Дача свидетельских показаний об известных обстоятельствах уголовного дела составляет гражданский долг и юридическую обязанность каждого гражданина. Однако из общего правила закон делает ряд исключений, в одних случаях прямо запрещая органам предварительного расследования и суду получать такие показания от определенных лиц (например, от подозреваемого, в отдельных случаях от адвоката, прокурора, священнослужителя и некоторых иных категорий лиц), в других – предоставляя право гражданам самим решать давать либо не давать показания.
Конституция Республики Беларусь в статье 27 устанавливает правило, согласно которому никто не должен принуждаться к даче показаний и объяснений против самого себя, членов своей семьи, близких родственников. Данное положение детализировано в пункте 1 части 3 статьи 60 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК), который наделяет свидетеля правом не свидетельствовать против себя самого, членов своей семьи и близких родственников. В специальной литературе, а также в законодательстве некоторых зарубежных государств указанный институт получил название института свидетельского иммунитета.
Освободив граждан от обязанности свидетельствовать против себя, членов своей семьи и близких родственников, законодатель тем самым привел юридические предписания в соответствие с нравственными по своей природе представлениями о недопустимости обязывать человека своими действиями (в частности, дачей изобличающих показаний) причинять вред самому себе или своим близким [1].
Свидетельский иммунитет имеет глубокие исторические корни. Он известен еще со времен римского права (один из известных римских правовых принципов звучал следующим образом: “Nemo tenetur se ipsun prodere vel accusare” (лат.) – “никто не обязан показывать против себя самого”), существовал в дореволюционном российском судопроизводстве, широко используется в современном уголовном процессе большинства зарубежных государств. С некоторыми ограничениями такой иммунитет был закреплен и законодательными актами первых лет Советского государства (Положением о военных следователях, Положением о полковых судах) [2].
Следует обратить внимание, что законодательство Республики Беларусь, de facto закрепляя правовое регулирование института свидетельского иммунитета, тем не менее, не употребляет сам термин “свидетельский иммунитет”, что оставляет широкое поле для трактовки данного термина различными исследователями.
Так, по мнению ряда авторов, свидетельский иммунитет – это предоставляемое свидетелю право отказаться от дачи показаний в силу родственных или служебных обязанностей либо неспособности лица ввиду его физических или психических недостатков правильно воспринимать факты или давать о них правильные показания [3]. Такое понимание свидетельского иммунитета получило в литературе название широкого. Оппоненты указанной трактовки обоснованно отмечают, что ее сторонники ведут речь об освобождении от обязанности, которой не существует, которая вообще не может быть возложена на лицо. Различаются эти разные правовые категории своими социальными основаниями и назначением в уголовном процессе. Если в основе свидетельского иммунитета лежат нравственные ценности, то в основе обстоятельств, исключающих возможность выступать в качестве свидетеля, – объективная невозможность давать показания в силу физических или психических недостатков либо в силу прямых запретов закона.
Более правильным представляется понимание данного термина в узком значении как совокупности нормативно закрепленных правил, освобождающих некоторые категории свидетелей и потерпевших от предусмотренной законом обязанности давать показания по уголовному делу, а также освобождающих любого допрашиваемого от обязанности свидетельствовать против самого себя [4].
Схожей позиции придерживается и российский законодатель. Исходя из пункта 40 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК Российской Федерации) свидетельский иммунитет – это право лица не давать показания против себя и своих близких родственников, а также в иных случаях, предусмотренных уголовно-процессуальным законом.
Необходимо четко понимать, что наличие у лица свидетельского иммунитета вовсе не исключает возможности его допроса в качестве свидетеля. Однако эта возможность напрямую поставлена законом в зависимость от волеизъявления самого лица.
Именно уважение государством особо значимых интересов личности, а также осознание необходимости защиты этих интересов послужили основанием наделения их носителей свидетельским иммунитетом. При этом наличие таких интересов презюмируется, в связи с чем субъекты свидетельского иммунитета освобождаются от обязанности объяснять причины или приводить мотивы своего отказа от дачи показаний [1].
В то же время, используя данное право, субъекты свидетельского иммунитета, тем не менее, ограничены в возможности непосредственно влиять на решение вопросов, связанных с использованием тех показаний, которые уже были получены от них на стадии досудебного производства.
