Провокация означает попрание закона или, что одно и то же, беззаконие.
О том, что цель не оправдывает средства, напоминает А.Кибальник, утверждая, что “…нарушение закона не может быть оправданным для достижения “благой цели” изобличения взяткополучателя” <1>.
<1> Кибальник, А. “Признаки” понимания взяточничества и коммерческого подкупа / А.Кибальник // Уголовное право. – 2013. – N 5. – С. 77.
Несмотря на более чем вековой возраст, нисколько не утратили своей значимости слова С.В.Познышева: “Полиция должна предупреждать и пресекать преступления, а не создавать их сама; провокация противоречит цели полицейской деятельности и как средство грязное и противное закону не должна быть допускаема и разрешаема. Агент-провокатор не может поэтому ссылаться на обязанности службы, а ссылка на свое неправильное понимание этих обязанностей должна быть предотвращаема прямым указанием каждому полицейскому агенту в правилах его деятельности и его начальством недозволенности такого приема поимки и раскрытия преступников. К сказанному надо еще прибавить указание на возможность злоупотреблений провокацией как средством, если бы таковая была разрешена каким-либо агентам, и на крайнюю общественную опасность от развития провокационной деятельности. Таким образом, агент-провокатор должен быть признан ответственным как подстрекатель. Не мог бы он ссылаться в свое оправдание и на приказ начальства, т.к. такой приказ не обязателен” <2>.
<2> Познышев, С.В. Основные начала науки уголовного права. Общая часть уголовного права / С.В.Познышев. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд. А.А.Карцева, 1912. – С. 391 – 392.
Признание допустимости провокации будет означать превращение беззакония в норму жизни.
Следует отметить, что нет никакой доказательственности в провокации как методе “проверки на честность”.
Более терпимым оказалось отношение ученых к так называемой проверке на честность, в особенности путем создания обстановки для совершения преступления без прямого подстрекательства (инициирования) к его совершению.
Не в последнюю очередь такое стало возможным в силу положительного отношения к подобным проверкам самих противников допущения провокации. Достаточно ярко столь противоречивый подход к оценке провокации отразился в трудах Б.В.Волженкина. Категорически не приемля провокацию путем подстрекательства к совершению преступления, указанный автор считал безусловно допустимой провокацию посредством создания обстановки для совершения преступления.
Аргументация Б.В.Волженкина свелась к следующему: “Между тем, есть немало нравственно нестойких людей, которые никогда не решатся совершить преступления по своей инициативе, если их к этому не подталкивать, склонять, уговаривать, соблазнять, а именно это и делает провокатор, выступающий подстрекателем к совершению преступления. Другое дело, простое предоставление возможности совершить преступление без элементов подстрекательства к нему. Думаю, например, что даже у самого строгого ревнителя законности не возникнет сомнений в правомерности действий работников отделов собственной безопасности подразделений милиции, когда они на глазах у инспектора ГИБДД сознательно нарушают правила дорожного движения, чтобы проверить, как последний поведет себя в данной ситуации. И если тот потребует взятку, его действия никак не могут считаться спровоцированными” <3>.
<3> Волженкин, Б.В. Допустима ли провокация как метод борьбы с коррупцией? / Б.В.Волженкин // Волженкин, Б.В. Избранные труды по уголовному праву и криминологии (1963 – 2007 гг.) / Б.В.Волженкин. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2008. – С. 572.
В указанной оценке действий работников отделов собственной безопасности подразделений милиции Б.В.Волженкин солидаризовался с критикуемым им П.Яни, который по поводу “проверки на честность” писал: “Еще меньше, на мой взгляд, оснований для признания подстрекательством к получению взятки действий оперативных работников, которые, желая выявить факт коррупции, прямо не уговаривают должностное лицо принять взятку, а предлагают ему совершить незаконные действия в их пользу, ожидая, что за это он сам потребует взятку. Например, замаскированный сотрудник подразделений собственной безопасности (ПСБ) органов внутренних дел специально на глазах у офицера ГИБДД нарушает правила дорожного движения, а когда последний останавливает его, упрашивает не принимать к нему предусмотренных законом мер. Офицер ГИБДД соглашается, но просит за непринятие мер вознаграждение, при передаче которого его задерживают” <4>.
