Реорганизация как способ избежания ответственности по денежным обязательствам. Пути решения проблемы

В период экономического кризиса и финансовой нестабильности обостряется проблема неплатежеспособности должников и, как следствие, неисполнения должниками принятых на себя обязательств. Однако куда драматичнее недобросовестное поведение должников по уклонению от исполнения собственных обязательств. Формы такого поведения в настоящее время весьма разнообразны. Стало это возможным в первую очередь по причине неразвитости (по сравнению с передовыми правопорядками) отечественного гражданского законодательства и нередкого бездействия правоприменительной практики. Одной из форм уклонения от уплаты долгов является реорганизация должника, при которой пассивы должника (или их большая часть) остаются у одной компании, а активы (или их большая часть) закрепляются за другой. О проблеме борьбы с подобной практикой пойдет речь в настоящей статье.

В Российской Федерации, к примеру, подобной проблемы не существует, поскольку в пункте 5 статьи 60 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК России) содержится норма о том, что, если из передаточного акта или иных обстоятельств следует, что при реорганизации недобросовестно распределены активы и обязательства реорганизуемых юридических лиц, что привело к существенному нарушению интересов кредиторов, реорганизованное юридическое лицо и созданные в результате реорганизации юридические лица несут солидарную ответственность по такому обязательству. Таким образом, должнику не имеет смысла недобросовестно <1> распределять права и обязательства между участвующими в реорганизации юридическими лицами, поскольку все равно обязательство должника будет обеспечено активами всех компаний, в том числе вновь созданных, которые получили большую часть активов должника. Гражданский кодекс Республики Беларусь (далее — ГК) подобного правила не содержит, что было бы предпочтительнее de lege ferenda (с точки зрения законодательного предположения). В связи с этим de lege lata (с точки зрения действующего закона) мы вынуждены искать другое правовое решение проблемы борьбы с несправедливым распределением активов и обязательств.

<1> В настоящей статье понятия недобросовестного, несправедливого распределения активов будут использоваться как синонимы и означают проведение реорганизации в ущерб интересам кредиторов с целью вывода активов должника из сферы контроля кредиторов.

Прежде чем приступить к анализу правовых инструментов противодействия недобросовестному выводу должником активов в процессе реорганизации, необходимо понять, что из себя представляет реорганизация в правовом отношении. Речь не о ее разновидностях и последствиях реализации каждой из форм реорганизации, а о том, что представляет собой реорганизация концептуально как правовой феномен. Реорганизация — это прежде всего процесс, состоящий из совокупности юридических фактов как частноправовой, так и публично-правовой природы. Речь идет о решении общего собрания акционеров (участников) компании или собственника имущества унитарного предприятия о реорганизации, заключении договора о присоединении (в отдельных случаях), утверждении разделительного баланса или передаточного акта, опосредующих распределение активов и пассивов между юридическими лицами, внесение регистрирующим органом записи о создании новой компании или прекращении существования прежней. По этой причине реорганизация не может быть признана в качестве самостоятельного юридического факта. Реорганизацией именуется определенная последовательность юридических фактов различной юридической природы, имеющих целью создание новых и прекращение существующих юридических лиц, а также универсальное правопреемство в правах и обязанностях.

По этой причине реорганизацию невозможно квалифицировать в качестве самостоятельной сделки. В дополнение к тому, что реорганизация представляет собой сложный юридико-технический состав и уже на этом основании не может быть принята за сделку, Степановым Д.И. был высказан крайне любопытный аргумент: если реорганизация является сделкой, тогда что это за сделка, когда лицо, ее совершившее, прекращает свое существование (в случае с разделением, присоединением, слиянием) <2>? Ответ на этот вопрос достаточно убедительно демонстрирует ошибочность квалификации реорганизации в качестве сделки.

<2> Степанов, Д.И. Аннулирование реорганизации: повод задуматься над концептуальными подходами в области создания юридических лиц [Электронный ресурс] / Д.И.Степанов

