Науке уголовного права свойственно рассматривать соучастие и объект преступления вкупе с иными элементами состава преступления как не соотносимые каким-либо образом между собой понятия. Объясняется это тем, что в рамках традиционных догматов невозможно обнаружить точки соприкосновения между признаками, характеризующими соответствующие термины.
Несмотря на масштабность вопроса, нельзя избежать его постановки и рассмотрения, поскольку невозможно решить проблемы форм и видов соучастия без уточнения значения для них фундаментальных постулатов уголовного права, к числу которых относятся положения о составе преступления. Поскольку детальный анализ содержания и структуры состава преступления как правовой модели общественно опасного поведения может составить предмет многотомного исследования, приведем базовые положения о взаимосвязи элементов состава преступления в тезисном изложении и с естественным в данном случае прицелом на соучастие в преступлении.
С точки зрения аналитического исследования в уголовно-правовой науке такие понятия, как “объект преступления”, “объективная сторона преступления”, “субъект преступления” и “субъективная сторона преступления”, рассматриваются исключительно раздельно как элементы состава преступления со своим набором признаков. Некоторая негативная тональность в данном утверждении обусловлена наличием методологического изъяна: элементы состава преступления рассматриваются как самостоятельные части состава и почти совсем не изучаются в их взаимосвязи и взаимном переплетении.
В изолированном и статичном виде элементы состава преступления освещены достаточно полно и всесторонне. Однако содержательная составляющая социально значимой деятельности субъекта преступления с точки зрения объекта и объективной стороны для исследователей подобна обратной стороне Луны. Ситуацию окончательно запутывают различные варианты содержания объекта преступления, различные варианты предлагаемых учеными “механизмов взлома объекта преступления” и т.п. Имеющиеся же позитивные моменты в использовании комплексного подхода к интерпретации содержания признаков состава преступления в их тесном взаимном переплетении могут быть определены как обозначившаяся тенденция, весьма, впрочем, далекая от завершения.
В качестве подтверждения обратимся к одному из последних наиболее обстоятельных монографических мнений о содержании состава преступления и его объекта – мнению В.В.Мальцева, отраженному в его научном исследовании, в котором он отвел целую главу 3 вопросам соотношения объекта охраны с другими элементами состава преступления (Мальцев, В.В. Объект охраны (преступления) в уголовном праве: монография / В.В.Мальцев. – М.: Юрлитинформ, 2012. – С. 245 – 363).
В первом параграфе об объекте и объективной стороне преступления автор утверждает:
- “как социальное явление объект охраны не предназначен быть ни объектом преступления, ни его предметом” (с. 258);
- “предмет отношения не может быть выделен из объекта охраны…”, а значит, и назван “предметом охраны” (с. 259); “…предмет преступления должен быть поставлен в один ряд с другими факультативными признаками объективной стороны преступления, к числу которых относят: время, место, способ, средства, орудия и обстановку совершения преступления” (с. 263);
- совершить преступление “можно, лишь строго сообразовав содержание преступного деяния с содержанием предмета отношений как элементом структуры объекта охраны данных преступлений… Причем такая содержательная связь между объектами охраны и соответствующими им деяниями наблюдается во всех без исключения предусмотренных российским уголовным законом преступлениях” (с. 265);
- “…последствия преступления – это общественно опасный ущерб (вред), отражающий свойства преступного деяния и объекта посягательства, наносимый виновным поведением, от причинения которого соответствующее общественное отношение охраняется средствами уголовного права” (с. 279);
- “Объект преступления на внешнюю среду его совершения не влияет” (указано по поводу времени, места и обстановки совершения преступления) (с. 289); “Поскольку “способ”, “орудия” и средства совершения преступления входят в содержание преступного деяния, объект охраны в отношении этих факультативных признаков объективной стороны проявляет себя в общем так же, как и в отношении преступного деяния в целом” (с. 292).