При этом в уголовно-процессуальных кодексах различных государств этот вопрос решается по-разному. Так, в Российской Федерации заявленный в суде отказ свидетеля от дачи показаний не препятствует оглашению его показаний, данных в ходе предварительного расследования, если эти показания получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона (часть 4 статьи 281 УПК Российской Федерации). Таким образом, если лицо на этапе предварительного расследования выражает свое принципиальное согласие на дачу показаний и дает их, то следствием этого является неприменение к нему свидетельского иммунитета в дальнейшем (аннулирование свидетельского иммунитета) в независимости от того, изменит ли оно свое решение о даче показаний (как в целом, так и в отношении отдельных обстоятельств уголовного дела).
Несколько иначе подходит к данному вопросу законодательство Республики Беларусь. Согласно части 2 статьи 333 УПК, если свидетель, освобожденный по закону от обязанности свидетельствовать против обвиняемого, не дал согласия на дачу показаний в судебном заседании, его показания, данные при досудебном производстве, не могут быть оглашены. Таким образом, речь также идет об аннулировании свидетельского иммунитета, если свидетель выразил согласие на дачу показаний, за исключением случаев отказа в суде от дачи показаний лицом, освобожденным по закону от обязанности свидетельствовать против обвиняемого. В такой ситуации свидетельский иммунитет не аннулируется, поскольку показания, данные лицом на этапе предварительного следствия, не могут быть оглашены в судебном заседании.
Усложненная правовая регламентация института свидетельского иммунитета в ряде случаев приводит к нарушению правовой технологии понимания уголовно-процессуального закона субъектами правоприменительной деятельности, что, в свою очередь, неминуемо находит отражение в судебно-следственной практике.
Так, органом уголовного преследования С. обвинялся в том, что, имея умысел на сбыт, незаконно приобрел, хранил, перевозил наркотическое средство – марихуану. Впоследствии часть марихуаны обвиняемый сбыл гражданину К., который пришел на место совершения сделки вместе со своей подругой гражданкой Б. (последняя лишь присутствовала при осуществлении купли-продажи). Оставшуюся часть марихуаны С. продолжил хранить при себе вплоть до задержания сотрудниками правоохранительных органов.
Анализ собранных по делу доказательств виновности С. в инкриминируемом преступлении показал, что непосредственно сам факт сбыта наркотических средств наблюдали только К. и Б., которые в ходе предварительного расследования изобличали С., однако в судебном заседании отказались от дачи показаний в соответствии со статьей 27 Конституции Республики Беларусь на том основании, что они фактически являлись стороной преступной сделки, а также выступают по отношению друг к другу как “близкие люди”.
Исходя из данных обстоятельств, суд принял отказ свидетелей от дачи показаний и посчитал, что показания, данные ими на этапе досудебного производства, не могут быть оглашены в силу части 2 статьи 333 УПК.
Учитывая то обстоятельство, что показания К. и Б. выступали центральным звеном, на котором фактически строилось обвинение С., и эти показания фактически “выпали” из сферы судебного разбирательства, суд пришел к выводу о недостаточности предъявленных стороной обвинения доказательств для констатации виновности подсудимого в совершении инкриминируемого преступления, и он был оправдан.
В то же время необходимо обратить внимание, что в ходе производства предварительного расследования по уголовному делу в отношении С. граждане К. и Б. были привлечены в качестве свидетелей, им были разъяснены положения статьи 27 Конституции Республики Беларусь, однако они не воспользовались свидетельским иммунитетом и дали показания, которые изобличают С. в совершении инкриминируемого преступления. При проведении очной ставки с участием подозреваемого свидетели подтвердили ранее данные ими показания.
В ходе судебного разбирательства К. и Б. отказались от дачи показаний в отношении себя и друг друга, в том числе и по событиям того вечера, когда ими якобы была приобретена марихуана у С. Обосновывая свой отказ от дачи показаний в отношении себя и К., гражданка Б. заявила, что считает К. близким человеком, поскольку они с ним проживают совместно и ведут общее хозяйство, в дальнейшем намерены оформить отношения официально.
В то же время, будучи допрошенной в качестве свидетеля на этапе предварительного расследования, гражданка Б. показала, что с К. они встречаются около полугода, а на протяжении последних 10 дней они вместе проживают у нее дома, так как бабушка Б. находится в больнице. Аналогичные показания были даны и К.
