Внешним проявлением нормального функционирования юридического лица и индивидуального предпринимателя является их способность своевременно, полностью и беспрепятственно производить платежи по своим обязательствам. Отказ от платежей является достаточной причиной для обращения кредитора в суд за защитой своих прав. Однако в ряде случаев неплатежеспособность может являться и признаком совершения преступления в сфере экономической деятельности.
По замыслу отечественного законодателя установление уголовной ответственности за сокрытие экономической несостоятельности (банкротства) (ст. 239 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК)) призвано было защитить права и законные интересы граждан, юридических лиц, государства от неисполнения финансовых обязательств в связи с сокрытием индивидуальным предпринимателем или юридическим лицом своей неплатежеспособности.
Сущностью криминального сокрытия экономической несостоятельности (банкротства) является утаивание субъектом экономической деятельности реально существующего факта своей неплатежеспособности (имеющей или приобретающей устойчивый характер) перед кредитором, которому впоследствии и причиняется ущерб. Индивидуальный предприниматель или должностное лицо юридического лица (а равно учредитель (участник) или собственник имущества этого юридического лица) при совершении сделки с контрагентом пытаются скрыть то обстоятельство, что у них отсутствует возможность удовлетворить требования кредиторов (например, исполнить надлежащим образом обязательство) в полном объеме. В такой ситуации сокрытие банкротства состоит в представлении недостоверных сведений (информации), создающих у того, кому они сообщены, обманчивое впечатление о нормальном финансовом положении данного субъекта хозяйствования.
Сокрытие неплатежеспособности индивидуального предпринимателя или юридического лица, имеющей или приобретающей устойчивый характер, может производиться путем:
- а) представления сведений, не соответствующих действительности (предъявление в суд контролирующим, правоохранительным и иным органам, кредиторам документов, содержащих искаженную информацию о платежеспособности должника);
- б) подделки документов (составление полностью фиктивных документов либо внесение в подлинный документ изменений и дополнений, свидетельствующих о якобы благополучном финансовом положении экономически несостоятельного субъекта хозяйствования);
- в) искажения бухгалтерской отчетности (внесение сведений, не соответствующих действительности, скрывающих подлинное финансовое положение субъекта хозяйствования, являющегося неплатежеспособным, либо неплатежеспособность которого приобретает устойчивый характер);
- в) иным способом (умышленное введение в заблуждение контрагента, уничтожение различных документов, сокрытие сведений об имуществе, уничтожение первичных учетных документов и документов бухгалтерской отчетности, использование обмана в целях утаивания своей неплатежеспособности) <1>.
<1> См.: Третьяков, Г.М. Криминалистические технологии расследования преступлений, связанных с сокрытием экономической несостоятельности (банкротства). – Гродно, 2010. – С. 44 – 45; Лукашов, А. Банкротство и криминальное банкротство // БНПИ. – 2002. – N 23. – С. 19.
Согласно Инструкции по определению наличия (отсутствия) признаков ложного банкротства, преднамеренного банкротства, сокрытия банкротства или срыва возмещения убытков кредитору и подготовке заключений по данным вопросам, утвержденной постановлением Министерства экономики Республики Беларусь от 20.06.2008 N 129, определение наличия (отсутствия) признаков сокрытия банкротства производится при наличии в производстве дела об экономической несостоятельности (банкротстве) должника, возбужденного хозяйственным судом по заявлению кредитора, должника либо иных уполномоченных органов.
Признаками сокрытия банкротства является сокрытие лицами, уполномоченными давать обязательные для должника указания либо имеющими возможность иным образом определять его действия, а также собственником имущества юридического лица – унитарного предприятия или учредителем (участником) должника своей экономической несостоятельности (банкротства) путем представления сведений, не соответствующих действительности, искажения бухгалтерской отчетности и иным образом на последнюю отчетную дату, предшествующую дате подачи заявления о признании должника экономически несостоятельным (банкротом). Для определения наличия (отсутствия) признаков сокрытия банкротства управляющий или эксперт проводит анализ финансового состояния и платежеспособности должника на последнюю отчетную дату, предшествующую дате подачи заявления о признании должника экономически несостоятельным (банкротом), и за период не менее 2 лет, предшествующих дате подачи указанного заявления.
