Могут ли вообще существовать подстрекатель, организатор или пособник вне их реальной или долженствующей быть связи с исполнителем? Ответ – нет, не могут. По этой причине любое упоминание указанных соучастников автоматически или как само собой разумеющееся означает, что есть и действительный или предполагаемый исполнитель. Данное положение совершенно не зависит от того, появился уже исполнитель или еще нет. Если исполнителя еще нет в данный момент, то он обязательно должен будет появиться, и это обстоятельство однозначно подразумевается именно в данный момент, иначе нет никаких подстрекателей, организаторов и пособников.
Возникновение соучастия, таким образом, всегда предполагает теперешнее или будущее наличие исполнителя и хотя бы еще одного иного соучастника, то ли подстрекателя, то ли организатора, то ли пособника (для сложного соучастия или соучастия с различными видами соучастников). Именно в таком качестве или в такой роли выступают соучастники в совершении преступления. И снова повторим: роль соучастников в преступлении сохраняется неизменной на протяжении всей преступной деятельности и, что следует особо подчеркнуть, на всех стадиях совершения преступления.
Признание же действий лица приготовлением к преступлению автоматически исключает возможность признания их, например, пособническими, а выполнившего их субъекта – пособником.
Одни и те же действия, совершаемые на этапе подготовки преступления, могут оцениваться различно: они могут быть признаны приготовлением к преступлению, но могут быть признаны и пособничеством. Так, если отмычку для совершения хищения изготавливает будущий исполнитель, то имеет место приготовление к совершению преступления. В то же время если отмычку для совершения хищения изготавливает лицо, которое не будет принимать участия в выполнении объективной стороны преступления, то имеет место пособничество преступлению.
Следовательно, не сами по себе действия на стадии подготовки преступления определяют их правовую оценку, а только та роль, которую будет играть в совершении преступления субъект, выполняющий такие действия. Эта роль субъекта является константной величиной – величиной не изменяющейся, величиной, которая не зависит от того, как далеко зайдет в реализации преступления намеченный исполнитель: отвергнет предложение, совершит приготовление к преступлению или покушение на преступление, прекратит преступление добровольно или по принуждению.
Таким образом, тот факт, что подстрекатель, организатор или пособник могут осуществлять или фактически осуществляют свою деятельность на стадии приготовления к преступлению, не превращает их деятельность в приготовление к преступлению.
Стадии совершения преступления есть характеристика поэтапного развертывания преступления во времени. Для стадий преступления совершенно безразлично то обстоятельство, будет ли совершать преступление одно лицо или несколько лиц в соучастии. В этом смысле количественный показатель субъектов преступления оказывается полностью поглощенным стадиями, незначимым для различения стадий и не влияющим на квалификацию совершения преступления в зависимости от стадии его осуществления.
С изложенной точки зрения приготовление включает в себя и действия будущего исполнителя, и действия иных соучастников. Однако оценка действий в целом только как приготовления к преступлению может быть дана либо в случае приготовления к совершению преступления одним субъектом, либо действиям будущего исполнителя при совместном с другими соучастниками приготовлении к преступлению. Иные, кроме исполнителя, соучастники также могут приготавливаться, но они могут приготавливаться не к совершению самого преступления, а к соучастию в совершении преступления, в том числе и на стадии приготовления к преступлению. Эти же соучастники могут покушаться, но они могут покушаться не на совершение преступления, а только на исполнение своей роли в соучастии в совершении преступления.
Стадия развития действий соучастника в совершении совместного преступления не может ни отменить, ни изменить сущность его действий как участия соответствующего вида в совершении преступления, а не совершения преступления.
И поскольку фактическая роль соучастников в совместном совершении преступления остается неизменной, то неизменным должно быть и отражение этой роли при осуществлении квалификации действий каждого из соучастников в преступлении. Такая правовая оценка роли в совместном преступлении не может изменяться в зависимости от стадии осуществления преступления исполнителем, однако должна учитывать стадию осуществления действий каждым из соучастников и стадию осуществления преступления в целом.
Мы полагаем необходимым вместо поиска теоретического обоснования существующего законодательного регулирования вопросов неудавшегося соучастия осуществить поиск теоретически обоснованного должного законодательного регулирования стадий осуществления действий соучастников.
