Вопросы уголовного права и процесса в практике опротестования судебных решений по уголовным делам

При подготовке настоящего пособия учитывались задачи органов прокуратуры, вытекающие из Послания о перспективах развития системы судов общей юрисдикции Республики Беларусь, утвержденного Указом Президента Республики Беларусь от 10.10.2011 N 454 “О мерах по совершенствованию деятельности судов общей юрисдикции Республики Беларусь”, а также требований, изложенных в приказе Генерального прокурора Республики Беларусь от 28.08.2012 N 28 “Об организации поддержания государственного обвинения и осуществлении надзора за соответствием закону судебных решений по уголовным делам”.

Надлежащее качество надзора за соблюдением законности при рассмотрении судами уголовных дел обеспечивается активным и высокопрофессиональным поддержанием государственного обвинения и своевременным опротестованием судебных решений, не соответствующих требованиям закона.

Прокурор обязан проверять законность и обоснованность приговоров, определений, постановлений судов по всем уголовным делам и принести протест на решение суда, когда для этого имеются основания, предусмотренные законом.

Для повышения качества выполнения поставленных перед органами прокуратуры задач и единообразного применения законодательства большое значение имеет систематизация практики прокурорского надзора за соблюдением законности при рассмотрении судами уголовных дел.

В 2006 году Генеральной прокуратурой Республики Беларусь было выпущено в свет методическое пособие “Прокурорский надзор за соответствием закону судебных решений по уголовным делам. Практика опротестования судебных решений”. С тех пор принято 37 законов, которыми внесены изменения и дополнения в Уголовный кодекс Республики Беларусь (далее – УК), и 27 законов, которыми внесены изменения и дополнения в Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь (далее – УПК).

Существенные изменения коснулись норм закона об отсрочке исполнения наказания, его условном неприменении и специальной конфискации, ответственности за хищение имущества, злоупотребление властью или служебными полномочиями, незаконные добычу рыбы, охоту, оборот психоактивных веществ, предпринимательскую деятельность, уклонение родителей от содержания детей, управление транспортными средствами в состоянии опьянения, преступления, сопряженные с торговлей людьми, нелегальной миграцией, распространением рабского труда, детской порнографии и проституции и др.

Изменения претерпели не только нормы уголовного и уголовно-процессуального законов, но и судебная практика. Пленумом Верховного Суда Республики Беларусь даны разъяснения по самым разным вопросам применения вышеназванных законов.

В настоящем пособии отражена практика опротестования судебных решений за 2007 – 2014 года, в него включены рассмотренные судебными инстанциями протесты заместителей Генерального прокурора Республики Беларусь, а также протесты прокуроров областей, города Минска.

В пособие помещены протесты должностных лиц Верховного Суда Республики Беларусь, разрешающие спорные вопросы, возникающие при осуществлении прокурорского надзора.

Материалы систематизированы применительно к соответствующим статьям УК и УПК.

Все приведенные судебные решения соответствуют действующему по состоянию на 1 января 2015 г. законодательству. В них затрагиваются вопросы применения уголовного и уголовно-процессуального законов, раскрывается содержание отдельных составов преступлений, мотивируется назначение осужденным мер наказания.

Использование прокурорами данного пособия в практической деятельности будет способствовать совершенствованию надзора за соблюдением законности при рассмотрении судами уголовных дел.

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ ВОПРОСЫ ОБЩЕЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА

ГЛАВА I. ПРЕДЕЛЫ ДЕЙСТВИЯ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА

Пределы судебного разбирательства по делам в отношении лица, выданного для привлечения к уголовной ответственности на основании международных договоров Республики Беларусь, определяются не только обвинением, предъявленным в порядке, установленном УПК, но и содержанием просьбы о выдаче.

1. Приговором суда Октябрьского района города Гродно, оставленным без изменения определением судебной коллегии по уголовным делам Гродненского областного суда от 01.04.2008, З. осужден по ч. 2 ст. 209, ч. 1 ст. 400 УК с применением ч. 2 ст. 72 УК к 1 году 6 месяцам лишения свободы.

Президиумом Гродненского областного суда 05.11.2008 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь судебные решения изменены по следующим основаниям.

Из материалов дела усматривается, что Правительством Федеративной Республики Германия дано согласие на выдачу З. Республике Беларусь для привлечения его к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 209 УК.

Согласие на выдачу З. для привлечения к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 400 УК у немецкой стороны не испрашивалось и за данное преступление он не выдавался. Кроме того, указанное преступление (заведомо ложный донос о совершении преступления) не относилось к экстрадиционным, поскольку санкция ч. 1 ст. 400 УК до внесения изменений Законом Республики Беларусь от 05.01.2015 N 241-З “О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы Республики Беларусь, Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях и Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях” не предусматривала наказания в виде лишения свободы. Таким образом, при рассмотрении уголовного дела в суде нарушены представленные Республикой Беларусь немецкой стороне гарантии о непривлечении З. к уголовной ответственности за преступление, совершенное им до выдачи, за которое он не был выдан.

Надзорной инстанцией областного суда судебные решения в части осуждения З. по ч. 1 ст. 400 УК отменены и производство по делу в этой части прекращено. Исключено указание о назначении наказания в соответствии с ч. 2 ст. 72 УК.

2. Приговором суда Барановичского района и города Барановичи от 17.08.2009 М. осужден по ч. 2 ст. 206 УК к 2 годам лишения свободы. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по предыдущему приговору и окончательно ему определено 2 года 3 месяца лишения свободы.

Президиум Брестского областного суда по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь изменил приговор, исключив указание о назначении окончательного наказания в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК и уменьшив срок лишения свободы до 2 лет, указав следующее.

В соответствии с ст. 66 Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22.01.1993) (далее – Конвенция от 22.01.1993) без согласия запрашиваемой договаривающейся стороны выданное лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности или подвергнуто наказанию за преступление, которое совершено до его выдачи и за которое оно не было выдано.

Из материалов дела следует, что Генеральной прокуратурой Российской Федерации удовлетворен запрос о выдаче М. для привлечения к ответственности по ч. 2 ст. 206 УК. Согласие на применение наказания М. по предыдущему приговору у российской стороны не испрашивалось и соответственно не давалось. Назначая наказание по совокупности приговоров, суд тем самым нарушил одно из основных требований международного правового сотрудничества – о пределах уголовного преследования выданного лица.

3. Приговором суда Советского района города Гомеля от 30.10.2008, оставленным без изменения определением судебной коллегии по уголовным делам Гомельского областного суда от 03.12.2008, С. осужден по ч. 4 ст. 209 УК к 8 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Постановлением Президиума Гомельского областного суда от 01.06.2009 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь состоявшиеся судебные решения изменены ввиду неприменения закона, подлежащего применению. Суд первой инстанции в приговоре указал, что не может при назначении наказания применить ч. 1 ст. 73 УК, поскольку при экстрадиции обвиняемого не запрашивалось согласие Российской Федерации на применение названной ст. 73 УК.

Между тем вывод суда не соответствует материалам уголовного дела. Генеральной прокуратурой Республики Беларусь было направлено обращение в Генеральную прокуратуру Российской Федерации с просьбой о выдаче С. для привлечения его к уголовной ответственности за совершение преступления, а также даче согласия на назначение ему наказания в соответствии со ст. 73 УК.

Генеральной прокуратурой Российской Федерации удовлетворен запрос о выдаче С. для привлечения к уголовной ответственности и дано согласие на присоединение к приговору неотбытой части наказания по предыдущему приговору суда Железнодорожного района города Гомеля от 30.11.2000.

В силу ч. 4 ст. 1 УПК международные договоры Республики Беларусь, определяющие права и свободы человека и гражданина, в уголовном процессе применяются наряду с настоящим кодексом.

По делу установлено, что С. преступление совершено в период условно-досрочного освобождения от наказания, следовательно, неприменение судом ч. 1 ст. 73 УК является незаконным.

В материалах дела в отношении выданного лица должны содержаться сведения о принятом иностранным государством решении по вопросу выдачи.

Приговором суда Ленинского района города Могилева от 25.02.2013 З. осужден по ч. 1 ст. 139 УК к 12 годам лишения свободы. Определением судебной коллегии по уголовным делам Могилевского областного суда приговор оставлен без изменения, жалоба обвиняемого – без удовлетворения.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в Президиум Могилевского областного суда принесен протест на отмену кассационного определения по следующим основаниям.

Как видно из дела, органом следствия 10.12.2011 в Генеральную прокуратуру Республики Беларусь были направлены документы для решения вопроса о выдаче Российской Федерацией З., обвиняемого по ч. 1 ст. 139 и ч. 3 ст. 205 УК и объявленного 14.11.2011 в розыск.

В деле имеется запрос Управления Следственного комитета Республики Беларусь по Могилевской области от 01.01.2012 в Генеральную прокуратуру Республики Беларусь с просьбой сообщить сведения относительно сроков выдачи З., а сами сведения о принятии Российской Федерацией положительного решения по этому вопросу отсутствуют. Не обратил внимания на это обстоятельство и суд кассационной инстанции, что являлось обязательным.

Имеющегося в уголовном деле сообщения командира РксМ полка ППсМ управления внутренних дел Витебского областного исполнительного комитета от 30.04.2012 в данном случае недостаточно, поскольку оно лишь подтверждает факт этапирования З. от границы Российской Федерации до следственного изолятора города Витебска.

Президиумом Могилевского областного суда 30.05.2014 дело направлено на новое кассационное рассмотрение.

Выдача для привлечения к уголовной ответственности производится за такие деяния, которые по законам запрашивающей и запрашиваемой сторон являются наказуемыми и за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года или более тяжкое наказание.

Приговором суда Молодечненского района от 04.07.2013 К. осужден по ч. 1 ст. 328 УК.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь данное судебное решение отменено постановлением президиума Минского областного суда от 27.06.2014, дело передано на новое судебное рассмотрение.

Органом предварительного следствия К. обвинялся в незаконных с целью сбыта приобретении, хранении и сбыте наркотического средства – марихуаны К-к, его действия квалифицированы по ч. 2 ст. 328 УК.

Суд, изменяя правовую оценку действий обвиняемого, указал, что последний являлся посредником между Г. и К-к, которая была инициатором приобретения наркотического средства и привлекла для этого Г.

Между тем по смыслу закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Республики Беларусь в постановлении от 26.03.2003 N 1 “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными веществами, их прекурсорами и аналогами, сильнодействующими и ядовитыми веществами (ст.ст. 327 – 334 УК)” (далее – постановление от 26.03.2003 N 1) принадлежность наркотических средств при их незаконном обороте должна определяться исходя из факта их перехода во владение и распоряжение другого лица. Принадлежность денежных средств, за которые приобретались эти наркотические средства, не имеет определяющего значения, что судом при переквалификации действий К. не учтено.

Кроме того, осудив К. по ч. 1 ст. 328 УК, суд не учел, что тот выдан Российской Федерацией в соответствии с Конвенцией от 22.01.1993 для привлечения его к уголовной ответственности в Республике Беларусь за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 328 УК.

На основании п. 2 ст. 56 Конвенции от 22.01.1993 выдача для привлечения к уголовной ответственности производится за такие деяния, которые по законам запрашивающей и запрашиваемой Договаривающихся Сторон являются наказуемыми и за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года или более тяжкое наказание.

Уголовным кодексом Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации) в редакции, действовавшей во время совершения деяний, в которой К. признан виновным, предусматривалась ответственность за незаконные без цели сбыта приобретение и хранение наркотических средств в крупном размере, каковым по постановлению Правительства Российской Федерации от 07.02.2006 N 76 “Об утверждении крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей ст. 228, 228.1, 229 и 229.1 уголовного кодекса Российской Федерации” для марихуаны было установлено количество свыше 6 граммов.

Однако общая масса марихуаны, в незаконном обороте которой без цели сбыта К. признан виновным, составила 5,4 грамма, то есть менее указанного уголовно наказуемого размера.

В случае выдачи осужденного для отбывания наказания, назначенного судом иностранного государства, государство исполнения приговора обязано обеспечить продолжение отбывания наказания в соответствии со своим законодательством, не ухудшая положение осужденного.

По приговору Калужского областного суда Российской Федерации от 16.03.1999 Б. осужден по подп. “а”, “в” ч. 3 ст. 162 УК Российской Федерации на 10 лет лишения свободы, по подп. “е”, “з” ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации на 14 лет лишения свободы, по ч. 4 ст. 166 УК Российской Федерации на 6 лет лишения свободы, по ч. 2 ст. 167 УК Российской Федерации на 3 года лишения свободы, по ч. 1 ст. 209 УК Российской Федерации на 10 лет лишения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК Российской Федерации по совокупности преступлений Б. окончательно определено 20 лет лишения свободы.

Он признан виновным в разбое, совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, и с угрозой применения такого насилия, организованной группой, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; в умышленном причинении смерти другому человеку, совершенном общеопасным способом, сопряженном с разбоем и бандитизмом; в неправомерном завладении автомобилем без цели хищения, совершенном организованной группой, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья; в умышленном повреждении чужого имущества, повлекшем причинение значительного ущерба, общеопасным способом; в создании устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан.

Постановлением Челябинского областного суда от 03.08.2009 принято решение о передаче Б. в Республику Беларусь для дальнейшего отбывания наказания.

Постановлением судьи Могилевского областного суда от 25.06.2010 приговор Калужского областного суда Российской Федерации принят к исполнению.

Б. назначено наказание по п. 5, 12 ч. 2 ст. 139 УК в виде 14 лет лишения свободы, по ч. 3 ст. 207 УК – 10 лет лишения свободы, по ч. 3 ст. 214 УК – 6 лет лишения свободы, по ч. 2 ст. 218 УК – 3 лет лишения свободы, по ст. 286 УК – 10 лет лишения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно Б. определено 20 лет лишения свободы.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принесен протест на данное постановление судьи по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 12 Конвенции о передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания (заключена в г. Москве 06.03.1998) суд государства исполнения приговора исходя из вынесенного приговора принимает решение о его исполнении, определяя по закону своего государства такой же срок лишения свободы, как и назначенный по приговору. Если по законодательству государства исполнения приговора за данное деяние предельный срок лишения свободы меньше, чем назначенный по приговору, суд определяет максимальный срок лишения свободы, предусмотренный законодательством этого государства.

Б. на территории Российской Федерации совершил преступления в период действия Уголовного кодекса Республики Беларусь 1960 года (далее – УК 1960 года).

Поэтому при исполнении судебного решения иностранного государства по уголовному делу подлежали применению как нормы УК 1960 года, так и в силу ч. 2 ст. 9 УК нормы УК, предусматривающие ответственность Б. за совершенные им преступления.

В соответствии со ст. 23, 39 УК 1960 года, действовавшими на день совершения Б. преступлений, максимальное наказание в виде лишения свободы составляло 15 лет, что Могилевским областным судом при назначении окончательного наказания по совокупности преступлений не было учтено. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда 29.10.2010 постановление судьи Могилевского областного суда в отношении Б. отменено, дело передано на новое рассмотрение.

Преступность и наказуемость деяния определяются законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Временем совершения деяния признается время осуществления общественно опасного действия (бездействия).

1. Приговором суда Пружанского района от 10.02.2010 Я. осужден по ч. 2 ст. 174 УК к 6 месяцам ареста.

Постановлением Президиума Брестского областного суда от 21.04.2010 назначенное Я. наказание снижено до 3 месяцев ареста.

Изменяя приговор и снижая срок ареста с 6 до 3 месяцев, Президиума Брестского областного суда мотивировал принятое решение изменениями в законодательстве, имеющими обратную силу, сослался на Закон Республики Беларусь от 15.07.2009 N 42-З “О внесении изменений и дополнений в некоторые законы Республики Беларусь по вопросам уголовной ответственности и оперативно-розыскной деятельности” (далее – Закон от 15.07.2009 N 42-З), вступивший в силу 04.08.2009, а также указал, что преступление Я. совершено до 04.08.2009.

Вывод суда надзорной инстанции о том, что преступление Я. совершено до 04.08.2009 и приговор подлежит изменению в связи с изменениями в законодательстве, является необоснованным.

Я. уклонялся от возмещения расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении, с 30 января по 1 октября 2009 г. учитывая это обстоятельство и длящийся характер преступления, его следует считать оконченным 01.10.2009, т.е. после вступления в силу Закона от 15.07.2009 N 42-З.

В соответствии с ч. 1 ст. 9 УК преступность и наказуемость деяния определяются законом, действовавшим во время совершения преступления.

Таким образом, суд первой инстанции, неправильно применив закон, назначил наказание, превышающее его максимальный предел, предусмотренный санкцией ч. 2 ст. 174 УК (3 месяца ареста). Президиум областного суда названные обстоятельства не учел и, изменяя приговор, необоснованно сослался на изменения в законодательстве.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановление Президиума областного суда отменено, а в приговор внесены изменения в части снижения назначенного Я. срока ареста ввиду неправильного применения уголовного закона.

2. По приговору суда Первомайского района города Бобруйска от 15.06.2005 М. осужден по ч. 3 ст. 328 УК.

Постановлением Президиума Могилевского областного суда действия М. переквалифицированы с ч. 3 ст. 328 УК на ч. 2 ст. 328 УК в связи с вступлением в силу закона, улучшающего положение осужденного.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене постановления Президиума Могилевского областного суда в связи с необоснованными переквалификацией действий осужденного на ч. 2 ст. 328 УК и оставлением в силе приговора суда первой инстанции.

Удовлетворяя протест, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь в определении от 02.02.2007 указала следующее.

В соответствии с ч. 1 ст. 9 УК преступность и наказуемость деяния определяются законом, действовавшим во время совершения этого деяния.

Законом Республики Беларусь от 17.07.2006 N 147-З “О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный кодексы Республики Беларусь и кодексы Республики Беларусь об административных правонарушениях” (далее – Закон от 17.07.2006 N 147-З) диспозиция ч. 3 ст. 328 УК изложена в новой редакции, которая не содержит квалифицирующего признака – совершение преступления повторно.

При этом не произошло декриминализации преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 328 УК. Как до, так и после внесения изменений действия лица, которое неоднократно сбывало наркотические средства, подлежат квалификации по ч. 3 ст. 328 УК.

Изменения в диспозиции данной статьи не влекут изменения существа самой нормы, предусматривающей повышенную уголовную ответственность за неоднократные незаконные действия в отношении наркотических средств.

При таких обстоятельствах вывод о том, что в действиях М. имеется состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 328 УК, нельзя признать законным и обоснованным, поэтому постановление Президиума областного суда отменено.

Закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость.

По приговору суда Жлобинского района от 01.07.2011 Л. осужден по ст. 415 УК с признанием в его действиях опасного рецидива преступлений.

В протесте прокурора Гомельской области ставился вопрос об изменении судебного решения ввиду неправильного применения уголовного закона.

В соответствии с ч. 2 ст. 9 УК закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость.

Опасный рецидив преступлений признан в действиях Л. исходя из его осуждения к лишению свободы 11.06.1996 по ч. 3 ст. 87 УК 1960 года, 10.12.1999 по ст. 120 УК 1960 года и 03.03.2005 по ч. 2 ст. 174, ч. 2 ст. 205 УК. Статья 120 УК 1960 года предусматривала уголовную ответственность за злостное уклонение родителей от уплаты средств на содержание несовершеннолетних детей. Статья 174 вступившего в силу 01.01.2001 нового УК в редакции Закона Республики Беларусь от 19.07.2005 N 37-З “О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Беларусь по вопросам возмещения расходов на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении” наказание в виде лишения свободы за данное преступление не предусматривала.

Таким образом, осуждение Л. к лишению свободы по приговору от 10.12.1999 по ст. 120 УК 1960 года не могло учитываться при решении вопроса о признании в действиях осужденного опасного рецидива преступлений.

Постановлением Президиума Гомельского областного суда от 04.02.2013 протест удовлетворен. Приговор изменен, указание о наличии в действиях Л. опасного рецидива преступлений и назначении наказания с учетом ограничений ч. 2 ст. 65 УК исключено. В действиях Л. признан рецидив преступлений, а назначенное ему наказание снижено.

Если действовавший во время совершения преступления уголовный закон был отменен или изменен уголовным законом, улучшающим положение лица, совершившего преступление, но ко времени расследования уголовного дела или рассмотрения дела в суде вступил в силу иной более строгий уголовный закон, применению подлежит наиболее мягкий промежуточный закон.

По приговору суда Ленинского района города Гродно от 21.01.2008 З. осужден по ч. 1, 3 ст. 328 УК с применением ч. 2 ст. 65 УК.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь в Президиум Гродненского областного суда на приговор суда принесен протест в связи с неправильным признанием в действиях З. опасного рецидива преступлений.

В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 43 УК рецидив преступлений признается опасным при совершении лицом особо тяжкого преступления, если ранее оно было осуждено и отбывало наказание в виде лишения свободы за особо тяжкое преступление.

При признании опасного рецидива учитывалась судимость З. по приговору суда Новобелицкого района города Гомеля от 18.01.1994, которым он был осужден по ч. 3 ст. 115 УК 1960 года за изнасилование группой лиц. Данное преступление относилось к категории особо тяжких.

Законом от 22.07.2003 N 227-З в ст. 12 УК внесены изменения, увеличившие срок максимального наказания за тяжкие преступления с 10 до 12 лет лишения своды. В связи с этим изнасилование, совершенное группой лиц (ч. 2 ст. 166 УК), за которое предусматривалось наказание до 12 лет лишения свободы, стало относиться к категории тяжких преступлений.

Законом от 17.07.2006 N 147-З срок наказания по ч. 2 ст. 166 УК увеличен до 13 лет лишения свободы и данное преступление вновь стало относиться к особо тяжким.

Согласно ч. 4 ст. 9 УК, если действовавший во время совершения преступления уголовный закон был отменен или изменен уголовным законом, устраняющим преступность деяния, смягчающим наказание или иным образом улучшающим положение лица, совершившего преступление, но ко времени расследования уголовного дела или рассмотрения дела в суде вступил в силу иной более строгий уголовный закон, применению подлежит наиболее мягкий промежуточный закон.

С учетом изложенного суд необоснованно признал в деянии З. наличие опасного рецидива преступлений и назначил наказание с учетом требований ч. 2 ст. 65 УК.

