В отличие от нарушения участником общества с ограниченной ответственностью (ООО) (общества с дополнительной ответственность (ОДО)) своих обязанностей, предусмотренных законодательством или уставом общества, применительно к которому, в случае если соответствующее нарушение будет признано грубым, можно применить интересующую нас правовую конструкцию “исключение участника из состава участников ООО (ОДО)”, нарушение участником ООО (ОДО) своих обязанностей по договору об осуществлении прав участников общества не влечет указанного правового последствия, а предусматривает лишь применение мер правовой ответственности, предусмотренных гражданским законодательством Республики Беларусь за неисполнение или ненадлежащее исполнение стороной договора взятых на себя обязательств.
Переходя же к ответственности за нарушение стороной договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) взятых на себя обязательств, необходимо подчеркнуть то обстоятельство, что невозможность в силу белорусского права к понуждению стороны интересующего нас договора к исполнению обязательства “в натуре” (за определенными “квазиисключениями”) отнюдь не означает, что соответствующая сторона договора вообще должна оставаться безнаказанной.
В связи с этим согласно положениям ст. 111-1 Закона Республики Беларусь от 09.12.1992 N 2020-XII “О хозяйственных обществах” (далее – Закон), исходя из общей регламентации обязательств и сделок в белорусском праве и, в частности, гл. 25 “Ответственность за нарушение обязательств” Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК), необходимо отметить, что к участнику договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО), в случае если он не исполняет или ненадлежащим образом исполняет взятые на себя по указанному договору обязательства, могут быть применены следующие меры гражданско-правовой ответственности:
- взыскание убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств, при этом как реального ущерба, так и упущенной выгоды;
- взыскание неустойки (штрафа, пени), но при условии, что соответствующая неустойка, а точнее неустойки, применительно к каждому конкретному виду нарушения обязательств по интересующим нас договорам будут предусмотрены непосредственно в самом договоре об осуществлении прав участников ООО (ОДО). Последнее основывается на том, что применительно к интересующим нас договорам в законодательстве не предусмотрена так называемая законная неустойка.
Если базироваться на иных правовых системах (то есть если к договору об осуществлении прав участников ООО (ОДО) будут применяться нормы иностранного права), в интересующих нас договорах можно будет предусмотреть и иные меры гражданско-правовой ответственности, в частности компенсации и т.д.
Рассматривая указанные выше меры гражданско-правовой ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение стороной договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) взятых на себя по указанным договорам обязательств, прежде всего, необходимо отметить, что как раз применительно к анализируемым нами договорам взыскать убытки зачастую будет достаточно трудно, причем речь идет не только об упущенной выгоде, но и о реальном ущербе.
Последнее объясняется тем, что неисполнение соответствующей стороной взятого на себя обязательства по договору об осуществлении прав участников ООО (ОДО) в отличие от традиционных для белорусского права так называемых меновых договоров зачастую не сопровождается прямыми расходами иных сторон соответствующего договора, чье право нарушено; более того, как правило, не наблюдается и прямых расходов для восстановления нарушенного права, а также нет прямой утраты или повреждения имущества. Иными словами, определение реального ущерба, которое содержится в п. 2 ст. 14 ГК, в большинстве случаев никак не будет соотноситься с рассматриваемыми нами отношениями, или, иначе говоря, “никак не будет к ним подходить”.
Именно в связи с вышеуказанным мы и отмечаем, что базовый способ ответственности за неисполнение обязательств так, как он, например, предусмотрен в ст. 364 ГК, к договору об осуществлении прав участников ООО (ОДО), скорее всего, мало применим.
В соответствии с условиями указанных договоров, где речь идет о возмещении убытков, скорее всего, говорить надо не о реальном ущербе, а об упущенной выгоде.
Иными словами, стороны указанных нами договоров могут попробовать взыскать с нарушителя обязательств по этим договорам неполученные доходы, которые указанные лица (стороны) могли бы получить при обычных условиях гражданского оборота, если бы их право не было нарушено.
