Безналичные денежные средства как предмет хищения

Деньги всегда были предметом преступного посягательства, а в сложившихся экономических условиях стали наиболее привлекательны для преступного мира, т.к. в любой момент они могут использоваться как для накопления, так и для последующего вложения в преступный оборот или же для приобретения материальных благ и ценностей. Однако это в полной мере можно отнести и к безналичным деньгам, получающим широкое распространение в сегодняшней хозяйственной деятельности. В связи с этим правовая природа безналичных денег не может не оказывать самого непосредственного влияния на многие теоретические конструкции, которые используются юридической наукой при анализе правового регулирования безналичных расчетов.

Зачастую в судебно-следственной практике возникает вопрос о том, как квалифицировать действия лиц, посягающих на безналичные денежные средства. В частности, следует ли считать преступление оконченным, если на основании подложного платежного документа денежные средства зачислены на расчетный счет конкретного лица, но оно еще не распорядилось поступившими на его счет денежными средствами? Более того, необходимо ответить и на другой вопрос: безналичные деньги — это предмет хищения или преступлений против собственности?

Приведем пример, который уже, пожалуй, в теории уголовного права стал хрестоматийным.

Руководитель фирмы «Ю» И. заключил договор с фирмой «Э» о поставке сахара. При этом И. не собирался выполнять обязательства по договору и передавать фирме «Э» сахар, а намеревался завладеть авансовым платежом (так называемой предоплатой), который ему должна была передать фирма «Э». Получив на банковский счет возглавляемой им фирмы указанные средства, И. в течение нескольких рабочих дней размышлял, как использовать эти деньги. Когда И. решился наконец обналичить их, он был задержан милицией, установившей, что никакого сахара у данной фирмы нет, не было и не будет, а аванс ее глава, весьма вероятно, собирается похитить. Следователь долго сомневался, похищены ли безналичные деньги (ведь они еще не были обращены в наличные), или в данной ситуации можно усмотреть лишь покушение на совершение преступления <1>.

<1> Яни П.С. Мошенничество и иные преступления против собственности: уголовная ответственность. — М., 2002. — С. 10.

Надо сказать, что на практике эта проблема решается неоднозначно. Перед тем как дать ответ на поставленный вопрос, в первую очередь необходимо разрешить дилемму безналичных денег и обосновать их правовой режим.

На сегодняшний день в теории права существуют две точки зрения по этому поводу. Одни ученые признают за безналичными деньгами обязательственное начало, другие, наоборот, считают, что безналичные денежные средства имеют больше вещно-правовой характер.

Первая точка зрения базируется на том, что особенностью денежных средств на банковском счете как самостоятельного объекта гражданского права является их двойственная природа, определяемая тем, что указанный вид имущества, с одной стороны, является обязательственным правом владельца счета в отношении банка, а, с другой стороны, в отношении третьих лиц может выступать как средство платежа и, следовательно, выполняет роль денег (Л.А.Новоселова, В.А.Белов) <2>.

<2> Новоселова Л.А. О понятии и правовой природе безналичных расчетов // Законодательство. — 1999. — N 1. — С. 65.

Соответственно в этом же ключе криминалистами решался вопрос о моменте окончания хищения при посягательстве на безналичные денежные средства. Дело в том, что в теории уголовного права традиционно считалось, что предметом хищения могут являться только товарно-материальные ценности, обладающие экономическим свойством стоимости, а также деньги как всеобщий эквивалент стоимости, как особый товар, выражающий цену любых других видов имущества. В силу этого хищения относятся к так называемым предметным преступлениям, поэтому корыстное завладение ценностями, лишенными этих признаков (например, электрической и тепловой энергией, информацией и т.д.), не может образовывать состав хищения чужого имущества в силу отсутствия материального предмета посягательства <3>.

<3> Журавлев М., Журавлева Е. Актуальные вопросы судебной практики по уголовным делам о мошенничестве // Уголовное право. — 2008. — N 3. — С. 39.

При определенных условиях преступное завладение чужими денежными средствами, находящимися на банковских счетах, судебная практика предлагала рассматривать либо как причинение имущественного ущерба без признаков хищения, либо же как приобретение права на чужое имущество путем обмана.

