Статья посвящена анализу понятия “запрет преобразования к худшему” как правила кассационного пересмотра в уголовном процессе Республики Беларусь. Для характеристики запрета преобразования к худшему автором приведен в историческом развитии анализ теоретических воззрений ученых и норм уголовно-процессуального закона. Акцентируется внимание на изменении в Уголовно-процессуальном кодексе Республики Беларусь (далее – УПК) об ограничении ревизионных полномочий суда кассационной инстанции по ухудшению положения обвиняемого как необходимом условии запрета преобразования к худшему.
Одной из задач уголовного процесса Республики Беларусь является защита личности, ее прав и свобод (ч. 1 ст. 7 УПК). Решение поставленной задачи обеспечивается в том числе и посредством закрепления права на обжалование не вступившего в законную силу итогового решения в вышестоящий суд и действующего в рамках проверочного производства правила о запрете преобразования к худшему.
Согласно УПК такой формой проверки выступает кассационный пересмотр (ст. 370 – 398), а термин “запрет преобразования к худшему” законодательного закрепления не получил и является научным.
Ввиду изложенного представляется актуальным научное осмысление запрета преобразования к худшему на предмет соответствия научной доктрины о запрете преобразования к худшему содержанию законодательства.
Требование запрета преобразования к худшему в различные периоды исследовалось в советской юридической литературе. Прежде всего, необходимо указать монографии И.Я.Калашниковой “Гарантия права обвиняемого на защиту при изменении обвинения и наказания” [1] и М.А.Воробейникова “Запрет преобразования к худшему в советском уголовном процессе” [2]. В них рассматривалась сущность запрета преобразования к худшему по действовавшему законодательству. Кроме того, И.Я.Калашниковой приведены нормы о запрете преобразования к худшему в историческом развитии, а М.А.Воробейниковым анализируются нормы Уголовно-процессуального кодекса Польской Народной Республики, цитируются работы ученых зарубежных социалистических стран. Также отдельные теоретические положения правила о запрете преобразования к худшему изложены в работах М.С.Строговича “Проверка законности и обоснованности судебных приговоров” [3, с. 230 – 245], Э.Ф.Куцовой “Советская кассация как гарантия законности в правосудии” [4, с. 160 – 169], белорусского исследователя И.И.Потеружи “Роль суда второй инстанции в укреплении законности” [5, с. 132 – 142], научных статьях Л.И.Лазаревой [6], Л.А.Богословской [7], П.Ф.Пашкевича [8] и др. Представляется необходимым указать статью И.М.Гальперина “Проблема “reformation in pejus” в уголовном процессе” [9], в которой приведен критический анализ действия запрета преобразования к худшему в буржуазном уголовном процессе и в уголовном процессе отдельных зарубежных стран первой половины XX века (Англия, Германия, Франция). В наше время в белорусской литературе запрет преобразования к худшему рассматривается лишь в учебниках по уголовному процессу в качестве одной из черт кассационного производства [10, с. 477 – 478; 11, с. 184 – 185]. Что касается современной российской правовой науки, то представляются интересными взгляды относительно действия запрета преобразования к худшему в рамках апелляционного производства [12].
При обозначении запрета преобразования к худшему в теории уголовного процесса встречаются обороты “запрет преобразования” или “поворот к худшему”, “недопустимость поворота” или “преобразование к худшему” (ne pejus) либо “вопрос о повороте к худшему” (reformation in pejus). Эти термины, по утверждению И.Я.Калашниковой, являются тождественными [1, с. 3], в то время как М.А.Воробейников обосновывает необходимость применения лишь одного из них и принципиально использует в своей работе термин “запрет преобразования к худшему” [2, с. 16 – 18]. Разделяя позицию последнего автора, мы в статье будем также оперировать термином “запрет преобразования к худшему”.
Обращаясь к определению понятия “запрет преобразования к худшему”, отметим, что оно сформировалось в советской юридической литературе и его содержание раскрывается посредством двух аспектов. Рассмотрим их.
