Вызывает серьезные проблемы квалификация действий лица, образующих, по его представлению, соучастие с лицом, которое оно ошибочно принимает за исполнителя преступления. Речь, в частности, идет о распространенных случаях проведения сотрудниками правоохранительных органов оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выявление правонарушителей, сбывающих наркотические средства.
Так, по приговору районного суда Ивановской области Российской Федерации М. признан виновным в том, что в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия (проверочной закупки) по просьбе К., внедренного оперативного сотрудника, и на его деньги незаконно приобрел у неустановленного лица героин. Позднее М. передал К. два свертка из полимерного материала с находящимся в них указанным наркотическим средством.
Согласно последующим судебным решениям приговор в части квалификации оставался без изменения, и только Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе адвоката, изменила судебные решения в связи с неправильным применением уголовного закона <1>.
<1> Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2012. – N 10.
Согласно господствующему в правоприменительной практике подходу, поддержанному высшим судебным органом Российской Федерации, действия лица, содействующего тому, кто, по его мнению, стремится приобрести наркотические средства, должны квалифицироваться как пособничество в покушении на приобретение наркотического средства.
Вместе с тем проблема состоит в том, что состав покушения на приобретение наркотических средств в данном случае никем не выполняется, поскольку сотрудник правоохранительных органов, выступая в роли приобретателя наркотиков, в действительности такую роль не исполняет. Но если отсутствует исполнитель преступления, кому тогда содействует посредник?
Этот вопрос и его небесспорное решение порой приводят к выводу об отсутствии в действиях посредника состава преступления. Так, высшим судебным органом Российской Федерации прекращено за отсутствием состава преступления несколько уголовных дел в отношении лиц, помогавших при указанных обстоятельствах приобретать наркотические средства.
Во всех определениях Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации указала, что в действиях посредника усматриваются признаки пособничества в приобретении наркотических средств, однако по смыслу части 5 статьи 33 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации) пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления.
В рассматриваемых же случаях лицо, выступавшее в роли приобретателя наркотических средств, преступления не совершало. Его действия были правомерными, поскольку они предусмотрены Федеральным законом от 12.08.1995 N 144-ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности”, поэтому, по мнению Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации, в действиях посредников состава пособничества в незаконном приобретении наркотических средств либо иного запрещенного уголовным законом деяния не усматривается <2>.
<2> Определения Верховного Суда Российской Федерации от 19.07.2012 N 50-Д12-33, от 19.07.2012 N 50-Д12-34 и от 19.07.2012 N 50-Д12-40.
Таким образом, если лицо стремилось помочь другому лицу в приобретении наркотических средств, купило наркотики за средства мнимого приобретателя и ему их передало, то реализовать свой преступный замысел (довести свое преступление до конца) ему не удалось. Следовательно, квалификация содеянного – покушение на пособничество в приобретении наркотических средств – не противоречит ни части 3 статьи 30, ни части 4 статьи 35 УК Российской Федерации.
Проблему сложности понимания практикой эксцесса исполнителя необходимо рассматривать на примере квалификации конкретных преступных деяний в составе группы, поскольку нередко сложность возникает при уголовно-правовой оценке действий лиц, применивших опасное для жизни или здоровья насилие вопреки договоренности с другими членами группы, в то время как их договоренностью охватывалось лишь совместное участие, например, в хищении имущества.
Так, А. вступил в сговор с П. и С. на тайное хищение чужого имущества из магазина. Увидев сторожа Х., П. и С. избили его, перетащили в сторожку, где нанесли ему поочередно по несколько ударов топором в верхнюю часть тела и шею. От полученных повреждений Х. скончался на месте происшествия.
После этого А. пытался разрушить стену магазина, однако это ему не удалось. Затем П. и С. взломали дверь складского помещения и двери магазина, откуда похитили товары, которыми распорядились по собственному усмотрению. Действия А. квалифицированы судом по части 3 статьи 162 УК Российской Федерации (разбой, совершенный с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище или в крупном размере).
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного А., просившего о переквалификации его действий на статью 158 УК Российской Федерации (кража), оставил жалобу без удовлетворения, указав следующее.
