Важной особенностью действующего уголовного закона является его систематичность и конструктивное оперирование релевантными понятийными признаками, выделением их общих положений и отличительных особенностей, позволяющих единообразно и дифференцированно подходить к применению уголовного законодательства. Такая особенность вполне сопоставима и с определением хищения, содержащимся в части первой примечания к главе 24 “Преступления против собственности” Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК). Так, напомним, что под хищением понимается “умышленное противоправное безвозмездное завладение чужим имуществом или правом на имущество с корыстной целью путем кражи, грабежа, разбоя, вымогательства, мошенничества, злоупотребления служебными полномочиями, присвоения, растраты или использования компьютерной техники”.
Казалось бы, даваемое уголовным законом определение хищения исторически содержит вполне объемлемые и понятные признаки, содержание которых является бесспорным и не может подвергаться сомнению. Такое понимание выработано как практикой, так и доктриной отечественного уголовного права. Вместе с тем упомянутое определение хищения включает и ряд новых положений, рассмотреть которые следует особо.
Из смысла понятия хищения и его форм можно установить, что к его предмету наряду с имуществом относится и право на имущество. Вместе с тем перед правоприменителем нередко встает проблема, касающаяся объема такого понятия, как “право на имущество”, и его смыслового значения в уголовном праве. Более того, зачастую встает вопрос и о соотношении понятия “право на имущество” с его приемлемым аналогом в гражданском праве. Вот только немногочисленный круг вопросов, которые требуют своего разрешения.
Действительно, в ст. 208 “Вымогательство” УК, ст. 209 “Мошенничество” УК, ст. 210 “Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями” УК указывается, что предметом этих преступлений является право на имущество. Причем, если в составе мошенничества и хищения путем злоупотребления служебными полномочиями речь идет о приобретении права на имущество, то в составе вымогательства – о требовании передачи права на имущество, а в понятии хищения – о завладении правом на имущество. Впрочем, и ранее действующее уголовное законодательство также указывало, что при вымогательстве и мошенничестве завладеть (приобрести) можно и правом на имущество.
В уголовно-правовой литературе можно встретить несколько принципиальных суждений на этот счет (в большинстве своем они разработаны в XX веке), причем некоторые из них без лишних привнесений перенесены на действующее уголовное законодательство и применяются в практической деятельности правоохранительных органов в настоящее время.
Рассмотрим вкратце их отдельные положения.
1. Прежде всего, впервые понятие “право на имущество” появилось в составах мошенничества и вымогательства. Если под имуществом в XIX веке обычно подразумевали только движимые вещи, то в понятие “право на имущество” включалось право на недвижимость и в недвижимости, право отвлеченной собственности и вообще всякое право по договорам и обязательствам, насколько оно представляет собой имущественную ценность. Например, предметом мошенничества могли быть и такие вещи, которые уже находились во владении виновного, если последний “выманивал обманом не принадлежащее ему право в этой вещи” <1> (закладчик выманивал у залогодателя закладную квитанцию для присвоения вещи, или лицо, получившее деньги за выкуп заложенной вещи, обменивал ее на другую; выманивание обманом чужих обязательств, заемных писем или векселей посредством передаточной надписи; подкладывание обманом для подписи иного документа, чем тот, который желала подписать обманутая сторона, и т.п.). То есть предметом мошенничества могло быть и чужое имущественное право. Причем совершение преступления в данной форме законодатель видел уже в момент выполнения обманного действия и вовсе не требовал действительную потерю имущественной ценности.
<1> Фойницкий, И.Я. Мошенничество по действующему русскому праву. – СПб., 1871. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.allpravo.ru/library/doc101p0/instrum4175/print4185.html. – Дата доступа: 10.12.2010.
В связи с этим важно отметить, что в дореволюционном уголовном праве право на имущество рассматривалось как право по имуществу, т.е. фактически как имущественное право <2>. В уголовно-правовой литературе того периода, как мы уже отмечали, нередко определялось, что предметом похищения служит чужое движимое имущество, находящееся в чужом владении. Под имуществом же понимался всякий вещественный предмет, составляющий чью-либо собственность и представляющий стоимость, которая может быть оценена посредством принятых в государстве денежных знаков. Права, не облеченные в телесную форму (например, права пользования, права по договорам), не могли быть предметом похищения в собственном смысле.
<2> См.: Клепицкий, И.А. Недвижимость как предмет хищения и вымогательства // Государство и право. – 2000. – N 12. – С. 14.