В данном случае правоприменитель рассматривал завладение безналичными средствами как неправомерное завладение имущественными правами обязательственного характера и преступление предлагал признавать оконченным с момента поступления денег на счет, т.к. виновный в этом случае имеет реальную возможность распоряжаться похищенным (П.С.Яни, А.Г.Безверхов, В.В.Векленко, Б.В.Волженкин, Н.В.Вишнякова) <4>. Однако с течением времени судебно-следственная практика по данному вопросу изменилась в сторону того, что хищение безналичных средств в принципе нельзя рассматривать как приобретение виновным обязательственного права (права требования). Право требования не является предметом хищения, поскольку при совершении преступления виновный не приобретает какого-либо нового или дополнительного права, т.к. неправомерно перечисленные на счет безналичные денежные средства лишь увеличивают количественное выражение уже имеющегося у него обязательственного права <5>.

<4> Яни П.С. Хищение: некоторые вопросы предмета и ущерба // Законность. — 1996. — N 10. — С. 15; Волженкин Б.В. Мошенничество. — СПб., 1998. — С. 23; Безверхов А.Г. Имущественные преступления. — Самара, 2002. — С. 195; Яни П.С. Безналичные средства — предмет хищения? // Законность. — 2002. — N 1. — С. 46 — 47.

Автор настоящей статьи ранее также был склонен рассматривать завладение безналичными денежными средствами как противоправное посягательство на имущественные права обязательственного характера (Хилюта В. Предмет мошенничества в сфере банковской деятельности // Судовы веснiк. — 2003. — N 3. — С. 53 — 54).

<5> Тарасов А.А. Безналичные денежные средства как предмет хищений в сфере финансовой деятельности воинских частей // Право в Вооруженных Силах. — 2005. — N 10.

Сторонники второй точки зрения полагают, что закон распространяет на безналичные деньги правовой режим наличных денег и считает их вещами, безналичные деньги могут быть объектом права собственности в силу юридической фикции, существующей в законодательстве (О.М.Олейник, Л.Г.Ефимова, Е.А.Суханов) <6>. При внесении наличных денег в банк и помещении их на счет клиента происходит не переход права собственности на денежные знаки от вкладчика к банку, а изменение формы денег с наличной на безналичную. Таким образом, сторонники данной концепции относят наличные и безналичные деньги к вещам, распространяют на них правовой режим денег. Кроме того, с точки зрения данной позиции банк может только владеть и пользоваться деньгами, но не распоряжаться ими. У банка есть два правомочия — владения и пользования, но нет третьего правомочия — распоряжения.

<6> Олейник О.М. Основы банковского права: курс лекций. — М., 1997. — С. 262 — 267; Ефимова Л.Г. Правовые аспекты безналичных денег // Закон. — 1997. — N 1. — С. 97 — 105.

Именно данная мысль и легла в основу п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2007 N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», где сказано, что «как мошенничество квалифицируется безвозмездное обращение лицом в свою пользу или в пользу других лиц денежных средств, находящихся на счетах в банках, совершенное с корыстной целью путем обмана или злоупотребления доверием (например, путем представления в банк поддельных платежных поручений, заключения кредитного договора под условием возврата кредита, которое лицо не намерено выполнять)». Такое хищение предписывается признавать оконченным с момента зачисления денежных средств на счет лица, которое путем обмана или злоупотребления доверием изъяло денежные средства со счета их владельца, либо на счета других лиц, на которые похищенные средства поступили в результате преступных действий виновного.

Таким образом, в настоящее время судебная практика квалифицирует завладение безналичными денежными средствами как хищение имущества (Н.А.Лопашенко, В.И.Плохова, А.В.Шульга, Е.А.Мазуренко, А.В.Данилов, А.В.Хабаров) <7>, а не приобретение права на него <8>. Отчасти данная рекомендация была вызвана и тем, что используемая формулировка (указание в законе на завладение (приобретение) правом на имущество) не совсем была сопоставима с имущественными правами (если понимать безналичные денежные средства как имущественное право). Право на имущество не является имущественным правом в гражданско-правовом понимании. В связи с этим если право на имущество понимать в качестве любого имущественного права, то для этого следовало бы изменить уголовный закон.

<7> Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. — М., 2005. — С. 174; Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. — СПб., 2003. — С. 148 — 149.

