Согласно ч. 5 ст. 26 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК) прокурор вправе возбуждать уголовные дела частного обвинения, когда преступлением затрагиваются существенные интересы государства и общества. На основе анализа уголовного, уголовно-процессуального законодательства и специальной литературы доказывается отсутствие необходимости данного полномочия прокурора. В то же время делается вывод о целесообразности сохранения в УПК возможности вмешательства прокурора в отношения, складывающиеся между лицом, пострадавшим от преступления, и причинителем вреда по делам частного обвинения, в случае зависимости пострадавшего от обвиняемого, а также неспособности пострадавшего самостоятельно защищать свои права и законные интересы по иным причинам.
Части 2 и 3 статьи 26 УПК содержат перечень преступлений, по которым уголовное преследование осуществляется в порядке частного обвинения. Уголовные дела по признакам таких противоправных посягательств возбуждаются пострадавшим лицом, его законным представителем или представителем юридического лица путем подачи в суд соответствующего заявления.
В основе выделения в уголовном процессе подобного порядка возбуждения дел, по словам И.Я.Фойницкого, лежит то, что некоторые преступления весьма слабо затрагивают государственные интересы и запрещаются главным образом во имя интересов частного лица. Кроме того, разглашение сведений о них “без желания потерпевшего было бы для последнего усугублением вреда” [15, с. 28]. В то же время в предусмотренных ч. 5 ст. 26 УПК случаях такие дела вправе возбудить прокурор и при отсутствии заявления лица, пострадавшего от преступления. Очевидно, что в этой ситуации он выступает от имени государства, олицетворяя публично-правовые начала уголовного процесса, которые в определенной мере могут противопоставляться личным интересам граждан. В связи с этим видится существенным вопрос о роли прокурора как участника уголовного процесса по преступлениям, преследуемым в порядке частного обвинения.
Стоит отметить, что данной проблеме не уделялось должного внимания. Некоторые авторы не касались ее вовсе [6; 16], другие затрагивали лишь отдельные аспекты [4; 17]. Вместе с тем, думается, это важно, поскольку именно при производстве по уголовным делам частного обвинения наиболее ярко проступают противоречия публичных и диспозитивных начал, эффективного механизма разрешения которых УПК не содержит.
В значительной степени подобный диссонанс проявляется при реализации прокурором закрепленного в ч. 5 ст. 26 УПК права возбуждать уголовные дела частного обвинения, когда преступлением затрагиваются существенные интересы государства и общества.
Содержание понятия “существенные интересы государства и общества” законодательство не раскрывает. На страницах юридической печати озвучена позиция судей Верховного Суда Республики Беларусь, которая сводится к тому, что существенные интересы государства и общества затрагиваются преступлениями, которые “явно выходят за пределы частного интереса лица, непосредственно пострадавшего от преступления. При этом степень отрицательного влияния преступления на интересы государства и общества является значительной” [9, с. 18].
А.В.Солтанович полагает, что преступление должно считаться затрагивающим существенные интересы государства и общества “при наличии хотя бы одного из следующих оснований: лицо, его совершившее, ранее привлекалось к уголовной или административной ответственности; состоит на учете как алкоголик, наркоман либо токсикоман; отрицательно характеризуется по месту жительства и работы; преступление совершено с помощью орудий и средств, представляющих повышенную общественную опасность; преступление совершено в общественном месте в присутствии значительного числа граждан или получило общественный резонанс” [10, с. 34].
В.В.Мелешко считает, что условиями признания преступных деяний, преследуемых в порядке частного обвинения, затрагивающими существенные интересы государства и общества, являются случаи, когда “совершение преступления дискредитирует деятельность государственных органов и других институтов государственной власти, вызвало в обществе широкий общественный резонанс в связи с причинением вреда большому количеству пострадавших и т.д.” [7, с. 55].