Вместе с тем в составе вымогательства, впервые введенном в Уголовном Уложении 1903 года (ст. 590), к предмету его совершения было отнесено имущественное право и любое обязательство по имуществу, но не конкретно определенная вещь <3>. Вымогательство считалось оконченным с момента уступки права по имуществу, отказа от такого права и т.д. Кроме того, к предмету мошенничества было отнесено не только движимое имущество, но и всякого рода вообще имущественные блага и права на них.
<3> См.: Елисеев, С.А. Преступления против собственности по Уголовному Уложению 1903 г. // Сибирский юридический вестник. – 2001. – N 4. – С. 24.
Можно, пожалуй, указать и то, что с определенными видоизменениями данный взгляд на вещи сохранился и в современной литературе. Так, некоторые авторы полагают, что право на имущество в гражданско-правовом понимании представляет собой имущественные права, которые определяются как субъективные права участников правоотношений, связанные с владением, пользованием и распоряжением имуществом, а также теми материальными (имущественными) требованиями, которые возникают между участниками экономического оборота по поводу распределения этого имущества и обмена (товарами, услугами, выполняемыми работами, деньгами, ценными бумагами) <4>.
<4> Лимонов, В. Понятие мошенничества // Законность. – 1997. – N 11. – С. 41 – 42.
Данное положение заставляет некоторых исследователей и правоприменителя усматривать мошенничество не только в случаях завладения вещами, деньгами, ценными бумагами, документами, предоставляющими право на получение денег или иного имущества, но и тогда, когда лицо в результате таких действий получает иные выгоды имущественного характера (например, лицо добивается выполнения потерпевшим в интересах мошенника какой-либо работы) <5>.
<5> См.: Тишкевич, И.С., Тишкевич, С.И. Квалификация хищений имущества. – Минск, 1996. – С. 60.
Иными словами, понятие “право на имущество” может рассматриваться исключительно как имущественное право <6>. Данная концепция исходит из того, что поскольку в уголовном праве под имуществом рассматриваются вещи, то под правом на имущество следует понимать право на вещь не в вещно-правовом, а в обязательственно-правовом смысле, т.е. рассматривать право на имущество в качестве имущественного права объекта гражданских прав. Данное суждение заставило, например, С.М.Кочои отказаться от понятия “право на имущество” и включить его в определение имущества, под которым следует понимать вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права <7>. Такое понимание права на имущество непроизвольно приводит к расширению объекта и предмета преступного посягательства, и в состав последнего можно включать как вещные и обязательственные права, так и исключительные права <8> (например, противоправным путем можно приобрести право на патент или товарный знак), права наследования и т.д.
<6> См.: Ветошкина, М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Екатеринбург, 2001. – С. 9 – 10; Бикмурзин, М.П. Предмет преступления: теоретико-правовой анализ: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Уфа, 2005. – С. 130 – 134; Безверхов, А.Г. Имущественные преступления. – Самара, 2002. – С. 127.
<7> Кочои, С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. – М., 2000. – С. 90 – 91; Трухин, В.П. Уголовно-правовая характеристика мошенничества в кредитно-банковской сфере: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Иркутск, 2006. – С. 16. По мнению же Е.В.Суслиной, применительно к составу мошенничества последнее вообще должно признаваться беспредметным преступлением и должно быть выведено за рамки хищения (См.: Суслина, Е.В. Ответственность за мошенничество по Уголовному кодексу Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Екатеринбург, 2007. – С. 17).
<8> Например, Л.В.Григорьева прямо заявляет, что “предметом мошеннических хищений могут выступать электричество и различные виды энергии; информация, заложенная в памяти ЭВМ; данные, находящиеся в перемещающихся программах компьютеров, сами программы”. См.: Григорьева, Л.В. Уголовная ответственность за мошенничество в условиях становления новых экономических отношений: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Саратов, 1996. – С. 11.
Подтверждением тому могут служить последние исследования криминалистов. Например, И.В.Ильин полагает, что приобретение прав на имущество – это совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное приобретение виновным в свою пользу или пользу третьих лиц имущественного права, принадлежащего другому лицу, причинившее ему материальный ущерб. К имущественным правам он относит: право собственности, право требования исполнить обязательства по договору, право требования, возникшее из внедоговорных обязательств; имущественные права участника организации; право безвозмездного пользования вещью; исключительные права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации <9>.
<9> См.: Ильин, И.В. Теоретические основы борьбы с мошенничеством, совершаемым в экономической сфере (уголовно-правовые и криминологические проблемы): автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.08. – М., 2011. – С. 11 – 13; Энциклопедия уголовного права. – Т. 18. Преступление против собственности / отв. ред. В.Б.Малинин. – СПб., 2011. – С. 321.
