В соучастии совершаются те же по своему содержанию действия, что совершает и единолично действующий субъект. Если действия, совершенные единолично действующим субъектом, называются исполнением преступления, то они должны называться исполнением преступления и в том случае, когда их совершает группа лиц. Разница состоит лишь в том, что при совершении преступления одним лицом оно все действия выполняет самостоятельно, а при совершении преступления группой лиц выполнение объективной стороны состава преступления разбито на составные части, количество которых равно количеству участников. Однако дробление объективной стороны состава не изменяет содержания составляющих ее частей: какие бы мелкие действия ни совершали члены группы, это все части объективной стороны состава преступления. Функционально действие каждого из группы лиц является выполнением объективной стороны состава преступления, а это и есть не что иное, как исполнение преступления, соответственно каждый участник исполнения преступления должен именоваться соисполнителем преступления.
Выполнение объективной стороны состава преступления образует стадию исполнения преступления. Все действия в рамках данной стадии являются действием непосредственного совершения преступления, или исполнительством.
Началом стадии исполнения является первое телодвижение в направлении практической реализации умысла на совершение деяния, образующего объективную сторону состава преступления. Окончанием данной стадии является для материальных составов наступление общественно опасного последствия, которое по качественно-количественным признакам соответствует их описанию в статье, предусматривающей ответственность за задуманное преступление, а для формальных составов – совершение последнего из деяний, образующих объективную сторону задуманного преступления.
Правовую основу для определения начала и окончания стадии исполнения преступления составляет описание объективной стороны состава в статье, предусматривающей ответственность за то преступление, которое охватывалось умыслом единолично действующего субъекта либо сговором соучастников.
Установление того, какое конкретно телодвижение является направленным на реализацию умысла и образует начало исполнения объективной стороны состава преступления, а какое все еще относится к стадии приготовления к преступлению, является порой делом архисложным.
Описывая круг действий, образующих объективную сторону состава преступления, осуществление которых и признается собственно исполнением преступления, мы должны провести разграничительную черту по непрерывной цепи событий. Преступление реализуется, как правило, не одним действием, а совокупностью множества действий, одни из которых прямо соответствуют описанию в статье Особенной части Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК), другие теснейшим образом непосредственно с этими действиями связаны, третьи имеют характер сопутствующих преступлению, четвертые имеют только касательство к преступлению.
Вычленить из череды взаимно переплетенных событий действия и обстоятельства, которые однозначно и без сомнений относились бы к выполнению объективной стороны состава преступления, крайне проблематично, это всегда будет являться почвой для теоретических споров, особенно при описании признаков составов конкретных преступлений.
Тем не менее подобные споры будут касаться не соучастия в преступлении, а определения стадии преступления, что, естественно, будет оказывать прямое влияние и на определение видов соучастников и форм соучастия. Правильное определение стадии исполнения будет в равной мере применимо как к единоличному исполнению объективной стороны состава преступления, так и к ее исполнению в соучастии или соисполнителями.
По указанной причине и с методологической точки зрения, как нам представляется, для анализа конкретных составов преступлений необходимо выработать единый для всех преступлений критерий, с помощью которого можно будет определять круг деяний, непосредственно относящихся к исполнению преступления.
В качестве критерия отнесения деяний к объективной стороне состава преступления предлагаем рассматривать функциональное единство деяний – их сплетенность в процессе исполнения объективной стороны состава преступления.
В результате к исполнению преступления следует относить:
- центральное звено – деяние совершения преступления или главное деяние, описанное в статье Особенной части УК;
- деяния, непосредственно связанные с главным деянием и выполняющие обеспечительную роль в процессе непосредственного осуществления главного деяния.
Повреждение объекта уголовно-правовой охраны осуществляется с момента начала и посредством совершения деяния, образующего объективную сторону состава преступления. Как и любое действие человека, преступление также предполагает весь спектр обстоятельств, самым непосредственным образом сопровождающих процесс его выполнения. Нет деяния вне места, времени и обстановки, равно как и нет деяния, которое бы не характеризовалось операционной последовательностью используемых приемов или способом его осуществления. Вся совокупность указанных и иных обстоятельств, относящихся к объективной стороне состава преступления, и характеризует процесс исполнения преступления. Следовательно, осуществление любых действий и обеспечение любых обстоятельств, вплетаемых в процесс выполнения объективной стороны состава, есть не что иное, как исполнение преступления, и все задействованные в реализации этого процесса лица являются соисполнителями преступления.