Перейдем к оценке конкретных мер борьбы с недобросовестной реорганизацией. Как уже выше было отмечено, гражданское законодательство Российской Федерации исходит из солидаритета всех участников реорганизации перед кредиторами. В силу пункта 1 статьи 303 ГК солидарная обязанность (ответственность) возникает в случаях, предусмотренных либо договором, либо законодательством. Позитивное право Республики Беларусь не содержит положений о солидарной ответственности участников реорганизации по обязательствам в случае несправедливой реорганизации. Не послужит делу установления солидаритета и попытка прибегнуть к аналогии права, поскольку в силу пункта 3 статьи 5 ГК не допускается применение по аналогии норм, ограничивающих гражданские права и устанавливающих ответственность. Очевидно, что такие начала гражданского законодательства, как принципы добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты, а также другие принципы, закрепленные в части второй статьи 2 ГК, заставляют задуматься об установлении солидарной ответственности участников реорганизации. Вместе с тем прямое указание закона о недопустимости в целях возложения ответственности заполнения пробелов нормами закона в порядке аналогии права разрушает все перспективы подобных представлений. Таким образом, в рамках действующего правового регулирования солидаритет участников реорганизации вряд ли может быть выведен, несмотря на всю безупречность и простоту указанного решения.

Солидарная ответственность может быть установлена соглашением сторон. В сущности, нет принципиальных возражений относительно того, чтобы участники реорганизации самостоятельно и по доброй воле установили солидарную ответственность по конкретным обязательствам, например зафиксировав в передаточном акте переход обязательства к новой компании с сохранением того же обязательства в имущественной сфере реорганизуемой компании. Было бы большой ошибкой толковать договор в контексте пункта 1 статьи 303 ГК в привычном его понимании — исключительно как документ под названием «договор». Другое дело, что в реальной жизни такое развитие маловероятно, а применительно к обсуждаемой проблеме и вовсе невозможно, поскольку установление солидаритета по соглашению сторон и несправедливое распределение прав и обязательств — явления взаимоисключающие. Таким образом, мы приходим к выводу о том, что действующий закон не содержит предписания о солидарной ответственности реорганизованного юридического лица и созданных в результате реорганизации юридических лиц, а применение правил о солидарной ответственности по аналогии права вряд ли уместно. Установление же солидаритета по доброй воле участников реорганизации маловероятно. Если же это случилось, то, разумеется, актуальность обсуждаемой проблемы снижается.

Другим интуитивно ощущаемым решением, возможно, могло бы быть признание реорганизации недействительной. Но у такого решения есть два блока возражений: формальный и политико-правовой. С позиции догматики выше было показано, что реорганизация не является сделкой, поэтому удовлетворение иска о признании недействительной «реорганизации-сделки» невозможно (основываясь на положениях о недействительности сделок). Кроме того, если и допустить применение правил о недействительности сделок, то что будет предметом оспаривания? Сама реорганизация? Но это процесс, процедура, состоящие из набора различных, но самостоятельных юридических фактов, у каждого из которых в силу присущей им специфики существует собственное правовое регулирование. Так, решение общего собрания подчиняется одним правилам, утверждение передаточного акта — другим, совершение записи регистрирующим органом — третьим. Что именно следует оспаривать по правилам о недействительности сделок? Реорганизацию как процесс или отдельные ее элементы (юридические факты)? Первого как самостоятельного правового явления, отдельного юридического факта не существует. Поэтому и оспаривать нечего. Общее же применение ко всем юридическим фактам, входящим в состав реорганизации, правил о недействительных сделках было бы ошибкой в силу принципиально разной правовой природы таких фактов. Так, если применение правил о недействительности сделок еще можно представить в отношении решений общего собрания, то применительно к административной записи о регистрации создания новой компании или прекращения деятельности ранее существующей это в принципе не представляется возможным. Иных, специальных оснований для оспаривания как реорганизации, так и отдельных ее элементов действующее законодательство не содержит <3>.

<3> Оспаривание решения общего собрания по причине проведения его с нарушением установленного порядка либо осуществленной на основании недостоверных данных записи о регистрации создания новой компании, образованной в результате реорганизации, мы специально не рассматриваем, поскольку подобные основания оспаривания отдельных элементов реорганизации не связаны с недобросовестной реорганизацией. К тому же мы исходим из презумпции, что во всем остальном, кроме несправедливого распределения активов и обязательств, реорганизация осуществлена в соответствии с действующим регулированием.

