Растрата — форма хищения или причинения имущественного ущерба?

Современный период развития социально-экономической сферы характеризуется различными тенденциями. Однако как бы эти тенденции не развивались и проектировались, собственность всегда была и будет оставаться экономической основой и во многом предопределять ход развития политических, правовых, нравственных и иных отношений, существующих в обществе. Столь высокая значимость собственности предполагает необходимость ее охраны от различного рода посягательств, в том числе и тех, которые совершаются путем присвоения и растраты.

В науке уголовного права по поводу содержания понятия «растрата» практически нет существенных разногласий. Большинство ученых полагают, что растрата заключается в незаконном отчуждении вверенного имущества с корыстной целью. Так, в ряде случаев криминалистами растрата определяется как:

  • а) противоправное и безвозмездное отчуждение или потребление (издержание) вверенного виновному имущества;
  • б) форма хищения, при которой имущество, вверенное виновному для осуществления определенных правомочий, незаконно и безвозмездно истрачивается, расходуется, продается, потребляется или иным образом отчуждается;
  • в) незаконное безвозмездное издержание имущества, находящегося в правомерном владении виновного;
  • г) умышленное противоправное расходование на личные нужды или передача по корыстным мотивам кому-либо имущества лицом, которому оно было вверено и находилось в его правомерном владении.

В соответствии с ч. 2 п. 16 постановления Пленума Верховного суда Республики Беларусь от 21.12.2001 N 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» (далее — постановление N 15) растрата — это отчуждение вверенного лицу имущества или потребление его самим виновным. Согласно п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2007 N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» как растрата должны квалифицироваться противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника путем потребления этого имущества, его расходования или передачи другим лицам.

Как видно, судебно-следственная практика также исходит из того, что растрата — это передача имущества другому лицу с целью обращения его в пользу последнего. Здесь неважно, в какой форме осуществлялась передача (продажа, дарение, обмен) или отчуждение вверенного имущества, главное, что это имущество с корыстной целью безвозмездно передается другим лицам или потребляется виновным. Чаще всего растрата в судебной практике вменяется в том случае, когда на момент расследования уголовного дела вверенного имущества у виновного не оказывается и собственнику может быть компенсирована только его стоимость.

Так, за растрату был осужден Н. По материалам уголовного дела, он был назначен заведующим складом сельпо. Семья его состояла из семи человек. Никто из них (кроме Н.) не работал. Члены семьи в магазине продукты питания не покупали, они приходили на склад, где Н. нагружал их продуктами, и они уносили их домой. При инвентаризации у него была выявлена крупная недостача. Преступление Н. совершил путем растраты.

Таким образом, растрата, с одной стороны, представляет собой израсходование, потребление, иное отчуждение вверенного имущества, а с другой стороны, она может выражаться в передаче имущества с корыстной целью третьим лицам. Иначе говоря, совершая растрату, виновное лицо не устанавливает над вверенным имуществом своего неправомерного владения даже на короткое время, а потребляет его (как правило, это продукты питания) или реализует его непосредственно из правомерного владения, обращая в свою пользу или пользу других лиц деньги или иное имущество, полученное от продажи вверенного имущества, либо пользуется услугами неимущественного характера, за которое было заплачено вверенным имуществом <1>.

<1> Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. — М., 2005. — С. 296; Эриашвили Н.Д. Присвоение и растрата чужого имущества как форма хищения: уголовно-правовой анализ: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. — М., 2003. — С. 16.

В отличие от присвоения при растрате между правомерным владением и незаконным распоряжением вверенным имуществом отсутствует какой-либо промежуток времени, в течение которого виновный незаконно владеет чужим имуществом как своим собственным. Здесь виновное лицо непосредственно сразу же отчуждает, расходует, потребляет вверенное ему имущество <2>.

<2> Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб., 2002. — С. 422.

Учитывая данный постулат, большинством криминалистов ставится под сомнение утверждение, что, прежде чем растратить имущество, его необходимо присвоить <3>. Растрата как самостоятельная форма хищения ничем не связана с присвоением и не является последующим этапом преступной деятельности виновного. Если признать, что растрате всегда предшествует присвоение имущества, то эта позиция логически приведет к искусственному расчленению одного целостного деяния (незаконного отчуждения имущества) на два самостоятельных состава преступления — присвоение и следующую за ним растрату, каждый из которых имеет только ему присущий момент окончания преступления. Однако, как отмечается в уголовно-правовой литературе, одно и то же хищение не может иметь два момента окончания <4>. В такой ситуации могло бы получиться так, что любую растрату пришлось бы квалифицировать как повторно совершенное преступление. Тем не менее если имущество уже присвоено, то нечего растрачивать, ибо последующее распоряжение похищенным находится за пределами состава хищения, равно как и наоборот, когда имущество растрачено, то оно не может быть присвоено, т.к. в результате отчуждения исчезает предмет присвоения. Безусловно, присвоение может часто перерастать в растрату, но в этом случае формой хищения следует считать все же присвоение, а растрата становится способом реализации похищенного ранее имущества.

