Представляется необходимым упорядочить по содержанию терминологию, применяемую для характеристики институтов соучастия в преступлении и стадий преступления. Речь идет о таких терминах, как “совершение преступления”, “совершение деяния, образующего преступление”, “исполнение преступления”, “выполнение объективной стороны состава преступления”, “приготовление к преступлению”, “соучастие в совершении преступления”, “подстрекательство к преступлению” и т.д.
Дело в том, что употребляемые как сами собой разумеющиеся термины наподобие приготовления к преступлению, исполнения преступления, подстрекательства к преступлению и т.п. нарушают логику соотношения понятий по объему, а потому в их множестве утрачивается содержательное наполнение. Это небрежение терминологической четкостью и составляет едва ли не главную проблему в определении стадий преступления и видов соучастия, что особенно четко прослеживается на примере разделения исполнения преступления и пособничества преступлению.
На первый взгляд, между исполнением преступления и совершением преступления нет разницы, а усматриваемые различия – не более чем игра слов. Не помогает в установлении содержания и соотношения указанных понятий и уголовный закон.
В ст. 10 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) в качестве основания уголовной ответственности названо “совершение виновно запрещенного УК деяния в виде:
- оконченного преступления;
- приготовления к совершению преступления;
- покушения на совершение преступления;
- соучастия в совершении преступления”.
Из содержания указанной статьи следует, что совершается и оконченное преступление, и приготовление к нему, и покушение на него. Но приготовление к преступлению априори не может быть совершением преступления, к совершению которого еще только готовятся. В свою очередь, покушение есть не что иное, как исполнение объективной стороны состава преступления, в итоге покушение определено как совершение исполнения преступления. Но далее в ст. 14 УК о покушении на преступление указано, что им является деяние, непосредственно направленное на совершение преступления, т.е. деяние покушения даже не является совершением самого преступления, а только направлено на это.
Можно было бы выявить волю законодателя о совершении и исполнении преступления путем сравнения определений оконченного преступления и покушения на преступление, однако, несмотря на то что в ст. 10 УК оконченное преступление указано как основание уголовной ответственности, законодатель уклонился от определения, что есть оконченное преступление.
Обратимся к понятию оконченного преступления, содержащемуся в Уголовном кодексе Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации). При характеристике оконченного преступления российский законодатель говорит о совершенном деянии, в котором содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного УК Российской Федерации (ст. 29 УК Российской Федерации). Приготовление к преступлению и покушение на преступление признаны неоконченным преступлением (акцентируем внимание: хотя и неоконченным, но преступлением). При этом покушение определено как действия, непосредственно направленные на совершение преступления, а приготовление – как создание условий для совершения преступления (ст. 30 УК Российской Федерации).
Приведенные определения в силу их общепринятости и освещенности в законе стали своего рода правовой рутиной, над которой не принято задумываться. Но зададимся всего лишь несколькими вопросами.
О приготовлении. Если исходить из содержания ч. 1 ст. 13 УК, то приготовлением к преступлению признается “приискание или приспособление средств или орудий либо иное умышленное создание условий для совершения конкретного преступления”. Приготовиться к совершению чего-то и совершать что-то – весьма разные вещи. Сам факт приготовления к чему-то указывает на то, что этого чего-то еще не существует в природе, оно еще только появится через некоторое время в будущем. Приготовление к преступлению, следовательно, лежит вне преступления, поскольку приготавливаемое преступление еще только предстоит совершить. Однако в ст. 10 и 13 УК прямо указано, что приготовление – это преступление, в котором чего-то недостает. Но ведь не может одно и то же действие быть вне преступления и одновременно быть внутри преступления. Одно из двух: либо есть приготовление к совершению преступления и тогда нет совершения преступления, либо есть совершение преступления и тогда уже нет приготовления к совершению преступления. Словосочетание “приготовление к преступлению” для обозначения стадии преступления лишено смысла, поскольку часть не может быть приготовлением к целому, составляющей которого она является. С появлением части появляется целое, пусть и в неполном виде: как только начинается приготовление к реализации преступного замысла, так сразу же и появляется преступление в его начальной стадии. Приготовитель преступления, если так можно выразиться, уже встал на путь совершения преступления, он уже вошел в преступление и находится на его первом этапе, после прохождения которого ему предстоит перейти к следующей решающей стадии – исполнению преступления.
