Достоинство личности – это основополагающее благо в современном обществе. Конституция Республики Беларусь в ст. 2 закрепляет, что человек, а также его права, свободы и гарантии их реализации являются высшей ценностью и целью общества и государства.
Достоинством, лежащим в основе его прав и свобод, обладает любой человек: будь-то добропорядочный гражданин либо подозреваемый, обвиняемый, лицо, осужденное за совершение преступления, независимо от возраста, образования, национальности, материального положения и др. Даже самый опасный преступник не может быть лишен достоинства как неотъемлемого блага и в этом смысле имеет право не подвергаться негуманному или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.
Не только в законодательстве, но и в юридической науке закрепилось понимание достоинства личности как базисной основы всех прав и свобод. По справедливому мнению Г.А.Василевича, имеются все основания еще четче заявить о более широком содержании этой категории, охватывающей, наряду с правом на жизнь, все явления (права и свободы), характеризующие такое качество жизни, которое не только субъективно (в силу личных ощущений, т.е. личностная самооценка), но и объективно подтверждают и обеспечивают статус человека как полноправного субъекта человеческой деятельности [1, с. 75].
С другой стороны, достоинство можно понимать и в ином значении – как моральное отношение человека к самому себе. В таком понимании оно не относится к существованию человека как такового, а связано с его поведением и является результатом его жизни в соответствии с нормами морали в обществе. С точки зрения морали человек может проявлять либо терять достоинство [2, с. 47]. В этом смысле люди не наделены им в равном объеме (добродетельный человек обладает большим достоинством, чем преступник). Достоинство как моральная категория связано с понятием “честь”, под которым понимается оценка лица обществом, окружающими. Достоинство представляет собой нравственную ценность личности и определяется моральными заслугами человека.
Уголовное законодательство категорически запрещает рассматривать уголовную ответственность в качестве средства воздействия на осужденного. Согласно ч. 7 ст. 3 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) лицу, совершившему преступление, должны быть назначены наказание или иная мера уголовной ответственности, необходимые и достаточные для его исправления. Наказание и иные меры уголовной ответственности не имеют своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства.
Уголовно-процессуальный закон закрепляет самостоятельный принцип уважения чести и достоинства личности (ст. 12 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК)), в соответствии с которым при производстве по материалам и уголовному делу запрещаются действия и решения, унижающие честь и умаляющие достоинство либо создающие опасность для жизни и здоровья участников уголовного процесса.
Вместе с тем не вызывает сомнений, что привлечение к уголовной ответственности объективным образом негативно влияет на осознание подозреваемым, обвиняемым, осужденным своих нравственных качеств, а также отрицательно сказывается на общественном мнении относительно социальной оценки данного лица. Достоинство личности как моральная категория, несомненно, снижается.
В этом смысле уважение чести и достоинства личности тесно связано с принципом презумпции невиновности (ст. 26 Конституции Республики Беларусь), который в более широком понимании может трактоваться как принцип добропорядочности граждан.
Согласно принципу презумпции невиновности лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном законом порядке и не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда (ч. 1 ст. 16 УПК).
Таким образом, решение вопроса о виновности или невиновности лица можно рассматривать и как решение вопроса, имеет ли государство право в том числе на применение таких мер, которые связаны с правомерным ограничением целого комплекса прав личности [3, с. 18] и воздействуют негативным образом на морально-этическую оценку лица.
В юридической литературе выдвигается обоснованное мнение, что предметом судебного разбирательства является спор о праве государства (в случае, если удастся в установленном законом порядке доказать виновность обвиняемого в совершении преступления) привлечь виновного к уголовной ответственности [4, с. 27]. Выдвинутое против лица обвинение должно быть доказано, т.е. доказан факт, что лицо, совершив преступление, нарушило чьи-либо права и может быть подвергнуто соответствующим правоограничениям на законных основаниях.