Специфика повреждаемого объекта уголовно-правовой охраны может оказывать влияние на определение начального момента осуществления посягательства и, следовательно, на начало стадии исполнения преступления. Обратимся к хищениям. Субъект может иметь правомерный доступ к имуществу и осуществить противоправное обращение его в свою или близких лиц собственность посредством непосредственного совершения самого деяния, определяющего способ хищения, например путем присвоения или мошенничества. Но хищения, предполагающие первоначальное противоправное завладение имуществом для его изъятия и обращения в свою собственность, не могут быть совершены без обеспечения доступа к похищаемому имуществу. Конечно, если пользоваться часто приводимой в научной литературе аргументацией о том, что, сколько ни держи убиваемого человека за руки, он от этого не умрет, можно сказать, что, сколько ни преодолевай препятствия, от этого имущество не будет похищено. Однако трудно возразить против того, что, сколько ни ходи вокруг препятствий, без их преодоления хищение не совершишь. По указанной причине преодоление препятствий на пути к охраняемому имуществу также относится к началу выполнения объективной стороны состава хищения, конечно же, если оно вплетается в единый процесс по непосредственному осуществлению хищения.
Преодоление препятствий не только на пути к объекту относится к объективной стороне преступления. Такие препятствия могут возникнуть и в ходе непосредственного совершения деяния, входящего в объективную сторону состава преступления. Более того, иногда законодатель такое преодоление прямо называет деянием объективной стороны состава преступления, как это имеет место применительно, например, к составу насильственного грабежа или к составу разбоя, в которых насилие является способом преодоления такого препятствия, как противодействие изъятию имущества.
Поскольку преступление является деянием общественно опасным, постольку оно неизбежно будет встречать сопротивление со стороны представителей правоохранительных органов, потерпевших и других граждан. Для исполнения преступления необходимым является обеспечение безопасности преступников, т.е. исключение их столкновения с противодействием преступлению, исключение возможного задержания и т.п. В ряде составов исключение возможного противодействия образует содержательную черту способа совершения преступления, как это имеет место при совершении кражи, определяемой как тайное похищение имущества.
Следует отметить, что тайность не есть собственно способ действия. Тайность характеризует только одну из черт способа – обстановку совершения преступления. То же самое можно сказать и об открытом способе. Тайность и открытость не являются способами, т.к. ни тайностью, ни открытостью не завладевают имуществом, им завладевают посредством его изъятия (собственно способ), которое может быть тайным или открытым (существенные черты способа).
Обеспечение тайности, как и обеспечение любой безопасности, относится к характеристике обстановки, в которой совершается основное деяние объективной стороны состава преступления, и, будучи частью объективной стороны состава совместно совершаемого преступления, обеспечительные действия также являются исполнением преступления.
Обеспечение безопасности – действие весьма универсальное для множества преступлений, и подход к его оценке должен быть един.
Способность обеспечить безопасность играет важную роль в принятии решения о совершении преступления, а ее отсутствие почти всегда приводит к отказу от преступных намерений. По этой причине стояние на страже при совершении хищений или иных преступлений выступает в качестве одного из важнейших условий совершения преступления, причем на любых его стадиях.
Отметим, что обеспечение безопасности является заботой не только для соучастников, но и для единолично действующего субъекта. И преступник-одиночка также может выставить охрану в виде запорных устройств, сигнализации – от примитивных хлопушек до средств видеонаблюдения и т.п. Это его действие, будучи обязательной частью процесса исполнения преступления, составляет действие объективной стороны состава преступления, хотя и не является действием совершения преступления.
Подобного рода действия по своему функциональному назначению являются обеспечительными или вспомогательными. Соответственно в случае совершения таких действий одним из соучастников они также будут являться вспомогательными. Но вот следует ли их в связи с этим функциональным назначением именовать пособническими – это более чем вопрос.
Осуществление обеспечительных мер может быть признано пособничеством преступлению только в том случае, когда они не вплетаются в процесс непосредственного осуществления преступления, не являются его составной частью, например выражаются в укрывательстве преступника или предметов, добытых преступным путем, предоставлении исполнителю орудий или иных средств преступления до его совершения. Но действия по обеспечению мер безопасности процесса исполнения преступления являются неотъемлемой составной частью исполнения преступления.
