Преступная активность населения в значительной части выражается в групповых посягательствах. Очевидно, что предупреждение групповой преступности должно соответствовать происходящим в ней изменениям. Среди мер предупреждения этого вида преступности основная роль принадлежит мерам уголовно-правового воздействия.
Анализ следственной и судебной статистики показывает, что действующий уголовный закон в определенной мере активизировал предупредительное воздействие на групповую преступность, однако в практике его применения имеются недостатки. Политика предупреждения групповой преступности, основанная только на уголовно-правовых средствах, как показывает состояние криминальной обстановки, в том числе и в нашей стране, заметных успехов не принесла.
Данное обстоятельство в значительной степени обусловлено ограниченными возможностями уголовно-правового воздействия на преступность, его отставанием от происходящих в ней динамичных процессов. Так, многие виды общественно опасной деятельности преступных групп, направленные на создание условий их функционирования, находятся вне сферы действия уголовного закона. Исходя из этого возникает потребность недостатки уголовно-правовой политики компенсировать усилением криминологического воздействия на групповую преступность, способного снизить активность правонарушителей в составе криминальных групп.
Групповая преступность, как и всякий вид преступности, нуждается в четком определении. Сущностью групповой преступности является ее общественная опасность, так как именно она определяет все иные свойства преступности, обуславливает необходимость предупредительного воздействия на нее.
Особенностью групповой преступности является совместная преступная деятельность, объединяющая нескольких лиц в преступную группу, которая представляет собой коллективного носителя этой деятельности. Законодательное признание общественной опасности групповой социальной активности и ее носителей определяет их включение в систему групповой преступности, а этой преступности в целом придает уголовно-правовой характер, являющийся одним из ее родовых признаков.
На основе преступлений или их совокупности, образующей преступную деятельность, несколько лиц объединяются в преступные группы. Эти лица представляют субъектный состав этой общности, или ее количественный признак, совместная деятельность, включающая конкретные преступления, – ее качественный признак. Кроме того, свойства преступных групп и лиц, совершивших групповые преступления, могут в определенной мере влиять на степень общественной опасности самих групповых посягательств.
Групповая преступность как система придает ее элементам новое качество, отличное от качества каждого из них. Общественная опасность преступления состоит в его способности порождать негативные для общества последствия. Вторым элементом групповой преступности как системы, влияющим на ее общественную опасность, является лицо, совершившее преступление.
Сама общественная опасность лица, совершившего преступление, представляет собой угрозу совершения им нового преступления. Наличие такой опасности придает прецедентный характер лицу, совершившему преступление, в том смысле, что есть реальная возможность пролонгации его существования в социальной роли преступника в результате совершения им нового преступления.
Третьим элементом групповой преступности, определяющим ее общественную опасность, являются преступные группы. Вредоносный аспект общественной опасности преступной группы состоит в объединении в ней лиц, совместно совершающих преступление, прецедентный аспект – в возможности дальнейшего существования такого совокупного субъекта преступления.
Совместная преступная деятельность характеризуется как групповая, для которой характерны следующие признаки:
- включенность в совместную преступную деятельность двух и более лиц, из которых хотя бы одно действует в качестве субъекта преступления;
- наличие у этих лиц общей групповой цели, реализуемой в совместной преступной деятельности;
- взаимодействие участников преступной группы, выражающееся в групповом преступлении и складывающееся из разделения функций и соединения усилий нескольких лиц;
- наличие общего результата совместной преступной деятельности в виде негативных для общества последствий приспособительного и преобразовательного характера.
Так, жители Гродненской области Х. 1974 года рождения, директор общества с ограниченной ответственностью, ранее судимый за мошенничество и подстрекательство к даче взятки, и Б. 1961 года рождения, менеджер частного унитарного предприятия, в период с мая по август 2015 г. подстрекали Г. 1965 года рождения, маркетолога совместного предприятия, к даче взятки в размере 15 тыс. евро должностным лицам органов финансовых расследований за благоприятное решение вопроса об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении последнего и получили указанную сумму.