Политико-правовое возражение оспаривания реорганизации заключается в том, что мы считаем нецелесообразным, если не опасным, с точки зрения потенциальных практических последствий признание реорганизации недействительной. Так, допуская мысль о возможности оспаривания реорганизации, нужно иметь в виду, что новая компания могла вступить во множество договорных отношений с третьими лицами, нанять работников, мог измениться состав участников вновь созданного юридического лица, могли появиться внедоговорные обязательства (из деликта, кондикции). Поэтому мы обязательно должны иметь ответы на вопросы, возникающие после признания реорганизации недействительной. Какова судьба заключенных сделок? Как признание реорганизации недействительной отразится на трудовых отношениях с работниками? При смене состава участников кто и каким образом компенсирует потери новым участникам? Что происходит с обязательствами, возникшими не из договора? Позитивное право ответов на эти непростые вопросы не дает. Тем более их нельзя отыскать в отечественной правоприменительной практике. И это естественно, поскольку юридических дискуссий в отечественной литературе по этим вопросам все еще нет. С указанного ракурса, с политико-правовой точки зрения признание реорганизации недействительной кажется нам не лучшим вариантом. Тот же, кто придерживается такого решения, должен иметь ответы на множество сопутствующих вопросов, часть из которых мы привели выше.

Справедливости ради отметим, что с точки зрения потенциального правового решения в ряде случаев признание реорганизации недействительной возможно. Иными словами, отвергать эту идею в принципе вряд ли было бы правильным. Например, ГК России содержит норму, закрепляющую возможность признания недействительной реорганизации в случае, если решение о реорганизации не принималось либо на государственную регистрацию юридических лиц, создаваемых путем реорганизации, были представлены недостоверные данные (пункт 1 статьи 60.2 ГК России). Но этой же нормой определены и последствия аннулирования реорганизации: восстанавливаются юридические лица, существовавшие до реорганизации, прекращается деятельность юридических лиц, созданных в ходе реорганизации, заключенные сделки сохраняют силу, а должником по ним (солидарным, ведь первый должник перестал существовать) признается юридическое лицо до реорганизации (пункт 2 статьи 60.2 ГК России). Таким образом, в исключительных случаях возможно законодательное решение, основанное на признании реорганизации недействительной и определении последствий аннулирования реорганизации. Особо подчеркнем, что признание реорганизации недействительной должно быть беспримерной, экстраординарной мерой, поскольку влечет появление ряда сложнейших вопросов и правовую нестабильность. В связи с этим при выработке решения de lege ferenda для ситуации несправедливого распределения активов и обязательств установление правила о солидаритете всех участников реорганизации предпочтительно. Аннулирование реорганизации если и допустимо, то в крайних случаях и с установлением пресекательного срока для требований о признании реорганизации недействительной.

Таким образом, действующее законодательство не содержит специального регулирования, посвященного оспариванию реорганизации на случай ее недобросовестного проведения. Аннулирование же реорганизации на основании норм о недействительных сделках недопустимо, поскольку реорганизация сделкой не является.

Возможным решением обсуждаемой проблемы в рамках действующего правового регулирования может быть признание акта о передаче активов и обязательств (передаточного акта, разделительного баланса) недействительным. Поскольку передача прав и обязательств по акту содержит волевой аспект и опосредует возникновение и прекращение гражданских прав и обязанностей, такая передача в полной мере может быть квалифицирована в качестве сделки (статья 154 ГК).

В зарубежной юридической литературе уже несколько десятков лет ведется спор о том, является ли исполнение по договору сделкой. Высказываются различные точки зрения, более подробно на этом мы останавливаться не будем <4>. Отметим лишь, что большинство склоняется к тому, что если не любое исполнение по договору является сделкой (например, таковой не является выступление артиста на банкете), то, как минимум, в ряде случаев такая квалификация возможна (классический случай — передача товара (traditio)). Кроме того, национальное законодательство об экономической несостоятельности недвусмысленно под сделкой понимает платеж, передачу товара (часть четвертая пункта 10 постановления Президиума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 28.04.2010 N 14 «О некоторых вопросах признания недействительными сделок должника в деле об экономической несостоятельности (банкротстве)»). Поэтому нет никаких непреодолимых препятствий к тому, чтобы оспаривать передачу активов и обязательств в процессе реорганизации по правилам о недействительности сделок.

<4> С наиболее обстоятельными рассуждениями можно ознакомиться в работе: Тузов, Д.О. Теория недействительности сделок. [Электронный ресурс] / Д.О.Тузов 

