Аннотация. Допрос эксперта в суде является наиболее распространенной формой участия сотрудников судебно-экспертных учреждений в судебных разбирательствах по уголовным, гражданским делам и делам об административных правонарушениях. В настоящей статье рассмотрены некоторые аспекты этой весьма сложной и важной части работы судебного эксперта.
В уголовном, гражданском, административном процессах заключение эксперта – это процессуальный документ, удостоверяющий факт и ход исследования материалов, представленных органом, ведущим уголовный процесс, и содержащий выводы по поставленным перед экспертом вопросам, ответ на которые требует специальных знаний. Заключение эксперта является одним из источников доказательств (средств доказывания) в уголовном, гражданском процессах, оно не обязательно для органов уголовного преследования и суда, однако несогласие их с заключением должно быть ими мотивировано (ст. 95 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК), ст. 226 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – ГПК) [1; 2]). Выводы по вопросам, имеющим отношение к делу, эксперт дает в объективном и обоснованном заключении (п. 1 ч. 4 ст. 61 УПК [1]).
По ходатайству сторон или собственной инициативе суд вправе назначить экспертизу. Экспертизу проводят эксперты, давшие заключение в ходе предварительного следствия, либо другие эксперты, назначенные судом (ч. 1 ст. 334 УПК [1]). В случае вызова в судебное заседание эксперта, давшего заключение в ходе досудебного производства, суд может после оглашения заключения, если оно не вызывает возражений у сторон, не назначать экспертизу и ограничиться допросом эксперта (ч. 7 ст. 334 УПК [1]).
После оглашения заключения эксперта, данного им в ходе досудебного производства или в судебном заседании, эксперт может быть допрошен для разъяснения или уточнения заключения (ч. 1 ст. 335 УПК [1]). Обязательность явки по вызову в суд эксперта предусмотрена п. 5 ч. 4 ст. 61 УПК [1]. Схожие положения изложены в ст. 98 ГПК и п. 1 ч. 4 ст. 4.7 Процессуально-исполнительного кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее – ПИКоАП) [2; 3].
К.Филиппе, один из исследователей, полагает, что “основными трудностями, с которыми эксперт сталкивается в суде, являются следующие: необходимость демонстрации уверенности, доказывание своей профессиональной квалификации, изложение выводов и разъяснений заключения в доступной для присяжных форме, доказывание эффективности именно тех методов исследования, которые были применены данным экспертом. При этом эксперт должен избегать высказываний, которые могли быть неправильно истолкованы” [4, с. 10 – 11].
Невозможность ответить на поставленные перед экспертом вопросы мотивируется в экспертном заключении. Как правило, причиной является недостаточность исходных данных в материалах дела и неудовлетворение ходатайств, направленных в адрес лица (органа), назначившего экспертизу. В ходе судебного заседания эксперт более подробно рассказывает, каких именно данных ему недоставало для дачи ответов, и суд делает попытку восполнить этот информационный пробел путем допроса участников процесса, обсуждения вопроса о возможности представления эксперту дополнительных (по отношению к уже представленным) материалов. В случае, если это удается, законодательство предусматривает возможность проведения экспертизы в суде либо дополнительной экспертизы вне суда (ч. 1 ст. 239, ст. 336 УПК, ст. 228 ГПК, ч. 1 ст. 10.22 ПИКоАП [1; 2; 3]).
Эксперт не обязан давать ответы на вопросы, которые выходят за рамки его компетенции. Если точки зрения на пределы компетенции эксперта у судьи и эксперта расходятся, эксперт отстаивает свою позицию, соответствующим образом мотивируя отказ. На практике судьи достаточно редко формируют такую ситуацию, в большей мере это присуще обвиняемым, потерпевшим, истцам и ответчикам, их защитникам.
Допрос эксперта в судебном заседании является важным процессуальным действием для оценки заключения эксперта судом (ст. 335 УПК [1]).
Успешным выступлением эксперта на суде можно считать умение эффективно отстаивать свои суждения, правильно вести диалоги (высказанная экспертом мысль должна быть понятна тем лицам, к которым она обращена).
Законом предусмотрена обязанность эксперта разъяснять вопросы, входящие в его профессиональную компетенцию, в пределах данного заключения как суду, так и сторонам по делу. Однако эксперт стремится к коммуникативному успеху прежде всего по отношению к судье, осознавая его главенствующую роль в процессе. Вместе с тем его интересует, понимают ли его участники процесса. Допрашиваемые всегда должны стремиться к полному пониманию сказанного ими всеми участниками процесса, но в силу различных причин добиться этого не всегда удается.