Действительно, соучастие вне преступления не может существовать. Однако с уголовно-правовой точки зрения оцениваются действия не всех соучастников вместе и одновременно, т.е. никогда не давалась, не дается и в принципе не может даваться одна и единая для всех соучастников квалификация содеянного в соучастии преступления, хотя она и может совпадать, например, при соисполнительстве. Такая квалификация может даваться для нужд теории и статистического учета.
Изначальный же смысл квалификации состоит в обеспечении конкретизации и индивидуализации ответственности, для чего необходимо обосновать наличие в содеянном соответствующих признаков состава преступления с учетом норм о стадиях преступной деятельности и норм о соучастии. Ответственность всегда индивидуальна. Даже в случаях совершения преступления совместными усилиями нескольких лиц и даже в случае совершения преступления в составе преступной организации ответственность каждого из соучастников будет строго индивидуальной и никогда не может быть коллективной.
Индивидуальная квалификация предполагает точное и полное отражение в содеянном конкретным лицом всех обстоятельств, имеющих юридическое значение. Имеющими юридическое значение следует считать не только те обстоятельства, которые касаются факта исполнения преступления, но и любые иные, если их наличие в той или иной мере влияет на квалификацию преступления.
Квалификация неудавшегося соучастия только как приготовления к преступлению по Уголовному кодексу Республики Беларусь (далее – УК), равно как и приготовления или покушения по Уголовному кодексу Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации), полностью нарушает изложенное требование. Во-первых, такая квалификация не соответствует самому уголовному закону, предписывающему учитывать факт совершения преступления в соучастии, и, во-вторых, что не менее важно, не позволяет учитывать правила назначения наказания за совершение преступления в соучастии.
Однако при квалификации неоконченных преступлений, совершенных в соучастии, а также неоконченных действий по соучастию в преступлении следует избегать еще одной ошибки. Ошибочной видится квалификация таких действий как приготовления к соучастию или как покушения на соучастие.
В основе такой ошибки лежит общепринятое мнение о том, что у соучастия есть стадии. Позволим себе не согласиться с таким подходом и приведем аргументы.
Прежде всего, категорическое неприятие вызывает базовая формула оценки неудавшегося соучастия: нет исполнителя – нет соучастия, а есть приготовление к преступлению.
Отсутствие второго соучастника, отсутствие фактической совместной деятельности и т.д. совершенно не доказывают отсутствие соучастия.
Как правовой институт соучастие охватывает собой полный объем действий, которые именуются соучастием в преступлении. Нормы о соучастии дают общую характеристику соучастия, излагая признаки соучастия как явления, а также описывают конкретное поведение, в котором только и может выражаться совместная преступная деятельность: поведение подстрекателя, организатора (руководителя), исполнителя (соисполнителя) и пособника.
Соучастие, таким образом, с юридической точки зрения представляет собой правовую модель, которая является шаблоном для оценки деятельности по совместному совершению преступления несколькими лицами. Эта правовая модель подлежит применению для правовой оценки любых действий, которые содержат в себе заключенные в модели признаки – признаки соучастия.
И такая обязательность применения норм о соучастии совершенно не зависит от объема или количества фактически выполненных в соучастии действий, совершенно не зависит как от успешности или неуспешности самого совершения преступления, так и от успешности или неуспешности действий отдельных соучастников.
Не следует путать обязательность применения правовой матрицы соучастия в преступлении с фактическим состоянием деятельности соучастников как явления действительности. Если свою деятельность начал склоненный к тому подстрекателем организатор преступления, а пособник внес свой вклад в будущую преступную деятельность, то они уже начали совместную преступную деятельность даже в том случае, если исполнитель преступления еще не определен фактически. От того, что нет одного из соучастников или он не полностью исполнил свою роль, действия других лиц не перестают быть соучастием.
Нормы о соучастии подлежат применению с момента появления в действительном событии совокупности признаков, характеризующих соучастие в преступлении, которое законодатель определил как умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления.
Нет сомнений, что, как и всякое явление, соучастие возникает на определенном этапе, существует определенное время и прекращает свое существование с наступлением определенных событий. Центральное место в связи с этим приобретает правильное определение начального момента возникновения соучастия.
Уместной видится следующая аналогия. Совершение преступления начинается не с выполнения объективной стороны состава преступления, оно начинается с первого действия по приготовлению к осуществлению преступления. Точно так же и соучастие начинается не с момента, когда при наличии иных соучастников исполнитель приступит к совершению преступления, соучастие начинается с первого действия по направлению к совместному совершению преступления.
