1 (4). Инновация или возврат к аналогии уголовного закона.
Характеризуя субъект преступления, предусмотренного статьей 243 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК), В.М.Хомич соглашается, что в классическом понимании специального субъекта в доктрине уголовного права он является специальным [1, с. 202]. Этому “консервативному” пониманию он противопоставляет инновацию в приведенном выше делении специальных субъектов на два вида, исходя из которой уклонение от уплаты сумм налогов, сборов может совершить лицо, не обладающее признаками специального субъекта этого преступления.
При этом забывается о том, что “консерватизм” в сфере правоприменения – это и есть соблюдение принципа законности. А “инновации” в сфере применения уголовного закона к преступлениям со специальным субъектом – это отступление от принципа строгого толкования уголовного закона, это запрещенная законом аналогия уголовного закона или расширительное толкование как “особый вид аналогии” [2, с. 242].
Если следовать такой инновации, то тогда нужно отказаться и от классического, не оспариваемого в науке уголовного права и нашедшего закрепление в уголовном законе (часть 1 примечаний к главе 37 УК) положения о том, что лица, не обладающие признаками специального субъекта, не могут признаваться соисполнителями преступления со специальным субъектом даже в том случае, если они участвовали в выполнении объективной стороны преступления [3, с. 329], а если общий субъект примет участие в выполнении деяний, образующих объективную сторону преступления со специальным субъектом, то он не обретает свойств специального субъекта и никогда не будет признан исполнителем преступления со специальным субъектом [4]. Если учесть, что около 30% основных составов преступлений являются составами преступлений со специальным субъектом [5, с. 611], то такая инновация способна потрясти и науку уголовного права, и правоприменение.
“Инновация”, которая противопоставляется классическому пониманию специального субъекта в доктрине уголовного права, заключается и в том, что субъект уклонения от уплаты сумм налогов, сборов, как утверждается, является не статусным, а универсально-деятельным ввиду того, что функции по уплате налогов могут быть возложены не только на руководителя организации, но и на иное лицо [1, с. 205]. Такое суждение указывает на превратное понимание сути налоговых отношений тем, кто его высказал.
В соответствии со статьей 3 Налогового кодекса Республики Беларусь (далее – НК) налоговые отношения регулируются исключительно нормами налогового законодательства. Включение положений, регулирующих вопросы налогообложения, в другие акты законодательства запрещается, если иное не установлено НК или Президентом Республики Беларусь, а в случае расхождения акта налогового законодательства с актом другой отрасли права, содержащим вопросы налогообложения, применяются положения акта налогового законодательства, за исключением случаев, предусмотренных указанной статьей.
Непосредственными участниками налоговых отношений выступают две стороны.
Одна сторона этих отношений – плательщик, которым применительно к рассматриваемой ситуации является юридическое лицо, – обязана вести налоговый учет доходов (расходов) и иных объектов налогообложения, производить расчет налогов, сборов, подлежащих уплате в соответствующий налоговый период, и до его истечения осуществлять их перечисление в бюджет, представляя в налоговый орган налоговые декларации (расчеты), а также другие документы и сведения, необходимые для исчисления, уплаты и взыскания налогов, сборов (см. статьи 13, 22 НК). Наряду с плательщиком НК относит к участникам налоговых отношений и иных обязанных лиц (налоговый агент и др.).
Именно на плательщика или иное обязанное лицо может быть возложено выполнение налогового обязательства, которым согласно пункту 1 статьи 36 НК признается обязанность плательщика (иного обязанного лица) при наличии обстоятельств, установленных НК, таможенным законодательством Таможенного союза и (или) актами Президента Республики Беларусь, Законом Республики Беларусь от 10.01.2014 N 129-З “О таможенном регулировании в Республике Беларусь” либо решениями местных Советов депутатов Республики Беларусь (в отношении местных налогов и сборов), уплатить определенный налог, сбор (пошлину).
Другая сторона налогового отношения – налоговый орган – обязана осуществлять контроль за соблюдением налогового законодательства, правильным исчислением, полной и своевременной уплатой налогов, сборов (пошлин), пеней, за правильностью взимания, своевременностью и полнотой перечисления в бюджет налогов, сборов, а также выполнять иные действия по контролю деятельности плательщика по ведению налогового учета, исчислению и уплате налогов, сборов (см. статью 82 НК).