ГЛАВА II. О ПРЕСТУПЛЕНИИ ПРИГОТОВЛЕНИЕ К ПРЕСТУПЛЕНИЮ, ПОКУШЕНИЕ НА ПРЕСТУПЛЕНИЕ, ДОБРОВОЛЬНЫЙ ОТКАЗ ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ (СТ. 13, 14, 15 УК)

Если действия подстрекателя по не зависящим от него обстоятельствам окажутся неудавшимися, он подлежит ответственности за приготовление к совершению соответствующего преступления.

1. По приговору суда Центрального района города Гомеля от 07.06.2007 К. осужден по ч. 5 ст. 16 и ч. 3 ст. 430 УК. Он признан виновным в подстрекательстве к принятию должностным лицом, занимающим ответственное положение, для себя материальных ценностей, предоставляемых исключительно в связи с занимаемым им должностным положением, за благоприятное решение в интересах дающего взятку вопросов, входящих в его компетенцию.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев уголовное дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, приговор изменила, указав следующее.

Квалифицируя действия К. по ч. 5 ст. 16 и ч. 3 ст. 430 УК, суд в приговоре указал, что он путем уговоров и обещанием денежного вознаграждения пытался склонить следователя к получению взятки в размере 1000 долларов США за прекращение уголовного дела в отношении С. по реабилитирующим основаниям. От полученного предложения следователь отказался.

Правильно установив фактические обстоятельства, при которых были совершены вмененные К. действия, суд ошибочно квалифицировал содеянное как подстрекательство к получению взятки.

Такие действия осужденного не могут быть признаны соучастием в преступлении, поскольку отсутствует основной признак соучастия – совместность преступных действий.

В соответствии с ч. 8 ст. 16 УК в случае, если действия организатора, подстрекателя или пособника по не зависящим от них обстоятельствам окажутся неудавшимися, ответственность этих лиц наступает за приготовление к соответствующему преступлению.

Поэтому неудавшаяся деятельность К., направленная на подстрекательство к совершению указанного преступления, явилась приготовлением к преступлению.

Преступные действия осужденного переквалифицированы на ч. 1 ст. 13 и ч. 3 ст. 430 УК.

2. По приговору суда Березовского района Р. осуждена по ч. 5 ст. 16, п. 6 ч. 2 ст. 147 УК на 5 лет лишения свободы.

Она признана виновной в подстрекательстве к умышленному причинению тяжкого телесного повреждения потерпевшей К. по найму.

Президиум Брестского областного суда, рассмотрев 19.11.2008 дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда, приговор изменил, переквалифицировав ее действия с ч. 5 ст. 16, п. 6 ч. 2 ст. 147 УК на ст. 13 и п. 6 ч. 2 ст. 147 УК по следующим основаниям.

В ходе судебного разбирательства суд пришел к обоснованному выводу о том, что Р. подстрекала М. к умышленному причинению тяжкого телесного повреждения потерпевшей К., обещая за это М. денежное вознаграждение.

Однако правильно установив фактические обстоятельства совершенного Р. деяния, суд дал им неправильную юридическую оценку.

Из материалов дела следует, что М., являясь оперативным сотрудником Кобринского районного отдела внутренних дел и действуя в рамках проводившегося оперативно-розыскного мероприятия, изначально не был намерен совершать преступление, к которому его подстрекала Р. Его действия были направлены на изобличение осужденной в подстрекательстве к умышленному причинению тяжкого телесного повреждения К. такие действия как М., так и осужденной не могут быть признаны соучастием в преступлении, поскольку отсутствует основной признак соучастия – совместность преступных действий.

При таких обстоятельствах действия Р., выразившиеся в неудавшемся по не зависящим от нее обстоятельствам подстрекательстве, являются приготовлением к умышленному причинению тяжкого телесного повреждения и подлежат квалификации по ст. 13 и п. 6 ч. 2 ст. 147 УК.

Действия виновного в отношении одного и того же объекта преступного посягательства, объединенные единым умыслом и направленные на достижение одного и того же преступного результата, следует рассматривать как единое преступление.

Судом Заводского района города Минска 30.11.2009 осуждены:

• Н. по ч. 4 ст. 16, ч. 1 ст. 13 и ч. 4 ст. 206, ч. 4 ст. 16 и ч. 4 ст. 206 УК;
• Б. по ч. 1 ст. 13 и ч. 4 ст. 206, ч. 3 ст. 207 УК;
• Б-в по ч. 6 ст. 16, ч. 1 ст. 13 и ч. 4 ст. 206, ч. 6 ст. 16 и ч. 4 ст. 206 УК;
• Д. по ч. 6 ст. 16 и ч. 4 ст. 206 УК;
• Ж. по ч. 3 ст. 207 УК.

Н. признан виновным в том, что в период с 2 по 8 июня 2009 г. организовал приготовление к совершению открытого похищения имущества в особо крупном размере на сумму 50000 долларов США в отношении С., в котором Б-в выступил пособником, а Б. под руководством Н. создал условия для совершения преступления, заранее приспособив напильник и расположившись на лестничной площадке между 3 и 4 этажами по месту жительства потерпевшего. Однако в связи с тем, что С. спустился с 5-го этажа на лифте и они разминулись, решил отложить совершение преступления на другой день.

С целью осуществления преступного умысла на завладение 50000 долларов США Б. и Ж. 10.06.2009, действуя в группе, применили насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего, в том числе произвели из пневматического пистолета не менее 12 выстрелов в голову и различные части тела, причинив потерпевшему тяжкие телесные повреждения. В результате осужденные завладели принадлежавшими С. денежными средствами в сумме 29600 долларов США, ключом от замка зажигания автомобиля и брелоком для включения обогревателя на общую сумму 87251750 рублей, причинив потерпевшему ущерб в особо крупном размере.

При этом Н. выступил в качестве организатора в соучастии с Д. и Б-вым, являвшимися пособниками в совершении открытого похищения имущества, повторно, группой лиц, в особо крупном размере. д. предоставил информацию о наличии денежных средств и месте их хранения, распорядке дня и месте жительства потерпевшего. Б-ву отводилась роль доставки на автомобиле к месту совершения преступления Б. и Ж.

Ввиду неправильного применения уголовного закона заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест об изменении состоявшегося судебного решения.

Действия Н., Б. и Б-ва в части приготовления к грабежу по эпизоду 08.06.2009 получили неверную оценку как самостоятельное преступление. В этот день преступление не было доведено до конца по независящим от воли осужденных обстоятельствам. однако уже 10.06.2009 они довели свой преступный умысел до конца и совершили нападение на С. ранее спланированным способом.

Согласно ч. 1 ст. 13 УК приготовлением к преступлению признается приискание или приспособление средств или орудий либо иное умышленное создание условий для совершения конкретного преступления.

Обязательным условием уголовной ответственности за приготовление к преступлению является недоведение замышляемого преступления до конца по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного.

Из материалов дела усматривается, что осужденные приняли решение не совершать 08.06.2009 преступление в отношении потерпевшего после того, как он разминулся с ними, а осуществить задуманное в другое время.

Установленные судом обстоятельства совершения преступления свидетельствуют о том, что действия Н., Б. и Б-ва как в части приготовления к завладению имуществом потерпевшего 08.06.2009, так и в части непосредственного его совершения 10.06.2009 в отношении того же объекта охватывались единым умыслом и были направлены на достижение одной цели – завладение имуществом С. одним и тем же способом.

По смыслу закона не требуют дополнительной квалификации неоднократные действия в отношении одного и того же объекта преступного посягательства, направленные на достижение единого результата, совершенные тем же субъектом в небольшой промежуток времени, аналогичным способом, поскольку они образуют единое преступление.

При таких данных действия осужденных не требуют дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 13 и ч. 4 ст. 206 УК (независимо от определенной каждому роли).

По названным основаниям определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 22.11.2013 протест удовлетворен.

В части осуждения Н. по ч. 4 ст. 16, ч. 1 ст. 13 и ч. 4 ст. 206 УК, Б. по ч. 1 ст. 13 и ч. 4 ст. 206 УК и Б-ва по ч. 6 ст. 16, ч. 1 ст. 13 и ч. 4 ст. 206 УК приговор отменен и производство по делу в этой части прекращено за отсутствием в их деяниях состава преступления.

Добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовительных действий либо прекращение действия или бездействия, непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо сознавало возможность доведения преступления до конца.

1. Приговором суда Первомайского района города Минска от 19.07.2011 с изменениями, внесенными определением судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда от 06.09.2011, Г. осужден по ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 205, ч. 2 ст. 212, ч. 2 ст. 206 УК к 4 годам лишения свободы с конфискацией имущества, без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Президиумом Минского городского суда 02.04.2014 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь состоявшиеся в отношении Г. судебные решения в части его осуждения по ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 205 УК изменены в связи с неправильным применением уголовного закона.

Судом установлено, что в процессе реализации своего умысла, направленного на тайное похищение имущества граждан, Г. заходил в подъезды многоквартирных домов г. Минска, где проверял, закрыты ли на запорные устройства входные двери квартир. обнаружив незапертую дверь, осужденный входил в жилое помещение, откуда похищал имущество.

В случае, если входная дверь оказывалась запертой, Г. не совершал каких-либо действий, направленных на проникновение в квартиру.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд дал неверную юридическую оценку действиям осужденного по эпизодам обвинения, когда последний ограничивался лишь проверкой входных дверей.

Так, установив наличие у Г. умысла на хищение имущества К., С., Д. путем проникновения в их квартиры через незапертую дверь, суд указал, что свои преступные действия осужденный не довел до конца по не зависящим от него обстоятельствам, поскольку входные двери квартир указанных лиц оказались запертыми.

Вместе с тем суд не учел положения ст. 15 УК, по смыслу которых под добровольным отказом от совершения преступления понимается окончательный отказ по собственной воле от доведения до конца действий, непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца.

Мотивы отказа Г. от доведения начатого преступления до конца не имеют юридического значения для установления добровольного отказа от преступления. Наличие запертых дверей затрудняло действия осужденного, однако не являлось для него непреодолимым препятствием для завершения своей преступной деятельности.

Таким образом, имел место добровольный отказ Г. от похищения имущества К., С. и Д., поскольку им были добровольно прекращены действия, непосредственно направленные на совершение хищения имущества, хотя он осознавал возможность доведения преступления до конца.

При этом фактически совершенные осужденным деяния по этим эпизодам признаков иного преступления не содержат.

Поэтому из приговора и кассационного определения указание об осуждении Г. по эпизодам покушения на хищение имущества К., С. и Д. исключено.

2. Приговором Минского городского суда от 20.11.2013 Р. признан невиновным и оправдан по ч. 1 ст. 14 и п. 15 ч. 2 ст. 139 УК за отсутствием в деянии состава преступления. Этим же приговором А. осужден по ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 139 УК.

Р. обвинялся в том, что он, действуя в группе с А., после нанесенного последним удара ногой по колену С., от чего тот упал, совместно с А. нанес С. не менее 10 ударов ногами и руками по голове и туловищу. После чего А., сев на спину потерпевшего, с помощью шнурка душил его, а Р., подавляя сопротивление, удерживал его за руки. Действия Р., направленные на лишение жизни С., не были доведены до конца по не зависящим от него обстоятельствам, поскольку он и А. были застигнуты свидетелем О., потребовавшей прекратить совершение преступления.

Оправдывая Р., суд пришел к выводу, что в его действиях имел место добровольный отказ от преступления.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 18.02.2014 приговор оставлен без изменения, а кассационный протест прокурора, принесенный по основаниям необоснованного оправдания, – без удовлетворения.

Р. последовательно указывал на то, что руки потерпевшего он отпустил по собственной инициативе и лишь затем увидел на месте происшествия свидетеля О.

Согласно показаниям О. свои требования об освобождении потерпевшего она активными действиями не сопровождала. После того, как Р. отошел в сторону, С. с помощью освободившейся руки стал оказывать более активное сопротивление А., продолжавшему применять насилие.

С учетом доказательств, которыми располагал суд, нельзя прийти к выводу, что в рассматриваемой ситуации Р. осознавал, что он был застигнут на месте совершения преступления.

Кроме того, учитывая, что О. не создавала каких-либо объективных препятствий обвиняемым, последние располагали свободой выбора своего поведения, в том числе возможностью лишить жизни С., но Р. добровольно отказался от доведения своих преступных действий до конца.

Поскольку фактически совершенное Р. деяние не содержит признаков иного преступления, он оправдан по ч. 1 ст. 14 и п. 15 ч. 2 ст. 139 УК.

СОУЧАСТИЕ В ПРЕСТУПЛЕНИИ (СТ. 16 – 19 УК)

В соответствии с ч. 5 ст. 16 УК подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления.

По приговору суда Ленинского района города Гродно от 26.02.2013 М. осужден по ч. 5 ст. 16 и ч. 2 ст. 431, ч. 1 и 2 ст. 209 УК.

Он признан виновным по двенадцати эпизодам подстрекательства своих знакомых Б., К., Р., С. и Р-о к даче взятки должностным лицам за благоприятное решение их вопросов в период времени с августа 2009 г. по август 2012 г. на общую сумму 3300 долларов США. Не намереваясь передавать денежные средства должностным лицам, М. путем обмана завладел ими.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в надзорном протесте поставил вопрос об изменении приговора по следующим основаниям.

По делу установлено, что в августе 2012 г. осужденный совершил административное правонарушение. На следующий день М. обратился к С. с просьбой дать в долг 200 долларов США для решения вопроса о непривлечении его к ответственности. Получив у С. деньги, М. их присвоил.

В период с 24 июля по 28 августа 2012 г. в отношении М. проводился оперативный эксперимент, в ходе которого Б. просила его решить вопрос об условно-досрочном освобождении от наказания ее сына. При этом Б. сама предложила М. 300 долларов США для передачи должностным лицам исправительного учреждения открытого типа, которыми осужденный под этим предлогом завладел.

Такие обстоятельства подтверждаются показаниями осужденного, свидетелей, протоколами оперативного эксперимента, наблюдения и слухового контроля.

В соответствии с ч. 5 ст. 16 УК подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления, то есть подстрекатель – это инициатор преступления, его действия выражаются в возбуждении у другого лица путем просьб, убеждений и т.д. решимости совершить конкретное преступление.

Поскольку по указанным двум эпизодам осужденный завладел мошенническим путем денежными средствами Б. и С., не склоняя их к даче взятки, в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 5 ст. 16, ч. 2 ст. 431 УК.

Президиум Гродненского областного суда 17.09.2013 исключил из приговора эпизоды подстрекательства к даче взяток с. в сумме 200 долларов США и Б. в сумме 300 долларов США. назначенное М. по ч. 5 ст. 16 и ч. 2 ст. 431 УК наказание снижено.

Если в статье Особенной части УК не предусмотрено квалифицирующих признаков, предусматривающих ответственность за групповое участие в совершении преступления, но реально преступление было совершено группой лиц, то при квалификации преступления ссылка на ст. 17 УК не требуется.

1. Приговором суда Борисовского района от 08.04.2010 Я. и А. осуждены по ч. 2 ст. 17 и ч. 1, 2 ст. 223 УК. Они признаны виновными в совершении сделки с драгоценными металлами в нарушение установленных правил, по предварительному сговору группой лиц, повторно.

Ни одна из частей ст. 223 УК, по которой признаны виновными и осуждены Я. и А., не содержит квалифицирующего признака – “совершение преступления группой лиц по предварительному сговору”.

В этом случае совершение преступления группой лиц по предварительному сговору в соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 64 УК может быть признано обстоятельством, отягчающим ответственность. При этом дополнительная ссылка на ст. 17 УК не требуется.

Постановлением Президиума Минского областного суда от 18.04.2010 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь указания на квалифицирующий признак совершения преступления группой лиц по предварительному сговору и о применении ч. 2 ст. 17 УК из приговора исключены.

2. Судом Пинского района и города Пинска 18.06.2013 Л. и Ш. осуждены по ч. 2 ст. 17 и ч. 1 ст. 328 УК.

Исследованными судом доказательствами установлено, что осужденные совершили преступление по предварительному сговору группой лиц.

Однако при правовой оценке их действий по ч. 1 ст. 328 УК суд необоснованно сделал ссылку на ч. 2 ст. 17 УК и в резолютивной части приговора указал, что преступления совершены по предварительному сговору группой лиц. Названный квалифицирующий признак диспозиция ч. 1 ст. 328 УК не содержит.

Поэтому содеянное Л. и Ш. подлежало квалификации только по ч. 1 ст. 328 УК.

Постановлением президиума Брестского областного суда от 30.10.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен по данным основаниям.

Если норма Особенной части УК не содержит такого признака преступления, как совершенного организованной группой, содеянное квалифицируется как преступление, совершенное группой лиц или группой лиц по предварительному сговору (при наличии в диспозиции статьи УК таких признаков).

Приговором суда Слуцкого района от 20.06.2012 Т. осужден по ч. 2 ст. 18 и ч. 3 ст. 236 УК и по ч. 2 ст. 18 и ч. 2 ст. 380 УК.

Он признан виновным в заранее не обещанных приобретении, хранении и сбыте материальных ценностей, заведомо добытых преступным путем, в особо крупном размере, совершенных организованной группой, а также ее подделке официального документа, предоставляющего права и освобождающего от обязанностей, в целях использования такого документа самим исполнителем и другими лицами и сбыте такого документа организованной группой.

Заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь в протесте, принесенном в Президиум Минского областного суда, поставил вопрос об изменении приговора. Как разъяснил Пленум Верховного Суда Республике Беларусь в п. 16 постановлении от 25.09.2003 N 9 “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с созданием и деятельностью организованных групп, банд и преступных организаций”, преступления, совершенные организованной группой, бандой и преступной организацией, подлежат квалификации по статьям Особенной части УК, предусматривающим ответственность за совершение преступления организованной группой.

Если норма Особенной части УК не содержит данного признака, содеянное квалифицируется как преступление, совершенное группой лиц или группой лиц по предварительному сговору (при наличии в диспозиции статьи УК таких признаков). Дополнительная ссылка на ст. 18 или 19 УК при этом не требуется. Совершение преступления организованной группой или преступной организацией в соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 64 УК в этом случае является обстоятельством, отягчающим ответственность виновных.

Суд установил, что Т., действуя в составе организованной группы, по предварительному сговору с ранее осужденными Е., П., Ш. и М. совершил преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 236 и ч. 2 ст. 380 УК.

Данные статьи уголовного закона не содержат квалифицирующего признака – совершение преступления организованной группой.

Следовательно, действия Т. подлежали квалификации по ч. 3 ст. 236 и ч. 2 ст. 380 УК, в том числе по признаку совершения указанных преступлений группой лиц по предварительному сговору. Дополнительная ссылка при этом на ч. 2 ст. 18 УК являлась излишней.

Постановлением президиума Минского областного суда от 29.05.2013 приговор в отношении т. изменен. исключены указание о квалификации действий т. по признаку совершения преступлений организованной группой, а также ссылка на ч. 2 ст. 18 УК. В силу п. 11 ч. 1 ст. 64 УК совершение преступления организованной группой признано обстоятельством, отягчающим ответственность Т.

Соучастник преступления не может нести ответственности за совершение исполнителем более тяжкого преступления, о совершении которого они не договаривались (эксцесс исполнителя).

Приговором суда Октябрьского района города Могилева от 22.08.2013 С. осужден по ч. 2 ст. 207 УК на 6 лет лишения свободы. Он признан виновным в том, что с целью завладения имуществом вступил в преступный сговор с Т. (освобожденным от уголовной ответственности в связи с совершением общественно опасного деяния в состоянии невменяемости), для чего приготовили нож и закрывающую лицо маску из шапки. После этого С., действуя с единым умыслом в группе с Т., у которого на голове была одета маска, напали на несовершеннолетнюю К. Применив насилие, выразившееся в нанесении ей С. толчка рукой в плечо, в удержании обоими за руки после ее падения на спину, зажатии С. рукой рта и подавлении воли к сопротивлению, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, в виде приставления Т. к ее животу ножа с обнаженным лезвием, завладели деньгами потерпевшей в сумме 21000 рублей.

Считая, что С. необоснованно признан виновным в разбое, заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес по делу протест.

Виновность С. в завладении денежными средствами К. материалами дела установлена и нашла подтверждение в судебном заседании. Однако вывод суда о квалификации его действий по ч. 2 ст. 207 УК ошибочен.

С. отрицал предварительную договоренность с Т. на совершение преступления. Давая показания о своих действиях, утверждал, что не видел ножа в руках Т., и что последний на его вопрос, зачем он надел на лицо маску, ответил, что хотел “просто пошутить”.

В протоколе судебного заседания его показаний, свидетельствующих об изготовлении им одним либо совместно с Т. из шапки маски с прорезями для глаз, не имеется.

Показания потерпевшей к. не содержат сведений о том, что С., требуя у нее деньги, знал о наличии в руках Т. ножа. При таких данных указание суда в приговоре при описании преступного деяния С. о признании установленным, что он и Т. приготовили нож и закрывающую лицо маску, изготовленную из шапки, не основано на исследованных доказательствах.

Согласно ст. 17 УК преступление признается совершенным группой лиц, если хотя бы два лица совместно участвовали в совершении данного преступления в качестве его исполнителей, а совершенным группой лиц по предварительному сговору, если исполнители заранее договорились о совместном совершении преступления.

Мотивируя ответственность С. по ч. 2 ст. 207 УК, суд не указал, на основании каких доказательств пришел к выводу о преступном сговоре С. и Т. на совершение преступления. Между тем материалы дела и судебного следствия свидетельствуют, что государственным обвинителем не представлено, а судом фактически не добыто доказательств, подтверждающих осведомленность С. о наличии ножа у Т., который потерпевшая при отсутствии словесного высказывания со стороны Т. на его применение восприняла как угрозу применения к ней насилия.

В судебном заседании С. не отрицал завладение деньгами потерпевшей, которые затем с Т. потратили на собственные нужды. Однако он должен нести ответственность за те действия, которые охватывались его умыслом, то есть за открытое похищение имущества.

Президиум Могилевского областного суда удовлетворил протест и изменил приговор. действия С. квалифицированы как грабеж.

ГЛАВА III. ВИНА

Покушение на совершение преступления возможно лишь с прямым умыслом.

По приговору Минского городского суда от 25.04.2011 Ц. осужден по ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 139, ч. 1 ст. 205 УК.

