В статье рассматривается проблема защиты имущественных прав в связи с применением конфискации транспортных средств при совершении преступления, предусмотренного ст. 317-1 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК). На основании анализа правовой природы указанной меры, с учетом соблюдения прав и законных интересов всех участников исследуемых правоотношений вносятся предложения, направленные на дальнейшее совершенствование правового регулирования в данной сфере.
Использование транспортных средств является деятельностью, представляющей повышенную опасность для окружающих. Вред, явившийся результатом такой деятельности, подлежит возмещению на началах риска, т.е. независимо от вины причинителя вреда. Ключевым, по мнению ряда ученых-юристов, в определении источника повышенной опасности выступает то обстоятельство, что использование объектов, наделенных определенными вредоносными свойствами, в процессе эксплуатации человеком не поддается с его стороны полному контролю, что обуславливает повышенную вероятность причинения вреда.
По ряду причин в современных условиях все большую актуальность приобретает проблема обеспечения безопасности дорожного движения. Не вызывает сомнений то, что использование транспортного средства в состоянии опьянения кратно увеличивает риск неблагоприятных последствий, в связи с чем юридическая ответственность за управление в состоянии опьянения была ужесточена, а ч. 6 ст. 61 УК дополнилась нормой, согласно которой независимо от права собственности подлежит специальной конфискации транспортное средство, которым управляло лицо, привлекаемое повторно в течение года к ответственности за аналогичное правонарушение. Исключением являются случаи завладения транспортными средствами, выбывшими из законного владения помимо воли собственника (пользователя) или в результате противоправных действий других лиц. Проверка на работоспособность указанных норм не заставила долго ждать, и уже через 20 дней после вступления закона в силу суд Первомайского района г. Минска вынес решение в отношении гражданина, который 14 октября 2013 г. был привлечен к административной ответственности за управление транспортным средством в нетрезвом виде, но уже 27 октября он снова был уличен в аналогичном деянии. Подлежащий конфискации автомобиль был зарегистрирован на иное лицо, но фактически им пользовался этот водитель [1].
По некоторым сведениям уже в 2014 году было выявлено несколько тысяч нарушений, связанных с управлением транспортом в нетрезвом состоянии, из которых около 500 совершено повторно в течение одного календарного года, а судами за истекший период по стране конфисковано несколько сотен единиц транспортных средств [2]. Приведенные сведения, хотя и не позволяют утверждать об эффективности введенных мер, однако дают возможность оценить масштаб и актуальность проблемы.
Представляется, что предотвращение такого общественно опасного явления, как пьянство за рулем, оправдывает введение даже таких суровых санкций. Крайне важно, чтобы применяемые государством меры были нацелены именно на правонарушителя и не нарушали прав и законных интересов других лиц.
Исследуя возможность дальнейшего применения указанных норм, необходимо обратить внимание на их согласованность и научное обоснование.
Представляется, что нормотворческая деятельность, связанная с установлением юридической ответственности или порядка привлечения к ней, направлена на совершенствование процедуры достижения целей данной ответственности, которая, в свою очередь, должна быть обращена на личность правонарушителя или его имущественное положение.
Конфискация транспортного средства, принадлежащего другому лицу, может быть направлена против законных интересов собственника данного имущества и скомпрометировать цели применения юридической ответственности. Отсутствие слаженного и теоретически обоснованного механизма защиты прав собственника в данном случае будет означать, что фактически именно он понесет имущественную ответственность за действия преступника (случай добровольной передачи автомобиля лицу, находящемуся в состоянии опьянения, находится за рамками настоящего исследования).
Одновременно необходимо обратить внимание на вопрос о возможности конфискации транспортного средства на основании ст. 61, 317-1 УК в случае, когда объективная сторона данного преступления сформирована с учетом факта привлечения к ответственности за аналогичное правонарушение, совершенное до 24 октября 2013 г., т.е. до вступления в силу анализируемых правовых норм.