Запрет преобразования к худшему – это требование, запрещающее ухудшать суду кассационной инстанции положение обвиняемого по сравнению с приговором в случаях, когда дело рассматривается по жалобе самого обвиняемого (его защитника) либо в суде первой инстанции после отмены приговора по жалобе этих лиц [1, с. 3; 2, с. 13; 6, с. 101; 9, с. 51]. Действие данного правила направлено на обеспечение реализации свободы обжалования судебных решений [1, с. 3; 2, с. 13; 3, с. 230; 9, с. 51; 13, с. 149; 14, с. 396].
Запрет преобразования к худшему именуется и принципом, согласно которому жалоба обвиняемого не может повлечь для него неблагоприятных последствий [6, с. 101].
Что касается второго аспекта, то запрет преобразования к худшему формулируется посредством законодательного определения полномочий суда кассационной инстанции в уголовном процессе.
Если обратиться к истории развития отечественного законодательства, то основы запрета преобразования к худшему заложены в первых кодифицированных актах советского государства. Так, согласно Уголовно-процессуальному кодексу БССР 1923 года (далее – УПК БССР 1923 года) суду кассационной инстанции запрещалось непосредственно вносить какие-либо изменения с увеличением меры социальной защиты (ст. 420). При вторичном рассмотрении дела после отмены приговора в кассационном порядке согласно ст. 424 УПК БССР 1923 года более тяжкое наказание не может быть назначено не только в случае отмены приговора по мотивам, указанным в жалобе осужденного, как это изложено в ст. 424 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1923 года (далее – УПК РСФСР 1923 года), но и во всех других случаях отмены, за исключением приговоров, отмененных по протесту прокурора.
Таким образом, такая редакция ст. 424 УПК БССР 1923 года запрещала ухудшать положение обвиняемого в случае, если приговор пересматривался по жалобе обвиняемого, его защитника, но отменялся по основаниям, не указанным в ней, т.е. в ревизионном порядке. Более того, аналогичным образом запрет преобразования к худшему закреплялся и в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1924 года (ст. 26), поэтому в РСФСР суды руководствовались Основами, а не ст. 424 УПК РСФСР 1923 года [1, с. 4 – 5].
Необходимость строгого соблюдения положения уголовного процесса о недопустимости поворота к худшему подчеркивалась в постановлениях Пленума Верховного Суда СССР от 10 февраля и 13 июня 1940 г. [15, с. 139].
С принятием в 1958 году Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик содержание запрета преобразования к худшему в республиках Советского Союза несколько изменилось, что было отражено в уголовно-процессуальном законодательстве начала 60-х годов прошлого века. Поскольку нами приводится анализ советской литературы преимущественно российских авторов, то отметим, что содержание соответствующих норм в Уголовно-процессуальном кодексе БССР 1960 года (далее – УПК БССР 1960 года) и Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР 1960 года по-прежнему оставалось идентичным.
УПК БССР 1960 года закрепил статью 348 “Недопустимость усиления наказания осужденному или применения к нему закона о более тяжком преступлении”, согласно которой суд при рассмотрении дела в кассационном порядке не может усилить наказание, а равно применить закон о более тяжком преступлении. В случае принесения протеста прокурором или кассационной жалобы потерпевшим (его представителем) на предмет мягкости назначенного наказания или необходимости применения закона о более тяжком преступлении приговор может быть только отменен.
Ухудшение положения обвиняемого посредством усиления наказания либо применения закона о более тяжком преступлении при вторичном рассмотрении дела возможно только в случае отмены приговора по кассационной жалобе потерпевшего (его представителя) или протесту прокурора, содержащих указанные требования. Если при дополнительном расследовании дела после отмены приговора устанавливались обстоятельства, свидетельствовавшие о совершении обвиняемым более тяжкого преступления, также было возможно ухудшение положения обвиняемого (ст. 361 УПК БССР 1960 года).