О покушении. Если покушением на преступление является действие, направленное на совершение преступления, то это означает, что есть некий объект (в данном случае им является преступление), на который направлено действие (покушение) или в направлении которого осуществляется движение. Но в действительности никакой направленности на преступление нет, а есть просто совершение преступления на стадии его исполнения. Покушение на преступление – это даже не стадия преступления, как это принято считать, это правовая оценка или констатация незавершенности только одной стадии – стадии исполнения преступления, и не более того. Естественно, что по логике законодателя покушение относится только и исключительно к стадии исполнения преступления.
Однако само по себе покушение не называет стадию, оно только указывает на факт ее незавершенности. То обстоятельство, что в уголовном праве покушение связано только со стадией исполнения, является следствием законодательных предпочтений.
Такой же незавершенностью могут обладать и любые другие этапы и отдельные деяния. Разве приготовление не может быть прервано, не будучи завершенным? Конечно же, может. Но тогда можно констатировать, что совершено покушение на приготовление. Разве действие пособника или организатора не может быть прервано, не будучи завершенным? Конечно же, может. Но тогда можно говорить о покушении на пособничество или организаторство и т.д. Законодатель должен был указать на незавершенность (неоконченность) конкретного этапа совершения преступления, но вместо этого назвал неоконченным все преступление. Вместе с тем неоконченным преступление является и при его завершении на стадии приготовления. Не случайно же в определении и приготовления, и покушения законодатель употребил одни и те же слова: “если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам”.
Вполне очевидно, что в нормах о неоконченном преступлении законодатель дал характеристику развития преступления и выделил его этапы. Ошибка же состоит в употреблении слова “преступление” как обозначающего цельное совокупное явление в названии отдельных этапов преступления. Этапы развития преступления определяют внутренние части преступления. И законодатель сам признал данное обстоятельство, назвав именно преступлением, пусть и неоконченным, и приготовление, и покушение. В силу этого внутренние части явления логично называть своими именами, а не явлением в целом. Как внутренний этап развития преступления приготовление осуществляется не к преступлению в целом (приготовление уже само есть преступление), а к следующему этапу преступления, каковым является этап выполнения объективной стороны состава преступления, а не совершения преступления в целом. Естественно, что, обозначив части явления, следует указать и на принадлежность частей целому.
В итоге определение приготовления к преступлению как первой стадии преступления могло бы выглядеть так:
– совершение преступления на стадии приготовления. В этом определении указаны часть (приготовление) и включающее ее в себя целое (преступление);
или так:
– стадия приготовления к исполнению объективной стороны состава преступления. В этом определении также содержится указание части (приготовление), ее связи с другой следующей за ней частью (выполнение объективной стороны) и принадлежность частей целому (преступлению).
Аналогичным образом должно быть определено и покушение как вторая стадия совершения преступления:
– совершение преступления на стадии исполнения. Стадией является часть (исполнение), принадлежащая целому (преступлению);
или:
– стадия исполнения объективной стороны состава преступления. В этом определении более детально раскрыто содержание этапа исполнения, но все так же обозначены часть и ее принадлежность целому.
Термин “покушение” необходим для фиксации факта незавершенности исполнения преступления или недоведения его до конца по независящим от виновного лица обстоятельствам, что и фиксируется в процессуальных документах при квалификации преступления. В значении неоконченности второй стадии преступления данный термин вполне может употребляться, но не в сочетании со словом “преступление”, а в сочетании с той стадией преступления, незавершенность которой констатируется квалификацией содеянного как покушения. В итоге покушение на преступление следовало бы именовать покушением на исполнение объективной стороны состава преступления.