В юридической литературе справедливо отмечено, что принцип права “закон обратной силы не имеет” относится к числу юридических аксиом, воспринятых в качестве международно-правовых стандартов всеми современными правовыми системами [3]. Указанный принцип закреплен в ст. 104 Конституции Республики Беларусь и нашел дальнейшее развитие в ст. 67 Закона Республики Беларусь от 10.01.2000 N 361-З “О нормативных правовых актах Республики Беларусь” (далее – Закон N 361-З), предусматривающей, что нормативные правовые акты не имеют обратной силы, кроме случаев, когда они смягчают или отменяют ответственность граждан и юридических лиц либо когда в самих актах (актах о введении их в действие) прямо предусмотрено, что они распространяют свое действие на отношения, возникшие до их вступления в силу. Ухудшение иным образом положения граждан и юридических лиц (возложение дополнительных обязанностей, ограничение в правах, лишение прав) допускается на уровне законодательных актов.
Заметим, что в ч. 6 ст. 61 УК в отношении обращаемого в собственность государства транспортного средства используется термин “специальная конфискация”. В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 23.09.1999 N 8 “О практике назначения судами конфискации имущества по уголовным делам” (далее – постановление N 8) обращено внимание на то, что от конфискации имущества как вида дополнительного наказания следует отличать специальную конфискацию, заключающуюся в изъятии соответствующего имущества и обращении его в доход государства в порядке ст. 98 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь. Сравнительный анализ содержания указанных статей, несмотря на их недостаточную согласованность, позволяет сделать вывод о том, что действие п. 1 постановления N 8 распространяется на ч. 6 ст. 61 УК. Изложенное означает, что, во-первых, специальная конфискация автомобиля формально не является мерой наказания и не попадает под действие ст. 104 Конституции Республики Беларусь и ст. 67 Закона N 361-З; во-вторых, правила, предусмотренные для конфискации имущества как вида дополнительного наказания, в данном случае не применяются.
Вместе с тем специальная конфискация транспортного средства – мера, усугубляющая положение преступника по сравнению с его правовым положением, существовавшим ранее. В соответствии со ст. 9 УК закон, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, совершившего преступление, обратной силы не имеет, поэтому необходимо сделать вывод о том, что для применения специальной конфискации транспортного средства при совершении преступления, предусмотренного ст. 317-1 УК, действия, указанные в диспозиции, совершенные до 24 октября 2013 г., правового значения иметь не должны.
Решением Конституционного Суда Республики Беларусь от 05.07.2013 N Р-836/2013 “О соответствии Конституции Республики Беларусь Закона Республики Беларусь “О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь по вопросам усиления мер ответственности за управление транспортным средством в состоянии опьянения” нормы, содержащиеся в ст. 61 и 317-1 УК, были признаны соответствующими Конституции Республики Беларусь. При этом Конституционный Суд Республики Беларусь отметил, что в случае конфискации транспортного средства, не принадлежащего лицу, совершившему преступление, предусмотренное ст. 317-1 УК, защита прав собственника (законного владельца, пользователя) может осуществляться путем взыскания убытков с лица, осужденного по приговору суда (ст. 364 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК)).
Защита прав собственника
Заметим, что ст. 364 ГК устанавливает общие положения исполнения обязательств, не конкретизируя основание возникновения и соответственно механизм защиты нарушенных прав. Необходимость защиты имущественных прав согласно гражданскому законодательству может возникнуть вследствие неисполнения (ненадлежащего исполнения) договоров, деликта и т.д., а осуществляться – в предусмотренном законом порядке, например в порядке регресса, виндикации, кондикции и т.д.
Для возникновения права на возмещение вреда необходимо наличие ряда законодательных и фактических предпосылок. К числу первых относится наличие норм, предусматривающих возможность возникновения у субъектов соответствующего права, а также правового механизма защиты, который включает возможность возмещения (компенсации) вреда.
К фактическим предпосылкам относятся:
- юридический факт, повлекший возникновение у определенного лица соответствующего субъективного права;
- факт нарушения данного права;
- противоправность в действиях нарушителя;
- наличие вредных последствий;
- причинная связь между нарушением права и вредом;
- вина в действиях правонарушителя.
Возникновение права на возмещение вреда связано с наличием в совокупности законодательных и фактических предпосылок этого права [4].
