Ситуация на валютном рынке Республики Беларусь послужила основой того, что исполнение ряда денежных обязательств белорусских субъектов из-за валютных рисков стало затруднительным, а в ряде случаев и невозможным.
В связи с указанным возникли вопросы о наличии правовой возможности неисполнения соответствующих обязательств и расторжения договоров, послуживших основой таким обязательствам, или хотя бы освобождения от ответственности в связи с ненадлежащим исполнением данных обязательств.
Указанное, безусловно, требует обращения к присутствующим в правовой системе Республики Беларусь правовым механизмам, связанным с освобождением от ответственности за неисполнение обязательств (ненадлежащее исполнение обязательств) и расторжением (изменением) договоров.
А раз так, то необходимо понять, насколько ситуация на валютном рынке Республики Беларусь подпадает под концепции “форс-мажор” (Force Majeure) и “затруднения” (Hardship).
Настоящая статья посвящена определению обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажора) правом Республики Беларусь.
Вводные положения
Законодательство Республики Беларусь, в отличие от значительного количества правовых систем иных государств, регламентирует одновременно и освобождение от ответственности вследствие обстоятельств непреодолимой силы, которую даже в странах, не имеющих никакого отношения к французскому праву, принято определять как форс-мажор (Force Majeure в переводе с французского означает “непреодолимая сила”), и изменение и расторжение договора в связи с существенным изменением обстоятельств, которые принято именовать затруднениями (Hardship).
Причем и первый, и второй институты, естественно, представляют собой регламентацию соответствующих отношений с позиции так называемого оценочного фактора.
Иными словами, оба правовых института не содержат однозначно понимаемых юридических формул, которые могут одинаково применяться к абсолютно разным фактическим и юридическим ситуациям, а предусматривают оценку правоприменительным органом (прежде всего, судом) конкретной ситуации и признание или непризнание именно в данной конкретной ситуации наличия обстоятельств форс-мажора или “затруднений”.
При этом проблема применения анализируемых институтов к ситуации на валютном рынке Республики Беларусь осложняется еще и тем обстоятельством, что оценочный характер данных институтов умножается на экономико-политические проблемы, которые неизбежно будут присутствовать при той или иной сформированной практике применения форс-мажора или “затруднений”.
Однако, по нашему мнению, без ясного и четкого представления, распространяются ли концепции форс-мажора и “затруднений” на ситуацию на валютном рынке Республики Беларусь, данная ситуация с точки зрения права, а точнее, с точки зрения защиты имущественных интересов субъектов, участвующих в имущественном обороте, разрешена быть не может.
При этом нам хотелось бы подчеркнуть то обстоятельство, что наш “призыв” обращен именно к выработке подходов к реализации концепций форс-мажора и “затруднений” в праве Республики Беларусь.
А раз так, то субъекты Республики Беларусь, участвующие в международном торговом обороте, должны точно понимать, что белорусский национальный подход к их внешнеэкономическим обязательствам будет применим лишь в ситуации, когда в силу положений договора (концепция “автономии воли сторон внешнеэкономического договора”) или примененной судом (арбитражем) или иным органом коллизионной нормы на обязательства сторон по соответствующему внешнеэкономическому договору распространяется именно белорусское право.
В случае, если внешнеэкономический договор с участием белорусского субъекта подчинен праву иного государства, то ситуацию на валютном рынке Республики Беларусь и применение к ней концепций форс-мажора и “затруднений” необходимо, конечно же, будет анализировать с точки зрения права указанного государства. В этом случае настоящая работа ничем не поможет белорусскому субъекту (право – сфера человеческих знаний, имеющих яркий национальный характер, а раз так, то комментарий национального правового подхода к определенным отношениям, в частности, форс-мажору и “затруднениям”, должны, прежде всего, давать носители национального правового знания).
В силу указанного настоящая статья не ставит перед собой целей показать, как правовые системы иных государств используют концепцию форс-мажора (конструкция “затруднений” будет рассмотрена в серии иных статей), т.к. мы считаем, что на данном этапе, прежде всего, необходимо разобраться с применением указанной правовой конструкции в собственной национальной правовой системе; однако в тех случаях, когда соответствующий национальный подход или международный акт может положительно повлиять на ясное и точное понимание норм законодательства Республики Беларусь, регулирующих интересующие нас отношения, такой подход (акт) будет приведен в настоящей статье.