Не меньше проблемных мест и в терминологической системе института соучастия. Достаточно задаться вопросом о том, кто из соучастников совершает преступление, а кто из них участвует в его совершении, кто делает это непосредственно, а кто опосредованно.
Статья 16 УК, определяя понятие соучастия в преступлении, говорит о том, что два или более лица совместно участвуют в совершении преступления. Никакого разделения соучастников с точки зрения совершения преступления не установлено, в силу чего было бы логично предположить, что все вместе соучастники участвуют в совершении преступления и каждый из них в отдельности участвует в совершении преступления: исполнитель участвует в совершении преступления, подстрекатель участвует в совершении преступления, организатор участвует в совершении преступления и пособник также участвует в совершении преступления.
В более кратком варианте можно утверждать, что функциональная роль каждого соучастника состоит в участии в совершении преступления совместно с другими лицами.
Но далее идут определения видов соучастников преступления. Из указанной статьи узнаем, что с совершением преступления каждым из соучастников не все столь однозначно, как можно было бы рассчитывать после ознакомления с содержанием ч. 1 ст. 16 УК.
Исполнителем, как утверждает закон, признается лицо, непосредственно совершившее преступление (лично, совместно или с использованием других лиц – в данном случае не принципиально). Кроме того, исполнитель может быть признан таковым, если он непосредственно участвовал в совершении преступления совместно с другими лицами (соисполнителями). А еще исполнитель может совершить преступление посредством использования других лиц, не подлежащих в силу закона уголовной ответственности или совершивших преступление по неосторожности.
Исполнитель, таким образом, либо непосредственно совершает преступление, либо непосредственно участвует в его совершении, либо совершает преступление с использованием других лиц.
Непосредственно совершает и непосредственно участвует в совершении – это одно и то же или это разные варианты действий? На основании чего законодатель назвал исполнителя непосредственно совершающим преступление, если из понятия соучастия (ч. 1 ст. 16 УК) следует, что все соучастники только участвуют в совершении преступления?
Приведенные положения, как минимум, означают, что иные соучастники непосредственно преступление не совершают. Если исполнитель непосредственно совершает и непосредственно участвует в совершении, то как совершают и как участвуют в совершении преступления иные соучастники? Совершают не непосредственно и не непосредственно участвуют? То есть совершают преступление посредством использования других лиц и участвуют в совершении преступления опосредованно или посредством использования других лиц?
Закон об этом скромно умалчивает и ограничивается характеристикой посредственного совершения преступления только применительно к посредственному исполнителю преступления (лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц). Вряд ли подобное же понимание посредственного совершения преступления законодатель вкладывал в участие в совершении преступления организатора, подстрекателя и пособника.
Чем же занимаются в процессе совершения преступления соучастники иных видов?
“Подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления”, – так определены в ч. 5 ст. 16 УК действия подстрекателя. Склонить кого-либо к чему-либо означает, что этого чего-либо еще нет в природе, оно еще только будет содеяно в будущем руками склоняемого. Что же предстоит в будущем и отсутствует в настоящем в момент исполнения подстрекателем своей роли? Этим будущим является совершение преступления. Следовательно, подстрекатель не может совершать преступление, поскольку в момент его действий никакого совершения преступления нет, оно еще только предстоит, причем исключительно силами склоняемого лица.
“Организатором (руководителем) признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его совершением, либо лицо, создавшее организованную группу или преступную организацию либо руководившее ими” (ч. 4 ст. 16 УК), а пособником “признается лицо, содействовавшее совершению преступления” (ч. 6 ст. 16 УК). И здесь нет прямого указания на посредственное совершение преступления или на участие в совершении.