Приведенные особенности налоговых отношений, как представляется, не учтены должным образом и разработчиками проекта постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26.03.2015 N 1 “О практике применения судами законодательства по делам об уклонении от уплаты сумм налогов, сборов (статья 243 УК)”. Осознавая спорность позиции Пленума Верховного Суда Республики Беларусь, нашедшей отражение в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26.03.2015 N 1 “О практике применения судами законодательства по делам об уклонении от уплаты сумм налогов, сборов (статья 243 УК)” (далее – постановление N 1), они попытались обосновать ее в обзоре судебной практики рассмотрения судами уголовных дел об уклонении от уплаты сумм налогов, сборов следующими доводами [6, с. 22].
Согласно первому их доводу диспозиция статьи 243 УК не ограничивает круг субъектов, подлежащих привлечению к уголовной ответственности за уклонение от уплаты сумм налогов, сборов. Из этого тезиса следует вывод о том, что распространение уголовной ответственности по статье 243 УК на фактических руководителей юридических лиц не вступает в противоречие с уголовным законом. Не вызывает сомнений, что, утверждая подобное, авторы вступают в противоречие с приведенной ими характеристикой субъекта этого преступления как специального, ввиду того что для уяснения признаков, его характеризующих, они требуют анализа норм налогового законодательства, определяющего полномочия лица относительно исполнения налогового обязательства [6, с. 21]. Поэтому два приведенных исключающих друг друга тезиса не могут служить доказательством истинности ни одного из них.
Второй довод состоит в утверждении, согласно которому позиция Пленума Верховного Суда Республики Беларусь якобы находит косвенное подтверждение в статьях 37 и 19 НК. Однако анализ этих статей показывает, что они едва ли могут претендовать на такую роль.
Так, в части второй пункта 3 статьи 37 НК предусмотрено, что ущерб в виде неуплаченных сумм налогов, сборов (пошлин), причиненный плательщиком-организацией, может возместить любое лицо, не обязательно связанное с организацией-плательщиком. Указанная норма, если читать ее внимательно, разграничивает налоговую обязанность, которая возлагается на плательщика (указывая тем самым на специального субъекта преступления, предусмотренного статьей 243 УК), причиненный бюджету ущерб неисполнением налоговой обязанности плательщиком и возмещение этого ущерба. В интересах возмещения этого ущерба и пополнения бюджета законодатель в 2010 году пошел на корректировку статьи 37 НК (см. пункт 22 статьи 1 Закона Республики Беларусь от 15.10.2010 N 174-З “О внесении дополнений и изменений в Налоговый кодекс Республики Беларусь”), допустив к возмещению указанного ущерба любое третье лицо, а не только плательщика (иное обязанное лицо). Но такой корректировкой законодатель не изменил признаков субъекта налогового обязательства. Им был и остался плательщик или иное обязанное лицо.
Пункт 2 статьи 19 НК, на который ссылаются С.Гуров и С.Горбачева, устанавливает правило, согласно которому физические лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность, но не зарегистрировавшиеся в качестве индивидуальных предпринимателей в нарушение требований законодательных актов, при исполнении обязанностей, возложенных на них НК и другими актами налогового законодательства, не вправе ссылаться на то, что они не являются индивидуальными предпринимателями. В норме пункта 2 статьи 19 НК говорится о том, что лицо, не легализовавшее себя в качестве индивидуального предпринимателя и получившее незаконный доход от предпринимательской деятельности, осуществлявшейся без государственной регистрации, является плательщиком налоговых платежей, признается субъектом налогового обязательства. В указанной норме решается вопрос о том, кого следует признавать субъектом налогового обязательства.
Другими словами, изложенное в пункте 2 статьи 19 НК не содержит указаний на то, что норма относит к плательщикам лиц, не являющихся субъектами налогового обязательства. Эта норма не имеет отношения к регулированию отношений, на которые ссылаются указанные авторы.