О сути подхода белорусской правовой системы к форс-мажору
Итак, как отмечено выше, право Республики Беларусь содержит концепцию форс-мажора.
А именно п. 3 ст. 372 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК) предусматривает, что, если иное не предусмотрено законодательством или договором, лицо, не исполнившее обязательства, либо исполнившее его ненадлежащим образом при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение обязательства невозможно вследствие непреодолимой силы, т.е. чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.
Из указанного видно, что концепция форс-мажора в праве Республики Беларусь действует лишь применительно к неисполнению (ненадлежащему исполнению) обязательств субъектами при осуществлении ими предпринимательской деятельности.
А следовательно, вне рамок предпринимательской деятельности применение интересующей нас концепции не допускается.
Правда, указанное последним не представляется столь существенным, т.к. вне рамок предпринимательской деятельности в силу уже п. 1 ст. 372 ГК действует принцип ответственности лица за неисполнение (ненадлежащее исполнение) взятых на себя обязательств лишь при наличии вины; в отличие от ответственности в рамках предпринимательской деятельности, которая по общему правилу наступает вне зависимости от вины соответствующего лица; и именно поэтому для лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность, и важен институт “обстоятельств непреодолимой силы”. Применительно же к лицам, которые не осуществляют предпринимательскую деятельность, данный институт, как отмечено выше, не столь важен, т.к. они в любом случае не несут никакой ответственности, если соответствующее действие (бездействие) произошло без их вины.
Рассматривая же непосредственно суть концепции форс-мажора в праве Республики Беларусь, необходимо отметить, что национальный законодатель Республики Беларусь, прежде всего, исходит из так называемого диспозитивного подхода и при буквальном толковании предусматривает, что лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, может быть освобождено от ответственности при обстоятельствах, изложенных в п. 3 ст. 372 ГК, но лишь в случае, если законодательством или договором не указано обратное.
Таким образом, мы считаем, что буквальное толкование п. 3 ст. 372 ГК предусматривает, что даже при невозможности исполнения лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, обязательства вследствие непреодолимой силы данное обстоятельство может не повлиять на освобождение от ответственности за неисполнение (ненадлежащее исполнение) обязательства соответствующим лицом, если в договоре указано на такой подход. Иными словами, невозможность исполнения обязательства вследствие непреодолимой силы при возложении в договоре риска, связанного с такой невозможностью, на соответствующую сторону будет означать, что указанная сторона будет обязана возместить убытки второй стороне в связи с неисполнением (ненадлежащим исполнением) обязательства (даже если это вызвано обстоятельствами непреодолимой силы), а также на нее могут быть возложены иные меры гражданско-правовой ответственности.
Если же договор (аналогично как и какой-либо из актов законодательства) не содержит описанного в предыдущем абзаце изъятия, то наличие обстоятельств непреодолимой силы по общему правилу освобождает сторону от ответственности за неисполнение (ненадлежащее исполнение) взятого на себя обязательства.
В связи с указанным необходимо понимать суть концепции “непреодолимой силы” в праве Республики Беларусь.
Как отмечено выше, законодатель Республики Беларусь базирует указанную концепцию на следующих трех факторах.
А именно для наличия обстоятельства непреодолимой силы необходимо, чтобы соответствующее обстоятельство одновременно отвечало следующим трем критериям:
- обстоятельство должно быть чрезвычайным;
- обстоятельство должно быть непредотвратимым;
- чрезвычайность и непредотвратимость должны определять не вообще, а именно в данных конкретных условиях.
С точки зрения гносеологии и этимологии слова под чрезвычайностью необходимо понимать какое-либо обстоятельство, которое не представляет собой традиционное (иначе, неоднократно повторяющееся) обстоятельство, при этом чрезвычайное обстоятельство должно быть настолько неординарным, что его возникновение “должно поражать”, т.е. должно создавать такую ситуацию, которую обычно не представляют (слово “чрезвычайный” определяется толковым словарем Ожегова как “1. Исключительный, превосходящий все, всех; очень большой… 2. Специально для чего-то назначенный, не предусмотренный обычным ходом дел”).