Связь принципа уважения чести и достоинства и принципа презумпции невиновности признана заключением Конституционного Суда Республики Беларусь от 12.06.2014 N З-928/2014 “О соответствии Конституции Республики Беларусь пункта 7 части 1 статьи 29 и пункта 1 части 1 статьи 303 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь” (далее – Заключение). В Заключении Конституционный Суд Республики Беларусь мотивировал решение тем, что незаконное или необоснованное уголовное преследование – это прежде всего посягательство на такие закрепленные в Конституции Республики Беларусь личные неимущественные права гражданина, как достоинство и честь, которые принадлежат человеку от рождения и являются неотчуждаемыми.
Лицо, незаконно подвергшееся уголовному преследованию и осуждению, имеет право на реабилитацию. Так, согласно п. 28 ч. 2 ст. 43 УПК обвиняемому предоставляется право получить возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органа, ведущего уголовный процесс, а в случае, если обвинение не подтвердилось, быть реабилитированным. Аналогичное право предоставлено нормой п. 18 ч. 2 ст. 41 УПК подозреваемому.
В соответствии с ч. 3 ст. 29 УПК лишь с согласия подозреваемого или обвиняемого допускается прекращение производства по делу на основании истечения сроков давности либо вследствие акта амнистии, если он устраняет применение наказания за совершенное общественно опасное деяние, а также акта амнистии либо иного акта иностранного государства, если они устраняют применение наказания за общественно опасное деяние.
Таким образом, признание лица виновным и освобождение по указанным выше основаниям в постановлении либо определении о прекращении производства по делу возможно только в добровольном порядке. По мнению Конституционного Суда Республики Беларусь, изложенному в Заключении, указанная норма свидетельствует о реализации таких конституционных принципов, как презумпция невиновности, право каждого на защиту достоинства и чести, гарантирование защиты прав и свобод в судебном порядке.
Человеческое достоинство присуще человеку как таковому. Лицо не утрачивает право на реабилитацию со смертью. В соответствии с п. 7 ч. 1 ст. 29 УПК не может быть возбуждено уголовное дело, а производство по возбужденному делу подлежит прекращению в отношении умершего, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего.
При этом в Заключении Конституционный Суд Республики Беларусь пришел к выводу о том, что в случае отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения предварительного расследования или прекращения производства по уголовному делу судьей при назначении судебного заседания или судом в судебном заседании по причине смерти подозреваемого или обвиняемого для обеспечения реабилитации умершего гражданина с целью защиты конституционных прав личности необходимо получение согласия близких родственников умершего. При отсутствии такого согласия уголовный процесс должен продолжаться на основе состязательности и равенства сторон обвинения и защиты с участием на стороне защиты близких родственников умершего подозреваемого или обвиняемого с принятием в соответствующих случаях судом окончательного решения по уголовному делу.
Закон закрепляет запрет унижения чести и достоинства личности не только применением уголовной ответственности, но и в ходе производства по материалам и уголовному делу. Не может унижать честь и умалять достоинство личности применение мер уголовно-процессуального принуждения. Вместе с тем такие меры, в том числе заключение под стражу, обыск, выемка, освидетельствование и т.д., сопряжены с высоким риском унижения чести и умаления достоинства личности. С точки зрения соблюдения принципа уважения чести и достоинства наиболее уязвимыми являются те лица, обвиняемые и подозреваемые в совершении преступления, которые лишены свободы.
Проблема заключается не только в создании надлежащих условий для лиц, содержащихся под стражей, но и в том, что основания для такого заключения, предусмотренные национальным законодательством, не должны нарушать принципы достойного обращения с человеком, вина которого еще не доказана и не подтверждена. На подследственных заключенных могут налагаться лишь такие ограничения и при таких условиях, которые гарантировали бы их явку в суд, недопущение их воздействия на свидетелей и предотвращение совершения новых преступлений [5, с. 88].