Надлежит отметить, что норма пункта 2 статьи 19 НК является специальной по отношению к общей норме пункта 3 статьи 28 проекта Общей части Налогового кодекса Республики Беларусь (далее – проект Общей части НК), относившего к объектам налогообложения доходы и имущество, полученные (приобретенные) на незаконных основаниях. Законодатель исключил эту общую норму из проекта Общей части НК еще в 2002 году, основываясь на принципе: незаконно полученный доход не подлежит налогообложению. На лицо, получившее такой незаконный доход, не возлагается налоговое обязательство по уплате налоговых платежей с этого дохода. Соответственно нельзя уклониться от уплаты налогов с незаконно полученного дохода. Имея в виду данное обстоятельство, Пленум Верховного Суда Республики Беларусь вполне обоснованно указал в пункте 12 постановления от 28.06.2001 N 6 “О судебной практике по делам о незаконной предпринимательской деятельности”, что действия лица, осуществляющего незаконную предпринимательскую деятельность, не требуют дополнительной квалификации по статье 243 УК.
Исключение общей нормы пункта 3 статьи 28 проекта Общей части НК почему-то не повлекло исключение из НК специальной нормы пункта 2 статьи 19 НК [см. подробнее: 7; 8], которая в настоящее время фактически не применяется, т.к. находится в противоречии с частью 6 статьи 61 УК и частью 1 статьи 6.10 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее – КоАП), согласно которым доход, полученный от незаконной предпринимательской деятельности, влекущей уголовную (статья 233 УК) и административную (статья 12.7 КоАП) ответственность, подлежит соответственно специальной конфискации и конфискации.
Таким образом, не являются убедительными, доказательными приведенные выше доводы в поддержку нашедшей отражение в пункте 7 постановления N 1 позиции Пленума Верховного Суда Республики Беларусь о допустимости и законности привлечения к уголовной ответственности по статье 243 УК в качестве исполнителей лиц, не обладающих признаками специального субъекта преступления.
2 (5). Об умысле “теневого” руководителя, действия которого приводят к неуплате сумм налогов (сборов).
В поддержку позиции Пленума Верховного Суда Республики Беларусь, отраженной в пункте 7 постановления N 1, и теоретических построений В.М.Хомича о допустимости и законности привлечения к уголовной ответственности по статье 243 УК в качестве исполнителей лиц, не обладающих признаками специального субъекта преступления, высказались отдельные представители следственного (Ю.Ф.Каменецкий) и адвокатского (А.С.Семьянов) корпуса, объединив усилия с одним из представителей научного цеха (А.М.Клим) [9].
В частности, они попытались определить содержание умысла “формального” руководителя, не осведомленного о действиях лица, фактически осуществлявшего руководство организацией-плательщиком, которого согласно пункту 7 постановления N 1 следует признавать исполнителем преступления, предусмотренного статьей 243 УК. Оттолкнувшись от указания Пленума Верховного Суда Республики Беларусь о том, что в рассматриваемой ситуации уполномоченное лицо данной организации-плательщика, в обязанности которого входило подписание документов налогового учета и (или) отчетности, не было осведомлено о своем участии в уклонении от уплаты сумм налогов, сборов, перечисленные авторы делают вывод об отсутствии у “формального” руководителя прямого умысла на уклонение от уплаты сумм налогов, сборов. Методом “от противного” они определяют, что “формальный” руководитель не должен сознавать факт уклонения от уплаты сумм налогов, сборов путем сокрытия, умышленного занижения налоговой базы либо уклонения от представления налоговой декларации (расчета) или внесения в нее заведомо ложных сведений, не должен предвидеть возможность причинения ущерба в крупном размере и тем более желать этого.
Очевидность данного вывода едва ли может быть оспорена. Однако в данной ситуации не менее значимо содержание умысла “теневого” руководителя, о котором указанные авторы не упоминают.
Совершая действия, приводящие к неуплате (неполной уплате) сумм налогов, сборов, “теневой” руководитель сознает, что фальсифицирует данные, вносимые в налоговую декларацию (расчет) и иные документы, как представляемые налоговому органу, так и те, которые служат основой для подготовки документов, представляемых налоговому органу. Сознает, что “формальный” руководитель не осведомлен о совершенном им подлоге (фальсификации), что подписание “формальным” руководителем фальсифицированных документов, представляемых налоговому органу, приведет к невыплате (выплате в меньшем размере) организацией сумм налогов, сборов и причинит ущерб бюджету, и желает наступления такого последствия.