<4> Яни, П. “Проверка на честность”, или Уголовно-правовые основания выявления взяточничества / П.Яни // Законность. – 2007. – N 1. – С. 35.
Согласен с Б.В.Волженкиным и А.С.Горелик, который также считает, что “простое предоставление возможности совершить преступление без элементов подстрекательства к нему (например, сознательное нарушение правил движения на глазах у инспектора ГИБДД, чтобы проверить, как он поведет себя в данной ситуации) не является недопустимой провокацией. И это верно, т.к. в приведенном примере сотрудники, нарушившие правила движения, не высказывали прямое предложение дать взятку” <5>.
<5> Горелик, А.С. Преступления против правосудия / А.С.Горелик, Л.В.Лобанова. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2005. – С. 193.
Имеются сторонники подобного подхода к оценке провокации и среди белорусских исследователей. Так, Г.В.Озолина и А.М.Хлус, категорически возражая против правомерности предложения оперативными работниками взяток в ходе оперативных экспериментов, тем не менее, считают допустимыми “проверки на дорогах”: “При создании оперативными сотрудниками искусственных условий для совершения должностным лицом преступления, если ему не предлагается взятка, основания для признания таких действий провокационными отсутствуют. Например, преднамеренно нарушаются правила дорожного движения, а затем работника ГАИ, зафиксировавшего данный факт, упрашивают не привлекать нарушителя к административной ответственности” <6>.
<6> Озолина, Г.В. Разграничение понятий “оперативный эксперимент” и “провокация” при раскрытии взяточничества / Г.В.Озолина, А.М.Хлус // Проблемы борьбы с преступностью и подготовки кадров для органов внутренних дел Республики Беларусь: тез. докл. Междунар. науч.-практ. конф., Минск, 30 июня 2010 г. / М-во внутр. дел Респ. Беларусь, Акад. М-ва внутр. дел Респ. Беларусь. – Минск, 2010. – С. 251.
Следует отметить, что “проверка на честность” даже без использования подстрекательских методов не у всех авторов вызывает одобрение.
Например, В.Капканов утверждает: “Некоторые ученые полагают, что возможно проведение оперативных мероприятий в отношении чиновника в отсутствие сведений о совершении этим чиновником коррупционных преступлений. По мнению П.С.Яни, допустимо следующее: “…Предположим, что никакой информацией о том, что чиновник берет взятки, уполномоченные на проведение оперативных мероприятий сотрудники не располагают, однако получают задание руководства “проверить на честность” работников некоего ведомства”.
Представляется, что указанные оперативные сотрудники, “проверяя на честность” чиновника, сами совершают должностное преступление, поскольку действуют в нарушение требований Федерального закона от 12.08.1995 N 144 “Об оперативно-розыскной деятельности” (далее – Федеральный закон об ОРД). В нем сказано, что основаниями для проведения оперативно-розыскных мероприятий являются сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших” <7>.
<7> Капканов, В. Разграничение пресечения преступлений и провокации их совершения / В.Капканов // Уголовное право. – 2007. – N 6. – С. 117.
Рассматриваемая практика проверок на честность не нашла поддержки и у П.С.Метельского: “Вместе с тем вызывает сомнения практика проведения “оперативных экспериментов” в отношении заранее не определенного круга должностных лиц, когда гражданин, участвующий в данном мероприятии, сам совершает определенные противоправные действия (например, следуя на автомобиле, существенно превышает допустимую скорость, с тем чтобы его задержали сотрудники ГИБДД, которым затем предлагается решить этот вопрос “на месте”, без оформления протокола). В распоряжении сотрудников оперативных подразделений правоохранительных органов в любом случае должны быть достаточные данные, указывающие на то, что у лица, в отношении которого проводится оперативный эксперимент, имеется умысел, направленный на незаконное получение материальных благ. При этом умысел должен сформироваться у него без участия таких органов, в связи с чем недопустимо совершение каких-либо активных действий, подталкивающих проверяемое лицо к принятию предмета взятки (коммерческого подкупа), искусственно моделирующих ситуацию, при которой оно принимает решение о совершении преступления уже в ходе оперативно-розыскного мероприятия” <8>.