Можно заключить, что УПК БССР 1960 года несколько изменил правило запрета преобразования к худшему, включив не только назначение более сурового наказания, но и применение закона о более тяжком преступлении, предоставил возможность ухудшить положение обвиняемого и по кассационной жалобе потерпевшего (его представителя), строго ограничил ревизионные полномочия суда кассационной инстанции и, как следствие, суда, рассматривающего дело после отмены, по ухудшению положения обвиняемого доводами кассационных жалоб потерпевших и протестов.
По поводу последнего нововведения М.А.Воробейников писал, что в понятие запрета преобразования к худшему включается и положение о запрете отмены приговора ввиду необходимости применения закона о более тяжком преступлении, если протест принесен на мягкость наказания, и наоборот [2, с. 15]. Позицию о необходимости ограничения полномочий суда по ухудшению положения обвиняемого доводами кассационных протестов разделяли и другие процессуалисты, работы которых были написаны еще до принятия в 60-х годах уголовно-процессуальных законов, например М.С.Строгович [3, с. 243], в то время как имели место и противоположные точки зрения [4, с. 162 – 164].
Отдельной нормой в УПК БССР 1960 года регламентировался порядок отмены оправдательных приговоров (ст. 349).
Таким образом, правило о запрете преобразования к худшему в советском уголовно-процессуальном законодательстве нашло свое закрепление посредством определения, во-первых, полномочий суда кассационной инстанции непосредственно изменять приговор и, во-вторых, полномочий суда, рассматривающего дело после отмены в кассационном порядке. Вместе с тем основополагающая идея запрета преобразования к худшему – не ухудшать положение обвиняемого в случае принесения жалобы на приговор им либо его защитником – прослеживается только во втором случае, применительно к первому формируется тезис об улучшении положения обвиняемого независимо от наличия его жалобы.
Поэтому в рамках второго аспекта сущность запрета преобразования к худшему определена как ограничение полномочий суда кассационной инстанции непосредственно изменять приговор в части усиления наказания, а равно применения закона о более тяжком преступлении [13, с. 150; 14, с. 400; 9, с. 53]. Например, М.С.Строгович, характеризуя запрет преобразования к худшему, пишет, что “кассационная инстанция сама не может ни в какой мере повысить наказание, назначенное приговором суда, равно не может изменить в сторону отягчения квалификацию преступления” [3, с. 230 – 231]. И.И.Потеружа указывает, что “вышестоящий суд не может вынести решение, ухудшающее положение подсудимого по сравнению с тем, как оно признано приговором суда первой инстанции” [5, с. 132 – 133].
М.А.Воробейников обоснованно опровергал такую точку зрения и указывал, что лишение права кассационной инстанции непосредственно вносить изменения в решение суда, ухудшающее положение обвиняемого, обусловлено природой института кассационного пересмотра [2, с. 36 – 48].
Действительно, в случае если принесен кассационный протест или подана кассационная жалоба потерпевшего по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, суд кассационной инстанции правомочен отменить решение по этому основанию и направить дело на новое рассмотрение. При вторичном рассмотрении для суда первой инстанции обязательны указания кассационной инстанции, т.е. положение обвиняемого может быть ухудшено, но только с соблюдением гарантий прав обвиняемого, действующих в суде первой инстанции.
Приведенное представление о запрете преобразования к худшему посредством полномочий суда кассационной инстанции связано и с тезисом о возможности расширения полномочий суда кассационной инстанции по внесению изменений в приговор, ухудшающих положение обвиняемого. Одни исследователи относились положительно к таким нововведениям, хотя и не разграничивали правило о запрете преобразования к худшему и пределы прав кассационной инстанции [8, с. 46 – 55; 7, с. 114], другие, наоборот, возражали и усматривали нарушение правила запрета преобразования к худшему [5, с. 141 – 142; 6, с. 102].
При этом П.Ф.Пашкевич указывал на возможность применения запрета преобразования к худшему только при решении вопросов о наказании, когда отсутствует протест прокурора или жалоба потерпевшего [8, с. 54 – 55], а Л.А.Богословская – на создание более эффективных гарантий участникам процесса [7, с. 115].