Первоначально у осужденных была договоренность о совершении кражи из магазина. Увидев сторожа Х., П. и С., проявляя эксцесс исполнителей, выйдя за рамки договоренности с А., напали на него и стали избивать, а затем убили. Все это время А. находился рядом, наблюдал за происходящим и понимал, что П. и С. применяют к сторожу насилие, опасное для жизни, а затем и лишают его жизни с единственной целью – обеспечить беспрепятственное проникновение в магазин. Последующие действия А. свидетельствуют о том, что он принял их план, направленный на завладение чужим имуществом в магазине путем разбойного нападения, так как сразу после убийства сторожа А. пытался проломить стену магазина. При таких обстоятельствах суд дал правильную юридическую оценку действиям А., квалифицировав их по части 3 статьи 162 УК Российской Федерации <3>.
<3> Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2009 г.: постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации, 29 июля 2009 г., N 157-П09 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2010. – N 2.
Анализирующий эти судебные решения В.Щепельков указал, что они соответствуют разъяснениям, содержавшимся в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 05.09.1986 N 11 “О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности”, где указано, что “если группа лиц с предварительным сговором имела намерение совершить кражу или грабеж и один из участников применил или угрожал применить насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего, то его действия следует квалифицировать как разбой, а действия других лиц – соответственно как кражу или грабеж при условии, что они непосредственно не способствовали применению насилия либо не воспользовались им для завладения имуществом потерпевшего” <4>.
<4> Щепельков, В.Ф. Хищение с применением насилия: всегда ли это разбой или грабеж? / В.Ф.Щепельков // Уголовное право. – 2013. – N 3.
Представляется, что редакция статьи 36 УК Российской Федерации не содержит положений, которые допускали бы подобную трактовку эксцесса исполнителя, которым признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников. За эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат (в части 7 статьи 16 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК Республики Беларусь) также не предусматривается уголовной ответственности других соучастников за деяния, совершенные исполнителем и не охватывавшиеся умыслом соучастников).
Позиция, высказанная Пленумом Верховного Суда СССР в 1986 году и выраженная в решении по уголовному делу, основана на фактическом расширении судом объективной стороны разбоя за пределы собственно нападения, которым разбой и окончен, то есть на включении в объективную сторону данного преступления против собственности действий, пусть непосредственно и направленных на изъятие чужого имущества, но совершенных уже после такого нападения.
Следовательно, при применении насилия, опасного для жизни, само не участвовавшее в его применении и не договаривавшееся о нем лицо, которое обозначено в анализируемом решении инициалом “А”. лишь присутствовало при совершении другими лицами преступления – разбоя, не охватывавшегося умыслом А. Поэтому это лицо не может нести ответственность за разбой, который совершили два других посягателя в рамках эксцесса <5>.
<5> Яни, П.С. Проблемы понимания соучастия в судебной практике / П.С.Яни // Законность. – 2013. – N 7, 8.
Определение соучастия в преступлении отражает не только содержание соучастия с разделением ролей, как это в настоящее время закреплено в части 1 статьи 16 УК Республики Беларусь, но и другого его вида: совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступной организацией.
При подходе к соучастникам как к виду соучастия становится понятным, что посредством части 2 статьи 16 УК Республики Беларусь законодатель определяет формы соучастия с разделением ролей, так как вне совместно совершенного преступления такое деление имеет лишь гипотетическое значение. Поскольку вариантов форм соучастия с разделением ролей больше, чем при соисполнительстве, а их выделение, как правило, не имеет значения для характера общественной опасности совершенного деяния, постольку единственным вариантом нормативного выражения этих форм является установленный законодателем в частях 3 – 6 статьи 16 УК Республики Беларусь.
В уголовно-правовой литературе весьма разнообразен подход к “лестнице” видов и форм соучастия в совершении преступления, критериям ее построения. Как считает В.С.Комиссаров, “установление конкретной формы соучастия позволяет дать оценку характера и степени общественной опасности совместной преступной деятельности в целом”. “Видами соучастия исходя из характера выполнения объективной стороны преступления, – пишет Н.Ю.Клименко, – выступают соисполнительство (простое соучастие) и соучастие с разделением юридических ролей, то есть выделением фигур организатора, подстрекателя или пособника, осуществляющих общественно опасное посягательство опосредованно через исполнителя” <6>.