2. Широкое распространение в советское время получила концепция, согласно которой под правами на имущество понимаются субъективные права участников правоотношений, связанные с владением, пользованием и распоряжением имуществом <10>. Такая позиция объясняется тем, что видовым объектом хищения выступают общественные отношения собственности. Следовательно, под правом на имущество следует понимать отличное от права собственности правомочие или обременение в отношении конкретного имущества, при которых возможно их непосредственное (без содействия обязанного лица) осуществление или которые обладают свойством права следования (права аренды, залога, доверительного управления, дарения и др.) <11>. Данное понятие по объему уже нежели понятие “имущественное право” и не включает в себя, в частности, обязательственные права требования.
<10> См.: Борзенков, Г.Н. Ответственность за мошенничество (вопросы квалификации). – М., 1971. – С. 18 – 19; Севрюков, А.П. Хищение имущества: криминологические и уголовно-правовые аспекты. – М., 2004. – С. 35, 94.
<11> См.: Хабаров, А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Тюмень, 1999. – С. 15; Лимонов, В.Н. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика мошенничества: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – М., 1998. – С. 15 – 16.
Так, право на имущество в качестве предмета преступления (мошенничества, хищения путем злоупотребления служебными полномочиями) будет иметь место в случае, если виновный незаконно приобретает все три полномочия собственника, а не какое-то одно <12>, например, право распоряжения имуществом <13>. Однако при вымогательстве, как отмечают некоторые исследователи, предмет преступления (право на имущество) будет иметь место, если виновный требует передачи одного или нескольких полномочий (например, права пользования или владения имуществом), а не всех трех полномочий собственника <14>. В связи с этим можно указать только на нетождественность в толковании используемого понятия (право на имущество) в ст. 208 и 209 УК, где одному и тому же термину придается различное уголовно-правовое значение, что никак недопустимо.
<12> В такой ситуации обычно приобретение путем обмана отдельного правомочия по имуществу (например, права временного пользования квартирой, автомобилем и т.д.) без завладения самим имуществом расценивается как причинение имущественного ущерба без признаков хищения (ст. 216 УК).
<13> См.: Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / под общ. ред. А.В.Баркова. – Минск, 2003. – С. 520.
<14> Грунтов, И.О. Хищения: признаки состава преступления // Право Беларуси. – 2002. – N 1. – С. 68.
Что же касается объектов собственности, которые могут отчуждаться только в установленном нормативно-правовыми актами порядке, то такая возможность мошеннику или вымогателю может быть предоставлена лишь путем оформления соответствующих документов <15> (документы, устанавливающие право на имущество или же освобождающие от обязанностей имущественного характера). В такой ситуации право на имущество понимается исключительно как право собственности. И именно в такой системе объективная сторона преступления (ст. 208, 209, 210 УК) оказывается сконструированной по типу формального состава и моментом окончания преступления является уступка потерпевшим виновному права на имущество независимо от того, получил ли последний имущество (в виде вещи) на основании реализации этого права. Неслучайно по этому поводу в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2007 N 51 “О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате” (далее – постановление N 51) указано, что, “если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным (в частности, с момента регистрации права собственности на недвижимость или иных прав на имущество, подлежащих такой регистрации в соответствии с законом; со времени заключения договора; с момента совершения передаточной надписи (индоссамента) на векселе; со дня вступления в силу судебного решения, которым за лицом признается право на имущество, или со дня принятия иного правоустанавливающего решения уполномоченными органами власти или лицом, введенными в заблуждение относительно наличия у виновного или иных лиц законных оснований для владения, пользования или распоряжения имуществом)”.
<15> Научно-практический комментарий Уголовного кодекса Украины от 5 апреля 2001 г. / под ред. Н.И.Мельника, Н.И.Хавронюка. – Киев, 2002. – С. 480.
Получается, что в данном случае состав мошенничества сконструирован по типу формально-материального и разбит на два самостоятельных состава преступления: 1) мошенничество – хищение и 2) мошенничество – приобретение права на имущество. Причем последняя форма такого обмана заключается в юридическом переходе прав по владению, пользованию и распоряжению имуществом потерпевшего к виновному или другим лицам. И хотя в постановлении N 51 Пленум Верховного Суда Российской Федерации не дал четкого определения права на имущество, но его позиция свидетельствует о том, что под таковым следует понимать правомочия собственника. Резонно по этому поводу в свое время высказался Г.Н.Борзенков, чья позиция сегодня с наглядностью демонстрирует отстаиваемый тезис: “Если под правом на имущество понимается право собственности в полном объеме, то это упоминание имеет смысл лишь для момента окончания преступления. Завладев правом на имущество, преступник тем самым завладевает и имуществом. Поэтому такие случаи подпадают под общее понятие хищения” <16>.