Иначе говоря, при таком содержании умысла имеются основания для квалификации действий “теневого” руководителя при наличии обстоятельств, указанных в уголовном законе, как подлога, служебного подлога или злоупотребления служебными полномочиями соответственно по статьям 380, 427 или 424 УК. С учетом приведенных выше доводов отсутствуют основания для квалификации этих действий по статье 243 УК ввиду того, что “теневой” руководитель не обладает признаками специального субъекта данного преступления.
Однако совершение “теневым” руководителем действий по фальсификации документов может быть продиктовано и другими целями, может иметь в основе мотивацию, не связанную с намерением причинить ущерб бюджету ввиду неуплаты сумм налогов, сборов.
Указанные авторы не оговаривают, что обязательным признаком субъективной стороны преступления, предусмотренного статьей 243 УК, является цель уклонения от уплаты сумм налогов, сборов, хотя такая цель и не предусмотрена непосредственно по тексту статьи 243 УК. Данное толкование является общепринятым в белорусской уголовно-правовой литературе [см., например: 10, с. 349; 11, с. 252; 12, абзац 186; 13, абзац 13]. Косвенно признал это и Верховный Суд Республики Беларусь, указав в части второй пункта 5 постановления N 1, что внесение заведомо ложных сведений в бухгалтерские и иные документы, совершаемое с целью уклониться от уплаты сумм налогов, сборов, полностью охватывается статьей 243 УК и дополнительной квалификации по статьям 380 или 427 УК не требует (т.е. внесение заведомо ложных сведений может быть совершено и с иными целями). Такой же подход продемонстрировал Конституционный Суд Российской Федерации, неоднократно указывавший в своих постановлениях, что уклонение от уплаты налогов совершается с умыслом и направлено на избежание уплаты налога в нарушение установленных налоговым законодательством правил, преследует цель уклонения от уплаты налогов [14, пункты 4, 5; 15, пункт 2; 16, пункт 2].
Наличие среди признаков состава преступления, предусмотренного статьей 243 УК, цели уклонения от уплаты сумм налогов, сборов означает, что совершение действий, направленных на достижение виновным каких-то иных целей, но ведущих к неуплате (неполной уплате) сумм налогов, сборов, не может квалифицироваться как уклонение от их уплаты по статье 243 УК. В основе такого суждения лежит правило квалификации преступлений, согласно которому отсутствие в деянии лица хотя бы одного из обязательных признаков состава преступления означает отсутствие в деянии состава преступления в целом. Отсутствие в деянии состава преступления является основанием для прекращения производства по уголовному делу, возбужденному по этому деянию, либо для вынесения оправдательного приговора (пункт 2 части 1 статьи 29, пункт 2 части 1 статьи 357 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь).
Ситуации, при которых лицо, совершая действия, предусмотренные в качестве одного преступления, достигало побочного, не желаемого им результата, который признается объективным признаком другого преступления, давно известны практике применения уголовного закона. Примеров таких ситуаций немало, многие из них стали хрестоматийными. Приведем лишь некоторые из них.
Например, представление лицом подложного документа о высшем образовании, преследующее цель занятия соответствующей должности (получения соответствующей работы), влечет выплату ему соответствующего вознаграждения. Однако ввиду того, что изготовление и представление такого документа преследовало цель занятия соответствующей должности (получения работы), обязанности которой они выполняли в полном объеме, а выплата соответствующего вознаграждения являлась неизбежным, но побочным результатом их действий и эти лица не преследовали цель незаконного завладения имуществом и обращения его в свою пользу, их действия могут влечь уголовную ответственность только по статье 380 УК, но не подлежат квалификации как мошенничество [17, с. 178].
Приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов являлись преступлением, предусмотренным статьей 149-1 Уголовного кодекса Республики Беларусь 1960 года (далее – УК 1960 года). Представление такой ложной отчетности должностным лицом имело побочным результатом, который не преследовали виновные, выплату им и иным работникам организации премиальных. Такие действия суды квалифицировали по совокупности преступлений как преступление, предусмотренное статьей 149-1 УК 1960 года, и как хищение денежных средств. Однако Верховный Суд СССР обоснованно признал эту практику противоречащей уголовному закону. В пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 21.06.1985 N 7 “О практике применения судами законодательства по делам о приписках и других искажениях отчетности о выполнении планов” было предусмотрено, что такая квалификация указанных действий в качестве хищения допустима только при условии установления цели присвоения денежных средств, выплаченных в качестве премиальных. Если приписки совершены без цели присвоения премиальных, хотя и явились причиной их незаконной выплаты, то они квалифицируются только как злоупотребление служебным положением и не подлежат квалификации как хищение премиальных. И эта практика стала общепринятой [18, с. 248].
В статье Ю.Ф.Каменецкого и его соавторов приводится в качестве примера уголовное дело об уклонении от уплаты налогов, совершенном “теневым” руководителем путем введения в бухгалтерский учет фиктивных документов на товары, фактически приобретавшиеся в теневом обороте и не подлежавшие принятию к учету в качестве документов, подтверждающих покупную стоимость приобретенных товарно-материальных ценностей. Отмечается, что эти действия были направлены на завышение затрат, покупной стоимости, занижение выручки и завышение налоговых вычетов по налогу на добавленную стоимость [9, абзац 49]. Другими словами, преследовали цель уклонения от уплаты сумм налогов, сборов и в этих целях прибегали к услугам лжепредпринимательских организаций, представлявших им фиктивные документы, что является достаточно распространенным способом уклонения от уплаты сумм налогов, сборов. Например, в 2014 году налоговые органы страны выявили 865 фактов уклонения от уплаты налогов, сборов посредством оформления сделок с субъектами, деятельность которых имела признаки лжепредпринимательской. Органы финансовых расследований направили в налоговые органы информацию в отношении 670 субъектов, взаимодействовавших со лжепредпринимателями [19, с. 31].
Однако такие действия могут быть продиктованы и иными побуждениями лица. Известны уголовные дела, по которым устанавливалось, что “теневой” руководитель, вводя в бухгалтерский и налоговый учет фиктивные документы о получении товаров от поставщиков, преследовал цель легализации действительно совершавшихся организацией хозяйственных операций по их приобретению за наличный расчет у других субъектов хозяйствования, т.е. в нарушение установленного порядка, обязывающего приобретать их с использованием безналичных расчетов. В дальнейшем приобретенный таким путем товар реализовывался организацией в порядке, установленном законодательством, и от совершения этих хозяйственных операций с товаром, купленным за наличный расчет, организацией исчислялись и уплачивались налоги в соответствии с налоговым законодательством.
Если в указанном случае не преследовалась цель уклонения от уплаты сумм налогов, сборов, а совершенные лицом действия имели целью лишь легализовать товар, приобретенный за наличный расчет, то содеянное им не может быть квалифицировано как уклонение от уплаты сумм налогов, сборов.
Если ставится цель легализации товара, приобретенного за наличный расчет, то субъекту безразличны правовые последствия такого шага в плане налогообложения, т.к. его цель состоит в придании товару легального происхождения (получен нелегально за наличный расчет; введением в бухгалтерский учет фиктивных документов ему придается вид товара, приобретенного легально в безналичном порядке), его цель состоит в получении товара, который он может дальше использовать в легальном гражданском обороте.
Если ставится цель уклониться от уплаты налогов, то тогда не нужна легализация товара. Приобретенный за наличный расчет товар продается за наличный расчет, и такие незадокументированные хозяйственные операции дают субъекту возможность не платить государству никаких налогов.
Совершая указанные действия с целью легализации товара, приобретенного за наличный расчет, “теневой” руководитель действовал вопреки интересам службы, в нарушение порядка, предусмотренного законодательством. Такие действия предусмотрены иными статьями УК (статьи 380, 427 или 424 УК в зависимости от обстоятельств) и не могут влечь ответственности по статье 243 УК ввиду отсутствия как цели уклониться от уплаты сумм налогов, сборов, так и признаков специального субъекта этого преступления.
3 (6). Выводы и предложения.
Подводя итог указанному, отметим, что уклониться от уплаты сумм налогов, сборов, а именно так описано это преступление в статье 243 УК, может только тот, на кого возложена обязанность по их уплате.