В августе 2015 г. в доме жительницы Брестской области К. 1984 года рождения обнаружен труп сына 2009 года рождения, инвалида с детства. По заключению судебно-медицинской экспертизы смерть наступила от черепно-мозговой травмы. За преступление задержаны хозяйка, ее сожитель Л. 1982 года рождения, оба неработающие, и проживающая совместно мать хозяйки 1955 года рождения, пенсионерка.
Являясь системообразующим признаком групповой преступности, совместная преступная деятельность определяет, во-первых, количество образующих систему элементов, которым придает свойство необходимых компонентов. По сравнению с преступностью индивидуально действующих субъектов в содержание групповой преступности входят, наряду с преступлениями и лицами, их совершающими, и преступные группы, так как объединение усилий нескольких лиц рождает коллективного субъекта преступной деятельности.
Во-вторых, совместная преступная деятельность существенным образом определяет характер и степень общественной опасности таких элементов системы, как преступление и лицо, совершившее преступление. Это повышает общественную опасность указанных элементов групповой преступности по сравнению с аналогичными элементами преступности индивидуально действующих лиц.
В-третьих, совместная преступная деятельность через характер и степень общественной опасности группового преступления, его участников и преступную группу определяет характер и степень общественной опасности групповой преступности в целом.
Специфика социально-психологических детерминант групповой преступности состоит в особенностях механизма вхождения личности в преступную группу, которая может оказаться в ней добровольно в силу сформировавшегося у индивида отчуждения от общества. В одних случаях отчуждение личности выражается в состоянии тревожности субъекта за свой биологический или социальный статус. В других случаях, стремясь обрести эмоциональный комфорт, индивид вступает в преступные или иные антиобщественные группы, пребывание в которых формирует у него негативные нравственно-психологические свойства, лежащие в основе преступного, в том числе и группового, поведения.
Вхождение индивида в преступную или криминогенную группу невозможно без наличия у него определенных качеств, которые могут быть востребованы в этих общностях. В частности, мотивы деятельности группы должны быть хоть в какой-то мере созвучными мотивационной сфере субъекта. Кроме того, личность может втягиваться в преступные группы вынужденно, под влиянием принуждения участников групп либо под влиянием иных конкретных жизненных обстоятельств.
Отдельные антиобщественные группы сразу формируются как преступные группы, другие трансформируются в преступные группы из криминогенных, возникающих в том числе на основе общения. Перерастание криминогенных групп в преступные характерно для несовершеннолетних, которые первоначально объединяются не для совершения преступлений, а для удовлетворения своей потребности в общении со сверстниками.
Применительно к несовершеннолетним данное обстоятельство связано с повышенной потребностью подростков в неформальной среде сверстников, мнение которых для каждого несовершеннолетнего крайне важно. Неслучайно большую часть преступлений подростки совершают либо в составе групп, либо под сильным воздействием неформального окружения сверстников.
Так, в Минской области в августе 2015 г. на улице без видимых признаков насильственной смерти был обнаружен труп С. 1959 года рождения, пенсионера. По заключению судебно-медицинской экспертизы смерть наступила от кровоизлияния в мозг. В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий установлено, что преступление совершили несовершеннолетние О. 1998 года рождения, учащийся колледжа, Д. 2000 года рождения и Г. 2001 года рождения, учащиеся средней школы.
Принадлежность лица к группе антиобщественной направленности или желание принадлежать к ней требуют от индивида определенных стандартов поведения, принятых в группе. В результате лицо, находящееся под влиянием группы, совместно с другими ее участниками совершает преступление. Вовлеченность индивида в преступную группу ставит перед ним необходимость выбора определенного варианта поведения, обуславливает его содержание и форму. Однако для вовлеченности лица именно в групповое преступление должна быть прежде всего внутренняя причина, иными словами, те социальные качества личности, которые необходимы для совместной преступной деятельности.