<6> Комиссаров, В.С. Соучастие в преступлении / В.С.Комиссаров // Российское уголовное право. Общая часть / под ред. В.С.Комиссарова. – СПб., 2005. – С. 269.
Клименко, Н.Ю. Формы и виды соучастия / Н.Ю.Клименко // Уголовное право России: курс лекций: в 6 т. / под ред. Б.Т.Разгильдиева. – Саратов, 2008. – Т. 2. – С. 466 – 467.
Совершение преступления с одним исполнителем и одним соучастником, как правило, менее опасно, чем его совершение двумя исполнителями (даже в группе лиц без предварительного сговора), так как интенсивность деяния, направленного на причинение вреда охраняемому объекту, увеличивается весьма существенно. Значительно больше эта интенсивность возрастает при совершении преступления организованной группой или преступной организацией. В то же время любое количество соучастников, как правило, не увеличивает интенсивность и соответственно общественную опасность действий (бездействия) исполнителя, ограниченную физическими и умственными способностями одного субъекта.
В связи с этим формы соучастия с разделением ролей, влияющие лишь на степень общественной опасности конкретно совершаемых преступлений, в отличие от групповых преступлений не включены законодателем в нормы Особенной части УК Республики Беларусь в качестве квалифицирующих признаков составов преступлений.
Определяющими характер общественной опасности форм соучастия в групповом преступлении критериями являются согласованность и интенсивность действий (бездействия) двух или более лиц при выполнении объективной стороны состава совершаемого ими общественно опасного деяния; направленность общественно опасного деяния на причинение вреда объектам уголовно-правовой охраны. Таким образом, классификация видов и форм соучастия в совершении преступления выглядит так: 1) совершение преступления в соучастии с разделением ролей; 2) совершение преступления в соучастии группой лиц: а) без предварительного сговора; б) по предварительному сговору; в) организованной группой; г) преступной организацией.
Как указано в части 2 пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.1999 N 1 “О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)” (далее – постановление N 1), “убийство следует признать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица)” <7>.
<7> Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 1999. – N 3. – С. 4.
В части 2 пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2004 N 11 “О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации” отмечено, что изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными группой лиц и тогда, когда виновные лица, действуя согласованно и применяя насилие или угрозу его применения в отношении нескольких лиц, затем совершают насильственный половой акт либо насильственные действия сексуального характера с каждым или хотя бы с одним из них <8>.
<8> Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2004. – N 8. – С. 3.
Группа лиц при убийстве, умышленном причинении тяжкого телесного повреждения, изнасиловании и совершении насильственных действий сексуального характера, таким образом, характеризуется в отдельных случаях “присоединением” действий другого лица к уже выполняющейся объективной стороне упомянутых преступлений. В то же время присоединение к начавшемуся преступлению отнюдь не всегда предполагает наличие выраженной двусторонней субъективной связи между соисполнителями.
Согласно пункту 14 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29.03.2006 N 1 “О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения” по пункту 9 части 2 статьи 147 УК Республики Беларусь (группой лиц) подлежат квалификации действия лиц, умышленно причинивших тяжкое телесное повреждение группой лиц без предварительного сговора, по предварительному сговору или организованной группой.
Умышленное причинение тяжкого телесного повреждения признается совершенным группой лиц в том случае, когда два или более лица, действуя совместно, с умыслом, направленным на причинение такого повреждения, участвовали в его совершении в качестве соисполнителей. При этом необязательно, чтобы телесные повреждения были причинены каждым из них (например, один из участников группы подавляет сопротивление потерпевшего, в то время как другой причиняет повреждения). Подобное преступление следует признавать совершенным группой лиц и тогда, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на причинение тяжкого телесного повреждения, к нему с той же целью присоединились другие лица <9>.
<9> Постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29.03.2006 N 1 “О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения”.
Для квалификации совершения преступления в группе лиц для первого из них достаточно продолжения им преступных действий при осознании, что они совершаются теперь не в одиночку, а вместе с присоединившимся лицом. Такую субъективную составляющую связь соучастия можно считать минимумом согласованности.