В международной практике неоднократно обращалось внимание на соблюдение принципа уважения чести и достоинства человека в местах лишения свободы. Так, например, по делу Kudla vs Poland Европейский Суд по правам человека указал, что в соответствии со ст. 3 Конвенции Совета Европы N 5 “О защите прав человека и основных свобод (ETS N 5)” (заключена в г. Риме 04.11.1950) государство должно обеспечить такие условия содержания под стражей, которые совместимы с человеческим достоинством, и гарантировать, что мера и способ исполнения наказания не будут приводить к страданиям и испытаниям, чрезмерным по сравнению с установленными требованиями к местам лишения свободы, и что здоровье и благополучие лица, содержащегося под стражей, будут надлежащим образом защищены [6, с. 210].
Таким образом, залогом уважения чести и достоинства обвиняемого и подозреваемого в ходе производства по материалам и уголовному делу является применение в отношении их только таких правоограничений, которые предусмотрены законом и только при наличии действительной необходимости.
Согласно п. 2 ст. 29 Всеобщей декларации Организации Объединенных Наций “Прав человека” (принята в г. Нью-Йорке 10.12.1948) при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.
В развитие международных норм ст. 23 Конституции Республики Беларусь устанавливает, что ограничение прав и свобод человека допускается только в случаях, предусмотренных законом, в интересах национальной безопасности, общественного порядка, защиты нравственности, здоровья населения, прав и свобод других лиц.
Цели применения мер уголовно-процессуального принуждения, закрепленные белорусским уголовно-процессуальным законом, в целом соответствуют международным правовым принципам. В самом широком виде цель применения конкретных правоограничительных мер – это достижение определенного результата, который можно получить при применении таких мер [3, с. 95]. Так, результатом применения заключения под стражу может рассматриваться избежание уклонения подозреваемого или обвиняемого от органов уголовного преследования и суда (ст. 116 УПК).
При применении мер принуждения требуется установить как возможность достижения определенного результата, так и соразмерность стеснений прав личности в ходе применения указанных мер достигаемым целям, т.е. должна устанавливаться необходимость применения правоограничительных мер. Без учета данного требования ограничения будут произвольными. Для обеспечения правомерности правоограничений устанавливается целый ряд процессуальных гарантий, с тем чтобы обвиняемый и подозреваемый имели возможность оспаривать возможные нарушения прав и свобод.
Применение мер, унижающих честь и достоинство на досудебных стадиях, когда проводится собирание основных доказательств, рассматривается в теории и практике уголовного процесса как незаконные (недозволенные) методы ведения предварительного следствия [7, с. 42].
Такие методы могут привести к оговору или самооговору невиновных, к неполноте, односторонности и необъективности в установлении всех обстоятельств по делу, к существенным нарушениям уголовно-процессуального закона и иным последствиям [7, с. 43].
Несомненно, что в большинстве случаев без психологического воздействия невозможно признание вины. Вместе с тем тот факт, что под правомерным психическим воздействием можно понимать такое воздействие на лицо, которое оставляет ему свободу выбора позиции (давать правдивые показания или не давать вообще никаких показаний), позволяет проанализировать возможные последствия занятой позиции, сделать свободный и осознанный выбор из нескольких возможных вариантов [8, с. 54].
Согласно ст. 17 УПК государство обеспечивает подозреваемому и обвиняемому право на защиту (ч. 1 ст. 43 и ч. 1 ст. 41 УПК).
В юридической литературе его содержание понимается по-разному [9, с. 98 – 99; 10, с. 170]. Наиболее признанной в уголовном процессе является точка зрения, согласно которой выделяют следующие элементы права подозреваемого, обвиняемого на защиту: 1) право самого обвиняемого (подозреваемого, осужденного) использовать любые, не противоречащие закону средства и способы для оспаривания, полностью или частично, выдвинутого против него обвинения, выявление обстоятельств, смягчающих его ответственность; 2) право обвиняемого воспользоваться помощью защитника; 3) обязанность органов дознания, следователя, прокурора и суда разъяснить обвиняемому его права и обеспечить реальную возможность их осуществления [11, с. 62].
В соответствии с п. 9 и 41 ст. 6 УПК защита – процессуальная деятельность, осуществляемая обвиняемым, его законным представителем, защитником, гражданским ответчиком и его представителями в целях опровержения подозрения или обвинения либо смягчения обвинения, обеспечения прав и иных интересов подозреваемого, обвиняемого, лица, совершившего общественно опасное деяние.