В Республике Беларусь группой лиц в 2014 году совершено 5,3 тыс. преступлений, что составляет 8,4% от общего числа расследованных преступных деяний (в 2012 году этот показатель составлял 10,8%, в 2013 году – 8,5%). Необходимо отметить, что в нашей стране удельный вес преступлений, совершенных группой лиц, является средним показателем среди государств – участников Содружества Независимых Государств (СНГ) (в Казахстане он составляет 15,2%, Узбекистане – 14,5%, Киргизии – 12,9%) <1>.
<1> Использовались сведения, содержащиеся в следующих источниках:
Статистический ежегодник / Нац. статистический комитет Респ. Беларусь;
сборник “О состоянии преступности и результатах расследования на территории государств – участников СНГ”;
Сведения о регистрации и предварительном расследовании преступлений: форма N 453 / Информ. центр МВД Респ. Беларусь;
Сведения из Единого государственного банка данных о правонарушениях / Информ. центр МВД Респ. Беларусь.
Среди регионов наибольший удельный вес групповой преступности в 2014 году зарегистрирован в Могилевской области – 9,7%, наименьший – в Брестской (6,6%), а среди районов самый большой показатель в Ушачском районе Витебской области (18,9%) и Быховском районе Могилевской области (18,4%), а наиболее низкий в Октябрьском районе Гомельской области (3,3%) и Ганцевичском районе Брестской области (3,6%).
Анализ данных уголовной статистики показывает, что в структуре отдельных видов преступлений, совершенных в 2014 году в Республике Беларусь группой лиц, наибольший удельный вес составляет вымогательство (54,4%), разбой (34,2%), хулиганство (17,3%), угон транспортных средств (15,3%), кража (14,6%). В числе расследованных в 2014 году наиболее опасных насильственных преступлений (убийств и умышленных причинений тяжкого телесного повреждения) доля преступных деяний указанных видов, совершенных группой лиц, значительно ниже и составила соответственно 5,4% и 2,4%.
Так, в Витебской области в мае 2015 г. с улицы в больницу с черепно-мозговой травмой помещен С. 1988 года рождения, который спустя три месяца умер. Установлено, что его в ссоре избили Х. 1994 года рождения и М. 1996 года рождения, ранее судимый за незаконный оборот наркотических средств. Следует при этом отметить, что как потерпевший, так и подозреваемые лица не занимались общественно полезной деятельностью.
Житель Витебской области Б. 1958 года рождения, неработающий, после доставления в больницу со следами побоев через несколько часов умер. По заключению судебно-медицинской экспертизы смерть наступила от черепно-мозговой травмы. Правоохранительными органами установлено, что преступление совершили односельчанин потерпевшего К. 1962 года рождения, технический работник сельского исполкома, и сын подозреваемого 1990 года рождения, рабочий открытого акционерного общества.
Каждое шестое (16,7%) групповое преступление в нашей стране совершено в 2014 году несовершеннолетними или при их соучастии, более половины (56,3%) – неработающими и неучащимися лицами, каждое десятое (9,7%) – женщинами. Имеющие судимость правонарушители участвовали в совершении 42,1% групповых преступлений, лица, находившиеся в состоянии алкогольного опьянения, – 29,6%, а наркотического возбуждения – 1,4%. Граждане иностранных государств совершили в Республике Беларусь 4,4% преступных деяний в составе группы лиц.
В числе лиц, совершивших групповое преступление, рабочие составляют 21,3%, служащие – 4%, учащиеся и студенты – 14,4%, из которых более половины – учащиеся профессионально-технических учебных заведений.
Практически каждый второй правонарушитель (49,2%), совершивший групповое преступное деяние, находился в возрасте от 18 до 29 лет. В то же время доля лиц в возрасте от 30 лет и старше (которых в Республике Беларусь существенно больше), совершивших преступление в составе группы, составляет 36,6%. Это может объясняться более высокой криминальной активностью лиц молодого возраста.
В отношении правонарушителей из числа лиц женского пола, принимавших участие в совершении групповых преступлений, уголовная статистика прямо противоположная. Женщины старше 30 лет составляют 58,6%, а в возрасте от 18 до 29 лет – 32,9%, что свидетельствует об активизации криминальных наклонностей у правонарушительниц в более зрелом возрасте.
