Современное состояние доктрины уголовного права и уголовного закона, устанавливающего ответственность за имущественные преступления, не отвечает в полной мере объективным потребностям общества и государства в области осуществления эффективной борьбы с преступностью в сфере экономики. Данное обстоятельство является одной из причин того, что в настоящее время сотрудники правоохранительных органов все еще испытывают определенные трудности при квалификации преступлений против собственности и в сфере экономической деятельности. Не являются в этом плане исключением вопросы разграничения мошенничества и фальшивомонетничества, в особенности квалификация действий лица, сбывающего поддельные денежные знаки.
Зачастую в уголовно-правовой литературе под сбытом понимают любые формы отчуждения (как возмездные, так и безвозмездные) поддельных денег или ценных бумаг, направленные на выпуск их в обращение:
- а) использование в качестве средства платежа при оплате товаров, работ или услуг, размене;
- б) продажа, дарение, передача в долг или в счет погашения долга, в залог, оплата чьего-либо труда, проигрыш в азартных играх;
- в) осознанный возврат “фальшивки” ее владельцу или ее осознанное использование случайным владельцем;
- г) иные действия, связанные с введением поделок в обращение (например, возврат разницы лицу, оплатившему покупку, фальшивой купюрой).
Вместе с тем в практической деятельности правоохранительных органов нередко возникают вопросы, связанные с разграничением фальшивомонетничества и мошенничества. Общепризнанным является постулат, что при обвинении лица в фальшивомонетничестве должно быть установлено, что им были изготовлены или сбывались такие фальшивые денежные знаки, обнаружение подделки которых в обычных условиях реализации денег было затруднительным или вовсе исключалось.
Для квалификации преступления, предусмотренного ст. 221 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК), необходимо установить, имеют ли поддельные купюры, монеты или ценные бумаги существенное сходство по форме, размеру, цвету и другим основным реквизитам с находящимися в обращении подлинными денежными знаками или ценными бумагами. В тех случаях, когда имеется явное несоответствие фальшивой купюры подлинной, исключающее ее участие в денежном обращении, а также иные обстоятельства дела, которые свидетельствуют о направленности умысла виновного на грубый обман ограниченного числа лиц, такие действия могут быть квалифицированы как мошенничество <1>.
<1> Например, согласно пунктам 5, 6 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 25.09.1997 N 10 “О судебной практике по делам об изготовлении, хранении либо сбыте поддельных денег или ценных бумаг” для квалификации содеянного по ст. 221 УК необходимо, чтобы поддельные денежные знаки или ценные бумаги по качеству их изготовления обладали таким сходством с находящимися в обращении подлинными денежными знаками и ценными бумагами (по форме, размеру, цвету и другим основным реквизитам), при котором обнаружение подделки в обычных условиях является затруднительным. Если умысел виновного при изготовлении денежных знаков или ценных бумаг либо их сбыте был направлен на обман потерпевшего (вследствие плохого зрения, ограниченной видимости при сбыте подделки, некомпетентности либо неосведомленности и т.п.), а поддельные деньги или ценные бумаги не могли участвовать в обороте в результате грубого характера подделки, то действия виновного подлежат квалификации по ст. 209 УК как мошенничество.
Отсюда следует, что если поддельные купюры были изготовлены таким грубым способом, который затруднял поступление их в денежное обращение и сбыт, вследствие существенных отличий от подлинных денег, то такие действия не содержат состава преступления, предусмотренного ст. 221 УК, и должны рассматриваться как мошенничество. В тех случаях, когда фальшивые деньги (ценные бумаги) можно распознать при обычных условиях реализации, они в обращение не поступают (а если и поступают, то ввиду их ненадлежащего качества немедленно выводятся из оборота). Следовательно, вред объекту фальшивомонетничества не причиняется и не может быть причинен <2>.
<2> См.: Бессчастный С.А., Косарев А.В. Ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг по уголовному законодательству Российской Федерации. – Ростов н/Д, 2003. – С. 82 – 83; Никитин А.Ю. Уголовная ответственность за фальшивомонетничество. – Минск, 2009. – С. 97.
Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг чаще всего носит характер продолжаемого преступления, слагающегося из ряда действий по изготовлению и (или) сбыту фальшивок, объединенных единым умыслом. Таким образом, лицо, разоблаченное при изготовлении (сбыте) очередной подделки, отвечает не за покушение, а за оконченное преступление, если до этого оно полностью изготовило (сбыло) хотя бы одну “фальшивку”.
Поэтому разоблачение обмана при попытке сбыта фальшивых денег или ценных бумаг заставляет ученых и правоприменителей квалифицировать действия виновного как покушение на сбыт (в случае, если это лицо изготовило с целью сбыта поддельные денежные знаки или ценные бумаги, ответственность должна наступать за оконченное преступление – изготовление с целью сбыта) <3>.
<3> См.: Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. – СПб., 2007. – С. 516. Вместе с тем судебная практика в ряде случаев не придерживается данного утверждения и рассматривает такого рода действия виновного как покушение на мошенничество.
Тем не менее в определенных случаях подобный обман разоблачается потерпевшим не сразу, а спустя определенное время. Так, лицо подарило на день рождения поддельные денежные купюры, однако одариваемый не сразу, а на следующий день обнаружил подделку, которая носила явный характер. В иной ситуации лицо пожертвовало на благие нужды храма фальшивые деньги. Преступление было раскрыто также не сразу, а спустя два часа, когда батюшка обнаружил, что деньги были поддельными. Он вспомнил виновного, т.к. лишь один правонарушитель пожертвовал такую большую сумму одной купюрой. Судебно-следственной практике известен и такой случай, когда лицо в счет погашения карточного долга передало другому поддельные царские денежные знаки.
Примеры подобного рода можно продолжить, где сбыт фальшивых денег или ценных бумаг не всегда будет связан с противоправным и безвозмездным завладением (изъятием) чужого имущества.
В указанных ситуациях, действительно, имеет место обман, и подделки легко были обнаружены потерпевшими, хотя и не сразу, в силу различных обстоятельств. Вместе с тем квалифицировать такие действия как мошенничество в настоящее время проблематично, т.к. виновное лицо не завладело чьим-либо имуществом при сбыте поддельных денежных знаков, оно лишь избавилось от определенных материальных затрат со своей стороны. А в такой ситуации уже присутствуют признаки не хищения, а причинения имущественного ущерба. Преступник не завладел имуществом, а сэкономил свое, т.е. извлек имущественную выгоду. Выходит, что подобные действия необходимо квалифицировать по ст. 216 УК. В то же время, если в указанных случаях имущественный ущерб собственнику будет причинен в незначительном размере (т.е. не свыше 40 базовых величин), то состав преступления вообще будет отсутствовать.
Квалифицировать рассматриваемые противоправные действия виновного по сбыту “фальшивок” как мошенничество в современных условиях не представляется возможным, ибо мошенничество сегодня не есть причинение ущерба собственнику (или иному законному владельцу), а представляет собой действия по завладению (изъятию, обращению) чужого имущества или приобретения права на него. Если же рассматривать такого рода случаи как сбыт фальшивых денег, то данное правоположение придет в противоречие с судебным и доктринальным толкованием квалификации сбыта явно поддельных денежных знаков или ценных бумаг.
Указанное обстоятельство заставляет нас в очередной раз говорить об имеющихся проблемах в вопросе квалификации преступлений против собственности и порядка осуществления экономической деятельности:
- квалификации действий лица, не связанных с завладением (изъятием, обращением имущества), а с извлечением имущественной выгоды;
- квалификации действий, связанных с имущественным обманом и причинением ущерба по совокупности с преступлениями в сфере экономической деятельности и выработке соответствующих правил.
Разрешая вопрос о сбыте поддельной купюры, явно не соответствующей подлинной, что исключает ее участие в денежном обращении и свидетельствует о направленности виновного лица на грубый обман ограниченного числа лиц, правоприменитель должен учесть, что, сбывая поддельные денежные знаки или ценные бумаги, нарушаются имущественные отношения, и это может выражаться, с одной стороны, в противоправном безвозмездном завладении (изъятии) в свою пользу чужого имущества посредством обмана, с другой стороны, в причинении имущественного ущерба собственнику или иному законному владельцу имущества. Это две разные ситуации, которые не могут расцениваться одинаково и квалифицироваться по одной статье уголовного закона.