<8> Метельский, П.С. Уголовно-правовая характеристика провокации взятки либо коммерческого подкупа: ст. 304 УК Российской Федерации / П.С.Метельский // Уголовный процесс. – 2009. – N 7. – С. 40.
“Проверка на честность” как метод всеобщего контроля за правопослушанием чиновного люда отрицается С.Н.Радачинским: “Попытаемся оценить некоторые предложения практических работников. Так, некоторые из них считают, что необходимо создать специальные группы и тайно запускать их в “коридоры власти” и предлагать должностным лицам и любым государственным служащим мзду. А тех, кто взял, к уголовной ответственности не привлекать, а привлекать к иной, например дисциплинарной или административной ответственности с последующим увольнением со службы. Для того чтобы после таких действий в свой адрес правоохранительные органы не выслушивали обвинения в правонарушении, необходимо создать специальное подразделение, наделенное полномочиями по проведению вышеназванных действий.
Это предложение не ново. Так, директор Федеральной службы безопасности Российской Федерации Н.Ковалев, говоря о проблемах коррупции, предлагал создать при одном из финансовых ведомств специальную организацию, которой было бы дано право проводить эксперимент на так называемое “мнимое благоприятствование”. Иными словами, человек приходит с пакетом документов к чиновнику, просит “побыстрее решить его вопрос” и предлагает взятку. Если чиновник не устоял, он несет ответственность административную, сопряженную с увольнением со службы, но ни в коем случае не уголовную” [“Наживка” для взяточника // Налоговая полиция. – 1996. – N 12].
Идея создания специального органа, который будет использовать провокацию как способ борьбы со взяточничеством, конечно, имеет свои плюсы и минусы. Нам все же представляется справедливым мнение о том, что правоохранительные органы не должны и не имеют права заниматься подобной практикой. Их основной задачей является борьба с преступлениями, а не их провоцирование” <9>.
<9> Радачинский, С.Н. Уголовная ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа: учеб. пособие / С.Н.Радачинский. – М.: ИКЦ “МарТ”, Ростов н/Д: ИЦ “МарТ”, 2003. – С. 72.
Да что там предложение директора Федеральной службы безопасности Российской Федерации Н.Ковалева – белорусские чиновники пошли еще дальше: проверка граждан на сознательность должна носить тотальный характер, а не ограничиваться только взяточниками. “БелГазета” со ссылкой на Белорусское телеграфное агентство сообщила, что Управление внутренних дел Гомельского областного исполнительного комитета Республики Беларусь “планирует ввести в постоянную практику эксперименты на сознательность граждан… Речь идет об инсценировке ситуаций, когда проверяется готовность людей проявить гражданскую позицию, прийти на помощь. Это такие жизненные случаи, как поломка автомобиля, лежащий на обочине оживленной трассы человек и др. Такие сюжеты будут регулярно разыгрываться в различных точках региона. Остается надеяться, что участников оперативного эксперимента будут наказывать не так строго, как тех, кто становится жертвами ныне широко применяемых следственных экспериментов на предмет выявления взяточников <10>.
<10> Внимание, эксперимент! // БелГазета. – 2010. – 9 марта. – N 9. – С. 24.
Представляется, что проведение “проверки на честность” по своему содержанию есть искушение дьявола и в этом смысле должно быть категорически запрещено вне зависимости от благих намерений борьбы со взяточничеством.
