В 2014 году женщинами или при их соучастии в Республике Беларусь совершено 10,1 тыс. преступлений, что составляет 15,9% от общего числа расследованных преступных деяний (в 2012 году этот показатель составлял 14,8%, в 2013 году – 15,7%). Необходимо также отметить, что в нашей стране удельный вес преступлений, совершенных женщинами, является самым высоким среди государств СНГ (в России он составляет 13,3%, в Украине – 8,1%, в Молдове – 7,4%).
Как известно, Конституция Республики Беларусь провозглашает всеобъемлющий принцип равенства граждан перед законом и судом вне зависимости от половых и иных различий, а Уголовный кодекс Республики Беларусь (далее – УК) закрепляет еще одну гарантию: лица, совершившие преступление, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола и других характеристик.
Принцип гендерного равенства является показателем состояния равенства в обществе в целом и отражает реальное социальное и правовое равенство полов, которое состоит в том, что женщины и мужчины являются свободными, независимыми, равными субъектами права. Однако, предоставляя суду широкий спектр средств индивидуализации наказания и свободу усмотрения в их выборе, законодатель устанавливает специфические преимущества для определенных категорий лиц, что является выражением отраслевого принципа дифференциации уголовной ответственности.
Так, в статьях 58 и 59 УК установлено, что пожизненное лишение свободы и смертная казнь не назначаются женщинам. С учетом положений статей 57 и 73 УК наиболее суровым наказанием для женщины в Беларуси вне зависимости от степени и характера общественной опасности совершенного деяния является лишение свободы на срок до 30 лет (при сложении приговоров).
По мнению отдельных исследователей, гендерный критерий назначения наказания, выражающийся в запрете назначения женщинам пожизненного заключения и смертной казни, не имеет под собой объективных оснований и является рудиментом и последствием длительного воздействия патриархальных установок и воззрений на общественное правосознание.
Телеологический подход к толкованию норм, закрепляющих данный иммунитет, не позволяет однозначно выявить причины, побудившие законодателя их создать. В литературе высказывались различные мнения относительно необходимости иммунитета от назначения отдельных видов наказания в зависимости от юридического пола осужденного, однако, на взгляд ряда авторов, не существует ни одного разумного и достаточного основания такого явления <1>.
<1> Абдрахманова, Е.Р. Гендерный подход в уголовном праве РФ: смертная казнь и пожизненное лишение свободы как “мужские” наказания / Е.Р.Абдрахманова, И.С.Савельев // Российский следователь. – 2014. – N 13.
Так, содержание первой группы аргументов сводится к реализации демографической и социальной политики государства, потенциальной возможности рождения детей осужденной женщиной либо заботе об уже рожденных, материнской функции женщины. В то же время демографическая ситуация в Беларуси такова: женщин на 670 тысяч больше, чем мужчин, и живут они в среднем на 11 лет дольше (ожидаемая продолжительность жизни мужчины в Беларуси 67 лет, женщины – 78), поэтому исходя из половозрастной структуры населения жизнь мужчины должна охраняться как минимум не хуже женской.
Кроме того, по мнению некоторых исследователей, недопустимы ссылки на возможность рождения детей женщиной только в силу ее пола при существовании таких категорий, как женщины, страдающие бесплодием, чайлдфри (так называемые свободные от детей осознанно), трансгендеры, женщины с нетрадиционным половым поведением. Также невозможно гарантировать рождение ребенка любой другой женщиной, в том числе имеющей криминальные наклонности, а иммунитет при такой аргументации в отношении данных категорий предоставляется совершенно неосновательно.
Следуя этой логике, отмечают отдельные авторы, необходимо установить привилегии женщинам с определенным социальным положением (например, родившим ребенка; замужним в течение определенного срока и т.д.), что породило бы еще больше вопросов о дискриминации. Учитывая дуалистическую природу механизма продолжения рода, принимая во внимание стремительное развитие репродуктивных технологий, можно утверждать, что мужчина является равноценным источником пополнения демографических ресурсов страны, в особенности в условиях гендерной асимметрии населения <2>.