Во втором параграфе о соотношении объекта и субъективных элементов состава преступления находим следующие заключения автора:
- “влияние социальной значимости, ценности объекта охраны на социальную выраженность, общественную опасность признаков субъективной стороны преступления осуществляется непосредственно и двояким образом: через призму социальной значимости объекта определяются общественно опасные индивидуальные показатели этих признаков: умысла и в его рамках каждого из его видов, неосторожности и в ее границах каждого из видов, мотива и цели преступления; с позиций социальной ценности объекта охраны устанавливается значимость формы и степени вины в структуре общественно опасного посягательства” (с. 315 – 316);
- “Поскольку субъект преступления непосредственно никоим образом нанести вред объекту охраны не способен, в уголовно-правовой литературе уже довольно давно установлена та цепь опосредованной связи, через которую представления, желания, побуждения субъекта воплощаются в причинение вреда объекту” (с. 318);
- “При анализе же соотношения объекта и субъекта преступления влияние первого на второй менее заметно как в силу большей отдаленности по сравнению с другими элементами состава субъекта от объекта преступления, сложившихся традиций… так и по причине действительного богатства содержания понятия “личность преступника”, не только оказывающего существенное влияние на определение признаков субъекта преступления, но и выступающего естественным фоном, снижающим четкость восприятия реального соотношения между объектом и субъектом преступления, усложняющим выявление существующей связи между этими элементами состава преступления” (с. 330);
- “…вполне отчетливо проявляется и связь между содержанием объекта охраны и его социальной значимостью и содержанием дополнительных признаков специального субъекта, заключающаяся в том, что этот субъект в силу обладания им указанными признаками находится в сфере досягаемости объекта охраны и способен причинить ему вред, а антисоциальная выраженность свойств субъекта – в целом адекватна социальной значимости объекта охраны, на который он посягает” (с. 361).
Допуская большую или меньшую взаимоопределяемость отдельных признаков состава преступления непосредственно в преступлении, В.В.Мальцев отказывает в этом признакам самого состава: “Между тем, “состав преступления”, проще говоря, пусть и довольно удачная, но лишь схема этого реального социального явления – преступления, где признаки, в “упрощенно-обобщенном виде” отражающие его содержание, ни “соединяться”, ни “связываться” друг с другом не способны” (с. 262).
В более поздней монографии указанный автор и вовсе отказал объекту в праве быть в составе конкретного преступления, хотя и оставил ему место “на более высоких уровнях абстрагирования” (см.: Мальцев, В.В. Общественно опасное поведение в уголовном праве: монография / В.В.Мальцев. – М.: Юрлитинформ, 2014. – 648 с.).
Автор полагает, что абстракция “состав преступления” “не способна изменить положение вещей: превратить объект преступления… в общественно опасные признаки преступления либо его состава” (с. 444). В обоснование этой мысли автор соглашается с утверждением П.А.Фефелова о том, что общественные отношения, являющиеся объектом преступления и охраняемые правом от преступных посягательств, не могут выступать в качестве составной части этих же посягательств, поскольку “мы не можем смешивать то, что защищаем правом, с теми преступными посягательствами, с которыми ведем борьбу”, соглашается и с итоговым выводом о том, что признаки, которые характеризуют объект, “не могут рассматриваться в качестве признака состава преступления” (Фефелов, П.А. Механизм уголовно-правовой охраны: основные методологические проблемы. – М., 1992. – С. 173 – 174).
Противоположность общественного отношения и преступления привела В.В.Мальцева к заключению об их несовместимости: “Кстати говоря, на уровне конкретных норм Особенной части УК и таких прямо указывающих на объект преступления признаков состава преступления очень мало. Законодателю обычно бывает достаточно указания на признаки реального общественно опасного деяния как вида преступления. Достаточно именно потому, что объект и общественно опасное деяние диаметрально разные социальные явления, что в социуме в рамках какого-нибудь единства они объединены быть не могут” (с. 444).
Но такая несовместимость или “необъединительность” объекта, как полагает автор, свойственна явлениям только внизу – непосредственным объектам, а вот если взять выше, то “едва ли можно отрицать научную и практическую обоснованность его включения в состав как элемента на более высоких, нежели конкретной нормы Особенной части УК, уровнях абстрагирования” (с. 444). Более того, “существует и непосредственная содержательная связь объекта охраны с общественно опасным деянием” и “такая содержательная связь между объектами охраны и соответствующими им преступными деяниями наблюдается во всех без исключения предусмотренных российским уголовным законом преступлениях” (с. 446).
Объединить “диаметрально разные социальные явления” “в рамках какого-нибудь единства” нельзя, но только на уровне конкретных норм. На высоких уровнях абстрагирования соединить несоединимое вполне можно, поскольку для этого есть основание – содержательная связь объекта и преступления “во всех без исключения предусмотренных российским уголовным законом преступлениях”. Если во всех преступлениях объект и преступное деяние содержательно взаимосвязаны, то почему объекта нет в составах конкретных преступлений? Если в конкретных составах преступлений нет объекта, то откуда он может взяться в их обобщенном образе на высоком уровне?