Допущение провокации в правоохранительной деятельности как забвение нравственных начал в деятельности государственного аппарата, да еще в масштабах всех областей государственной и общественной жизни, – это и есть та самая угроза национальной безопасности, о борьбе с которой так пекутся сторонники провокации. Бездуховность, возведенная в ранг системообразующих принципов функционирования государственных силовых структур, представляет гораздо большую опасность для человеческого общества (если оно действительно хочет быть человеческим), чем само взяточничество. Страшно себе даже представить, как будут выглядеть общество и государство, построенные на провокации и проверках на честность на работе, в семье, в дружбе и т.д.
Противостоять взяточничеству должны не провокаторы, а честные и порядочные граждане, которым сама мысль о даче или получении взятки противна их естеству. А для этого необходимо укреплять в обществе нравственные начала, а не разрушать их всеобщей подозрительностью, недоверием и т.д. Нравственность не может внедряться безнравственными методами.
Проверка любого чиновника на прочность посредством предложения ему денег вызывает у большинства авторов отторжение, но многие не видят проблемы в допущении провоцирования обстановкой.
Стоит задуматься, столь ли уж безобидны “проверки на честность”? Начнем с того, что не с добром приходит проверяющий, его цель не помочь человеку, уберечь его, для этого используются совершенно другие методы, например предостережение о недопустимости противоправного поведения. Изначально проверяемый находится под подозрением, под подозрением в нечестности. Причем это подозрение относится ко всем вместе и к каждому в отдельности. Мы все под подозрением. К любому могут прийти не сегодня, так завтра независимо от должности.
Отношение к человеку как к потенциальному преступнику – это безнравственное отношение, а потому проверки на честность должны быть запрещены. Это как последняя черта на пути к легализации провокации: стоит только перейти эту грань, и уже будет не остановиться.
Следует отметить, что уже сейчас необходимо озаботиться не только тем, как бы не перейти эту черту, но и тем, как бы вернуться за нее, полностью исключив из практики работы правоохранительных органов не только провокацию, но и подбрасывание различных предметов вроде наркотиков или оружия.
Бить тревогу заставляет и практика реализации даже правомерного оперативного эксперимента. Вот о чем свидетельствуют белорусские ученые В.П.Шиенок и В.Н.Крюков: “Согласно данным, полученным от экспертов, свыше 70% случаев обращения к прокурорам с постановлением о проведении оперативного эксперимента первичные материалы в лучшем случае содержали установочные данные проверяемого, адрес места жительства, должность и некоторые связи. Немаловажен тот факт, что по данным материалам отсутствовали официальные заявления со стороны граждан и должностных лиц о фактах взяточничества. Первоначальная информация была получена из негласных источников. В таких ситуациях при проведении оперативного эксперимента без должной проверки достоверности первичной информации о причастности лица к преступной деятельности высока степень риска провокации преступления. Образно говоря, при отсутствии достоверной информации о причастности должностного лица ко взяточничеству проведение оперативного эксперимента с целью задержания подозреваемого с поличным напоминает игру в рулетку. Если первичная информация о совершении взяточничества конкретного должностного лица недостоверна, проведение оперативного эксперимента “вовлекает” законопослушного человека в искусственно созданную криминогенную ситуацию, в которой ему предстоит принять крайне важное для его дальнейшей судьбы решение: принять взятку либо отказаться от нее. Таким образом, факт проведения этого оперативно-розыскного мероприятия в отношении законопослушного гражданина уже сам по себе можно рассматривать как провокацию преступления вне зависимости от конкретных обстоятельств его осуществления” <11>.
<11> Шиенок, В.П. Типичные нарушения законности проведения оперативного эксперимента при раскрытии взяточничества / В.П.Шиенок, В.Н.Крюков // Вестник Академии Министерства внутренних дел Республики Беларусь. – 2007. – N 2. – С. 145.
Все ли практики будут солидарны с позицией указанных авторов или вновь возобладает до неприличия привычная ситуация с обеспечением роста показателей борьбы с ростом взяточничества?
