Прежде чем перейти к анализу международных актов, регламентирующих интересующие нас отношения, особо необходимо указать на то, что наряду с Гражданским кодексом Республики Беларусь (далее – ГК) об обстоятельствах непреодолимой силы говорит также и Закон Республики Беларусь от 16.06.2003 N 208-З “О торгово-промышленной палате” (далее – Закон N 208-З).
В соответствии со ст. 20 Закона N 208-З Белорусская торгово-промышленная палата (БелТПП) (именно она, а не какая-нибудь иная торгово-промышленная палата, хотя в действительности иных торгово-промышленных палат в Республике Беларусь и не создано) может осуществлять свидетельствование обстоятельств непреодолимой силы в соответствии с условиями внешнеторговых сделок и международных договоров Республики Беларусь.
(При этом указанное право было предоставлено при БелТПП лишь Законом Республики Беларусь от 08.01.2004 N 264-З “О внесении дополнений и изменения в Закон Республики Беларусь “О торгово-промышленной палате”.)
Факт наличия указанной выше нормы в Законе N 208-З ничего не меняет применительно к вышеизложенному подходу национального законодателя к обстоятельствам непреодолимой силы.
Иными словами, приведенным выше положением Закона N 208-З национальный законодатель не сделал обязательным свидетельствование обстоятельств непреодолимой силы для возможности освобождения стороны (в том числе и субъекта Республики Беларусь) от ответственности за неисполнение обязательства при наличии обстоятельства непреодолимой силы.
То есть по общему правилу, если базироваться на законодательстве Республики Беларусь, для возможности освобождения от ответственности вследствие обстоятельства непреодолимой силы вполне достаточно наличия самого указанного обстоятельства, свидетельствования этого обстоятельства каким-либо иным сторонним лицом, в том числе и БелТПП, не требуется.
Однако в случае, если конкретная внешнеэкономическая сделка (или акт законодательства Республики Беларусь) обязывает соответствующую сторону при наступлении обстоятельства непреодолимой силы подтвердить факт наличия такого обстоятельства актом (документом) какого-либо компетентного органа или организации, то в этом случае, если речь идет о субъекте Республики Беларусь, он, скорее всего, вынужден будет обратиться в БелТПП для подтверждения обстоятельства непреодолимой силы.
При этом конкретная внешнеэкономическая сделка может связывать с фактом свидетельствования или несвидетельствования БелТПП (иной организацией, указанной во внешнеэкономической сделке) обстоятельства непреодолимой силы юридические последствия, а именно освобождение от ответственности или неосвобождение от ответственности.
В этой ситуации, безусловно, возникнет вопрос: а можно ли все-таки освободить сторону от ответственности за неисполнение (ненадлежащее исполнение) взятых на себя обязательств при действительном наличии обстоятельств непреодолимой силы, но отсутствии свидетельствования этого со стороны БелТПП?
При ответе на указанный вопрос многое будет зависеть от подхода суда (арбитража), иного правоприменительного органа, а также применимого права к возможности договорной регламентации отношений форс-мажора. Иными словами, от того, на какой позиции по данному вопросу стоит правоприменительный орган. Указанные же позиции (с учетом национального правового подхода) размещаются в диапазоне от безусловного признания договорной регламентации отношений форс-мажора (и даже более – приоритета договорной регламентации указанных отношений по сравнению с их законной регламентацией) до полного непризнания возможности в договоре определить обстоятельства форс-мажора и каким-либо образом урегулировать отношения сторон в связи с данными обстоятельствами (см. по этому поводу более детально ниже).
Однако, если на внешнеэкономическую сделку будет распространяться право Республики Беларусь, то хочется еще раз обратиться непосредственно к указанному законодательству. А именно мы еще раз позволим напомнить, что п. 3 ст. 372 ГК при регламентации освобождения от ответственности при неисполнении (ненадлежащем исполнении) обязательства вследствие обстоятельства непреодолимой силы ничего не говорит о каком-либо свидетельствовании данного обстоятельства для освобождения от ответственности. А раз так, то неизбежно возникает вопрос: насколько вообще законно в договоре требовать такого свидетельствования для освобождения от ответственности? И получается, что, на первый взгляд, такое требование договора недействительно, т.к. указанному праву не соответствует.