В соответствии со статьей 17 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК Республики Беларусь) преступление признается совершенным группой лиц, если хотя бы два лица совместно участвовали в совершении данного преступного деяния в качестве его исполнителей. Если же исполнители заранее договорились о совместном совершении преступления, то оно признается совершенным группой лиц по предварительному сговору.
Так, заместитель директора завода и главный бухгалтер этого же предприятия по предварительному сговору на протяжении нескольких лет неоднократно принимали незаконные денежные вознаграждения (ежемесячно по 200 – 300 долларов США) от представителей сельскохозяйственного предприятия из Минской области за своевременное перечисление авансовых платежей сельхозпредприятию за поставленную на завод продукцию.
Директор и главный инженер производственного унитарного предприятия в Гродненской области за благоприятное решение вопроса о выдаче заключения о результатах испытаний продукции общества с ограниченной ответственностью без проведения соответствующих испытаний получили в виде взятки денежные средства.
Председатель правления районного потребительского общества в Витебской области, его заместитель, а также главный бухгалтер и начальник одного из отделов потребобщества на протяжении нескольких лет, превысив служебные полномочия, незаконно подписывали документы о выплате премий работникам общества, чем причинили существенный ущерб потребительскому обществу.
Примером подобной квалификации преступлений служит уголовное дело, рассмотренное военным судом Российской Федерации в отношении двух военнослужащих, один из которых ночью в нарушение уставных правил караульной службы наблюдал за окружающей обстановкой, чтобы в случае приближения посторонних лиц предупредить о возникновении опасности другого военнослужащего, в это время совершавшего хищение деталей вертолета <2>.
<2> Кардаш, И.Л., Томей, Ю.С. О некоторых особенностях квалификации преступлений, связанных с хищением драгоценных металлов в Вооруженных Силах Российской Федерации / И.Л.Кардаш, Ю.С.Томей // ЭНИ “Военное право”. – 2015. – Вып. 2.
В статье 16 УК Республики Беларусь дается определение соучастия в преступлении, которым признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. При этом наряду с исполнителями соучастниками преступного деяния являются организаторы, подстрекатели и пособники.
Организатор – это лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его совершением либо создавшее организованную группу (преступную организацию) или руководившее ею. Подстрекатель же склоняет другое лицо к совершению преступления.
Пособником является лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации или орудий и средств совершения преступного деяния, устранением препятствий, либо заранее обещавшее скрыть преступника, орудия или средства совершения преступления, следы преступного деяния либо предметы, добытые преступным путем, либо заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы.
В следственной и судебной практике нередко встречаются обстоятельства, которые требуют особенно тщательного и взвешенного подхода при квалификации преступного деяния, совершенного при соучастии двух или более лиц. В первую очередь это относится к вопросу о возможности вменения лицу признака совершения им преступления в составе преступной группы, если наряду с ним в совершении деяния участвовало только лицо, не подлежащее уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных уголовным законом. Большинство, например, российских авторов, особенно из числа теоретиков учения о соучастии, такую возможность исключают, однако противоположная позиция постепенно приобретает все больше сторонников среди правоприменителей <3>.
<3> Есаков, Г. Квалификация совместного совершения преступления с лицом, не подлежащим уголовной ответственности: новый поворот в судебной практике / Г.Есаков // Уголовное право. – 2011. – N 2. – С. 10 – 15.
С учетом соответствующих подходов формировалась и практика Верховного Суда Российской Федерации, в спорных случаях заключавшего, что, если правонарушитель совершил преступление с лицом, не подлежащим уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, его действия не могут быть квалифицированы по признаку совершения преступления группой лиц. Причем такой подход применялся и по делам об убийствах <4>.
<4> Определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.02.2003 N 9-о02-107.