Применительно к упущенной выгоде в рассматриваемой нами ситуации, с одной стороны, скорее всего, опять же будет очень сложно посчитать те доходы, которые не получены, а с другой стороны, нельзя не отметить, что в белорусском праве (а точнее в правоприменительной практике) не сложилась методика определения упущенной выгоды, а значит, случаев ее взыскания немного в силу того, что суды в большинстве случаев признают недостаточными для взыскания упущенной выгоды те обстоятельства, на которые ссылаются соответствующие лица.
При этом, однако, указанное выше все-таки не означает абсолютную невозможность взыскания убытков со стороны договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) (речь, естественно, идет о стороне договора – участнике общества), которая нарушила взятые на себя по соответствующему договору обязательства.
Иными словами, следует отметить, что в определенных случаях все-таки можно будет как посчитать реальный ущерб, так и определить упущенную выгоду, а также констатировать, что такие случаи просто могут не быть частыми.
В соответствии с вышеизложенным основной мерой гражданско-правовой ответственности стороны интересующего нас договора за неисполнение или ненадлежащее исполнение взятого такой стороной на себя обязательства будет взыскание неустойки.
Но, как мы отметили выше, для того чтобы это имело место, необходимо в обязательном порядке в договоре об осуществлении прав участников ООО (ОДО) напрямую предусмотреть штраф или пеню за неисполнение или ненадлежащее исполнение конкретного, предусмотренного в договоре обязательства.
Однако реализация указанного выше условия отнюдь не означает, что соответствующая сторона или стороны договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО), которые надлежащим образом исполняют взятые на себя обязательства, в обязательном порядке получат в полном объеме предусмотренную в соответствующем договоре неустойку.
Например, в конкретном договоре об осуществлении прав участников ООО (ОДО) можно предусмотреть штраф за каждое голосование соответствующей стороной договора не в соответствии с условиями данного договора в размере, эквивалентном, например, одному миллиону долларов США.
Но, несмотря на указанное положение в договоре, вряд ли можно надеяться на то, что в действительности данный штраф, эквивалентный миллиону долларов США, при соответствующем нарушении будет получен.
Вышеизложенный вывод основывается не только на том, что у соответствующей стороны договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО), нарушающей взятое на себя обязательство, может просто не быть указанной суммы денег или имущества, на которое можно будет обратить взыскание, но и на том, что в определенных случаях суд не поддержит предусмотренную в договоре меру ответственности (иными словами, речь может идти не только о фактической, но и о юридической неисполнимости соответствующего положения договора).
Указанное в предыдущем абзаце базируется на положениях ч. 1 ст. 314 ГК, в силу которой, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. И белорусские суды активно используют указанное право.
В связи с вышеизложенным сторонам договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО), надлежащим образом исполняющим взятые на себя обязательства, при наличии в соответствующем договоре значительной по размеру неустойки всегда необходимо быть готовыми доказывать соразмерность неустойки последствиям нарушения обязательства.
Однако это, с одной стороны, зачастую будет достаточно затруднительно, если указанные стороны договора не понесли реального ущерба, с другой же стороны, в Республике Беларусь просто нет устойчивой судебной практики по взысканию неустойки в случаях отсутствия действительных имущественных потерь.
В силу вышеизложенного следует отметить, что, скорее всего, и данная мера гражданско-правовой ответственности может не возыметь своего действия в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения стороной договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) взятых на себя обязательств. И действительно, по нашему мнению, очень сложно будет доказывать в суде, что, например, голосование против воли, согласованной в соответствующем договоре, эквивалентно миллиону долларов США.
В связи с этим до тех пор, пока белорусская судебная практика не выработает так называемый справедливый размер неустойки за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по указанным нами договорам, говорить о действительности или недействительности рассматриваемой нами меры гражданско-правовой ответственности достаточно сложно.