В соответствии с пунктом 53 статьи 6 УПК членами семьи признаются близкие родственники, другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и иные лица, проживающие совместно с участником уголовного процесса и ведущие с ним общее хозяйство. В свою очередь близкими родственниками являются супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки (пункт 1 статьи 6 УПК), родственниками (исходя из пункта 37 статьи 6 УПК) – лица, находящиеся в родственной связи, имеющие общих предков до прадеда и прабабки, а также супруг (супруга), близкие родственники супруга (супруги).
Представляется, что вопрос о признании наличия у гражданина свидетельского иммунитета в подобных случаях должен решаться с учетом продолжительности совместной жизни, наличия факта ведения общего хозяйства. В свою очередь, указанные обстоятельства должны быть подтверждены доказательствами о проживании в одном жилом помещении, совместном питании, едином бюджете, участии в расходах по ведению общего хозяйства, приобретении общего имущества и т.д.
Вместе с тем необходимо принять во внимание тот факт, что действительно свидетели К. и Б. по эпизоду, который вменялся в вину С., выступали фактически стороной преступной сделки (впоследствии К. был осужден по указанному эпизоду как лицо, приобретавшее наркотическое средство, а уголовное дело в отношении Б. было прекращено органом уголовного преследования).
На этом основании исходя из статьи 27 Конституции Республики Беларусь следует признать за указанными свидетелями наличие права не свидетельствовать против самих себя. Однако это право не может быть расширительно истолковано, как свидетельский иммунитет по отношению к С., поскольку между С., К. и Б. не установлены отношения близкого родства, а также семейные отношения. Таким образом, по отношению к обвиняемому указанные участники уголовного процесса свидетельским иммунитетом изначально и не обладали.
В силу части 2 статьи 333 УПК препятствием к оглашению показаний, данных свидетелем на этапе предварительного расследования, является наличие свидетельского иммунитета именно по отношению к обвиняемому, то есть в данном случае по отношению к С.
Даже если не принять во внимание это обстоятельство, полагаем, что, поскольку К. и Б. изначально выразили свое согласие на дачу показаний по обстоятельствам дела и дали их, следствием этого стало аннулирование свидетельского иммунитета, в результате чего последующий отказ в судебном заседании от дачи показаний не мог служить препятствием к использованию показаний, данных свидетелями ранее. Поэтому показания К. и Б., полученные органами уголовного преследования в ходе досудебного производства, могли бы быть в данной ситуации признаны судом допустимыми доказательствами и оценены на предмет их достоверности при условии соблюдения требований уголовно-процессуального закона в процессе их получения.
С другой стороны, представляется, что при решении вопросов признания за лицом свидетельского иммунитета по тем или иным обстоятельствам уголовного дела органу уголовного преследования и суду следует иметь в виду свойство неоднородности, которым обладают свидетельские показания. Эта неоднородность обусловлена тем, что показания включают в себя как сведения общего характера (о личности свидетеля, других участников уголовного процесса, об отношении к ним и так далее), так и информацию о тех или иных фактах, которые представляют непосредственный интерес для уголовного процесса. Поскольку сведения общего характера потенциально не могут причинить ущерб интересам как самого свидетеля, так и интересам членов его семьи и близких родственников, постольку свидетельский иммунитет на такие сведения распространять не следует. Привилегию от свидетельства должна получить только специальная часть показаний.
СПИСОК ЦИТИРОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Дикарев, И.С. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе / И.С.Дикарев // Журнал российского права. – 2012. – N 3.
2. Аберхаев, Э.Р. Свидетельский иммунитет как гарантия права на неприкосновенность частной жизни / Э.Р.Аберхаев // Российский следователь. – 2006. – N 4.
3. Фокина, М., Громов, Н., Конев, В. Свидетельский иммунитет и его виды в гражданском судопроизводстве / М.Фокина, Н.Громов, В.Конев // Законность. – 1996. – N 4.
4. Саушкин, С.А., Гришина, Е.П. Правовое обеспечение свидетельского иммунитета: современное состояние и вопросы развития / С.А.Саушкин, Е.П.Гришина // Адвокатская практика. – 2002. – N 5.