С принятием в 1999 году УПК сущность запрета преобразования к худшему в суде кассационной инстанции не изменилась, поскольку им из предыдущего закона были перенесены нормы, посредством которых объяснялся запрет преобразования к худшему, – ст. 386, 387, 398 УПК. Соответственно не изменилось и теоретическое представление о нем [10, с. 477 – 478; 11, с. 184 – 185].
Законом Республики Беларусь от 03.01.2012 N 335-З “О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь по вопросам кассационного производства” (далее – Закон) в нормы, регламентирующие полномочия суда кассационной инстанции, внесены изменения. Согласно последним в кассационной инстанции обвинительный приговор может быть не только отменен, но и изменен в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении либо за мягкостью наказания, а равно по другим основаниям, могущим повлечь ухудшение положения обвиняемого, в случаях, когда по этим основаниям подана кассационная жалоба потерпевшим, частным обвинителем или их представителями либо принесен кассационный протест прокурором (ч. 2 ст. 386 УПК). Более конкретно эти полномочия отражены в ч. 3 ст. 396 УПК.
Если следовать советской научной доктрине, то последняя редакция ст. 386 УПК ограничивает действие запрета преобразования к худшему. Однако необходимо уяснить, что эти положения направлены на реформирование существующего порядка кассационного пересмотра посредством введения элементов апелляции. Апелляционная форма пересмотра судебных решений предполагает проверку не только юридической, но и фактической стороны дела и принятие решения по существу. Поэтому полномочия на изменение приговора независимо от их влияния на положение обвиняемого определяются сущностью проверки приговора в апелляционном порядке. В свою очередь, такие полномочия должны быть подкреплены и определенными гарантиями. В качестве таковой можно указать на рассмотрение дела вышестоящим судом в пределах кассационной жалобы, протеста, что гарантирует, в частности, право обвиняемому на защиту посредством ознакомления с доводами жалоб, протеста и подготовки возражений. Поэтому законодатель, закрепляя элементы апелляции, ограничил ревизионное начало в уголовном кассационном производстве Республики Беларусь. При такой законодательной конструкции правило о запрете преобразования к худшему не нарушается [16, с. 14 – 15].
Примером ограничения ревизионных полномочий суда кассационной инстанции при изменении приговора в связи с ухудшением положения обвиняемого может служить дело С.
Приговором суда С. осужден по ч. 1 ст. 147, ст. 144, ст. 153 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК). Определением кассационной коллегии областного суда приговор в части осуждения С. по ст. 144 и ч. 1 ст. 147 УК изменен, его действия переквалифицированы на ч. 3 ст. 147 УК. По протесту Верховного Суда Республики Беларусь постановлением президиума областного суда кассационное определение отменено, поскольку допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона. Последнее выразилось в том, что суд кассационной инстанции не выполнил требования ч. 2 ст. 386 УПК об изменении приговора по основаниям, могущим повлечь ухудшение положения обвиняемого, лишь в случаях, когда по этим основаниям подана кассационная жалоба потерпевшего, частного обвинителя или их представителей либо прокурором принесен кассационный протест.
Как указано в надзорном постановлении, в кассационном протесте государственного обвинителя и кассационных жалобах потерпевших ставился вопрос об отмене приговора и направлении дела на новое судебное разбирательство ввиду неправильной переквалификации действий обвиняемого на закон о более мягком преступлении, а также мягкости назначенного С. наказания.
Принимая по собственной инициативе решение об изменении приговора по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, суд кассационной инстанции вышел за пределы своих полномочий, поскольку внесение в приговор таких изменений не инициировалось ни государственным обвинителем, ни потерпевшими [17].
Право обвиняемого на защиту при изменении приговора по основаниям, ухудшающим его положение, отечественным законодательством обеспечивается возможностью явки в заседание суда кассационной инстанции обвиняемых, содержащихся под стражей и домашним арестом, участием их защитников, вручением копий кассационных жалоб и протестов (ч. 3 ст. 373, ч. 3 ст. 382 УПК).