Кассационная инстанция Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 28.06.2011 дело по кассационным жалобам, приговор отменила и дело направила на новое судебное разбирательство исходя из следующего.

Согласно ст. 89 УПК к обстоятельствам, подлежащим доказыванию по уголовному делу, относится форма вины обвиняемого, указание на которую должна содержать описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора.

Применительно к материальным составам преступлений умышленная форма вины включает в себя отношение субъекта не только к способу совершения преступления, но и к последствиям, поскольку именно волевой момент лежит в основе разграничения умысла на прямой и косвенный.

Как следует из приговора суда, Ц. признан виновным в покушении на убийство, которое в соответствии с разъяснениями, содержащимися в ч. 1 п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 17.12.2002 N 9 “О судебной практике по делам об убийстве (ст. 139 УК)” (далее – постановление от 17.12.2002 N 9), возможно лишь с прямым умыслом.

Согласно ч. 2 ст. 22 УК преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо, его совершившее, сознавало общественную опасность своего действия или бездействия, предвидело их общественно опасные последствия и желало их наступления.

Между тем описательно-мотивировочная часть приговора содержит противоречивые выводы суда относительно умысла обвиняемого при совершении им общественно опасного деяния в отношении потерпевшей Б.

Квалифицируя действия обвиняемого по ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 139 УК, суд указал, что об умысле Ц. на убийство свидетельствуют избранный им способ лишения жизни потерпевшей и фактические действия обвиняемого, который неоднократно нанес удары ножом в шею и грудь потерпевшей, что указывает на то, что обвиняемый сознательно допускал возможность наступления ее смерти.

Таким образом, описание судом в приговоре умысла обвиняемого Ц. не соответствует содержанию ч. 2 ст. 22 УК.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции принял решение об отмене приговора.

ГЛАВА IV. О НАКАЗАНИИ

Общие начала назначения наказания (ст. 62 УК).

Наказание должно быть назначено в пределах, установленных статьей Особенной части УК, предусматривающей ответственность за совершенное преступление.

Приговором суда Октябрьского района города Минска от 20.07.2007 Ш. осужден по ст. 155 УК к 1 году 6 месяцам исправительных работ с удержанием в доход государства 20% заработка.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен, назначенное Ш. наказание снижено до 1 года исправительных работ.

Согласно ч. 1 ст. 62 УК наказание должно быть назначено с учетом положений общей части УК в пределах, установленных статьей особенной части, предусматривающей ответственность за совершенное преступление. Санкция ст. 155 УК, по которой осужден Ш., предусматривает наказание в виде исправительных работ на срок до одного года, что судом первой инстанции не было учтено.

Только справедливое наказание виновного способствует достижению целей уголовной ответственности.

Приговором суда города Новополоцка от 23.09.2009 Г. осужден по ч. 1 ст. 328 УК к 5 годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа. он признан виновным в незаконных без цели сбыта изготовлении, приобретении и хранении наркотических средств и их прекурсоров.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене судебного решения и передаче дела на новое судебное рассмотрение ввиду назначения Г. необоснованно мягкого наказания.

Из материалов дела видно, что Г. ранее неоднократно судим за умышленные преступления, в том числе и за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств. Однако из этого никаких выводов для себя не сделал и через 3 дня после освобождения от предыдущего наказания по амнистии вновь совершил аналогичное преступление.

Осужденный состоял на учете у врача-нарколога с 2000 года, был снят с учета не по причине выздоровления, а ввиду неявки для прохождения лечения.

Согласно заключению эксперта у Г. имеется зависимость от опиоидов (опийная наркомания), в связи с чем по приговору к нему применены принудительные меры безопасности и лечения.

Однако Г. к лечению опийной наркомании не приступил, несмотря на неоднократные приглашения на прием в диспансер.

Таким образом, назначенное Г. наказание в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа является неоправданно мягким и не способствующим целям уголовной ответственности – исправлению осужденного и предупреждению совершения им и другими лицами новых преступлений.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 25.06.2010 протест удовлетворен.

Несоблюдение при назначении наказания требований ст. 62 УК повлекло отмену приговора ввиду мягкости назначенного наказания.

Приговором суда Барановичского района и города Барановичи от 20.11.2009 Г. осужден по ч. 2 ст. 205 УК к 2 годам исправительных работ с удержанием в доход государства 20 % заработка.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда удовлетворила протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь об отмене приговора в связи с мягкостью назначенного наказания, указав следующее.

Судом не выполнены требования ст. 62 УК, предусматривающие необходимость учета при назначении наказания характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновного и обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность.

Санкцией ч. 2 ст. 205 УК помимо исправительных работ предусмотрены и другие альтернативные виды наказаний. Постановляя приговор, суд вопреки положениям ч. 2 ст. 360 УПК не указал мотивы принятого решения при назначении Г. наказания в виде исправительных работ.

Г. за совершение преступлений неоднократно привлекался к уголовной ответственности. Он не работает и не имеет постоянного места жительства. Причиненный преступлением ущерб не возмещен. Согласно сообщению начальника уголовно-исполнительной инспекции вступивший в законную силу приговор не исполняется, поскольку Г. для постановки на учет в инспекцию не является, по месту регистрации не проживает, занимается бродяжничеством и местонахождение его неизвестно.

Поэтому судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 07.05.2010 доводы протеста признала обоснованными.

При избрании меры наказания должны учитываться характер и степень общественной опасности совершенного преступления и личность преступника.

Приговором суда Пинского района и города Пинска от 16.01.2009 К. осужден по ч. 1 ст. 328 УК к ограничению свободы сроком на 2 года с направлением в исправительное учреждение открытого типа.

Находя приговор и последующие судебные решения по делу неправильными, заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь принес протест по основаниям мягкости наказания в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь.

Назначая К. по ч. 1 ст. 328 УК наказание в виде ограничения свободы, суд первой инстанции учел в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность, совершение преступления в состоянии опьянения, в качестве смягчающего – раскаяние в содеянном. В приговоре также указано, что судом приняты во внимание непосредственно характеризующие К. данные, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, мотивы и цель содеянного.

Между тем перечисленные судом обстоятельства учтены формально.

К. ранее судим за незаконный оборот наркотических средств к 2 годам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа. В связи допущенными нарушениями условий отбывания наказания осуждался по ст. 415 УК к лишению свободы.

Несмотря на это, освободившись из мест лишения свободы, он вновь совершил преступление, связанное с незаконным оборотом психотропных веществ.

Осужденный характеризуется отрицательно, неоднократно подвергался административным взысканиям.

По изложенным основаниям определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 07.08.2009 протест удовлетворен. Приговор отменен вследствие мягкости наказания, дело передано на новое судебное разбирательство.

Учет при назначении виновному лицу наказания обстоятельств, не предусмотренных уголовным законом, повлек изменение приговора.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принесен протест на приговор суда Железнодорожного района города Витебска от 11.05.2012, которым П. осужден по ч. 2 ст. 328 УК к 5 годам 6 месяцам лишения свободы с конфискацией имущества.

судом нарушены требования ч. 6 ст. 3 и ч. 1 ст. 62 УК, согласно которым при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности совершенного преступления, мотивы и цели содеянного, личность виновного, характер нанесенного вреда и размер причиненного ущерба, дохода, полученного преступным путем, обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность.

При избрании срока и вида наказания суд учел тот факт, что вину П. не признал и в содеянном не раскаялся, что не предусмотрено уголовным законом. Обвиняемый имеет право защищаться от предъявленного обвинения всеми допускаемыми законом средствами, может признавать или не признавать себя виновным.

Постановлением Президиума Витебского областного суда от 10.06.2013 протест удовлетворен, ссылка на непризнание П. вины и его нераскаяние в содеянном исключена из приговора. назначенное П. наказание снижено до 5 лет лишения свободы.

При назначении наказания должны учитываться стадия осуществления преступного намерения и причины, вследствие которых преступление не было доведено до конца.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 16.01.2015 по кассационной жалобе обвиняемого изменила приговор Минского областного суда от 10.11.2014 в отношении Б.

Указанным приговором Б. осужден по ч. 1 ст. 139 УК к 14 годам лишения свободы, по ч. 1 ст. 14 и п. 16 ч. 2 ст. 139 УК к 25 годам лишения свободы. В соответствии с ч. 1 ст. 71 УК окончательное наказание по повторности преступлений путем поглощения менее строгого наказания более строгим определено в виде 25 лет лишения свободы.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26.03.2002 N 1 “О назначении судами уголовного наказания” (далее – постановление от 26.03.2002 N 1), при определении наказания суд обязан учитывать положения Общей части УК, относящиеся к определению вида и размера наказания за совершенное преступление, а именно: стадию осуществления преступного намерения, причины, вследствие которых преступление не было доведено до конца, формы соучастия и степень участия лица в преступлении, а также специальные правила назначения наказания, установленные ст. 65 – 76 УК.

Преступление, совершенное Б. в отношении потерпевшего Е., является неоконченным.

Назначая Б. наказание по ч. 1 ст. 14 и п. 16 ч. 2 ст. 139 УК, суд указал в приговоре, что учитывает такие данные, характеризующие личность обвиняемого, как положительную характеристику с места работы, смягчающие его ответственность обстоятельства: наличие на иждивении троих малолетних детей, чистосердечное раскаяние.

Однако, перечислив указанные обстоятельства, суд, по мнению судебной коллегии, не в должной мере учел их при назначении наказания за покушение на убийство. Назначая наказание за покушение на убийство в максимальном размере, суд фактически не мотивировал данное решение.

С учетом изложенного судом кассационной инстанции назначенное обвиняемому наказание по ч. 1 ст. 14 и п. 16 ч. 2 ст. 139 УК и в соответствии с ч. 1 ст. 71 УК снижено до 23 лет лишения свободы.

Несоблюдение разъяснений п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 01.10.2008 N 7 “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств (ст.ст. 317 – 318, 321 УК)” (далее – постановление от 01.10.2008 N 7) о недопущении неоправданной снисходительности и назначения мягких мер наказания лицам, сознательно допустившим грубые нарушения правил дорожного движения, повлекло отмену решения суда надзорной инстанции.

Приговором суда Пуховичского района от 26.03.2012 с учетом изменений, внесенных судом кассационной инстанции, К. осужден по ч. 2 ст. 317 УК к 4 годам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа, с лишением права управления транспортными средствами сроком на 5 лет.

Он признан виновным в нарушении Правил дорожного движения, утвержденных Указом Президента Республики Беларусь от 28.11.2005 N 551 “О мерах по повышению безопасности дорожного движения” (далее – Правила дорожного движения) лицом, управляющим транспортным средством, повлекшем по неосторожности смерть человека.

К. 25.09.2011, управляя автомобилем, двигаясь по автодороге, имея реальную возможность заблаговременно наблюдать пешехода, переходившего проезжую часть в неустановленном месте, проявил невнимательность и неосторожность, не принял мер к снижению скорости, вплоть до остановки транспортного средства, вследствие чего совершил наезд на пешехода П., причинив последнему тяжкие телесные повреждения, от которых потерпевший скончался на месте происшествия.

Президиум Минского областного суда 14.08.2012 изменил приговор и определил К. наказание в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 14.12.2012 удовлетворила протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь об отмене постановления Президиума областного суда в связи с необоснованным изменением К. условий отбывания наказания, указав следующее.

Изменяя приговор и кассационное определение и определяя К. наказание в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, Президиум Минского областного суда мотивировал свое решение тем, что К. совершил менее тяжкое преступление, имеет постоянное место жительства, положительно характеризуется на работе и общественным объединением “Белорусская ассоциация бильярдного спорта”, коллектив которого просит не ограничивать его свободу. Последним полностью компенсирован взысканный с него приговором моральный вред.

Однако из материалов дела видно, что ранее К. на протяжении 2008 – 2011 годов 13 раз привлекался к административной ответственности за нарушения Правил дорожного движения. Менее чем за месяц до случившегося был привлечен к административной ответственности за непредоставление преимущества в движении пешеходам. После совершения преступления осужденный допустил грубейшее правонарушение, проехав на запрещающий сигнал светофора.

Судом не установлено смягчающих ответственность осужденного обстоятельств. На момент постановления приговора осужденный возместил лишь незначительную часть причиненного его действиями вреда. Возмещение вреда после вступления приговора в законную силу является обязанностью осужденного, но не основанием для смягчения назначенного ему наказания.

Кроме того, изменяя приговор и кассационное определение, Президиум Минского областного суда сослался на положительные характеристики осужденного с места работы и ходатайство коллектива. Однако в материалах дела имеется только характеристика с места работы, которая учтена судом первой инстанции при назначении наказания. Другие характеристики, ходатайства в отношении К. в материалах дела отсутствуют.

При таких обстоятельствах оснований для изменения К. условий отбывания ограничения свободы у президиума областного суда не было, поскольку назначенное ему судом наказание нельзя признать явно несправедливым вследствие строгости.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь постановление Президиума Минского областного суда в отношении К. отменила, оставив в силе приговор и кассационное определение.

Усиление наказания при новом судебном разбирательстве уголовного дела судом первой инстанции допускается только при условии, если первоначальный приговор был отменен за мягкостью наказания.

1. Судом Советского района города Минска 29.10.2012 Б. осужден по ч. 3 ст. 328 УК к 9 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в протесте поставил вопрос об изменении приговора в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Президиум Минского городского суда 19.06.2013 протест удовлетворил, указав следующее.

В силу ч. 2 ст. 398 УПК усиление наказания, применение закона о более тяжком преступлении либо иное ухудшение положения обвиняемого при новом судебном разбирательстве уголовного дела судом первой инстанции допускаются только при условии, если первоначальный приговор был отменен по кассационной жалобе потерпевшего, частного обвинителя или их представителей либо по кассационному протесту прокурора в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении либо за мягкостью наказания, а равно и по другим основаниям, влекущим ухудшение положения обвиняемого.

Ранее по настоящему делу судом Советского района города Минска 29.08.2011 был вынесен приговор, которым Б. по ч. 3 ст. 328 УК назначено 8 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Этот приговор отменен по кассационным жалобам Б. и его защитника в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

При новом судебном разбирательстве 29.11.2011 судом в отношении Б. вынесен приговор, которым его действия переквалифицированы с ч. 3 на ч. 1 ст. 328 УК и назначено наказание в виде 2 лет лишения свободы.

Постановлением Президиума Минского городского суда указанный приговор в надзорном порядке также отменен в связи с необходимостью применения в отношении Б. закона о более тяжком преступлении, неправильной юридической оценкой содеянного и мягкостью назначенного наказания.

Между тем о необходимости применения в отношении Б. закона о более тяжком преступлении либо мягкости наказания при отмене первоначального приговора от 29.08.2011 в кассационном определении не указывалось.

При таких обстоятельствах, назначив Б. 9 лет лишения свободы, суд первой инстанции нарушил положения ч. 2 ст. 398, ч. 2 ст. 417 УПК о недопустимости усиления наказания при новом судебном разбирательстве дела после отмены приговора, если он не отменялся за мягкостью наказания.

Назначенное Б. по ч. 3 ст. 328 УК основное наказание снижено с 9 до 8 лет лишения свободы.

2. По приговору суда Центрального района города Минска от 26.06.2008 С. осужден по ч. 2 ст. 328 УК на 6 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Президиум Минского городского суда, рассмотрев 20.05.2009 дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, приговор изменил по следующим основаниям.

Согласно ч. 2 ст. 417 УПК усиление наказания либо применение закона о более тяжком преступлении при новом рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции допускаются только при условии, если первоначальный приговор был отменен в порядке надзора за мягкостью наказания или в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении. данное требование закона при назначении судом наказания с. не соблюдено.

Из материалов уголовного дела усматривается, что С. по приговору суда от 05.07.2007 осуждался по ч. 2 ст. 328 УК на 5 лет лишения свободы с конфискацией имущества за незаконный сбыт 6 граммов марихуаны и по ч. 3 ст. 328 УК за приобретение, хранение, перевозку с целью сбыта 2,44 грамма аналогичного наркотического средства.

Этот приговор был отменен в полном объеме и дело передано на новое судебное разбирательство ввиду односторонности и неполноты судебного следствия.

При новом рассмотрении уголовного дела суд признал недоказанным эпизод сбыта обвиняемым 6 граммов марихуаны и исключил его из обвинения С.

Действия обвиняемого по второму эпизоду незаконного оборота наркотических средств переквалифицированы с ч. 3 ст. 328 УК на ч. 2 ст. 328 УК, по которой суд назначил С. 6 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Таким образом, суд при новом рассмотрении уголовного дела в нарушение требований ст. 417 УПК усилил С. наказание по ч. 2 ст. 328 УК, несмотря на то, что приговор суда от 05.07.2007 не отменялся за мягкостью назначенного наказания.

Кроме того, назначая С. более строгое, чем по предыдущему приговору наказание по ст. 328 УК, суд не учел и то обстоятельство, что объем обвинения существенно уменьшился.

По изложенным основаниям президиум Минского городского суда приговор суда Центрального района города Минска в отношении С. изменил, снизив ему наказание до 5 лет лишения свободы.

В соответствии с ч. 5 ст. 43 УК рецидив преступлений влечет более строгое наказание на основании и в пределах, установленных уголовным законом.

Приговором суда Центрального района города Минска от 24.08.2012 Х. осужден по ч. 2 ст. 205, ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205 УК к 6 месяцам ареста.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест об отмене приговора ввиду мягкости назначенного наказания.

Х. совершил несколько эпизодов краж, ранее 8 раз осуждался за умышленные преступления, в том числе четырежды за преступления против собственности. При этом трижды отбывал наказание в виде ареста, дважды совершал новые преступления в период отбывания наказания.

Вместе с тем при назначении наказания суд в достаточной степени не учел количество непогашенных и неснятых судимостей, характер совершенных им в прошлом преступлений, причины и условия, способствовавшие рецидиву преступлений.

Оставил суд без надлежащего внимания и то обстоятельство, что Х. после отбытия наказания по предыдущему приговору новые преступления совершил через непродолжительное время, не работал, не имел постоянного места жительства.

Признавая в действиях Х. наличие рецидива преступлений, суд, между тем, не выполнил требования ч. 5 ст. 43 УК, предусматривающей, что рецидив преступлений влечет более строгое наказание на основании и в пределах, установленных уголовным кодексом.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 03.09.2013 протест удовлетворен.

Лицу, имеющему судимость за умышленное преступление и совершившему несколько преступлений, каждое из которых по отношению к имеющейся судимости виновного образует различные виды рецидива, наказание за каждое из этих преступлений назначается с учетом соответствующего вида рецидива.

Судом Свислочского района 11.02.2013 П. осужден с признанием в его действиях опасного рецидива преступлений и применением ч. 2 ст. 65 УК по ст. 186 УК на 5 месяцев ареста, по ч. 2 ст. 205 УК на 3 года лишения свободы. В соответствии с ч. 2 ст. 72, ч. 1 ст. 73 УК окончательно ему определено 3 года 5 месяцев лишения свободы.

Судебной коллегией по уголовным делам Гродненского областного суда 09.04.2013 по кассационному протесту прокурора Свислочского района приговор изменен. Исключены указания о назначении по ст. 186 УК наказания в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 65 УК и признании по отношению к данному преступлению опасного рецидива.

Как разъяснено в п. 10 постановления от 26.03.2002 N 1, лицу, имеющему судимость за умышленное преступление и совершившему несколько преступлений, каждое из которых по отношению к имеющейся судимости виновного образует различные виды рецидива, наказание за каждое из этих преступлений назначается по правилам ч. 2 ст. 65 УК с учетом соответствующего вида рецидива.

Поскольку санкция ст. 186 УК до внесения в нее изменений Законом Республики Беларусь от 05.01.2015 N 241-З “О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы Республики Беларусь, Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях и Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях” не предусматривала наказание в виде лишения свободы, осуждение по ст. 186 УК к аресту не может влечь признание в действиях П. опасного рецидива и назначение наказания по данной статье УК по правилам ч. 2 ст. 65 УК.

Обстоятельства, отягчающие и смягчающие ответственность

(ст. 63, 64, 69 УК)

Суд при постановлении приговора обязан разрешить вопрос об обстоятельствах, отягчающих ответственность обвиняемого.

Приговором суда Мозырского района от 21.12.2012 Ф. осужден по ч. 2 ст. 206 УК к 5 годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь на приговор суда принесен протест ввиду мягкости назначенного наказания.

Ф. ранее 6 раз привлекался к уголовной ответственности за совершение краж и грабежей, из них 5 раз осуждался к ограничению свободы, в ходе отбывания которого совершал новые преступления. Был судим по ч. 1 ст. 149 УК. По месту жительства он характеризовался отрицательно, как лицо, склонное к употреблению спиртных напитков и совершению правонарушений. Преступление, за которое он осужден рассматриваемым приговором, совершено спустя 2 месяца после освобождения из мест лишения свободы.

Указанное свидетельствует о нежелании Ф. встать на путь исправления. Согласно п. 5 ч. 1 ст. 352 УПК суд при постановлении приговора обязан разрешить вопрос об обстоятельствах, отягчающих ответственность обвиняемого.

В нарушение требований закона, не приведя никаких мотивов, суд не рассмотрел вопрос о признании отягчающим ответственность Ф. обстоятельством совершение преступления лицом, ранее совершившим преступление (п. 1 ч. 1 ст. 64 УК).

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь протест удовлетворен, приговор в отношении Ф. отменен ввиду мягкости назначенного наказания.

Отягчающее обстоятельство, предусмотренное статьей Особенной части УК в качестве признака преступления, не может учитываться при определении меры ответственности виновного.

1. К. был осужден по ч. 4 ст. 209 УК. Он был признан виновным в завладении имуществом путем обмана и злоупотребления доверием в особо крупном размере. Президиум Гомельского областного суда, рассмотрев дело по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, 29.03.2010 изменил приговор исходя из следующего.

В силу ч. 1 примечаний к гл. 24 УК корыстная цель – обязательный признак хищения.

В соответствии с ч. 3 ст. 64 УК отягчающее обстоятельство, предусмотренное статьей Особенной части УК в качестве признака преступления, не может учитываться при определении меры ответственности виновного.

В нарушение этих требований суд в приговоре признал отягчающим ответственность обстоятельством совершение К. преступления из корыстных побуждений. Поэтому данное указание исключено из приговора.

