Правовые основы ограничения права на доступ к профессиональной деятельности
Действующее законодательство гарантирует и всесторонне защищает право граждан на осуществление трудовой деятельности в соответствии с полученными профессиональными знаниями и навыками. Важной составляющей трудовой деятельности является свобода ее выбора. Данный постулат основывается на положениях Международного пакта Организации Объединенных Наций “Об экономических, социальных и культурных правах” (принят в г.Нью-Йорке 16.12.1966), обязывающих государство обеспечивать право на труд. Оно включает в себя право каждого человека на получение возможности зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно выбирает или на который он свободно соглашается. Исходя из примата международно-правовых норм, белорусский законодатель воспроизвел и развил в национальной системе права указанные стандарты.
Так, согласно ст. 39 Конституции Республики Беларусь граждане Республики Беларусь в соответствии со своими способностями, профессиональной подготовкой имеют право равного доступа к любым должностям в государственных органах. При этом государство гарантирует право на труд как наиболее достойный способ самоутверждения человека, то есть право на выбор профессии, рода занятий и работы в соответствии с призванием, способностями, образованием, профессиональной подготовкой и с учетом общественных потребностей, а также право на здоровые и безопасные условия труда (ст. 41 Конституции Республики Беларусь).
Вместе с тем, провозглашая незыблемость свободы профессиональной деятельности и устанавливая запрет на принудительный труд, Конституция Республики Беларусь, тем не менее, допускает изъятия из этого правила в случае, когда работа или служба определены приговором суда. Как справедливо отмечается в правовой доктрине, свобода выбора профессии (рода деятельности) занимает существенное место в иерархии социальных ценностей, ее сужение имеет серьезное репрессивное значение и в будущем должно стимулировать законопослушное поведение <1>. Таким образом, право на доступ к профессии может быть ограничено в случае совершения лицом виновных действий, влекущих, как правило, административную либо уголовную ответственность. Лицо может быть ограничено в трудовых правах как на определенный срок, так и пожизненно.
<1> Сафаров, Н.А. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью как вид уголовного наказания: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Н.А.Сафаров; МГУ им. М.В.Ломоносова. – М., 1988. – С. 9.
С позиции уголовного закона ограничение права на доступ к профессии именуется лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Схожая терминология используется в административном деликтном законодательстве (лишение специального права и права заниматься определенной деятельностью).
Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью необходимо рассматривать как превентивную меру и как наказание. В качестве наказания данная мера выступает в том случае, когда она непосредственно указана в санкции статьи Особенной части Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) и назначается судом исходя из содержания обвинения, установленных обстоятельств дела и вины лица, совершившего преступление. Как превентивная мера ограничение профессиональной деятельности применяется к лицу, тяжесть преступления которого свидетельствует о сохраняющейся на протяжении длительного времени опасности его личности для общества.
Предписания законодательных актов о лишении права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью могут быть как условными, так и безусловными. В последнем случае лицо ограничивается в профессиональной деятельности исходя из императивных норм материального права.
Лицо может быть ограничено в доступе к профессии за совершение уголовного преступления. В соответствии со ст. 51 УК в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления суд может назначить наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от одного года до пяти лет. Такое наказание может назначаться в качестве дополнительного и в случае, когда оно не предусмотрено в статье Особенной части УК, если, исходя из характера совершенного лицом преступления, связанного с занимаемой должностью или с занятием определенной деятельностью, суд признает невозможным сохранение за ним права занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью.
В данной ситуации речь идет о праве суда назначить наказание по своему усмотрению, руководствуясь общими правилами ст. 62 УК, согласно которым при назначении наказания суд исходит из принципа индивидуализации наказания (то есть учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления; мотивы и цели содеянного; личность виновного; характер нанесенного вреда и размер причиненного ущерба, дохода, полученного преступным путем; обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность; мнение потерпевшего по делам частного обвинения), мотивируя избранную меру наказания в приговоре.
На диспозитивность выбора наказания указывает применяемая в статьях Особенной части УК конструкция “наказывается лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью или без лишения”. Именно такой подход применяется законодателем при формулировании санкций, например, за нарушение ветеринарных правил (ст. 284 УК), нарушение проектов, обязательных для соблюдения требований технических нормативных правовых актов при производстве строительно-монтажных работ (ст. 305 УК), нарушение правил содержания автомобильных дорог, улиц, железнодорожных переездов и других дорожных сооружений (ст. 319 УК), модификация компьютерной информации (ст. 350 УК), принятие незаконного вознаграждения (ст. 433 УК) и др.