Фактически начальным моментом возникновения соучастия может стать первое действие любого из соучастников по исполнению своей роли. Так, организатор преступления может начать подготовку преступления с добывания средств или орудий совершения преступления еще даже до вступления в контакт с возможными иными соучастниками. С этого момента он стал на путь совершения преступления в соучастии и тем самым положил начало существованию соучастия. Приготовившийся к самостоятельному совершению преступления субъект также может породить соучастие, и таким порождением будет его первое действие в направлении вовлечения в преступление пособника, организатора или соисполнителя. Аналогичным образом порождают соучастие и действия подстрекателя и пособника.
По существу начальным моментом возникновения соучастия в преступлении является совершение лицом приготовительных действий к участию в совместном совершении преступления в роли исполнителя, подстрекателя, организатора или пособника.
Начало существования соучастия должно определяться не исходя из понимания действий как соучастия в преступлении, совершаемом другим лицом, а как начало совершения преступления в соучастии. Начавший действия по приготовлению к организации преступления, подстрекательству или пособничеству своими действиями непосредственно начал осуществление преступления, поскольку с точки зрения основания уголовной ответственности такое поведение является преступлением, совершаемым в соучастии.
Возникшее соучастие существует как присущий преступной деятельности признак в процессе всего осуществления преступления на стадиях приготовления к преступлению и покушения на преступление вплоть до наступления тех обстоятельств, с которыми закон связывает окончание преступления. После завершения преступления соучастие невозможно и множественность лиц в преступлении может проявиться только в прикосновенности к преступлению.
При этом в процессе своего фактического существования соучастие может приобретать различные черты, выражаться в различных формах, включать поведение большего или меньшего числа соучастников тех или иных видов, быть в большей или меньшей мере удавшимся и т.д. Однако степень развитости соучастия или масштаб его реализации ни в коей мере не изменяют того факта, что соучастие существует как характеристика совместной ролевой деятельности по реализации преступления.
Качество соучастия как явления, таким образом, не зависит от его количественной характеристики – объема выполненных тем или иным действительным или потенциальным соучастником действий по совершению преступления в соучастии.
Исходя из изложенной позиции, можно утверждать, что у соучастия нет стадий, а есть всего два состояния: либо оно есть, либо его нет.
К соучастию невозможно приготовиться, на соучастие невозможно покушаться, соучастие можно только создать. И приготовление к соучастию, и покушение на соучастие есть не что иное, как порождение соучастия. Как только один субъект направляет свои устремления на объединение своих усилий с другим лицом для совместного совершения преступления и делает в этом направлении самый первый шаг, возникает соучастие как характеристика преступной деятельности. В этом качестве соучастие существует в течение всего времени совершения преступления и заканчивается вместе с окончанием преступления.
Невозможность существования стадий у соучастия объясняется тем, что соучастие не является действием, которое, как преступление, может распадаться на отдельные этапы. Соучастие есть содержательная характеристика совместной деятельности нескольких лиц по осуществлению преступления. Соучастие по своему содержанию есть констатация факта совместности совершения преступления. Но характеризующая деятельность лиц черта не может распадаться на стадии, эта черта либо присуща деятельности (и тогда есть соучастие (преступление совершается совместно)), либо ее нет в деятельности (и тогда нет соучастия (каждым субъектом совершено свое отдельное преступление)).
Соучастие изначально предполагает совместную деятельность нескольких субъектов, двух или более лиц. По этой причине соучастие есть обобщающая характеристика совместного поведения нескольких субъектов ответственности. Соучастие как понятие абстрагируется от конкретики проявления поведения конкретных лиц – организаторов, подстрекателей, исполнителей (соисполнителей) и пособников. Это понятие характеризует общие объединяющие черты, присущие каждому из перечисленных видов соучастников и одновременно не принадлежащие никому отдельно.
Поведением, которое может подразделяться на этапы, выступает не соучастие, а поведение участников определенного вида. Поэтому если мы хотим выделять стадии в образующих соучастие действиях, то это можно сделать только применительно к конкретным видам участия в совершении преступления в соучастии: организации преступления, подстрекательству к преступлению и пособничеству преступлению.