Так, по приговору Московского городского суда Н. признан виновным в разбойном нападении на Ч. группой лиц по предварительному сговору и в убийстве потерпевшего группой лиц по предварительному сговору, сопряженном с разбоем. Из определения суда о применении к Н-о принудительного лечения за совершенные общественно опасные деяния усматривалось, что разбойное нападение было совершено по его инициативе и совместно с ним, от его действий и наступила смерть пострадавшего. Н. накинул на шею Ч. шнур и стал душить, но не довел свой умысел до конца в связи с тем, что шнур порвался, а потерпевшего убил ножом Н-о.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации указала, что Н. должен нести уголовную ответственность только за свои действия, а не за действия Н-о, признанного в установленном законом порядке невменяемым. В результате из приговора исключено осуждение Н. за совершение преступлений группой лиц по предварительному сговору с Н-о, не подлежавшим уголовной ответственности <5>.
<5> Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2003 г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2004. – N 9.
В дальнейшем, однако, сначала при рассмотрении дел об убийствах, а затем и по иным категориям дел высшая судебная инстанция стала приходить к иному выводу. Знаковым стало решение Президиума Верховного Суда Российской Федерации по делу П., информация о котором была опубликована в “Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации”, что фактически превращает решение по делу в прецедент.
П., совершивший убийство совместно с Б., признанным невменяемым, был осужден за убийство группой лиц. Оставляя без удовлетворения надзорное представление Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Президиум Верховного Суда Российской Федерации указал, что “по смыслу закона убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно, с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них” <6>.
<6> Пункт 4 Обзора законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2004 г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2005. – N 4.
Сторонники широкого понимания преступной группы исходят из того, что законодатель не уточняет, кого он подразумевает под термином “лица”: только вменяемых, достигших к моменту совершения преступления требуемого для привлечения к уголовной ответственности возраста, либо и тех, кто в силу невменяемости или недостижения требуемого минимального возраста не может нести уголовную ответственность, потому что не может быть субъектом преступления.
При этом термины “исполнители”, “лица”, “группа лиц” не являются синонимами термина “субъект преступления”, признаки которого предусмотрены в статье 19 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации) как условия уголовной ответственности человека. По объему понятия “лицо”, “исполнитель” значительно шире, чем “субъект преступления”, поэтому не каждый исполнитель общественно опасного деяния может быть признан субъектом преступления, а оценка исполнителей в групповом деянии может различаться <7>.
<7> Макаров, С.Д. Квалификация соучастия в преступлении с ненадлежащим субъектом // Российский судья. – 2005. – N 8.
Господствующее мнение, как пишет Г.Есаков, состоит в том, что соучастие характеризуется четырьмя признаками и, как представляется, ни одному из них эта практика не противоречит. Так, первый объективный (количественный) признак соучастия предполагает, что в совершении преступления участвуют два и более лица; обычно уточняется, что лица должны быть достигшими возраста, с которого наступает уголовная ответственность (статья 20 УК Российской Федерации и статья 27 УК Республики Беларусь), и вменяемыми (статья 21 УК Российской Федерации и статья 28 УК Республики Беларусь).
Однако напрямую это дополнение из уголовного закона, в котором идет речь (статья 32 УК Российской Федерации, статья 16 УК Республики Беларусь) о “лицах” (а лица могут быть и невменяемыми, и не достигшими требуемого возраста), не следует (в отличие, например, от статьи 26 Уголовного кодекса Украины).
Второй объективный (качественный) признак соучастия предполагает совместность действий соучастников, и он в анализируемой ситуации соблюдается.
Первый субъективный признак соучастия предполагает умышленность соучастия, и эта умышленность присутствует на стороне “годного” субъекта: он осознает общественно опасный характер своих действий или своего бездействия; осознает факт и характер участия в преступлении совместно с другими лицами; осознает общественную опасность и характер совершаемого исполнителем преступления.
Второй субъективный признак соучастия, в силу которого соучастие возможно только в умышленном преступлении, здесь также соблюден. Иными словами, квалификация действий виновного как групповых деяний объясняется тем, что он умышленно совершает преступление совместно с другим лицом; хотя последнее не подлежит уголовной ответственности, это не влияет на ответственность первого.
Тем не менее приведенные точки зрения противоречат представлению законодателя о преступной группе.
