Определение ущерба при хищении чужого имущества

Как известно из общей теории уголовного права, степень общественной опасности хищений определяется размером причиненного ущерба. Содержание основного преступного последствия хищения заключается в лишении собственника возможности пользования, владения и распоряжения имуществом и возникновении такой возможности у виновного в результате выхода из владения собственника или иного владельца определенной массы принадлежащих ему материальных благ (вещей), экономическая ценность которых определяется их стоимостью, выраженной в денежной оценке (цене).

Итак, при хищении, каким бы способом оно ни было совершено, всегда происходит, с одной стороны, причинение реального (положительного) материального ущерба собственнику, выразившееся в уменьшении объема его наличного имущества, а с другой — незаконное обогащение преступника в размере стоимости изъятого имущества. Положительный ущерб на одной стороне и имущественный доход на другой — непременные признаки хищения, связанные с переходом имущества при его совершении от собственника к несобственнику <1>. Отсюда можно сделать вывод и обратного характера: завладение имуществом, не причинившее ущерба собственнику, не может рассматриваться как хищение. Так, не может рассматриваться как хищение обращение в свою пользу или пользу иных лиц имущества, утерянного собственником, или имущества, от права собственности на которое его владелец отказался.

<1> Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб., 2002. — С. 258.

Тем не менее в доктрине уголовного права и практике правоприменения норм о хищениях имущества имеются различные подходы в толковании ущерба как признака материального последствия:

  1. ущерб в хищении равен стоимости похищенного имущества;
  2. ущерб в хищении представляет собой прямые убытки, равные стоимости похищенного имущества и затратам на восстановление имущества потерпевшего, не относящегося к предмету посягательства;
  3. ущерб в хищении включает в себя прямые убытки и неполучение должного <2>.

<2> Голикова А.В. Ущерб в хищении: понятие, структура, значение для квалификации и назначения уголовного наказания: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. — Саратов, 2004. — С. 4; Ляпунов Ю. Критерии и порядок определения размера ущерба // Советская юстиция. — 1986. — N 8. — С. 6.

Белорусский законодатель специально не выделяет ущерб как один из обязательных признаков хищения, основываясь, по-видимому, на том, что ущерб в хищении, равный стоимости похищенного имущества, презюмируется, поэтому не должен указываться в понятии хищения. Однако не будем забывать, что для хищений, в отличие от других посягательств на собственность, характерным является то, что совершаемое виновным действие должно не только уменьшить фонд собственника этого имущества, но и быть способно ко включению этого похищенного имущества в сферу обладания других лиц.

1. В советской уголовно-правовой доктрине весьма широко были разработаны положения, согласно которым при совершении хищений степень тяжести нарушения отношений собственности должна определяться размером причиненного материального ущерба. Размер ущерба находится в прямой зависимости от стоимости похищенного имущества. Именно в стоимости находят свое выражение количественные и качественные показатели имущества (чем больше их количество и чем выше качество, тем существеннее стоимость), определяется значение конкретной вещи для человека, общества, государства <3>. Под размером имущества понималась величина, его объем, выраженный в каком-нибудь измерении и имеющий определенную ценность.

<3> Пинаев А.А. Преступления против социалистической собственности. — Харьков, 1973. — С. 6 — 9; Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. — М., 1974. — С. 34.

Таким образом, уголовно-правовое значение для определения объема материального ущерба придавалось стоимости похищенного имущества, ибо стоимость выражала овеществленный в материальных ценностях общественно необходимый труд людей. Стоимость и цена (как выражение стоимости) являлись тем измерителем, на основании которого и определялся ущерб при похищении имущества. Так, имущественная масса, изъятая преступником из владения собственника или иного законного владельца, получала денежную оценку на основании соответствующих цен, и их сумма составляла размер хищения, который впоследствии влиял на квалификацию преступления <4>.

<4> Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. — М., 1986. — С. 64; Тенчов Э.С. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности. — Иваново, 1980. — С. 50 — 52.

Основные положения настоящей концепции используются криминалистами и в настоящее время. В большинстве своем наука уголовного права исходит из того, что ущерб в хищении — это реальное уменьшение имущества у собственника или законного владельца (прямой положительный ущерб). Ущерб в хищении должен исчисляться стоимостью похищенного имущества (денежным выражением стоимости является цена), а упущенная выгода и другие возможные виды материального вреда под понятие ущерба в хищении не подпадают <5>. То есть данная концепция исходит из того, что размер хищения (стоимость похищенного имущества) не равнозначен размеру ущерба, причиненному хищением.