<2> Казакова, Е.Н. Реализация уголовно-правовых принципов при применении и назначении пожизненного лишения свободы / Е.Н.Казакова // Современное право. – 2008. – N 9. – С. 99.
В то же время сторонники морально-этических аргументов апеллируют к образу и социальной роли женщины. Например, И.И.Карпец в 1989 году высказывал мнение относительно функциональной роли женщины в обществе: “Ни при каких условиях нельзя забывать, что женщина – это мать, жена. Не сегодня, так завтра. Так начнем отказ от смертной казни с тех, кто дает нам жизнь”.
Оппоненты же утверждают, что применяя эмоциональную риторику таким образом, можно доказывать иммунитет женщин от наказаний вообще. По их мнению, сторонники традиционного отношения к женщине устремляют внимание к ее абстрактному, положительному образу, который неприменим к осужденным за особо тяжкие преступления. Специфика отношения к женщине обусловлена повышенными нравственными требованиями к ней, которые нарушаются осужденными априори.
В противовес аргументу о социальной функции женщины, выраженной в оценочных характеристиках “мать”, “жена”, “хранительница очага”, можно, утверждают некоторые исследователи, равным образом защищать социальную функцию мужчины, оперируя понятиями “отец”, “глава семейства”, “защитник”, “опора”, “кормилец”. Например, Европейский суд по правам человека неоднократно указывал, что традиции, общие предположения и преобладающие социальные взгляды не являются достаточным оправданием для различного обращения, а довод о том, что женщины играют особую социальную роль в воспитании детей, основан на гендерных стереотипах <3>.
<3> Карпец, И.И. Польза или зло? / И.И.Карпец // Смертная казнь: за или против: сб. ст.; под ред. С.Г.Келиной. – М.: 1989. – С. 350 – 366.
Дело “Константин Маркин (Konstantin Markin) против Российской Федерации” (жалоба N 30078/06): постановление Европ. суда по правам человека, 22 марта 2012 г. // Бюл. Европ. суда по правам человека. – 2012. – N 6. – С. 127, 143.
Заявляя о гендерном равенстве и равных возможностях, активно интегрируясь в политическую и социальную жизнь, современные женщины бросили вызов длительному покровительственному отношению к ним, культивируемому политикой советского “государственного феминизма”, поэтому, считают такие авторы, недопустимо применять к ним патриархальный подход.
Даже в прошлом, когда женщина признавалась зависимым от покровителя субъектом и основным ее предназначением была забота о родных и быте, Соборное Уложение 1649 года в России, например, предписывало следующее наказание женщине, совершившей убийство мужа: “казнить ее закапыванием в землю, даже если у них дети, и держать ее в земле пока не умрет”.
С.Я.Улицкий указывает, что большинство современных государств, допускающих смертную казнь (например, США, Япония, Китай), не исключают женщин из числа лиц, которых суд вправе приговорить к смерти. Более того, международные нормативные правовые акты также не содержат положений о неприменении определенных наказаний к женщинам <4>.
<4> Хачак, Б.Н. Дифференцирование уголовной ответственности по гендерному признаку: исторический аспект / Б.Н.Хачак // Вестник Адыгейского государственного университета. – 2006. – N 1. – С. 106.
Михлин, А.С. Высшая мера наказания: история, современность, будущее / А.С.Михлин. – М.: Издательство “Дело”, 2000. – 162 с.; Улицкий, С.Я. Политические и правовые проблемы смертной казни: монография / С.Я.Улицкий. – Владивосток: ВФ РТА, 2003. – 94 с.