Также отметим, что Законом запрет преобразования к худшему расширен еще одной составляющей – другими основаниями, могущими повлечь ухудшение положения обвиняемого. Такая формулировка исключает возможный спор об изменении фактической фабулы или юридических признаков, т.е. изменении обвинения, которое возможно и без изменения квалификации [1, с. 111 – 114].
Для сравнения укажем, что Закон несколько изменил полномочия суда надзорной инстанции, и последние стали отличными от кассационных. Суд надзорной инстанции правомочен изменить приговор по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, только в двух случаях, предусмотренных ч. 3 ст. 396 УПК (ч. 2 ст. 414 УПК).
Следующим вопросом является определение места запрета преобразования к худшему в уголовно-процессуальном праве. Полагаем, что запрет преобразования к худшему есть черта кассационного производства либо правило, действующее в рамках этого производства, но не принцип, так как “принципом правосудия не может быть положение, производное от другого принципа” [18, с. 31]. Согласно УПК право на обжалование определяется принципом обеспечения подозреваемому, обвиняемому права на защиту (ст. 17 УПК), поэтому запрет преобразования к худшему – это правило, действующее в рамках одного из производств уголовного процесса, основанием которого является реализация данного права – кассационного.
Представляются интересными теоретические воззрения российских процессуалистов по вопросу действия запрета преобразования к худшему в апелляционном производстве. Например, И.Л.Петрухин указывает, что запрет поворота к худшему в суде апелляционной инстанции действует и предполагается тем, что апелляционная инстанция может ухудшить положение обвиняемого в случае наличия протеста (жалобы) со стороны обвинения и права кассационного обжалования решения суда апелляционной инстанции [12, с. 48, 49].
Запрет преобразования к худшему как ограничение пределов прав апелляционной, кассационной инстанций ухудшить положение обвиняемого по его жалобе известен и законодательству зарубежных стран. Например, во Франции запрет преобразования к худшему не ограничен только обвиняемым, а касается апеллянта, в качестве которого могут выступать также гражданский ответчик и гражданский истец [19, с. 377 – 378].
Таким образом, можно сделать вывод, что сформировавшееся в советской юридической науке представление о запрете преобразования к худшему как о недопущении полномочий суда кассационной инстанции непосредственно изменять приговор по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, не соответствует существу этого правила. Поэтому в настоящее время представляется необходимым пересмотреть сущность и правовую природу запрета преобразования к худшему в уголовном процессе.
Отметим, что в 80-х годах XX века было сформулировано, по нашему мнению, верное определение запрета преобразования к худшему, которое не потеряло своего значения и в настоящее время. Запрет преобразования к худшему – это “процессуальное правило, в силу которого в предусмотренных законом случаях во имя определенных интересов … лишаются права: вышестоящий суд – отменить (согласно действующему УПК и изменить. – Прим. авт.) приговор не в пользу обвиняемого … суд первой инстанции, вновь рассматривающий дело после отмены приговора, – ухудшать положение обвиняемого в любой форме” [2, с. 16].
Проведенное исследование позволяет прийти к выводу, что в уголовном процессе Республики Беларусь запрет преобразования к худшему – это правило кассационного производства, которое:
во-первых, гарантирует право на обжалование как реализацию принципа уголовного процесса обеспечения подозреваемому, обвиняемому права на защиту;
во-вторых, ограничивает полномочия суда кассационной инстанции изменять или отменять приговор по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, по жалобам обвиняемого, его защитника и законного представителя;
в-третьих, ограничивает полномочия суда первой инстанции кассационными основаниями отмены приговора и допускает ухудшение положения обвиняемого только в случае принесения кассационной жалобы потерпевшим, частным обвинителем (их представителями), кассационного протеста прокурором и только по основаниям, которые в них указаны.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Калашникова, Н.Я. Гарантия права обвиняемого на защиту при изменении обвинения и наказания / Н.Я.Калашникова. – М.: Изд-во Московского ун-та, 1975. – 144 с.