<5> Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. — М., 2005. — С. 220; Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций: в 3 т. Особенная часть (главы I — X). — М., 2007. — Т. 2. — С. 264.

2. Вторая концепция основывается на том, что ущерб представляет собой внешний, объективный критерий общественной опасности, подлежащий фиксации. Здесь главным образом размер хищения приравнивается к размеру причиненного ущерба, т.е. при квалификации хищений должен учитываться общий ущерб, причиненный непосредственно хищением, а он, как известно, в ряде случаев может быть весьма значительнее, чем размер похищенного имущества.

Так, в соответствии с п. 2 ст. 14 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее — ГК) реальный ущерб определяется как «расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение имущества». Из этого следует, что общий, совокупный ущерб от хищения ни при каких обстоятельствах не может быть меньше его размера: он может быть либо больше последнего, либо равен ему. Иначе говоря, материальный ущерб состоит из двух компонентов:

  • а) с объективной стороны он выражается в утрате или повреждении имущества;
  • б) с субъективной стороны он свидетельствует о расходах, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести.

Таким образом, рассматриваемая концепция противопоставляет размер похищенного имущества хищению, причинившему ущерб. В такой ситуации ущерб на стороне потерпевшего лица может быть не эквивалентен сумме обогащения виновного. Например, хищение путем злоупотребления служебными полномочиями нередко приводит не только к корыстному безвозмездному завладению должностным лицом имущества (денежных средств), но и к незаконным выплатам крупных денежных сумм другим работникам учреждений или организаций, не причастным к совершению преступления. В этой ситуации размер ущерба предлагается определять исходя из той суммы денежных средств, которая была незаконно выплачена всем лицам (а не одному должностному лицу, совершившему хищение) <6>. Как правило, такого рода хищение может привести к временной приостановке производства, временному простою, к дополнительным финансовым и транспортным расходам, связанным с приобретением нового оборудования или сырья, и т.д.

<6> Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. — М., 1974. — С. 247 — 248.

Подобное решение этого вопроса связано с тем, что причинение одному из элементов отношений собственности более значительного ущерба соответственно увеличивает до этого предела и меру общественной опасности хищения в целом. В связи с этим размер причиненного ущерба исчисляется по тому элементу отношений собственности, который был нарушен в большей степени <7> (т.е. по размеру причиненного ущерба, если он выше размера обогащения виновного). Иначе говоря, такое широкое понимание содержания ущерба не исключает возможности учета при его исчислении и организационного вреда, например, в виде расстройства хозяйственной деятельности организации в связи с хищением особо значимого для производственного процесса имущества <8>.

<7> Пинаев А.А. Основные вопросы квалификации хищений. — Харьков, 1974. — С. 16; Кострова М. Крупный размер и крупный ущерб по УК РФ: языковой аспект // Законность. — 2001. — N 10. — С. 25 — 28.

<8> Безверхов А.Г. Имущественные преступления. — Самара, 2002. — С. 148 — 149.

Так, если должностное лицо строительной организации с целью совершения хищения входит в сделку с группой рабочих и, применяя завышенные расценки, выписывает им лишние деньги, в том числе и себе, то в результате строительной организации причиняется ущерб, превышающий размеры сумм, непосредственно присвоенных виновными, т.к. завышенные расценки применяются и к работам, выполненным другими рабочими, не являющимися участниками хищения. В данном случае размер ущерба предлагается определять исходя из всей суммы понесенных расходов этим предприятием.

Тем не менее, хотя в рассматриваемом случае причиненный ущерб полностью определяется действиями, причинно связанными с хищением, и полностью охватывается предвидением виновного, его все же следует разбивать на две части:

  1. ущерб, причиненный действиями, которые виновный совершил с прямым умыслом обратить в свою собственность определенное имущество;
  2. ущерб, причиненный умышленными действиями виновного, не направленными на обращение этого имущества в свою собственность.

Следовательно, если во втором случае виновный причинил ущерб действиями, результат которых охватывался его предвидением и находился в причинной связи с хищением, то хищение будет отсутствовать, т.к. у лица не было прямого умысла обратить имущество в свою собственность.

