Беспрепятственный ход уголовного преследования определяется пределами его осуществления: в непроцессуальной форме с момента совершения преступления, а в процессуальной форме с момента поступления в орган уголовного преследования информации о совершении общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, до момента изобличения лица и признания собранных доказательств достаточными в своей совокупности для привлечения последнего в качестве обвиняемого, когда функция уголовного преследования трансформируется в функцию обвинения [1; 2].
Однако в ходе осуществления процессуальной деятельности органа уголовного преследования по обнаружению общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, выявлению и изобличению лиц, его совершивших, могут быть установлены обстоятельства, препятствующие дальнейшему осуществлению уголовного преследования. В этом случае оно подлежит прекращению. Так как уголовное преследование – это деятельность, осуществляемая в порядке, установленном законом, уполномоченными субъектами в лице государственных органов и должностных лиц, то соответственно прекращение данной деятельности возможно этими же субъектами и только при наличии предусмотренных законом оснований.
Статья 29 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК) определяет перечень обстоятельств, наличие которых исключает производство по уголовному делу. По смыслу указанной статьи обстоятельства, перечисленные в ней, применимы как на стадиях досудебного производства, так и на судебных стадиях. Исходя из тезиса о том, что уголовное преследование осуществляется только на стадиях досудебного производства, а точнее, на стадии возбуждения уголовного дела и стадии предварительного расследования, до момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, можно выделить те обстоятельства из указанного перечня, которые препятствуют осуществлению уголовного преследования и влекут его прекращение.
Из буквального толкования ч. 1 ст. 29 УПК, которая гласит, что уголовное дело не может быть возбуждено, за исключением случаев, предусмотренных п. 3 и 4 ч. 1 указанной статьи, а по возбужденному делу производство подлежит прекращению, можно сделать вывод о том, что прекращение уголовного преследования по всем остальным пунктам названной статьи возможно как на стадии возбуждения уголовного дела, так и на стадии предварительного расследования до момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, то есть вплоть до завершения осуществления функции уголовного преследования. Исходя из данного суждения, основанного на буквальном толковании диспозиции рассматриваемой статьи, все обстоятельства, указанные в перечне ч. 1 ст. 29 УПК, являются обстоятельствами, наличие которых обусловливает прекращение уголовного преследования.
Однако при детальном рассмотрении гипотезы ст. 29 УПК, в которой перечислены обстоятельства, влекущие прекращение уголовного преследования, следует обратить внимание на обстоятельство, указанное в п. 5 ч. 1 названной статьи: примирение лица, пострадавшего от преступления, с обвиняемым по делам частного обвинения, за исключением случаев, указанных в ч. 5 и 6 ст. 26 УПК. Так как обвиняемым по делу частного обвинения является лицо, в отношении которого в суд подано заявление о совершении преступления, предусмотренного ч. 2 и 3 ст. 26 УПК, с момента принятия судом такого заявления, то применение п. 5 ч. 1 ст. 29 УПК как обстоятельства, исключающего производство по уголовному делу, возможно только в суде в связи с примирением лица, пострадавшего от преступления, с обвиняемым по делам частного обвинения. Данный вывод свидетельствует о том, что прекращение производства по уголовному делу в связи с рассматриваемым обстоятельством правомерно только на судебных стадиях, что исключает его рассмотрение в системе оснований прекращения уголовного преследования на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования.