2. Приговором суда Первомайского района города Минска от 29.03.2011 Ж. осужден по ч. 2 ст. 205 УК в соответствии со ст. 73 УК к 2 годам лишения свободы и штрафу в размере 1750000 рублей. он признан виновным в краже, совершенной повторно.

Президиумом Минского городского суда 08.05.2012 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен ввиду неправильного применения уголовного закона.

В нарушение положений ч. 3 ст. 64 УК суд определил Ж. меру наказания с учетом отягчающего ответственность обстоятельства – совершения преступления лицом, ранее совершившим какое-либо преступление.

Из материалов дела следует, что Ж. имеет непогашенные судимости только за хищения, что является квалифицирующим признаком преступления, в совершении которого он признан виновным.

Судом надзорной инстанции указание на отягчающее ответственность обстоятельство из приговора исключено, в связи с чем назначенное Ж. наказание снижено до 1 года 6 месяцев лишения свободы и штрафа в размере 1750000 рублей.

Суд не может выйти за пределы предъявленного обвинения и признать отягчающим ответственность обстоятельством совершение преступления лицом, находящимся в состоянии алкогольного опьянения, если обвинение в совершении преступления при таких обстоятельствах лицу не предъявлялось.

По приговору суда Первомайского района города Минска от 02.12.2010 Е. осужден по ч. 1 ст. 328 УК.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в протесте в порядке надзора поставил вопрос об изменении приговора в связи с нарушением требований ч. 1 ст. 301 УПК.

В соответствии с ч. 1 ст. 301 УПК судебное разбирательство уголовного дела проводится только в отношении обвиняемого и лишь по тому обвинению, которое ему предъявлено в установленном порядке.

Суд в приговоре указал, что Е. совершил преступление в состоянии алкогольного опьянения и это обстоятельство признал отягчающим его ответственность.

Такое решение нельзя признать правильным, поскольку Е. не предъявлялось обвинение в совершении преступления в состоянии опьянения.

Постановлением Президиума Минского городского суда от 24.07.2013 протест удовлетворен. Из приговора исключено указание о совершении преступления в состоянии алкогольного опьянения и признании этого обстоятельства отягчающим ответственность. Назначенное Е. по ч. 1 ст. 328 УК наказание снижено.

При наличии хотя бы одного из смягчающих обстоятельств, указанных в п. 1, 3 и 4 ч. 1 ст. 63 УК, и отсутствии отягчающих обстоятельств, названных в ст. 64 УК, срок или размер наказания не может превышать половины максимального срока или размера избранного судом вида основного наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК.

1. Приговором суда Фрунзенского района города Минска от 06.08.2013 Б. осужден к ограничению свободы по ч. 1 ст. 209 УК на 3 года, по ч. 5 ст. 16 и ч. 2 ст. 431 УК на 5 лет.

В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно Б. определено 5 лет ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь на приговор принесен протест в порядке надзора по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 69 УК при наличии хотя бы одного из смягчающих обстоятельств, указанных в п. 1, 3 и 4 ч. 1 ст. 63 УК, и отсутствии отягчающих обстоятельств, названных в ст. 64 УК, срок или размер наказания не может превышать половины максимального срока или Особенной части УК.

Аналогичное разъяснение содержится и в п. 11 постановления 26.03.2002 N 1.

Эти требования закона и разъяснение Пленума Верховного Суда не соблюдены.

Как следует из материалов дела, являющиеся предметом взятки денежные средства М. в размере 200 долларов США, которыми Б. завладел путем обмана, а затем вернул по требованию М., выданы последним в процессе предварительного расследования и по приговору обращены в доход государства.

Полученные Б. от М. в качестве взятки 800 долларов США, эквивалентные 7112000 бел.руб, уплачены в доход государства.

Действия Б. по добровольной уплате дохода, полученного преступным путем, признаны судом обстоятельством, смягчающим его ответственность, однако при решении вопроса о назначении срока наказания не были учтены.

В связи с изложенным и отсутствием в приговоре указания об обстоятельствах, отягчающих ответственность Б., постановлением Президиума Минского городского суда от 21.05.2014 назначенное Б. наказание снижено с учетом требований ч. 1 ст. 69 УК.

2. Приговором суда Центрального района города Гомеля от 29.05.2014 Г. осужден по ч. 1 ст. 209 УК к 240 часам общественных работ, по ч. 2 ст. 209 УК к 1 году исправительных работ с удержанием в доход государства 15% заработка, но не менее одной базовой величины ежемесячно.

В соответствии с ч. 1 ст. 71 УК путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно Г. назначен 1 год исправительных работ с удержанием в доход государства 15% заработка, но не менее одной базовой величины ежемесячно.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь в президиум Гомельского областного суда принесен протест об изменении приговора в связи с неправильным применением уголовного закона.

Суд первой инстанции признал установленным, что Г. после совершения мошеннических действий добровольно возместил ущерб, причиненный преступлениями, и, решая вопрос о назначении ему наказания, данное обстоятельство признал смягчающим ответственность.

Частью 2 ст. 49 УК определено, что общественные работы устанавливаются на срок от шестидесяти до двухсот сорока часов.

В нарушение правил ч. 1 ст. 69 УК суд при отсутствии отягчающих ответственность обстоятельств назначил Г. по ч. 1 ст. 209 УК 240 часов общественных работ, что превышает половину максимального срока данного вида наказания.

Следовательно, назначенное Г. наказание по ч. 1 ст. 209 УК подлежит снижению в соответствии с положениями ч. 1 ст. 69 УК.

Постановлением Президиума областного суда от 22.12.2014 протест удовлетворен.

Назначение более мягкого наказания (ст. 70 УК) суд не вправе с применением ст. 70 УК назначить наказание в виде ареста, если санкция закона за данное преступление предусматривает более мягкий вид наказания.

1. Приговором суда Дятловского района от 24.12.2008 Ж. осуждена по ч. 3 ст. 174 УК к 2 годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Постановлением Президиума Гродненского областного суда от 23.04.2010 приговор изменен, Ж. назначено наказание с применением ст. 70 УК в виде ареста сроком на 5 месяцев.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене постановления президиума областного суда и изменении приговора с назначением Ж. с применением ст. 70 УК иного вида наказания.

Санкция ч. 3 ст. 174 УК предусматривала только два альтернативных вида наказания: исправительные работы и ограничение свободы.

Согласно ст. 70 УК при ее применении возможно назначение наказания ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК, либо более мягкого вида наказания.

В соответствии со ст. 48 УК арест – более строгий вид наказания, чем исправительные работы.

При таких обстоятельствах Президиумом областного суда были нарушены требования ст. 70 УК при назначении Ж. ареста, являющегося более строгим видом наказания, чем исправительные работы, предусмотренные санкцией ч. 3 ст. 174 УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 16.07.2010 протест удовлетворен. Ж. по ч. 3 ст. 174 УК в силу ст. 70 УК назначено наказание в виде общественных работ.

2. Судом Светлогорского района 08.05.2013 Д. осужден по ч. 1 ст. 174 УК с применением ст. 70 УК к штрафу в размере 50 базовых величин.

Применяя ст. 70 УК и назначая осужденному наказание в виде штрафа, суд не учел, что назначению более мягкого наказания, чем предусмотрено санкцией Особенной части УК, препятствует наличие в санкции этой же статьи альтернативных, более мягких видов наказания.

Санкция ч. 1 ст. 174 УК предусматривает более мягкое наказание, чем штраф – общественные работы.

Перечисленные в приговоре положительные данные о личности Д. и погашение им задолженности по алиментам свидетельствуют о том, что цели уголовной ответственности могут быть достигнуты при назначении ему общественных работ.

Постановлением Президиума Гомельского областного суда от 10.03.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен, указание на наличие по делу исключительных обстоятельств и применение ст. 70 УК при назначении наказания исключено. По ч. 1 ст. 174 УК Д. назначено наказание в виде общественных работ сроком на 120 часов.

Для применения к лицу ст. 70 УК закон требует исключительных обстоятельств, связанных с целями, мотивами, ролью лица и его поведением во время или после совершения преступления, которые существенно уменьшают степень общественной опасности деяния.

Приговором суда Полоцкого района и города Полоцка от 14.11.2013 В. осужден по ч. 1 ст. 328 УК с применением ст. 70 УК к штрафу в размере 150 базовых величин.

Постановлением Президиума Витебского областного суда от 19.06.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор отменен ввиду неправильного применения закона, повлекшего назначение чрезмерно мягкого наказания.

В соответствии с ч. 7 ст. 3 УК и п. 2 постановления от 26.03.2002 N 1 наказание должно определяться исходя из его необходимости и достаточности для исправления лица, совершившего преступление, предупреждения новых общественно опасных деяний как со стороны осужденного, так и других лиц, а также восстановления социальной справедливости.

Исходя из разъяснений, содержащихся в ч. 2 п. 22 постановления от 26.03.2003 N 1, недопустимо назначение неоправданно мягких мер наказания лицам, виновным в совершении деяний, способствующих незаконному распространению и немедицинскому потреблению наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов.

Как следует из требований закона, применение ст. 70 УК и назначение более мягкого вида наказания, не указанного в санкции статьи УК, по которой квалифицировано преступление, допускается лишь с учетом личности виновного и при наличии исключительных обстоятельств, которые обязательно должны быть связаны с целями, мотивами, ролью лица и его поведением во время или после совершения преступления. При этом суд обязан в приговоре указать, какие именно обстоятельства, установленные по делу, он признает исключительными, и в сочетании с какими данными о личности виновного они являются основанием для применения ст. 70 УК.

Мотивируя применение ст. 70 УК, суд указал, что учитывает положительные характеристики обвиняемого, который является гражданином иностранного государства, наличие у него на иждивении несовершеннолетнего ребенка, полное признание вины и раскаяние в содеянном. данные обстоятельства в их совокупности суд расценил как существенно уменьшающие степень общественной опасности совершенного В. деяния и признал их исключительными, дающими основания для назначения ему более мягкого вида наказания.

Вместе с тем суд в приговоре не мотивировал, каким образом эти обстоятельства связаны с целями, мотивами, ролью В. и его поведением во время или после совершения преступления. Помимо того, ссылаясь на положительную характеристику личности виновного, суд не принял во внимание то обстоятельство, что по месту жительства В. характеризуется как лицо, злоупотребляющее спиртными напитками. осужденный привлекался к административной ответственности за нарушение общественного порядка в состоянии алкогольного опьянения.

Таким образом, осуждая В. с применением ст. 70 УК, суд вопреки требованиям ст. 62 УК об индивидуализации наказания не в полной мере учел данные о личности виновного, характер и степень общественной опасности содеянного, фактические обстоятельства дела.

Дело передано на новое судебное рассмотрение.

Наличие исключительных обстоятельств, связанных с целями, мотивами, ролью лица и его поведением во время или после совершения преступления, которые существенно уменьшают степень общественной опасности деяния, может являться основанием для назначения наказания ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК.

Приговором суда Заводского района города Минска М. осуждена по ч. 4 ст. 210 УК к 5 годам лишения свободы с конфискацией имущества, лишением права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительной и административно-хозяйственной деятельности, сроком на 2 года.

Она признана виновной в том, что, являясь ведущим бухгалтером отдела жилищного ремонтно-эксплуатационного объединения, злоупотребляя своими служебными полномочиями, зачислила на свой карт-счет без отражения в лицевом счете по начислению заработной платы авансовые платежи в общей сумме 55778400 рублей.

Вопреки требованиям ст. 62 УК об индивидуализации наказания суд первой инстанции не в полной мере учел данные о личности виновной, характер и степень общественной опасности содеянного.

В соответствии с ч. 1 ст. 70 УК суд с учетом личности виновного при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями, мотивами, ролью лица и его поведением во время или после совершения преступления, которые существенно уменьшают степень общественной опасности деяния, может назначить наказание ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК.

Из материалов дела усматривается, что материальный ущерб возмещен в ходе предварительного расследования в полном объеме. М. полностью признала свою вину, в содеянном чистосердечно раскаялась, активно способствовала следствию в раскрытии преступления. Осужденная ранее не привлекалась ни к уголовной, ни к административной ответственности, положительно характеризуется по месту работы, за многолетний период работы ей присвоено звание “Ветеран объединения”. на ее иждивении находятся сын и мать – инвалиды 3-й и 2-й группы соответственно.

Таким образом, совокупность имеющихся по делу смягчающих обстоятельств в отношении М. в совокупности с положительными данными, характеризующими личность обвиняемой, давали основания для признания их исключительными, применения к ней ст. 70 УК и снижения назначенного судом наказания.

Постановлением Президиума Минского городского суда по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменен по вышеуказанным основаниям. основное наказание М. снижено до 3 лет 6 месяцев лишения свободы.

Без соблюдения правил, установленных в ч. 2 ст. 65 УК, назначается наказание только при наличии оснований, указанных в ст. 70 УК. Если наказание назначается в пределах санкции статьи Особенной части УК, то в резолютивной части приговора должна содержаться ссылка на ч. 3 ст. 65 УК. Если же суд придет к выводу о необходимости назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, обязательна ссылка на ст. 70 УК.

Приговором суда города Новополоцка от 18.03.2014 Щ. осужден с признанием в его действиях опасного рецидива преступлений и применением ст. 70 УК по ч. 3 ст. 339 УК к 3 годам 6 месяцам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по предыдущему приговору и окончательно определено 3 года 7 месяцев ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа, с конфискацией имущества.

Он признан виновным в том, что в группе лиц из хулиганских побуждений умышленно нанес А. по голове и другим частям тела не менее 5 ударов металлической раскладной дубинкой, являющейся холодным оружием.

Надзорный протест был принесен заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь в связи с необоснованным назначением чрезмерно мягкого наказания с применением ст. 70 УК.

В силу ч. 2 ст. 65 УК срок наказания при опасном рецидиве не может быть менее половины максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление.

Без соблюдения данных ограничений назначается наказание только при наличии исключительных обстоятельств, указанных в ст. 70 УК.

В соответствии с ч. 1 ст. 70 УК суд может назначить наказание ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК, с учетом личности виновного при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями, мотивами, ролью лица и его поведением во время или после совершения преступления, которые существенно уменьшают степень общественной опасности деяния.

Суд такими обстоятельствами для назначения Щ. наказания без учета ограничений, установленных ч. 2 ст. 65 УК, указал мнение потерпевшего, не настаивающего на строгом наказании, возмещение ущерба, раскаяние в содеянном, наличие у обвиняемого семьи, места работы и жительства.

Ни каждое из этих обстоятельств в отдельности, ни их совокупность существенно не уменьшают общественной опасности совершенного преступления.

Поведение осужденного во время судебного производства не свидетельствует о его чистосердечном раскаянии, поскольку он фактически отрицал свою виновность в избиении потерпевшего, утверждая, что нанес ему лишь один удар.

Судом не учтены в полной мере активная роль Щ. и его поведение во время совершения тяжкого преступления, связанного с посягательством на общественный порядок и здоровье человека. осужденный подошел сзади к ранее незнакомому ему потерпевшему, сидящему на остановке общественного транспорта, и беспричинно нанес не менее 5 ударов холодным оружием ударно-дробящего действия в голову, причинив ушибленную рану лобно-теменной области. Раскладную металлическую дубинку, изготовленную по типу “кистень”, Щ. носил при себе, в том числе при посещении общественных заведений, за что был привлечен к административной ответственности по ст. 23.47 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее – КоАП).

Отягчающим ответственность обстоятельством является совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения.

Не учтены судом и данные о личности Щ., который ранее привлекался к административной ответственности, судим по ч. 2 ст. 207 УК за разбой, т.е. за особо тяжкое преступление.

Новое преступление им совершено в период неотбытого наказания по предыдущему приговору, через непродолжительное время после условно – досрочного освобождения от ограничения свободы.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями, мотивами, ролью осужденного и его поведением во время совершения преступления, которые существенно уменьшают степень общественной опасности деяния, в приговоре не приведено и по делу не установлено.

При таких обстоятельствах вывод суда о возможности назначения Щ. более мягкого, чем лишение свободы, вида наказания нельзя признать правомерным.

Кроме того, при постановлении приговора судом не соблюдены разъяснения ч. 4 п. 10 постановления от 26.03.2002 N 1, согласно которым, если наказание назначается в пределах санкции статьи Особенной части УК, то в резолютивной части приговора должна содержаться ссылка на ч. 3 ст. 65 УК. Ссылка на ст. 70 УК необходима в случаях, когда избирается более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление.

Постановлением Президиума Витебского областного суда протест удовлетворен. Приговор суда в отношении Щ. отменен.

Правила зачета сроков содержания под стражей

и домашнего ареста (ст. 75 УК)

Время содержания под стражей лица, заключенного под стражу в соответствии с положениями Конвенции от 22.01.1993, в случае его выдачи засчитывается в общий срок содержания под стражей, предусмотренный законодательством договаривающейся Стороны, которой это лицо выдано.

Приговором суда Минского района от 09.10.2013 С. осуждена по ч. 2 ст. 206 УК к 2 годам лишения свободы.

Из материалов дела усматривается, что 02.06.2010 судом Минского района в отношении С. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Постановлением этого же суда от 16.06.2010 производство по делу приостановлено и осужденная объявлена в розыск. Генеральной прокуратурой Российской Федерации 27.08.2013 удовлетворено ходатайство Генеральной прокуратуры Республики Беларусь о выдаче С. для привлечения к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 206 УК. Осужденная 21.06.2013 была задержана на территории г. Москвы как лицо, находящееся в международном розыске, и в тот же день заключена под стражу с целью ее дальнейшей выдачи Республике Беларусь.

В соответствии со ст. 61-2 Конвенции от 22.01.1993 время содержания под стражей лица, взятого под стражу в соответствии с положениями ст. 60, 61, 61-1 Конвенции от 22.01.1993, в случае его выдачи засчитывается в общий срок содержания под стражей, предусмотренный законодательством договаривающейся стороны, которой это лицо выдано.

Однако в нарушение данных требований судом не зачтено в срок назначенного С. наказания время ее содержания под стражей на территории Российской Федерации.

Президиумом Минского областного суда 18.12.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен, в срок назначенного наказания зачтено время нахождения С. под стражей на территории Российской Федерации с 21.06.2013.

Если лицо не заключалось под стражу с целью выдачи в Республику Беларусь на время для привлечения к уголовной ответственности, поскольку отбывало наказание на территории иностранного государства, срок этого наказания продолжает течь и в ходе его нахождения на территории Республики Беларусь, поэтому не подлежит зачету в срок наказания, назначенного в период временной выдачи.

1. По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Гродненского областного суда от 09.08.2013 изменен приговор суда Гродненского района от 25.03.2013. Данным приговором С. осужден по ч. 1 ст. 328 УК. Судом постановлено в срок отбывания наказания зачесть время предварительного содержания под стражей с 24 января по 25 марта 2013 г. изменяя приговор, суд надзорной инстанции указал, что в соответствии с положениями ст. 61-2 Конвенции от 22.01.1993 время содержания под стражей лица, взятого под стражу в соответствии с положениями ст. 60, 61, 61-1 Конвенции от 22.01.1993, в случае его выдачи, засчитывается в общий срок содержания под стражей, предусмотренный законодательством договаривающейся стороны, которой это лицо выдано.

Из материалов дела усматривается, что Генеральной прокуратурой Российской Федерации был удовлетворен запрос Генеральной прокуратуры Республики Беларусь о выдаче на время С. для привлечения к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 328 УК. Передача С. на территорию Республики Беларусь осуществлена 24.01.2013. Осужденный в Российскую Федерацию возвращен 24.04.2013, где по приговору Долгопрудненского городского суда Московской области от 02.07.2012 отбывал наказание в виде 3 лет лишения свободы.

Таким образом, С. в соответствии с положениями ст. 60, 61, 61-1 Конвенции от 22.01.1993 под стражу не брался, поскольку отбывал наказание по приговору суда Российской Федерации. При этом срок отбывания наказания по названному приговору суда продолжал течь и в ходе его нахождения на территории Республики Беларусь.

Зачет судом времени содержания С. под стражей на период его временной выдачи Республике Беларусь для привлечения к уголовной ответственности является нарушением ст. 61-2 Конвенции.

Срок отбывания назначенного судом наказания должен исчисляться для С. со дня заключения под стражу в порядке ст. 60 Конвенции от 22.01.1993 с целью выдачи в Республику Беларусь для исполнения приговора суда Гродненского района от 25.03.2013.

2. Приговором суда Речицкого района от 06.11.2013 Ч. осужден по ч. 2, 3 ст. 205, ч. 2 ст. 206 УК к 4 годам лишения свободы. Срок отбывания наказания Ч. постановлено исчислять с 29.08.2013, то есть со дня принятия осужденного в Республику Беларусь из Российской Федерации для привлечения к уголовной ответственности.

При постановлении приговора судом неправильно применен уголовный закон.

Из материалов дела видно, что приговором Коптевского районного суда города Москвы от 27.01.2012 Ч. признан виновным по ч. 1 ст. 158, ч. 2 ст. 162, ч. ст. 162 УК Российской Федерации, ему назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы. Срок наказания постановлено исчислять с 29.10.2011. Ч. отбывал наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН Российской Федерации по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Генеральной прокуратурой Российской Федерации удовлетворен запрос Генеральной прокуратуры Республики Беларусь о временной выдаче Ч. для привлечения его к уголовной ответственности по ч. 2, 3 ст. 205, ч. 2 ст. 206 УК.

Передача Ч. на территорию Республики Беларусь осуществлена 29.09.2013. Осужденный возвращен Российской Федерации 28.11.2013.

Ч. в соответствии с положениями ст. 60, 61, 61-1 Конвенции от 22.01.1993 под стражу для временной выдачи в Республику Беларусь не брался. Срок отбывания им наказания по приговору российской стороны продолжал течь и в ходе его временного нахождения на территории Республики Беларусь. Приговор суда Речицкого района от 06.11.2013 российской стороной к исполнению не принимался.

При таких обстоятельствах срок отбывания назначенного судом наказания должен исчисляться для Ч. со дня содержания под стражей в порядке ст. 60 Конвенции от 22.01.1993 с целью выдачи в Республику Беларусь для исполнения приговора суда Речицкого района от 06.11.2013 и без учета нахождения его под стражей в период выдачи на время на территорию Республики Беларусь.