Как нам представляется, в данной ситуации происходит смешение размера похищенного, влияющего на правовую оценку совершенного деяния, с размером подлежащего возмещению материального ущерба <9>, взыскиваемого с виновного в соответствии с нормами гражданского законодательства. Ущерб должен поддаваться точному измерению — цене утраченного имущества (обозначать только экономические последствия). В этом отношении размер ущерба, подлежащий возмещению, не будет тождественным размеру хищения как основанию для квалификации преступления. Конечно, можно признать тот факт, что в понятие имущественного ущерба входят материальные потери, являющиеся прямым следствием хищения чужого имущества (например, упущенная выгода, убытки, связанные с остановкой производства, и т.д.), однако это вовсе не значит, что общая сумма ущерба есть одновременно и та сумма, которая определяет размер хищения.

<9> В этом отношении в понятие «имущественный ущерб» предлагается включать неполучение должного как разновидность экономических последствий преступления, а ущерб представляет собой часть последствий, определяемых понятием «прямые убытки».

3. Положения третьей концепции (ущерб в хищении включает в себя прямые убытки и неполучение должного <10>) также базируются на основных постулатах гражданского законодательства. В соответствии со ст. 14 ГК лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков в виде не только реального ущерба, но и упущенной выгоды (неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено) <11>.

<10> А.В.Хабаров, например, настаивает на том, что помимо реального ущерба и упущенной выгоды в содержание ущерба необходимо включать еще и моральный вред, т.е. нравственные страдания потерпевшего в связи с утратой имущества (Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. — Тюмень, 1999. — С. 23). Однако данное утверждение выглядит более чем спорным.

<11> По этому поводу сегодня некоторыми криминалистами предлагается на законодательном уровне Уголовный кодекс Республики Беларусь (далее — УК) дополнить указанием на то, что осуждение лица, совершившего преступление, является основанием для взыскания с него упущенной выгоды (наряду с имущественным ущербом) (Шидловский А., Семенихин М. Возмещение убытков, причиненных преступлением, с применением уголовно-правовых оснований // Юстиция Беларуси. — 2006. — N 1. — С. 52 — 53).

Основные доводы в поддержку учета упущенной выгоды в качестве преступных последствий хищения можно свести к следующим положениям:

  • цена есть выраженная в денежной оценке стоимость единицы товара, которая включает в себя себестоимость, НДС, акцизный сбор, торговую наценку, норму прибыли, т.е. в цене уже заложена прибыль, которая по своей природе является упущенной выгодой;
  • убытки в виде упущенной выгоды являются объективным фактом, и нормами о преступлениях против собственности всегда защищается интерес конкретного собственника, несмотря на то, какой ущерб ему причинен: реальный или в виде упущенной выгоды <12>.

<12> Антонюк Н.О. Некоторые аргументы «за» необходимость учета упущенной выгоды в качестве преступных последствий // Системность в уголовном праве. Материалы II Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая — 1 июня 2007 г. — М., 2007. — С. 40 — 42.

Кроме того, некоторыми учеными отмечается, что термин «ущерб», употребляемый в тексте уголовного закона, полностью не охватывается понятием «материальный ущерб» и может включать в себя соответственно моральный вред. На основании этого исчисление материального ущерба, причиненного конкретным преступлением, предлагается определять исходя из размера причиненных убытков в соответствии с положениями гражданского законодательства. В связи с тем, что взыскание упущенной выгоды становится во всем мире неотъемлемым атрибутом рыночных отношений, А.В.Шульгой предлагается применительно к признакам хищения вести речь не об ущербе, а об убытках <13>.

<13> Шульга А.В. Объект и предмет преступлений против собственности в условиях рыночных отношений и информационного общества. — М., 2007. — С. 324.

Конечно, упущенная выгода имеет свою структуру, элементами которой на подвидовом уровне выступают такие последствия, как недополучение должного (неполучение сумм, которые лицо должно было получить в силу оснований, указанных в нормативном правовом акте либо договоре) и возможных доходов (доходы, которые лицо должно было бы получить в нормальных условиях при отсутствии преступных действий виновных лиц) <14>. Однако разрешение вопросов, связанных с размером (суммой) ущерба и установлением причинной связи между деянием и наступившими последствиями, иногда значительно затрудняется ввиду того, что в законодательстве и правоприменительной практике нет достаточной ясности по вопросам подсчета причиненного ущерба, критериям определения вероятной причинной связи получения этих доходов и т.д. Упущенная выгода является не конкретной составляющей самого ущерба, а, скорее, экономической категорией.