Исходя из указанных подходов понятие “непредотвратимость” означает то, чего нельзя было допустить, даже если соответствующее лицо пыталось этому противостоять, предпринимая определенные (или даже все возможные для данного лица) действия для преодоления соответствующего препятствия (слово “непредотвратимый” определяется словарем Ефремовой как “такой, который нельзя отвратить, устранить; неизбежный”).
И наконец, под данными условиями надо понимать, что чрезвычайность и непредотвратимость присутствуют в конкретных условиях и применяются именно к данным условиям. Иными словами, чрезвычайность и непредотвратимость представляют собой не “всеобщие” обстоятельства, т.е. те обстоятельства, которые чрезвычайны и непредотвратимы абсолютно для всех лиц (например, во всех уголках земного шара), а те обстоятельства, которые применительно к лицу (группе лиц), действующему именно в конкретной ситуации, являются чрезвычайными и непредотвратимыми. То есть то, что чрезвычайно и непредотвратимо для одного лица (группы лиц), действующего в определенных условиях на определенной территории, может быть вполне традиционно и преодолимо для другого лица (группы лиц), действующего на другой территории.
Однако изложенное выше, скорее всего, недостаточно для понимания анализируемого нами явления, т.к. для применения или неприменения освобождения от ответственности вследствие непреодолимой силы необходимо ответить на еще один вопрос: является ли непредотвратимость определенного события в данных условиях объективной или все-таки она субъективна, т.е. относится только к конкретному лицу? По нашему мнению, однозначно ответить на этот вопрос сложно, но важно понимать, что отсутствие лишь у какого-то одного лица возможности предотвратить соответствующее обстоятельство отнюдь не означает, что это непреодолимая сила для интересующих нас целей (т.е. целей освобождения лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, от ответственности), если другое лицо, действующее в тех же условиях, может предотвратить указанное обстоятельство.
Иными словами, для возникновения непреодолимой силы необходим определенный объективный характер невозможности предотвращения определенного обстоятельства, который (имеется в виду характер) распространяется и на других субъектов в сходной ситуации.
Однако указанное выше должно быть скорректировано таким образом, чтобы учесть, что обстоятельство непреодолимой силы в определенной ситуации может касаться не группы лиц, а одного конкретного лица (например, уничтожение производства может произойти лишь у одного лица, которое монопольно производит определенный товар, вследствие чего указанный товар не может быть поставлен контрагенту), но при этом невозможность преодоления такого обстоятельства должна наблюдаться и у иных лиц, которые в сходной ситуации с указанным лицом не смогут преодолеть определенные обстоятельства.
При этом все указанные выше три фактора, как отмечено выше, должны присутствовать в совокупности, и в этом случае по общему правилу лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, должно быть освобождено от ответственности за неисполнение (ненадлежащее исполнение) взятых на себя обязательств.