А.Ю.Бутырин [5, с. 363 – 368] провел исследования и выделил несколько видов диалогового общения между судом и сведущим лицом, а также основные виды непонимания участниками процесса друг друга.
Выделены следующие виды диалогового общения между судом и сведущим лицом.
Чуждая коммуникативная среда. В диалоговом общении, проходящем порой при большом числе посторонних лиц (обусловлено это тем, что заседания по уголовным, гражданским делам и делам об административных правонарушениях являются обычно открытыми), эксперт, как правило, чувствует дискомфорт, что не способствует адекватному осознанию себя в конкретной ситуации и правильному выбору тональности речевого поведения. Особенно ярко это проявляется на начальной стадии деятельности эксперта в судопроизводстве. В чуждой коммуникативной среде практически никогда не удается достичь абсолютного согласия в общении из-за социальных и психологических различий, разницы в образовании и понимании нравственных норм, различия интересов, обусловленного самой природой судебного заседания.
Нарушение паритетности общения. Для таких ситуаций характерны не солидарность и не стремление к ней всех участников заседания, а, напротив, противостояние обвинения и защиты, истца и ответчика при наличии лиц, занимающих нейтральную позицию: судьи, свидетелей. Эксперт в силу своего процессуального статуса должен занимать нейтральную позицию по отношению к сторонам, при том что в ходе слушаний эксперт преимущественно выступает в роли оппонента, вынужденного отстаивать положения данного им заключения, разъяснения которого противоречат интересам одной из сторон по делу. Все это объясняет стремление каждого из участников диалога занять доминирующее положение, что не способствует взаимопониманию, не позволяет получить достаточно полное представление о психологических чертах коммуникантов, их социальном статусе, эмоциональном состоянии, культурных навыках и объеме знаний по обсуждаемым вопросам. Эту информацию эксперт должен в полной мере использовать для обеспечения успеха в отстаивании своих позиций.
Ритуализация общения. Ритуализация проявляется в главенствующей роли судьи, определяющего во многом форму и содержание диалогов между экспертом и лицами, задающими ему вопросы, поскольку судья вправе снять вопрос, прервать диалог, если сочтет, что вопросы не касаются существа дела, выходят за пределы компетенции сведущего лица и пр. Регулятивная роль судьи в такой ситуации имеет, безусловно, позитивное значение для процесса, но в ряде случаев “одергивание” им коммуникантов (спрашивающего или отвечающего) мешает результативному диалогу эксперта с тем или иным участником заседания.
Выделены следующие основные виды непонимания участниками процесса друг друга.
Физическое непонимание – самый простой вид неудавшейся коммуникации, он связан с ненадлежащей “чистотой” канала связи: говорящий высказывает суждение, не удостоверившись в том, что слушающий психофизически готов к его восприятию. Как обвиняемый, так и потерпевший могут находиться в стрессовом либо нервозном состоянии, вызванном либо тем обстоятельством, что приходится заново переживать несчастный случай (например, аварию), либо возмущением, протестом против сказанного в судебном заседании тем или иным участником процесса. В таком состоянии реакция слушающего заторможена, порой неадекватна. По делам, связанным с рассмотрением гражданских споров, иногда в качестве сторон выступают люди немолодые, чаще всего не обладающие тонким слухом. Кроме того, они более остро, чем лица других возрастных категорий, реагируют на те эмоциональные всплески, которыми обычно сопровождаются судебные разбирательства. Следовательно, эксперт при выборе тональности, темпа, артикуляции и громкости своей речи должен все это учитывать. При этом не следует забывать о том, что нападки на процессуального противника заканчиваются, как правило, осложнениями для сведущего лица. Корректность, вежливость психологически значительно выигрывают перед бестактностью.