Именно такой минимум согласованности между субъектом и несубъектами преступления характерен для совершения ими деяния в группе лиц, т.к. без понимания того, какие действия необходимо совершить в данной конкретной обстановке вне зависимости от наличия вменяемости (то есть осознания общественной опасности деяния) или возраста уголовной ответственности, совместные согласованные действия невозможны.
Поэтому и соучастие исполнителя в группе лиц совместно с несубъектами преступления вполне возможно. Еще менее выраженными могут быть субъективные связи между субъектами группового преступления, например, при массовых беспорядках (часть 2 статьи 293 УК Республики Беларусь). Иное дело, что в силу невменяемости или недостижения возраста уголовной ответственности эти лица не подлежат такой ответственности. Однако совершенное виновным в группе лиц преступление от этого не перестает быть таковым, не становится совершенным индивидуально.
Даже при полном отказе рассматривать лица, не обладающие признаками субъекта преступления, в качестве членов группы нельзя не признать, что совершаемое исполнителем вместе с ними деяние представляет собой существенно большую опасность, чем совершаемое им единолично. По этическим соображениям нельзя, безусловно, участие несубъектов в совершаемом преступлении расценивать как применение предметов, используемых в качестве орудий (наряду с использованием собак или других животных).
Отсюда правильным с позиций института соучастия в преступлении и единственно возможным в аспекте уголовной ответственности, адекватной общественной опасности совершаемого в группе лиц преступления, представляется признание судебной практикой совершения общественно опасного деяния субъектом преступления совместно с невменяемыми или с лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности, в качестве одной из форм группового преступления – группы лиц без предварительного сговора <10>.
<10> Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2003. – N 2. – С. 73.
Как указывает В.В.Мальцев, для этого вполне достаточно в часть 2 пункта 10 постановления N 1 (и в аналогичные ему постановления) внести дополнение примерно такого содержания: “Убийство следует признавать совершенным группой лиц и тогда, когда оно совершено исполнителем совместно с невменяемыми или лицами, не достигшими уголовной ответственности” <11>.
<11> Мальцев, В.В. Проблемы соучастия в преступлении / В.В.Мальцев // Российская юстиция. – 2014. – N 11.
Согласно статье 18 УК Республики Беларусь преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено двумя или более лицами, предварительно объединившимися в управляемую устойчивую группу для совместной преступной деятельности.
Так, главный бухгалтер государственной строительной организации и ее сын создали организованную преступную группу (всего 8 участников), которая занималась незаконной реализацией квартир в социальных новостройках г. Минска.
Еще на стадии заключения договоров долевого строительства участниками организованной преступной группы отдельные квартиры выводились из целевого обращения, становясь недоступными для законных претендентов, а затем предлагались за взятки заинтересованным лицам, не состоящим в очереди нуждающихся в улучшении жилищных условий.
В коррупционную схему был вовлечен ряд посредников, в том числе руководитель одного из столичных агентств недвижимости, которая предлагала клиентам агентства приобрести квартиру по оптимальной цене, поскольку жилье возводилось для нуждающихся в улучшении жилищных условий. Становясь без законных оснований дольщиком социальной новостройки, клиенты передавали участникам преступной организации до 8 тыс.дол. США.
В соответствии со статьей 19 УК Республики Беларусь под преступной организацией понимается объединение организованных групп или их организаторов, а также иных участников для разработки либо реализации мер по осуществлению преступной деятельности или создания условий для ее поддержания и развития. Участником преступной организации признается лицо, умышленно принимающее участие в ее деятельности либо оказывающее содействие в разработке или реализации мер по осуществлению такой деятельности либо созданию условий для ее поддержания и развития.
Например, руководители и другие работники общества с ограниченной ответственностью (всего семь человек), а фактически участники преступной организации, совершали в Российской Федерации рейдерские захваты на профессиональной основе. Общая сумма имущественного вреда только по 15 доказанным эпизодам составила около 200 млрд.руб.