Защита определяется в юридической литературе как совокупность предпринимаемых в соответствии с законом процессуальных действий и отношений, направленных на полное или частичное опровержение (оспаривание) предъявленному тому или иному лицу обвинения <1>, улучшение его положения и на обеспечение прав и юридически охраняемых интересов этого лица по делу [12, с. 110].
<1> Право подозреваемого на защиту было закреплено впервые только в 1999 году уголовно-процессуальным законом Республики Беларусь, поэтому ранее ученые-процессуалисты рассматривали право на защиту только в отношении обвиняемого.
Все это свидетельствует о том, что, реализуя свое право на защиту, подозреваемый или обвиняемый отстаивает свое честное имя, как и отстаивает право на то, чтобы расследование и судебное рассмотрение предъявленного ему обвинения проводились в точном соответствии с нормами уголовно-процессуального закона и не допускалось применение мер, унижающих честь и умаляющих достоинство либо создающих опасность для жизни и здоровья.
Для защиты от неправомерных действий должностных лиц, ведущих уголовный процесс, подозреваемый и обвиняемый имеют, в частности, право подавать жалобы на действия и решения органа, ведущего уголовный процесс (п. 15 ч. 2 ст. 41, п. 22 ч. 2 ст. 43 УПК).
Важной гарантией является то, что жалобы на пытки (или иное жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение с задержанными лицами) должны быть должным образом и незамедлительно расследованы [13, с. 53]. Любое подобное заявление требует тщательной ведомственной и прокурорской проверки.
Своевременные и объективные расследования всех этих фактов, наказание виновных лиц, допускающих произвол при исполнении своих служебных обязанностей, являются эффективным способом предупреждения следственных ошибок как последствий такого произвола [7, с. 54].
Соблюдение требования уважения чести и достоинства личности, проверка фактов применения незаконных методов ведения следствия обеспечиваются и в ходе судебного рассмотрения дела. Отсутствие исследования в судебном заседании вопроса о правомерности ограничения прав личности, законности действий органов уголовного преследования в некоторых случаях может повлечь отмену приговора.
Так, по приговору судебной коллегии по уголовным делам Гомельского областного суда Д. осужден по ч. 2 ст. 15, ч. 1 ст. 115, п. “ж” ст. 100 УК 1960 года. Рассмотрев протест председателя Верховного Суда Республики Беларусь, в котором поставлен вопрос об отмене приговора и передаче дела на новое судебное рассмотрение, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь определением от 7 мая 1999 г. его удовлетворила. При этом среди прочих оснований указано, что с достаточной полнотой не проверены доводы осужденного о недозволенных методах ведения следствия [14].
Безусловно, в случае выявления признаков нарушений прав личности, относящихся к категории преступлений (заведомо незаконное задержание, обыск, принуждение к даче показаний и т.п.), прокурор должен решать вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц органов, ведущих уголовный процесс. Кроме того, суд отвергает признательные показания обвиняемых, полученных недозволенными методами, в случае возбуждения уголовного дела в отношении сотрудников правоохранительных органов.
Реагирование суда на выявленные случаи нарушения прав участников процесса также может осуществляться в форме частных определений суда (ст. 33 УПК), по результатам рассмотрения которых предполагается применение мер дисциплинарной или уголовной ответственности.
Несмотря на это, представляется, что суд должен самостоятельно проводить проверку законности получения доказательств. Представляется недостаточным опровергать доводы стороны защиты о недозволенных методах ведения следствия только на основании данных, установленных прокурором [3, с. 64]. Такие данные должны подвергаться всестороннему исследованию в ходе судебного разбирательства и оценке судом при постановлении приговора.
Реализация контрольной функции суда в таком случае должна проводиться посредством признания в приговоре доказательств, добытых с применением мер, унижающих честь и умаляющих достоинство, недопустимыми [15, с. 23 – 24; 16, с. 24; 17, с. 240 – 241 и др.].