Следует отметить, что в литературе встречаются определения провокации, которые содержат в себе некий элемент недосказанности. Такая недосказанность выражается во включении в число обязательных признаков правомерности оперативного эксперимента отсутствия у разрабатываемого субъекта умысла, намерения, стойких намерений и т.п. на совершение преступления.
Например, И.И.Крапива следующим образом определяет провокацию: “Исходя из вышесказанного, можно предположить, что под общими критериями провокации в оперативно-розыскной деятельности можно понимать действия: 1) либо оперативного сотрудника, либо лица, оказывающего содействие оперативным подразделениям; 2) противоречащие оперативно-розыскному законодательству; 3) направленные на создание доказательств вины проверяемого лица; 4) подстрекающие, склоняющие либо побуждающие в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий; 5) ограничивающие проверяемое лицо в его волеизъявлении совершать или не совершать преступление; 6) облегчающие совершение преступления при отсутствии у проверяемого лица стойких предварительных намерений совершить преступление” <12>.
<12> Крапива, И.И. Соблюдение законности в оперативно-розыскной деятельности и провокация / И.И.Крапива // Журнал российского права. – 2009. – N 1. – С. 92.
Хотел ли автор такой формулировкой сказать, что при наличии “у проверяемого лица стойких предварительных намерений совершить преступление” можно облегчить ему совершение преступления и это не будет считаться провокацией? Если хотел, то так прямо надо было и сказать, если нет – то следовало выразиться более корректно.
Нельзя не обратить внимание и на терминологическое обозначение соответствующего мероприятия “оперативный эксперимент”. Однако надеемся, что более адекватный термин действительно будет подобран, а для ускорения его поиска обратим внимание на моральную сторону дела. Разве можно ставить эксперименты или, что одно и то же, опыты на людях? Конечно же, категорически нет. И даже мысли нельзя допускать, что на преступниках можно. Как отмечалось ранее, отношение именно к этой категории граждан показывает, насколько здоровым в нравственном плане является общество, т.е. мы с вами.
Сторонникам провокационных методов в оперативно-розыскной деятельности не следует забывать и о том, что запущенная ими провокация бумерангом возвратится к ним. И тогда самим обвинителям понадобятся адвокаты, которые в условиях провокационной системы немногое смогут сделать. Впрочем, вот что говорят сами адвокаты.
Адвокат А.Кораневская: “Защищая сотрудников милиции, нередко сталкиваюсь с жалобами на нарушение процессуального закона в их отношении. К сожалению, многие задумываются над последствиями своих противоправных действий, только когда сами попадают в подобные обстоятельства” <13>.
<13> Анкудо, Е. Нездоровые органы [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://belgazeta.by/20100222.07/320210751. – Дата доступа: 30.03.2010.
Слова адвоката Д.Горячко: “С преступниками нужно бороться, но очень часто, когда эксперимент является провокацией преступления, обвиняемым не оставляют права на защиту.
Уголовно-процессуальный закон написан слезами и болью людей, пострадавших от неправомерных действий органов предварительного расследования” <14>.
<14> Анкудо, Е. Для чего нужен оперативный эксперимент? [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.belgazeta.by/20081215.50/320250751. – Дата доступа: 30.03.2010.
С университетской скамьи мы усвоили, что право – это возведенная в закон воля господствующего класса. Такая оценка права дает нам право активно выражать свою волю и возводить ее в закон. Мы уверены в собственном праве определять должное.
Это большое заблуждение.
Право есть лишь субъективное отражение объективно необходимого порядка взаимодействия между элементами социальной системы (человек, общество, государство) – объективно необходимого порядка, а не нами придуманного и возведенного в закон. Законы развития общества столь же естественны, как и законы природы, частью которой является общество. Все, что нам дано, – это как можно ближе познать законы естественного исторического развития и максимально точно отразить их в законах. Любые попытки построить общество в соответствии со своими “господствующими” убеждениями будут с неизбежностью скорректированы самой жизнью, и человеческое общество продолжит путь по предначертанному ему пути. Не стоит забывать, сколь кровавыми иногда бывают реализации правильных идей, то ли инквизиторских, то ли буржуазных, то ли большевистских, то ли неокапиталистических.