Прямое указание на участие в совершении преступления содержится только в характеристике совершения преступления группой лиц: “…преступление признается совершенным группой лиц, если хотя бы два лица совместно участвовали в совершении данного преступления в качестве его исполнителей (соисполнительство)” (ч. 1 ст. 17 УК).
Законодатель, по сути, стал заложником смешения понятий “совершение преступления” и “исполнение преступления”. Сделанное законодателем уточнение “непосредственно совершившее преступление” есть несколько неуклюжая попытка обозначить факт исполнения объективной стороны состава преступления конкретным соучастником – исполнителем. Здравый лучик промелькнул только при определении российским законодателем такого вида организатора, как руководитель преступления: не совершением преступления руководит его руководитель, а исполнением преступления (ч. 3 ст. 33 УК Российской Федерации). Так и следовало именовать исполнителем лицо, исполняющее преступление, а не совершающее его, и незачем было прибегать еще и к мешанине из непосредственного и опосредованного совершения.
Можно предположить, что законодатель употребил термин “совершение” в значении выполнения объективной стороны состава преступления, и тогда совершает преступление только исполнитель. Иные соучастники в таком случае действительно не принимают непосредственного участия в совершении преступления. В момент непосредственного совершения преступления или его исполнения иные соучастники не совершают преступление и непосредственно не участвуют в его совершении. В момент выполнения объективной стороны состава преступления действуют только исполнитель и соисполнители. Действия иных соучастников в совершении преступления исполнителем проявляются опосредованно, они материализуются в поведении исполнителя. Исполнитель психологически и материально обогащен предшествующим преступлению поведением других соучастников. Другие соучастники на этапе приготовления к непосредственному совершению преступления создали для исполнителя все необходимые для исполнения преступления условия: подстрекатель склонил к совершению преступления, организатор управлял процессом приготовления, а пособник оказал необходимую помощь. С этим-то багажом исполнитель и отправляется на преступное дело, или на непосредственное совершение преступления.
При изложенном подходе становится очевидным, что преступление совершает только исполнитель, а иные соучастники проявляются в преступлении только через поведение исполнителя, т.е. участвуют в совершении преступления не непосредственно, а опосредованно. Действия иных соучастников в подобном же изложении являются дополнительными к преступлению, лежащими вне преступления. Соучастие, следовательно, как лежащие вне преступления действия подстрекателя, организатора и пособника является самостоятельным и дополнительным основанием уголовной ответственности.
Рассуждая и далее в том же направлении, приходим к триумфу теории акцессорности соучастия, на чем можно и остановиться, поскольку о несостоятельности как самой теории, так и следующих из нее выводов об основаниях уголовной ответственности уже писалось достаточно (см.: Бабий, Н.А. Множественность лиц в преступлении и проблемы учения о соучастии: монография / Н.А.Бабий. – М.: Юрлитинформ, 2013. – С. 297 – 413).
Участие неисполнителей в совместном совершении преступления является не каким-то опосредованным, а совершенно непосредственным. При отсутствии непосредственного участия в совершении преступления не может быть и самого соучастия. Даже в том случае, когда участвующий в преступлении субъект использует для реализации своей роли поведение других лиц, он все равно принимает непосредственное участие в совершении преступления, хотя и посредством использования других лиц. Следует только четко различать непосредственное участие в выполнении объективной стороны состава преступления и непосредственное участие в совершении преступления.
Совершенно другое дело, что непосредственное участие в совершении преступления и непосредственное участие в исполнении объективной стороны состава преступления есть два разных непосредственных участия: первое из них характеризует непосредственность участия в целом – в совершении преступления, второе – непосредственность участия в части целого, а именно в выполнении объективной стороны состава преступления. Всякий участвующий в совершении своей части целого участвует в реализации целого, но не всякий участвующий в реализации своей части участвует в реализации другой части целого (вполне очевидно, что, например, действия подстрекателя не являются частью пособничества). Необходимо строго соблюдать логические правила соотношения понятий по объему (правила логического квадрата), в противном случае путаница неизбежна, а с учетом терминологической невыдержанности теоретические построения будут далеки от истины.