<14> Амиянц К.А. Упущенная выгода в преступлениях в сфере экономики // Российский судья. — 2008. — N 6. — С. 16.

Упущенная выгода — это такие предполагаемые доходы, которые в момент совершения преступления еще не находятся в фактическом владении кредитора (или иного надлежащего лица). В связи с этим, по замечанию А.Касьяник, включение их в структуру имущественного ущерба, имеющего уголовно-правовое значение, создает по существу фикцию о возможности преступного воздействия на материальные ценности, которые еще реально не существуют <15>. К тому же в ряде случаев, имевших место на практике, сумма упущенной выгоды определяется кредиторами значительно выше, чем размер причиненного реального ущерба.

<15> Касьяник А. Уголовно-правовая норма о выманивании кредита или дотаций нуждается в совершенствовании // Законность и правопорядок. — 2009. — N 2. — С. 55.

Более того, по справедливому замечанию В.И.Плоховой, убытки и моральный вред нельзя включать в понятие имущественного ущерба в силу следующих обстоятельств:

  • а) возмещение морального вреда не всегда допустимо даже в гражданском праве;
  • б) моральный вред возмещается в случаях, прямо предусмотренных законом <16>. Если быть до конца последовательным, то необходимо признать, что многие последствия хищения прямо пропорциональны его предмету, а не форме конкретного преступления. В этой связи очень проблематично будет установить и доказать конкретный размер морального вреда и причиненных убытков.

<16> Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. — СПб., 2003. — С. 183.

Например, в убытки хозяйствующего субъекта могут включаться не только суммы, затраченные им на покрытие иска, но и суммы, затраченные на выполнение самих обязательств. Однако ни одно из перечисленных последствий в сфере производства не может определять размер ущерба, причиненного хищением, в силу того, что они не предопределяют право собственности, а наоборот — право собственности позволяет имуществу участвовать в процессе производства.

Обоснованным выглядит суждение относительного того, что в данном случае упущенная выгода не может влиять на квалификацию хищения, поскольку она представляет собой такие предполагаемые доходы, которые в момент совершения преступления еще не находятся в фактическом владении (фондах) собственника и поэтому не могут быть похищены. Упущенная выгода едва ли может быть для виновного тем результатом, к достижению которого он стремился, поэтому по отношению к данным последствиям вина лица не выражается в форме прямого умысла, а это исключает возможность признания упущенной выгоды элементом состава любого вида и формы хищения.

В соответствии с ч. 4 п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 N 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» (далее — постановление N 15) при определении стоимости похищенного имущества следует исходить в зависимости от обстоятельств приобретения его собственником из государственных розничных, рыночных, комиссионных или иных цен на день совершения преступления. При отсутствии цены, а при необходимости и в иных случаях, стоимость имущества определяется на основании заключения эксперта.

Следовательно, при определении размера похищенных материальных ценностей необходимо исходить из стоимости имущества на день совершения преступления с учетом его износа и имеющихся дефектов, понижающих его ценность по сравнению с первоначальной стоимостью. В этой ситуации не следует смешивать размер похищенного как основание для квалификации хищения и размер имущественного вреда, подлежащий взысканию с виновного. Определяя стоимость похищенного, следует учитывать только то, сколько такое имущество могло бы стоить в момент совершения преступления исходя из государственных (если цены на соответствующее имущество регулируются) розничных, рыночных или комиссионных цен. Стоимость имущества на момент совершения преступления, таким образом, должна учитываться при квалификации содеянного, а стоимость имущества на день принятия решения о возмещении вреда с ее последующей индексацией — при возмещении причиненного хищением материального ущерба.

Для определения размеров материального ущерба, причиненного хищением имущества, следует в первую очередь установить исходные позиции:

  • а) наименование похищенного имущества, его качественные показатели;
  • б) количество утраченного имущества в соответствующих измерениях (вес, длина, объем и т.д.);
  • в) цена единицы измерения товара (имущества);
  • г) фактический износ имущества, находившегося в употреблении и пользовании. Таким образом, чтобы определить материальный ущерб, необходимо установить размер похищенного имущества в натуральном виде и его стоимость (цену).

