Родители как субъекты преступлений, совершаемых в отношении своих детей: сравнительный анализ подходов российского и белорусского законодателей к их ответственности

Конституцией Российской Федерации (ст. 38) и Конституцией Республики Беларусь (ст. 32), равно как и семейным законодательством этих государств, закреплена обязанность родителей воспитывать детей, заботиться об их здоровье, развитии и обучении. Конституция Республики Беларусь содержит прямой запрет на жестокое обращение с ребенком или его унижение.

В качестве гарантий соблюдения указанной обязанности выступает уголовное законодательство, определяющее родителей как субъектов целого ряда преступлений, направленных против ребенка. Подобный подход не является новым. Особенно четко он был очерчен в российском дореволюционном уголовном законодательстве, действовавшем и на территории Республики Беларусь.

Так, Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года (далее — Уложение) был определен круг преступлений, субъектами которых выступали родители. В частности, родители, опекуны, попечители и иные лица, обеспечивающие надзор за несовершеннолетними, подлежали наказанию в виде тюремного заключения за жестокое обращение с несовершеннолетними, не достигшими 17 лет. Наказание ужесточалось, если такое обращение имело следствием причинение ребенку тяжких телесных повреждений. Указанная новация в уголовном законодательстве России середины XIX века отмечается в современной литературе как положительное явление.

Характерно, что в Уложении был выделен самостоятельный раздел одиннадцатый «О преступлениях против прав семейственных», в котором имелось самостоятельное отделение «О злоупотреблении власти родительской». Такой же подход был сохранен и в Уголовном уложении 1903 года, что позволяет сделать вывод о том, что уголовное право прочно входило в семейные границы, ограничивая диктат родителей по отношению к своим детям. При этом сфера запретов для родительской власти была достаточно широкой. Они распространялись на область как физических и нравственных начал воспитания ребенка, так и его свободы, а также его прав обладания имуществом. Особенностью указанных законов было и то, что определение родителей как субъектов преступлений, направленных против детей, являлось одним из критериев их систематизации, хотя нельзя не отметить, что ребенок фигурировал в качестве объекта и других преступлений (детоубийство, доведение детей до самоубийства, оставление их без помощи, оставление женщиной рожденного вне брака младенца без помощи, подкидывание ребенка и др.), не включенных в специальный раздел.

В советском законодательстве не делался акцент на родителях как субъектах преступлений против детей. Вероятно, законодатель исходил из презумпции, что советская семья как ячейка социалистического общества несовместима с преступными проявлениями против детей. Пожалуй, единственным преступлением, субъектом которого являлся родитель, уголовные кодексы как Российской Федерации, так и Республики Беларусь признавали уклонение от алиментных обязанностей.

Вместе с тем действующее уголовное законодательство данных стран пошло по иному пути. В связи с этим необходимо напомнить, что при проведении реформы уголовного законодательства в конце 90-х годов прошлого века в качестве рекомендательного ориентира для разработки новых уголовных кодексов был принят модельный Уголовный кодекс для государств — участников Содружества Независимых Государств 1996 года (далее — Модельный УК), в котором уже тогда было обозначено видение общественной опасности (и нередко повышенной) преступлений, совершаемых родителями в отношении своих детей. В частности, согласно ст. 172 Модельного УК предлагалось признавать преступлением невыполнение или ненадлежащее выполнение обязанности по воспитанию несовершеннолетнего родителем или иным лицом, на которое возложена эта обязанность, а равно педагогом или другим работником учебного или воспитательного учреждения, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним. Наряду с указанным составом преступления в Модельном УК значился состав ненадлежащего исполнения обязанностей по обеспечению безопасности жизни и здоровья детей (ст. 173).

Российским законодателем такая рекомендация была реализована в Уголовном кодексе Российской Федерации (далее — УК Российской Федерации) посредством введения в него статьи 156 «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего». Белорусский же законодатель не предусмотрел ответственности за подобное деяние, но ввел в Уголовный кодекс Республики Беларусь (далее — УК) специальную статью (ст. 165) об ответственности за ненадлежащее исполнение обязанностей по обеспечению безопасности жизни и здоровья малолетнего лицом, на которое такие обязанности возложены по службе, либо лицом, выполняющим эти обязанности по специальному поручению или добровольно принявшим на себя такие обязанности, повлекшее причинение малолетнему по неосторожности менее тяжкого, тяжкого телесного повреждения или смерти, при отсутствии признаков должностного преступления. При этом о родителе как субъекте этого преступления речь не шла.