Существует и апелляция к особым психическим характеристикам женщин, подвергаемых смертной казни и пожизненному заключению. Первой из них является эмоциональность и возбудимость, которые, как предполагают авторы, могут смягчить вину женщины в некоторых преступлениях, но следует помнить, что психическое состояние лица во время совершения преступления подробно регулируется нормами о состоянии аффекта и вменяемости и не должно отражаться на возможности назначения отдельных видов наказания. Вторая же особенность, как указывает В.Д.Филимонов, это то, что по сравнению с мужчинами женщинам тяжелее переносить такие виды наказания, как пожизненное заключение и смертная казнь.
В то же время невозможно дифференцировать физические и психические страдания осужденных только по признаку половой принадлежности, так как каждый индивид имеет уникальные физиологические и психологические характеристики, тем более нет никаких исследований внутреннего состояния казненного <5>.
<5> Бабаян, Н.Н. Антидискриминационный анализ российского уголовного законодательства / Н.Н.Бабаян // Юристъ-Правоведъ. – 2008. – N 2. – С. 35.
Не менее интересен и криминологический аспект данной проблемы. Не вызывает сомнений утверждение, что женщины совершают преступления реже, чем мужчины, ведь общество ограждает большинство женщин от социальных связей, способных подвигнуть их к преступлению. Но ошибочно полагать, что общественная опасность преступлений, совершенных женщиной, имеет меньшую степень.
С позиции развития мировой криминологической ситуации как раз женская преступность характеризуется наибольшим абсолютным приростом и структурным “утяжелением”. Динамика преступности женщин с 90-х гг. XX века по настоящее время характеризуется увеличением числа женщин-преступниц почти в 2 раза.
Как указывает Е.Н.Казакова, в последнее время наблюдается значительный рост числа женщин, осужденных за особо тяжкие преступления, преступления, не связанные с семейно-бытовыми конфликтами, участие в террористических актах и преступлениях, совершаемых с применением оружия; отмечается рациональность и осознанность их преступного поведения, наблюдается увеличение числа женщин, осужденных к длительным срокам лишения свободы. Не обошла данная тенденция и Россию, примером тому являются громкие теракты 2013 года, совершенные женщинами-смертницами <6>.
<6> Кибальник, А.Г. Современное международное уголовное право: понятие, задачи и принципы / А.Г.Кибальник. – М.: Юридический центр Пресс, 2003. – С. 189.
Дядюн, К.В. Гендерный подход в уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве Российской Федерации: влияние на реализацию принципов равенства граждан перед законом, справедливости и гуманизма: дис. … канд. юрид. наук / К.В.Дядюн. – Владивосток: ДВГУ, 2009. – С. 57.
Казакова, Е.Н. Реализация уголовно-правовых принципов при применении и назначении пожизненного лишения свободы / Е.Н.Казакова // Современное право. – 2008. – N 9. – С. 99.
Е.Н.Казакова указывает, что “при тех же условиях совершения преступления лицам женского пола за квалифицированное убийство в Российской Федерации может быть назначено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до 20 лет. Это значит, что при одинаковой общественной опасности деяния мужчина претерпевает гораздо более тяжкие лишения и ограничения, исключительно из-за своей половой принадлежности, что является само по себе абсурдным”.
Вводя столь формальный критерий, как юридический пол, законодатель фактически признает, что назначения самых строгих видов наказания можно избежать путем юридической смены пола. При достаточной лояльности судов к женщинам-преступницам (из числа осужденных женщин к лишению свободы приговаривается почти в три раза меньше, чем среди осужденных мужчин) запрет назначения пожизненного заключения и смертной казни к женщинам еще более укрепляет гендерную асимметрию законодательства. Даже в случае исправления такой женщины при высочайшей степени общественной опасности (например, большое количество жертв) не достигается цель восстановления социальной справедливости тем способом, которым она может быть достигнута при наказании мужчины.
В связи с этим показателен пример уголовного дела в отношении жительницы Свердловской области Российской Федерации, которая в составе организованной преступной группы принимала участие в пяти убийствах.