В правоприменительной практике нередки случаи обращения лица, пострадавшего от преступления, предусмотренного ч. 2 и 3 ст. 26 УПК (дела частного обвинения), с заявлением в орган уголовного преследования. По данному заявлению должностные лица органа уголовного преследования проводят проверку, при этом осуществляя деятельность, которая уголовным преследованием не является. В данном случае, считать ли преступлением проверяемый факт, вправе решать только пострадавшее лицо. И оно же вправе осуществлять уголовное преследование путем подачи заявления в суд. Результатом проверки в подобных ситуациях служит решение, принимаемое органом дознания, следователем или прокурором, о ее прекращении и разъяснении заявителю права возбудить в суде в соответствии со ст. 426 УПК уголовное дело частного обвинения. При вынесении постановления о прекращении проверки делается ссылка на п. 4 ч. 1 ст. 174 УПК как основание ее прекращения. Принятие указанного решения должностными лицами органа уголовного преследования не связано с отсутствием объективных предпосылок для осуществления уголовного преследования по факту совершения общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, а связано с возможностью его осуществления иным субъектом уголовно-процессуальной деятельности, а именно лицом, пострадавшим от преступления, путем подачи заявления о преступлении в суд. Причем должностное лицо, принимающее решение по проверяемому факту, не вправе высказывать мнение о наличии или отсутствии в деянии состава преступления. Именно поэтому принимается решение о прекращении проверки и разъяснении заявителю права возбудить в суде в соответствии со ст. 426 УПК уголовное дело частного обвинения, а не об отказе в возбуждении уголовного дела. В случае если бы принималось решение об отказе в возбуждении уголовного дела, то пострадавший впоследствии не смог бы реализовать свое право уголовного преследования путем обращения в суд с заявлением, так как в соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 29 УПК по факту, изложенному в его заявлении, уже выносилось постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, что исключает повторное уголовное преследование и обвинение.
Ситуации, связанные с необходимостью прекращения уголовного преследования в связи с установлением, что расследуемое уголовное дело фактически является делом частного обвинения, возникают и в ходе предварительного расследования по уголовному делу. Однако в УПК не имеется нормы, позволяющей органу уголовного преследования принять решение, аналогичное принятию решения о прекращении проверки и разъяснению заявителю права возбудить в суде в соответствии со ст. 426 УПК уголовное дело частного обвинения. Например, когда в ходе предварительного расследования по уголовному делу, возбужденному в публичном порядке в отношении неустановленного лица по факту совершения общественно опасного деяния, предусмотренного одной из статей, указанных в ч. 6 примечаний к главе 24 Особенной части Уголовного кодекса Республики Беларусь, устанавливается, что преступление совершено лицом, близким потерпевшему. Обнаружение данного обстоятельства в соответствии с ч. 3 ст. 26 УПК автоматически переводит уголовное дело в разряд дел частного обвинения. На момент подачи заявления в орган уголовного преследования пострадавший не имел информации о том, что лицо, совершившее преступление, является членом его семьи, близким родственником либо лицом, которое он обоснованно считает близким. В связи с этим по объективным причинам он не мог осуществить волеизъявление о возбуждении уголовного дела в отношении лица, совершившего преступление, путем подачи заявления в суд.
В данном случае нельзя прекратить уголовное преследование на основании п. 5 ч. 1 ст. 29 УПК, так как прекращение производства по делу при наличии обстоятельства, предусмотренного указанным пунктом, возможно только в суде в отношении обвиняемого по делам частного обвинения в случае примирения с лицом, пострадавшим от преступления.
Если пострадавшее лицо не желает привлекать к предусмотренной уголовным законом ответственности члена семьи, близкого родственника либо иное лицо, которое он обоснованно считает близким, то возможно рассмотрение п. 6 ч. 1 ст. 29 УПК в качестве основания к прекращению уголовного преследования. В практической деятельности в подобных случаях должностные лица органа уголовного преследования, в частности, руководствуются данным основанием. Указанная норма исключает производство по уголовному делу в связи с отсутствием заявления лица, пострадавшего от преступления, если уголовное дело возбуждается и рассматривается не иначе как по его заявлению. Однако и приведенная норма не может быть применена в рассматриваемом нами случае, так как изначально имело место заявление пострадавшего лица, послужившее поводом к возбуждению уголовного дела. Также очевидность неправомерности применения указанной нормы усматривается в случае, если пострадавшее лицо желает привлечь к уголовной ответственности лицо, совершившее в его отношении преступление, однако орган уголовного преследования не вправе дальше осуществлять предварительное расследование по делу в силу того, что уголовное дело является делом частного обвинения, и обязан прекратить уголовное преследование. То есть необходимо применение такой нормы, которая позволит единообразно разрешать рассматриваемые ситуации вне зависимости от волеизъявления пострадавшего лица о возбуждении уголовного дела.