Не надо брать грех на душу и вводить в законодательный оборот методы, противные человеческому естеству.
Бороться со взяточничеством следует не провокацией или нагнетанием карательности закона, нужно взращивать максимально широкую прослойку среднего класса, являющегося гарантом стабильности общества и более надежным заслоном взяточничеству, чем разлагающая моральные устои общества провокационная деятельность правоохранительных органов.
Следует также отказаться от навешивания на взяточников ярлыка “врага народа”. Необходимо отказаться и от борьбы с социальным явлением сугубо уголовно-правовыми методами. Уголовное право применимо только для борьбы с конкретными преступлениями и для наказания конкретных преступников за конкретно содеянное ими преступление. И если от взяточничества как вида преступности мы обратимся к судьбе конкретного взяткополучателя, то в подавляющем большинстве случаев ситуация будет выглядеть диаметрально противоположной.
При подстрекательстве к взятке и последующем разоблачении борьба идет не с конкретным преступлением, что составляет суть оперативного мероприятия. Борьба ведется с конкретным человеком, который что-то совершил (по сведениям из “достоверных” источников). Зачем раскрывать и пресекать? Создадим новое преступление, за что и посадим. Это напоминает известное изречение: есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы. Так, может быть, обойдемся не только без доказывания реально содеянного, но и без создания “доказательственной базы” нового? Зачем себя утруждать, обременять экспериментами и им подобными мероприятиями, если мы действуем в рамках нашего закона, и значит мы “в законе”.
Может быть, и действительно несколько сгущены краски. Но вот цитата из тезисов выступления будущего специалиста в области оперативно-розыскной деятельности на Международной научно-практической конференции в январе 2011 г.: “Хотелось бы обратить внимание на некоторые особенности выявления, документирования и раскрытия преступлений данной категории. По мнению А.Н.Чашина, взяточничество относится к разновидности преступной деятельности, в борьбе с которой вряд ли можно добиться успеха без использования негласных методов работы оперативных подразделений правоохранительных органов.
Остановимся кратко на специфике применения негласных мероприятий по делам о взяточничестве. В рамках дел оперативного учета (ст. 10 Федерального закона об ОРД) сотрудниками правоохранительных органов составляются следующие документы: акт приема сообщения о преступлении; акт пометки денежных средств (спецсоставом); акт приема-передачи денежных средств; акт приема-передачи технических средств (звуко- и видеозаписывающей аппаратуры); акт личного досмотра взяткодателя (на предмет отсутствия у него денежных средств, кроме тех, которые составляют предмет взятки); акт оперативного эксперимента; акт личного досмотра взяткодателя после передачи взятки (с целью исключения вероятности наличия у взяткодателя денежных средств, кроме тех, которые составляют предмет взятки); рапорт оперативного сотрудника, участвовавшего в подготовке и проведении оперативно-розыскных мероприятий.
Подготовительные действия сотрудников оперативных подразделений включают в себя следующее: подбор лица для получения с него взятки с установлением данных о его личности, связей, знакомств и материального положения; создание реальных условий с тем, чтобы лицо вынуждено было согласиться дать взятку, а именно: возбуждение уголовного дела, задержание, предъявление обвинения, вызов в правоохранительные органы для дачи объяснения, беседы и т.д.; имитацию неблагоприятных последствий, если лицо не даст взятку, что включает в себя угрозу заключения под стражу, информирование о подготовке обвинения, возможность изъятия имущества, угрозы применения санкций в отношений родственников и других близких лиц и т.д.; ведение переговоров с лицом, дающим взятку, о ее размере, форме, месте и времени получения, а также о других необходимых моментах; установление информации о наличии проверочных материалов и оперативно-розыскных данных в контролирующих структурах, прокуратуре о получении взятки должностным лицом, для чего подключают знакомства среди лиц указанных органов (УСБ, ФСБ, прокуратура и т.д.); подготовку места и времени получения взятки, изучение окружающей местности, выбор точки предварительного наблюдения, пути сокрытия в случае задержания или возможности уничтожить предмет взятки; подготовку алиби в случае задержания с поличным, включая долговые расписки либо другие соответствующие документы; подготовку транспортных средств с целью скрыться в случае попытки задержания; подготовку посредников среди коллег, родственников и знакомых с информированием либо без информирования о готовящейся взятке.