Совершение преступления подстрекателем может начаться с подготовки к склонению будущего исполнителя преступления, что образует стадию приготовления к подстрекательству. Процесс оказания убеждающего воздействия на склоняемое к совершению преступления лицо можно расценивать как стадию покушения на подстрекательство. Оконченным подстрекательство принято считать с момента, когда склоняемое лицо приступило к выполнению преступления хотя бы со стадии приготовления. Естественно, что для итоговой оценки действий подстрекателя как совершения преступления в соучастии необходимо учитывать и стадии реализации исполнителем объективной стороны состава преступления (приготовление, покушение, оконченное преступление).
Таковы стадии совершения преступления в соучастии путем подстрекательства к преступлению.
Однако если действия подстрекателя окажутся безрезультатными и ему не удастся склонить лицо к совершению преступления, то это вовсе не доказывает существования неудавшегося или несостоявшегося соучастия. Неудавшимся можно было бы именовать только подстрекательство. Что же касается самого соучастия, то оно уже состоялось, хотя и выразилось в таком неудавшемся подстрекательстве.
Не следует заменять неудавшееся подстрекательство (а равно и организаторство, и пособничество) термином “неудавшееся соучастие”. Подстрекательство не есть соучастие, оно только часть совместной деятельности, которой присущи признаки соучастия.
Нельзя без ущерба для ясности и четкости часть явления называть всем явлением, что и происходит с называнием соучастием неудавшейся попытки подстрекательства.
Таким образом, соучастие является обобщающим понятием, характеризующим совместную деятельность, и не имеет стадий, а уже исполнение конкретными соучастниками своих ролей по совершению преступления имеет свои стадии. Поэтому-то стадии поведения соучастников есть, а стадий соучастия нет.
Использованию в научной литературе терминов наподобие “стадии соучастия” или “неудавшееся соучастие” есть некоторое объяснение. Термин “неудавшееся соучастие” используется в стремлении избежать смешения соучастия со стадиями преступления как нормативными понятиями Общей части УК. Такое смешение или совмещение не является редкостью, и, как было показано ранее, в литературе встречаются такие понятия, как “приготовление к соучастию” и “покушение на соучастие”. Законодатель же предпочел произвести совмещение понятий, или поглощение соучастия стадиями.
Одновременно в решении вопросов регламентации неудавшегося соучастия имеет место недопустимая подмена понятий. В стадиях соучастия и неудавшемся соучастии термин “соучастие” используется не в значении обобщающего понятия, каковым оно только и может быть, а в качестве общего или единого синонима или заменителя конкретных видов участия в совершении преступления в соучастии: организации преступления, подстрекательства к преступлению и пособничества преступлению. Эти виды участия действительно имеют стадии своего развития, однако сами по себе они являются не соучастием, а только частью образующих его действий.
Неверно говорить о стадиях соучастия и с формально-юридической точки зрения.
Для решения вопросов привлечения к уголовной ответственности и назначения наказания изначально любые деяния должны быть квалифицированы по определенной статье Особенной части УК со ссылкой в необходимых случаях на нормы Общей части УК. Совершение преступления в соучастии является одним из таких необходимых случаев.
Законодатель предписывает при квалификации действий соучастников-неисполнителей ссылаться просто на статью о соучастии. Так, часть 7 статьи 16 УК содержит следующее положение: “Ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по той же статье Особенной части настоящего Кодекса, что и исполнителя, со ссылкой на данную статью”. В соответствии с частью 3 статьи 34 УК Российской Федерации уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 УК Российской Федерации, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления.
Полагаем, что отсутствие в приведенных нормах указания на обязательность конкретизации роли соучастника в преступлении объясняется отсутствием такой необходимости, поскольку ссылка на часть статьи является сама собой разумеющейся.
Следовательно, при квалификации действий соучастников обязательно должна быть конкретизирована роль каждого соучастника в преступлении посредством ссылки на соответствующую часть статьи о соучастии, что, в свою очередь, означает недопустимость использования при квалификации такой формулы, как, например, “соучастие в убийстве”. Нет такой квалификации “соучастие в убийстве”, а есть подстрекательство к убийству, организация убийства и пособничество убийству. По этой причине применительно к действиям соучастников могут выделяться только стадии деятельности конкретного соучастника, но не соучастия в целом.