Составной частью процесса исполнения преступления меры безопасности являются потому, что они органически вплетены в процесс исполнения преступления. Во-первых, меры безопасности оговариваются предварительно и составляют существенную часть предварительного сговора именно на исполнение преступления. Во-вторых, соучастники тщательным образом согласовывают координацию своего поведения в зависимости от обстановки совершения преступления (подача сигнала об опасности, действия по отходу или противодействию и т.д.). Все эти действия направлены на обеспечение жизнеспособности преступной деятельности.
Обратимся к теории функциональных систем – к той ее части, в которой описывается взаимодействие функциональной системы с внешней средой. Стоящие на страже преступники играют роль сигнализаторов или рецепторов системы (зрение, слух, обоняние, осязание и т.д.), которые необходимы всякой функциональной системе для обеспечения обратной связи с окружающей обстановкой. Изменения окружающей действительности считываются рецепторами, анализируются системой, и в зависимости от содержания полученной информации система соответствующим образом координирует свое поведение.
Без сигнальной системы невозможно функционирование системы, поэтому рецепторы являются не просто составной частью, но и одной из жизненно важных частей системы. Обратим особое внимание на то обстоятельство, что сигнальная система задействуется именно в процессе взаимодействия функциональной системы с внешней средой (внутренние процессы отражаются совсем другими рецепторами). А это взаимодействие есть поведение человека (или поведение нескольких лиц), которое в интересующем нас аспекте и есть не что иное, как процесс исполнения преступления.
Содержательная часть стояния на страже, таким образом, состоит в том, что оно является неотъемлемой составляющей процесса преступного поведения по исполнению преступления. В принципиальном плане не имеет значения, чем или кем будет обеспечено наблюдение за внешней обстановкой, содержание его остается все тем же: оно является составной частью исполнения преступления.
В функциональной системе информация, собираемая внешними и внутренними рецепторами, поступает в единый орган, который осуществляет обработку информации и в зависимости от ее содержания вырабатывает команды по адекватному изменению поведения системы. В содержательном аспекте названный орган является органом управления функциональной системой. У единолично действующего субъекта таким органом является мозг. В системе соучастия функцию управления осуществляет один из соучастников, которого именуют руководителем исполнения преступления (руководителей может быть и несколько, что в функциональном плане не имеет значения).
Руководство исполнением преступления не есть действие совершения, т.е. не является деянием, которое указано в норме Особенной части УК в качестве признака состава преступления. Руководитель не причиняет смерть, не изымает имущество и т.п. Это-то и является соблазном для отнесения руководителя к пособникам. Благо в литературе и формула предложена: сколько ни держи за руки, смерть не наступит. В таком аспекте, сколько ни давай команд, смерть действительно не наступит. Вместо опровержения подобного подхода предложим его сторонникам ответить на вопрос о том, возможно ли без руководства мозгом совершить преступление. Отличается ли чем-нибудь в содержательном плане управление мозгом поведением одного человека от управления руководителем поведением других соучастников?
Сбор информации, ее анализ, принятие решений и выдача команд исполнительным органам системы как процесс управления деятельностью участвующих в процессе выполнения объективной стороны состава преступления лиц или руководство ими является неотъемлемой составной частью самого процесса исполнения преступления.
Вышеизложенное позволяет заключить, что руководитель процессом исполнения преступления также является соисполнителем преступления.
Вместе с тем не следует смешивать процесс управления приготовлением к преступлению с процессом управления исполнением преступления. Вынужденно акцентируем внимание на данном обстоятельстве, поскольку такое смешение допущено непосредственно в законодательстве.
Управление процессом подготовки преступления в соответствии с делением соучастников на виды именуется организацией совершения преступления, а выполняющее такую функцию лицо именуется организатором преступления. И это вполне адекватное отражение роли соучастника в совершении преступления.
Однако в ч. 4 ст. 16 УК содержится следующее определение организатора: “Организатором (руководителем) признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его совершением, либо лицо, создавшее организованную группу или преступную организацию либо руководившее ими”. В ч. 3 ст. 33 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации) применительно к соучастию в преступлении организатором признано лицо, не только организовавшее совершение преступления, но и руководившее его исполнением.
Тем самым законодатель внес сумятицу в процесс квалификации преступления. Согласно ч. 7 ст. 16 УК (ч. 3 ст. 34 УК Российской Федерации) уголовная ответственность организатора наступает “по той же статье Особенной части УК, что и исполнителя, со ссылкой на ст. 16 УК”. Исключение составляют случаи, когда организатор или руководитель одновременно являлись соисполнителями преступления. Руководство процессом исполнения преступления является не чем иным, как соисполнительством преступления. Но признание руководителя исполнением преступления соисполнителем исключает применение ч. 7 ст. 16 УК.