Аналогичная конструкция норм предусмотрена статьями Особенной части Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее – КоАП): обман потребителей (ст. 12.16), нарушение правил производства, реализации или использования кормов, кормовых добавок и ветеринарных препаратов (ст. 15.41), завышение объемов и (или) стоимости выполненных строительно-монтажных работ (ст. 21.7).
Лицо также может быть ограничено в правах на осуществление профессиональной деятельности в гражданско-правовой (хозяйственной) деятельности. Например, в соответствии со ст. 82 Закона Республики Беларусь от 18.07.2000 N 423-З “Об экономической несостоятельности (банкротстве)” управляющий может быть дисквалифицирован не менее чем на два года в случаях:
1) недобросовестного или ненадлежащего исполнения обязанностей (в том числе являясь заинтересованным лицом в отношении должника);
2) злоупотребления или недобросовестного управления делами должника;
3) привлечения к уголовной ответственности.
Решение о дисквалификации управляющего принимается хозяйственным судом в процессе производства по делу о банкротстве как по собственной инициативе, так и по ходатайству органа государственного управления по делам о банкротстве, прокурора, иного уполномоченного органа.
Вместе с тем как уголовным, так и административным деликтным законом предусмотрено безальтернативное лишение виновного лица права занимать определенные должности или заниматься определенной профессиональной деятельностью. Прежде всего, речь идет о назначении наказания за совершение коррупционных преступлений, санкции которых предусматривают обязательное лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (злоупотребление властью или служебными полномочиями (ст. 424 УК), бездействие должностного лица (ст. 425 УК), превышение власти или служебных полномочий (ст. 426 УК) и пр.).
В обязательном порядке лицо лишается специального права и права заниматься определенной деятельностью за совершение ряда административных правонарушений: нарушение порядка и условий трудоустройства за пределами Республики Беларусь граждан Республики Беларусь, иностранных граждан и лиц без гражданства, постоянно проживающих в Республике Беларусь (ст. 9.23 КоАП), включение или представление для включения в кредитную историю или кредитный отчет недостоверных сведений (ст. 11.71 КоАП), нарушение правил ведения охотничьего хозяйства и охоты (ст. 15.37 КоАП), управление транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, передача управления транспортным средством такому лицу либо отказ от прохождения проверки (освидетельствования) (ст. 18.16 КоАП).
При этом за совершение преступлений, причиняющих особый вред общественным отношениям, специальными законодательными актами предусмотрено обязательное ограничение права на осуществление профессиональной деятельности независимо от того, предусмотрено ли соответствующее наказание статьей УК либо нет. В частности, в соответствии с Законом Республики Беларусь от 19.11.1993 N 2570-XII “О правах ребенка” должности, связанные с осуществлением воспитательных и учебных функций в отношении детей, а также другие должности, связанные с постоянной работой с детьми, не могут занимать лица, ранее совершившие преступления против половой неприкосновенности или половой свободы, преступления, предусмотренные статьями 172, 173, 181, 181-1, 343, 343-1 УК.
Перечень должностей, связанных с осуществлением воспитательных и учебных функций в отношении детей, а также других должностей, связанных с постоянной работой с детьми, которые не могут занимать лица, ранее совершившие преступления против половой неприкосновенности или половой свободы, преступления, предусмотренные ст. 172, 173, 181, 181-1, 343, 343-1 Уголовного кодекса Республики Беларусь, утвержден Советом Министров Республики Беларусь в постановлении от 23.01.2009 N 76 “О связанных с постоянной работой с детьми должностях, которые не могут занимать лица, ранее совершившие преступления” (далее – перечень). Данные должности объединены в несколько групп (руководители, специалисты, другие служащие), однако перечень не является исчерпывающим, поскольку согласно указанному постановлению иные категории работников, чьи должностные обязанности предусматривают воспитательные и учебные функции в отношении детей или постоянную работу с ними, также могут быть ограничены в профессиональной деятельности, связанной с работой с детьми. Безусловно, такой подход обоснован. С другой стороны, неизбежно возникает вопрос о критериях отнесения правоприменителем определенной должности к указанному перечню, а также о субъекте, который принимает решение об ограничении доступа лица к трудовой деятельности. Очевидно, что окончательное решение о возможности осуществления лицом своих трудовых обязанностей принимает наниматель. Вместе с тем резонно возникает вопрос: обладают ли правом расширительного толкования норм упомянутого постановления и дополнения перечня республиканские органы государственного управления, иные государственные организации, подчиненные Правительству Республики Беларусь, а равно местные исполнительные и распорядительные органы? Действующее законодательство не дает четкого ответа на данный вопрос.