Не останавливаясь на вопросе о целесообразности выделения специального состава в главе 19 «Преступления против жизни и здоровья» УК наряду с наличием в ней таких общих составов, как причинение смерти по неосторожности (ст. 144), причинение тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения (ст. 155), отметим, что отсутствие уголовной ответственности за ненадлежащее воспитание ребенка является, на наш взгляд, пробелом белорусского уголовного закона, не позволяющим в полной мере защитить ребенка от возможного разрушения со стороны родителей его нравственной основы.

Однако нельзя не отметить, что в российской литературе данный состав преступления оценивается неоднозначно, но в основном речь идет о совершенствовании его законодательного конструирования. Большинство авторов признают наличие общественной опасности как признака преступления в данном деянии. Правда, высказываются и позиции о нецелесообразности его сохранения в УК Российской Федерации, что объясняется, прежде всего, не совсем удачной конструкцией данного состава. Так, А.В.Ермолаев, поддержав позиции ряда российских ученых относительно неудачности конструкции исследуемого преступления, также отметил, что в ст. 156 УК Российской Федерации искусственно объединены два самостоятельных деяния — неисполнение обязанностей по воспитанию и жестокое обращение с несовершеннолетним. Рассмотрев также сложности в уголовно-правовой оценке данного преступления, связанные с определением понятий неисполнения обязанностей по воспитанию и жестокого обращения, автор пришел к выводу о нецелесообразности установления уголовно-правового запрета на неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего в силу того, что оно не достигает уровня общественной опасности без сопряжения с жестоким обращением, а закрепление в ст. 156 УК Российской Федерации последнего нарушает основополагающие принципы уголовной ответственности и уголовного права в целом.

Вместе с тем нам представляется, что неисполнение или ненадлежащее исполнение родителем обязанности по воспитанию детей само по себе, без сопряжения с жестоким обращением с ребенком, является общественно опасным деянием в тех случаях, когда оно повлекло или могло повлечь для ребенка социально опасное положение, суть которого в общих чертах зафиксирована в ст. 67 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье, то есть положение, когда не удовлетворяются его основные жизненные потребности, или когда он вследствие беспризорности или безнадзорности совершает деяния, содержащие признаки административного правонарушения либо преступления, или когда лица, принимающие участие в воспитании и содержании ребенка, ведут аморальный образ жизни, что оказывает вредное воздействие на ребенка, злоупотребляют своими правами и (или) жестоко обращаются с ним либо иным образом ненадлежаще выполняют обязанности по воспитанию и содержанию ребенка, в связи с чем имеет место опасность для его жизни или здоровья.

Однако в контексте установления уголовно-правового запрета на указанное деяние, вероятно, возникнет необходимость и некоторой корректировки понятия социально опасного положения, закрепленного в семейном законодательстве. По нашему мнению, речь здесь должна идти не только о фактически наступивших для ребенка последствиях, но и о реальной угрозе причинения вреда его нравственному и физическому развитию.

Обратим внимание также на общественное мнение. По результатам проведенного нами опроса среди работников общего среднего образования по вопросу о криминализации неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию детей положительно ответило более 50% респондентов. Примерно так же распределились голоса (за криминализацию выступило 62% опрошенных) студентов старших курсов высшего учебного заведения, обучающихся по специальности «социальная работа».

Несомненно, при положительном решении вопроса о криминализации указанного деяния в Республике Беларусь вполне может быть использован российский опыт научной оценки и практического применения ст. 156 УК Российской Федерации. Однако следует поддержать тех авторов, которые считают, что само по себе неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию детей, без каких-либо дополнительных криминообразующих факторов, не представляет собой общественной опасности, присущей преступлению. Но и сопряжение указанного деяния с жестоким обращением не исчерпывает его общественно опасную характеристику.

Не считаем также необходимым признавать субъектами этого преступления наряду с родителями или лицами, их заменяющими, педагогов или других работников образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним. В силу специфики выполнения их профессиональных обязанностей и самого статуса как педагогов либо воспитателей в соответствующем учреждении их ответственность должна быть связана с невыполнением именно профессиональных обязанностей и уголовно-правовой запрет в отношении этих лиц должен иметь свои особенности.

Основной же процесс воспитания осуществляется в семье, где ребенок проводит значительное время и находится в микроклимате, непосредственно воздействующем на него и, как правило, закрытом для посторонних лиц. И именно отрицательное влияние семьи признается криминологами в качестве наиболее значимого фактора, играющего решающую роль в формировании криминогенных черт личности несовершеннолетних.

Статья УК о неисполнении или ненадлежащем исполнении обязанности по воспитанию детей нам видится в следующей редакции:

«Статья 173-1. Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию ребенка

1. Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию ребенка родителем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, создающее угрозу для ребенка оказаться в социально опасном положении либо повлекшее создание такого положения, —

наказывается…

2. Те же деяния, если они сопряжены с унижением чести и достоинства ребенка либо соединены с применением насилия в отношении его, —

наказываются…».