<16> Борзенков, Г.Н. Уголовно-правовые проблемы охраны имущества граждан от корыстных посягательств: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.08. – М., 1991. – С. 27.
3. Известный российский исследователь А.И.Бойцов рассматривает право на имущество как ограниченное вещное право. Свою позицию вышеназванный автор объясняет тем, что в качестве своего объекта хищения имеют вещные отношения, в которых отношения собственности занимают центральное место, но вместе с тем вещные права как таковые не ограничиваются только правом собственности <17>. Иными словами, в тех случаях, когда похититель ставит себя на место собственника, претендуя на всю полноту его власти, он нарушает отношения собственности, безотносительно к тому, у кого он изымает имущество. Когда же мошенническим или характерным для вымогательства образом он ставит себя только на место субъекта ограниченного вещного права, не претендуя на ту меру власти, которую право закрепляет за собственником, отношения собственности ущерба не терпят, поскольку собственником данной вещи остается все тот же “маячивший за спиной” носителя ограниченного вещного права субъект, но отношения ограниченного вещного права, безусловно, от этого страдают.
<17> Бойцов, А.И. Преступления против собственности. – СПб., 2002. – С. 221.
Следовательно, в такой ситуации можно говорить о праве на имущество как о приобретении виновным ограниченного вещного права на данное имущество. Вещные права, как известно, можно разделить на две группы: право собственности (по смыслу которое и охраняется гл. 24 “Преступления против собственности” УК) и другие вещные права (эта группа вещных прав и должна по замыслу охватываться понятием “право на имущество”). Под ограниченным же вещным правом следует понимать право в том или ином ограниченном, точно определенном законом отношении использовать чужое имущество в своих интересах без посредства его собственника (в том числе и помимо его воли).
При такой постановке вопроса к правам на имущество следует относить вещные права лиц, не являющихся собственниками: право хозяйственного ведения и право оперативного управления, право пожизненно наследуемого владения земельным участком, право постоянного пользования земельным участком, сервитуты, право залога, право пожизненного проживания в жилом помещении, принадлежащем другому лицу на праве собственности по договору или в силу завещательного отказа, право члена ЖСК на кооперативную квартиру до ее выкупа путем внесения полностью паевого взноса и оформления в установленном порядке права собственности на квартиру и др. <18>.
<18> См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Беларусь: в 2 кн. / отв. ред. В.Ф.Чигир. – Минск, 2000. – Кн. 1. – С. 311 – 312; Ефимова, Л.Г. О соотношении вещных и обязательственных прав / Л.Г.Ефимова // Государство и право. – 1998. – N 10. – С. 35 – 44; Вишнякова, Н.В. Объект и предмет преступлений против собственности: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Омск, 2003. – С. 12 – 13. Ряд исследователей (П.С.Яни) при этом обеспокоены тем, что при включении в категорию “право на имущество” исключительно ограниченных вещных прав в нее не подпадает множество имущественных благ, например, таких как безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги и др. Такая позиция свидетельствует о крайне произвольном толковании уголовного закона и искусственной попытке подвести под нужды практики любое обоснование правовых терминов в угоду правоприменителю.
4. В настоящее же время довольно популярно суждение, в соответствии с которым право на имущество рассматривается как вещное право и обязательственное право в отношении вещей (право требования). В данном случае виновное лицо приобретает право собственности на вещь либо права требования на нее <19> (вклад в банке, безналичные деньги, бездокументарные ценные бумаги, заложенное имущество и т.д.), но сюда не могут быть отнесены имущественные права на работы, услуги, результаты творческой деятельности <20>.
<19> См.: Клепицкий, И.А. Недвижимость как предмет хищения и вымогательства // Государство и право. – 2000. – N 12. – С. 14; Волженкин, Б.В. Мошенничество. – СПб., 1998. – С. 23. Тем не менее не следует отождествлять имущественные права как объекты гражданских прав с правами требования, потому как последние могут являться объектом только в обязательственных правоотношениях (т.е. составлять право в динамике).
<20> Тем не менее непонятно, по какому основанию авторы данной концепции произвольно ограничивают обязательства только имуществом и не включают в него результаты деятельности субъектов гражданско-правовых отношений.