Кроме того, правоприменителю следует особое внимание обратить на толкование термина “лицо, ранее совершившее преступления”. Применение в законодательстве такой конструкции означает ограничение лица в профессиональной деятельности независимо от срока погашения или снятия судимости. Основное назначение такой нормы состоит в защите наиболее важных общественных отношений от деструктивных особенностей личности, которые лицо может не утратить даже после отбытия наказания. С криминологической и криминалистической точек зрения речь идет о категории преступников, совершивших тяжкие насильственные деяния, умысел и мотив которых обусловлены в основном не внешними (объективными) факторами, а внутренними (субъективно-ментальными) особенностями личности. В связи с этим существуют обоснованные опасения, что даже строгая изоляция такого лица от общества не способна коренным образом перестроить психотип личности, его наклонности, отклоняющиеся от общепризнанных норм поведения (в том числе девиантной направленности).
Зарубежный законодатель в отношении такой категории лиц предусмотрел возможность превентивного заключения, т.е. оставления лица в местах лишения свободы по истечении срока отбываемого наказания. Основанием для этого является наличие обоснованных данных, которые позволяют полагать, что цели наказания за тяжкие и особо тяжкие насильственные преступления не достигнуты и осужденный по-прежнему представляет существенную опасность для общества (Австралия, Боливия, Германия, Великобритания, Новая Зеландия, Норвегия, Парагвай, Швейцария, ряд штатов США). В частности, согласно § 66 Уголовного кодекса Германии за совершение преднамеренного преступления, наказуемого лишением свободы на срок не менее двух лет, суд наряду с наказанием назначает превентивное заключение, если общая оценка лица и совершенных им деяний показывает, что вследствие своей склонности к совершению значительных наказуемых деяний (таких, в результате которых потерпевшим причинялся тяжелый душевный или физический вред или серьезный материальный ущерб) оно опасно для общества. Такая мера применяется к лицам, совершившим сексуальные злоупотребления в отношении опекаемых; сексуальные действия, связанные с использованием консультативных, лечебных или обслуживающих отношений; сексуальные злоупотребления в отношении детей; сексуальные злоупотребления в отношении несовершеннолетних; опасное телесное повреждение. Стоит отметить, что в 2004 году Конституционный Суд Германии в своем заключении указал, что бессрочное превентивное заключение не оскорбляет человеческое достоинство и не нарушает права человека.
Российский законодатель в 2009 году предусмотрел в Уголовном кодексе Российской Федерации возможность лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до двадцати лет. Данная мера применяется к лицам, совершившим преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних (в том числе за изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями ребенка).
Таким образом, очевидно, что данная категория лиц может быть ограничена не только в личной свободе, но и свободе выбора и осуществления профессиональной деятельности.
Ограничения на занятие определенной разновидностью трудовой деятельности в отношении лиц, ранее привлекавшихся к уголовной ответственности, предусмотрены также в иных законодательных актах. Например, в Законе Республики Беларусь от 30.12.2011 N 334-З “Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Республике Беларусь” устанавливается запрет на допуск к осуществлению адвокатской деятельности лица, ранее совершившего умышленное преступление (ст. 8). Подобные ограничения профессиональной деятельности адвоката обусловлены особыми требованиями, предъявляемыми к моральности и нравственности лица, занимающегося адвокатской деятельностью, в соответствии с Правилами профессиональной этики адвоката, утвержденными постановлением Министерства юстиции Республики Беларусь от 27.06.2001 N 15.
Зарубежному законодательству известен институт пожизненного лишения права занимать должности на государственной службе (в том числе в органах местного самоуправления), применяемый в отношении лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления с использованием своего должностного положения (Нидерланды, Польша, Франция). На постсоветском пространстве в научной литературе отмечается необходимость закрепления подобных мер <2>. Действующее законодательство Республики Беларусь подобных мер не содержит. В статье 33 Закона Республики Беларусь от 14.06.2003 N 204-З “О государственной службе в Республике Беларусь” (далее – Закон о госслужбе) в качестве оснований для отказа в приеме на государственную службу предусмотрены только случаи лишения судом лица права занимать государственную должность в течение определенного времени, а также наличие судимости у кандидата на службу в государственном аппарате.