Постановлением президиума Гомельского областного суда от 24.02.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен. из него исключено указание об исчислении срока отбывания наказания Ч. с 29.08.2013. Постановлено срок отбывания наказания исчислять со дня его взятия под стражу для экстрадиции в Республику Беларусь для приведения в исполнение данного приговора.

УК и УПК не содержат запрета относительно зачета срока содержания лица под стражей в срок назначенного ему на основании ст. 86 УК административного взыскания.

Постановлением суда Столбцовского района от 27.11.2012 С. освобожден от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174 УК, с привлечением к административной ответственности в виде ареста на 15 суток.

В срок ареста зачтено время содержания С. под стражей с 11.11.2012 и постановлено наказание считать отбытым.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь указывалось, что уголовным законом не предусмотрена возможность зачета срока содержания лица под стражей в срок административного взыскания в виде ареста, применяемого в соответствии со ст. 86 УК. В связи с чем ставился вопрос об исключении из судебного решения такого указания.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 03.12.2013 протест отклонен.

В соответствии со ст. 75 УК срок содержания под стражей засчитывается судом в срок наказания. При этом один день содержания под стражей соответствует одному дню ареста или лишения свободы.

УК и УПК не содержат запрета относительно зачета срока содержания под стражей в срок назначенного на основании ст. 86 УК административного взыскания.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь указала, что в случаях прекращения производства по уголовному делу с привлечением лица к административной ответственности срок содержания под стражей подлежит зачету в срок назначенного административного взыскания по правилам, предусмотренным уголовным законом.

ГЛАВА V. ВИДЫ НАКАЗАНИЯ

ШТРАФ (СТ. 50 УК)

Размер штрафа определяется с учетом размера базовой величины, установленного на день постановления приговора.

Приговором суда Ивацевичского района от 17.12.2013 Е. осужден по ст. 417 УК к штрафу в размере 50 базовых величин в сумме 6500000 рублей.

В силу ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по приговору суда Ивацевичского района от 19.08.2013 в виде штрафа в размере 20 базовых величин в сумме 2600000 рублей и полностью в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 7 месяцев 14 дней, и окончательно к отбытию определено наказание в виде штрафа в размере 70 базовых величин в сумме 9100000 рублей и лишение права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 7 месяцев 14 дней.

Президиумом Брестского областного суда 21.05.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен ввиду неправильного применения уголовного закона.

Исходя из разъяснений ч. 1 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.09.2001 N 9 “О приговоре суда” (далее – постановление от 28.09.2001 N 9) наказание виновному должно быть назначено так, чтобы не возникало сомнений относительно его вида, срока и размера.

В силу ч. 2 ст. 50 УК размер штрафа определяется с учетом базовой величины, установленной на день постановления приговора.

Ранее Е. судим 19.08.2013 по ст. 417 УК с применением ч. 1 ст. 73 УК к штрафу в размере 50 базовых величин в сумме 5000000 рублей и лишению права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 10 месяцев 10 дней. неотбытое наказание в виде штрафа составляет 3000000 рублей, лишения права – 7 месяцев 14 дней.

На момент осуждения Е. приговором от 19.08.2013 базовая величина в соответствии с п. 1 постановления Совета Министров Республики Беларусь от 30.12.2011 N 1785 “Об установлении размера базовой величины” составляла 100000 бел.руб.

При вынесении настоящего приговора базовая величина постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 26.09.2013 N 842 “Об установлении размера базовой величины” в п. 1 установлена в размере 130000 рублей.

Назначая наказание по совокупности приговоров, суд постановил частично присоединить неотбытое наказание в виде штрафа по приговору от 19.08.2013 в размере 20 базовых величин в сумме 2600000 рублей. Однако на момент постановления названного приговора 20 базовых величин составляло 2000000 рублей.

Поскольку размер окончательного наказания в виде штрафа составляют суммы, исчисляемые исходя из различных размеров базовой величины, суд необоснованно определил его в размере 70 базовых величин.

Судом надзорной инстанции приговор изменен. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК частично присоединена к назначенному наказанию неотбытая часть наказания по предыдущему приговору от 19.08.2013 в виде штрафа в размере 2600000 рублей и полностью в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 7 месяцев 14 дней, и окончательно к отбытию по совокупности приговоров Е. назначено наказание в виде штрафа в сумме 9100000 рублей и лишение права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 7 месяцев 14 дней.

Размер штрафа определяется в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления и материального положения осужденного.

Судом Мозырского района 05.03.2013 З. осужден по ч. 2 ст. 282 УК к штрафу в размере 50 базовых величин.

Он признан виновным в том, что, не имея разрешения на проведение охоты, с использованием охотничьего гладкоствольного ружья и боеприпасов к нему незаконно добыл дикого кабана, причинив ущерб окружающей среде в крупном размере.

Президиум Гомельского областного суда 26.08.2013 удовлетворил протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь об отмене приговора ввиду мягкости назначенного наказания.

Назначая З. наказание, суд вопреки требованиям ч. 2 ст. 50 и ст. 62 УК об индивидуализации наказания не учел при этом в полной мере данные о личности осужденного, конкретные обстоятельства дела, размер причиненного ущерба и материальное положение осужденного.

Из материалов дела усматривается, что ранее З. уже привлекался к ответственности за незаконную охоту и ему назначалось административное взыскание в виде штрафа. Кроме того он неоднократно привлекался к административной ответственности и за иные правонарушения. однако принятые меры воздействия оказались недостаточными, должных выводов для себя осужденный не сделал и совершил преступление, причинившее природе ущерб в крупном размере. При этом не был принят во внимание судом и корыстный характер совершенного деяния.

Размер наказания также не соответствует материальному положению осужденного, поскольку для проведения незаконной охоты в зимнее время в условиях труднопроходимых дорог им использовался имеющийся в собственности специальный автомобиль, а стоимость каждого из принадлежащих З. охотничьих ружей сопоставима с размером назначенного ему штрафа.

При таких обстоятельствах назначенное З. наказание в виде штрафа в размере 50 базовых величин являлось чрезмерно мягким.

Размер штрафа, назначаемого лицу за совершенное им преступление, предусмотренное содержащей административную преюдицию статьей Особенной части УК, не может быть меньше максимального размера штрафа, налагаемого в административном порядке.

По приговору суда Краснопольского района Н. осужден по ч. 2 ст. 317-1 УК к штрафу в размере 30 базовых величин.

Президиум Могилевского областного суда 25.07.2008 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменил по следующим основаниям.

Судом установлено, что Н. совершил преступление, предусмотренное содержащей административную преюдицию ч. 2 ст. 317-1 УК. Поэтому, назначая за это преступление наказание в виде штрафа, суд обязан был учитывать требования ч. 2 ст. 50 УК о том, что размер штрафа за преступление, предусматривающее административную преюдицию, не может быть меньше максимального размера штрафа, налагаемого в административном порядке.

Размер административного взыскания за соответствующее правонарушение составлял от 15 до 35 базовых величин, что судом учтено не было.

При таких обстоятельствах Президиум Могилевского областного суда приговор отменил, направив уголовное дело на новое судебное разбирательство.

Лишение права занимать определенные должности

или заниматься определенной деятельностью (ст. 51 УК)

При назначении лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью подлежит выяснению характер фактически выполняемой виновными лицами работы и наличие причинной связи между совершенным преступлением и должностным положением или видом деятельности.

Приговором суда Ленинского района города Гродно от 10.07.2009 П. осуждена по ч. 3 ст. 210 УК к 3 годам лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права занимать должности, связанные с организационно – распорядительными функциями и административно – хозяйственной деятельностью, а также заниматься предпринимательской деятельностью сроком на 3 года. она признана виновной в том, что, работая главным бухгалтером – кассиром предприятия и осуществляя организационно-распорядительные и административно-хозяйственные обязанности, при приеме денежных средств совершила их хищение. Принимая решение о запрещении П. права заниматься предпринимательской деятельностью, суд его не мотивировал и не учел, что осужденная такой деятельностью не занималась, порядок ее осуществления не нарушала. В ее должностные обязанности входило ведение бухгалтерского учета на предприятии, прием денег и сдача их в банк.

При таких обстоятельствах по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Гродненского областного суда от 02.02.2010 из приговора в отношении П. исключено указание о лишении ее права заниматься предпринимательской деятельностью.

Назначаемое дополнительное наказание, предусмотренное ст. 51 УК, должно быть обусловлено совершением преступления, связанного с занимаемой обвиняемым должностью или занятием определенной деятельностью.

По приговору суда Лидского района от 15.08.2008 К. осужден по ч. 2 ст. 430, ч. 1 ст. 427, ч. 1 ст. 327, ч. 5 ст. 16 и ч. 2 ст. 431, ч. 2 ст. 209 УК к 6 годам лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права заниматься врачебной деятельностью сроком на 3 года.

Исходя из ч. 2 ст. 51 УК обязательным условием применения дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью является то, что совершенное лицом преступление по своему характеру связано с занимаемой им должностью либо выполняемой им деятельностью.

При этом лицо должно непосредственно использовать права и полномочия по своей должности либо профессиональной или иной деятельности для совершения преступления.

Принимая решение о лишении К. права заниматься врачебной деятельностью, судом указанные положения не учтены.

К. признан виновным в том, что, работая врачом-психиатром, получал взятки за незаконную выдачу больничных листов.

Осужденный не допустил нарушений своих обязанностей, связанных с деятельностью врача, а использовал вопреки закону иные специальные полномочия, дополнительно предоставленные ему как должностному лицу по выдаче листов нетрудоспособности, т.е. совершению юридически значимых действий.

Именно с этой дополнительной обязанностью и связано совершенное К. преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 430 УК.

Поэтому, хотя к. и получил взятку за незаконную выдачу листа нетрудоспособности, его врачебная деятельность не имеет прямого отношения к данному преступлению.

По этим основаниям судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 25.06.2010 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор в отношении К. изменила, исключив указание о назначении дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью.

Лишение права заниматься таким видом деятельности, как управление транспортными средствами, не исключается и в отношении лиц, которые на момент совершения дорожно-транспортного происшествия осуществляли управление механическим транспортным средством при отсутствии водительского удостоверения, выдаваемого в установленном порядке.

1. Приговором суда Солигорского района от 05.09.2008 с учетом изменений, внесенных определением судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда от 17.10.2008, к. осужден по ч. 2 ст. 317 УК к 3 годам 6 месяцам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа без лишения права управления транспортными средствами.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 10.02.2009 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь судебные решения отменены, дело передано на новое судебное рассмотрение.

Соглашаясь с доводами протеста, судебная коллегия указала следующее. Решение о неприменении к К. дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами суд первой инстанции мотивировал тем, что осужденный этим правом не обладал.

Согласно разъяснениям п. 19 постановления от 01.10.2008 N 7, если санкцией уголовного закона наряду с назначением основного наказания предусмотрена возможность применения или неприменения к виновному дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, суд должен обсудить вопрос, связанный с назначением дополнительного наказания, и указать в приговоре мотивы принятого решения.

При этом судам необходимо иметь в виду, что лишение права заниматься таким видом деятельности как управление транспортным средством не исключается и в отношении лиц, которые на момент совершения дорожно-транспортного происшествия осуществляли управление механическим транспортным средством при отсутствии водительского удостоверения, выдаваемого в установленном порядке.

К., управляя автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, не имея навыков управления транспортными средствами, грубо нарушил правила дорожного движения, допустив опрокидывание автомобиля, в результате чего потерпевшей З. причинены тяжкие телесные повреждения.

Однако эти данные, свидетельствующие о повышенной степени общественной опасности участника дорожного движения К., не были учтены при решении вопроса о назначении ему дополнительного наказания.

Осуждение К. без применения к нему дополнительного наказания судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь признано неправильным и явно несправедливым вследствие мягкости наказания.

2. Судом Могилевского района 15.01.2008 З. осужден по ч. 2 ст. 317 УК к 5 годам лишения свободы без лишения права управления транспортными средствами, по ч. 3 ст. 159 УК к 3 годам лишения свободы. В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК окончательно ему определено 5 лет лишения свободы без лишения права управления транспортными средствами.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Могилевского областного суда от 16.05.2008 приговор отменен.

Признав З. виновным по ч. 2 ст. 317 УК, обсудив и назначив основное наказание, решение о неприменении дополнительного наказания суд первой инстанции мотивировал тем, что осужденный ранее лишен права управления транспортными средствами по ч. 1 ст. 18.16 КоАП.

Такой вывод является неверным.

Лишение права заниматься определенной деятельностью – один из видов уголовного наказания. Примененное к З. взыскание в виде лишения права управления транспортными средствами за административное правонарушение не препятствует назначению ему уголовного наказания.

З., управляя в состоянии алкогольного опьянения автомобилем, имеющим неисправность, не справился с управлением и совершил наезд на несовершеннолетних Р. и Ш. В результате наезда Р. скончалась, а Ш. были причинены тяжкие телесные повреждения по признаку опасности для жизни.

С учетом изложенного назначенное З. наказание в виде лишения свободы без лишения права управления транспортными средствами является мягким.

Лишение права занимать определенные должности и заниматься определенной деятельностью не может назначаться в качестве альтернативных видов наказания.

Приговором суда Пинского района и города Пинска от 31.05.2010 С. осуждена по ч. 2 ст. 211 УК и другим статьям УК к 2 годам лишения свободы с лишением права занимать должности или заниматься деятельностью, связанной с сохранностью материальных ценностей, на срок 2 года 6 месяцев, без штрафа.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен ввиду неправильного применения закона.

Назначая осужденной дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности или заниматься деятельностью, связанной с сохранностью материальных ценностей, суд допустил в приговоре альтернативное решение, что не основано на законе.

В момент совершения преступления С. не занимала должности, связанные с сохранностью материальных ценностей. Соответственно оснований для назначения ей данного наказания не имелось.

Постановлением Президиума Брестского областного суда от 18.12.2013 протест удовлетворен, указание о лишении С. права занимать должности, связанные с сохранностью материальных ценностей, исключено.

Анализ конструкции уголовных норм с применением дополнительного наказания по усмотрению суда (с лишением или без лишения права) показывает, что такое дополнительное наказание указывается только в конце санкции, но применяется ко всем содержащимся в ней основным наказаниям, если его применение не ограничено Общей частью УК.

Приговором суда Партизанского района города Минска от 19.05.2011 Б. осуждена по ч. 2 ст. 212 УК к 2 годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда от 15.07.2011 приговор оставлен без изменения, а кассационный протест прокурора – без удовлетворения.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене кассационного определения ввиду неправильного применения уголовного закона и неосновательного оставления без изменения приговора по уголовному делу.

Санкция ч. 2 ст. 212 УК в качестве дополнительного наказания, которое может назначаться по усмотрению суда, содержит лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Судом в приговоре вопрос о том, подлежит ли обвиняемая дополнительному наказанию, не обсуждался и решение по данному вопросу не принималось.

Кассационная инстанция, отклоняя протест, указала, что судом не было допущено ошибки, поскольку согласно редакции ч. 2 ст. 212 УК дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью может быть назначено только с лишением свободы и не распространяется на ограничение свободы.

Выводы судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда основаны на истолковании закона, противоречащем его точному смыслу.

В силу ч. 3 ст. 51 УК лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью может назначаться в качестве дополнительного наказания к любому основному наказанию, за исключением общественных работ и штрафа.

В соответствии с п. 18 постановления от 26.03.2002 N 1 в случае, когда санкция статьи уголовного закона предусматривает возможность применения или неприменения дополнительного наказания, суд обязан обсудить вопрос о его назначении и указать в приговоре мотивы принятого решения.

Во всех санкциях статей уголовного закона, предусматривающих применение дополнительного наказания по усмотрению суда, указание на возможность назначения такого наказания содержится только в единственном числе после перечисления предусмотренных за преступления и включенных в санкции основных наказаний.

Из наличия такой единой законодательной конструкции санкций и разъяснения Пленума Верховного Суда Республики Беларусь о необходимости обсуждения вопроса о дополнительном наказании в любом случае, если оно содержится в санкции, следует, что дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью может быть назначено к любому виду основного наказания, предусмотренного санкцией уголовного закона, за исключением общественных работ и штрафа.

Иное истолкование закона – сочетание дополнительного наказания только с наиболее строгим предусмотренным санкцией основным наказанием – не позволяло бы избирать наказание в каждом конкретном случае в зависимости от степени общественной опасности деяния и личности виновного.

При таких обстоятельствах судебное решение кассационной инстанции об оставлении приговора без изменения нельзя признать законным и обоснованным.

Постановлением Президиума Минского городского суда от 06.06.2012 протест удовлетворен.

Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в качестве дополнительного наказания может назначаться в случае, когда этот вид наказания не предусмотрен в статье Особенной части УК, если исходя из характера совершенного лицом преступления, связанного с занимаемой должностью или с занятием определенной деятельностью, суд признает невозможным сохранение за ним права занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью.

Приговором судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда от 23.04.2009 осуждены Ш. по ч. 2, 3 ст. 209 УК с применением ч. 2 ст. 51 УК к 5 годам 6 месяцам лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права управления транспортными средствами на 5 лет, Я. по ч. 2, 3, 4 ст. 209 УК с применением ч. 2 ст. 51 УК к 8 годам 1 месяцу лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права управления транспортными средствами на 5 лет, И-В по ч. 3 ст. 209 УК с применением ч. 2 ст. 51 УК к 3 годам лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права управления транспортными средствами на 5 лет, В. по ч. 2, 3 ст. 209, ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 209, ч. 2 ст. 400 УК с применением ч. 2 ст. 51 УК к 8 годам лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права управления транспортными средствами на 5 лет, С. по ч. 3 ст. 209 УК с применением ч. 2 ст. 51 УК к 4 годам лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права управления транспортными средствами на 5 лет, А. и Ж. по ч. 3 ст. 209 УК с применением ч. 2 ст. 51, ст. 70 УК к 2 годам 6 месяцам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, без конфискации имущества и с лишением права управления транспортными средствами на 3 года, З. по ч. 6 ст. 16 и ч. 3 ст. 209 УК с применением ст. 70 УК к 2 годам 6 месяцам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, без конфискации имущества.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 22.09.2009 дело по кассационным жалобам обвиняемых и их защитников, приговор в части назначения дополнительного наказания с применением ч. 2 ст. 51 УК в виде лишения права управления транспортными средствами изменила ввиду неправильного применения уголовного закона.

Суд первой инстанции применил к обвиняемым ч. 2 ст. 51 УК при назначении наказания за мошенничество. При этом мотивировал свое решение тем, что преступления совершались ими с использованием транспортных средств и прав на управление ими.

Однако в силу ч. 2 ст. 51 УК лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в качестве дополнительного наказания может назначаться судом в случае, когда этот вид наказания не предусмотрен в статье Особенной части УК, если исходя из характера совершенного лицом преступления, связанного с занимаемой должностью или с занятием определенной деятельностью, суд признает невозможным сохранение за ним права занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью.

Следовательно, назначаемое дополнительное наказание с применением этой нормы закона должно быть обусловлено совершением преступления, связанного с занимаемой обвиняемым должностью или занятием определенной деятельностью.

Право обвиняемых на управление транспортными средствами не связано (не находится в причинной связи) с их противоправными действиями по мошенническому завладению денежными средствами страховых организаций.

Поэтому применение к осужденным ч. 2 ст. 51 УК и назначение дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами нельзя признать законным и обоснованным.

Определением кассационной инстанции указание о назначении обвиняемым Ш.,В., И-Ву, С., А., Ж. и Я. с применением ч. 2 ст. 51 УК дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами исключено из приговора.

ИСПРАВИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ (СТ. 52 УК)

При назначении по совокупности приговоров наказания в виде исправительных работ могут складываться лишь сроки исправительных работ. В отношении размеров удержаний из заработка принцип сложения не применяется.

Приговором суда Петриковского района от 14.04.2009 П. осуждена по ч. 2 ст. 205 УК к 1 году 6 месяцам исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработка. На основании ч. 1 ст. 73 УК частично присоединено неотбытое наказание по приговору того же суда от 10.05.2007 и окончательно определено 2 года исправительных работ с удержанием в доход государства 15% заработка.

Постановлением Президиума Гомельского областного суда от 21.12.2009 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен в части назначения наказания по совокупности приговоров в связи с неправильным применением уголовного закона.

К наказанию, назначенному П. настоящим приговором, в силу ч. 1 ст. 73 УК частично присоединено наказание, назначенное по предыдущему приговору в виде исправительных работ с удержанием 15% заработка в доход государства, неотбытая часть которого составляет 8 месяцев.

В соответствии с ч. 1 п. 17 постановления от 26.03.2002 N 1 при назначении по совокупности приговоров наказания в виде исправительных работ сложению подлежат только сроки исправительных работ, а размеры удержаний из заработной платы не суммируются.

Названное разъяснение при назначении наказания по совокупности приговоров судом не учтено.

Надзорной инстанцией областного суда приговор изменен. На основании ч. 1 ст. 73 УК к наказанию, назначенному П. по ч. 2 ст. 205 УК, частично присоединено неотбытое наказание по приговору от 10.05.2007 и по совокупности приговоров определено 2 года исправительных работ с удержанием в доход государства: в течение 1 года 6 месяцев – 10% заработка и в течение 6 месяцев – 15% заработка.

АРЕСТ (СТ. 54 УК)

Сроки ареста исчисляются в месяцах. В днях сроки могут исчисляться лишь при замене или сложении наказаний.

Приговором суда Солигорского района от 16.04.2013 П. осуждена по ст. 419 УК к 2 месяцам 20 дням ареста. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК окончательно ей определено 2 месяца 25 дней ареста.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Минского областного суда от 18.12.2013 приговор изменен.

Согласно ст. 76 УК срок ареста исчисляется в месяцах. Исчисление его в днях возможно только при сложении и замене наказаний.

Назначив П. по ст. 419 УК арест, суд необоснованно исчислил его срок в виде 2 месяцев 20 дней.

Президиумом Минского областного суда назначенное П. по ст. 419 УК наказание снижено до 2 месяцев ареста. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК путем частичного присоединения неотбытой части наказания окончательно П. определено 2 месяца 5 дней ареста.