<8> Яни П. Постановление Пленума Верховного Суда о квалификации мошенничества, присвоения и растраты: объективная сторона преступления // Законность. — 2008. — N 4. — С. 16 — 17.

В качестве примера можно было бы привести ситуацию, когда речь шла не о мошенничестве (где такой объективный признак преступления, как приобретение права на имущество, в диспозиции уголовно-правовой нормы присутствует), а о присвоении или растрате (в этом составе приобретение права на имущество не указано в качестве предмета хищения). Так, в ст. 211 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК Республики Беларусь) (ст. 160 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК Российской Федерации)) ничего не говорится о приобретении права на имущество, а речь идет только о хищении (предметом преступления, предусмотренного ст. 211 УК Республики Беларусь (ст. 160 УК Российской Федерации) является только имущество как материальная субстанция). Следовательно, если при мошенничестве подобные действия (поступление безналичных денежных средств на счет получателя) необходимо было расценивать как оконченное преступление, то при присвоении либо растрате — как покушение на совершение преступления <9>.

<9> Другим примером из белорусской судебной практики могут служить действия лица, которое изменяет информацию, обрабатываемую в компьютерной системе, и переводит со счета потерпевшего на свой личный счет определенную сумму денег. В таком случае должно ли это лицо нести ответственность за покушение на преступление (поскольку право на имущество не входит в диспозицию ст. 212 УК Республики Беларусь), или же такие действия необходимо расценивать как оконченный состав преступления? И.О.Грунтов указывает, что в такой ситуации подобного рода действия необходимо расценивать как оконченный состав преступления, при этом полагая, что преступление завершено с момента перевода денежной суммы на счет (Грунтов И.О. Хищения, совершаемые специальным субъектом преступления // Право Беларуси. — 2002. — N 2. — С. 60). Однако в диспозиции ст. 212 УК Республики Беларусь отсутствует понятие «приобретение права на имущество», а если и признавать такого рода действия как оконченный состав преступления, то только с момента зачисления денег на счет виновного лица, при этом в понятие имущество тогда необходимо включать и имущественные права.

Получалась совсем парадоксальная ситуация: в тождественных случаях одни и те же действия при определенных условиях расценивались как оконченный состав преступления, а в других — как покушение на совершение преступления. И все сводилось только к тому, является ли предметом диспозиции уголовно-правовой нормы право на имущество, хотя на самом деле не это понятие являлось решающим при определении покушения или оконченного состава преступления при посягательстве на безналичные денежные средства. Как видно, выход из сложившейся ситуации найти было не просто. И в очередной раз проблема сводилась к пониманию имущества в уголовном и гражданском праве <10>.

<10> Об этой проблеме см. также: Хилюта В.В. Охрана кредитно-банковских отношений от преступных посягательств. — Гродно, 2005.

В этом отношении за основу была принята позиция Европейского суда по правам человека, в соответствии с которой к имуществу лица относятся и права требования с распространением на них режима собственности (безналичные денежные средства являются имуществом). Исходя из этого, на сегодняшний день денежные средства в безналичной форме есть объект права собственности (вещного права), и хищение безналичных денег представляет собой не приобретение права на имущество, а хищение чужого имущества.

Есть, правда, и мнение о том, что безналичные денежные средства являются объектом права собственности банка (клиент договора банковского счета не имеет права собственности на предмет данного договора, поскольку это право приобретает банк). В данном случае вывод делается совсем иной, нежели вышеизложенный, т.е. если клиент договора банковского счета не имеет права собственности на переданные денежные средства и утрачивает это право при зачислении наличных средств на счет, то права клиента на эти денежные средства носят обязательственный характер и учитываются в виде остатков по счету. Однако это право собственности приобретает банк, соответственно происходит мошенническое посягательство на вещные отношения собственности. В таком случае преступление считается оконченным с момента перечисления средств со счета, выдачи их «на руки», выполнения иных поручений клиента и т.д. <11>. Иначе говоря, до момента выполнения банком требования виновного хищение нельзя считать оконченным (денежные средства находятся в собственности банка, и на этом основании у виновного отсутствует реальная возможность распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению или пользоваться ими как своими собственными).