Рассматривая концепцию освобождения от ответственности за неисполнение (ненадлежащее исполнение) обязательств вследствие обстоятельств непреодолимой силы в праве Республики Беларусь, нельзя также не обратить внимание на то, что белорусский законодатель в ГК никак не регламентирует вопросы уведомления нарушившей обязательства стороной второй стороны договора (или второй стороны обязательства) о наступлении и (или) прекращении действия обстоятельств непреодолимой силы; он также не указывает на тот период времени, в течение которого действует освобождение от ответственности, кроме того, и на те виды гражданско-правовой ответственности, которые не применяются вследствие наступления обстоятельства непреодолимой силы (правда, в отношении последнего хочется подчеркнуть, что если гражданский законодатель Республики Беларусь использует общую формулу – освобождение от ответственности, не конкретизируя при этом виды гражданско-правовой ответственности, от наступления которых освобождается соответствующее лицо, то предполагается, и для этого есть точная законодательная основа, что речь идет о любых видах гражданско-правовой ответственности, т.е. и об убытках, и о неустойке, и о процентах за пользование чужими денежными средствами. Иными словами, мы считаем, что при буквальном толковании п. 3 ст. 372 ГК при наступлении обстоятельства непреодолимой силы лицо освобождается не только от возмещения убытков, но и от уплаты неустойки, причем как штрафа, так и пени, как законной, так и договорной, а кроме того, и от уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами. Последнее нам представляется верным именно исходя из норм права Республики Беларусь независимо от того, что подход Конвенции Организации Объединенных Наций “О договорах международной купли-продажи товаров” (заключена в г.Вене 11.04.1980) и Публикации МТП N 421 (Е) по указанному вопросу иной. При этом, однако, надо помнить, что конструкция обстоятельств непреодолимой силы по праву Республики Беларусь никоим образом не предусматривает освобождение стороны договора, на которую действуют обстоятельства непреодолимой силы, от возврата предварительной оплаты в случае неисполнения такой стороной взятого на себя обязательства или от поставки товара (выполнения работ, оказания услуг). (В качестве подтверждения последнего приведем постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа (Российская Федерация) от 08.07.2009 N А77-819/2009 (учитывая то обстоятельство, что ст. 401 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК Российской Федерации) абсолютно тождественна ст. 372 ГК). В указанном постановлении суд апелляционной инстанции подтвердил вывод суда первой инстанции о неисполнении ответчиком договора в силу форс-мажорных обстоятельств, таких как разрушение производственной базы ответчика в результате боевых действий в Чеченской Республике, что исключает его ответственность за неисполнение обязательства. Однако суд апелляционной инстанции указал на то, что суд первой инстанции при взыскании заявленной суммы не учел, что взысканная сумма включает в себя часть предварительной оплаты, на которую не поставлен цемент и которая в качестве основной задолженности подлежит взысканию независимо от применения ст. 401 ГК Российской Федерации; при этом в отношении остальной части взысканной суммы суд апелляционной инстанции указал, что она является убытками, а раз так, то не подлежит взысканию в силу установленных судом первой инстанции и не опровергнутых истцом форс-мажорных обстоятельств.
Все указанное, безусловно, будет требовать соответствующего правоприменительного подхода (который в определенной мере и степени может базироваться и на выработанных оценках описанных в предыдущем абзаце обстоятельств международными актами); но самое главное в том, что все описанное выше применительно к определенным видам договоров и даже конкретным договорам будет определяться с учетом подходов иных актов законодательства Республики Беларусь, а также положений определенных договоров (см. ниже).
И наконец, анализируя регламентацию освобождения от ответственности вследствие обстоятельств непреодолимой силы, нельзя не обратить внимание на тот факт, что гражданский законодатель Республики Беларусь не приводит в ГК примеры обстоятельств непреодолимой силы.
И это при том, что к указанной конструкции он обращается неоднократно.
Причем только в самом ГК, наряду с п. 3 ст. 372 ГК, конструкция непреодолимой силы используется более десятка раз.
А именно прежде всего необходимо указать на то, что в подп. 1 п. 1 ст. 203 ГК законодатель еще раз дает понятие “непреодолимая сила” и использует данное понятие для того, чтобы указать, что течение срока исковой давности приостанавливается, если предъявлению иска препятствовало чрезвычайное и непреодолимое при данных условиях обстоятельство (непреодолимая сила). Причем в связи с обстоятельством непреодолимой силы течение срока исковой давности приостанавливается при условии, если данное обстоятельство возникло и продолжает существовать в последние шесть месяцев срока исковой давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев, – в течение срока давности. Со дня же прекращения обстоятельства непреодолимой силы течение срока исковой давности продолжается; при этом оставшаяся часть срока удлиняется до шести месяцев, а если срок исковой давности равен шести месяцам или менее шести месяцев, – до срока давности. Таким образом, обстоятельства непреодолимой силы учитываются и при исчислении сроков исковой давности в гражданском праве Республики Беларусь.