ОГРАНИЧЕНИЕ СВОБОДЫ (СТ. 55 УК)

Ограничение свободы не может быть назначено не проживающим постоянно в Республике Беларусь лицам без гражданства. Постоянно проживающее в Республике Беларусь лицо без гражданства – это лицо, не являющееся гражданином Республики Беларусь и не имеющее доказательств своей принадлежности к гражданству другого государства, получившее в порядке, установленном законодательством, разрешение на постоянное проживание и вид на жительство в Республике Беларусь.

Приговором суда Петриковского района от 23.08.2011 Л. осужден по ч. 3 ст. 174 УК к 2 годам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь приговор опротестован по следующим основаниям.

Согласно п. 2 ч. 4 ст. 55 УК ограничение свободы не может быть назначено не проживающим постоянно в Республике Беларусь лицам без гражданства.

В соответствии со ст. 1 Закона Республики Беларусь от 04.01.2010 N 105-З “О правовом положении иностранных граждан и лиц без гражданства в Республике Беларусь” постоянно проживающее в Республике Беларусь лицо без гражданства – лицо, не являющееся гражданином Республики Беларусь и не имеющее доказательств своей принадлежности к гражданству другого государства, получившее в порядке, установленном законодательством, разрешение на постоянное проживание и вид на жительство.

По сведениям отдела внутренних дел Петриковского райисполкома осужденный является лицом без гражданства и разрешение на постоянное проживание в Республике Беларусь не получал. Следовательно, Л. не относится к категории лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории Республики Беларусь.

Таким образом, осужденному назначено наказание, которое ему в силу требований п. 2 ч. 4 ст. 55 УК не может быть назначено.

Президиумом Гомельского областного суда 06.08.2012 протест удовлетворен. назначенное Л. наказание заменено на арест.

Ограничение свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа может быть назначено только лицу, имеющему постоянное место жительства. При этом следует учитывать предшествовавшее осуждению отношение обвиняемого к труду и поведение в быту, наличие иждивенцев, нуждающихся в заботе и помощи с его стороны, иные заслуживающие внимания обстоятельства.

По приговору суда Борисовского района от 19.06.2008 Г. осужден по ч. 2 ст. 206 УК к 2 годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь приговор опротестован в надзорном порядке ввиду неправильного применения уголовного закона и мягкости назначенного наказания.

В силу ч. 3 ст. 55 УК наказание в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа может быть назначено с учетом личности виновного, характера и степени общественной опасности совершенного преступления, наличия у него постоянного места жительства. Согласно п. 2, 4 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 20.12.2007 N 18 “О практике назначения судами наказания в виде ограничения свободы” (далее – постановление от 20.12.2007 N 18) ограничение свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа может быть назначено только лицу, имеющему постоянное место жительства. такое наказание может назначаться, когда исправление виновного может быть достигнуто без его удаления с места постоянного жительства: в семье, трудовом коллективе, учебном заведении. При этом следует учитывать предшествовавшее осуждению отношение обвиняемого к труду и поведение в быту, наличие иждивенцев, нуждающихся в заботе и помощи с его стороны, иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Эти требования судом первой инстанции не соблюдены.

При рассмотрении дела не выяснено, имеет ли Т. постоянное место жительства. В материалах дела по этому вопросу содержатся противоречивые сведения.

Так, осужденный, называя своим местом проживания деревне Корсаковичи Борисовского района, при допросе в качестве подозреваемого указал дом по улице Центральной, при допросе в качестве обвиняемого – по улице Луговой. В характеристике участкового инспектора местом проживания осужденного указана улица Центральная, а согласно характеристике председателя сельского исполкома Т. постоянного места проживания и жилья не имеет. Об этом же поясняла в ходе досудебного производства свидетель М.

Кроме того, при назначении наказания не учтено, что Т. не работает, от предложения по трудоустройству отказывался, злоупотребляет спиртными напитками, склонен к совершению правонарушений.

При таких обстоятельствах осуждение Т. к ограничению свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа является неправильным и явно несправедливым вследствие мягкости данного вида наказания.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 13.03.2009 приговор по указанным основаниям отменен и дело передано на новое рассмотрение.

ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ (СТ. 57 УК)

Мужчинам, осуждаемым впервые к лишению свободы за тяжкие преступления, отбывание наказания назначается в исправительных колониях в условиях усиленного режима.

Приговором суда Партизанского района города Минска от 22.05.2013 С. осужден по ч. 2 ст. 205, ч. 2 ст. 218 УК к 3 годам 1 месяцу лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях общего режима.

Постановлением Президиума Минского городского суда от 11.12.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор в части условий режима исправительной колонии изменен.

С. осужден по ч. 2 ст. 218 УК за умышленное повреждение имущества, совершенное общеопасным способом в совершеннолетнем возрасте.

В соответствии с ч. 4 ст. 12 УК указанное преступление относится к категории тяжких преступлений.

Согласно п. 3 ч. 4 ст. 57 УК мужчинам, осуждаемым впервые к лишению свободы за тяжкие преступления, отбывание наказания назначается в исправительных колониях в условиях усиленного режима.

В нарушение указанной нормы суд ошибочно назначил С. отбывание наказания в исправительной колонии в условиях общего режима.

В случае осуждения лица, ранее не отбывавшего лишения свободы, по совокупности преступлений или по совокупности приговоров, в которую входят умышленные преступления, не представляющие большой общественной опасности, либо менее тяжкие преступления, а также тяжкие преступления, и при этом за тяжкое преступление назначено наказание, не связанное с лишением свободы, а за преступления, не представляющие большой общественной опасности, либо менее тяжкие преступления – лишение свободы, отбывание наказания назначается в исправительной колонии в условиях общего режима.

Приговором суда города Новополоцка от 09.01.2014 Д. осужден по ч. 1 ст. 328 УК к 2 годам лишения свободы, по ч. 2 ст. 295 УК к 6 месяцам ареста без конфискации имущества.

В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно Д. назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года без конфискации имущества с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима.

Судебная коллегия по уголовным делам Витебского областного суда, рассмотрев 11.03.2014 дело по кассационному протесту заместителя прокурора района, приговор в части режима исправительной колонии изменила, указав следующее.

В соответствии с п. 2, 3 ч. 4 ст. 57 УК отбывание наказания назначается мужчинам, осуждаемым впервые к лишению свободы за умышленные менее тяжкие преступления – в исправительных колониях в условиях общего режима, а за тяжкие преступления – в исправительных колониях в условиях усиленного режима.

По приговору Д. осужден к лишению свободы за менее тяжкое преступление (ч. 1 ст. 328 УК), за тяжкое преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 295 УК, ему назначено наказание в виде ареста.

В силу изложенного отбывание наказания, назначенного Д. по совокупности преступлений, следовало определить в исправительной колонии в условиях общего режима.

Лицам, осужденным по совокупности преступлений, совершенных умышленно и по неосторожности, подлежит определению отбывание наказания в исправительной колонии в условиях поселения, если за умышленное преступление назначено наказание, не связанное с лишением свободы.

Приговором суда Ленинского района города Минска от 26.05.2009 Я. осужден по ч. 1 ст. 144 УК к 2 годам 6 месяцам лишения свободы. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по предыдущему приговору и окончательно определено 3 года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима.

Заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь в протесте поставил вопрос об изменении условий режима отбывания назначенного наказания.

Президиум Минского городского суда протест удовлетворил. Определяя Я. для отбывания наказания исправительную колонию с условиями усиленного режима, суд не учел, что согласно п. 1 ч. 4 ст. 57 УК мужчинам, осуждаемым к лишению свободы за преступления, совершенные по неосторожности, отбывание наказания назначается в исправительных колониях в условиях поселения.

Я. ранее был осужден 08.02.2007 по ч. 2 ст. 206, ч. 2 ст. 214 УК к 4 годам лишения свободы. Постановлением суда от 10.10.2008 неотбытая часть наказания заменена на 1 год 11 месяцев 19 дней исправительных работ. таким образом, при назначении Я. наказания по правилам ч. 1 ст. 73 УК в совокупность приговоров входят преступление по неосторожности, за которое он осужден к лишению свободы, и умышленное тяжкое преступление, за которое он отбывал наказание в виде исправительных работ. Согласно п. 1 ч. 4 ст. 57 УК отбывание наказания в виде лишения свободы ему должно быть определено в исправительной колонии в условиях поселения.

Если осужденный в период условно – досрочного освобождения от наказания в виде лишения свободы совершил умышленное преступление, за которое назначено наказание, не связанное с лишением свободы, окончательное наказание по совокупности приговоров в виде лишения свободы назначается в исправительной колонии с условиями режима, который был определен по первому приговору.

1. Судом Минского района 13.01.2010 К. осужден по ч. 2 ст. 317-1 УК к 4 месяцам ареста. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК путем частичного присоединения неотбытой части наказания по предыдущему приговору окончательно К. определен 1 год 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях строгого режима.

В соответствии с п. 4 ч. 4 ст. 57 УК в исправительных колониях в условиях строгого режима отбывание наказания назначается мужчинам при рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы.

К. за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 317-1 УК, осужден к аресту. Поскольку по предыдущему приговору К. отбывал наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии в условиях усиленного режима, то отбывание окончательно назначенного наказания по совокупности приговоров ему следовало определить также в исправительной колонии в условиях усиленного, а не строгого режима.

По данным основаниям по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Минского областного суда 05.05.2010 приговор в отношении К. изменен.

2. Приговором суда Хойникского района от 21.03.2007 Т. осужден по ч. 2 ст. 174 УК к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа. По совокупности приговоров на основании ч. 1 ст. 73 УК ему окончательно определено 10 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии в условиях строгого режима.

Приговор в части режима назначенного осужденному наказания является незаконным ввиду неправильного применения уголовного закона.

Исходя из положений п. 4 ч. 4 ст. 57 УК исправительная колония строгого режима может быть назначена лишь лицу, ранее отбывавшему лишение свободы, при условии, что за вновь совершенное преступление оно осуждается к лишению свободы. В остальных случаях для отбывания наказания по совокупности приговоров должна быть назначена исправительная колония в условиях общего или усиленного режима в зависимости от категории тяжести преступления, за которое лицо осуждено по первому приговору.

За совершенное преступление Т. назначено наказание, не связанное с лишением свободы.

Поэтому в силу ч. 1 ст. 73 УК условия отбывания окончательного наказания, назначенного ему по совокупности приговоров, должны определяться другим приговором, входящим в совокупность, по которому назначалось лишение свободы.

Приговором суда Железнодорожного района города Гомеля от 19.03.2004 осужденному было определено отбывать лишение свободы в условиях общего режима.

Постановлением Президиума Гомельского областного суда от 10.12.2007 приговор в отношении Т. изменен, отбывание наказания определено в исправительной колонии в условиях общего режима.

К ранее отбывавшим наказание в виде лишения свободы и допустившим рецидив преступлений (п. 4 ч. 4 ст. 57 УК) следует относить обвиняемых, которым данное наказание назначалось за преступление, совершенное в совершеннолетнем возрасте, и которые отбывали его в исправительной колонии либо в тюрьме.

Приговором суда Осиповичского района от 24.01.2011 Н. осужден по ч. 2 ст. 205, ч. 2 ст. 206 УК к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях строгого режима.

Постановлением Президиума Могилевского областного суда от 24.06.2011 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен.

В соответствии с п. 4 ч. 4 ст. 57 УК в исправительных колониях в условиях строгого режима отбывание наказания назначается мужчинам при рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы.

В соответствии с ч. 1 п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 25.03.2009 N 1 “О назначении судами наказания в виде лишения свободы” к ранее отбывавшим наказание в виде лишения свободы и допустившим рецидив преступлений следует относить обвиняемых, которым за совершенное в прошлом по достижении ими 18-летнего возраста преступление было назначено наказание в виде лишения свободы, которые отбывали его в исправительной колонии либо в тюрьме, при условии, что судимость за это преступление не погашена или не снята в установленном законом порядке. Из материалов дела следует, что ранее в совершеннолетнем возрасте Н. по приговору от 09.04.2009 осужден по ч. 2 ст. 205, ч. 2 ст. 206 УК к ограничению свободы. Окончательное наказание в виде лишения свободы ему определено в соответствии со ст. 73 УК путем присоединения неотбытой части наказания, назначенного по предыдущему приговору, которым он осуждался к лишению свободы за преступление, совершенное до достижения 18-летнего возраста.

Таким образом, за преступления, совершенные Н. в совершеннолетнем возрасте, лишение свободы ему не назначалось, поэтому отбывание наказания следовало определить в исправительной колонии в условиях общего режима.

Часть 1 ст. 57 УК до внесения в нее изменений Законом от 17.07.2006 N 147-З предусматривала максимальный срок лишения свободы за тяжкие преступления 10 лет, что следует учитывать при назначении наказания за преступление, совершенное в период действия данной нормы в редакции Закона Республики Беларусь от 29.06.2006 N 137-З “О внесении изменений и дополнений в некоторые законы Республики Беларусь по вопросам лицензирования отдельных видов деятельности и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Республики Беларусь”.

Приговором суда Московского района города Минска от 27.07.2006 Ф. осужден с применением ст. 69 УК по ч. 2 ст. 328 УК на 4 года лишения свободы без конфискации имущества, по ч. 3 ст. 328 УК на 6 лет лишения свободы без конфискации имущества. В соответствии с ч. 1 ст. 71 УК окончательно ему определено 6 лет лишения свободы без конфискации имущества.

Основанием для принесения заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь протеста в порядке надзора послужило неправильное применение закона в части назначения наказания с учетом требований ч. 1 ст. 69 УК.

Как видно из материалов дела, суд признал в качестве смягчающего ответственность Ф. обстоятельства активное способствование им раскрытию преступления и изобличению других его участников.

С учетом этого и отсутствия по делу обстоятельств, отягчающих ответственность, суд при назначении наказания применил ч. 1 ст. 69 УК, согласно условиям которой размер наказания не может превышать половины максимального срока или размера наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК.

Исходя из того, что ч. 3 ст. 328 УК на день совершения Ф. деяний предусматривала максимальное наказание в виде 12 лет лишения свободы, суд в соответствии с ч. 1 ст. 69 УК назначил ему 6 лет лишения свободы.

В соответствии со ст. 12 УК данное преступление относилось к категории тяжких.

В то же время не было учтено, что согласно положениям редакции ч. 1 ст. 57 УК, действовавшей на день совершения Ф. преступления, лишение свободы устанавливалось на срок от шести месяцев до десяти лет, а на срок более десяти лет, но не свыше пятнадцати лет – за особо тяжкие преступления.

Следовательно, Ф. при совершении тяжкого преступления в период действия данной нормы УК ни при каких обстоятельствах не могло быть назначено наказание более 10 лет лишения свободы.

Поэтому при применении ч. 1 ст. 69 УК следовало исходить из половины максимального срока не 12 лет, а 10, т.е. осужденному должно было быть назначено наказание в виде 5 лет лишения свободы.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 28.10.2008 протест удовлетворен.

КОНФИСКАЦИЯ ИМУЩЕСТВА (СТ. 61 УК)

Конфискация имущества применяется в качестве дополнительного наказания только за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений.

Судом Борисовского района 05.09.2010 Р. осужден по ч. 2 ст. 328 УК к 5 годам лишения свободы с конфискацией имущества, по ч. 3 ст. 328 УК к 8 годам лишения свободы с конфискацией имущества. В соответствии с ч. 1 ст. 71 УК окончательно ему назначено 8 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Президиум Минского областного суда, рассмотрев 19.04.2013 дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, изменил приговор исходя из следующего.

Согласно ч. 2 ст. 61 УК конфискация имущества устанавливается за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений, и может быть назначена судом только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями УК.

В силу ч. 10 ст. 4 УК под корыстными побуждениями понимаются мотивы, характеризующиеся стремлением извлечь из совершенного преступления для себя или близких выгоду имущественного характера либо намерением избавить себя или близких от материальных затрат.

По эпизоду, квалифицированному по ч. 2 ст. 328 УК, таких мотивов при совершении осужденным незаконных с целью сбыта приобретения, хранения и перевозки наркотических средств судом не установлено, а незаконный сбыт данного наркотического средства К. совершен Р. безвозмездно.

Поэтому применение к нему дополнительного наказания в виде конфискации имущества не основано на законе. В связи с чем указание о назначении Р. по ч. 2 ст. 328 УК дополнительного наказания в виде конфискации имущества судом надзорной инстанции исключено из приговора.

Исходя из конструкции диспозиции ч. 2 ст. 223 УК назначение за данное преступление основного наказания в виде ограничения свободы вместе с дополнительным наказанием в виде конфискации имущества соответствует требованиям уголовного закона.

Приговором суда Борисовского района от 08.04.2010 Я. и А. осуждены по ч. 2 ст. 223 УК к 2 годам 6 месяцам ограничения свободы с конфискацией имущества.

Санкция ч. 2 ст. 223 УК предусматривает наказание в виде ограничения свободы или лишения свободы с конфискацией имущества или без конфискации.

В надзорном протесте прокурора указывалось, что суд неправильно применил уголовный закон, назначив дополнительное наказание в виде конфискации имущества, поскольку оно предусмотрено только к лишению свободы.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 15.10.2010 протест отклонен.

Санкцией ч. 2 ст. 223 УК предусмотрено назначение двух видов основного наказания – ограничения свободы и лишения свободы с возможностью назначения дополнительного наказания в виде конфискации имущества. При этом анализ конструкции данной нормы показывает, что дополнительное наказание в виде конфискации имущества может назначаться как вместе с ограничением свободы, так и вместе с лишением свободы, т.е. распространяет свое действие на два вида основного наказания.

Назначение осужденным основного наказания в виде ограничения свободы вместе с дополнительным наказанием в виде конфискации имущества соответствует требованиям уголовного закона.

Не подлежит аресту и конфискации имущество, являющееся предметами первой необходимости, перечень которых содержится в приложении к Уголовно – исполнительному кодексу Республики Беларусь (далее – УИК).

Приговором суда Минского района от 25.09.2013 Л. осужден по ч. 2 ст. 430 УК к 6 годам лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных обязанностей, сроком на 5 лет, с конфискацией имущества.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь на приговор принесен протест по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 4 ст. 132 УПК и Перечнем имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда, содержащимся в приложении к УИК, конфискации не подлежат жилой дом, квартира или отдельные их части, если осужденный и его семья постоянно в них проживают.

Однако суд не проверил надлежащим образом, имеются ли обстоятельства, при которых взыскание не может быть обращено на принадлежащую Л. арестованную квартиру.

Суд первой инстанции, принимая решение об отсутствии оснований для снятия ареста с указанного жилого помещения и о необходимости его конфискации в доход государства, указал, что супруга обвиняемого проживает в частном доме в Могилевской области, а квартира не является местом постоянного проживания семьи осужденного.

Вместе с тем суд не выяснил, проживал ли сам Л. постоянно в указан- ной квартире, имеет ли он какое-либо другое жилье, является ли указанная квартира общей совместной собственностью супругов. Также суд не указал в приговоре, почему он посчитал, что зарегистрированные в квартире сыновья Л. не являются его семьей. При этом суд не учел требования Кодекса Республики Беларусь о браке и семье (далее – КоБС), регламентирующие вопросы о месте жительства детей, и иных норм, гарантирующих их права.

При таких обстоятельствах постановлением Президиума Минского областного суда от 16.04.2014 приговор в части конфискации арестованного имущества – принадлежащей осужденному квартиры отменен. Дело в части разрешения судьбы указанной квартиры передано на новое рассмотрение в порядке ст. 402 УПК.

Специальная конфискация состоит в принудительном безвозмездном изъятии в собственность государства орудий и средств совершения преступления, принадлежащих осужденному; вещей, изъятых из оборота; имущества, приобретенного преступным путем, дохода, полученного от использования этого имущества, а также предметов, которые непосредственно связаны с преступлением, если они не подлежат возврату потерпевшему или иному лицу.

По приговору суда Речицкого района от 05.11.2008 Л. осужден по ч. 4 ст. 282 УК. Постановлено конфисковать как орудие преступления принадлежащие Л. ружья “иЖ-58-16кМ” и “иЖ-12”.

Рассматривая протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, Президиум Гомельского областного суда 19.04.2010 указание о специальной конфискации ружей исключил.

Суд первой инстанции не принял во внимание, что при совершении Л. преступления они не использовались. Из материалов дела видно, что ружья надлежащим образом зарегистрированы и хранились по месту жительства осужденного, где и были обнаружены.

В силу п. 1 ст. 98 УПК конфискации подлежат только орудия преступления, принадлежащие обвиняемому.

Приговором суда Ивановского района от 26.01.2007 Я. и Ю. осуждены по ч. 2 ст. 207 УК. Постановлено конфисковать как орудие совершенного преступления вещественные доказательства – автомашины “Ауди-80”, “Крайслер-Вижен”.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор в части специальной конфискации изменен.

Как следует из материалов дела, автомашины к орудиям преступления не относятся, поскольку они не применялись непосредственно для достижения преступного результата, а использовались осужденными для поездки к месту совершения преступления и перевозки похищенного имущества. кроме того, согласно свидетельству о регистрации автомашины “Ауди-80” она зарегистрирована на Л.

В соответствии с п. 1 ст. 98 УПК конфискации подлежат только орудия преступления, принадлежащие обвиняемому.

При таких обстоятельствах указание о признании названных автомашин орудиями преступления и конфискации их как орудий преступления исключено из приговора.

Орудиями преступления считаются предметы, непосредственно использованные при посягательстве в целях достижения преступного результата.

Судом Гродненского района 22.02.2010 К. осужден по ч. 1 ст. 211 УК. Судом конфискован автомобиль “Рено-сценик” как орудие совершения преступления.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес протест в Президиум Гродненского областного суда об исключении из приговора указания о конфискации автомашины по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 96 УПК вещественными доказательствами признаются предметы, которые служили орудиями преступления.

Из материалов дела следует, что К., работая мастером-технологом маслосырзавода и являясь материально-ответственным лицом, присвоил находившиеся в его подотчете шесть головок сыра общим весом 56,5 кг, которые перебросил через забор предприятия, а затем загрузил в принадлежащий ему автомобиль “Рено-сценик” и во время движения с похищенным сыром был задержан сотрудниками милиции.