<2> Крылова, Е.С. Лишение права занимать определенные должности и заниматься определенной деятельностью как вид уголовного наказания по законодательству России и зарубежных стран: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Е.С.Крылова; Саратовский юрид. институт МВД России. – Саратов, 2002. – С. 8.
Исходя из изложенного, лицо может быть лишено права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью за грубые нарушения условий пользования этим правом, неблагоприятные последствия от наступления которых свидетельствуют о существенной опасности личности для охраняемых законом общественных отношений в случае сохранения за гражданином такого права. Лицо лишается такого права и в случае, когда фактически оно его не реализовывало (например, в рассмотренных выше ситуациях ограничения лиц, совершивших насильственные преступления).
Однако каковы пределы ограничения права на доступ к осуществлению профессиональной деятельности и насколько благоприятны для общества последствия дисквалификации?
Правовые и социальные последствия ограничения права на доступ к профессии
Применение института ограничения лица в занятии определенной должности либо какой-либо деятельностью влечет последствия, которые условно можно разделить на правовые и социальные. Правовые последствия, безусловно, состоят в реализации императивных норм законодательства о недопуске лица к осуществлению профессиональной деятельности в течение определенного либо неопределенного периода времени. Лицу отказывают в приеме на работу, а действующий трудовой договор прекращается по инициативе нанимателя ввиду особого юридического факта. Таким фактом является вступление в силу административного решения государственного органа либо его должностного лица (постановление, приговор суда), которым установлена виновность гражданина в совершении деяния высокой общественной опасности. По данному вопросу возражений не возникает.
Социальные последствия дисквалификации состоят в невозможности осуществлять лицом свою профессиональную деятельность. Вместе с тем основной эффект применения данного института заключается в охране общественных отношений и граждан от дальнейшей деятельности лица, представляющего реальную опасность для социума.
Однако всегда ли достигается положительный эффект для общества от ограничения права лица на трудовую деятельность? Ответ на этот вопрос не настолько очевиден, как это может показаться на первый взгляд. Действительно, для целей противодействия рецидивности преступлений, связанных с торговлей людьми (в том числе несовершеннолетними), оправдан фактически пожизненный запрет для лиц, ранее совершивших преступления против половой неприкосновенности или половой свободы, а равно преступления, предусмотренные статьями 172, 173, 181, 181-1, 182, 187, 343 и 343-1 УК, занимать должности, связанные с осуществлением педагогической деятельности, выполнять воспитательные функции в отношении детей, а также занимать другие должности, профессии, связанные с постоянной работой с детьми (ст. 17 Закона Республики Беларусь от 07.01.2012 N 350-З “О противодействии торговле людьми”).
Вместе с тем представляет интерес с точки зрения социального эффекта вопрос о продолжительности сроков ограничения лица в праве на профессию, на осуществление определенной трудовой деятельности. Рассмотрим данный аспект на примере лишения права управления транспортным средством (специального права) в случае, когда наличие такого права является условием для осуществления трудовой деятельности, а также на примере ограничения лица в праве осуществлять медицинскую (фармацевтическую) деятельность. Так, согласно ч. 2 ст. 6.8 КоАП за грубое нарушение порядка пользования специальным правом лицо может быть его лишено на срок до трех лет. Применительно к праву управления транспортным средством это означает изъятие водительского удостоверения (талона к нему) и невозможность реализации этого права на протяжении трех лет. Если вести речь о противодействии управлению транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения или в состоянии, вызванном потреблением наркотических средств, психотропных, токсических или других одурманивающих веществ, то установление таких длительных сроков лишения специального права в качестве элемента кары (наказания) представляется обоснованным.
С другой стороны, длительное ограничение специального права (в том числе являющегося неотъемлемым условием осуществления профессиональной деятельности) приводит к ослаблению приобретенных навыков, что по истечении срока лишения права управления транспортным средством не снижает, а, напротив, увеличивает общественную опасность лица для общества. Как справедливо отмечалось еще в советской науке уголовного права, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (в том числе специального права) “девальвирует” имеющиеся у лица опыт и знания на длительное время <3>.
<3> Сафаров, Н.А. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью как вид уголовного наказания: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Н.А.Сафаров; МГУ им. М.В.Ломоносова. – М., 1988. – С. 9.