Непонимание референции (отношение между референтом (конкретным предметом, к которому относится языковой знак в составе высказывания) и языковым знаком) происходит вследствие несоответствия информационного фона одного из участников процесса (коммуниканта) фону другого. Слушающий может не понять, например, отдельные термины и определения, если они не соответствуют структуре и содержанию его понятийного аппарата. Следовательно, речь сведущего лица должна быть доступна для восприятия неспециалистом. Это означает, что при трактовке научных положений следует использовать бытовую лексику (так, например, А.Эйнштейн любил повторять, что человек, возомнивший себя ученым, но не способный объяснить суть своей идеи за несколько минут пятилетнему ребенку, – шарлатан). При этом следует учитывать, что только очевидные, ясные и точные аргументы обладают наибольшей убедительностью. Чтобы добиться успеха, нужно не только иметь такие аргументы, но и уметь высказать, выразить мысли в точных словах и выражениях, соответствующих фактам и имеющейся информации (содержащейся, например, в специальной и нормативной литературе). Если без специальной терминологии обойтись невозможно, сразу же следует давать соответствующее толкование, делать паузу и продолжать только тогда, когда есть уверенность, что высказанная мысль понята всеми участниками процесса.
Следует обратить внимание на то, что сами способы использования в речи знаков и знаковых структур, например звуков, букв, слов, специальных символов, формул, грамматических предложений, не играют существенной роли для понимания сказанного. Важна, прежде всего, мысль, которую они выражают, тот смысл, который в них содержится. Поэтому можно отметить, что перечисленные и иные знаки (знаковые структуры) являются носителями информации, своеобразными сигналами. Таким образом, понимание речи связано с раскрытием их смысла. Чтобы сделать это, необходимо (в рассматриваемом случае – с учетом особенностей и способности к пониманию каждого участника процесса) прибегнуть к соответствующей их интерпретации, которая составляет основу понимания разнообразных знаков и знаковых структур.
Непонимание содержания также объясняется недостаточной информированностью лица, но здесь просматривается более тесная связь с контекстом. Среди структурно-семантических характеристик непонимания этого вида следует выделить следующие:
- наличие общих или недостаточно ясных высказываний, фраз;
- неправильное смысловое построение высказывания (реплики), когда слушающий целиком либо частично не понимает его содержания, так как не видит связи смысловых элементов исходной реплики ни с контекстом в целом, ни с определенной частью его.
Смысловые компоненты речи сведущего лица должны быть логически связаны, а сама речь должна быть четкой, лаконичной, однозначной и исключать возможность многозначного толкования высказывания (части его).
С учетом того что многие участники судебного заседания не обладают профессиональными знаниями, которыми обладает эксперт, и не воспринимают должным образом положения нормативной и специальной литературы, которые к тому же нередко написаны сложным для неподготовленного человека языком, сведущему лицу следует обращаться к личному опыту, конкретным примерам, иллюстрирующим сказанное. Ссылки на нормативные или научные данные не следует исключать из выступления, разумное чередование сложных (специальных) и простых (бытовых) элементов изложения всегда убедительно.
Непонимание “по вине” слушающего проявляется в невосприятии им смысла и цели высказываний, намеков, аллюзий (ссылки на общеизвестные, с точки зрения говорящего, цитаты и поговорки) и может быть объяснено его социально-психологическими особенностями, неэффективной контекстуальной памятью, несоответствием его языковой компетенции требованиям партнера и др. Во всех видах непонимания сигнальными репликами часто являются переспросы, повторы, реактивные высказывания по поводу незнакомого или малопонятного смыслового элемента в исходной реплике коммуниканта.
Заметим, что все перечисленные виды непонимания следует рассматривать применительно к ситуациям, когда коммуниканты стремятся к взаимопониманию. К сожалению, в ходе допроса эксперта достаточно часто приходится сталкиваться с негативной ситуацией, когда сторона по делу, ее представитель или защитник, чьим интересам не отвечает высказывание сведущего лица, симулируют непонимание, что может проявляться по-разному: например, лицо, комментируя сказанное экспертом, преднамеренно искажает смысл его высказывания; оппоненты пытаются развить услышанное положение и при этом умышленно допускают ошибки в логических построениях, что неизбежно ведет к неправильному толкованию суждения, высказанного сведущим лицом. Все это обязывает эксперта быть предельно внимательным при обсуждении задаваемых ему вопросов.
На практике не все ответы сведущего лица удовлетворяют спрашивающего (а если они противоречат его интересам, это происходит в подавляющем большинстве случаев), при этом оглашаются возражения и возникает дискуссия. В таких случаях содержанием речи эксперта становится опровержение возражений, которые могут быть риторическими и спекулятивными. Первые строятся на законах риторики, предполагающих фактически и логически обоснованные способы нахождения и использования нужного для опровержения возражений материала, его словесного оформления. Вторые опираются не столько на факты, сколько на умение их использовать и представлять в нужном свете, подметить словесные огрехи в высказываниях оппонента, поймать его на слове, использовать выгодный момент, чтобы добиться победы в споре. Такое деление возражений достаточно условно: в живой речи они взаимосвязаны и представляют практически единое целое [5, с. 363 – 368].