Так, Н. был признан виновным по ч. 4 ст. 87 Уголовного кодекса Республики Беларусь 1960 года (далее — УК 1960 года), а в частности в том, что вечером 11 апреля 1993 г. в состоянии алкогольного опьянения проник в помещение молочно-товарной фермы колхоза, откуда совершил кражу лошади стоимостью 143055 руб., телеги стоимостью 59240 руб., упряжи стоимостью 3576 руб., всего на сумму 196871 руб. Все похищенное продал неустановленным лицам. Первый заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь внес протест в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, в котором поставил вопрос о переквалификации преступных действий осужденного с ч. 4 ст. 87 УК 1960 года на ч. 3 ст. 87 УК 1960 года. Судебная коллегия, рассмотрев дело, протест удовлетворила, указав следующее. Правильно установив обстоятельства кражи Н. лошади, телеги и упряжи, суд ошибочно определил размер причиненного колхозу ущерба в сумме 196871 руб., т.к. не был учтен износ телеги, которая находилась в эксплуатации в колхозе с июля 1989 г. Согласно справке колхоза от 1 апреля 1995 г. стоимость телеги на момент покупки составляла 50240 руб., а на момент кражи, с учетом износа, — 30144 руб. Следовательно, общая сумма похищенного составляла 176775 руб., что не образует хищения в крупных размерах, который на день кражи был равен 180000 руб. и более. В связи с этим действия Н., выразившиеся в краже имущества в значительном размере и с проникновением в помещение, подлежали переквалификации с ч. 4 ст. 87 УК 1960 года на ч. 3 ст. 87 УК 1960 года <17>.

<17> Судовы веснiк. — 1996. — N 4. — С. 11.

Итак, сегодня основным критерием, определяющим размер ущерба, является стоимость похищенного имущества, а границы видов хищения (значительное, крупное, особо крупное) определяются в денежном выражении, в цене конкретных предметов. В связи с этим любой приговор суда по делу о хищении должен содержать стоимость и количество похищенного имущества. В уголовном деле всегда должна присутствовать справка о свободной розничной, оптовой, комиссионной или иной цене похищенных товаров (в зависимости от способа их приобретения) со ссылкой на соответствующий источник. Цена должна быть определена на день совершения преступления и в месте его совершения. При отсутствии цены стоимость имущества определяется на основании заключения эксперта (так, в частности, поступают при определении стоимости похищенных произведений искусства и других предметов, имеющих историко-культурное значение).

К сожалению, в судебно-следственной практике еще имеют место случаи, когда стоимость похищенного имущества оценивается только исходя из сделанного заявления потерпевшего (такие ситуации весьма распространены), без документально подтвержденных фактов его ценности; лишь в случае сомнения органами предварительного следствия назначается экспертиза (например, такую экспертизу может произвести Белорусская торгово-промышленная палата и ее структурные организации). В обвинительных заключениях не всегда содержатся указания на источник, в соответствии с которым исчислялся размер ущерба, иногда отсутствуют ссылки на конкретные бухгалтерские документы, в которых отражена стоимость имущества.

Чаще всего органы предварительного следствия при определении размера ущерба исходят из остаточной стоимости похищенного имущества, однако нельзя определять размер похищенного (зачастую неучтенного) на основе теоретических расчетов специалистов, не подтвержденных конкретными материалами дела. Имеют место факты, когда остаточной балансовой стоимости имущества просто нет, а справки пишутся по «просьбе» различных организаций (например, по одному из уголовных дел был похищен забор, который по бухгалтерским документам отстоял два амортизационных срока, а справка была выдана о его стоимости как нового).

Так, восемь лиц обвинялись в краже магнитов техники пятой категории из складов воинской части на сумму свыше 50 тыс.дол. США. Сумма ущерба была определена следствием на основании двух справок, представленных с российских заводов — изготовителей магнитов. В одной из них говорилось, что магниты сохраняют свои качества независимо от сроков эксплуатации, а согласно второй стоимость одного килограмма магнитов составляет сумму, эквивалентную 20 дол. США. В стадии судебного разбирательства стороной защиты было заявлено ходатайство об истребовании из Главного управления по вооружениям и боевой технике Министерства обороны Республики Беларусь сведений о назначении и использовании техники пятой категории и магнитов, находящихся в ней. После удовлетворения ходатайства в суд пришел ответ из Главного управления по вооружениям и боевой технике Министерства обороны Республики Беларусь, в котором указывалось, что назначение техники пятой категории и магнитов в ней, находившихся на хранении в воинской части, — утилизация. После того, как была назначена товароведческая экспертиза на предмет определения стоимости магнитов, подлежащих утилизации, было установлено, что стоимость одного килограмма магнитов, предназначенных для сдачи в металлолом, составляла в пересчете на доллары США не двадцать, как выходило по справке, а один доллар сорок семь центов. Таким образом, размер похищенных магнитов составил 1470 дол. США <18>.