Как отмечает К.В.Дядюн, реализация гендерного подхода должна гармонично сочетаться с реализацией принципов справедливости, равенства и гуманизма, не нарушая их баланс, но, изначально ограничивая назначение определенных видов наказания лицам исключительно из-за их биологической особенности (пола), законодатель нарушает международные, конституционные и общие принципы права, отдавая приоритет в пользу гендерных стереотипов и мнимой справедливости. Поэтому не вызывает сомнений, отмечают некоторые российские авторы, что в условиях гендерного равноправия требуется коррекция норм законодательства в целях придания ему гендерной выдержанности и соответствия международным и отечественным правовым актам <7>.
<7> Дядюн, К.В. Гендерный подход в уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве Российской Федерации: влияние на реализацию принципов равенства граждан перед законом, справедливости и гуманизма: дис. … канд. юрид. наук / К.В.Дядюн. – Владивосток: ДВГУ, 2009.
Эффективное предупреждение преступлений, совершаемых женщинами, невозможно без объективной, достоверной и глубокой информации об объектах предупредительного воздействия.
Несмотря на невысокий удельный вес доли женщин (в Беларуси в среднем 15%) среди лиц, совершивших преступления, женская преступность представляет сложную самостоятельную проблему, требующую своего разрешения.
Исследование криминологических характеристик женской преступности позволяет констатировать, что в ее структуре доминируют преимущественно преступления против собственности, особенно кража, грабеж, мошенничество, присвоение или растрата, а также преступные деяния против порядка осуществления экономической деятельности.
Например, в незакрытый дом жителя Брестской области О. в мае 2015 г. зашла наглядно знакомая Л., ранее судимая за кражу, ударила молотком по голове пенсионера и открыто похитила 200 тыс.руб.
В Гомельской области гражданка С. подстрекала к даче взятки и получила 54 млн.руб. от Т. за благоприятное решение вопроса о получении права собственности на квартиру.
По данным Министерства внутренних дел Республики Беларусь женщины в 2014 году принимали участие в совершении 76,4% преступлений, связанных с нарушением правил о сделках с драгоценными металлами и (или) камнями, 44,6% – присвоений либо растрат, 37,5% – хищений путем использования компьютерной техники, 35,3% – хищений путем злоупотребления служебными полномочиями.
Так, заведующая молочно-товарной фермой сельскохозяйственного производственного кооператива Г., используя свои служебные полномочия, из корыстной заинтересованности фиктивно трудоустроила своего родственника Б. в качестве животновода молочно-товарной фермы и в период с марта 2013 г. по апрель 2015 г. с целью документального оформления его трудовой деятельности давала незаконные указания подчиненным работникам фермы о безвозмездном выполнении ими работ вместо Б., причинив существенный вред правам и законным интересам граждан. Кроме того, путем внесения заведомо ложных сведений в табели учета рабочего времени похитила 140,5 млн.руб. денежных средств, начисленных Б. в качестве заработной платы.
Начальник отделения почтовой связи С. с целью завладения денежными средствами, предназначенными для выплаты пенсий гражданам, в феврале 2015 г. сформировала на подчиненного почтальона Г. пенсионную ведомость и, получив денежные средства на сумму 6 млн.руб., совершила их хищение, внеся заведомо ложные сведения о выплате пенсии И., учинив подпись в ведомости от имени почтальона Г. о выплате пенсии. Таким же образом С. на протяжении длительного времени совершала хищения денежных средств, принадлежащих другим пенсионерам.
К., главный бухгалтер закрытого акционерного общества, в период с февраля 2011 г. по декабрь 2014 г., злоупотребляя служебными полномочиями, совершила хищение 789,6 млн.руб.
Главный бухгалтер строительной организации Д. и ее сын создали организованную преступную группу (всего 8 участников), которая занималась незаконной реализацией квартир в социальных новостройках.