Белорусский законодатель однозначно закрепляет, что доказательства, полученные с нарушением закона, в том числе с применением незаконных методов ведения следствия, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого обстоятельства, указанного в ст. 89 УПК (ч. 5 ст. 105 УПК, ст. 27 Конституции Республики Беларусь).
Важную роль в защите прав подозреваемого, обвиняемого играет возможность обжалования в суд действий и решений на досудебных стадиях уголовного процесса, которое недооценивается в правоприменительной практике.
Следует обратить внимание, что еще в 2001 году решением Конституционного Суда Республики Беларусь от 03.04.2001 N Р-112/2001 “О праве граждан на обращение в суд по вопросам, возникающим в связи с осуществлением уголовно-процессуальных отношений” была закреплена необходимость снять все ограничения в праве граждан на обращение с жалобами на действия и решения органов дознания, лица, производящего дознание, или следователя в суд. Вместе с тем в настоящее время уголовно-процессуальный закон предусматривает право подозреваемого, обвиняемого обжаловать в суд только такие меры, как задержание, заключение под стражу, домашний арест, продление срока применения указанных мер, а также принудительное помещение в психиатрический стационар для производства экспертизы (п. 17 ч. 2 ст. 41, п. 15 ч. 2 ст. 43 УПК). Такая возможность обжалования в суд мер, связанных с лишением свободы, известна в теории уголовного процесса как Habeas corpus и предусмотрена международными правовыми требованиями (п. 3 ст. 9 Международного пакта Организации Объединенных Наций “О гражданских и политических правах” (принят в г. Нью-Йорке 16.12.1966)).
В юридической литературе давно выдвигали идею о “беспробельности” судебного контроля в форме обжалования, в соответствии с которой в ходе предварительного расследования может быть обжаловано в суд любое процессуальное (не тактическое) действие или решение органа расследования [18, с. 14]. Фактически такой принцип был реализован в уголовном процессе Российской Федерации. Однако правоприменение оказалась далеко не всегда эффективным. Так, на одном из круглых столов, посвященных этой проблеме, член Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации Ю.А.Костанов подверг критике широкий судебный контроль в уголовном процессе Российской Федерации: “На сегодняшний день я стараюсь не обращаться в суд. Не потому, что я не прав, а потому, что четко знаю: если, например, при обращении в прокуратуру есть надежда “достучаться”, то когда я иду в суд, гарантированно получаю отказ. Это дает возможность лицу, на действия которого я жаловался, ссылаться на подтвержденную судом “правоту”. Но может быть дело не в УПК Российской Федерации, а в неготовности правоприменителя к эффективной реализации положений нового закона”, – констатирует адвокат [19, с. 25].
Представляется справедливым, что белорусский законодатель, хотя достаточно осторожно расширяет объем тех решений и действий, которые могут быть обжалованы в суд на досудебных стадиях, однако стремится к тому, чтобы каждый такой случай был действительно реальным средством защиты.
Для защиты от неправомерных действий должностных лиц, ведущих уголовный процесс, в ходе производства предварительного расследования, оспаривания предъявленного обвинения или возникшего подозрения подозреваемый, обвиняемый имеют право использовать не только указанные выше возможности, но и весь комплекс прав, предусмотренных в ст. 41 и 43 УПК соответственно, в т.ч. право давать показания, представлять доказательства, заявлять отводы и ходатайства, возражать против действий органа уголовного преследования, подавать жалобы на действия и решения органа, ведущего уголовный процесс, равно как использовать иные права.
Соблюдение принципа уважения чести и достоинства в отношении подозреваемого, обвиняемого гарантируется правом иметь защитника и иными правами, связанными с участием защитника, в качестве которых выступают адвокаты как лица, способные на профессиональной основе оказать необходимую юридическую помощь.
Следствием значимости участия адвоката в качестве защитника для обеспечения реализации обвиняемым (подозреваемым) своих прав является то, что нарушение права иметь защитника фактически признается существенным нарушением уголовно-процессуального закона, а безусловным основанием для отмены приговора является рассмотрение уголовного дела без участия защитника в тех случаях, когда по закону его участие обязательно (п. 4 ч. 2 ст. 391 УПК).