<18> Купчинский В. Кража магнитов // Юстиция Беларуси. — 2007. — N 5. — С. 76 — 79.

В другом случае при расследовании уголовного дела о краже было установлено, что сын похитил у отца из квартиры несколько ковров, два холодильника и телевизор. Следователь, осуществлявший предварительное расследование по данному делу, направил запрос в магазин с просьбой сообщить цены на подобные вещи. В соответствии с полученной ценовой информацией он самостоятельно оценил похищенное имущество, при этом сумма составила ущерб в крупном размере. Действия виновного были квалифицированы по ч. 3 ст. 205 УК. В ходе судебного разбирательства адвокатом было заявлено ходатайство о проведении товароведческой экспертизы, поскольку похищенное имущество использовалось на протяжении длительного периода времени. Данное ходатайство было отклонено, суд согласился с размером ущерба, оценка которому была дана на предварительном следствии. При обжаловании вынесенного приговора в кассационную инстанцию было представлено заключение товароведческой экспертизы, согласно которому размер естественной убыли похищенного имущества составлял в среднем более 70%. Действия виновного были переквалифицированы на ч. 1 ст. 205 УК.

Необходимо также учитывать, что вред и убытки (ущерб) — это неравнозначные понятия. Убытки — это ущерб, выраженный в денежной форме, а вред — это уничтожение либо умаление личного или имущественного блага. Тем не менее законодатель не всегда разделяет эти понятия. Так, в соответствии с п. 4 Инструкции о порядке определения размера причиненного государственному имуществу вреда в связи с утратой, повреждением (порчей), недостачей при проведении проверок (ревизий) финансово-хозяйственной деятельности государственных юридических лиц, утвержденной постановлением Министерства финансов Республики Беларусь, Министерства экономики Республики Беларусь от 24.03.2003 N 39/69, вред, причиненный имуществу, выражается в фактической стоимости похищенного, поврежденного (испорченного), недостающего, уничтоженного имущества, либо в сумме, составляющей разницу между стоимостью имущества до и после его повреждения, либо в стоимости восстановления (ремонта, необходимого комплектования и т.п.) поврежденной вещи в пределах возмещения реального вреда <19>. Очевидно, что в данном случае понятия «вред» и «ущерб» вовсе не тождественные и имеют различное правовое содержание. Понятие «вред» является наиболее общим и охватывает реальный ущерб, упущенную выгоду, а также моральный вред. Тем не менее данные правила определения размера причиненного вреда не всегда могут быть применены к порядку определения ущерба в результате совершенного хищения.

<19> Например, в соответствии с п. 1 постановления Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Беларусь от 18.08.2008 N 72 «О методах определения вреда, причиненного рыбным ресурсам в результате их незаконного изъятия или уничтожения» вред рыбным ресурсам, причиненный в результате их незаконного изъятия, определяется методом визуального наблюдения.

По пути определения стоимости имущества в денежном выражении идет и судебная практика, устанавливая пределы для отнесения хищений к тому или иному виду на основании размеров похищенного. Согласно ч. 3 примечания к главе 24 «Преступления против собственности» УК значительным размером (ущербом в значительном размере) признается размер (ущерб) на сумму, в сорок и более раз превышающую размер базовой величины, установленный на день совершения преступления, крупным размером (ущербом в крупном размере) — в двести пятьдесят и более раз, особо крупным размером (ущербом в особо крупном размере) — в тысячу и более раз превышающую размер такой базовой величины.