Позиции приведенных авторов видятся хотя и достаточно обоснованными, но вместе с тем довольно-таки уязвимыми. Думается, что описанные ими ситуации носят оценочный характер. Отнесение или неотнесение любой из них к анализируемой категории будет в полной мере зависеть от усмотрения правоприменителя, в данном случае прокурора. При этом надо признать, что усмотрение есть неотъемлемая составляющая современного уголовного процесса, позволяющая выбрать наиболее оптимальное процессуальное решение в ходе производства по материалам и уголовным делам. Т.Л.Оксюк определяет усмотрение прокурора как “разумный, обоснованный и справедливый выбор законных вариантов его поведения и принимаемых им решений с учетом конкретной обстановки при осуществлении уголовного преследования…” [8, с. 3]. Однако в контексте рассматриваемой проблемы усмотрение нередко используется произвольно, в ведомственных интересах, в том числе и по инициативе органов внутренних дел. Как показывает исследование, одним из преступлений, по признакам которых наиболее активно возбуждаются уголовные дела прокурором, является деяние, предусмотренное ст. 153 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) <1>. Это обусловлено, с одной стороны, распространенностью подобных преступлений, а с другой – регламентацией их в указанной статье с так называемой двойной превенцией, призванной предупредить более тяжкие деяния против жизни и здоровья граждан. Указанный подход мотивирован тем, что зачастую жертвы таких преступлений, совершенных в семье и на бытовой почве, не сообщают об этом в органы уголовного преследования. Как следствие, у виновных возникает ощущение безнаказанности, что создает условия для совершения более тяжких преступлений, “поэтому необходимо пресекать преступные действия на первоначальном этапе, предотвращая тем самым совершение ими более тяжких уголовно наказуемых деяний” [5, с. 11 – 12]. Сведения о количестве данных дел включаются в статистические отчеты по профилактике преступлений, что способствует повышению показателей в работе. В то же время позиция пострадавших в результате преступного деяния может игнорироваться.
<1> Изучение архивных уголовных дел в судах Октябрьского, Ленинского, Партизанского и Московского районов г. Минска, суде Бобруйского района и г. Бобруйска показало, что уголовные дела по ст. 153 УК составляют 70,8% от всех уголовных дел частного обвинения, возбужденных прокурором за период с 2012 по 2014 год.
Так, С. был осужден судом по ст. 153 УК. Как следует из материалов дела, С. и его супруга К. вечером в своей квартире употребляли спиртное. В результате ссоры С. нанес К. удары кулаком в область лица, чем причинил легкие телесные повреждения, повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья. Претензий к своему мужу К. не имела, привлекать его к ответственности не желала, примирилась с ним. Однако прокурор возбудил уголовное дело, так как, по его мнению, преступлением были затронуты существенные интересы общества и государства. Мотивировано это отрицательной характеристикой участкового инспектора милиции по месту жительства С. Вместе с тем С. на учете у нарколога не состоял, систематически к ответственности за употребление спиртного не привлекался, имел постоянную работу. Несмотря на примирение К. с мужем, ее заявление о том, что их конфликт исчерпан, они ведут совместное хозяйство, дело было направлено в суд, который приговорил С. к штрафу в размере 30 базовых величин [1].
Подобные случаи не единичны в судебной практике.
Прокурором было возбуждено уголовное дело по ст. 153 УК в отношении Ж., который в ходе ссоры подверг избиению своего отца, причинив последнему легкие телесные повреждения, повлекшие кратковременное расстройство здоровья. Принятое решение было мотивировано тем, что Ж. “по месту жительства характеризуется неудовлетворительно, неоднократно устраивает скандалы, в том числе с применением насилия по отношению к отцу”. Несмотря на позицию пострадавшего, который не желал привлечения сына к уголовной ответственности, Ж. был осужден судом [2].
При схожих обстоятельствах возбуждалось уголовное дело в отношении С., который подверг избиению свою сожительницу на почве семейной ссоры [3].