Конечно, можно считать приведенное законоположение косвенным признанием законодателем исполнительством только и исключительно совершения деяния, указанного в статье Особенной части УК в качестве признака объективной стороны состава преступления. Если руководство исполнением преступления без исполнения указанного действия не признается исполнительством, а прямо в законе называется организаторством, то и любое иное деяние, не являющееся деянием совершения преступления, не может быть признано соисполнительством. Сторонники формулы “сколько за руки ни держи, смерть не наступит” могут использовать данное положение в качестве аргумента в свою пользу.
Правда, в таком случае возникает не очень удобный момент. Причем весьма неудобный как по форме, так и по существу. Если в исполнении преступления участвовали два лица, одно из которых только руководило процессом исполнения преступления, то нет соисполнительства и нет совершения преступления группой лиц (это по форме). А по существу… Если, например, один субъект руководит хищением путем использования компьютерной техники (ст. 212 УК), давая указания о модификации компьютерной информации, а второй субъект непосредственно модифицирует такую информацию, то в этом случае тоже нет группы лиц? Тот, кто без знания существа процесса модификации информации для хищения путем компьютерного мошенничества стучал по клавиатуре, – это исполнитель преступления, а тот, кто знал существо и управлял руками другого лица, – это не исполнитель. Как следствие, нет соисполнительства и нет совершения преступления группой лиц. И что в итоге? Хищение путем использования компьютерной техники при совершении его одним лицом под руководством другого в соответствии с ч. 1 ст. 212 УК максимально строго наказуемо лишением свободы на срок до трех лет. Признание руководителя соисполнителем в соответствии с его фактической ролью в совершении преступления повлекло бы ответственность по ч. 2 названной статьи с максимально возможным наказанием лишением свободы на срок до пяти лет. Вот так усилили…
Отметим также, что белорусский законодатель изложил данную ситуацию более витиевато, чем законодатель российский, признав в ч. 4 ст. 16 УК организатором (руководителем) лицо, руководившее не исполнением преступления, а его совершением. При этом выяснить, что означает совершение преступления, проблематично, поскольку исполнитель не просто совершает преступление, а совершает преступление непосредственно (ч. 3 ст. 16 УК). Но из определения соучастия узнаем, что все соучастники участвуют в совершении преступления.
Представляется, что признание руководителя исполнением преступления организатором преступления не является аргументом в пользу позиции “сколько за руки ни держи…”, это результат очередного законодательного недомыслия. Для усиления ответственности одного из соисполнителей (в данном случае руководителя процессом исполнения) необходимо было предусмотреть усиление ответственности именно этого соисполнителя, а не выводить его из числа соисполнителей и приравнивать к соучастнику иного вида – способствующему соучастнику.
Организация совместной деятельности то ли в виде соучастия, то ли в виде организованной группы или преступной организации означает предваряющий этап по созданию объединения соответствующего уровня сложности. Когда объединение нескольких лиц создано, процесс его организации завершен. Далее начинается управление процессом функционирования созданного объединения. Этот процесс именуется уже руководством деятельностью объединения, но не его организацией. Организацию и руководство следовало бы вслед за их первоначальным смыслом разделять на предваряющий этап (этап организации или создания (стадия приготовления)) и на этап руководства деятельностью (стадия исполнения). Вначале необходимо организовать создание объединения соучастников, а затем уже руководить деятельностью исполнителей преступления.
Следовательно, организатор действует на стадии приготовления, а руководитель – на стадии исполнения.
Законодатель же упорно продолжает смешивать создание и руководство в организацию чего-либо, признавая организатором (руководителем) лицо:
- организовавшее совершение преступления;
- руководившее совершением преступления;
- создавшее организованную группу;
- создавшее преступную организацию;
- руководившее организованной группой;
- руководившее преступной организацией (ч. 4 ст. 16 УК).
Обращение к содержанию ст. 285 “Создание преступной организации либо участие в ней” УК добавляет еще:
- деятельность по созданию преступной организации;
- руководство преступной организацией;
- руководство входящими в преступную организацию структурными подразделениями.
Российский законодатель умудряется еще больше дробить функции в организации деятельности.