Так, по приговору суда Первомайского района г. Витебска Л. был осужден по ч. 1 ст. 14, ч. 3 ст. 205 УК. Он был признан виновным в покушении на кражу имущества повторно группой лиц с проникновением в жилище в крупном размере на сумму 6973000 руб. По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь президиум Витебского областного суда своим постановлением исключил из приговора указание о покушении Л. на кражу имущества на сумму 6973000 руб. и квалифицирующий признак кражи «крупный размер» исходя из следующего. По делу установлено, что Л. с иным лицом с целью кражи, взломав входную дверь, проникли в квартиру потерпевшего, однако имуществом не завладели, т.к. испугались шума движущегося лифта и с места происшествия скрылись. Суд, признавая Л. виновным по ч. 1 ст. 14, ч. 3 ст. 205 УК, не привел в приговоре доказательств того, что обвиняемый имел умысел на совершение кражи в крупном размере на сумму 6973000 руб. Как видно из материалов дела, ни в ходе досудебного производства, ни в судебном заседании Л. не подтверждал то обстоятельство, что он имел намерение совершить кражу в крупном размере и тем более конкретного имущества, перечисленного в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого и в приговоре суда. Приведенные в приговоре показания потерпевшего Р. о наличии в его квартире ценного имущества на сумму 6973000 руб. с перечнем этого имущества не свидетельствуют о том, что хищение именно этого имущества и на такую сумму охватывалось умыслом обвиняемого. Каких-либо других доказательств, подтверждающих умысел Л. на кражу имущества в крупном размере, не имеется. При покушении на совершение кражи, когда умысел Л. на хищение конкретного имущества на сумму 6973000 руб. не установлен, оснований для признания в его действиях такого квалифицирующего признака, как кража в крупном размере, у суда не имелось, поскольку вывод суда об этом носит предположительный характер и не основан на фактически установленных материалах дела. В соответствии с ч. 1 ст. 356 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь приговор не может быть основан на предположениях, поэтому из приговора исключено указание о признании в действиях Л. квалифицирующего признака кражи «крупный размер», а также из описательно-мотивировочной части приговора — указание о покушении на кражу имущества на сумму 6973000 руб. и перечень конкретного имущества <20>.

<20> Судовы веснiк. — 2004. — N 3. — С. 35. Вместе с тем в юридической литературе по анализируемому случаю высказано противоположное мнение. Так, Б.В.Волженкин в свое время полагал, что, если преступник имеет «неопределенный» умысел, но по независящим от него обстоятельствам ему не удается похитить имущество, он должен привлекаться к ответственности за покушение на хищение исходя из той суммы денежных средств, которая фактически находилась в помещении (хранилище) (Волженкин Б.В. Влияние на квалификацию размера хищения социалистического имущества. — Л., 1984. — С. 18).

Определяя предполагаемый размер хищения, следует учитывать совокупность различных обстоятельств:

  • какие фактические ценности (имущество) находились в помещении;
  • знало ли об этом виновное лицо;
  • является ли преступление заранее подготовленным (использовал ли виновный какие-либо средства для завладения имуществом);
  • объем возможного изъятия имущества (использование транспортных средств, заранее заготовленных сумок и т.д.).

При определении стоимости похищенного имущества важное значение имеет направленность умысла виновного при совершенном хищении. Теорией и практикой уголовного права установлены следующие правила квалификации хищений при определении размера ущерба в зависимости от направленности умысла виновного:

  • а) если при совершении хищения умысел виновного был направлен на завладение имуществом в крупном или особо крупном размере и он не был осуществлен по независящим от виновного обстоятельствам, содеянное надлежит квалифицировать как покушение на хищение в крупном или особо крупном размере независимо от размера фактически похищенного;
  • б) если при совершении хищения задуманное преступление находится в рамках одной части статьи, то содеянное будет квалифицироваться как оконченное преступление, если фактически содеянное достигло минимального уровня, предусмотренного этой статьей либо ее частью (например, если виновным было задумано хищение на сумму в 750 базовых величин, то оно будет считаться оконченным хищением в крупном размере в момент, когда сумма фактически похищенного имущества превысила 250 базовых величин <21>);
  • в) если при совершении хищения у виновного присутствовал «неопределенный» умысел, то содеянное необходимо квалифицировать с учетом фактической стоимости похищенного имущества;
  • г) если при совершении хищения лицо намеревалось причинить последствия в меньшем размере, чем фактически наступившие, то такого рода действия следует квалифицировать в соответствии с объемом предвидения виновного.

<21> Бабий Н.А. Множественность преступлений: квалификация и назначение наказания. — Минск, 2008. — С. 9.

Так, В. была похищена у гр-на З. вещевая сумка и ее содержимое на общую сумму в 23 базовые величины. Однако при разборе сумки В. не заметил, что она имела двойное дно, в котором З. были припрятаны денежные средства в размере 250 базовых величин. Достав из сумки содержимое, В. выкинул сумку за ненадобностью (в том числе и с находящимися там денежными средствами). Районным судом действия В. были квалифицированы по ч. 1 ст. 205 УК.