Неисполнение (ненадлежащее исполнение) договоров
В гражданском законодательстве отношения по передаче правомочий владения и пользования имуществом опосредованы договорами аренды или безвозмездного пользования имуществом. Отношения по передаче правомочий владения и пользования транспортным средством в зависимости от их возмездного или безвозмездного характера должны регулироваться на основании соответствующих норм ГК.
Согласно ст. 593, 643 ГК предоставленное во владение и пользование имущество должно быть возвращено собственнику. Учитывая, что принудительное изъятие автомобиля не позволит преступнику исполнить данную обязанность, ввиду виновного нарушения законодательства стороной договора, которой был передан автомобиль, применению подлежит п. 2 ст. 386 ГК, закрепляющий право стороны на отступление от договора и взыскание причиненных неисполнением убытков, поскольку в двустороннем договоре исполнение стало невозможным для одной стороны в силу обстоятельств, за которые она отвечает.
Вместе с тем убытки, возникшие у собственника в связи с конфискацией переданного иному лицу автомобиля на основании ст. 61, 317-1 УК, использовавшего его в интересах собственника (по доверенности), не могут быть взысканы по правилам неисполнения (ненадлежащего исполнения) договоров. Действующее гражданское законодательство рассматривает доверенность как письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому для представительства перед третьими лицами, т.е. как юридический документ, призванный обеспечить вовне содержание представительства. Доверенность одновременно опосредует собой одностороннюю сделку, поскольку для ее выдачи необходимо и достаточно выражения воли только одной стороны – представляемого, и не является договором.
Аналогичная ситуация возникает и в других случаях, например при исполнении служебных обязанностей или использовании законными представителями транспортных средств, принадлежащих гражданам, не обладающих дееспособностью в полном объеме.
Внимания заслуживает ситуация, когда транспортное средство, находясь по договору у одного лица, было им в дальнейшем передано другому лицу, у которого и было изъято ввиду совершения им преступления, предусмотренного ст. 317-1 УК. В данном случае собственник может защитить свое нарушенное право путем предъявления требования о возмещении стоимости переданного имущества на основании п. 2 ст. 386 ГК. В таких случаях правильнее говорить, что обязательство не прекращается, а изменяется, а именно вместо возврата переданной вещи кредитор вправе потребовать уплаты ее стоимости. Анализируемые нами обязательства, связанные с конфискацией транспортного средства, возникнут в этом случае между должником и третьим лицом, которому было передано транспортное средство. Данный вывод согласуется с нормой ч. 6 ст. 61 УК, содержащей перечень лиц, кому может принадлежать подлежащее конфискации транспортное средство, в числе которых названы собственник, пользователь и преступник.
Деликтные обязательства
Из содержания ст. 933 ГК следует, что обязательство возмещения причиненного вреда возникает при наличии, как правило, следующих обстоятельств.
Противоправное действие лица.
Безусловно, преступник, управляя автомобилем в состоянии опьянения, действует противоправно. Но необходимо заметить, что его действия нарушают, прежде всего, установленные законодательством предписания о запрете управления транспортным средством в состоянии опьянения. Относительно нарушения субъективных прав собственника транспортного средства преступника можно уличить в недобросовестности при использовании вверенного имущества, поскольку таким образом он подвергает его большему риску повреждения или гибели и в меньшей степени конфискации, предусмотренной уголовным законодательством.
Наличие вреда проявляется в уменьшении имущества собственника транспортного средства.
Вина правонарушителя в причинении убытков лицу, передавшему транспортное средство, не вызывает сомнения. Неоспоримо отсутствие той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась по характеру обязательства и условиям гражданского оборота от лица, эксплуатировавшего транспортное средство, при этом явно ненадлежащим образом исполнявшего свои обязательства.
Причинная связь между противоправным действием лица, причинившего вред, и наступившим вредом.
Одной из важнейших задач при решении вопроса о возникновении обязательства по возмещению вреда является определение степени взаимосвязи противоправного действия (бездействия) причинителя и возникновения вреда у потерпевшего. Возникновение убытков, причиняемых собственнику транспортного средства в результате его конфискации, как будет показано ниже, обусловлено юридическим составом и не сводится лишь к противоправному действию преступника.