“Общество, – указывает И.И.Мартинович, – все больше осознает, что правовое государство – это не только совокупность грамотных цивилизованных законов, но и возможность их реализации, а также умение населения пользоваться своими правами. А это невозможно без профессиональных юристов, в частности, адвокатов, призванных оказывать содействие гражданам и юридическим лицам, при осуществлении защиты их прав, свобод и законных интересов” [20, с. 45].
Уголовно-процессуальный закон Республики Беларусь закрепил право подозреваемого, обвиняемого, лишенного свободы, на бесплатную юридическую консультацию адвоката до первого допроса (п. 5 ч. 2 ст. 41, п. 4 ч. 2 ст. 43 УПК), что стало важным средством противодействия незаконным методам ведения следствия. Участие адвоката на самом начальном этапе уголовного преследования в отношении лица позволяет обвиняемому либо подозреваемому реализовать свое право давать показания взвешенно, без давления со стороны следствия.
Кроме того, помимо консультации относительно фактов самого уголовного дела адвокат может оказать помощь подозреваемому, обвиняемому в подаче соответствующих жалоб о применении к нему незаконных методов, а в ряде случае в – потребовать медицинского освидетельствования.
Согласно п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 24.09.2009 N 7 “Об обеспечении права на защиту в уголовном процессе” реализация права на бесплатную юридическую консультацию адвоката не зависит от характера выдвинутых подозрения или обвинения, а также от отношения к ним подозреваемого, обвиняемого.
Вместе с тем нарушение права на бесплатную юридическую консультацию может как раз сопровождаться высокими рисками незаконных методов ведения следствия.
По приговору суда Ивацевичского района К. признан невиновным в умышленном нанесении тяжкого телесного повреждения и оправдан по п. 3 ч. 2 ст. 147 УК за недоказанностью его участия в совершении преступления.
Как установлено по делу, К. с момента фактического задержания и при проведении с ним в этот день процессуальных действий юридической помощью адвоката не пользовался и реально защитником был обеспечен только на следующий день. В своей жалобе, адресованной прокурору, К. указывал на незаконные приемы ведения следствия работниками милиции, нарушения права на защиту при задержании и первичных допросах.
В суде не были опровергнуты доводы К. о незаконных методах ведения следствия, допущенных по делу нарушениях закона, а также о том, что его явка с повинной и признательные показания не являлись добровольными [21, с. 18].
Применение незаконных методов ведения следствия призвало право защитника участвовать в допросах подозреваемого, обвиняемого, а также в других следственных действиях, проводимых с участием подозреваемого, обвиняемого (п. 4 ч. 1 ст. 48 УПК) на самых ранних этапах расследования. Однако существует риск применения незаконных методов не в ходе допросов либо проведения других следственных действий. В литературе отмечается, что незаконные методы ведения применяются чаще всего не следователями, а оперативными работниками или их “людьми”, и не при производстве следственных действий, а до них или после [8, с. 45]. Следует признать нарушающей закон практику проведения “непроцессуальных” встреч [7, с. 47]. Любое общение с лицом, в отношении которого ведется расследование, должно проходить с правом присутствия защитника, а в предусмотренных законом случаях с обязательным его участием (ст. 45 УПК).
Указанное выше свидетельствует о том, что в уголовно-процессуальном законе закреплен целый комплекс гарантий реализации принципа уважения чести и достоинства, призванный как предотвратить его нарушение, так и обеспечить защиту подозреваемому и обвиняемому в случае его нарушения.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Василевич, Г.А. Обеспечение достоинства человека как интегральный показатель уровня развития права и политики / Г.А.Василевич // Право и демократия: сб. научн. тр. / редкол.: В.Н.Бибило (гл. ред.) [и др.]. – Минск: БГУ, 2013. – Вып. 24. – С. 68 – 81.