Ни эти, ни иные вопросы не остановили автора перед выводом о ненужности непосредственного объекта в конкретном составе, поскольку это может исказить адекватный юридический образ деяния: “Вместе с тем на уровне непосредственного объекта (нормы Особенной части УК) конкретный состав преступления, в силу близости его социального прототипа (реального вида общественно опасных деяний), не может быть неадекватен последнему. Потому и допуски (не в виде признаков, указывающих на объект охраны) включения в состав преступления соответствующего объекта охраны в качестве признака общественно опасного деяния могут, по меньшей мере, исказить юридический образ адекватного составу реального общественно опасного деяния” (с. 447).
Итак, тезисы, возможно не очень “причесанные”, но от того не менее необходимые для понимания сущности анализируемых институтов.
1. Объективные и субъективные признаки любых составов преступлений, в том числе и преступлений, совершаемых в соучастии, взаимоопределяют друг друга, обладают единством и целостной взаимосвязанностью, обусловленной единством отражаемого социального события – преступления.
Объект преступления определяет содержательную сторону общественно опасного деяния как преступления, определяет статус субъекта преступления, его права и обязанности, нарушением которых совершается преступление, а установление надлежащего объекта преступления осуществляется не только по фактическим действиям и по предмету, на который воздействует субъект, но и по намерениям субъекта в отношении такого предмета.
2. Объектом преступления является общественное отношение, содержание которого определяет должный порядок поведения субъектов этого отношения в их взаимодействии по поводу социальных благ, выступающих в качестве объекта общественного отношения.
Структура общественного отношения:
а) объект общественного отношения – социальное благо, по поводу которого субъекты вступают в общественное взаимодействие между собой, или то, воздействуя на что один субъект вступает в отношения с другим субъектом (для достижения терминологической чистоты в уголовно-правовой литературе данный объект обычно именуется предметом преступления);
б) содержание общественного отношения – совокупность прав и обязанностей сторон общественного отношения в их взаимодействии по поводу объекта отношения в соответствии с интересами и субъективными устремлениями субъектов;
в) субъекты общественного отношения:
- с одной стороны, физическое лицо, оказывающее воздействие на объект общественного отношения и тем самым вступающее во взаимодействие с обладателем этого объекта;
- с другой стороны, физическое лицо или социальные общности (социальные группы, юридические лица, общество и государство), являющиеся владельцами или выступающие от имени владельцев объекта общественного отношения.
Охраняемое уголовным законом общественное отношение является эталоном должного поведения субъекта, вступающего во взаимодействие с другим лицом по поводу социальных благ. Этот эталон определяется формулой: по поводу таких-то социальных благ такие-то субъекты должны вести себя таким-то образом.
3. Объект преступления нельзя рассматривать как некий вещественный субстрат, воздействуя на который субъект совершает преступление. И в составе преступления как законодательной модели преступления определенного вида нет объекта преступления как некоей данности, отделенной или отдельной от иных признаков состава.
Объект преступления в составе преступления представляет собой собирательную абстракцию, отражающую конкретное социальное явление – модель должного социального поведения субъектов.
Объект преступления “растворен” и тем самым материализован в других признаках состава преступления. Установить объект совершенного преступления можно только посредством тщательного анализа иных признаков состава преступления.
4. Преступление есть не что иное, как нарушение содержания охраняемого уголовным законом общественного отношения. Иными словами, преступление – это нарушение установленного в обществе порядка поведения людей в их взаимодействии по поводу тех или иных социальных благ.
Преступление описывается в диспозиции статьи Особенной части Уголовного кодекса Республики Беларусь как запрещаемое содержание общественного отношения. С точки зрения учения об объекте преступления преступление может рассматриваться как охраняемое уголовным законом общественное отношение с нарушенным содержанием.
За исключением нарушенного содержания объект преступления характеризуют все те же элементы, что и элементы объекта в правомерном поведении. По этой причине с точки зрения объекта преступления уголовно-правовой запрет может быть определен следующим образом: между такими-то субъектами по поводу таких-то социальных ценностей запрещается такое-то поведение.
5. Структура общественного отношения как объекта уголовно-правовой охраны в его нарушенном преступлением виде является следующей:
а) объектом нарушенного общественного отношения выступают социальные ценности, именуемые предметом преступления (в широком смысле слова как материальные и нематериальные блага);
б) содержание – запрещаемое уголовным законом общественно опасное деяние, нарушающее должный порядок воздействия субъекта на социальное благо;
в) субъектами общественного отношения являются:
- с одной стороны, субъект преступления – физическое вменяемое лицо, достигшее установленного возраста и в необходимых случаях обладающее дополнительными признаками, оказывающее запрещенное воздействие на объект общественного отношения;
- с другой стороны, потерпевший – единоличный или коллективный владелец соответствующих социальных благ;
г) субъективные устремления участников общественного отношения (интересы, намерения и т.п.).