Разумеется, после отбытия срока лишения права на управление транспортным средством лицо в соответствии с ч. 6 ст. 26 Закона Республики Беларусь от 05.01.2008 N 313-З “О дорожном движении” должно сдать квалификационные экзамены на право управления таким средством. Однако квалификационный экзамен устанавливает наличие лишь общих навыков вождения в строго формализованной обстановке под надзором должностного лица органов внутренних дел. Поэтому с криминологической точки зрения такой законодательный подход небезупречен, поскольку создаются предпосылки для игнорирования участниками отношений адресованного им предписания воздержаться от совершения определенных действий, запрещенных на период исполнения наказания (административного взыскания). В связи с этим возможен рецидив аналогичных правонарушений в течение срока действия установленных ограничений.
Принимая во внимание данные обстоятельства, законодатель ряда зарубежных государств ограничил срок лишения права управления транспортными средствами шестью месяцами либо одним годом.
Например, в ряде штатов США лишение права управления транспортным средством не применяется вовсе, поскольку в отношении злостных нарушителей предусмотрены штрафные санкции, высокий размер которых выполняет одновременно карательную и превентивную функции административного деликтного закона. Такой подход обусловлен и тем, что лишение специального права на длительное время ограничит также право гражданина на доступ к профессиональной деятельности, которую лицо может осуществлять в ином населенном пункте либо отдаленной его части.
В последнее время особую актуальность приобретает вопрос о дисквалификации лиц, не осуществляющих медицинскую (фармацевтическую) деятельность на протяжении длительного времени. Действующая редакция ст. 56 Закона Республики Беларусь от 18.06.1993 N 2435-XII “О здравоохранении” (далее – Закон о здравоохранении) предоставляет право на занятие должностей медицинских (фармацевтических) работников лицам, получившим медицинское (фармацевтическое) образование, постоянно проживающим в Республике Беларусь и соответствующим требованиям, установленным законодательством. При этом в случаях, установленных Министерством здравоохранения Республики Беларусь, право на занятие должностей медицинских (фармацевтических) работников имеют лица, не имеющие медицинского (фармацевтического) образования.
В связи с этим уже долгое время в системе органов государственного управления идет дискуссия относительно целесообразности установления временных ограничений срока, в течение которого лицо не занимается медицинской (фармацевтической) деятельностью, на основании чего оно не может быть допущено к такой деятельности после существенного перерыва. Основная проблема состоит в том, что на протяжении длительного времени лицо может не осуществлять медицинскую (фармацевтическую) деятельность либо работать на должностях, которые требуют знания в области медицины, однако не включаются в перечень должностей медицинских (фармацевтических) работников. Вместе с тем по истечении определенного времени резонно возникает вопрос: целесообразно ли допускать такое лицо к занятию медицинской (фармацевтической) деятельностью и насколько это лицо утратило свою квалификацию? Очевидно, что безусловный допуск такого лица к профессии создавал бы угрозу для общественных отношений в сфере обеспечения здоровья граждан. С позиции криминологической экспертизы нормативных правовых актов и их проектов это можно рассматривать как криминогенный фактор, связанный с социальной неадаптированностью методов и форм правового регулирования, а также разбалансированностью интересов субъектов правовых отношений.
Одним из способов преодоления данной проблемы, по мнению некоторых государственных органов, является корректировка Закона о здравоохранении посредством установления в ст. 56 запрета на занятие должностей медицинских (фармацевтических) работников лицами, не работавшими в таких должностях более пяти лет. Обоснование такой позиции состоит в том, что данная мера способна существенно повысить качество оказания медицинских услуг и обеспечить кадровый потенциал системы здравоохранения. В целом принимая во внимание аргументацию сторонников указанного подхода, необходимо отметить, что законодательное закрепление подобных ограничений едва ли обеспечит достижение подобных целей.
Действительно, лицо, длительное время не осуществляющее медицинскую (фармацевтическую) деятельность, утрачивает (полностью либо частично) профессиональные навыки и квалификацию. Вместе с тем следует принимать во внимание и то, что зачастую медицинский (фармацевтический) работник переходит на государственные должности в соответствии с законодательством о государственной службе либо на работу на иные должности в государственной системе здравоохранения. При этом в соответствии со ст. 22 Закона о госслужбе государственный служащий вправе в рабочее время заниматься медицинской практикой. Кроме того, перерыв в профессиональной деятельности может быть обусловлен нахождением в отпуске по уходу за ребенком в возрасте до трех лет. Очевидно, что такие обстоятельства указывают на уважительный характер незанятости лица по основной профессии, однако не подразумевают безусловность допуска его к медицинской практике после утраты им статуса государственного служащего либо выхода из отпуска по уходу за ребенком. В связи с этим любые изъятия из общего правила о недопуске к профессиональной деятельности лиц, не осуществлявших ее на протяжении длительного периода, фактически нивелируют эффективность установления такого правила.