<11> Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб., 2002. — С. 176. Однако, полагаем, что позиция А.И.Бойцова ошибочна, поскольку лицо, передавшее банку свои деньги, остается их собственником, а банк ни при каких условиях собственником переданных ему на хранение и управление денежных средств не становится.

При рассмотрении вышеуказанных концепций, пожалуй, согласимся с тем, что безналичные средства наряду с деньгами являются предметом преступлений против собственности. Согласно гражданскому законодательству и на территории Республики Беларусь и на территории Российской Федерации платежи осуществляются путем наличных и безналичных расчетов. В связи с этим можно заключить, что деньги всегда остаются деньгами, а безналичность — это форма их существования. В то же время нельзя не отметить дуализм природы безналичных денег — воплощение вещного и обязательственного права (с одной стороны, требования кредитора к должнику, а с другой — это требование должника отрывается от породившего его договора и образовавшееся имущество является для банка привлеченным капиталом).

Здесь даже можно провести аналогию с ценными бумагами, когда последние представляют собой имущественное право (именно это является основой понимания ценной бумаги), выраженное в форме документа, удостоверяющего наличие этого имущественного права, — вещь. В то же время если преступник завладевает ценной бумагой, например, на предъявителя, то и теория, и практика расценивают такие действия как оконченное хищение, поскольку лицо имело реальную возможность распоряжаться ею (ценной бумагой) <12>, но если посягательство осуществляется на иные разновидности ценных бумаг (именные, ордерные), то квалификация меняется: имеет место только приготовление к совершению хищения или покушение на совершение хищения.

<12> Неслучайно, например, в п. 33 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 N 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» сказано, что хищение, за исключением разбоя и вымогательства, следует считать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им.

Точно так же, если на счет виновного (или иного подставного) лица зачислены безналичные денежные средства, у него появляется реальное право пользоваться этими средствами (например, лицо может обналичить их, перечислить на счет другого лица и т.д.) по своему усмотрению. Следовательно, в такой ситуации преступник как бы приобретает имущественное право (т.е. права на сами деньги). Ведь кража денег считается оконченной не когда вор их истратил, а когда получил реальную возможность это сделать (например, вытащив из кармана потерпевшего).

Подход к обозначенной нами проблеме должен быть единым и в таких ситуациях, когда лицо обманным образом получает кредитные средства (путем зачисления их на счет) путем использования манипуляций с данными банка, когда безналичные средства зачисляются на карт-счет преступника и т.д. Иначе говоря, в качестве одного из признаков расчетных (безналичных) правоотношений можно выделить тот, согласно которому расчеты являются реализацией имущественных прав и безналичные деньги принимают форму имущественных прав.

Безналичные денежные средства (деньги, находящиеся на счетах и во вкладах) представляют собой право требования к банку о выдаче данных средств в виде наличных денежных знаков либо перевода их на иной счет, т.е. безналичные денежные средства являются имущественным правом <13>. В случае же, когда мы к имуществу отнесем и права требования с распространением на них режима собственности, придется признать возможным использование вещно-правовых способов защиты и восстановления прав, носящих обязательственный характер, что с точки зрения цивилистической догмы и юридической техники вряд ли возможно <14>.

<13> Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Беларусь: в 2 кн. / отв. ред. В.Ф.Чигир. — Минск, 1999. — Кн. 2. — С. 270.

<14> Лапач Л.В. Проблемы строения категории «имущество» в российском гражданском праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. — Ростов н/Д, 2007. — С. 14 — 15.

Однако в правильном ли направлении в настоящее время сориентирована правоприменительная практика (в отношении понимания безналичных денег как вещи)? Например, Верховный Суд Российской Федерации, по сути, пытается революционным путем в понятие имущества включить имущественные права (а он уже это сделал) и вследствие этого считать возможным факт их похищения. То есть правоприменитель не стал дожидаться разрешения данной ситуации законодателем, а взял это бремя на себя.

Отнесение гражданским законодательством денег к вещам не противоречит признанию права собственности на безналичные деньги, поскольку с точки зрения законодателя и практики возможно существование других объектов права собственности, не имеющих материальной формы. В этом аспекте с точки зрения цивилистики совершенно безразличны физические характеристики денег (бумажные, электронные или металлические), т.к. содержание права собственности (объем правомочий собственника) не зависит от физических характеристик вещи <15>. Объектом гражданского правоотношения являются деньги как явления объективной действительности вне зависимости от формы их существования (наличная, безналичная).