В юридической литературе справедливо отмечено, что причинная связь характеризуется наличием действительной, реально существующей связи между явлениями, вместе с тем “…возникновение у потерпевшего вреда или его размер могут быть опосредованно связаны с определенными событиями или с действиями ряда лиц. Такая опосредованная причинная связь не рассматривается основанием возникновения обязательства по возмещению вреда как в гражданском праве Республики Беларусь, так и в гражданском праве зарубежных государств” [4].
Поведение преступника противоречит законным интересам собственника в том, что тот, реализовывая правомочия владения и пользования имуществом, действует недобросовестно и неосмотрительно (но точно так же можно сказать о любом, кто управляет чужим автомобилем в сложных дорожных условиях и т.п.). Появление негативного результата в виде утраты имущества находится в причинной связи с юридическим составом – нарушением Правил дорожного движения, утвержденных Указом Президента Республики Беларусь от 28.11.2005 N 551 “О мерах по повышению безопасности дорожного движения”, и вынесением судом постановления о конфискации, которое находится вне сферы влияния преступника.
Например, Н.Д.Егоров пишет: “Наиболее приемлемой как с теоретической, так и с практической точки зрения представляется теория прямой и косвенной причинной связи. Эта теория опирается на два основных положения, вытекающих из общефилософского учения о причинности. Во-первых, причинность представляет собой объективную связь между явлениями и существует независимо от нашего сознания. В силу этого неправильно при решении вопроса о причинной связи руководствоваться возможностью или степенью предвидения правонарушителем вредоносного результата… Во-вторых, причина и следствие как таковые имеют значение лишь применительно к данному отдельному случаю… Противоправное поведение лица только тогда является причиной убытков, когда оно прямо (непосредственно) связано с этими убытками. Наличие же косвенной (опосредованной) связи между противоправным поведением лица и убытками означает, что данное поведение лежит за пределами конкретного случая, а стало быть, и за пределами юридически значимой причинной связи”. По мнению Н.Д.Егорова, прямая причинная связь имеет место тогда, когда в цепи последовательно развивающихся событий между противоправным поведением лица и убытками не существует каких-либо обстоятельств, имеющих значение для гражданско-правовой ответственности. В тех же случаях, когда между противоправным поведением лица и убытками присутствуют обстоятельства, которым гражданский закон придает значение в решении вопроса об ответственности (действия третьих лиц, непреодолимая сила и т.д.), налицо косвенная причинная связь [5].
На основании изложенного можно сделать вывод о неоднозначности в определении природы гражданско-правового обязательства, возникающего при конфискации транспортного средства, не принадлежащего правонарушителю. Данное отношение сложно квалифицировать как обязательство, возникающее вследствие ненадлежащего исполнения договора, или деликт. Вместе с тем представляется, что для целей практики оно может рассматриваться как обязательство из причинения вреда, имеющее специальные черты.
Вопрос о том, какую причинно-следственную связь следует считать юридически значимой для наступления ответственности, является одним из самых дискуссионных в юридической литературе. Вместе с тем согласимся с мнением О.С.Иоффе, отметившим, что влияние, которое различные обстоятельства оказывают на наступление неправомерных последствий, проявляется в том, что одни из них создают абстрактную возможность, другие – конкретную возможность, а третьи – действительность результата. Если неправомерное поведение играет роль одной только абстрактной возможности, ответственность исключается. Если же оно вызвало конкретную возможность результата или тем более превратило результат из возможного в действительный, налицо причинная связь, достаточная для привлечения к ответственности. Автор считает, что “…возможность конкретна, если она превращается в действительность объективно повторяющимися обстоятельствами. Возможность абстрактна, если ее превращение в действительность вызвано объективно неповторяющимися обстоятельствами” [6, с. 118 – 120].
Возникновению вреда предшествует совокупность конкретных событий, действий. Задача правоприменителя заключается в выявлении того факта, который необходим и достаточен для вывода: вред причинен в результате именно этого обстоятельства.