Каждый соучастник непосредственно участвует в совершении преступления, и каждый соучастник непосредственно выполняет свою часть действий по совершению преступления, т.е. непосредственно осуществляет свою функциональную роль: исполнитель непосредственно участвует в совершении преступления путем непосредственного выполнения объективной стороны состава преступления, подстрекатель непосредственно участвует в совершении преступления путем непосредственного склонения другого субъекта к участию в совершении преступления и т.д.
Естественно при этом, что конкретную роль в совершении преступления в соучастии непосредственно исполняют только соучастники соответствующего вида, причем непосредственно они исполняют только свою функциональную роль, но в выполнении объективной стороны состава преступления неисполнители непосредственного участия не принимают, в этой части общего преступного поведения они участвуют опосредованно. Иными словами, когда речь заходит об исполнении преступления (по словам законодателя, о непосредственном совершении преступления), то непосредственно совершают такие действия только исполнитель или соисполнители, а участие иных соучастников в исполнении преступления не является непосредственным.
Именно поэтому следует различать совершение преступления и исполнение преступления, или исполнение объективной стороны состава преступления: совершают преступление все соучастники вместе, а исполняют объективную сторону состава преступления только исполнители и соисполнители.
С точки зрения количества субъектов возможны два варианта совершения преступления: либо единолично, либо совместно несколькими (двумя или более) лицами. При этом для констатации факта совершения преступления не имеет значения, единым или множественным является субъект преступления. Кто бы из субъектов ни осуществлял свою часть действий, он совершает преступление. Именно поэтому действие каждого соучастника является не чем иным, как частью действий по совершению преступления в соучастии.
Преступление должно пониматься не только как исполнение деяния объективной стороны состава преступления (хотя это деяние и является основным), но и как совокупное поведение всех субъектов на всех стадиях реализации преступного замысла.
С позиции теории функциональных систем разделение и смешение совершения преступления и его исполнения представляют собой искусственный разрыв в понимании функционирования системы или искусственный отрыв внутренних функций от внешней функции системы. Объективно внешнее функционирование системы осуществляется исключительно посредством выполнения внутренних функций элементами системы. Система материализуется только в своих элементах, структурированных соответствующим образом, соответственно внешняя функция материализуется только через внутреннее функционирование всех элементов системы. Функционирование каждого элемента системы, таким образом, является составной частью функционирования системы как единого целого в ее внешнем проявлении.
Указанное в полной мере относится к соучастию. Вне конкретного поведения конкретных соучастников соучастие как единая система совершения преступления не существует. Совершение преступления как внешняя функция соучастия осуществляется исключительно посредством функционирования или поведения каждого конкретного соучастника в соответствии с его внутренней ролью в распределении функций между участниками преступной социальной группы. Иными словами, при соучастии преступление совершается не одним только исполнителем, оно совершается деяниями каждого из соучастников. И только будучи объединенными в рамках одной системы соучастия, отдельные действия соучастников образуют совокупность деяний, которая и именуется преступлением.
Следовательно, каждый соучастник не просто участвует в совершении преступления исполнителем, он совместно с ним и другими соучастниками совершает преступление путем исполнения своей роли, внося свой вклад в общее для всех соучастников преступление. Деяние каждого из соучастников является составной частью преступления, и с учетом системного толкования уголовного закона деяние каждого из участников также является преступлением вне зависимости от привлечения к ответственности любых других лиц.
Функцией каждого соучастника является осуществление своей части действий по совместному совершению общего для всех преступления. Именно осуществление части общих действий позволяет говорить об участии отдельных лиц в совершении преступления, а их совместное поведение именовать соучастием.