<3> Корнями данное утверждение уходит в положения дореволюционной доктрины уголовного права, где считалось, что растрата есть последствие присвоения, а последнее не относилось к числу похищений. Практически эту же концепцию выдвинул Г.А.Кригер, согласно учению которого растрате неизбежно предшествует присвоение (см.: Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. — М., 1974. — С. 174 — 175; Калмыков В.Т. Ответственность за хищение социалистической собственности. — Минск, 1974. — С. 87). В настоящее время З.А.Незнамова утверждает, что чаще всего присвоение является первоначальным этапом растраты, ибо прежде чем отчуждать или потреблять имущество, его необходимо обособить (см.: Уголовное право. Особенная часть: учебник для вузов / отв. ред. И.Я.Козаченко, З.А.Незнамова, Г.П.Новоселов. — М., 2001. — С. 222).

<4> См.: Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. — М., 1986. — С. 132; Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб., 2002. — С. 422.

Итак, в растрате как форме хищения отсутствует переход от правомерного владения вверенным имуществом к неправомерному. Лицо правомерно владеет вверенным имуществом, совершает его отчуждение и получает в неправомерное владение уже другое имущество или использует материальную сущность вверенного имущества для оплаты каких-либо потребностей, в том числе и лишенных вещной формы (например, оплата оказанных транспортных или строительных услуг, работ и т.д.) <5>. В этой связи растрату стали рассматривать как противоправное распоряжение вверенным виновному имуществом, направленное на извлечение выгод для себя или третьих лиц <6>. Так, А.Г.Безверхов полагает, что в современных экономических условиях присвоение и растрата заключаются в причинении имущественного ущерба путем противоправного неисполнения виновным возложенных на него обязанностей по добросовестному владению, пользованию и (или) распоряжению вверенным имуществом <7>.

<5> Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. — М., 2005. — С. 297.

<6> Упоров И., Городенцев Г. Понятие присвоения и растраты вверенного имущества в уголовном праве России // Уголовное право. — 2004. — N 4. — С. 97.

<7> Безверхов А.Г. Присвоение и растрата: эволюция норм и судебного толкования // Российская юстиция. — 2008. — N 9.

Фактически при такой парадигме растрата сводится к извлечению имущественных выгод посредством причинения имущественного ущерба. Однако такое определение не имеет ничего общего с хищением, скорее в данном случае растрата — это причинение имущественного ущерба без признаков хищения. Совершая растрату, в ряде случаев (кроме, наверное, потребления) лицо не завладевает имуществом посредством перемещения его в свои фонды, в свое владение. Как такового изъятия здесь не происходит. Напротив, лицо действительно посредством неправомерного отчуждения вверенного имущества (израсходования, дарения, пользования услугами, оплата долга, передачи третьим лицам) может извлекать имущественную выгоду, причиняя тем самым имущественный ущерб собственнику. Так, в результате растраты виновный улучшает имущественное положение других лиц путем непосредственного потребления ими незаконно отчужденного имущества, избавления их и себя за счет расходования такого имущества от определенных материальных затрат, увеличения доходов других лиц и т.д. Является ли в такой ситуации растрата формой хищения?

Безусловно, совершая растрату, лицо имеет возможность распорядиться им по своему усмотрению или пользоваться вверенным ему имуществом. Корыстная цель здесь выражается не в завладении чужим имуществом, а в получении имущественной выгоды. Никто не станет спорить о том, что в настоящее время растрата представляет собой обращение в свою пользу или пользу других лиц вверенного имущества посредством таких действий, с помощью которых оно незаконно истрачивается, расходуется, потребляется. Тем не менее при некоторых видах растраты (истрачивании, расходовании) виновный вообще теряет возможность пользоваться имуществом, т.к. он отчуждает его третьему лицу.

Например, виновный может потребить имущество, израсходовать его на себя — съесть, выпить, оплатить предоставленные ему услуги и т.п. Личное потребление вверенного имущества — это реализация им возможности пользоваться имуществом, что сближает растрату с присвоением, однако разница здесь стоит в том, что виновное лицо не увеличивает за счет похищенного свой личный имущественный фонд (как в случае хищения), а удовлетворяет свои потребности, т.е. извлекает выгоду. Корыстная цель здесь состоит не в завладении (изъятии, обращении), а в потреблении похищенного имущества.

В случае же, когда растрата совершается путем передачи вверенного виновному имущества отдельным лицам из личных побуждений, в долг или в счет погашения долга, корыстная цель преступника состоит в стремлении избавиться от материальных затрат при выполнении определенных обязательств (дружеских, родственных), удовлетворении нематериальных потребностей, демонстрации своих личных качеств <8>. Так, бармен может угостить коньяком своих приятелей за счет организации, в которой он работает, и здесь растрата происходит с целью избавления себя от материальных затрат, которые бы в иной ситуации были бы неизбежны для виновного. Однако, совершая хищение в данной форме, виновное лицо не завладевает имуществом.