Закон, в частности статья 16 УК Республики Беларусь, говорит о совместном умышленном участии в умышленном преступлении. Значит, и преступная группа должна быть связана, прежде всего, “соумышленностью”, что предполагает наличие у каждого из членов группы адекватной оценки своих действий (бездействия) как общественно опасных.
Законодательное определение умысла (статья 22 УК Республики Беларусь) также предполагает, что, даже если у лица при сохранении возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) отсутствует способность руководить ими, умысел все равно отсутствует, поскольку выполняемые (не выполняемые) лицом телодвижения не являются для него своими действиями (бездействием), так как лицо ими не управляет.
Те же соображения относятся и к совершению деяния с лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности либо не подлежащим уголовной ответственности по иным основаниям, ввиду отсутствия понимания того, что другое лицо использует его как помощника при совершении преступного деяния <8>.
<8> Наумов, А.В. Российское уголовное право: курс лекций: в 3 т. / А.В.Наумов. – М., 2007. – Т. 1. – С. 350 – 351.
Хотя человек, во время совершения общественно опасного деяния находившийся в состоянии невменяемости, либо не достигший возраста уголовной ответственности, либо по другим основаниям не подлежащий ответственности, в уголовном законе именуется “лицом”, однако в силу статьи 28 УК Республики Беларусь совершить преступление, т.е. стать исполнителем преступления, может не просто “лицо”.
Поэтому лицо невменяемое и лицо, умышленно совместно участвующее в совершении умышленного преступления, – это разные лица, второе понятие никак не может охватить первое. Следовательно, лицо, в момент совершения общественно опасного деяния находящееся в состоянии невменяемости, не может быть не только исполнителем преступления, но и соисполнителем либо соучастником.
Таким образом, у подлежащего ответственности субъекта нет соисполнителя, следовательно, отвечать он может только за свои действия, но не за совершенные в соучастии, которого в уголовно-правовом смысле не было. Иными словами, чтобы лицо несло ответственность за совершение преступления в составе группы, у него должны быть соисполнители именно преступления, а не общественно опасного деяния.
Возвращаясь к решению по делу П., следует отметить, что вменение ему признака совершения преступления группой без сговора прямо противоречит закону, поскольку согласно части 1 статьи 35 УК Российской Федерации (часть 1 статьи 17 УК Республики Беларусь) такая группа не может состоять менее чем из двух исполнителей преступного деяния, тогда как Б., участвовавший в совершении деяния, как невменяемый исполнителем именно преступления не являлся.
Что же касается возможности вменения в указанных случаях признака группы с предварительным сговором, то, хотя исполнители (соисполнители) преступления в части 2 статьи 35 УК Российской Федерации (в части 2 статьи 17 УК Республики Беларусь) не упоминаются, Верховный Суд Российской Федерации определяет такую группу также как состоящую только из соисполнителей. Кроме того, подлежащий ответственности субъект в принципе не может договориться о совместном совершении преступления с тем, кто лишен способности адекватно оценивать свое поведение либо руководить им в силу недостижения возраста ответственности, невменяемости, иных обстоятельств (чаще всего отсутствия вины). Подобная “договоренность” может рассматриваться как приискание себе в помощь источника дополнительной силы вроде боевой собаки, которую используют в отдельных случаях при разбойном нападении <9>.
<9> Пункт 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2002 N 29 “О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое”.
Если надлежащий субъект, совершая кражу, просит не осознающее действительного характера этих действий лицо помочь ему вынести из квартиры и погрузить в автомашину бытовую технику (якобы для доставления в ремонтную мастерскую), то невиновно действующее лицо не превращается в исполнителя (соисполнителя) преступления, а отсутствие у преступника соисполнителя означает, что и он сам не становится соисполнителем. В таких случаях признак совершения преступления в составе преступной группы отсутствует.
Ряд правил квалификации неудавшегося соучастия приведен в части 8 статьи 16 УК Республики Беларусь: “В случае если действия организатора, подстрекателя или пособника по не зависящим от них обстоятельствам окажутся неудавшимися, ответственность этих лиц наступает за приготовление к соответствующему преступлению”.