Совершение преступления – дело рук всех соучастников. Ни один из соучастников не может претендовать на совершение всего преступления, сколь значимой ни была бы его часть действий. При этом в соучастии преступление совершают все, но каждый в своей части. Определяя соучастника того или иного вида, следует говорить не об осуществлении им преступления в целом, а об осуществлении им своей части общего преступления.
Вывод: в определении действий конкретных соучастников необходимо указывать ту часть действий совместного преступления, которую непосредственно выполняет этот соучастник, и принадлежность этой части общему явлению – совместному совершению преступления.
Исходя из вышеизложенного, отметим следующее:
– исполнительство есть часть действий по совершению преступления в соучастии, выражающаяся в выполнении объективной стороны состава соответствующего преступления;
– подстрекательство – это часть действий по совершению преступления в соучастии, выражающаяся в склонении лица к выполнению объективной стороны состава соответствующего преступления либо к участию в нем в иной форме;
– организаторство – это часть действий по совершению преступления в соучастии, выражающаяся в управлении процессом приготовления к выполнению объективной стороны состава соответствующего преступления;
– пособничество – это часть действий по совершению преступления в соучастии, выражающаяся в оказании интеллектуальной или физической помощи исполнителю или иным соучастникам в процессе приготовления к преступлению.
Таким образом, понятия “совершение преступления” и “исполнение преступления” не являются синонимами, поскольку они существенно различаются по объему: понятие “совершение преступления” шире понятия “исполнение преступления”, поскольку включает в себя не только стадию исполнения и действия непосредственного исполнителя, но и стадию приготовления вкупе с действиями иных соучастников. Однако такое понимание наталкивается на препятствие в виде некоторой терминологической небрежности, допускаемой в научной литературе и допущенной законодателем в самом законе.
Такая небрежность выражается в использовании в первом и втором понятиях одного и того же слова “преступления”, что можно истолковать как синонимичность его исполнения и совершения. Когда речь заходит о преступлении без уточнения его составляющих, то подразумевается все преступление в целом, т.е. преступление во всех его проявлениях и по стадиям, и по видам участия в совместном его совершении.
Понятие “совершение преступления” должно использоваться как общая характеристика преступного поведения вне зависимости от его стадий и количества деятелей. При этом под преступлением необходимо понимать преступление как социально-правовое явление в его полном объеме.
Единоличный совершитель преступления, конечно же, исполняет объективную сторону преступления, но он может совершать и приготовление к исполнению этих действий, а приготовление уже не охватывается исполнением объективной стороны состава преступления, т.е. выходит за рамки исполнения. Не будучи исполнением преступления, приготовление входит в совершение преступления совместно с исполнением.
Употребление термина “исполнение преступления” автоматически означает переход на конкретную стадию преступления как поступательно развивающегося социального явления. Исполнение части явления не может или, по крайней мере, не должно именоваться исполнением целого, но может и должно именоваться исполнением части целого, поскольку только в таком случае используемый термин будет адекватен содержанию отражаемого явления.
Для совершения же преступления безразлична стадия преступления, в любой и каждый конкретный момент реализации преступного умысла субъект совершает преступление, будь то стадия приготовления к исполнению объективной стороны преступления, будь то стадия непосредственного исполнения этого элемента состава преступления. Аналогичным образом и при соучастии действия каждого соучастника являют собой совершение преступления вне зависимости от той роли, которую играет тот или иной соучастник в совместно совершаемом преступлении.
Как бы то ни было, но если прилагательное, существительное или глагол употреблены со словом “преступление”, то подразумевается, что эти прилагательное, существительное и глагол относятся ко всему преступлению в целом, а не к какой-либо его части. Для того чтобы подчеркнуть характеристику части преступления, необходимо употреблять название самой характеризуемой части, а не целого – преступления. В противном случае будет теряться содержание части. И действительно, то ли совершил, то ли содеял, то ли исполнил, то ли выполнил, то ли учинил, но если за этими глаголами следует слово “преступление”, то подразумевается все преступление в целом со всеми его частями.