Еще на стадии заключения договоров долевого строительства отдельные квартиры участниками организованной преступной группы выводились из целевого обращения, становясь недоступными для законных претендентов, а затем предлагались за взятки заинтересованным лицам, не состоящим в очереди нуждающихся в улучшении жилищных условий.
В коррупционную схему был вовлечен ряд посредников, среди которых особое место занимала глава агентства недвижимости, предлагавшая клиентам агентства приобрести квартиру в новостройках по низкой цене, которая была обусловлена тем, что дом возводился для нуждающихся в улучшении жилищных условий. Становясь без законных оснований дольщиком социальной новостройки, клиент передавал участникам преступной организации от 4,5 до 8 тысяч долларов США в зависимости от квартиры, на которую он претендовал.
Безусловно, женская преступность как составная часть всей преступности отражает ее общие закономерности и изменения, а также выступает в качестве ее подсистемы и тесным образом с ней взаимосвязана. Одновременно женская преступность является относительно самостоятельным элементом этой системы, которой присущи свои особенности, позволяющие отличать ее от других видов преступности <8>.
<8> Серебрякова, В.А. Корыстные преступления, совершаемые женщинами / В.А.Серебрякова, В.Н.Зырянов. – М., 1990. – С. 8.
Преступность женщин отличается от преступности мужчин как количественными параметрами, так и качественными показателями. Это выражается в масштабах преступлений, их характере, способах и средствах достижения цели, психологическом отношении преступниц к совершенному деянию, взаимоотношениях с потерпевшими; соотношении корыстных, насильственных и иных видов преступлений.
Традиционно женщины отличаются меньшей криминальной активностью, чем мужчины. Преступность мужчин превышает преступность среди женщин в 5 – 7 раз, хотя женщин в Беларуси больше, чем мужчин.
Необходимо отметить, что для женской преступности свойственна высокая степень латентности. Исследования латентной преступности, проведенные группой ученых под руководством С.М.Иншакова, показали, что коэффициент латентности, например, мошенничества составил 7,4. Именно поэтому мошенничество в структуре корыстной женской преступности относится к числу преступлений, которые характеризуются крайне низким уровнем выявляемости <9>.
<9> Акулина, Е.А. Латентная преступность в Российской Федерации / Е.А.Акулина, Е.Г.Тарло. – М., 2003. – С. 23.
Теоретические основы исследования и анализа латентной преступности: монография / под ред. С.М.Иншакова. – М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2011. – С. 237.
В связи с этим целесообразно проведение анализа мошенничеств, совершенных лицами женского пола, в рамках его криминологической характеристики. Это необходимо в целях выявления новых тенденций мошенничества на современном этапе развития общества и определения оценки реального состояния преступности, ее прогноза, как краткосрочного, так и долгосрочного, а также разработки стратегии и тактики противодействия преступности, особенно ее корыстной составляющей.
Так, Ф., индивидуальный предприниматель, в период с июня 2013 г. по март 2015 г. мошенническим путем завладела 59,5 млрд.руб. и 1,9 млн. долларов США у восьми граждан Республики Беларусь. Кроме того, осуществляя незаконную предпринимательскую деятельность, связанную с проведением валютно-обменных операций, получила доход в размере 455,8 млн.руб.
Обращает на себя внимание тот факт, что доля женщин, выявленных за совершение мошенничества, в структуре корыстной женской преступности значительно превышает аналогичный показатель у мужчин. При этом необходимо отметить, что если в общей преступности каждый седьмой участник был женского пола, то при совершении мошенничества каждый пятый мошенник – женщина (20,9% в 2014 году).
Согласно статистическим данным Министерства внутренних дел Республики Беларусь мошенничество (завладение имуществом либо приобретение права на имущество путем обмана или злоупотребления доверием) является одним из привлекательных корыстных посягательств в женской преступной среде.
Мошенничество относится к городскому виду женской корыстной преступности. Только незначительное число таких посягательств на имущество совершается в сельской местности, основная же часть – в городах и поселках городского типа.