Установленные нормативными правовыми актами критерии определения признаков банкротства и связанных с ним правонарушений носят одновременно формальный (неблагоприятные значения в сравнении с нормативами или ухудшающаяся динамика различных показателей) и оценочный (невыгодность условий сделок для организации, их совершение в пользу иных лиц, бездействие в различных ситуациях) характер <2>.
<2> Смольский, А.П. Выявление и анализ сделок на заведомо невыгодных условиях при банкротстве должника // Вестник Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь. – 2009. – N 7. – С. 80.
Анализ финансового состояния и платежеспособности должника проводится с целью установления его неплатежеспособности, имеющей устойчивый характер <3>. Тем не менее данная обязанность на практике не всегда проводится должным образом и зачастую осуществляется управляющим формально, что не способствует раскрытию данных преступлений и привлечению виновных лиц к ответственности. Более того, для того чтобы надлежащим образом установить признаки сокрытия экономической несостоятельности (банкротства), следует проводить не только экономический анализ финансово-хозяйственной деятельности должника, но и деятельности собственника должника (а такая информация не содержится в бухгалтерской отчетности и может быть скрыта от должника).
<3> Согласно п. 13 – 15 Инструкции по анализу и контролю за финансовым состоянием и платежеспособностью субъектов предпринимательской деятельности, утвержденной постановлением Министерства финансов Республики Беларусь, Министерства экономики Республики Беларусь и Министерства статистики и анализа Республики Беларусь от 14.05.2004 N 81/128/65, основанием для отнесения неплатежеспособности организации к неплатежеспособности, приобретающей устойчивый характер, служит неплатежеспособность организации в течение четырех кварталов, предшествующих составлению последнего бухгалтерского баланса. Организация считается устойчиво неплатежеспособной в том случае, когда имеется неудовлетворительная структура бухгалтерского баланса в течение четырех кварталов, предшествующих составлению последнего бухгалтерского баланса, а также наличие на дату составления последнего бухгалтерского баланса значения коэффициента обеспеченности финансовых обязательств активами (К3), превышающего 0,85. Коэффициент обеспеченности финансовых обязательств активами характеризует способность организации рассчитаться по своим финансовым обязательствам после реализации активов. Коэффициент обеспеченности финансовых обязательств активами определяется как отношение всех (долгосрочных и краткосрочных) обязательств организации, за исключением резервов предстоящих расходов, к общей стоимости активов.
Таким образом, управляющий или эксперт должен не просто дать формальное заключение, основанное на сравнении величин неких определенных показателей с нормативными значениями, но и показать наличие или отсутствие фактов представления сведений кредитору, содержащих признаки сокрытия экономической несостоятельности (банкротства). Нередко для этого (т.е. формирования надлежащего вывода) требуется обращение к документам, имеющимся только у самого должника (в ряде случаев они присутствуют не в полной мере, многих из них просто нет), или же к материалам, находящимся в налоговых инспекциях, кредитно-финансовых учреждениях, органах статистики <4>. В принципе, в связи с этим неудивительным является тот факт, что с 2001 года по ст. 239 УК не было привлечено к уголовной ответственности ни одно лицо.
<4> См.: Дубай, С. Криминальное банкротство: проблемы правового регулирования // Вестник Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь. – 2005. – N 20. – С. 45; Смольский, А.П. Криминальное банкротство: причины и последствия.
Для наличия признаков ст. 239 УК также должно быть установлено, что сокрытие экономической несостоятельности (банкротства) совершается в ущерб кредитору и такой ущерб должен превышать 250 базовых величин на день совершения преступления. Здесь определенные трудности возникают относительно того, как определять данный крупный ущерб, поскольку в правовой литературе утверждается, что при исчислении величины данного ущерба в него следует включать не только размер реального материального ущерба, понесенного кредиторами, но и упущенную ими выгоду <5>. Однако вопрос определения этой самой упущенной выгоды (если не считать штрафные санкции, которые предъявляются кредитором) является довольно проблематичным (сюда можно отнести и проблему возможности суммирования ущерба, причиненного нескольким кредиторам <6>). Кроме того, трудности в доказывании наличия признаков сокрытия банкротства связаны с установлением причинно-следственной связи между действиями подозреваемого и причинением крупного ущерба. Как правило, в оправдание своей позиции лицами делаются ссылки на объективные трудности при проведении хозяйственной деятельности, наличие форс-мажорных обстоятельств, банкротство третьих лиц и неуплату долга и т.д.