Однако тот же п. 3 ст. 372 ГК (еще раз обратим на это внимание) начинается с изложения диспозитивной позиции, а именно законодатель указывает на то, что положения п. 3 ст. 372 ГК применяются, “если иное не предусмотрено законодательством или договором”. В связи с изложенным, если распространить положения диспозитивности не только на возможность предусмотреть в договоре неосвобождение от ответственности при наступлении обстоятельств непреодолимой силы (узкое толкование), а исходить из того, что диспозитивность относится и к условиям применения освобождения от ответственности в связи с обстоятельствами непреодолимой силы (широкое толкование), то получается, что, исходя из права Республики Беларусь, стороны в договоре могут описать порядок применения освобождения от ответственности в связи с обстоятельствами непреодолимой силы, как они считают необходимым, а следовательно, положение договора об обязательном свидетельствовании обстоятельства непреодолимой силы БелТПП является законным.
Правда, анализируемый п. 3 ст. 372 ГК можно попробовать прочитать и иным образом, а именно можно указывать, что исходя из положений п. 3 ст. 372 ГК в договоре может быть просто предусмотрено, что наступление обстоятельства непреодолимой силы не освобождает от ответственности; при этом в договоре нельзя дополнять требования законодателя к порядку освобождения от ответственности при наступлении обстоятельства непреодолимой силы, в случае если договор не предусматривает “общее изъятие”, т.е. что за неисполнение (ненадлежащее исполнение) обязательства (даже при наступлении обстоятельства непреодолимой силы) сторона все равно должна отвечать.
Указанный последним подход исходя из буквального толкования п. 3 ст. 372 ГК также имеет право на жизнь (“либо все, либо ничего” также может быть одним из принципов, в том числе и построения правовых норм); однако нам данный подход представляется не только менее целесообразным с точки зрения потребностей имущественного оборота, но и менее соответствующим сути отношений. А именно, если законодатель посчитал возможным предоставить право сторонам в конкретном договоре вообще не учитывать влияние обстоятельств непреодолимой силы на исполнение сторонами обязательств по договору, то неясно, почему законодатель должен запрещать тем же сторонам предусмотреть в договоре какие-либо дополнительные условия для освобождения от ответственности при наступлении обстоятельств непреодолимой силы.
Таким образом, уже применительно к “договорному дополнению” положений п. 3 ст. 372 ГК мы также считаем более верным тот же подход, за который мы ратовали при анализе “законодательного дополнения” указанной нормы.
(Кроме того, в связи с изложенным не стоит забывать, что и законодатель Республики Беларусь, в частности, в ст. 1124 ГК придерживается принципа “автономии воли сторон внешнеэкономического договора”, а коль так, то стороны внешнеэкономического договора (с участием субъекта Республики Беларусь), за исключением императивных изъятий, вольны регламентировать свои отношения по договору так, как они считают нужным. Правда, в этом случае мы, опять же, имеем различные подходы к толкованию изложенного в предыдущем предложении принципа, а также принципа “сверхимперативности”, а раз так, то опять не получаем однозначности применительно к интересующим нас отношениям. Однако и в этом случае, на наш взгляд, применение договорного положения все-таки имеет большее право на жизнь, если оно только не противоречит публично-правовым нормам.)
Исходя из указанного для белорусского субъекта (а возможно, и любого иного субъекта – в зависимости от положений конкретной внешнеэкономической сделки) все-таки более точным будет (для того, чтобы не зависеть от подхода правоприменительного органа к изложенной выше проблеме) получить свидетельствование БелТПП обстоятельства непреодолимой силы.
В связи с последним возникает еще один вопрос: а если обстоятельство непреодолимой силы действительно имело место, однако БелТПП после обращения к ней отказалась засвидетельствовать такое обстоятельство, можно ли в этом случае все-таки освободить сторону от ответственности за неисполнение (ненадлежащее исполнение) взятого на себя обязательства?
Ответ на данный вопрос также находится в оценочной плоскости, но, по нашему мнению, в этой ситуации вне зависимости от подхода к признанию или непризнанию договорной регламентации форс-мажорных обстоятельств все-таки нельзя наказывать добросовестную сторону.