В то же время следует понимать, что аннулирование передачи активов и обязательств само по себе не может служить основанием для признания реорганизации недействительной. Действительно неотъемлемым элементом любой формы реорганизации является передача имущества из сферы одного лица в сферу другого. Однако само по себе аннулирование действий по передаче прав и обязательств не должно отражаться на действительности реорганизации. Этого требуют соображения стабильности оборота и стремление блокировать появление неоднозначных и сложных правовых вопросов (обозначенных нами выше), связанных с последствиями аннулирования реорганизации. Признание реорганизации недействительной должно быть крайней мерой при отсутствии иных вариантов (например, как это предусмотрено в статье 60.2 ГК России — непринятие акционерами (участниками) или собственником имущества унитарного предприятия решения о реорганизации). Очевидно, признание передаточного акта или разделительного баланса недействительным и лишение правового эффекта действий по передаче активов и обязательств не является тем самым непреодолимым препятствием на пути признания реорганизации состоявшейся. Да, мы сталкиваемся с ситуацией создания новой компании в ходе реорганизации, которая не получила ни активов, ни обязательств, что, на первый взгляд, неверно. Однако это оправдывается политикой защиты слабой стороны — кредитора в обязательстве, столкнувшегося с недобросовестным распределением активов и обязательств, а также поддержанием правовой стабильности: совершенные новым юридическим лицом сделки сохраняют свою силу, работники все так же считаются нанятыми новой компанией, которая остается должником по внедоговорным обязательствам, а новые участники вновь созданной компании (если после реорганизации состав участников последней изменился) лишены риска потери доли участия.

На тех же политико-правовых соображениях базируется норма, сформулированная в пункте 1 статьи 60.1 ГК России и закрепляющая правило о том, что признание недействительным решения о реорганизации не влечет недействительности реорганизации. Образованное в результате реорганизации юридическое лицо не прекращает своей деятельности, а заключенные им сделки сохраняют силу. В рассматриваемом случае происходит все то же, только аннулируется не решение о реорганизации, а объективированные в соответствующем документе действия по передаче активов и обязательств. Если правопорядок в России в ходе недавней реформы гражданского законодательства признал необходимость сохранения правового эффекта реорганизации на случай недействительности решения о реорганизации, то у нас тем более отсутствуют основания для противоположного решения при аннулировании действий по передаче активов и обязательств.

Вместе с тем недостаточно одной только квалификации действий по передаче активов и обязательств в ходе реорганизации как сделки и допущения возможности ее оспаривания без ущерба всему процессу реорганизации в целом. Требуется отыскать основание недействительности такой сделки на случай недобросовестного распределения активов и обязательств. ГК не содержит отдельного положения на этот случай. Это неудивительно, ведь ГК явным образом не решает последствия недобросовестной реорганизации. В этом и заключается суть проблемы. Одним из вариантов ее решения мы видим признание действий по передаче активов и обязательств недействительными в соответствии с частью первой пункта 1 статьи 9 и статьей 169 ГК в совокупности. Действия по закреплению активов (большей их части) за одной компанией и передаче обязательств (большей их части) другой не могут расцениваться иначе как действия, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред кредиторам. Согласно части первой пункта 1 статьи 9 ГК такие действия, являющиеся формой злоупотребления правом, не допускаются, поскольку противоречат такому началу гражданского законодательства, как принцип добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений (абзац восьмой части второй статьи 2 ГК).

Законом Республики Беларусь от 13.07.2012 N 415-З «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон N 415-З) установлены специальные основания для оспаривания сделок (в частности, недействительность сделок с предпочтением и сделок во вред кредиторам закреплена в статье 109 Закона N 415-З). Полагаем, в случае солидарности судебной практики с нашим предложением по квалификации действий по непропорциональной передаче активов и обязательств в качестве недействительных на основании части первой пункта 1 статьи 9 и статьи 169 ГК дополнительного обращения к специальным основаниям из Закона N 415-З не потребуется.

В заключение отметим, что в условиях действующего правового регулирования установление солидарной ответственности участников реорганизации невозможно. С точки зрения законодательного предположения это самый простой и эффективный способ решения проблемы недобросовестной реорганизации. Оспаривание реорганизации по правилам о недействительных сделках недопустимо, поскольку реорганизация представляет собой сложный юридический состав, самостоятельной сделкой не являющийся. Специальных оснований для оспаривания реорганизации применительно к несправедливому распределению активов и обязательств в ходе реорганизации отечественный правопорядок не содержит. Кроме того, с политико-правовой точки зрения аннулирование реорганизации в любом отношении (не только в контексте обсуждаемой проблемы) должно носить исключительный характер. В связи с этим оптимальным вариантом решения сложившейся проблемы мы видим признание в качестве сделок действий по передаче прав и обязательств, объективированных в передаточном акте (разделительном балансе). Аннулирование таких сделок должно осуществляться на основании части первой пункта 1 статьи 9 и статьи 169 ГК.