Надлежащее исполнение сторонами каких-либо правоотношений своих обязательств является необходимым условием экономического и делового развития. В случае неисполнения принятого стороной обязательства предусмотрена ответственность, которая чаще всего определяется в рамках применения судом закона к установленным в ходе судебного разбирательства фактическим обстоятельствам.
Экономический суд г. Минска рассмотрел 15.01.2015 дело по иску общества с ограниченной ответственностью “Н” (ООО “Н”) к обществу с дополнительной ответственностью “С” (ОДО “С”) о взыскании 140844077 бел.руб. убытков, 2701561 бел.руб. процентов за пользование чужими денежными средствами.
Согласно ст. 364 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК) должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Убытки определяются в соответствии с правилами, установленными ст. 14 ГК.
В соответствии со ст. 14 ГК лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законодательством или соответствующим законодательству договором не предусмотрено иное.
Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
Так, в судебном заседании установлено, что ООО “Н” в рамках договора строительного субподряда N 01/04/14-СП от 17.04.2014 выполняло земляные работы на объекте “Реконструкция здания специализированного назначения (подземный туалет) по ул. К., 8а под административное здание с помещениями социально-бытового назначения с сохранением функции подземного туалета”.
Ссылаясь на препятствование ответчиком вывозу с этого объекта арендованного строительного оборудования, истец просил взыскать с ОДО “С” 140844077 бел.руб. убытков, состоящих из суммы арендных платежей за невозвращенное оборудование, и 2701561 бел.руб. процентов за пользование чужими денежными средствами.
Представители ответчика исковые требования не признали по основаниям, изложенным в отзыве, указав на отсутствие договорных отношений с истцом и непредставление последним подтверждающих правообладание этим имуществом документов.
Выслушав стороны, третьих лиц, свидетелей, изучив письменные материалы дела, суд пришел к выводу, что исковые требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.
В ходе рассмотрения дела судом установлено, что 14.03.2014 между ООО “Н” и частным строительным унитарным предприятием “С” (ЧСУП “С”) заключен договор строительного генподряда N 77/4, в соответствии с которым ЧСУП “С” приняло на себя обязательства по строительству объекта “Реконструкция здания специализированного назначения (подземный туалет) по ул. К., 8а под административное здание с помещениями социально-бытового назначения с сохранением функции подземного туалета”.
В соответствии с п. 2.3 данного договора подрядчик имеет право передавать свои обязанности по исполнению договора третьим лицам с согласия заказчика.
В силу п. 6.1.11 договора ЧСУП “С” обязалось осуществлять охрану строительной площадки и нести ответственность за сохранность материальных ценностей на объекте.
Таким образом, организация охраны объекта, равно как и контроль ввоза / вывоза с объекта товарно-материальных ценностей (ТМЦ), была возложена на генподрядчика.
Как следует из дополнительного соглашения N 1 к указанному выше договору генподряда N 77/4, этот договор расторгнут с 25.11.2014.
Таким образом, ЧСУП “С” до 25.11.2014 выполняло функции генподрядной организации на объекте и в силу договорных обязательств отвечало до указанной даты за организацию охраны объекта, а следовательно, и за перемещение ТМЦ на объекте.
Каких-либо требований со стороны ООО “Н” в адрес ЧСУП “С” о возврате оборудования не заявлялось.
После расторжения генподрядного договора ответчиком 03.12.2014 в адрес ЧСУП “С” было направлено письмо с просьбой организовать вывоз с территории строительной площадки используемого во время строительства имущества, что и было сделано.
Доказательств наличия препятствий со стороны ответчика в осуществлении распорядительных функций ЧСУП “С” по организации охраны строительной площадки, равно как и последующего вывоза ТМЦ, суду не представлено.
Между ЧСУП “С” и ООО “Н” 17.04.2014 заключен договор строительного субподряда, в соответствии с условиями которого истец обязался выполнить земляные работы на объекте “Реконструкция здания специализированного назначения (подземный туалет) по ул. К., 8а под административное здание с помещениями социально-бытового назначения с сохранением функции подземного туалета”.
Как указывает истец, для выполнения работ в рамках договора от 17.04.2014 им пришлось заключить договоры аренды опалубочных систем с обществом с ограниченной ответственностью “Л” (ООО “Л”) от 21.04.2014 и от 16.06.2014.