Недопустимость использования формулы “соучастие в убийстве” при квалификации преступления объясняется отсутствием коллективной ответственности. Коль скоро ответственность является индивидуальной, то и поведение с его стадиями мы определяем индивидуально, в том числе и с учетом роли в совершении преступления.
Однако это ни в коей мере не означает, что отсутствие стадий соучастия доказывает наличие только стадий преступления без указания соучастия.
Более правильным видится сохранение самостоятельности институтов “соучастие в преступлении” и “стадии преступления” и их полное отражение в квалификации. При этом необходимо сделать существенное дополнение: необходимо распространить действие положений о стадиях не только на действия исполнителя, но и на действия иных соучастников – подстрекателя, организатора и пособника.
Есть, конечно, и небеспочвенные опасения смешения понятий, например, “приготовление к преступлению” и “приготовление к подстрекательству”, поскольку они отражают разные по содержанию и объему явления. Тем не менее сам по себе факт использования термина “приготовление” в словосочетании “приготовление к преступлению” не отменяет самостоятельность термина “приготовление” и возможность его использования в других словосочетаниях, например в сочетании с конкретными видами участия в совершении преступления в соучастии. Дело, следовательно, во вменяемом законодательном отражении соответствующих понятий.
В случае реализации данного предложения появится возможность адекватно отражать в квалификации и стадии, и соучастие в преступлении, в том числе и неудавшееся соучастие в преступлении.
Так, если подстрекатель своими действиями не сумел склонить предполагавшегося исполнителя к совершению преступления, то его действия являются покушением на подстрекательство к преступлению, поскольку подстрекатель не достиг результата своих действий – не смог возбудить у другого лица желание совершить преступление. Покушение на подстрекательство к совершению преступления должно квалифицироваться по части 1 статьи 14 (покушение), части 5 статьи 16 (подстрекательство) и статье Особенной части УК, предусматривающей ответственность за то преступление, к совершению которого пытался склонить подстрекатель (конкретное преступление). Как отмечалось ранее, по меньшей мере теоретически вполне возможно и приготовление к подстрекательству, например, посредством сбора конфиденциальной информации и приготовления иных “аргументов” для склонения лица к совершению преступления. Если действия подстрекателя будут прерваны на этой стадии, то он должен подлежать ответственности за приготовление к подстрекательству к совершению преступления по части 1 статьи 13 (приготовление), части 5 статьи 16 (подстрекательство) и соответствующей статье Особенной части УК (конкретное преступление). В то же время если подстрекательские действия были успешными, но исполнитель не довел преступление до конца, то подстрекатель стал действительным соучастником, однако только неоконченного преступления. В этом случае его действия следовало бы квалифицировать по части 5 статьи 16 УК, в зависимости от стадии совершения преступления исполнителем по части 1 статьи 13 (приготовление) или по части 1 статьи 14 (покушение) и соответствующей статье Особенной части УК. Аналогичным образом может быть дана уголовно-правовая оценка действиям организатора и подстрекателя в зависимости от стадии реализации действий исполнителем и иным соучастником.
Во избежание двойного применения норм о стадиях, т.е. одновременного применения их к преступлению в целом и к соучастию в преступлении, возможно создание специальной статьи о стадиях соучастия, на части которой следовало бы ссылаться при квалификации неоконченных действий соучастников.
Нельзя не отметить, что различные комбинации сочетания видов соучастия и стадий могут приводить к “неудобочитаемым” определениям, на что не без оснований указывалось в научной литературе.
Действительно, что означает формулировка “подстрекательство к покушению на преступление”? Разве субъект подстрекал к покушению, а не к оконченному преступлению?
Причиной отмеченной неудобочитаемости является несоответствие фактически содеянного исполнителем (покушение) тому, к чему склонял его подстрекатель (оконченное преступление).
Подобные несоответствия возникают вследствие подстановки вместо слова “соучастие”, коль скоро оно не должно применяться в квалификации, указания конкретной роли в совершении преступления – подстрекательства. Однако слово “соучастие” указывает на то, в чем участвует субъект, а слово “подстрекательство” указывает на то, к чему склоняет субъект. Принял участие в чем? В покушении на преступление – удобочитаемо. Подстрекал к чему? К покушению на преступление – не очень удобочитаемо (читается, впрочем, удобно, но не имеет смысла). Совместить же соучастие и вид участия нельзя из-за разного управления следующими за ними словами, получилось бы “соучастие путем подстрекательства к покушению на преступление” или “соучастие в покушении путем подстрекательства”, ни то, ни другое не улучшает читаемость. Аналогичная проблема возникла бы и при описании подобным же образом неудавшегося соучастия.