П.В.Мытник отмечает, что “в случае, когда уголовное дело возбуждено по признакам преступления, преследуемого в публичном порядке, а впоследствии переквалифицировано на деяние, преследуемое в порядке частного обвинения” [3, с. 47], следует руководствоваться аналогией закона, а именно “прекращается уголовное преследование за преступление, преследуемое в порядке публичного обвинения, обосновывается новая квалификация и производство по делу прекращается (независимо от примирения сторон) и разъясняется порядок обращения в суд” [3, с. 47]. Вероятнее всего, автор полагает прекращение уголовного преследования осуществлять со ссылкой на обстоятельство, предусмотренное п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК, за отсутствием в деянии состава преступления, поскольку именно указанная норма позволяет “обнулить” квалификацию преступления. Такое решение по уголовным делам встречается и в практике применения норм УПК должностными лицами органа уголовного преследования, в производстве которых находятся подобные дела.
Однако мы не можем согласиться с данной практикой прекращения уголовного преследования в рассматриваемой ситуации. “Основанием уголовной ответственности следует признавать совершение общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, содержащего состав преступления, то есть все его обязательные признаки в совокупности” [4, с. 100]. Наличие состава преступления по рассматриваемой категории дел свидетельствует о наличии всех его элементов, а именно объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны. Прекратить уголовное преследование на основании п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК возможно, если отсутствует хотя бы один из них. Субъективное мнение пострадавшего о привлечении к уголовной ответственности лица, являющегося членом его семьи либо близким родственником или иным ему близким лицом, не относится к признакам состава преступления и не влияет на его квалификацию. Однако от волеизъявления пострадавшего зависит, будет ли криминализировано совершенное деяние и в данном случае предусмотрен особый порядок производства по делам частного обвинения. Следовательно, неверным следует считать мнение о возможности прекращения производства по делам подобной категории за отсутствием в деянии состава преступления. Аргументом в пользу данного вывода является также признание законодателем отсутствия в деянии состава преступления основанием, влекущим полную реабилитацию лица (ст. 357 УПК). Данное обстоятельство свидетельствует о том, что лицо, пострадавшее от преступления, после прекращения уголовного преследования на стадии предварительного расследования по п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК не сможет впоследствии осуществить свое право уголовного преследования путем подачи в суд заявления о совершении в отношении его преступления по тому же факту преступной деятельности, по которому ранее было вынесено постановление о прекращении уголовного преследования. На неправильность прекращения уголовного преследования в связи с отсутствием в деянии состава преступления в рассматриваемой ситуации ранее указывал А.Я.Дубинский, полагая, что “прекращение его при этих условиях означало бы, что одним государственным органом – следователем или органом дознания – прекращается дело об уголовном преступлении только потому, что его расследование и разрешение отнесено законом к компетенции другого государственного органа – суда. Это серьезно бы ущемляло права потерпевшего” [5, с. 18 – 19].
В связи с отсутствием в УПК нормы, способной урегулировать обозначенный нами пробел, полагаем, что основой для разрешения законодательной неопределенности в данной ситуации должен служить порядок прекращения проверки в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 174 УПК.
На момент, когда органу уголовного преследования стало известно о том, что предварительное расследование осуществлялось по уголовному делу, относящемуся к разряду дел частного обвинения (ч. 3 ст. 26 УПК), по нему уже мог быть проведен ряд следственных действий, а уголовно-процессуальная деятельность должностных лиц в силу объективных причин носила характер уголовного преследования, так как была направлена на обнаружение общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, и выявление лица, его совершившего. Так как по своей сути уголовное преследование по рассматриваемой категории уголовных дел вправе осуществлять только пострадавшее от преступления лицо путем подачи заявления о преступлении в суд, то уголовно-процессуальная деятельность, уже осуществленная должностными лицами и носящая характер уголовного преследования, по нашему мнению, должна быть прекращена с разъяснением пострадавшему права возбудить в суде в соответствии со ст. 426 УПК уголовное дело частного обвинения. В связи с чем предлагаем дополнить ч. 1 ст. 29 УПК пунктом 5-1 следующего содержания:
“по делам частного обвинения о преступлениях, перечисленных в части 3 статьи 26 настоящего Кодекса, совершенных в отношении лица, пострадавшего от преступления, членами его семьи, близкими родственниками либо иными лицами, которых оно обоснованно считает близкими, с разъяснением пострадавшему права возбудить в суде в соответствии со статьей 426 настоящего Кодекса уголовное дело частного обвинения”.