Утверждение о том, что осуждение вопреки воле пострадавшего лица будет способствовать правомерному поведению виновного в будущем, представляется далеко не бесспорным. В.В.Струкова справедливо отмечает, что значительное количество рассматриваемых преступлений совершается в результате семейных, дружеских конфликтов и ссор, т.е. в среде, где пострадавший проводит значительную часть своего времени. Конфликт между пострадавшим и причинителем вреда может не только не угаснуть после разбирательства дела в суде, но, наоборот, вспыхнуть с новой силой. В связи с этим, по ее мнению, “было бы целесообразно на законодательном уровне более четко закрепить требование о том, чтобы такое разбирательство происходило по воле и желанию пострадавшего” [11, с. 17].
На наш взгляд, указанная позиция заслуживает внимания. Преступные деяния, отнесенные к перечню дел частного обвинения, по замыслу законодателя касаются в большей степени интересов отдельных частных лиц. Интерес публичный, безусловно, затрагивается, однако в минимальной степени. В этом случае лишь пострадавший может с полной уверенностью утверждать, был ли ему причинен вред либо он отсутствует, а также говорить о его размере. Это область частных интересов, вторжение в которую со стороны публичной власти без учета мнения пострадавшего нецелесообразно. Следует согласиться с Ф.М.Ягофаровым, что “не государство определяет объем вмешательства в дела личности, а личность определяет объем участия государства в своих делах – это должно быть центральной частью, стержнем всего принципа диспозитивности” [17, с. 68].
Кроме того, если государство обозначило определенную область уголовных правоотношений как частную, причиняющую минимальный вред социуму, думается, что включенные в нее деяния априори не могут затрагивать существенные государственные и общественные интересы. К такому выводу приводит анализ преследуемых в порядке частного обвинения преступлений, по признакам которых прокурор вправе возбудить уголовное дело. Все они, за исключением деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 216 УК, относятся к категории не представляющих большой общественной опасности. Законодатель в уголовном законе установил наименьшую степень их общественной опасности, как следствие, невозможность причинения существенного вреда, поскольку слово “существенный” означает “важный”, “необходимый”, “значительный”, “крайне важный по своей принципиальности, первостепенности” [13; 12; 14].
При этом обращает на себя внимание тот факт, что, наделяя прокурора правом возбуждать дела частного обвинения по преступлениям, не представляющим большой общественной опасности, по признаку существенности причиненного вреда обществу и государству, законодатель не предоставляет такого полномочия по менее тяжким преступлениям, указанным в ч. 3 ст. 26 УПК (кража, мошенничество, присвоение либо растрата, угон транспортного средства или маломерного водного судна). Исходя из логики уголовного закона интересы общества и государства затрагиваются ими более существенно, вместе с тем возможность возбуждения уголовных дел по признакам таких преступлений поставлена в прямую зависимость от волеизъявления пострадавшего лица. Безусловно, можно возразить, что причинителями вреда здесь выступают члены семьи, близкие родственники пострадавшего либо иные лица, которые им обоснованно считаются близкими, что и обусловливает подобную нормативную регламентацию. Однако одной из особенностей преступлений частного обвинения и является то, что они в основной своей массе совершаются не посторонними друг другу людьми, а в условиях семьи, родственниками и т.д., как в приведенных выше примерах. Поэтому допускаемая уголовно-процессуальным законом возможность возбуждения уголовных дел частного обвинения по преступлениям, не представляющим большой общественной опасности, при отсутствии таковой по более тяжким противоправным посягательствам, представляется не вполне логичной.