Называя действия покушением на подстрекательство к преступлению или подстрекательством к неоконченному преступлению, мы всего лишь констатируем факт совершения преступления в соучастии и фактическое состояние досрочно завершившегося деяния сквозь призму правовых категорий “соучастие” и “стадии”. В формуле “подстрекательство к покушению на преступление” указание на подстрекательство означает роль субъекта в совместном преступлении – подстрекательство к преступлению, а указание на покушение означает незавершенность самого преступления.
В целом формула “подстрекательство к покушению на преступление” адекватно отражает фактическое положение дел: субъект принял участие в качестве подстрекателя в преступлении, которое не было окончено (в покушении на преступление). Однако словосочетание “подстрекательство к покушению” все-таки в подобной интерпретации остается не соответствующим своему собственному значению.
В этом смысле более приемлемой для слуха является предлагаемая М.В.Кирюшкиным формулировка “подстрекательство к преступлению, впоследствии не доведенному до конца исполнителем по причинам, не зависящим от воли подстрекателя”: “Тем временем сложившаяся конструкция соучастия в неоконченном преступлении прав на существование имеет ничуть не больше. Корни ее уходят в старую дискуссию об акцессорной природе соучастия, но, в сущности, она представляет собой компромиссное решение, диктуемое, с одной стороны, принципами справедливости и личной ответственности, а с другой – потребностью в упрощении правоприменительной деятельности и юридических построений вообще. Только то, что называется “соучастием в неоконченном преступлении”, на самом-то деле является соучастием в преступлении, которое по причинам, не зависящим от воли соучастника, оказалось не доведенным до конца со стороны исполнителя.
Это содержание не соответствует данному ему наименованию в гораздо большей степени, чем кажется на первый взгляд. Наименее заметна некорректность наименования применительно к пособнику, наиболее очевидна – применительно к подстрекателю. Выражение “подстрекательство к неоконченному преступлению” передает совсем иной смысл, нежели “подстрекательство к преступлению, впоследствии не доведенному до конца исполнителем по причинам, не зависящим от воли подстрекателя” <1>.
<1> Кирюшкин, М.В. Оборотная сторона конструкции “соучастия в неоконченном преступлении” // Кримiнальний кодекс Украiни 2001 р.: проблеми застосування i перспективи удосконалення: матерiали Мiжнар. наук.-практ. конф., Львiв, 13 – 15 квiтня 2007 р.: у 2 ч. / Львiв: Львiв. держ. ун-т внутр. справ, 2007. – Ч. 2. – С. 239.
Конечно, словосочетание “подстрекательство к преступлению, впоследствии не доведенному до конца” более благозвучно в смысловом отношении. Однако в содержательно-правовом отношении и в этой формулировке мы имеем все то же подстрекательство к покушению, поскольку “преступление, не доведенное до конца” – в данном случае это и есть покушение. Другим недостатком предложенной формулировки является ее избыточная многословность.
Возможно, более приемлемым выглядело бы определение таких действий как соучастия в виде подстрекательства в покушении на убийство.
В качестве одного из аргументов в пользу отказа от применения стадий в сочетании с видами соучастия в преступлении приводится усложненность правовой квалификации. Естественно, что гораздо проще назвать содеянное приготовлением к преступлению вместо покушения на подстрекательство к преступлению или подстрекательства к покушению на преступление.
Не следует притягательностью лаконичности вуалировать упрощенчество квалификации или законодательной формулировки. Если упрощение нормативного акта довести до логического завершения, то уголовный кодекс должен состоять всего из двух слов: “Преступление наказывается”.
Между тем фактическая роль субъекта в преступлении всегда должна находить адекватное отражение в правовой оценке содеянного. Институт соучастия имеет свои специфические признаки, четко обозначенные в законе. Эти признаки существенным образом отличаются от признаков, которыми описаны стадии совершения преступления. Перевод поведения из соучастия в преступлении в приготовление к преступлению или в покушение на преступление приводит к замене предмета доказывания, что весьма чревато грубым нарушением законодательства.