Таким образом, пострадавший будет иметь реальную возможность воспользоваться правом, предоставленным ч. 1 ст. 28 УПК: по делам частного обвинения выдвигать и поддерживать обвинение против лица, совершившего преступление, а у должностных лиц органа уголовного преследования появится законное основание прекращения уголовного преследования по уголовному делу частного обвинения в ходе предварительного расследования.
Введение указанной нормы требует согласованности в действиях должностных лиц органа уголовного преследования и суда, а также норм УПК, касающихся вопросов прекращения уголовного преследования. Так, в случае если пострадавший изъявит желание осуществлять уголовное преследование путем подачи заявления и поддержания обвинения в суде, то считаем целесообразным в целях процессуальной экономии, а также полного и всестороннего исследования доказательств по уголовному делу предусмотреть в УПК норму, обязывающую суд после принятия заявления о совершении преступления по рассматриваемой категории дел частного обвинения проверять факт наличия либо отсутствия ранее возбужденного органом уголовного преследования уголовного дела по тому же факту. При наличии такого дела предоставить суду право истребовать его материалы для приобщения к уголовному делу частного обвинения по рассматриваемому факту совершения общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом. С этой целью дополнить ст. 427 УПК частью 2-1 следующего содержания:
“после принятия судом заявления о преступлении, предусмотренном частью 3 статьи 26 настоящего Кодекса, совершенном в отношении лица, пострадавшего от преступления, членами его семьи, близкими родственниками либо иными лицами, которых оно обоснованно считает близкими, суд обязан истребовать сведения о наличии либо отсутствии ранее возбужденного уголовного дела органом уголовного преследования по рассматриваемому факту обвинения. При наличии такого дела суд вправе истребовать его материалы для приобщения к находящемуся в производстве суда уголовному делу частного обвинения”.
Поскольку по ранее возбужденному уголовному делу органом уголовного преследования уже может быть принято решение о прекращении предварительного расследования в соответствии с п. 5-1 предлагаемой редакции ч. 1 ст. 29 УПК, то в связи с изложенным подходом актуальным видится уточнение формулировки п. 9 ч. 1 ст. 29 УПК, который предлагаем изложить в следующей редакции:
“в отношении лица, о котором имеются неотмененное постановление органа дознания, следователя, прокурора о прекращении производства по уголовному делу по тому же подозрению или обвинению, за исключением случаев его прекращения на основании п. 5-1 ч. 1 ст. 29 настоящего Кодекса, или постановление об отказе в возбуждении уголовного дела”.
Уточнение указанной нормы необходимо для возможности осуществления пострадавшим от преступления лицом уголовного преследования и обвинения по тому же факту совершения в его отношении общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, по которому имеется неотмененное постановление органа уголовного преследования по тому же подозрению или обвинению.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Шостак, М.А. К вопросу о начальном моменте уголовного преследования / М.А.Шостак, И.А.Горовая // Юстиция Беларуси. – 2011. – N 8. – С. 35 – 38.
2. Шостак, М.А. Уголовное преследование как процессуальная функция / М.А.Шостак, И.А.Горовая // Законность и правопорядок. – 2011. – N 3. – С. 55 – 60.
3. Мытник, П.В. Обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу (ст. 29 УПК): иллюзия общеизвестности? / П.В.Мытник // Юстиция Беларуси. – 2006. – N 1. – С. 47 – 51.
4. Саркисова, Э.А. Уголовное право. Общая часть: учеб. пособие / Э.А.Саркисова. – Минск: Тесей, 2005. – 592 с.
5. Дубинский, А.Я. Основания к прекращению уголовного дела в стадии предварительного расследования: учеб. пособие / А.Я.Дубинский. – Киев: НИиРИО КВШ МВД СССР, 1973. – 124 с.