Как указывает Я.И.Гилинский, организованная преступность – это не сумма преступных организаций и не сумма преступлений, совершенных ими, а качественно новая характеристика такого состояния преступности, когда она встроена в социальную систему, оказывая существенное влияние на другие составляющие (элементы) системы и прежде всего – на экономику и политику.
Из указанного определения организованной преступности следует, что она представляет собой преступный бизнес, а цель любого бизнеса – получение прибыли. Разница состоит лишь в том, какими способами и методами эта прибыль получается. Как любой другой бизнес, организованная преступность постоянно стремится к расширению деятельности, выходу на качественно новый уровень, чтобы постоянно увеличивать прибыль <12>.
<12> Гилинский, Я.И. Криминология: теория, история, эмпирическая база, социальный контроль: курс лекций / Я.М.Гилинский. – СПб., 2002. – С. 207.
Возникает вопрос: каким образом организованная преступность достаточно эффективно защищается от существующего в обществе социально-правового контроля и что мешает осуществлять такой контроль? Ответ может быть только один – коррупция, которая и обусловливает высокий уровень латентности организованной преступности.
Обнаруженные тенденции свидетельствуют, что организованная преступность (как и вся преступность в целом) имеет социально-экономическую природу. Всплески групповой и организованной преступности в Российской Федерации в 1999 – 2000 гг. могли происходить вследствие сложившейся в стране обстановки после системного кризиса 1998 года. Кризисом 2008 – 2009 гг. можно объяснить и рост преступлений, заключавшихся в организации преступного сообщества в этот период, хотя уровень групповой преступности в указанные годы упал даже по сравнению с так называемыми “тучными” годами начала XXI в. <13>.
<13> Арутюнов, А.А. Современные тенденции групповой и организованной преступности / А.А.Арутюнов // Российский следователь. – 2012. – N 22.
Нередко преступления против собственности совершаются группой лиц (с разделением и без разделения ролей) с целью завладения имуществом путем обмана или злоупотребления доверием.
Так, житель г. Минска В., индивидуальный предприниматель, ранее судимый за мошенничество, М., ранее неоднократно судимый, и Б., жители Минской области, а также П., житель г. Минска, все трое неработающие, в мае 2015 г. мошенническим путем пытались завладеть 5 тыс.дол. США, принадлежащими К., директору общества с ограниченной ответственностью.
Жители Минской области С. 1988 года рождения, и А. 1987 года рождения, не занимавшиеся общественно полезной деятельностью, в июне 2015 г. мошенническим путем завладели автомашиной “Лексус” стоимостью 300 млн.руб., принадлежавшей И. 1984 года рождения, индивидуальному предпринимателю, жителю г. Минска.
Объектом общекриминологического предупреждения групповой преступности является социальная среда, представленная криминогенными группами, которые являются этапом в развитии преступных групп. Цель такого воздействия состоит в нейтрализации негативного влияния криминогенных групп на индивида, пресечении процесса их трансформации в преступные группы. В круг субъектов, осуществляющих профилактическую деятельность на этом уровне, традиционно входят основные институты социализации личности (семья, учебные заведения, трудовые коллективы и т.д.).
В профилактической работе с криминогенными группами следует условно выделять два этапа:
- выявление и изучение группы;
- оказание на группу профилактического воздействия.
В качестве источников информации о криминогенных группах могут выступать: непосредственное наблюдение лиц, занимающихся профилактикой по собственной инициативе или в силу профессиональной деятельности (родителей, родственников, педагогов, врачей-наркологов), информация из правоохранительных органов, беседы с лицами, входящими в эти группы или проживающими на территории действия групп, сообщения от населения.
Оказание на группу профилактического воздействия предполагает работу как с группой в целом, так и с отдельными ее участниками. Выделяются два основных способа профилактического воздействия на криминогенные группы: разобщение и переориентация. Разобщение группы заключается в ее разложении, в том, что ликвидируется или существенно затрудняется возможность непосредственного общения ее участников.
Переориентация группы состоит в том, что сохраняется ее состав, однако сама группа под воздействием профилактических мер меняет свою негативную социальную направленность. К формам переориентации групп, в первую очередь несовершеннолетних, относят переориентацию через лидера группы, подключенного к ней шефа, позитивный подростковый или трудовой коллектив.