Иными словами, если соответствующий субъект при действительном наличии обстоятельства непреодолимой силы обратился в БелТПП за свидетельствованием указанного обстоятельства, однако ему в этом было отказано, то такой субъект должен, получив доказательства отказа, в суде (арбитраже) все равно настаивать на невозможности его привлечения к ответственности, так как он предпринял все необходимые действия для выполнения в том числе и договорных условий в данной части и не должен нести наказание за то, что БелТПП не разобралась в соответствующей ситуации и не выдала ему требуемый им документ. (Однако по данному поводу возможен и второй взгляд, указывающий на то, что сторона от ответственности не освобождается, в связи с тем, что нет всех условий для освобождения от ответственности; но при этом соответствующая сторона вправе, если, например, суд (арбитраж) установит действительное наличие обстоятельства непреодолимой силы, взыскать возникшие у стороны убытки с не исполнившей взятое на себя обязательство БелТПП. Но данный взгляд нам представляется менее оправданным, тем более в той ситуации, когда в рамках оценочного института БелТПП действительно могла счесть определенное явление не в качестве обстоятельства непреодолимой силы. В противном случае, т.е. при признании действительным подхода, изложенного нами последним, БелТПП “для своей имущественной безопасности” в любых спорных случаях необходимо свидетельствовать обстоятельства непреодолимой силы, что, по нашему мнению, все-таки не будет содействовать выяснению объективной истины.)
И наконец, заканчивая рассмотрение вопроса о свидетельствовании обстоятельства непреодолимой силы БелТПП, нельзя не обратить внимание и на то обстоятельство, что проанализированное выше положение указывает на возможность свидетельствования описываемого нами обстоятельства исключительно применительно к внешнеэкономическим сделкам и международным договорам (имеется в виду международным договорам, носящим публичный характер); и ничего не говорит об анализируемом процессе применительно к внутринациональным договорам, т.е. договорам между субъектами Республики Беларусь; при этом возможность свидетельствования обстоятельства непреодолимой силы для освобождения от ответственности может присутствовать и в отношении подобных договоров.
При этом, если положения конкретного внутринационального договора опираются на требования акта законодательства Республики Беларусь, то вне зависимости от двух возможных доктринальных подходов к описываемым отношениям (а именно: либо признание, что без внесения изменений в Закон N 208-З акт законодательства не вправе отсылать к “свидетельствованию обстоятельства непреодолимой силы указанной организацией”, либо признание того, что акт законодательства “может дополнить компетенцию БелТПП”) мы считаем, что БелТПП, исходя из сложившихся подходов к применению актов законодательства Республики Беларусь, несмотря на отсутствие прямой законодательной санкции, при обращении к ней все-таки должна осуществить свидетельствование обстоятельства непреодолимой силы и по внутринациональному договору (либо отказать в таком свидетельствовании), но не по формальному основанию “отсутствие законодательной санкции”, а при отсутствии в действительности обстоятельства непреодолимой силы.
Если же положения внутринационального договора о свидетельствовании обстоятельства непреодолимой силы БелТПП не опираются на конкретный акт законодательства, то формально у БелТПП есть основания отказать в свидетельствовании обстоятельства непреодолимой силы.
Однако в связи с указанным, безусловно, возникает вопрос: освобождается ли сторона от ответственности, если стороны соответствующего внутринационального договора все-таки предусмотрели, что для освобождения от ответственности недостаточно только наличия самого обстоятельства непреодолимой силы, а необходимо еще и его обязательное свидетельствование БелТПП; и в реальности сам факт обстоятельства непреодолимой силы имел место, а его свидетельствование в сроки, установленные в договоре, отсутствует.
Для ответа на поставленный выше вопрос еще раз обращаем внимание на тот факт, что формально БелТПП не уполномочена свидетельствовать обстоятельства непреодолимой силы применительно к внутринациональным договорам и иным внутринациональным обязательствам, а следовательно, необходимо вначале разобраться со следующими вопросами: вправе ли вообще БелТПП при наличии указания в договоре и желания соответствующей стороны договора засвидетельствовать обстоятельство непреодолимой силы; и можно ли обязать БелТПП засвидетельствовать интересующее нас обстоятельство, опять же, при наличии соответствующего положения договора?