По мнению А.Ю.Бутырина [5, с. 368 – 372], существует ряд правил, сформулированных на основе опыта и мнений различных авторов, следуя которым можно добиться успеха в споре.
По нашему мнению, применительно к допросу эксперта в судебном заседании можно выделить следующее.
1. Правило невступления в дискуссию. Нередки случаи, когда оппоненты эксперта допускают оскорбительные реплики или задевают его самолюбие. Как правило, такое бывает, когда они высказывают сомнения по поводу способности сведущего лица решать специальные вопросы; это могут быть также намеки на заинтересованность эксперта в исходе дела. Не следует вступать в дискуссию по всем нападкам, нужно по возможности игнорировать их, отвечать только на наиболее существенные высказывания.
В случаях, когда подобные намеки приобретают явный, однозначный, а значит, оскорбительный характер, следует обратить на это внимание суда, если судья самостоятельно не пресечет подобное, а также напомнить оппоненту об ответственности за оскорбление и о реальной возможности компенсации эксперту морального вреда в порядке защиты его чести, достоинства и деловой репутации (подп. 3 ст. 969 Гражданского кодекса Республики Беларусь [6]). При этом необходимо заявить о необходимости занесения наиболее, с точки зрения допрашиваемого, одиозных высказываний в протокол судебного заседания. Последнее, как правило, способствует возвращению дискуссии в цивилизованное русло.
2. Правило недопущения утраты инициативы и увода дискуссии в сторону. Как уже отмечалось ранее, в роли оппонента эксперта выступает, как правило, участник судопроизводства, не владеющий специальными знаниями (сторона по делу, лицо, представляющее сторону по делу (его защитник), и пр.). Чувствуя силу доказательств противника, свою слабость и неспособность что-либо возразить по существу, оппонент зачастую пытается увести разговор с опасного для него пути и сменить тему, что позволило бы ему почувствовать себя более значимым и весомо возражать. Так, например, защитник может задавать вопросы по поводу профессиональной подготовки эксперта, рассуждать о том, насколько с формальной точки зрения образование, опыт практической деятельности сведущего лица позволяют судить о тех или иных аспектах рассматриваемой проблемы. В таких случаях следует указать на то, что компетентность эксперта уже определена на более ранних стадиях судопроизводства по данному делу и возвращаться к этому вопросу бессмысленно (судья, как правило, такую позицию поддерживает). Если не быть бдительным, то можно поддаться на эту уловку, начать говорить о себе, своих знаниях, а это ослабит позицию допрашиваемого либо дающего объяснения. Нельзя терять инициативу, нужно говорить именно о том, в чем оппонент слаб, давать ему почувствовать это, чтобы тот признал свою неправоту и согласился с приведенными доводами. Как правило, своего поражения оппоненты в явной форме не признают, с учетом того, что это достаточно унизительно на публике. Этого и не нужно от них требовать. Достаточно дождаться прекращения высказываний контрдоводов, что и будет восприниматься молчаливым согласием со сведущим лицом.
3. Правило последовательного рассмотрения сути разногласий реализуется в последовательном детальном рассмотрении возражений, мнений и обосновании четких выводов по каждому смысловому фрагменту. В данном случае сведущему лицу инициативу следует брать на себя, четко представлять очередность вопросов, подлежащих выяснению, стойко выдерживать попытки навязать иной порядок дискуссии.
4. Правило требования обоснованных возражений. Оппонент, возражая, должен представить обоснование своего возражения. Об этом следует сказать оппоненту, и если такого обоснования у него нет, то возражение может не приниматься. Данному правилу нужно следовать в ситуации, когда оппонентами являются сведущие лица (например, когда в суде допрашиваются эксперты по заключениям с несовпавшими выводами при производстве первичной и повторной экспертиз либо эксперт, назначенный судом, и специалист, явившийся в суд по инициативе стороны по делу).