<15> Трофимов К.Т. Деньги как объект гражданских прав и предмет банковских сделок // Правоведение. — 2004. — N 1. — С. 40 — 44.

Следует ли, тем не менее, в уголовном праве слепо следовать конструкциям (причем не всегда единственным), применяемым в гражданском законодательстве? Уголовный закон здесь должен иметь свою специфику. Ведь если, например, гражданин по договору на определенный срок передает другому лицу в пользование свое жилое помещение, а кто-то посторонний подделает документ и предъявит его с той целью, чтобы это жилое помещение перешло в его собственность, то рассматривать факт подделки (или хищения) сугубо как завладение имуществом (хотя его еще надо получить) и приравнивать фальсификацию документа с целью получения права на жилье к хищению имущества равнозначной стоимости не совсем логично, так как они по степени опасности не идентичны. Получается, что указание в статье о мошенничестве такого признака, как приобретение права на имущество, вовсе и не нужно.

Безналичные денежные средства являются особым видом предмета преступлений против собственности, т.к. не относятся к вещам материального мира, представляя собой записи на счетах в банковских и кредитных учреждениях. В то же время запись на банковском счете — это не только комплекс прав (требований) клиента к банку, объем которых равен сумме денежных средств на счете, и в соответствии с которым определяется количественная сторона такого объекта, как деньги, но и признание за клиентом права на деньги (правовые возможности) в отношениях с другими лицами. В связи с этим в данной ситуации мы согласимся с теми цивилистами, которые рассматривают остаток на счете как бухгалтерское отражение задолженности перед клиентом кредитной организации, являющийся активом клиента в виде права требования о выплате указанной суммы или ее перечислении. Такой подход используется и в зарубежном законодательстве.

Например, в английском уголовном праве согласно § 4 (1) Акта о краже собственность включает в себя деньги и любую другую собственность, движимую или недвижимую, включая право требования, и выраженное в правах имущество. Право требования является личным правом на собственность, которое может быть осуществлено через иск, а не через владение. Включение этого права в определение собственности означает, что лицо, которое бесчестно присваивает право собственности на право требования, такое как долг, авторское право или торговую марку, с намерением навсегда лишить владельца этой собственности, виновно в theft (воровство). Банковский счет также является правом требования, поскольку это долг банка клиенту. В связи с этим если бухгалтер бесчестно выписывает неразрешенный чек на банковский счет его нанимателя, то он виновен в краже права требования (суммы, находящейся на балансе в банке), принадлежащего его нанимателю <16>.

<16> http://lia.net.ru.

Признавая безналичные деньги предметом преступлений против собственности, следует вместе с тем выразить свое несогласие с позицией отнесения безналичных денег и бездокументарных ценных бумаг к предмету хищения. Ведь в настоящее время такой шаг правоприменителя свидетельствует о точечном отнесении того или иного предмета к понятию имущества, используемого в уголовном праве, как признака хищения, но отнюдь не свидетельствует о целостной концепции признания имущественных прав предметом хищения. Если же следовать этой логике дальше и признавать имущественные права предметом хищения (в принципе иного выхода сегодня у правоприменителя нет), то круг объектов, которые могут выступать предметом преступного посягательства, значительно расширится. Почему в такой ситуации не рассматривать как хищение противоправное завладение (изъятие, обособление) информацией, интеллектуальной собственностью, энергией, газом и т.д., если материальный (вещественный) признак больше не является существенным элементом хищения имущества? Кто тогда сможет объяснить, по какому критерию считать незаконное завладение информацией хищением, а незаконное завладение коммерческой тайной — предметом ст. 254 УК Республики Беларусь — коммерческим шпионажем (ст. 183 УК Российской Федерации).

По нашему мнению, законодателю необходимо оставить саму конструкцию хищения такой, какой она была, предварительно выделив самостоятельные уголовно-правовые нормы об ответственности за посягательства на имущественные блага и интересы. Одной из таких статей и могла бы являться норма о противоправном приобретении имущественных прав собственника или иного законного владельца.