<5> См.: Лукашов, А.И. Преступления против порядка осуществления экономической деятельности: уголовно-правовая характеристика и вопросы квалификации. – Минск, 2002. – С. 139; Гутурова, Н.А. Преступления в сфере хозяйственной деятельности. – Харьков, 2003. – С. 170.
<6> В принципе, в такой ситуации ущерб может суммироваться при условии наличия у лица единого преступного умысла, вопрос только состоит в том, как установить этот умысел.
На практике сокрытие своего настоящего финансово-хозяйственного положения и возможности исполнения принимаемого обязательства обычно выражается в том, что субъект хозяйствования при заключении сделки вводит в заблуждение других лиц посредством сокрытия истинного положения дел (фактически своей экономической несостоятельности) и предоставляет не соответствующую действительности информацию (либо умалчивает о настоящих фактах). Представляясь финансово состоятельным, такой субъект нередко передает другой стороне сделки документы и иные данные, подтверждающие якобы имеющуюся у него возможность оплаты поставляемого ему товара. Поэтому, зная о своей экономической несостоятельности и вводя другую сторону сделки в заблуждение, такой субъект экономической деятельности в последующем объективно причиняет своему контрагенту ущерб, будучи не в состоянии после передачи ему товара расплатиться с поставщиком <7>.
<7> См.: Лукашов, А.И. Уголовная и административная ответственность за нарушения законодательства об экономической несостоятельности (банкротстве).
В этой ситуации работниками правоохранительных органов нередко делается вывод о наличии в действиях лица признаков хищения (например, мошенничества), а не сокрытия экономической несостоятельности (банкротства). Тем не менее основное отличие хищения от сокрытия экономической несостоятельности (банкротства) касается направленности умысла виновного. В связи с этим следует руководствоваться следующими правилами:
- а) если уполномоченное лицо субъекта хозяйствования при заключении сделки скрывает свою экономическую несостоятельность (банкротство), преследует цель завладения чужим имуществом контрагента и не намеревается его возвращать (или расплачиваться по нему), то имеет место хищение (зачастую в форме мошенничества или хищения путем злоупотребления служебными полномочиями);
- б) если уполномоченное лицо субъекта хозяйствования при заключении сделки скрывает свою экономическую несостоятельность (банкротство) и не преследует цели завладения чужим имуществом контрагента, а использует полученное по сделке имущество в хозяйственном обороте (например, получает прибыль от реализации полученного имущества, стремится поправить за счет этого свое неудовлетворительное финансовое положение, рассчитывается с иными кредиторами и др.), то имеет место при наличии всех признаков, установленных ст. 239 УК, сокрытие экономической несостоятельности (банкротства) <8>.
<8> См.: Хилюта, В.В. Преступления против собственности: практика правоприменения и проблемы квалификации. – Гродно, 2008. – С. 249; Лукашов, А. О некоторых аспектах уголовной политики в сфере противодействия экономическим преступлениям в Беларуси // БНПИ. Юридический мир. – 2008. – N 4. – С. 93.
Таким образом, по своей сути преступное сокрытие экономической несостоятельности (банкротства) направлено на извлечение имущественной выгоды посредством неоплаты долга кредитору. Целью преступных действий в данном случае является обеспечение рентабельности субъекта хозяйствования и получение возможной прибыли. Однако здесь сокрытие банкротства обусловлено неблагоприятной экономической ситуацией, неудачной хозяйственной деятельностью и другими обстоятельствами (невостребованность продукции, высокая конкуренция, изменение экономической ситуации).