Например, действующая редакция ст. 210 УК Российской Федерации следующим образом расшифровывает организацию преступного сообщества (преступной организации):
- создание преступного сообщества (преступной организации);
- руководство преступным сообществом (организацией);
- уководство входящими в преступное сообщество структурными подразделениями;
- координация преступных действий;
- создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами;
- разработка планов для организованных групп;
- создание условий для совершения преступлений организованными группами;
- раздел сфер преступного влияния организованных групп;
- раздел преступных доходов между организованными группами;
- участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп.
Так простое и понятное соотношение между организаторством и руководством запутывается все более.
Все задействованные в процессе осуществления преступления соучастники функционируют как единый механизм или как единая функциональная система. В этой системе каждая составляющая ее часть выполняет отведенную ей роль. Роли различаются, но все они являются составной частью процесса исполнения преступления. Соответственно все лица, играющие свою роль в процессе исполнения преступления, должны именоваться соисполнителями преступления.
Разные роли в данном случае – это не разные функции в совершении преступления, а разные роли в осуществлении одной и той же функции – функции исполнения преступления или роли в выполнении объективной стороны состава преступления. Именно это функциональное единство ролей в исполнении преступления и позволяет всех участников процесса исполнения преступления именовать соисполнителями преступления, а учиненное ими преступление квалифицировать как совершенное группой лиц.
Вышеизложенное подтверждает, что основанием отнесения деяний соучастников к выполнению объективной стороны, а соучастников – к соисполнителям является функциональное единство соответствующих деяний.
Таким образом, под соисполнительством, или совершением преступления группой лиц, следовало бы понимать совместное участие двух или более лиц непосредственно в процессе исполнения объективной стороны состава преступления независимо от той роли, которую каждый из участников группы выполнял в этом процессе: совершал основное деяние объективной стороны состава преступления или обеспечивал реализацию этого деяния, в том числе посредством руководства процессом исполнения преступления.
Проиллюстрируем эти положения гипотетическим случаем. А., Б., В. и Г. договорились о совместном совершении убийства Ч. Согласно разработанному плану роли распределены следующим образом. А. на автомобиле подвозит всех участников к дому Ч. и остается наблюдать за окружающей обстановкой, а после завершения преступления обеспечивает отъезд группы и сокрытие трупа. Б., В. и Г. проникают в дом, Б. вскрывает дверной замок и впускает в квартиру В., который совершает убийство. После этого Г. осуществляет забор органа у трупного донора. Затем Б., В. и Г. устраняют следы преступления, выносят труп из квартиры и на автомобиле отвозят его в лес, где с помощью А. закапывают труп глубоко в землю.
Зададимся вопросом: разве А., Б., В. и Г. не совместно исполнили убийство с целью использования органов или тканей потерпевшего, разве они не действовали как единый организм, разве преступление совершила не группа? Однако судебная практика дает ответ, что это не группа. Нельзя же до сих пор оставаться на позиции, что убийство группой лиц – это когда двое пьяных ногами забивают до смерти третьего.
Еще раз акцентируем внимание на необходимости обеспечить единство в оценке тех или иных действий как исполнительских или пособнических.
Например, при хищении преодоление препятствий для доступа к предмету преступления с целью незаконного завладения им составляет деяние объективной стороны состава преступления, т.е. относится к непосредственному совершению преступления или является стадией исполнения преступления. Аналогичным образом и преодоление препятствий для доступа к потерпевшему с целью причинения вреда его здоровью или совершения убийства также должно расцениваться как стадия исполнения преступления, а лица, устраняющие такие препятствия, должны считаться соисполнителями наряду с непосредственными причинителями телесных повреждений или убийцами. И стояние на страже как обеспечение процесса исполнения должно оцениваться как соисполнительство независимо от того, совершается тайное или открытое похищение имущества, совершается убийство или террористический акт и т.п.
Естественно, что вклад каждого из соучастников в исполнение преступления будет различным, поскольку существенно различаются по значимости стояние на страже, взламывание двери и причинение смерти. Тем не менее это техническое разделение действий может и должно быть учтено при назначении наказания каждому конкретному соисполнителю с учетом степени общественной опасности лично им содеянного. С точки же зрения квалификации, по нашему мнению, все участники процесса умерщвления человека должны признаваться соисполнителями убийства, все участники процесса похищения имущества должны признаваться соисполнителями хищения и т.п.