5. Правило контрвопросов – вполне понятный и распространенный прием: чем четче контрвопросы, тем точнее они “бьют” по слабостям возражений оппонента, тем они действеннее. Главным оружием здесь являются специальные знания сведущего лица. Его дополнительное преимущество перед оппонентом заключается в том, что в ходе решения экспертных задач либо при подготовке консультации специалиста, прежде чем прийти к определенным выводам либо умозаключениям, он уже мысленно прошел стадию выработки версий и контрверсий, аргументов и контраргументов. Поэтому, решив использовать это правило, необходимо восстановить в памяти последовательность и содержание всей цепочки умозаключений, приведших к отстаиваемому утверждению. Это следует делать до судебного заседания, желательно накануне, “репетируя” свое выступление и дискуссию с воображаемым оппонентом; при этом контрвопросами будут те вопросы, которые эксперт уже задавал сам себе в ходе предшествующей работы над заключением либо консультацией.
6. Правило общего ответа. Демонстрируется явная слабость всех возражений в совокупности или промах оппонента, для того чтобы создать впечатление его неподготовленности к дискуссии. Разумеется, для использования этого правила необходимы достаточные основания, т.е. реальные и значимые недостатки в аргументации оппонента. Если эксперт будет придираться к мелочам, он будет выглядеть неубедительно. Для того чтобы решить вопрос о необходимости использования правила общего ответа, следует фиксировать все недостатки в содержательной части выступления оппонента (при этом не возбраняется вести соответствующие записи, делать пометки), затем проанализировать их в совокупности и, приняв положительное решение, применить этот риторический прием.
7. Правило перефразирования, утрирования, доведения до абсурда. Невнятные, туманные, лишенные аргументации возражения оппонента пересказываются сведущим лицом в утрированной форме. В этом случае становится очевидной слабость позиции оппонента. Иногда это может быть цепочка рассуждений, в которых все больше проявляется несерьезность и ошибочность возражений. Здесь допустимы ирония и юмор, но в ограниченном, разумеется, количестве.
8. Правило преувеличения используется обычно при слабости прямых доказательств. Преувеличения делаются и в негативную, и в позитивную сторону при описании и истолковании установленных фактических данных, разъяснении вопросов, понимание которых требует профессиональных знаний. При этом необходимо лишь соблюдать меру, не утрачивать чувство реальности [5, с. 369 – 373].
Ускоренный темп речи участников диалога, обилие специальных терминов, не всегда четкие и ясные формулировки создают ситуацию, при которой секретарь судебного заседания может неточно зафиксировать сказанное (вопросы, поставленные перед экспертом в ходе допроса, его ответы должны быть занесены в соответствующий протокол). Стороны, а также лицо, допрошенное в судебном заседании, вправе ходатайствовать об ознакомлении с записью в протоколе их показаний. Такая возможность должна быть предоставлена не позднее следующего дня после заявления ходатайства (ч. 8 ст. 308 УПК [1]). Схожее положение изложено в ч. 4 ст. 11.8 ПИКоАП [3].
Представляется, что эксперт сможет не только заявить о проявлениях непреднамеренного или умышленного искажения своих слов участниками процесса, но и обратить внимание на смысловые ошибки секретаря судебного заседания.
Форма вызова эксперта в суд жестко не регламентирована процессуальным законом. Чаще всего эксперта вызывают в суд повесткой, что не совсем корректно по отношению к сотрудникам судебно-экспертных учреждений, поскольку в ней содержится угроза привода и штрафа. Штатные эксперты по роду своей деятельности осведомлены о последствиях неявки в суд. Поэтому представляется, что предпочтительнее вызов оформлять в виде специального письменного уведомления на бланке суда.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь: принят Палатой представителей 24 июня 1999 г.: одобр. Советом Респ. 30 июня 1999 г. // Эталон-Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2012.
2. Гражданский процессуальный кодекс Республики Беларусь: принят Палатой представителей 10 дек. 1998 г.: одобр. Советом Респ. 18 дек. 1998 г. // Эталон-Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2012.
3. Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях: принят Палатой представителей 9 нояб. 2006 г.: одобр. Советом Респ. 1 дек. 2006 г. // ИБ “КонсультантПлюс: Беларусь” [Электронный ресурс]. – Минск, 2012.
4. Процессуальные и организационные вопросы судебной экспертизы в США на современном этапе: Обзорная информация ВНИИСЭ / сост. Г.П.Прошина. – М.: Наука, 1998. – 293 с.
5. Бутырин, А.Ю. Строительно-техническая экспертиза в судопроизводстве России: дис. д-ра юрид. наук: 12.00.09 / А.Ю.Бутырин. – М., 2005. – 607 л.
6. Гражданский кодекс Республики Беларусь: принят Палатой представителей 28 окт. 1998 г.: одобр. Советом Респ. 19 нояб. 1998 г. // Эталон-Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2012.