Отвечая на первый из поставленных в предыдущем абзаце вопросов, мы все-таки считаем, что ничто не может помешать БелТПП засвидетельствовать обстоятельство непреодолимой силы во внутринациональном договоре, даже при отсутствии прямой законодательной санкции на это. Последнее объясняется тем, что стороны соответствующего договора гипотетически могут указать любую стороннюю организацию как организацию, подтверждающую то или иное обстоятельство, и если такая организация либо предварительно, либо впоследствии признает себя связанной соответствующим положением договора, то никаких претензий к такой организации предъявлено быть не может (даже несмотря на тот факт, что соответствующая организация, например, как БелТПП, берет плату за оказание соответствующей услуги).
Таким образом, мы признаем саму возможность оказания БелТПП или иной организацией услуги в виде свидетельствования обстоятельства непреодолимой силы.
(При этом, правда, необходимо помнить, что, естественно, суд (арбитраж) или иной правоприменительный орган не связан для признания самого факта обстоятельства непреодолимой силы с каким-либо свидетельствованием; причем указанное относится не только к внутринациональным договорам, но и к внешнеэкономическим сделкам. Иными словами, если даже во внешнеэкономическом договоре предусмотрено обязательное свидетельствование обстоятельства форс-мажора и правоприменительный орган стоит на позиции возможности договорной регламентации форс-мажора, то и тогда лишь от указанного органа зависит признание или непризнание наличия обстоятельства форс-мажора как такового вне зависимости от того, что какая-либо иная организация уже признала или не признала наличие форс-мажора.)
Отвечая же на второй вопрос, еще раз повторим, что отсутствие в Законе N 208-З указания на свидетельствование БелТПП обстоятельств непреодолимой силы по внутринациональным договорам делает возможным отказ БелТПП от выполнения изложенной в настоящем абзаце функции.
Иными словами, если по каким-либо причинам БелТПП (несмотря даже на то, что она получает доход от описываемой нами деятельности) откажется от свидетельствования обстоятельства непреодолимой силы для целей, связанных с внутринациональным договором, то никто указанную организацию не может, естественно, понудить к совершению такого действия или к взысканию убытков в связи с несовершением указанного действия; то есть БелТПП “не обязана подчиняться” положениям конкретного договора.
(Правда, если стороны соответствующего договора получили предварительное согласие БелТПП на включение в договор условия о том, что БелТПП будет свидетельствовать обстоятельство непреодолимой силы, то указанный в настоящем абзаце вывод должен быть скорректирован, т.е. должно быть признано неисполнение БелТПП взятого на себя договорного обязательства.)
Таким образом, отвечая уже на базовый поставленный нами вопрос о том, можно ли освободить сторону внутринационального договора при действительном наличии обстоятельства непреодолимой силы, но при отсутствии свидетельствования данного обстоятельства БелТПП (при условии, если договор связывает освобождение от ответственности с обязательным указанным свидетельствованием), отмечаем, что если стороны договора заранее позаботились о получении согласия БелТПП на свидетельствование обстоятельств непреодолимой силы по их договору, то, как мы отмечали выше, применительно к внешнеэкономической сделке нельзя в такой ситуации возлагать негативные последствия неисполнения обязательства БелТПП на невиновную сторону договора (хотя по данному поводу возможен второй взгляд, указывающий на то, что сторона от ответственности не освобождается, но при этом вправе, если, например, суд установит действительное наличие обстоятельства непреодолимой силы, взыскать возникшие у стороны убытки с не исполнившей взятое на себя обязательство БелТПП); в случае же, если предварительного согласия БелТПП получено не было, то при признании возможности договором дополнять положения ГК (широкое толкование) можно признать, что соответствующая сторона, включая в договор описываемое нами свидетельствование, брала на себя риск неполучения его от БелТПП, а раз так, то она действительно не должна освобождаться от ответственности в связи с обстоятельством непреодолимой силы (правда, и в последнем случае все-таки остается “место для маневра”, т.к. при отсутствии точной законодательной регламентации рассматриваемых отношений соответствующий правоприменительный орган, в частности, суд, может прийти к выводу, что одного факта действительного наличия обстоятельства непреодолимой силы достаточно для освобождения от ответственности в ситуации, когда без каких-либо объективных оснований БелТПП отказалась свидетельствовать обстоятельство непреодолимой силы).