Следовательно, право на имущество – это права собственника или законного владельца имущества в отношении этого имущества, имеющие какую-либо форму выражения вовне: форму документа или предмета материального мира <21>. Отличительной особенностью данного понимания права на имущество является более вольная трактовка обязательственного компонента в рассматриваемом понятии. В сущности, это приводит к тому, что под правом на имущество стали понимать носители, закрепители прав на имущество. Это могут быть документы, различные записи и т.д., удостоверяющие как фактическое осуществление одного полномочия, так и всех трех, заложенных в том или ином титуле, как вещных (и права собственности, и иных вещных прав), так и обязательственных прав <22>. Так, внешний вид выражения вовне права на имущество может быть разным: дарственная на квартиру или машину, пластиковая карточка, именная сберкнижка, квитанция на получение какой-либо вещи из места ее временного нахождения (химчистки, камеры хранения), жетон гардероба и т.д. <23>.
<21> Лопашенко, Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. – М., 2005. – С. 257.
<22> См.: Плохова, В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. – СПб., 2003. – С. 162 – 163; Семина, Л.В. Уголовно-правовые и криминологические аспекты мошенничеств, совершаемых в сфере экономической деятельности: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Ростов на/Д, 2003. – С. 11; Винокуров, В. Право на имущество и имущественное право как способы описания предмета преступления против собственности // Уголовное право. – 2011. – N 4. – С. 25.
<23> См.: Лопашенко, Н.А. Посягательства на собственность. – М., 2012. – С. 201. Тем не менее вряд ли можно согласиться с тем, что подобные документы могут образовывать право на имущество, т.к. они лишь удостоверяют те или иные права и признаются письменным доказательством наличия этих самых прав. В связи с этим трудно не заметить, что нередко учеными произвольно трактуются те или иные признаки в угоду узкоотраслевого их значения для нужд уголовного права. Однако вряд ли уголовное право может предложить свое определение предпринимательской деятельности, товарного знака, пластиковой карточки и т.п. Тогда почему же подобное происходит с определением таких категорий, как имущество или право на имущество?
Так, В.Н.Винокуров под приобретением права на имущество понимает приобретение путем обмана или злоупотребления доверием документа, предоставляющего правомочие распоряжаться имуществом, содержащего в себе персональные данные о человеке, получившем такое право, а также идентификационные данные об имуществе, передача прав на которое должна быть зафиксирована в соответствующих реестрах, регистрирующих переход прав <24>.
<24> Винокуров, В. Право на имущество и имущественное право как способы описания предмета преступления против собственности // Уголовное право. – 2011. – N 4. – С. 25.
Как видно, в настоящее время нет определенной ясности по поводу того, что же понимать под приобретением права на чужое имущество. Это порождает множество подходов к толкованию данного термина, основное различие которых состоит в объеме имущественных прав, охватываемых понятием “право на имущество” в уголовном законодательстве. Принимая во внимание, что право на имущество – это вид субъективных гражданских прав экономического или хозяйственного содержания, многие исследователи относят к данному термину целый ряд прав: право собственности, другие вещные права, имущественные и обязательственные права, отдельные права авторов и изобретателей, определенные права, вытекающие из брачно-семейных, трудовых отношений, наследственные права и т.д. <25>. Более того, предполагается, что право на имущество может быть закреплено в различных документах имущественного и неимущественного характера. Таким образом, можно сделать первый вывод, суть которого заключается в том, что право на имущество охватывает достаточно широкий круг правомочий, несводимый лишь к правомочиям собственника.
<25> Именно такой взгляд содержится в работах А.В.Шульги. См.: Шульга, А.В. Охрана имущества и имущественных прав в системе норм о преступлениях против собственности и интеллектуальной собственности. – М., 2012. – С. 263; Шульга, А.В. Объект и предмет преступлений против собственности в условиях рыночных отношений и информационного общества. – М., 2007. – С. 340. Несмотря на то, что данные работы вышли с промежутком более 5 лет, в них полностью содержатся идентичные тексты и суждения и названный автор в последней своей работе не предпринял ничего, чтобы отойти от ранее изложенного и обосновать свою позицию с учетом современных достижений уголовного права.
Итак, при всем многообразии рассматриваемых концепций необходимо заметить, что, прежде всего, понятие “право на имущество” не конкретизировано в гражданском законодательстве и не имеет своего строго определенного содержания. Оно охватывает достаточно широкий круг правоотношений и правомочий собственника, но и не сводится только к последним. Вряд ли можно согласиться с тем, что право на имущество это только имущественное право или ограниченное имущественное право, субъективные права участников правоотношений, связанные с владением, пользованием или распоряжением имуществом, вещное и обязательственное право в отношении вещей.