В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства осужденный пояснял, что он присвоил сыр, который затем перебросил через забор предприятия. убедившись в том, что похищенный сыр находится на месте, он взял свой автомобиль, загрузил в него похищенное и повез домой. В пути следования был задержан.

Таким образом, из представленных суду доказательств видно, что преступление было окончено после того, как похищенное имущество было переброшено через забор предприятия, и осужденный имел возможность любым другим способом распорядиться им.

В данном случае автомобиль использовался им в качестве транспортного средства для перевозки уже похищенного, но не как орудие совершения преступления.

Президиумом областного суда 28.07.2010 протест удовлетворен, указание о конфискации автомобиля “Рено-сценик”, признанного орудием совершения преступления, исключено из приговора.

ГЛАВА VI. НАЗНАЧЕНИЕ НАКАЗАНИЯ

ПРИ МНОЖЕСТВЕННОСТИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

При совершении повторно преступления одного и того же вида, если каждое из них предусмотрено различными частями статьи Особенной части УК, каждое из этих преступлений оценивается самостоятельно. Наказание в этих случаях назначается за каждое преступление отдельно. Окончательное наказание определяется путем поглощения менее строгого наказания более строгим.

Президиум Гомельского областного суда, рассмотрев 15.07.2013 уголовное дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, изменил приговор суда Речицкого района от 24.10.2002 в отношении М. ввиду неправильного применения уголовного закона при назначении наказания по повторности преступлений.

Приговором М. был осужден к лишению свободы по ч. 2 ст. 328 УК на 4 года 6 месяцев без конфискации имущества, по ч. 1 ст. 328 УК на 2 года. В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК путем частичного сложения наказаний окончательно осужденному определено 5 лет лишения свободы без конфискации имущества.

Определяя М. окончательное наказание, суд руководствовался требованиями ч. 3 ст. 72 УК, применил принцип частичного сложения наказаний.

При этом суд не учел, что осужденным совершено два преступления, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 328 УК, которые согласно ч. 1 ст. 41 УК образуют не совокупность, а повторность преступлений.

В связи с этим суд должен был в соответствии с ст. 71 УК определить наказание М., как совершившему повторно преступления одного и того же вида, предусмотренные разными частями ст. 328 УК, путем поглощения менее строгого наказания более строгим.

По постановлению президиума областного суда указание о назначении М. наказания по правилам ч. 3 ст. 72 УК исключено из приговора. В соответствии с ч. 1 ст. 71 УК при повторности преступлений, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 328 УК, не образующих совокупности, окончательное наказание М. определено в виде лишения свободы сроком на 4 года 6 месяцев без конфискации имущества.

Если совокупность преступлений образуют преступления, не представляющие большой общественной опасности, и менее тяжкие либо тяжкие преступления в любом сочетании, то окончательное наказание назначается путем поглощения менее строгого наказания более строгим либо путем частичного или полного сложения наказаний. При этом окончательное наказание не может превышать максимального срока или размера наказания, предусмотренного за наиболее тяжкое из совершенных преступлений.

Приговором суда Жлобинского района от 08.10.2008 К. осужден по ч. 3 ст. 93 УК 1960 года, ч. 4 ст. 209, ч. 4 ст. 211, ч. 2 ст. 288, ч. 1 ст. 235 УК. В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно ему определено 14 лет лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права занимать материально-ответственные должности сроком на 5 лет.

Постановлением президиума Гомельского областного суда от 20.05.2013 по протесту исполняющего обязанности прокурора Гомельской области приговор изменен ввиду неправильного применения уголовного закона.

В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК, если совокупность преступлений образуют преступления, не представляющие большой общественной опасности, и менее тяжкие либо тяжкие преступления в любом сочетании, то окончательное наказание назначается путем поглощения менее строгого наказания более строгим либо путем частичного или полного сложения наказаний. При этом окончательное наказание не может превышать максимального срока или размера наказания, предусмотренного за наиболее тяжкое из совершенных преступлений.

Совершенные К. преступления согласно ст. 12 УК отнесены к категории тяжких и менее тяжкого. Максимальный срок наказания за наиболее тяжкое из них, предусмотренное ч. 4 ст. 211 УК, составляет 12 лет лишения свободы.

При таких обстоятельствах назначенное к. по правилам ч. 2 ст. 72 УК наказание в виде лишения свободы не могло превышать указанный срок.

Судом надзорной инстанции назначенное К. по совокупности преступлений наказание снижено до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества и лишением права занимать материально ответственные должности сроком на 5 лет.

В случае назначения наказания по правилам ст. 72 УК путем поглощения менее строгого наказания более строгим при решении вопроса о том, какое наказание следует считать более строгим, необходимо руководствоваться ст. 48 УК, в которой система наказаний расположена от менее строгого вида наказания к более строгому.

Судом Столбцовского района 17.08.2012 С. осуждена по ч. 1, 2 ст. 205, ч. 2 ст. 212 УК с применением ч. 2, 5 ст. 72 УК к 1 году 6 месяцам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Постановлением Президиума Минского областного суда от 26.06.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен.

С. осуждена по ч. 1 ст. 205 УК к 6 месяцам лишения свободы, а по предыдущему приговору от 31.10.2011 – к 1 году 6 месяцам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

В соответствии с ч. 1 ст. 48 УК наказание в виде лишения свободы по своему виду является более строгим, чем ограничение свободы.

Применяя положения ч. 5 ст. 72 УК, суд необоснованно поглотил ограничением свободы, назначенным по предыдущему приговору, более строгое наказание в виде лишения свободы.

Если после вынесения приговора по делу будет установлено, что осужденный виновен еще и в другом преступлении, образующем повторность с преступлением, за которое он осужден, окончательное наказание определяется путем поглощения менее строгого наказания более строгим. В срок окончательного наказания засчитывается наказание, отбытое полностью или частично по первому приговору.

По приговору суда Россонского района от 27.11.2012 Ш. осужден по ч. 3 ст. 209 УК к 3 годам лишения свободы без конфискации имущества. В соответствии с ч. 2 ст. 71 УК назначенное наказание поглощено наказанием, назначенным по приговору суда Железнодорожного района г. Витебска от 27.10.2011, и окончательно Ш. определено 7 лет 1 месяц лишения свободы с конфискацией имущества. В срок окончательно назначенного наказания зачтено наказание, отбытое Ш. по приговору суда от 27.10.2011.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда от 22.02.2013 приговор изменен. В срок окончательно назначенного наказания зачтено наказание, отбытое Ш. по приговорам от 24.12.1999, 17.10.2006, 06.06.2007 и от 21.10.2009, и постановлено назначенное наказание считать отбытым.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене определения судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда с передачей дела на новое кассационное рассмотрение в связи с неправильным применением уголовного закона.

Согласно ч. 2 ст. 71 УК, если после вынесения приговора по делу будет установлено, что осужденный виновен еще и в другом преступлении, образующем повторность с преступлением, за которое он осужден, окончательное наказание определяется путем поглощения менее строгого наказания более строгим. В срок окончательного наказания засчитывается наказание, отбытое полностью или частично по первому приговору.

По делу установлено, что после постановления приговора от 27.10.2011 стало известно о совершении Ш. в 1997 году преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 209 УК.

Принимая решение о зачете отбытого Ш. наказания не только по приговору от 27.10.2011, но и по приговорам от 24.12.1999, 17.10.2006, 06.06.2007, 21.10.2009, суд кассационной инстанции не привел в своем определении мотивов принятого решения о таком зачете, не приведена норма закона, в соответствии с которой зачету подлежат наказания, отбытые Ш. по приговорам, постановленным до 27.10.2011.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 10.12.2013 протест удовлетворен.

Если после вынесения обвинительного приговора выяснится, что осужденный ранее совершил другое преступление, образующее совокупность с преступлением, за которое он уже несет уголовную ответственность, при назначении окончательного наказания путем поглощения или сложения наказаний необходимо исходить из размера всего наказания по первому приговору, а не из его неотбытой части, поэтому окончательное наказание по совокупности преступлений не может быть ниже наказания, назначенного по первому приговору.

Приговором суда Борисовского района от 01.04.2010 Л. осужден по ч. 1 ст. 317 УК к 6 месяцам ареста. В соответствии с ч. 5 ст. 72 УК к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по предыдущему приговору от 23.10.2009 и окончательно Л. определено 8 лет 7 месяцев лишения свободы без конфискации имущества.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест на приговор в части назначения наказания по правилам ч. 5 ст. 72 УК по следующим основаниям.

По делу установлено, что преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 317 УК, Л. совершил до постановления приговора от 23.10.2009 и соответственно наказание ему следует назначить по правилам ч. 5 ст. 72 УК, согласно которой окончательное наказание назначается путем поглощения менее строгого наказания более строгим либо путем частичного или полного сложения наказаний.

Назначая наказание по совокупности преступлений, суд правильно применил ч. 5 ст. 72 УК, однако ошибочно указал о частичном присоединении Л. неотбытой части наказания по предыдущему приговору.

Президиумом Минского областного суда 18.08.2010 протест удовлетворен. В соответствии с ч. 5 ст. 72 УК окончательное наказание в виде 8 лет 7 месяцев лишения свободы Л. определено путем частичного сложения наказания, назначенного по ч. 1 ст. 317 УК, и наказания, назначенного по предыдущему приговору.

При назначении окончательного наказания за преступления, совершенные как до постановления предыдущего приговора, так и после полного отбытия назначенного по нему наказания, и образующие с преступлением, за совершение которого лицо осуждено, как повторность, так и совокупность, применению подлежат правила ч. 5 ст. 72 и ч. 2 ст. 72 УК.

1. Приговором суда советского района города Минска от 05.03.2012 Х. осужден по ч. 3 ст. 205 УК к 3 годам лишения свободы с конфискацией имущества, по ч. 2 ст. 206 УК к 2 годам ограничения свободы.

В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 205, ч. 2 ст. 206 УК, путем поглощения менее строгого наказания более строгим назначено 3 года лишения свободы с конфискацией имущества.

В соответствии с ч. 5 ст. 72 УК путем поглощения менее строгого наказания, назначенного по приговору суда Фрунзенского района города Минска от 13.06.2011 по ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 206 УК, более строгим, назначенным по правилам ч. 2 ст. 72 УК, определено 3 года лишения свободы с конфискацией имущества. зачтено в срок назначенного наказания отбытое полностью Х. наказание в виде 4 месяцев ареста по приговору суда Фрунзенского района города Минска от 13.06.2011.

По ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 205 УК Х. осужден к 2 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК по совокупности преступлений путем поглощения менее строгого наказания, назначенного по ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 205 УК, более строгим, назначенным по правилам ч. 5 ст. 72 УК, окончательно Х. определено 2 года 8 месяцев лишения свободы с конфискацией имущества.

В принесенном заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь надзорном протесте ставился вопрос об изменении этого судебного решения в связи с неправильным применением уголовного закона при назначении наказания за повторность и совокупность преступлений: неприменении закона, подлежащего применению, – ст. 71 УК, и применении закона, не подлежащего применению, – ч. 5 ст. 72 УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 20.09.2013 протест отклонен, примененные судом первой инстанции правила назначения наказания по совокупности преступлений признаны верными.

Х. осужден за преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 205, ч. 2 ст. 206 УК, которые совершены им до приговора от 13.06.2011, и за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 205 УК, совершенное после постановления данного приговора.

Суд, назначив Х. основное и дополнительное наказания отдельно за каждое преступление, совершенное до постановления приговора от 13.06.2011, в соответствии с ч. 2 ст. 72 УК правильно определил наказание по совокупности преступлений.

Поскольку эти преступления, а также преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 205 УК, образуют с преступлением, предусмотренным ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 206 УК, за совершение которого Х. осужден по приговору от 13.06.2011, как повторность, так и совокупность, суд обоснованно назначил осужденному наказание в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК, а затем окончательное наказание по правилам ч. 2 ст. 72 УК.

2. Приговором суда Мозырского района от 03.05.2010 Ш. осужден по ч. 3 ст. 205 УК к 4 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

На основании ч. 5 ст. 72 УК путем поглощения данным наказанием наказания, назначенного по приговору суда Мозырского района от 31.03.2009, ему определено 4 года лишения свободы с конфискацией имущества.

По ч. 4 ст. 205 УК Ш. осужден к 5 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

На основании ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединено наказание по предыдущему приговору от 31.03.2009 и окончательно Ш. определено к отбытию 5 лет 6 месяцев лишения свободы с конфискацией имущества.

В срок назначенного наказания зачтено наказание, отбытое по приговору от 31.03.2009 с 31 марта по 31 июля 2009 г.

Ш. признан виновным в том, что 28.03.2009 с проникновением в жилище тайно, повторно, похитил принадлежащее Е. имущество в крупном размере. Он же, в августе – сентябре 2009 г. по предварительному сговору группой лиц совершил хищение из магазинов, причинив ущерб в особо крупном размере.

Президиум Гомельского областного суда 29.07.2013 удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, в котором ставился вопрос об изменении приговора в части назначенного Ш. наказания по совокупности преступлений и приговоров.

Согласно ч. 1 ст. 73 УК, если осужденный после провозглашения приговора, но до полного отбытия наказания совершил новое преступление, суд к наказанию, назначенному по новому приговору, полностью или частично присоединяет неотбытую часть наказания по предыдущему приговору.

Из материалов дела усматривается, что по предыдущему приговору от 31.03.2009 Ш. осуждался по ст. 421 УК к 4 месяцам ареста и срок отбывания этого наказания исчислен со дня вынесения приговора.

Постановлением суда Глубокского района от 09.07.2009 на основании ст. 90 УК от отбывания этого наказания Ш. освобожден условно-досрочно на 22 дня.

Так как преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 205 УК, Ш. совершил 28.03.2009, то есть до постановления приговора от 31.03.2009, суд первой инстанции обоснованно после назначения наказания по ч. 3 ст. 205 УК применил положения ч. 5 ст. 72 УК и по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 205 УК и ст. 421 УК, путем поглощения менее строгого наказания более строгим назначил ему 4 года лишения свободы с конфискацией имущества.

Однако после этого в срок назначенного наказания необходимо было зачесть наказание, отбытое по приговору от 31.03.2009, в виде 4 месяцев ареста, что судом сделано не было.

После назначения Ш. наказания по ч. 4 ст. 205 УК суд при назначении окончательного наказания должен был руководствоваться положениями ч. 2 ст. 72 УК о назначении наказания по совокупности преступлений, наказание по которым назначено в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК, и по ч. 4 ст. 205 УК.

Применив ч. 1 ст. 73 УК при назначении окончательного наказания, судом первой инстанции не учтено, что наказание в виде ареста, назначенное по предыдущему приговору, отбыто и поглощено наказанием, назначенным по настоящему приговору по ч. 3 ст. 205 УК.

Поэтому совокупность приговоров отсутствует, а имеет место совокупность преступлений и окончательное наказание Ш. должно быть назначено по правилам ч. 2 ст. 72 УК путем поглощения менее строгого наказания более строгим.

Кроме того, руководствуясь ч. 1 ст. 73 УК, судом фактически дважды при назначении наказания по ч. 5 ст. 72 УК и по ч. 1 ст. 73 УК учтен приговор от 31.03.2009.

Судом надзорной инстанции приговор в отношении Ш. изменен.

В соответствии с ч. 5 ст. 72 УК при назначении наказания по совокупности преступлений в виде 4 лет лишения свободы зачтено отбытое по приговору от 31.03.2009 наказание в виде 4 месяцев ареста.

Исключено указание о назначении окончательного наказания по совокупности приговоров в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК.

В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК по совокупности преступлений, наказание по которым назначено в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК, преступлением, предусмотренным ч. 4 ст. 205 УК, применив принцип поглощения менее строгого наказания более строгим, окончательно Ш. назначено 5 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Присоединение (в форме сложения) к вновь назначенному основному наказанию неотбытой части дополнительного, примененного по предыдущему приговору (либо к дополнительному неотбытой части основного), не основано на уголовном законе.

По приговору суда Бобруйского района и города Бобруйска от 16.04.2012 К., ранее судимый 22.02.2012 по ст. 417, ч. 1 ст. 73 УК к штрафу в размере 50 базовых величин (1750000 рублей) и 4 годам 3 месяцам 23 дням лишения права управления транспортными средствами, осужден по ч. 2 ст. 317-1 УК на 3 месяца ареста с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 4 года.

В соответствии с ч. 2, 5 ст. 72 УК путем полного сложения наказания в виде ареста, назначенного по данному приговору, и наказания в виде штрафа, назначенного по приговору суда от 22.02.2012, а также частичного сложения наказаний в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, назначенных по данному приговору и по приговору от 22.02.2012, окончательно к. назначено наказание в виде ареста сроком на 3 месяца со штрафом в размере 1750000 рублей и лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 5 лет.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь 16.11.2012 приговор суда изменила исходя из следующего.

По приговору от 22.02.2012 К. было назначено 4 года 3 месяца 23 дня лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, в качестве основного наказания, а по приговору от 16.04.2012 этот вид наказания сроком на 4 года назначен в качестве дополнительного наказания.

Суд, применив правила частичного сложения основного и дополнительного наказания, допустил нарушение положений ч. 5 и 6 ст. 72 УК, предусматривающих только присоединение дополнительного наказания к окончательному основному наказанию.

Суд надзорной инстанции в соответствии с ч. 5 и 6 ст. 72 УК путем полного сложения основных наказаний в виде ареста сроком на 3 месяца, назначенного по ч. 2 ст. 317-1 УК по приговору суда от 16.04.2012, а также лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 4 года 3 месяца 23 дня и штрафа в размере 1750000 рублей, назначенных по приговору суда от 22.02.2012, определил К. окончательно основное наказание в виде ареста сроком на 3 месяца, лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 4 года 3 месяца 23 дня, и штрафа в размере 1750000 рублей, присоединив дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 4 года.

В срок окончательно назначенного основного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, К. зачтено наказание данного вида, отбытое им по приговору от 22.02.2012.

Исходя из того, что основное и дополнительное наказания имеют самостоятельное правовое значение, дополнительное наказание не может поглощаться основным того же вида или суммироваться с ним.

1. Приговором суда Верхнедвинского района от 05.04.2012 Д. осужден по ч. 2 ст. 317-1 УК к аресту сроком на 4 месяца с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 4 года, по ст. 417 УК к аресту сроком на 3 месяца.

на основании ч. 2 ст. 72 УК по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний определено Д. 6 месяцев ареста с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 4 года.

В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК частично присоединено неотбытое наказание по приговору от 01.07.2011 и определено окончательное наказание в виде 6 месяцев ареста с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 5 лет.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь судебное решение изменено в части назначения окончательного наказания по совокупности приговоров.

В соответствии с ч. 6 ст. 73 УК к окончательному основному наказанию суд присоединяет дополнительные наказания, назначенные за преступления, в совершении которых лицо признано виновным.

Согласно п. 20 постановления от 26.03.2002 N 1 оставшееся неотбытым по предыдущему приговору дополнительное наказание присоединяется к окончательному основному наказанию, назначенному по новому приговору. Если по этому приговору наряду с основным назначено аналогичное неотбытому дополнительное наказание, то неотбытая часть дополнительного наказания по предыдущему приговору полностью или частично присоединяется к вновь назначенному дополнительному наказанию.

Указанные требования судом не выполнены.

Д. по приговору от 01.07.2011 наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 5 лет назначено в качестве основного, а по приговору от 05.04.2012 – в качестве дополнительного, на срок 4 года. Однако в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК окончательное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 5 лет, суд назначил только в качестве дополнительного, незаконно увеличив его срок за счет неотбытой части основного наказания по предыдущему приговору.

В связи с этим судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 30.11.2012, изменяя приговор, в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию полностью присоединила неотбытую часть наказания по приговору от 01.07.2011 и окончательно определила Д. основное наказание в виде ареста сроком на 6 месяцев и 4 лет 3 месяцев 8 дней лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, дополнительное наказание в виде 4 лет лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

2. Судом Дрибинского района 19.04.2011 П. осуждена по ч. 1 ст. 211 УК к 1 году лишения права заниматься деятельностью, связанной с учетом, хранением и отпуском товарно-материальных ценностей, со штрафом в размере 30 базовых величин, по ч. 2 ст. 211 УК с применением ст. 70 УК к штрафу в размере 40 базовых величин. В силу ч. 1 ст. 71 УК путем поглощения менее строгого наказания более строгим П. определен 1 год лишения права заниматься деятельностью, связанной с учетом, хранением и отпуском товарно- материальных ценностей, со штрафом в размере 40 базовых величин.

В соответствии с ч. 1 ст. 71 УК наказание по повторности преступлений назначается за каждое преступление отдельно и окончательное наказание определяется путем поглощения менее строгого наказания более строгим.

В соответствии с ч. 1 ст. 48 УК наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью является более строгим по отношению к штрафу.

Исходя из этого при применении принципа поглощения менее строгого наказания более строгим штраф подлежал поглощению наказанием в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Однако суд, назначая наказание в соответствии с ч. 1 ст. 71 УК, основным наказанием в виде штрафа в размере 40 базовых величин, назначенным по ч. 2 ст. 211 УК, поглотил дополнительное наказание в виде штрафа в размере 30 базовых величин, назначенное по ч. 1 ст. 211 УК, что не предусмотрено уголовным законом.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Могилевского областного суда 16.03.2012 приговор изменен. В соответствии с ч. 1 ст. 71 УК П. окончательное наказание назначено в виде 1 года лишения права заниматься деятельностью, связанной с учетом, хранением и отпуском товарно-материальных ценностей, со штрафом в размере 30 базовых величин.

При осуждении лица за длящееся или продолжаемое преступление, начавшееся до и продолжавшееся после постановления приговора, по которому это лицо осуждено и не отбыло наказание, при назначении наказания следует руководствоваться правилами ст. 73 УК.

По приговору суда Хойникского района от 20.02.2008 Е. осужден по ч. 2 ст. 174 УК в редакции Закон Республики Беларусь от 19.07.2005 N 37-З “О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Беларусь по вопросам возмещения расходов на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении” (далее – Закон от 19.07.2005 N 37-З) на 1 год 10 месяцев исправительных работ с удержанием 15% заработка в доход государства.