Объектом специально-криминологического предупреждения групповой преступности является социальная среда в виде преступных групп. Цель такого предупреждения состоит в локализации, нейтрализации и устранении общественной опасности совокупного субъекта преступной деятельности путем разобщения преступной группы. В профилактической работе с преступными группами выделяют четыре этапа:
- выявление и предварительное изучение группы;
- постановка группы на учет;
- оказание на группу профилактического воздействия;
- снятие группы с учета.
Для выяснения преступной направленности группы необходимо установить такие ее параметры, как состав, структура и внутригрупповые процессы. В качестве источников информации о преступных группах могут выступать данные, полученные в результате оперативно-розыскной деятельности, статистическая информация правоохранительных органов, материалы уголовных дел, информация, поступившая от населения, государственных органов и общественных организаций.
Деятельность значительной части преступных групп носит конспиративный характер, поэтому достаточно полную информацию о них сразу получить невозможно. Однако преступные группы существуют в социально-деликвентной среде, составляющей объект общекриминологического предупреждения групповой преступности. В этой среде находит свое проявление повседневная деятельность участников преступных групп, связанная с их отдыхом, неформальным и деловым окружением. Через систему связей и деятельности преступных групп в этой среде можно выявить лиц, представляющих оперативный интерес, определить каналы оперативного проникновения в преступную среду.
Профилактика в отношении отдельных участников преступных групп является специально-криминологическим предупреждением на психологическом уровне с целью нейтрализации их криминальной мотивации, необходимой для совместной преступной деятельности. Она возможна в следующих формах:
- привлечение участников групп к уголовной, административной и другим видам юридической ответственности;
- наблюдение за поведением, предостережение о недопустимости нарушения закона, использование иных средств правового контроля;
- привлечение их к сотрудничеству с правоохранительными органами;
- оказание необходимой правовой помощи, содействия в бытовом и трудовом устройстве, в смене неформального окружения;
- защита прав и законных интересов;
- направление в необходимых случаях на принудительное лечение от алкоголизма или наркомании;
- использование антикриминогенного потенциала трудовых коллективов, семьи, родственников;
- оказание психиатрической помощи участникам групп, имеющим психические отклонения, принятие мер к принудительному лечению.
Таким образом, специально-криминологическое предупреждение групповой преступности воздействует на социальную среду, которая представлена преступными группами и лицами, совершившими групповые преступления. Это предупреждение осуществляется, как правило, правоохранительными органами и мерами, сопряженными с принуждением.
В заключение следует отметить, что групповая преступность представляет собой общественно опасное уголовно-правовое явление, существующее в конкретный промежуток времени на определенной территории и состоящее из групповых преступлений, образующих совместную преступную деятельность, лиц, их совершивших, и преступных групп, образованных на основе совместной преступной деятельности.
Повышенная общественная опасность групповой преступности по сравнению с преступностью лиц, совершающих преступления в одиночку, состоит в более высокой способности порождать социально-негативные последствия и в повышенной прецедентности ее существования.
Специфика общесоциальных детерминант групповой преступности заключается в существовании значительного числа маргиналов, вынужденных приобщаться к криминальной деятельности существующих преступных групп или объединяться в такие группы для адаптации к усложнившимся условиям через преступное поведение.
Специфика социально-психологических детерминант групповой преступности состоит в особенностях вхождения личности в преступную группу и в механизме развития преступной группы.
Выделяют два вида криминологического предупреждения групповой преступности: общекриминологическое и специально-криминологическое. Общекриминологическое предупреждение опосредованно воздействует на групповую преступность через ту часть социальной среды, которая является носителем детерминант этой преступности. Специально-криминологическое предупреждение непосредственно воздействует на групповую преступность, то есть на преступные группы и лиц, совершивших групповые преступления.
Кроме того, общекриминологическое предупреждение осуществляется в основном теми субъектами, которые решают общесоциальные задачи, не связанные с обеспечением правопорядка в обществе, и теми мерами, которые не связаны с принуждением. В свою очередь, специально-криминологическое предупреждение осуществляется в основном правоохранительными органами и мерами, многие из которых связаны с принуждением.