Одновременно при характеристике части целого необходимо указывать на ее принадлежность целому, поскольку часть целого не может находиться вне целого, т.к. в таком случае она перестает быть частью целого и теряет свою идентичность.
Кратко подытожим.
Под совершением преступления следует понимать единоличное или в соучастии полное осуществление или выполнение любой части совокупности деяний, образующих преступление, независимо от его стадии (приготовления к исполнению объективной стороны преступления и исполнения объективной стороны преступления).
Из этого определения следует, что совершением преступления будет выполнение любого из деяний, которые являются составной частью преступления, независимо от того, каково содержание и какова величина этой части. Такими частями преступления в соответствии с их описанием в уголовном законе являются следующие деяния:
- с точки зрения этапов развития: приготовление к преступлению и исполнение преступления;
- при множественности совершителей: деяния соучастников – исполнителей или соисполнителей, организаторов, подстрекателей и пособников.
Если субъект действует единолично, то он на любом этапе реализации преступного замысла совершает преступление: когда он только создает условия для посягательства на объект уголовно-правовой охраны, он совершает преступление на стадии приготовления; когда же он непосредственно осуществляет посягательство – он совершает преступление на стадии его исполнения.
Каждый из действующих в соучастии субъектов вне зависимости от ролевой функции также совершает преступление. Так, организатор осуществляет управление процессом подготовки совершения преступления, создавая тем самым условия для исполнения преступления другим соучастником (исполнителем) или соучастниками (соисполнителями). Аналогичные по своему назначению деяния совершают и подстрекатель, и пособник: они также создают условия для исполнения преступления другим соучастником, склоняя его к этому (подстрекательство) или оказывая ему помощь в подготовке (пособничество). Исполнитель может совершать преступление как совместно с другими соучастниками на стадии подготовки к его исполнению, так и единолично или в соисполнительстве исполняя объективную сторону состава преступления.
Таким образом, совершение преступления в зависимости от количества участников определяется следующим образом:
1) при единоличном совершении преступления:
– стадия приготовления к исполнению объективной стороны преступления;
– стадия исполнения объективной стороны преступления;
2) при совершении преступления в соучастии:
– приготовление к исполнению объективной стороны преступления силами соучастников: исполнителя, организатора, подстрекателя, пособника;
– исполнение объективной стороны преступления силами исполнителя или соисполнителей.
Единоличное совершение преступления характеризуется разделением только на этапы деятельности: приготовление к исполнению объективной стороны преступления и исполнение объективной стороны преступления.
При совершении преступления в соучастии к характеристике этапов совершения преступления добавляются действия соучастников, действия, столь различающиеся по своему содержанию и функциональному назначению, что это побудило законодателя дать их отдельное описание в уголовном законе.
При этом принципиально важным является тот момент, что в соучастии исполнитель действует на стадии исполнения объективной стороны преступления и может действовать на стадии приготовления к исполнению объективной стороны преступления, а организатор, подстрекатель и пособник действуют только на стадии приготовления к исполнению объективной стороны преступления. Как только организаторы и пособники включаются в процесс исполнения объективной стороны преступления, они уже становятся соисполнителями преступления, а не организаторами и пособниками.
Конечно, употребление терминов “приготовление к преступлению”, “покушение на преступление”, “подстрекательство к преступлению” и т.д. в значении стадий преступления и видов соучастия проще, привычнее, да и предполагается самим законом. Однако все это не основания отказываться от необходимости привести термины в соответствие с отражаемыми явлениями, пусть для такого упорядочения и понадобятся дополнительные усилия исследователей и законодателя. Гигиенические процедуры всегда дополнительны и всегда требуют напряжения, в том числе и тогда, когда это процедуры наведения терминологической чистоты. Но такие усилия просто необходимо приложить для теоретического обеспечения здоровья научных и законодательных положений.