Однако указанное отнюдь не означает, что мы призываем стороны, заключающие договоры об осуществлении прав участников ООО (ОДО), не включать в указанные договоры положения о неустойке.
В связи с рассматриваемыми нами отношениями нельзя не подчеркнуть и то обстоятельство, что за рамками приведенных выше мер гражданско-правовой ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение стороной договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) своих обязанностей в белорусском праве иных мер гражданско-правовой ответственности за нарушение обязательств по такому договору нет.
Однако правоприменительная практика Республики Беларусь знает применение в гражданско-правовых договорах с участием белорусских субъектов и такой меры ответственности, как компенсация (свойственная англо-саксонскому праву), а также случаи судебной защиты такой меры.
В связи с этим нельзя не отметить как минимум возможность включения указанной меры в договоры об осуществлении прав участников ООО (ОДО).
Но, прежде чем это делать, необходимо определиться с правовой природой указанной компенсации. По этому поводу в белорусской правоприменительной практике и доктрине практически нет какого-либо более или менее определенного подхода. В российской же доктрине и правоприменительной практике определенные подходы есть, но нет единства. А именно в рамках одного из подходов рассматриваемая нами компенсация оценивается как твердые убытки так, как их понимает английское право, в рамках же другого подхода описываемая компенсация относится к одной из разновидностей неустойки.
В связи с указанным отмечаем, что, учитывая то обстоятельство, что белорусское право не знает такого института, как “твердые убытки” (правда, применительно к договору поставки белорусский законодатель вслед за Конвенцией Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров (заключена в г. Вене 11.04.1980) в п. 3 ст. 494 ГК, например, предусматривает возможность определения убытков в виде разницы между ценой, установленной в договоре, и текущей ценой на момент расторжения договора), скорее всего, при анализе рассматриваемой компенсации она будет признана в качестве разновидности неустойки, а значит, на нее в полной мере будут распространяться описанные выше обстоятельства ст. 314 ГК, а в силу указанного применение рассматриваемой нами меры ответственности может многое не дать для поддержания стабильности в рамках договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО).
Но в любом случае нельзя не отметить, что ст. 90-1 Закона напрямую указывает на то, что споры, возникающие в связи с исполнением акционерного соглашения (а следовательно, и договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО)), могут быть рассмотрены судом в соответствии с условиями такого соглашения (договора).
А значит, у стороны интересующего нас договора, которая надлежащим образом исполняет взятые на себя обязательства, всегда есть возможность апеллировать к указанной норме и просить суд обеспечить судебную защиту именно в полном соответствии с условиями договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО).
Иными словами, при желании описанную нами выше норму можно толковать и таким образом, что законодатель разрешил сторонам соответствующего договора определять меры защиты нарушенного права так, как они посчитают необходимым, и суд должен применять указанные меры в полном соответствии с положениями соответствующего договора.
Однако для приведенного нами последним подхода (толкования норм ст. 90-1 и 111-1 Закона), по нашему мнению, одной из указанных норм Закона недостаточно, они должны были быть для их подобного понимания скоррелированы с иными актами законодательства Республики Беларусь. В частности, в приведенную нами выше ст. 314 ГК должны были бы быть внесены изменения, в соответствии с которыми изложенное в указанной норме правило не должно применяться в случаях, предусмотренных в законодательных актах Республики Беларусь. А если этого не сделано, то, несмотря на приведенное выше положение ст. 90-1 Закона, ст. 314 ГК в полной мере применима к договору об осуществлении прав участников ООО (ОДО).
Но самая главная, по нашему мнению, проблема с правовыми последствиями неисполнения или ненадлежащего исполнения договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) (как и с правовыми последствиями совершения корпоративного договора как таковыми) заключается не в последнем проанализированном нами аспекте, а в том, что судебной защите в праве Республики Беларусь, скорее всего, будут подлежать лишь те условия договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО), которые не противоречат Закону и (или) иным актам законодательства Республики Беларусь, и (или) положениям устава конкретного хозяйственного общества (применительно к которым присутствует законодательная регламентация или законодательная отсылка).