Наряду с указанным конструкция непреодолимой силы используется в ГК неоднократно и по прямому поводу, т.е. как основание для освобождения от ответственности. Так, в качестве примера подобного использования интересующего нас явления можно указать на:
- п. 4 ст. 339 ГК, в соответствии с которым ломбард не несет ответственности за утрату или повреждение заложенных вещей, если указанное произошло вследствие непреодолимой силы;
- п. 2 ст. 446 ГК, в силу которого в отношении товара, на который продавцом предоставлена гарантия качества, продавец отвечает за недостатки товара, если не докажет, что недостатки товара возникли в силу действия непреодолимой силы;
- подп. 1 п. 2 ст. 748 ГК, в соответствии с которым перевозчик и отправитель груза освобождаются от ответственности в случае неподачи транспортных средств либо неиспользования поданных транспортных средств, если это произошло вследствие непреодолимой силы (при этом, правда, в подп. 1 п. 2 ст. 748 ГК обстоятельства непреодолимой силы противопоставляются “иным явлениям стихийного характера (пожарам, заносам, наводнениям) и военным действиям”. Однако из указанного, на наш взгляд, не следует, что описанные явления не могут быть обстоятельствами непреодолимой силы. На наш взгляд, такой подход законодателя, который базируется в том числе и на международных транспортных конвенциях, означает, что в случае, если, например, пожар или военные действия не подпадают под критерии обстоятельства непреодолимой силы, то все равно указанные события могут послужить основанием освобождения от ответственности в силу подп. 1 п. 2 ст. 748 ГК);
- подп. 1 ст. 749 ГК, в силу которого за задержку отправления транспортного средства, перевозящего пассажира, или опоздание прибытия такого транспортного средства в пункт назначения перевозчик уплачивает пассажиру неустойку в размере, установленном законодательством, если не докажет, что задержка и опоздание имели место вследствие непреодолимой силы;
- п. 1 ст. 791 ГК, в соответствии с которым профессиональный хранитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение вещей, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение произошли вследствие непреодолимой силы;
- п. 3 ст. 812 ГК, в силу которого, если договором хранения ценностей в банке или небанковской кредитно-финансовой организации с предоставлением клиенту индивидуального банковского сейфа не предусмотрено иное, банк или небанковская кредитно-финансовая организация освобождаются от ответственности за несохранность содержимого сейфа, если докажут, что по условиям хранения доступ кого-либо к сейфу без ведома клиента стал возможен вследствие непреодолимой силы;
- п. 2 ст. 815 ГК, в соответствии с которым гостиница отвечает за утрату денег, иных валютных ценностей, ценных бумаг и др. драгоценных вещей постояльца при условии, если они были приняты гостиницей на хранение либо были помещены постояльцем в предоставленный ему гостиницей индивидуальный сейф независимо от того, находится этот сейф в его номере или в ином помещении гостиницы; однако гостиница освобождается от этой ответственности, если докажет, что по условиям хранения доступ кого-либо к сейфу стал возможным вследствие непреодолимой силы;
- п. 1 ст. 905 ГК, в силу которого доверительный управляющий несет ответственность за причиненные убытки, если не докажет, что эти убытки произошли вследствие непреодолимой силы;
- п. 1 ст. 948 ГК, в соответствии с которым юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы;
- ст. 967 ГК, в силу которой продавец или изготовитель товара, исполнитель работы или услуги освобождаются от ответственности в случае, если докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы.
Из указанного видно, что применительно к приведенным в перечислении нормам законодатель дублирует положения п. 3 ст. 372 ГК; однако указанный дубляж во многом оправдан, т.к. в рамках приведенных норм законодатель применительно к конкретным ситуациям еще раз обращает внимание на то, что обстоятельства непреодолимой силы освобождают от ответственности. При этом подобный подход законодателя не означает, что в не перечисленных им конкретно случаях при наличии обстоятельств непреодолимой силы не наступает освобождение от ответственности (однако, конечно же, определенная путаница (хотя бы и внешне) при таком подходе может наблюдаться).
Что же касается иных законодательных актов по сравнению с ГК, то и в них конструкция непреодолимой силы также используется.