По другому уголовному делу Я. был признан виновным в том, что, имея единый умысел на завладение имуществом граждан, путем мошенничества в период времени с 3 октября 2001 г. по 10 апреля 2005 г. завладел денежными средствами потерпевших на общую сумму 6163850 руб. Суд пришел к выводу, что размер ущерба от единого продолжаемого хищения превысил 250 базовых величин. При этом суд суммировал базовые величины отдельно по каждому эпизоду преступной деятельности осужденного Я. Однако такой подход в определении базовой величины противоречит разъяснению, содержащемуся в п. 25 постановления N 15, согласно которому по продолжаемым преступлениям крупный размер хищения имеет место в том случае, когда общая сумма похищенного в двести пятьдесят и более раз превышает размер базовой величины, установленный на день совершения преступления. Как видно из материалов дела, последний эпизод мошеннического завладения денежными средствами потерпевших имел место 10 апреля 2005 г. Таким образом, днем совершения указанного продолжаемого преступления является 10 апреля 2005 г. Размер базовой величины на тот период времени составлял 25500 руб. Поскольку общая сумма похищенного на 6163850 руб. не достигает размера двухсот пятидесяти базовых величин, вывод суда о мошенничестве в крупном размере ошибочен <22>.

<22> Судовы веснiк. — 2006. — N 4. — С. 28.

Исходя из сказанного, следует признать, что для уголовно-правовой оценки содеянного виновным существенное значение имеет только компонент причиненного реального ущерба (утрата имущества) собственнику, а упущенная выгода и расходы для восстановления нарушенного права играют роль лишь при взыскании причиненного ущерба в гражданско-правовом порядке. С учетом данных обстоятельств предлагаем следующие рекомендации по определению размера (стоимости) хищения имущества:

  • размер хищения имущества, стоимость которого колеблется в течение года в зависимости от сезона, следует определять в зависимости от цены, существовавшей на момент совершения преступления;
  • размер хищения товаров из комиссионных магазинов следует определять исходя из комиссионной цены, установленной соглашением сторон, без вычета комиссионных расходов;
  • размер хищения уцененных товаров необходимо определять в зависимости от государственных розничных, рыночных, комиссионных цен после уценки имущества;
  • размер хищения из ломбардов необходимо определять в зависимости от суммы, на которую был заложен предмет;
  • размер хищения при частичном возмещении стоимости изъятого предмета следует определять исходя из суммы, составляющей разницу между стоимостью похищенного предмета и возмещенной суммой (данное правило не применяется в случае, когда лицо с целью сокрытия преступления заменяет похищенные предметы аналогичными, но имеющими вследствие большого износа незначительную стоимость или вовсе подлежащими списанию (или испорченными));
  • в случае реализации виновным похищенного имущества по более низкой цене от действительной его стоимости размер хищения определяется в зависимости от стоимости этого имущества (номинальной цены) на день совершения преступления;
  • в случае реализации виновным похищенного имущества по более высокой цене размер хищения следует определять исходя из номинальной стоимости похищенного имущества, а не из фактического размера той выгоды, которую получил виновный от реализации этого имущества;
  • при хищении иностранной валюты стоимость похищенного определяется по курсу Национального банка Республики Беларусь на день совершения преступления, а при хищении ценных бумаг — исходя из их рыночной стоимости (котировки), а не номинала;
  • при незаконном получении виновным различных выплат размер хищения определяется исходя из суммы, полученной и присвоенной виновным лицом, а не из суммы, которая ему была начислена до удержания налогов, взносов в пенсионный фонд (однако в нее не включаются суммы, уплаченные на погашение кредита, штрафа, алиментов, профсоюзных взносов и др.);
  • при хищении вновь изготовленного или переработанного имущества, основание возникновения права собственности на которое относится к числу первоначальных, размер хищения определяется на основании рыночной цены такого имущества (а не на основании имеющихся в материалах уголовного дела сведений о фактически понесенных затратах на производство этого имущества);
  • в случае хищения предметов, право собственности на которые возникло у потерпевшего лица в порядке правопреемства (например, по договору), размер стоимости похищенного имущества устанавливается на основании имеющихся в материалах уголовного дела сведений о фактически понесенных расходах на приобретение этого имущества;
  • при групповом хищении имущества размер похищенного должен определяться не долей, которая досталась или могла достаться каждому участнику совершенного преступления, а суммарной стоимостью похищенного имущества.