В связи с этим видится целесообразным исключить право прокурора возбуждать уголовные дела частного обвинения на том основании, что преступлением затронуты существенные интересы государства и общества. В то же время в УПК следует сохранить возможность вмешательства прокурора в отношения, складывающиеся между лицом, пострадавшим от преступления, и причинителем вреда по делам частного обвинения, в случае зависимости пострадавшего от обвиняемого, а также неспособности пострадавшего самостоятельно защищать свои права и законные интересы по иным причинам. Причем в основу вторжения прокурора в процесс должно быть положено именно волеизъявление пострадавшего от преступления лица. Лишь в случае неспособности последнего самостоятельно защитить свои права и законные интересы и в то же время наличия у него желания привлечь причинителя вреда к ответственности правомерно говорить о возможности прокурора возбуждать уголовные дела частного обвинения.
Изложенное позволяет предложить следующую редакцию ч. 5 ст. 26 УПК:
“Прокурор вправе возбудить уголовное дело о преступлениях, указанных в частях 2 и 4 настоящей статьи, и при отсутствии заявления лица, пострадавшего от преступления, если они совершены в отношении лица, находящегося в служебной или иной зависимости от обвиняемого либо по иным причинам не способного самостоятельно защищать свои права и законные интересы…”.
Высказанные соображения носят, безусловно, дискуссионный характер и не претендуют на бесспорность, детерминируя дальнейшую научную полемику по данному вопросу.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Архив суда Бобруйского района и г. Бобруйска за 2013 год. – Уголовное дело N 1-357/2013.
2. Архив суда Бобруйского района и г. Бобруйска за 2013 год. – Уголовное дело N 1-207/2013.
3. Архив суда Бобруйского района и г. Бобруйска за 2014 год. – Уголовное дело N 1-701/2014.
4. Василенко, Л.А. Производство по делам частного обвинения: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Л.А.Василенко. – Омск, 2005. – 23 с.
5. Исаюк-Раевская, А.Р. Криминалистические особенности участия прокурора в рассмотрении дел частного обвинения превентивной направленности: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / А.Р.Исаюк-Раевская. – СПб., 2009. – 26 с.
6. Мухтасипова, Т.Н. Механизм реализации функции частного обвинения в российском уголовном судопроизводстве: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Т.Н.Мухтасипова. – Оренбург, 2004. – 143 с.
7. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Республики Беларусь / Н.И.Андрейчик [и др.]. – Минск: Академия МВД, 2014. – 1230 с.
8. Оксюк, Т.Л. Усмотрение прокурора в уголовном процессе / Т.Л.Оксюк // Законность. – 2010. – N 3.
9. Ракитский, В. О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса, регулирующих производство по делам частного обвинения (по материалам обзора) / В.Ракитский, Л.Дулько // Судовы веснiк. – 2010. – N 2. – С. 15 – 29.
10. Солтанович, А.В. Частный интерес и публичные начала в уголовном процессе / А.В.Солтанович // Вестник криминологии, криминалистики и судебной экспертизы. – 2008. – N 2 (24). – С. 31 – 33.
11. Струкова, В.В. Уголовное преследование, осуществляемое в частном порядке (теоретические основы и механизм реализации): автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / В.В.Струкова. – М., 2011. – 25 с.
12. Толковый словарь Ефремовой [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.efremova.info/word/suschestvennyj.html. – Дата доступа: 19.10.2015.
13. Толковый словарь Ожегова [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://slovarozhegova.ru/word.php?wordid=31148. – Дата доступа: 19.10.2015.
14. Толковый словарь Ушакова [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://ushakovdictionary.ru/word.php?wordid=75642. – Дата доступа: 19.10.2015.
15. Фойницкий, И.Я. Курс уголовного судопроизводства / И.Я.Фойницкий. – 3-е изд. – СПб.: Типография т-ва “Общественная польза”, 1910. – Т. 2. – 560 с.
16. Шумилина, О.Ю. Процессуальное положение потерпевшего по делам частного обвинения: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / О.Ю.Шумилина. – Краснодар, 2003. – 151 с.
17. Ягофаров, Ф.М. Механизм реализации функции обвинения при рассмотрении дела судом первой инстанции: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Ф.М.Ягофаров. – Челябинск, 2003. – 22 с.