В целом разделяя тезис о целесообразности наличия непрерывного стажа по специальности у медицинского работника, вызывает сомнение попытка некоторых государственных органов выделить категории лиц, отсутствие практики у которых свыше пяти лет позволит им вновь работать в системе здравоохранения без каких-либо дополнительных условий (например, работавших в общественных организациях, осуществляющих деятельность в сфере здравоохранения либо на должностях медицинских (фармацевтических) работников в международных организациях). Данные категории не имеют принципиальных отличий от лиц, которые вовсе не работали в системе здравоохранения, однако могут быть допущены к работе даже без повышения квалификации.
В такой ситуации безусловный допуск к осуществлению медицинской (фармацевтической) деятельности лиц, длительное время непосредственно не осуществлявших такую деятельность, создаст предпосылки для возникновения рисков криминогенного характера и угрозы причинения медицинскими работниками неосторожного вреда здоровью пациента вследствие полной либо частичной утраты ими своей квалификации. Иными словами, инициаторы соответствующих новелл, декларируя цель повышения качества оказания медицинских услуг, не обеспечивают такое качество многочисленными изъятиями из общего правила. Кроме того, не учитываются уважительные причины, по которым работник может не заниматься медицинской практикой столь длительное время (болезнь, трудная жизненная ситуация и др.). Не вносит ясности в концепцию предлагаемых изменений и распространение подобных ограничений на лиц, имеющих среднее специальное медицинское образование, навыки которых (с учетом их должностных обязанностей) не могут быть безвозвратно утеряны. В связи с этим следует дополнительно проработать вопрос о целесообразности таких корректировок исходя из существующих проблем кадрового обеспечения системы здравоохранения работниками низшего звена.
Криминогенность предлагаемых изменений состоит также в том, что запрет на занятие медицинской деятельностью может создать условия для незаконного оказания медицинских услуг. Их неконтролируемый оборот повлечет исключительно неблагоприятные последствия (в том числе в рамках незаконной трансплантологии).
Представляется, что проблему качества медицинской помощи надлежит разрешать в плоскости высокого материального обеспечения медицинских работников и постоянного повышения их квалификации. В случае отсутствия у лица медицинской практики на протяжении длительного времени будет достаточно подтверждения лицом своей квалификации, в том числе после ее повышения. Закрепление же пожизненного запрета на занятие профессией вводит беспрецедентные ограничения трудовых прав гражданина, криминогенные последствия которых очевидны.
Таким образом, право гражданина на доступ к профессии может быть ограничено в особых случаях на определенный либо неопределенный срок. Целесообразность такого ограничения обусловлена особой тяжестью совершенного деяния и характером наступивших последствий, которые в своей совокупности свидетельствуют о злоупотреблении лицом предоставленным ему правом на осуществление профессиональной деятельности. Соответствующее решение принимается при недостаточности данных (в большей степени субъективного характера), указывающих на то, что это лицо впоследствии будет соблюдать законные права и интересы третьих лиц при сохранении за ним правосубъектности в полном объеме.
Однако правоприменитель, принимая решение о лишении лица специального права либо права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (разумеется, за нетяжкие деяния), а равно определяя сроки такого наказания, должен также учитывать потенциальную опасность личности виновного для общества при неоправданно длительных сроках дисквалификации. Принимать во внимание следует и возможную криминогенную модель поведения лица, состоящую в нарушении установленных ограничений (особенно в случаях, когда лицо обладает необходимыми навыками исключительно в одной сфере профессиональной деятельности).
Иной подход закладывает предпосылки для объективного вменения без учета степени опасности личности для общества при неоправданно длительном ограничении его в праве на профессиональную деятельность. Поэтому, рассматривая вопрос об ограничении лица в профессиональной деятельности (равно как и устанавливая соответствующий законодательный запрет), следует учитывать не только особенности и общественную опасность деяния, но и особенности личности и общественную опасность “деятеля”, т.е. лица, право на профессиональную деятельность которого ограничивается судом либо иным государственным органом.