Для разоблачения взяточников очень важно определить момент и тактический прием реализации оперативных материалов” <15>.
<15> Попова, В.В. Некоторые особенности оперативно-розыскной деятельности при выявлении, документировании и раскрытии преступлений коррупционной направленности / В.В.Попова // Проблемы борьбы с преступностью и подготовки кадров для органов внутренних дел Республики Беларусь: материалы Междунар. науч.-практ. конф., Минск, 21 янв. 2011 г. / под ред. В.Б.Шабанова; М-во внутр. дел Респ. Беларусь, Акад. М-ва внутр. дел Респ. Беларусь. – Минск, 2011. – С. 150 – 151.
Очень хочется верить, что автор приведенных строк В.В.Попова имела в виду нечто совсем иное, потому что если действительно действия сотрудников оперативных подразделений включают подбор лица для получения с него взятки, понуждение его к даче взятки, угрозы заключения под стражу и т.д., то это, на наш взгляд, можно квалифицировать как превышение полномочий и самоуправство уполномоченных органов.
С 2011 года прослеживаются отдельные предложения о введении презумпции виновности: “С учетом того, что коррупция имеет статус одной из угроз национальной безопасности Российской Федерации, основываясь на рекомендациях международных конвенций, ратифицированных Россией, и законодательном опыте зарубежных стран, в работе обосновывается введение в научный и законодательный оборот понятия “презумпция виновности”, под которым понимается обязанность должностного лица, обвиняемого (подсудимого) в даче взятки или иных коррупционных преступлениях, объяснить на следствии и в суде законность полученных (имеющихся) доходов и имущества, в том числе находящихся за границей”. Это цитата из автореферата диссертации С.С.Лута на соискание ученой степени кандидата юридических наук <16>.
<16> Лут, С.С. Дача взятки как коррупционное преступление (уголовно-правовой и криминологический аспекты): автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / С.С.Лут; Ин-т междунар. права и экономики им. А.С.Грибоедова. – М., 2011. – С. 11.
И все же хочется выразить уверенность, что возобладает позиция, изложенная А.Ф.Волынским и Е.С.Лапиным: “Как видно, все вышеприведенные рассуждения об общественной “полезности” и “вредности” провокации преступления в деле борьбы с преступностью лежат в одной плоскости морали и права. Полезность состоит в предупреждении преступлений, представляющих повышенную общественную опасность. Вредность провокации заключается в побуждении, призыве к вредным, опасным своими последствиями для другого лица действиям, не имевшего никаких намерений их совершать, и изменнической выдаче его правосудию, которое вводится в заблуждение по отношению к истинным замыслам этого лица. Мораль и право складываются противоречиво, осуществляя движение, тем не менее, в направлении сближения друг с другом. В этом одна из целей построения правового государства. Провокация преступления, имея прямое сходство с предательством (изменой), является моральным злом по характеру деяния и мотива, и социальным злом по своим последствиям. Российским законодательством она запрещена. Потому при ее осуществлении нарушаются как правовые, так и нравственные требования. Бороться с преступностью преступными, аморальными же методами нельзя” <17>.
<17> Волынский, А.Ф. Расследование провокаций взятки и коммерческого подкупа / А.Ф.Волынский, Е.С.Лапин. – М.: Юрлитинформ, 2010. – С. 35 – 36.