Действительно, между ООО “Н” и ООО “Л” 21.04.2014 и 16.06.2014 были заключены договоры, в соответствии с которыми арендодатель обязался передать арендатору во временное возмездное пользование на срок не менее одного месяца имущество (комплект элементов опалубки, бывший в употреблении), а арендатор обязался принять и оплатить пользование имуществом согласно предоставляемому арендодателем предварительному расчету арендной платы и своевременно возвратить имущество в исправном и комплектном состоянии.
Согласно спецификациям к этим договорам аренды стоимость передаваемых в аренду опалубок составила 1670141760 бел.руб. и 20004 евро.
В соответствии со ст. 100 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – ХПК) каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на обоснование своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законодательством.
В качестве доказательств наличия арендованного имущества на строительном объекте “Реконструкция здания специализированного назначения (подземный туалет) по ул. К., 8а под административное здание с помещениями социально-бытового назначения с сохранением функции подземного туалета” истцом представлены ТТН.
Вместе с тем некоторые представленные истцом ТТН являются документами на внутреннее перемещение ТМЦ и составлены в одностороннем порядке самим истцом, что не может служить надлежащим доказательством наличия на объекте строительства конкретного перечня строительного оборудования. В остальных товаросопроводительных документах, где отправителем груза указано ООО “Л”, указан пункт разгрузки, не соответствующий расположению объекта строительства (г. Минск, ул. К., 21), что также исключает возможность использования этих документов как надлежащего доказательства прибытия на объект строительного оборудования в конкретном объеме и количестве.
Какие-либо документы, удостоверяющие факт поступления опалубки в заявленном истцом составе и по указанной им же стоимости на объект строительства, истцом совместно с ответчиком не составлялись.
Сопоставляя стоимость принятого у ООО “Л” в аренду оборудования (1670141760 бел.руб. и 20004 евро) со стоимостью оборудования, указанной в представленных истцом товаросопроводительных документах на приход ТМЦ (1329464835 бел.руб.), а также стоимостью оборудования, возвращенного по ТТН (1321534459 бел.руб.), суд констатирует, что стоимость арендованного, привезенного на строительный объект и впоследствии возвращенного оборудования существенно отличается, что не позволяет соотнести принятое по договору аренды имущество с имуществом, которое, по утверждению истца, было перевезено на строительный объект.
Более того, в соответствии с предметом договора от 17.04.2014 истец обязался выполнить земляные работы на объекте “Реконструкция здания специализированного назначения (подземный туалет) по ул. К., 8а под административное здание с помещениями социально-бытового назначения с сохранением функции подземного туалета”.
Поскольку никаких дополнительных соглашений к этому договору суду не представлено, действия истца по доставке на объект строительного оборудования для производства монолитных работ являются нелогичными, в то время как по условиям договора им должны были выполняться только земляные работы.
При таких обстоятельствах установить, на какой конкретно объект строительства и в каком объеме (составе элементов) доставлялась опалубка, полученная истцом в аренду от третьего лица, исходя из имеющихся в материалах дела доказательств не представляется возможным.
Наряду с отсутствием доказательств, позволяющих определить состав и соответственно стоимость элементов опалубочной системы на объекте строительства в разные периоды, отсутствуют достоверные и достаточные доказательства совершения ответчиком действий, выразившихся в удержании (воспрепятствовании возврату) опалубки в ноябре – декабре 2014 г.
Представленные истцом обращения в правоохранительные органы не могут являться доказательством позиции истца, поскольку из материалов проверки не представляется возможным сделать однозначный вывод ни о наличии имущества ООО “Н” на строительном объекте, ни о его составе и стоимости.
Более того, как следует из пояснений представителя ООО “Л”, по состоянию на 10.11.2014 опалубочное оборудование частично еще использовалось и находилось в собранном состоянии.
С учетом технологического цикла проведения монолитных работ истцом также не представлено суду доказательств, какой объем оборудования по состоянию на 10.11.2014 еще использовался и как долго планировалось его использовать.
Таким образом, суд пришел к выводу, что истцом не представлены надлежащие и достаточные доказательства, обосновывающие правомерность заявленных исковых требований.
На основании ст. 133 ХПК судебные расходы по делу подлежат отнесению на истца.