В связи с этим важным обстоятельством является установление обязательного признака субъективной стороны данного состава преступления – осознания виновным факта предоставления им недостоверных (ложных) сведений о своей неплатежеспособности, имеющей или приобретающей устойчивый характер. В буквальном смысле это означает, что лицо осознает, что предоставляет кредитору сведения не соответствующие действительности, скрывающие его неплатежеспособность, предвидит возможность причинения вследствие этого ущерба в крупном размере (свыше 250 базовых величин) и желает или сознательно допускает наступление таких последствий. Вместе с тем если лицо заблуждалось относительно платежеспособности субъекта хозяйствования, от имени которого оно выступало, то вопрос о признаках ст. 239 УК в его действиях будет поставлен под сомнение. Естественно, что в такой ситуации возникает закономерный вопрос: а как же достоверно установить, заблуждалось ли лицо относительно своей платежеспособности, предоставляя сведения, не соответствующие действительности, или же вполне осознавало противоправность содеянного и того факта, что неплатежеспособность индивидуального предпринимателя или юридического лица имеет либо приобретает устойчивый характер. Учитывая, что доказательства по делам о преступлениях в сфере криминального банкротства более чем в 90% случаях носят косвенный характер, привлечь виновных лиц к ответственности крайне затруднительно (тем более, если вести речь о неплатежеспособности, приобретающей устойчивый характер).
Обусловлено это зачастую тем, что должник, предоставляя те или иные сведения контрагенту (а они могут и не иметь характера подделки или искажений), и сам не всегда достоверно знает, приобретает ли его неплатежеспособность устойчивый характер или нет (тем более что неплатежеспособность может быть и временным явлением). Это будет установлено уже потом, при анализе финансового состояния и платежеспособности должника при наличии в производстве дела об экономической несостоятельности (банкротстве), возбужденного хозяйственным судом. Таким образом, в умышленную вину лица предлагается вменять обстоятельство, которое априори не может являться главным критерием противоправности совершаемого им ранее деяния по предоставлению определенных сведений своему контрагенту. Нельзя не отметить и того, что виновное лицо, скрывая свою неплатежеспособность (имеющую или приобретающую устойчивый характер), вовсе может и не желать причинения ущерба кредитору в крупном размере. Такой ущерб может появиться лишь спустя некоторое время, когда будет проводиться анализ финансовой деятельности субъекта хозяйствования. Естественно, что такой ущерб может стать крупным с учетом выставленных штрафных санкций (пени, процентов) к моменту проведения анализа, а не на день совершения преступления.
Поэтому криминальность действий, связанных с сокрытием экономической несостоятельности (банкротства), состоит не в том, что долг не оплачен, и кредитору причинен ущерб, а заключается в умышленном искажении действительности и предоставлении ложных документов с целью извлечения имущественной выгоды должником. Потому как само по себе неисполнение обязательств может повлечь за собой только последствия гражданско-правового характера, ибо при любом банкротстве преступный элемент заключается в умышленном препятствовании кредитору в осуществлении его прав. В такой ситуации основным доказательством вины будет являться такое установление факта невозможности выполнения договорных обязательств должником, при котором он ранее умышленно вводил своего контрагента в заблуждение.
В настоящее время определение признаков банкротства является весьма сложным процессом и, как уже было отмечено, к уголовной ответственности по ст. 239 УК не было привлечено ни одно лицо. Связано это с тем, что на практике не всегда существует возможность доказать криминальную природу сокрытия экономической несостоятельности (банкротства). Имеющиеся препятствия главным образом связаны с трудностями в установлении признаков состава преступления, необходимостью проведения весьма объемного анализа и экспертиз, связанных с определением ущерба от действий предполагаемого субъекта преступления, отсутствием соответствующего опыта и методик расследования данных преступлений, которые зачастую граничат с гражданско-правовыми деликтами и т.д. Представляется, что в сложившихся экономических условиях действенной нормой могла бы стать ответственность за “сокрытие, уничтожение или искажение бухгалтерской отчетности индивидуальным предпринимателем, должностным лицом, учредителем (участником) либо собственником имущества юридического лица с целью затруднения выяснения финансового состояния и платежеспособности должника либо извлечения имущественной выгоды”.