Субъектом этого преступления может быть только статусный субъект, только лицо, имеющее статус плательщика (иного обязанного лица).
Если практика налоговых отношений показала, что может осуществляться подмена участника налогового отношения (плательщика или иного обязанного лица) лицами, таковым не являющимися, с причинением ущерба бюджету как минимум в крупном размере и число таких случаев не уменьшается, то проблему привлечения таких лиц к уголовной ответственности нельзя решать, обращаясь к аналогии уголовного закона.
Законный способ реагирования на такое общественно опасное поведение – это изменение признаков состава преступления, предусмотренного статьей 243 УК, а не обращение к аналогии уголовного закона. В частности, эта задача может быть решена путем перевода субъекта этого преступления в статус общего и формулирования диспозиции статьи 243 УК, например, в таком виде: “Совершенные с целью невыполнения налогового обязательства умышленные деяния лица, как являющегося, так и не являющегося плательщиком (иным обязанным лицом), повлекшие неуплату (неполную уплату) сумм налогов, сборов в крупном размере”. В этом случае законодателем будет сделан акцент не на уклонении от выполнения налогового обязательства плательщиком (иным обязанным лицом), а на неуплате (неполной уплате) сумм налогов, сборов плательщиком (иным обязанным лицом), явившейся следствием умышленных действий любого лица (общего субъекта), преследующего указанную цель.
Конечно, не исключается и иной вариант законного, без применения аналогии уголовного закона, решения рассматриваемой проблемы, не требующий внесения изменений или дополнений в статью 243 УК.
Фактический (“теневой”) руководитель юридического лица, совершающий вышеуказанные действия, приводящие к неуплате (неполной уплате) сумм налогов, сборов, выполняет состав преступления, предусмотренного статьей 380 “Подделка, изготовление, использование либо сбыт поддельных документов, штампов, печатей, бланков” УК. Однако последствия этих действий, проявляющиеся в неуплате (неполной уплате) сумм налогов, сборов, повышающие степень их общественной опасности, не нашли отражения в статье 380 УК. В этих целях статья 380 УК может быть откорректирована, например, следующим образом. Часть 2 указанной статьи можно дополнить словами “или повлекшие причинение ущерба в крупном размере…”; статью 380 УК дополнить частью 3 следующего содержания: “3. Действия, предусмотренные частью 1 настоящей статьи, либо те же действия, совершенные повторно или группой лиц по предварительному сговору, повлекшие причинение ущерба в особо крупном размере…”. В связи с этими коррективами диспозиций структурных элементов статьи 380 УК санкции частей 2 и 3 этой статьи УК следует сделать соразмерными санкциям частей 1 и 2 статьи 243 УК. Задача определения понятий “крупный ущерб”, “особо крупный ущерб” может быть решена путем включения в статью 380 УК примечания, в котором названные виды размера ущерба будут аналогичны указанным в примечании к статье 243 УК.
Таким же путем может быть откорректирована и статья 427 УК, с тем чтобы за совершение указанных действий, приводящих к неуплате (неполной уплате) сумм налогов, сборов, могли привлекаться должностные или иные уполномоченные лица, не обладающие признаками специального субъекта преступления, предусмотренного статьей 243 УК.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Хомич, В.М. Законодательные и правовые основы интерпретации феномена “специальный субъект” преступления / В.М.Хомич // Этические и антропологические характеристики современного права в ситуации методологического плюрализма: сб. науч. тр. / Акад. М-ва внутр. дел Респ. Беларусь; под общ. ред. В.И.Павлова, А.Л.Савенка. – Минск: Академия МВД, 2015. – С. 201 – 208.
2. Щепельков, В.Ф. Уголовный закон: преодоление противоречий и неполноты / В.Ф.Щепельков. – М.: Изд-во “Юрлитинформ”, 2003. – 416 с.
3. Бабий, Н.А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: учеб. / Н.А.Бабий. – 2-е изд., перераб. и доп. – Минск: ГИУСТ БГУ, 2013. – 688 с.
4. Бабий, Н.А. Совершение преступления специальным субъектом как квалифицирующий признак преступлений с общим субъектом (часть 1) [Электронный ресурс]: [по состоянию на 24.04.2015] / Н.А.Бабий // ИБ “КонсультантПлюс. Комментарии Законодательства Белорусский Выпуск” / ООО “ЮрСпектр”. – Минск, 2015.