Так, например, данная конструкция применяется в следующих законодательных актах Республики Беларусь:
- Кодексе Республики Беларусь об административных правонарушениях;
- Воздушном кодексе Республики Беларусь;
- Банковском кодексе Республики Беларусь;
- Лесном кодексе Республики Беларусь;
- Кодексе торгового мореплавания Республики Беларусь;
- Кодексе внутреннего водного транспорта Республики Беларусь;
- Законе Республики Беларусь от 13.12.1999 N 341-З “Об обращении переводных и простых векселей” (далее – Закон “Об обращении переводных и простых векселей”);
- Законе Республики Беларусь от 16.06.2003 N 208-З “О торгово-промышленной палате”;
- Законе Республики Беларусь от 14.08.2007 N 278-З “Об автомобильном транспорте и автомобильных перевозках”;
- Законе Республики Беларусь от 08.07.2008 N 369-З “О гарантированном возмещении банковских вкладов (депозитов) физических лиц”;
- Законе Республики Беларусь от 09.01.2002 N 90-З “О защите прав потребителей”;
- Законе Республики Беларусь от 18.10.1994 N 3321-XII “О бухгалтерском учете и отчетности”;
- Законе Республики Беларусь от 26.11.1992 N 1982-XII “Об охране окружающей среды”;
- Законе Республики Беларусь от 05.11.1992 N 1914-XII “О воинской обязанности и воинской службе”;
- Законе Республики Беларусь от 13.06.2006 N 124-З “О транспортно-экспедиционной деятельности”;
- Законе Республики Беларусь от 16.12.2002 N 160-З “О патентах на изобретение, полезные модели, промышленные образцы”;
- Законе Республики Беларусь от 15.12.2003 N 258-З “О почтовой связи”;
- Законе Республики Беларусь от 21.07.2008 N 419-З “О Государственной границе Республики Беларусь”;
- Законе Республики Беларусь от 04.01.2003 N 176-З “О газоснабжении”;
- Законе Республики Беларусь от 09.01.2002 N 87-З “О магистральном трубопроводном транспорте”;
- Законе Республики Беларусь от 11.11.2008 N 454-З “Об органах пограничной службы Республики Беларусь”;
- Законе Республики Беларусь от 06.01.1999 N 237-З “О железнодорожном транспорте”;
- Законе Республики Беларусь от 24.11.1993 N 2586-XII “О залоге”.
Однако ни в одном из приведенных выше законодательных актов не дается “расшифровка” понятия “непреодолимая сила” и, в частности, не приводятся никакие примеры обстоятельств, которые могут быть отнесены к обстоятельствам непреодолимой силы; за исключением Закона “Об обращении переводных и простых векселей”, который содержит указание на одно из возможных обстоятельств непреодолимой силы, а кроме того, и особенности применения описываемого нами явления. А именно в силу ст. 54 Закона “Об обращении переводных и простых векселей”, если предъявлению переводного векселя или совершению протеста в установленные сроки мешают непреодолимые препятствия (законодательное распоряжение какого-либо государства или иной случай непреодолимой силы), то эти сроки удлиняются. Векселедержатель обязан без задержки известить своего индоссанта о случае непреодолимой силы и сделать на переводном векселе или на добавочном листе (аллонже) отметку об этом извещении, указав его дату и поставив свою подпись. После прекращения действия непреодолимой силы векселедержатель должен без задержки предъявить вексель к акцепту или платежу и, если необходимо, совершить протест. Если действие непреодолимой силы продолжается свыше 30 дней после срока платежа, то для осуществления регресса не являются необходимыми ни предъявление векселя, ни совершение протеста. Для переводных векселей сроком по предъявлению или во столько-то времени от предъявления 30-дневный срок течет с того дня, в который векселедержатель известил своего индоссанта о непреодолимой силе; это извещение может последовать и до истечения срока для предъявления векселя; для переводных векселей сроком во столько-то времени от предъявления 30-дневный срок увеличивается на срок от предъявления, указанный в переводном векселе. Непреодолимой силой не считаются обстоятельства, касающиеся лично векселедержателя или того, кому он поручил предъявление векселя или совершение протеста. Таким образом, Закон “Об обращении переводных и простых векселей” предусматривает, что обстоятельство непреодолимой силы является основанием для продления срока исполнения или для регресса.
Наряду с законами интересующее нас явление присутствует и в более чем сотне иных нормативных актов Республики Беларусь, а также, естественно, и в международных договорах с участием Республики Беларусь.