2. Воробейников, М.А. Запрет преобразования к худшему в советском уголовном процессе / М.А.Воробейников. – Ярославль: Ярослав. гос. ун-т, 1976. – 102 с.
3. Строгович, М.С. Проверка законности и обоснованности судебных приговоров / М.С.Строгович; Акад. наук СССР; Ин-т права им. А.Я.Вышинского. – М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. – 319 с.
4. Куцова, Э.Ф. Советская кассация как гарантия законности в правосудии / Э.Ф.Куцова. – М.: Госюриздат, 1957. – 227 с.
5. Потеружа, И.И. Роль суда второй инстанции в укреплении законности / И.И.Потеружа. – Минск: Наука и техника, 1980. – 192 с.
6. Лазарева, Л.И. Принцип недопустимости поворота к худшему / Л.И.Лазарева // Известия высших учебных заведений. Правоведение. – 1977. – N 2. – С. 101 – 104.
7. Богословская, Л.А. О расширении полномочий кассационной инстанции по уголовным делам / Л.А.Богословская // Проблемы социалистической законности: респ. межведомств. науч. сб. / М-во высш. и ср. спец. образования УССР, Харьк. юрид. ин-т; редкол.: В.Я.Таций [и др.]. – Харьков, 1978. – Вып. 3. – С. 109 – 116.
8. Пашкевич, П.Ф. Возможность и необходимость расширения прав суда кассационной инстанции с целью повышения эффективности правосудия / П.Ф.Пашкевич // Вопросы повышения эффективности правосудия по уголовным делам: межвуз. сб. / Калинингр. гос. ун-т; редкол.: В.П.Нажимов (отв. ред.) [и др.]. – Калининград, 1981. – Вып. 9. – С. 46 – 55.
9. Гальперин, И.М. Проблема “reformation in pejus” в уголовном процессе / И.М.Гальперин // Советское государство и право. – 1943. – N 3. – С. 50 – 60.
10. Шостак, М.А. Уголовный процесс: учеб. пособие / М.А.Шостак. – Минск: ГИУСТ БГУ, 2008. – 630 с.
11. Кукреш, Л.И. Уголовный процесс. Особенная часть: учеб. пособие / Л.И.Кукреш; Акад. МВД Респ. Беларусь. – Минск: Тесей, 2000. – 271 с.
12. Петрухин, И.Л. Запрет преобразования к худшему в российском уголовном процессе / И.Л.Петрухин // Государство и право. – 2006. – N 3. – С. 46 – 53.
13. Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР и Верховного Суда РСФСР / Н.Я.Калашникова [и др.]; Моск. гос. ун-т; под ред. В.В.Куликова, Д.С.Карева. – М.: Юрид. лит., 1974. – 271 с.
14. Советский уголовный процесс / Б.А.Галкин [и др.]; под общ. ред. Д.С.Карева. – М.: Высшая школа, 1968. – С. 552.
15. История государства и права Белорусской ССР: в 2 т. / Академия наук Белорусской ССР, Институт философии и права; редкол.: С.П.Маргунский (руководитель) [и др.]. – Минск: Наука и техника, 1976. – Т. 2: 1937 – 1975 гг. / В.А.Дорогин [и др.]. – 654 с.
16. Калинкович, В. О введении апелляционного производства по уголовным делам / В.Калинкович // Суд. весн. – 2004. – N 4. – С. 14 – 16.
17. Архив суда Столинского района Брестской области за 2012 год. – Дело N 12042210020.
18. Бибило, В.Н. Конституционные принципы правосудия и их реализация в стадии исполнения приговора / В.Н.Бибило. – Минск: Университетское, 1986. – 160 с.
19. Гуценко, К.Ф. Уголовный процесс западных государств: учеб. пособие для юрид. вузов / К.Ф.Гуценко, Л.В.Головко, Б.А.Филимонов; под ред. К.Ф.Гуценко; Моск. гос. ун-т им. М.В.Ломоносова, юрид. фак. – М.: Зерцало-М, 2001. – 470 с.