2. Aldorno, R. Human dignity and human rights / R.Aldorno // Handbook of global bioethics / Henk, A.M.J., Gordijn, B. (Eds.). – Dordrecht: Springer Science, 2014. – P. 47 – 57.
3. Данилевич, А.А. Защита прав и свобод личности в уголовном процессе / А.А.Данилевич, О.В.Петрова. – Минск: БГУ, 2008. – 168 с.
4. Мытник, П.В. Уголовный процесс: судебные стадии: лекции / П.В.Мытник. – Минск: ООО “Тесей”, 2001. – 288 с.
5. Хомич, В.М. Пытка как злоупотребление государства принципами, лежащими в основе ограничения прав и свобод человека / В.М.Хомич // Предупреждение пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения: Европейские стандарты и Республика Беларусь / В.В.Филиппов (отв. ред.); А.Е.Вашкевич (науч. ред.). – Минск: Тесей, 2004. – С. 86 – 98.
6. Костылева, Е.Д. Проблема участия Европейского суда в защите личных прав граждан Российской Федерации / Е.Д.Костылева // Права человека: Законодательство и судебная практика: сб. науч. тр. / РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отдел правоведения; РАП. Е.В.Алферова (отв. ред.), И.А.Конюхова. – М., 2009. – С. 203 – 219.
7. Назаров, А.Д. Влияние следственных ошибок на ошибки суда: монография / А.Д.Назаров. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. – 323 с.
8. Конин, В.В. Тактика профессиональной защиты по уголовным делам в суде первой инстанции / В.В.Конин. – Орел: Орловский гос. ун-т, 2008. – 179 с.
9. Бибило, В.Н. Конституционные принципы правосудия и их реализация в стадии исполнения приговора / В.Н.Бибило. – Минск: Университетское, 1986. – 158 с.
10. Стецовский, Ю.И. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту / Ю.И.Стецовский, А.М.Ларин. – М.: Наука, 1988. – 320 с.
11. Ларин, А.М. Уголовный процесс России: лекции-очерки / А.М.Ларин, Э.Б.Мельникова, В.М.Савицкий; под ред. В.М.Савицкого. – М.: БЕК, 1997. – 324 с.
12. Фаткуллин, Ф.Н. Обвинение и защита по уголовным делам / Ф.Н.Фаткуллин, З.З.Зинатуллин, Я.С.Аврах. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1976. – 166 с.
13. Макбрайд, Дж. Проблема предварительного заключения в регионе ОБСЕ / Дж.Макбрайд; Обзорная конференция ОБСЕ, сент. 1999 г., Справочный документ БДИПЧ 1992. – Варшава, 1999. – 107 с.
14. Определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, п. 5 // Суд. весн. – 1999. – N 3. – С. 27.
15. Лупинская, П.А. Допустимость доказательств: пора обеспечить единство судебной практики / П.А.Лупинская // Рос. юстиция – 1998. – N 11. – С. 23 – 24.
16. Маркина, Е.А. Допустимость доказательств как гарантия правосудия и прав личности в современном российском уголовном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Е.А.Маркина / Науч.-исслед. ин-т проблем укрепления законности, правопорядка при Генпрокуратуре России. – М., 2000. – 24 с.
17. Стецовский, Ю.И. Право на свободу и личную неприкосновенность: нормы и действительность / Ю.И.Стецовский. – М.: Дело, 2000. – 720 с.
18. Яблоков, В.А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях в уголовном процессе России: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / В.А.Яблоков / Самар. гос. ун-т. – Самара, 2001. – 24 с.
19. Гарантии правосудия и правосудие без гарантий: материалы круглого стола / подгот. Л.Грудцына. – Адвокат. – 2004. – N 8 – С. 25 – 27
20. Мартинович, И.И. Адвокатура Беларуси: история и современность. – Минск: ООО “Тесей”, 2002. – 175 с.
21. Тылец, И. О практике применения уголовно-процессуального закона, обеспечивающего право на защиту / И.Тылец // Судовы веснiк. – 2009. – N 4. – С. 17 – 22.