6. Для целей уголовно-правовой идентификации определенного поведения человека как преступления необходимо осуществить сравнение фактического наполнения общественного отношения с его эталоном – охраняемым уголовным законом общественным отношением.
Сравнению подлежат все элементы фактического и охраняемого общественных отношений: объекты, субъекты и содержание.
Нарушенное содержание объекта преступления (преступное деяние) должно находиться в формальных рамках охраняемого общественного отношения: предмет преступления должен быть идентичен объекту охраняемого общественного отношения; субъект преступления и потерпевший должны соответствовать субъектному составу охраняемого общественного отношения; преступное деяние должно являться нарушением содержания охраняемого общественного отношения.
Несмотря на то что содержание правоохраняемого отношения и преступление как его антипод диаметрально противоположны по социальному значению, с точки зрения предметно-содержательной общественное отношение и преступление принадлежат общему социальному явлению: порядку взаимодействия субъектов между собой по поводу тех или иных социальных благ. Именно установление предметно-содержательной принадлежности преступления указанному социальному явлению и позволяет говорить о конкретном деянии как о нарушении объекта уголовно-правовой охраны.
Естественно, что для квалификации содеянного как преступления проведения указанного сравнения недостаточно. Потребуется установить наличие всех иных признаков состава преступления, которые не находят своего прямого указания в характеристике общественного отношения как объекта преступления, включая возрастные и иные признаки субъекта преступления, признаки субъективной стороны и т.п.
7. В рамках проблемного поля настоящего исследования решающее значение приобретает констатация того факта, что субъект преступления всегда выступает в качестве стороны или субъекта нарушаемого общественного отношения, возникающего в связи с воздействием субъекта на соответствующее социальное благо и вступлением в связи с этим во взаимоотношение с другим субъектом нарушаемого общественного отношения.
При этом именно объект преступления как эталон должного поведения предопределяет:
- а) характеристику субъекта преступления;
- б) содержание нарушения, которое образует преступное деяние.
Одновременно и сам субъект предопределяет как объект, так и содержание его преступного нарушения.
8. Предопределение объектом характеристики субъекта основано на том, что субъект преступления всегда находится внутри объекта преступления как его неотъемлемая структурная составляющая. Нельзя рассматривать субъекта как лицо, противостоящее общественному отношению и извне оказывающее разрушительное воздействие на объект уголовно-правовой охраны посредством нарушения составляющих его частей: объекта (социальной ценности), субъектов или содержания.
Субъект преступления, оказывая соответствующее воздействие на социальное благо, вступает во взаимодействие с его обладателями. При этом субъект всегда выступает в таком воздействии стороной общественного отношения и обязан соотносить свое поведение с установленным в обществе порядком, т.е. действовать в соответствии с правами и обязанностями субъекта охраняемого общественного отношения, что и составляет содержание объекта преступления.
Совокупность прав и обязанностей субъекта общественного отношения, который в случае их соответствующего нарушения превращается в субъекта преступления, определяет правомочия или правовой статус лица во взаимодействии с другими субъектами по поводу того или иного социального блага. И для того, чтобы определить лицо в качестве субъекта преступления, необходимо изначально установить наличие у него социально-правового статуса, который определяется совокупностью прав и обязанностей, присущих нарушаемому общественному отношению.
Исходя из этого субъект конкретного преступления может быть определен исключительно как лицо, которое является субъектом нарушаемого им общественного отношения.
Одновременно и сам субъект наличием или отсутствием у него определенных признаков предопределяет выбор объекта преступления и характер своего поведения при совершении преступления. Не будучи, например, судьей, субъект не может вынести заведомо неправосудный приговор, поскольку не наделен правом вынесения приговоров. Вместе с тем при наличии желания воздействовать на правосудие он может склонить судью к совершению такого преступления либо самостоятельно дать заведомо ложные показания.
9. Поскольку содержание объекта уголовно-правовой охраны определяет права и обязанности субъекта или его должное поведение, полагаем возможным ввести в научный оборот термин “объектный статус субъекта преступления”.
Объектный статус субъекта преступления – совокупность прав и обязанностей субъекта преступления как участника охраняемого уголовным законом общественного отношения (непосредственного объекта преступления).
Соответственно субъектом преступления конкретного вида (его исполнителем) может выступать только то лицо, которое обладает объектным статусом субъекта такого преступления.
10. Определением преступления через указание на факт нарушения им содержания охраняемого общественного отношения констатируется, что преступление есть нарушение субъектом общественного отношения его правомочий в этом отношении (прав и обязанностей).
Указанное в полной мере относится и к совершению преступления со специальным субъектом: специальный субъект преступления совершает преступление исключительно посредством использования своего особого объектного статуса субъекта преступления.