Это обусловлено более высоким уровнем имущественного благосостояния жителей городов, а также концентрацией в городах услуг, работ и капиталов. В сельской местности прочнее, чем в городе, социальные связи, которые могут являться элементом общественного контроля.
Как правило, обман или злоупотребление доверием совершается женщинами в будние дни и практически всегда в дневное время. В выходные и праздничные дни подобные преступления совершаются лишь в единичных случаях, отчасти вследствие наличия в местах вероятного совершения мошенничества (например, жилых помещениях) большего количества лиц, которые могут быть очевидцами совершаемых преступных деяний.
Одним из основных показателей преступности является ее удельный вес в структуре групповых преступлений. По данным проведенного российскими авторами исследования, лица женского пола достаточно редко совершают мошенничество в группе – всего в 13% случаев, причем все они состояли из двух человек. В качестве соучастников мошенниц были подруги – 59% случаев, родственницы – 29% или мужчины – 12%. Несовершеннолетний возраст входящих в группу мошенников зафиксирован всего в 2% случаев.
Следует обратить внимание на особую роль мужчины-соучастника и отметить, что в такой группе женщине отводится роль своеобразного орудия преступления, благодаря которому достигается преступная цель. Мужчина, как правило, выступает мозговым центром преступного деяния. Не случайно большинство знаменитых мошенников были мужчинами. Направляющая рука мужчины наблюдалась и в тех уголовных делах, где в качестве обвиняемой привлекалась только женщина.
При совершении мошенничества в группе отчетливо наблюдается разделение ролей. Так, в смешанных группах организатор, как правило, мужчина. В группах, состоящих из одних женщин, организатором является та, которая отличается нестандартностью мышления, ловкостью, находчивостью, хитроумностью и выдумкой, артистизмом. Другие признаки, например судимость и возраст, не являются первостепенными.
Соучастие повышает общественную опасность мошенничества. Это обусловлено тем, что в условиях взаимной поддержки снижается влияние сдерживающих факторов поведения. В результате резко возрастает готовность виновных к совершению преступления, при этом может быть причинен более существенный ущерб, изощреннее становятся способы совершения мошенничества и сокрытия его следов <10>.
<10> Тельнов, П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении / П.Ф.Тельнов. – М., 1974; Кибальник, А.Г. Соучастие в преступлении / А.Г.Кибальник. – Ставрополь: Сервис-школа, 2009; Ситникова, А.И. Доктринальные модели и законодательные конструкции института соучастия в преступлении / А.И.Ситникова. – М.: Юрлитинформ, 2009; и др.
Кибальник, А.Г. Соучастие в преступлении / А.Г.Кибальник. – Ставрополь: Сервис-школа, 2009. – С. 18.
Изучение российскими исследователями пострадавших от мошеннических действий женщин свидетельствует о том, что 40% потерпевших составили женщины, 18% – мужчины, 8% – несовершеннолетние (причем исключительно женского пола), 42% – юридические лица. При этом были знакомы с мошенницами 58% пострадавших.
Доминирование среди потерпевших лиц женского пола подтверждает вывод психологов, что женщины в отличие от мужчин более внушаемы.
Треть выявленных мошенниц совершили новое преступление через год после отбытия наказания, а еще около 30% – в период от одного до двенадцати месяцев. До своего задержания совершили одно преступление 57% виновных, два – три преступных деяния – 23%.
Проведенное исследование показало, что предмет преступного посягательства при совершении хищения в форме мошенничества лицами женского пола не отличается разнообразием. Чаще всего это деньги – 88% случаев, антиквариат – 5%, драгоценности – 4%, продукты питания – 2%, меховые изделия – 1% <11>.
<11> Швец, А.В. Состояние и динамика мошенничеств, совершаемых женщинами / А.В.Швец // Российский следователь. – 2014. – N 9.