Что касается общественной опасности данного деяния как основания его криминализации, то ее наличие вряд ли может вызвать сомнение, учитывая ценность правоохраняемого блага, каковым является нормальное нравственное и физическое развитие ребенка, а также относительную распространенность указанного деяния.

Ежегодно в Республике Беларусь лишаются родительских прав тысячи родителей. Немало лиц, у которых отбираются дети, чтобы обезопасить их от вредного влияния родителей.

Если сравнивать это деяние с такими, например, преступлениями, направленными против ребенка, как разглашение тайны усыновления (ст. 177 УК), незаконные действия по усыновлению (удочерению) детей (ст. 177-1 УК), вовлечение несовершеннолетнего в антиобщественное поведение (ст. 173 УК), то можно отметить, что предлагаемое для криминализации деяние по своей общественной опасности им не уступает, а наоборот, в силу наступления возможных вредных последствий представляется еще более опасным.

Думается, что криминализация рассматриваемого деяния может явиться одним из эффективных средств, направленных на предупреждение противоправного и аморального поведения, прежде всего, родителей, несущих перед государством ответственность за то, каким вырастет и насколько будет полезным для общества их ребенок.

Но данным запретом не ограничивается уголовная ответственность родителей. В ряде статей уголовных кодексов как Российской Федерации, так и Республики Беларусь совершение преступления, направленного против ребенка, родителем или лицом, его заменяющим, оценивается как обстоятельство, отягчающее ответственность (квалифицирующий признак). Это относится к вовлечению несовершеннолетнего в совершение преступления (ч. 2 ст. 150 УК Российской Федерации и ч. 2 ст. 172 УК), вовлечению несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (антиобщественное поведение) (ч. 2 ст. 151 УК Российской Федерации и ч. 2 ст. 173 УК), вовлечению в занятие проституцией либо принуждение к продолжению занятия проституцией (ч. 3 ст. 171-1 УК). В указанных статьях обоснованно родитель выступает в роли специального субъекта наряду с педагогом или иным лицом, на которое возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего. В УК Российской Федерации в перечне квалифицирующих признаков вовлечения в занятие проституцией (ч. 2 и 3 ст. 240) указанный признак неоправданно отсутствует. Более того, введение его видится нам целесообразным для составов организации занятия проституцией (ст. 241 УК Российской Федерации) и использования занятия проституцией или создания условий для занятия проституцией (ст. 171 УК).

Отсутствуют такие признаки и в статьях того и другого кодексов, предусматривающих ответственность за половое сношение или иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 134 УК Российской Федерации и ст. 168 УК), развратные действия (ст. 135 УК Российской Федерации и ст. 169 УК). Введение их и в эти статьи могло бы послужить в качестве одной из мер активного противодействия такому крайне негативному явлению, как педофилия, которое не только активизируется в последние годы, но и нередко исходит от лиц, обязанных заботиться о детях и воспитывать их.

Каждый подобный случай вызывает огромный общественный резонанс в наших странах, тем более когда жертвами становятся собственные либо усыновленные (удочеренные) дети.

По данным проведенного нами выборочного исследования по делам о педофилии около 40% субъектов совершения насильственных действий сексуального характера против малолетних детей — это их собственные или приемные отцы.

При этом следует отметить неразрывную связь данного негативного явления с детской порнографией.

В современных условиях, когда любой факт педофилии вызывает острую негативную реакцию всего общества, требующего усиления противодействия посягательствам на половую неприкосновенность детей, их нравственное развитие, включение в качестве квалифицирующего признака составов изнасилования (ст. 131 УК Российской Федерации и ст. 166 УК), насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК Российской Федерации и ст. 167 УК), полового сношения и иных действий сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 134 УК Российской Федерации и ст. 168 УК), развратных действий (ст. 135 УК Российской Федерации и ст. 169 УК), было бы оправданным.

Более того, такой признак, на наш взгляд, необходимо ввести и в статьи, устанавливающие уголовно-правовой запрет на детскую порнографию (ст. 242-1, 242-2 УК Российской Федерации и ст. 343-1 УК).

Установление повышенной уголовной ответственности указанных лиц за растление детей было бы вполне оправданным шагом в борьбе за их нравственность в сфере половых отношений.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Ермолаев, А.В. Роль уголовного закона в охране семьи / А.В.Ермолаев — М.: Юрлитинформ, 2009. — 179 с.
  2. Криминология: учеб. пособие / Г.И.Богуш, О.Н.Ведерникова, М.Н.Голоднюк [и др]; науч. ред. Н.Ф.Кузнецова. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Проспект, 2010. — 496 с.