Иными словами, мы опять же вынуждены отметить, что, скорее всего, не любые условия договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) будут подлежать судебной защите в полной мере.
Для того чтобы наблюдался иной подход, скорее всего, необходимы не только нормы ст. 13, 90-1, 111-1 Закона, но и полная корреляция договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) с законодательством Республики Беларусь, регламентирующим соответствующие отношения.
Последнее же могло бы произойти лишь в случае, если бы в Законе была установлена истинная диспозитивность в отношении договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) путем отсылки к возможности установления иного, по сравнению с нормами, отраженными в Законе, в договоре об осуществлении прав участников ООО (ОДО).
При этом указанное предложение должно было бы быть реализовано путем замены императивных норм Закона диспозитивными нормами с указанием в таких нормах на то, что иное по сравнению с законодательным положением может предусматриваться договором об осуществлении прав участников ООО (ОДО), а также замены действующих диспозитивных норм Закона диспозитивными нормами, в которых наряду с указанием на возможность установления иного регулирования по сравнению с нормами Закона в уставе хозяйственного общества содержалось также указание на возможность определения иного в договоре об осуществлении прав участников ООО (ОДО).
Причем все указанное необходимо было бы определить не в качестве общего правила, а применительно к каждому конкретному нормативному положению, регламентирующему конкретное правоотношение. При этом указанное, конечно же, необходимо было бы предусмотреть не применительно к каждой императивной норме Закона или его диспозитивной норме, отсылающей к иному регулированию в уставе конкретного хозяйственного общества, а лишь в отношении тех нормативных положений, применительно к которым законодатель посчитал бы возможным диспозитивное регулирование с отсылкой на возможность установления иного в договоре об осуществлении прав участников ООО (ОДО).
Из изложенного было бы точно видно, какие отношения могут быть определены договором об осуществлении прав участников ООО (ОДО) иначе, чем в Законе, а какие – нет.
Таким образом, удалось бы, безусловно, признать отсутствие признаков ст. 169 ГК (признаков ничтожности сделки в связи с ее несоответствием требованиям законодательства) применительно к тем условиям корпоративных договоров, в отношении которых присутствовала бы предлагаемая нами диспозитивность.
Кроме того, для реализации интересующих нас отношений необходимо было бы определить иерархию положений устава и условий корпоративного договора иным образом по сравнению с тем, как она определяется исходя из действующего законодательного подхода.
Однако указанного, как отмечено выше, не наблюдается. В связи с этим неисполнение или ненадлежащее исполнение условий договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО), которые не соответствуют нормам законодательства или положениям устава (применительно к которым присутствует законодательная регламентация или законодательная отсылка) при отсутствии новых подходов судов может не влечь каких-либо гражданско-правовых последствий (во всяком случае на территории Республики Беларусь) для стороны, нарушающей такие условия. (Отметим, что велика вероятность установления факта ничтожности таких условий либо признания их недействительными в зависимости от того, чему они противоречат.)
Общий взгляд на возможность исключения участника ООО (ОДО) в связи с грубым неисполнением им взятых на себя обязательств. Итак, из приведенного выше видно, насколько тяжело будет суду в определенных обстоятельствах принять решение об исключении участника за грубое нарушение им своих обязанностей в силу отсутствия зачастую точных и объективных критериев для признания наличия указанного основания.
При этом подчеркнем, что участие в управлении делами общества по общему правилу в силу подп. 1 п. 1 ст. 64 ГК рассматривается законодателем в качестве права участников общества, а не его обязанности, а значит, в силу общего подхода нельзя исключить участника из состава участников общества в случае, если он отказывается от реализации своего права, то есть, например, не является на очное заседание общего собрания участников.