5. Павлов, В.Г. Субъект преступления / В.Г.Павлов // Энциклопедия уголовного права. – Издание профессора Малинина. – СПб ГКА, СПб., 2005. – Т. 4. Состав преступления. – С. 503 – 628.
6. Гуров, С. О практике рассмотрения судами уголовных дел об уклонении от уплаты сумм налогов, сборов (по материалам обзора) / С.Гуров, С.Горбачева // Судовы веснiк. – 2015. – N 2. – С. 15 – 26.
7. Лукашов, А. Об ответственности за уклонение от уплаты налогов с доходов, полученных незаконным путем / А.Лукашов // Право Беларуси. – 2004. – N 25. – С. 49 – 52.
8. Лукашов, А. Об ответственности за уклонение от уплаты налогов с доходов, полученных незаконным путем / А.Лукашов // Право Беларуси. – 2004. – N 26. – С. 60 – 66.
9. Каменецкий, Ю.Ф. Субъект уклонения от уплаты сумм налогов, сборов: проблемные аспекты правоприменения (часть 2) [Электронный ресурс]: [по состоянию на 17.07.2015] / Ю.Ф.Каменецкий, А.М.Клим, А.С.Семьянов // ИБ “КонсультантПлюс. Комментарии Законодательства Белорусский Выпуск” / ООО “ЮрСпектр”. – Минск, 2015.
10. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть / под ред. Н.А.Бабия и И.О.Грунтова. – Минск: Новое знание, 2002. – 912 с.
11. Лукашов, А.И. Преступления против порядка осуществления экономической деятельности / А.И.Лукашов // Вопросы квалификации, регистрации и учета преступлений / под общ. ред. А.И.Лукашова. – 2-е изд., перераб. и доп. – Минск: Академия МВД Республики Беларусь, 2007. – 512 с.
12. Гладкий, П.А. Уклонение от уплаты сумм налогов, сборов / П.А.Гладкий // ИБ “КонсультантПлюс. Комментарии Законодательства Белорусский Выпуск” / ООО “ЮрСпектр”. – Минск, 2015.
13. Хилюта, В.В. Проблемы определения признаков преступления при уклонении от уплаты налогов / В.В.Хилюта // ИБ “КонсультантПлюс. Комментарии Законодательства Белорусский Выпуск” / ООО “ЮрСпектр”. – Минск, 2015.
14. По делу о проверке конституционности положения статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан П.Н.Белецкого, Г.А.Никовой, Р.В.Рукавишникова, В.Л.Соколовского и Н.И.Таланова: постановление Конституционного Суда Российской Федерации, 27 мая 2003 г., N 9-П // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2003. – N 24. – Ст. 2431.
15. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Лебедева Алексея Вячеславовича и Шепелева Игоря Вениаминовича на нарушение их конституционных прав статьей 199 Уголовного кодекса Российской Федерации [Электронный ресурс]: определение Конституционного Суда Российской Федерации, 20 дек. 2005 г., N 478-О // СС “КонсультантПлюс: Россия” / ООО “ЮрСпектр”. – Минск, 2015.
16. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Лясниковой Гульнисы Омаровны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации [Электронный ресурс]: определение Конституционного Суда Российской Федерации, 21 июня 2011 г., N 852-О-О // СС “КонсультантПлюс: Россия” / ООО “ЮрСпектр”. – Минск, 2015.
17. Тишкевич, И.С. Комментарий к главе 7 / И.С.Тишкевич // Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Белорусской ССР / под общ. ред. Л.К.Зайцева. – Минск: Беларусь, 1979. – 399 с.
18. Шкурко, В.А. Комментарий к главе 11 / В.А.Шкурко // Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Белорусской ССР / под общ. ред. А.А.Здановича. – 2-е изд., перераб. и доп. – Минск: Беларусь, 1989. – 430 с.
19. Жданова, Т.М. Уклонение от уплаты налогов с использованием лжепредпринимательских структур / Т.М.Жданова // Промышленно-торговое право. – 2015. – N 7 (153). – С. 28 – 31.