Действительно, возникновение убытков у собственника транспортного средства, переданного правонарушителю, можно констатировать при наступлении срока возврата автомобиля. Вместе с тем такой подход излишне формален, поскольку об умалении имущественной сферы собственника (владельца) можно утверждать уже в момент вступления в силу решения суда о конфискации и соответственно прекращении права собственности на имущество. С момента конфискации транспортного средства речь пойдет уже не об исполнении ранее существовавшего обязательства (не существующего ввиду утраты предмета), а о необходимости восстановления нарушенных прав собственника.
Известно, что для деликтных обязательств характерно отсутствие договорных отношений между деликвентом и пострадавшим, вместе с тем то обстоятельство, что правонарушитель и собственник автомобиля на момент совершения правонарушения состоят в гражданско-правовых отношениях, не должно иметь придаваемого значения, поскольку убытки в исследуемом случае возникают не по причине нарушения какой-либо договорной обязанности, а в результате нарушения установленного законом порядка в сфере публичных отношений. В этом случае вред является не прямым результатом противоправного действия, а следствием обстоятельств, возникающих в связи с правонарушением и дальнейшей правоприменительной деятельностью уполномоченных органов. Однако указанные события находятся друг с другом в обязательной причинно-следственной связи, а учитывая, что конфискация предусмотрена абсолютно определенной нормой ч. 6 ст. 61 УК, не допускающей альтернативы ее применения, взаимообусловленность и прямая зависимость данных событий не вызывает сомнения. В таких условиях полагаем правильным осуществлять защиту нарушенных прав собственника в случае конфискации переданного им автомобиля лицу, привлеченному к уголовной ответственности по ст. 317-1 УК, на основании и порядке, предусмотренном гл. 58 ГК.
В целях дальнейшего совершенствования судебной практики, обеспечивающей неотвратимость ответственности и восстановление нарушенных прав, целесообразно дополнить п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 01.10.2008 N 7 “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств (ст. 317 – 318, 321 УК)”, а также п. 12 постановления N 8 абзацем следующего содержания:
“В случае конфискации транспортного средства, не принадлежащего лицу, совершившему преступление, предусмотренное ст. 317-1 УК, защита прав собственника (законного владельца, пользователя) может осуществляться путем взыскания убытков с лица, осужденного по приговору суда, в соответствии со ст. 364 ГК на основании и в порядке, предусмотренном гл. 58 ГК”.
Реализация данного предложения будет способствовать недопущению нарушения прав, гарантированных ст. 44 Конституции Республики Беларусь, постановлению законного, обоснованного и справедливого приговора, обеспечивающему неотвратимость имущественной ответственности, а также предупреждению преступлений, связанных с нарушением правил дорожного движения.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. В Минске впервые у пьяного водителя конфисковали автомобиль – Fiat Stilo 2002 года выпуска [Электронный ресурс] // Onliner.by. – Режим доступа: http://auto.onliner.by/2013/11/14/sud-133. – Дата доступа: 01.12.2013.
2. Москаленко, Г. Отрезвляющая конфискация [Электронный ресурс] / Г.Москаленко // Народная газета. – Режим доступа: http://ng.by/ru/issues?art_id=84012. – Дата доступа: 15.04.2014.
3. Кузуров, Д.В. Актуальные вопросы нормотворческой деятельности в Республике Беларусь [Электронный ресурс]: [по состоянию на 01.04.2012] / Д.В.Кузуров // ИБ “КонсультантПлюс. Комментарии Законодательства Белорусский Выпуск” / ООО “ЮрСпектр”. – Минск, 2014.
4. Каравай, А.В. Правовое регулирование возмещения вреда. Часть I. Конституционная гарантия права на возмещение вреда [Электронный ресурс]: [по состоянию на 30.11.2010] / А.В.Каравай // ИБ “КонсультантПлюс. Комментарии Законодательства Белорусский Выпуск” / ООО “ЮрСпектр”. – Минск, 2014.
5. Брагинский, М.И., Витрянский, В.В. Договорное право. Кн. 1: Общие положения. – 3-е изд., стер. [Электронный ресурс] / М.: Статут, 2001. – 848 с. // КонсультантПлюс. Россия / ЗАО “КонсультантПлюс”. – М., 2014.
6. Иоффе, О.С. Обязательственное право / О.С.Иоффе. – М.: Юрид. лит., 1975. – 880 с.