<8> Тропин С. Формы хищения государственного или общественного имущества // Советская юстиция. — 1990. — N 2. — С. 6.

То же самое происходит и в ситуации, когда виновный незаконно пользуется различными услугами за счет вверенного ему имущества, т.е. услуги оплачиваются не самим виновным, а средствами организации, в которой это лицо работает и которому это имущество вверено. Как и ранее, корыстная цель в такой ситуации состоит в получении лицом имущественной выгоды посредством экономии своего имущества и растраты чужого.

Таким образом, можно констатировать, что в настоящее время растрата есть наполовину хищение (когда речь идет о потреблении вверенного имущества, его продаже и обращении вырученного в свою собственность) и наполовину преступление, составляющее причинение имущественного ущерба (лицо извлекает имущественную выгоду в результате избавления себя от каких-либо материальных затрат при выполнении определенных действий, обязанностей перед другими лицами посредством отчуждения вверенного имущества). При такой постановке вопроса растрата не может одновременно являться потреблением имущества (по сути, хищением) и его отчуждением (причинением ущерба собственнику). Кроме того, если рассматривать корыстную цель при растрате как извлечение имущественной выгоды, то тогда непонятно, по каким критериям необходимо разграничивать хищения и преступления против интересов службы (например, как разграничить присвоение или растрату от злоупотребления властью или служебными полномочиями) <9>.

<9> В свое время по одному из уголовных дел Верховный суд РСФСР, установив, что виновный, работая заведующим магазином и злоупотребляя своим служебным положением, систематически раздавал в долг продукты питания, промтовары и деньги различным организациям и частным лицам, признал квалификацию его действий как хищение путем растраты неправильной и квалифицировал их как злоупотребление служебным положением (См.: Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. — Т. 2. — М., 2007. — С. 290).

Так, по одному из уголовных дел в результате ревизии у заведующего производственным складом Х. была выявлена недостача товара. Как было установлено, недостача образовалась вследствие того, что к Х. на склад после окончания рабочего дня заходили его родственники К. и С., а также сотрудники склада М. и Р., которые там же все вместе потребляли имеющиеся на складе коньячные вина, колбасные и консервные изделия. Х. был признан виновным в совершении растраты (ч. 1 ст. 211 Уголовного кодекса Республики Беларусь).

Между тем указанный пример свидетельствует о том, что Х. не завладел вверенным ему имуществом, не обратил его в свой имущественный фонд, а из дружеских побуждений растратил вверенное имущество. Вряд ли можно говорить здесь о том, что Х. совершил хищение в подлинном смысле этого понятия: он причинил ущерб организации и посредством растраты сэкономил свое имущество, но нисколько его не приумножил <10>.

<10> Обратим также внимание, что в п. 15 постановления N 15 говорится о том, что не образует хищения расходование денег на устройство банкетов, приемов и т.п. См. более подробно по данному вопросу: Хилюта В. Злоупотребление по службе или хищение? // Юстиция Беларуси. — 2008. — N 5. — С. 44 — 46.

Следует, наверное, напомнить, что растрата как самостоятельная форма хищения появилась в уголовном законодательстве в связи с изданием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 04.06.1947 «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества», который признал и присвоение, и растрату самостоятельными формами хищения. По сути своей выделение растраты в качестве самостоятельной формы хищения было обусловлено тем, что при расследовании уголовных дел данной категории (растрат) невозможно было изъять похищенное имущество у виновного, т.к. оно уже им было потреблено или отчуждено <11>. Однако, как справедливо отмечает по этому поводу В.И.Плохова, наличие или отсутствие у виновного похищенного имущества может влиять на индивидуализацию уголовной ответственности или на освобождение от нее, но никак не на процесс криминализации деяния <12>.

<11> Следует сказать, что и в настоящее время отличие присвоения от растраты проводится по тому признаку, имеется либо нет у виновного похищенное имущество в момент окончания преступления. Так, А.П.Севрюков считает, что если имущество еще находится у виновного, то речь идет о присвоении, а если оно уже отчуждено, то о растрате (См.: Севрюков А.П. Хищение имущества: криминологические и уголовно-правовые аспекты. — М., 2004. — С. 120).

<12> Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. — СПб., 2003. — С. 252.

Растрата, искусственно выделенная в форму хищения в советское время, не может оставаться таковой в новых современных экономических условиях, когда возникает необходимость четкого обособления таких понятий, как завладение имуществом и получение имущественной выгоды. Сегодня растрата отнесена к форме хищения только по воле законодателя, без учета этимологической сущности данного понятия. Тем не менее растрата не может одновременно отождествляться с отчуждением вверенного имущества (непоступлением в преступное владение виновного) и его потреблением (по сути, завладением, обращением в свои имущественные фонды). Поэтому в современном понимании значения этого слова растрата не является самостоятельной формой хищения.