В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК по совокупности приговоров путем частичного присоединения неотбытой части наказания по предыдущему приговору Е. Назначено 2 года исправительных работ с удержанием 15% заработка в доход государства.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Гомельского областного суда от 19.03.2008 приговор изменен. Исключено указание о на- значении Е. наказания по совокупности приговоров и постановлено считать его осужденным по ч. 2 ст. 174 УК на 1 год 10 месяцев исправительных работ с удержанием 15% заработка в доход государства.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене кассационного определения и передаче дела на новое кассационное рассмотрение ввиду необоснованного исключения судом кассационной инстанции указания о назначении Е. наказания по совокупности приговоров.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 18.07.2008 протест удовлетворила, указав следующее.

Е. признан виновным по ч. 2 ст. 174 УК в уклонении более трех месяцев в течение года от уплаты по судебному постановлению средств по возмещению расходов, затраченных государством на содержание его дочери, находящейся на государственном обеспечении, совершенном лицом, ранее судимым за аналогичное преступление.

Суд кассационной инстанции признал, что виновность Е. в совершении преступления доказана и его действия по ч. 2 ст. 174 УК квалифицированы правильно. Однако посчитал назначение осужденному наказания по совокупности приговоров ошибочным, так как уклонение им от уплаты средств по возмещению расходов, затраченных государством на содержание дочери, в период условно-досрочного освобождения от наказания по предыдущему приговору сроком на 2 месяца 5 дней составляет менее трех месяцев, необходимых для наличия преступления, предусмотренного ст. 174 УК.

Вместе с тем судом кассационной инстанции не учтено, что согласно приговору Е. уклонялся от уплаты средств по возмещению расходов, затраченных государством на содержание его дочери, в период с 1 декабря 2006 г. по 17 августа 2007 г. и с 23 ноября по 31 декабря 2007 г., т.е. более трех месяцев в течение года.

Для наступления уголовной ответственности по ст. 174 УК не требуется, чтобы этот срок был непрерывным.

Преступление, предусмотренное указанной статьей, является длящимся и образует состав по истечении трех месяцев уклонения и длится до добровольного прекращения таких действий либо их пресечения правоохранительными органами.

В соответствии с п. 14 постановления от 26.03.2002 N 1 при осуждении лица за длящееся или продолжаемое преступление, начавшееся до и продолжавшееся после постановления приговора, по которому это лицо осуждено и не отбыло наказание, суду при назначении наказания следует руководствоваться правилами ст. 73 УК.

При таких обстоятельствах выводы суда кассационной инстанции признаны необоснованными.

Сложение различных наказаний осуществляется путем перевода менее строгих в более строгий вид наказания, назначенный за одно из преступлений, при условии, что такой перевод допускается законом.

Приговором суда Осиповичского района от 18.02.2011 Т. осужден по ч. 2 ст. 205 УК к 5 месяцам ареста. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию присоединено частично неотбытое наказание по приговору суда того же района от 05.08.2010 и окончательно т. определено 6 месяцев ареста со штрафом в размере 722900 рублей.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь приговор опротестован по следующим основаниям.

Предыдущим приговором от 05.08.2010 Т. был осужден к ограничению свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа со штрафом.

В то же время, руководствуясь при назначении наказания ч. 1 ст. 73 УК, суд к наказанию в виде ареста присоединил неотбытое наказание по предыдущему приговору в виде двух месяцев ограничения свободы и окончательно определил Т. 6 месяцев ареста.

В ч. 2 п. 16 постановления от 26.03.2002 N 1 Пленум Верховного Суда Республики Беларусь разъяснил, что сложение различных наказаний (ст. 74 УК) осуществляется путем перевода менее строгих в более строгий вид наказания, назначенный за одно из преступлений, при условии, что такой перевод допускается законом.

В силу ч. 1 ст. 48 УК более строгим наказанием является ограничение свободы. следовательно, вывод суда о переводе ограничения свободы в менее строгое наказание – арест не основан на законе.

Лица, совершившие новое преступление в период отбывания наказания в виде исправительных работ, но после вступления закона об амнистии в силу, не относятся к осужденным, злостно нарушающим порядок отбывания наказания. Поэтому при назначении наказания по совокупности приговоров за вновь совершенное преступление следует исходить из того, имелись ли основания для применения амнистии на момент вступления закона в силу.

Приговором суда Лидского района от 28.10.2009 Ш. осужден по ч. 2 ст. 206 УК к 3 годам лишения свободы. На основании ч. 1 ст. 73 УК присоединено частично неотбытое наказание по приговору от 05.02.2008 и окончательно определено 3 года 1 месяц лишения свободы.

По приговору от 05.02.2008 неотбытый срок наказания составлял 1 год 6 дней исправительных работ.

При назначении наказания по совокупности приговоров проверке подлежали материалы, свидетельствующие о законности и обоснованности отбывания Ш. наказания по предыдущему приговору, что судом сделано не было.

В период отбывания Ш. наказания по приговору от 05.02.2008 подлежал применению Закон Республики Беларусь от 05.05.2009 N 11-З “Об амнистии в связи с 65-летием освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков”. Новое преступление, за которое Ш. осужден приговором суда Лидского района, совершено 25.07.2009.

Соответственно на день вступления вышеназванного Закона в силу Ш. являлся субъектом амнистии и оснований для неприменения данного закона к нему не имелось. В силу ст. 10 вышеуказанного Закона Ш. подлежал освобождению от отбывания наказания частично сроком на 1 год.

Таким образом, при решении вопроса о присоединении не отбытого наказания по приговору от 05.02.2008 надлежало исходить из 6 дней исправительных работ, что соответствует 2 дням лишения свободы.

Постановлением президиума Гродненского областного суда по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор суда в отношении Ш. изменен, в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК окончательно ему к отбытию определено 3 года 1 день лишения свободы.

При назначении наказания по совокупности приговоров неотбытой частью наказания по предыдущему приговору, которым лицо осуждалось с условным его неприменением, признается весь срок наказания, за исключением срока содержания под стражей и срока домашнего ареста.

Приговором суда Белыничского района от 05.10.2011 С. осужден по ч. 3 ст. 174 УК к 3 месяцам ареста. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК путем частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части наказания по предыдущему приговору от 12.02.2010 С. назначен 1 год лишения свободы.

Постановлением Президиума Могилевского областного суда от 13.04.2012 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен в части назначения окончательного наказания по правилам ст. 73 УК.

Согласно ч. 4 ст. 73 УК окончательное наказание по совокупности приговоров должно быть больше как наказания, назначенного за вновь совершенное преступление, так и неотбытой части наказания по предыдущему приговору.

Из материалов дела следует, что преступление С. совершено в течение испытательного срока условного неприменения наказания в виде 1 года лишения свободы, назначенного по приговору суда Белыничского района от 12.02.2010. Содержание под стражей и домашний арест в качестве мер пресечения в отношении С. не применялись.

В п. 16 постановления от 26.03.2002 N 1 Пленум Верховного Суда Республики Беларусь разъяснил, что при осуждении с условным неприменением наказания неотбытой частью наказания признается весь срок наказания, за исключением срока содержания под стражей и срока домашнего ареста.

В нарушение указанных положений суд по совокупности приговоров в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК окончательно назначил С. 1 год лишения свободы, т.е. наказание, не превышающее неотбытой части наказания, назначенного по предыдущему приговору.

Президиумом областного суда в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК С. определен 1 год 1 месяц лишения свободы.

Согласно ч. 4 ст. 51 УК, ч. 1 ст. 34 УИК срок исполнения наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, назначенного в качестве основного, исчисляется с момента вступления приговора суда в законную силу, что необходимо учитывать при определении неотбытой части данного наказания.

Приговором суда Кобринского района от 24.09.2012 М., ранее судимый судом того же района 14.10.2011 по ч. 2 ст. 205 УК с применением ч. 1, 2 ст. 73 УК к 2 годам исправительных работ с удержанием в доход государства 20% заработка, лишению права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 4 года 4 месяца 3 дня со штрафом в сумме 6500000 рублей, осужден по ч. 2 ст. 317-1 УК к 1 году 9 месяцам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 4 года, по ст. 417 УК к штрафу в размере 10000000 рублей.

В соответствии с ч. 1 ст. 72 УК путем полного сложения наказаний М. назначено 1 год 9 месяцев ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 4 года, и штраф в размере 10000000 рублей.

на основании ч. 1, 2 ст. 73 УК путем частичного присоединения неотбытой части наказания по предыдущему приговору окончательно М. назначено 2 года ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 5 лет, и штраф в размере 10500000 рублей.

Постановлением Президиума Брестского областного суда от 19.06.2013 приговор суда изменен, в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК путем частичного присоединения неотбытой части наказания по предыдущему приговору в виде исправительных работ и полного присоединения неотбытой части основного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, и дополнительного наказания в виде штрафа окончательно назначено 2 года ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 4 года, штраф в размере 10000000 рублей, лишение права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 4 года 4 месяца 3 дня, со штрафом в размере 4100000 рублей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 16.05.2014 дело по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, приговор суда и постановление Президиума областного суда изменила исходя из следующего.

Судом неправильно определен неотбытый М. срок лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. Согласно ч. 4 ст. 51 УК, ч. 1 ст. 34 УИК срок исполнения наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, назначенного в качестве основного, исчисляется с момента вступления приговора суда в законную силу.

Приговор суда от 14.10.2011, которым М. осужден к лишению права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 4 года 4 месяца 3 дня в качестве основного наказания вступил в законную силу 25.10.2011.

На день постановления приговора 24.09.2012 осужденный М. отбыл 11 месяцев наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Следовательно, к назначенному М. ограничению свободы на основании ч. 1 ст. 73 УК подлежала присоединению полностью неотбытая часть наказания в виде лишения названного права на срок 3 года 5 месяцев 3 дня.

При таких обстоятельствах судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь состоявшиеся судебные решения изменила, на основании ч. 1, 6 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединила неотбытую часть наказания в виде исправительных работ и полностью неотбытую часть наказания по приговору суда Кобринского района от 14.10.2011 в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, и окончательно назначила М. основные наказания в виде 2 лет ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года 5 месяцев 3 дня, штраф в размере 10000000 рублей и дополнительные наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 4 года, и штрафа в размере 4100000 рублей.

При назначении наказания по совокупности приговоров в приговоре должно содержаться указание на вид и размер неотбытой части наказания по предыдущему приговору, которая подлежит полному или частичному присоединению к наказанию, назначенному по новому приговору.

Приговором суда Хойникского района от 23.08.2011 И. осужден по ст. 417 УК к 2 месяцам ареста. В соответствии с ч. 1 ст. 73 и ч. 2 ст. 74 УК постановлено вновь назначенное наказание и неотбытую часть наказания по предыдущему приговору в виде лишения права управления транспортными средствами приводить в исполнение самостоятельно.

Президиумом Гомельского областного суда 02.04.2012 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен.

В соответствии с требованиями п. 4 ч. 1 ст. 361 УПК в резолютивной части обвинительного приговора должна быть указана окончательная мера наказания, подлежащая отбыванию на основании ст. 72 – 74 УК.

Судом первой инстанции данное требование закона было нарушено, поскольку, применив ст. 73 УК, суд фактически не определил и. окончательное наказание.

Постановлением Президиума областного суда приговор изменен. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК И. окончательно определено наказание в виде 2 месяцев ареста с лишением права управления транспортными средствами сроком на 3 года 11 месяцев 23 дня.

В соответствии с ч. 2 ст. 74 УК самостоятельному исполнению подлежат только наказания в виде штрафа, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью при назначении их с общественными работами, исправительными работами, ограничением по военной службе, арестом, ограничением свободы или лишением свободы.

Несовершеннолетний Т. осужден судом Волковысского района 02.03.2004 по ст. 416 УК на 3 месяца ареста.

В соответствии со ст. 73 УК окончательно назначено 3 месяца ареста и 1 год исправительных работ с удержанием в доход государства 15% заработка. Постановлено назначенные наказания приводить в исполнение самостоятельно.

Рассмотрев дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 30.03.2010 приговор изменила. На основании ч. 1 ст. 73 УК по совокупности приговоров окончательно назначила Т. 3 месяца ареста исходя из следующего.

Согласно ч. 2 п. 16 постановления от 26.03.2002 N 1 сложение различных наказаний (ст. 74 УК) осуществляется путем перевода менее строгих в более строгий вид наказания при условии, что такой перевод допускается законом.

Правила сложения наказаний, предусмотренные ст. 74 УК, не допускают приведения в исполнение самостоятельно таких видов наказания как арест и исправительные работы.

Изложенное свидетельствует о неправильном применении судом уголовного закона.

Согласно ч. 2 ст. 73 УК окончательное наказание по совокупности приговоров в случае, если оно не связано с лишением свободы, не может превышать максимальных сроков или размеров, установленных для данных видов наказаний Общей частью УК.

Поскольку несовершеннолетнему Т. назначен максимальный срок ареста, предусмотренный ст. 114 УК, то данным наказанием следует поглотить наказание в виде исправительных работ.

Если срок неотбытого наказания по предыдущему приговору не позволяет в соответствии с требованиями ст. 74 УК перевести наказание в более строгое, назначенное за новое преступление, окончательное наказание по правилам ст. 73 УК определено быть не может.

Приговором суда Лидского района от 20.05.2014 В. осужден по ч. 3 ст. 174 УК к 4 месяцам ареста. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК по совокупности приговоров путем полного присоединения к вновь назначенному наказанию неотбытого наказания по приговору суда Лидского района от 03.02.2014 окончательно ему определено 4 месяца ареста и 14 часов общественных работ.

Судебная коллегия по уголовным делам Гродненского областного суда, рассмотрев 01.07.2014 уголовное дело по кассационному протесту прокурора Лидского района, приговор изменила ввиду неверного применения закона при назначении наказания по правилам ч. 1 ст. 73 УК.

На день постановления приговора В. имел неотбытое наказание в виде 14 часов общественных работ.

Согласно ч. 1 ст. 74 УК при сложении наказаний по совокупности приговоров один день ареста соответствует двадцати четырем часам общественных работ.

Поскольку к отбытию В. осталось менее 24 часов общественных работ, что не позволяет произвести перевод неотбытого наказания в более строгое в виде ареста, назначенное за вновь совершенное преступление, то в данном случае следует считать, что отсутствует неотбытое наказание по предыдущему приговору.

Указание на назначение В. окончательного наказания по совокупности приговоров по правилам ст. 73 УК исключено из приговора.

При назначении наказания по совокупности приговоров необходимо учитывать требования ч. 2 ст. 398 УПК о недопустимости усиления наказания или иного ухудшения положения обвиняемого при новом судебном разбирательстве, если по этим основаниям первоначальный приговор не отменялся.

По приговору суда Минского района от 03.09.2013 Н. осужден по ч. 2 ст. 205 УК к 2 годам лишения свободы. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по приговору суда Партизанского района города Минска от 18.07.2003 в виде 7 месяцев лишения свободы и окончательно назначено 2 года 7 месяцев лишения свободы.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 14.10.2014 дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, приговор изменила исходя из следующего.

Судом Минского района 07.09.2012 Н. был признан виновным по 4 эпизодам обвинения в покушении на кражу и по 13 эпизодам – в совершении краж повторно, группой лиц.

По этому приговору Н. было назначено наказание по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205 УК в виде 2 лет лишения свободы, по ч. 2 ст. 205 УК – в виде 2 лет 2 месяцев лишения свободы, в соответствии с ч. 1 ст. 71 УК – в виде 2 лет 2 месяцев лишения свободы, по ч. 1 ст. 73 УК – в виде 2 лет 3 месяцев лишения свободы.

По кассационным протесту прокурора и жалобе Н. дело 28.06.2013 рассмотрено в кассационном порядке.

В протесте прокурора ставился вопрос об изменении приговора в отношении Н. в связи с назначением ему чрезмерно мягкого наказания и предлагалось назначить по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205 УК 3 года лишения свободы, по ч. 2 ст. 205 УК – 3 года 5 месяцев лишения свободы, по ч. 1 ст. 71 УК – 3 года 5 месяцев лишения свободы и окончательно в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК – 3 года 6 месяцев лишения свободы.

Суд кассационной инстанции, отменив приговор от 07.09.2012 ввиду односторонности и неполноты судебного следствия, касаясь доводов протеста о мягкости назначенного наказания, в своем определении указал, что при доказанности вины Н. в совершении преступлений в объеме предъявленного обвинения назначенное ему наказание следует признать чрезмерно мягким.

По приговору от 03.09.2013 Н. по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205 УК оправдан. По ч. 2 ст. 205 УК он признан виновным в совершении 4 эпизодов краж, повторно, группой лиц. девять эпизодов краж, совершение которых вменялось н. в вину, из обвинения исключены.

С учетом значительного уменьшения объема обвинения суд назначил Н. по ч. 2 ст. 205 УК наказание в виде 2 лет лишения свободы вместо 2 лет 2 месяцев, назначенных по предыдущему приговору. Такое решение суда не вступает в противоречие с выводом суда второй инстанции о мягкости назначенного наказания, поскольку этот вывод сделан применительно к случаю, когда весь объем предъявленного обвинения доказан.

В то же время в нарушение требований ч. 2 ст. 398 УПК о недопустимости усиления наказания или иного ухудшения положения обвиняемого при новом судебном разбирательстве, если по этим основаниям не отменялся первоначальный приговор, суд при назначении Н. окончательного наказания по совокупности приговоров увеличил срок неотбытого наказания по предыдущему приговору, подлежащий присоединению к назначенному наказанию.

Так, согласно первоначальному приговору от 07.09.2012 при назначении Н. наказания по правилам ч. 1 ст. 73 УК судом было частично присоединено неотбытое наказание в виде 1 месяца лишения свободы.

Об этом просил и прокурор в кассационном протесте.

Кассационное определение не содержит выводов, которые бы ставили под сомнение избранный судом принцип частичного сложения, а также срок наказания (один месяц), подлежащий присоединению по совокупности приговоров.

Однако при новом рассмотрении дела суд, назначая Н. окончательное наказание по совокупности приговоров, необоснованно увеличил с одного до семи месяцев лишения свободы срок неотбытого наказания по приговору от 18.07.2003, подлежащий присоединению к назначенному наказанию по ч. 2 ст. 205 УК, чем ухудшил положение Н.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь приговор суда Минского района от 03.09.2013 в отношении Н. изменила, снизив назначенное ему наказание в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК до 2 лет 1 месяца лишения свободы.

ГЛАВА VII. ИНЫЕ МЕРЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Отсрочка исполнения наказания на срок от двух до трех лет назначается лицу, осуждаемому за совершение тяжкого преступления. Срок отсрочки исполнения наказания за преступление, не являющееся тяжким, составляет от одного года до двух лет.

Приговором суда Дрогичинского района от 06.06.2012 П. осужден по ч. 3 ст. 317 УК к 3 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 4 года. В соответствии с ч. 1, 4 ст. 77 УК применена отсрочка исполнения основного наказания на 3 года.

Согласно ч. 1, 2 ст. 77 УК, если при назначении наказания в виде лишения свободы на срок до пяти лет лицу, впервые осуждаемому к лишению свободы, за преступление, не являющееся тяжким, суд, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного и иные обстоятельства дела, придет к убеждению, что цели уголовной ответственности могут быть достигнуты без отбывания назначенного наказания посредством возложения на осужденного определенных обязанностей и контроля за его поведением, он может применить отсрочку исполнения назначенного наказания на срок от одного года до двух лет.

Отсрочка исполнения наказания на срок от двух до трех лет назначается лицу, осуждаемому за совершение тяжкого преступления.

В силу ч. 2 ст. 12 УК преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 317 УК, за совершение которого осужден П., относится к менее тяжким преступлениям. соответственно судом ошибочно в нарушение требований ч. 1 ст. 77 УК срок отсрочки исполнения наказания определен в 3 года.

Постановлением президиума Брестского областного суда от 15.01.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен, срок отсрочки назначенного П. основного наказания снижен с 3 до 2 лет.

Неуказание в приговоре, к какому именно наказанию применена отсрочка его исполнения – основному или дополнительному, в последующем толкуется судами как применение отсрочки ко всем видам назначенных наказаний.

По приговору суда Кобринского района от 14.02.2014 Г. признан невиновным и оправдан по ст. 417 УК.

Он обвинялся в уклонении от исполнения приговора о лишении права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, выразившемся в управлении 10.02.2012 автомобилем. По предыдущему приговору от 11.11.2010 Г. осужден по ч. 2 ст. 317 УК к 2 годам лишения свободы с лишением права управления транспортными средствами сроком на 5 лет. Постановлено применить отсрочку исполнения назначенного наказания на 2 года. При этом в приговоре не содержалось указания о применении отсрочки исполнения наказания лишь в отношении основного наказания.

Оправдывая Г. по ст. 417 УК, суд пришел к выводу, что отсрочка исполнения наказания в соответствии со ст. 77 УК применена и к дополнительному наказанию в виде лишения права управления транспортными средствами.

Следовательно, Г. не отбывал данное наказание и в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 417 УК.

С указанным решением согласилась судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, отклоняя 10.10.2014 принесенный на приговор протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь.

Разрешая вопрос о возможности применения отсрочки исполнения наказания к лицу, впервые осуждаемому за совершение тяжкого преступления, не сопряженного с посягательством на жизнь или здоровье человека, необходимо учитывать, что возмещение причиненного преступлением ущерба (вреда), возврат неосновательного обогащения или уплата дохода, полученного преступным путем, должны быть произведены в полном объеме до окончания судебного следствия.

Судом Солигорского района 12.02.2013 И. осужден по ч. 1 ст. 430, ч. 1 ст. 427 УК к 3 годам лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных обязанностей, сроком на 5 лет, без штрафа, с отсрочкой исполнения основного наказания на 2 года.

В соответствии с ч. 2 ст. 77 УК отсрочка исполнения наказания может быть применена к лицу, впервые осуждаемому за совершение тяжкого преступления, не сопряженного с посягательством на жизнь или здоровье человека, при полном возмещении обвиняемым причиненного преступлением ущерба (вреда), возврате неосновательного обогащения.

Из материалов дела усматривается, что И. до окончания судебного следствия – 08.02.2013 не возвратил неосновательное обогащение. Денежные средства были внесены на депозит суда только 09.02.2013.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением президиума Минского областного суда от 18.12.2013 приговор в отношении И. отменен ввиду отсутствия у суда правовых оснований для применения в отношении и. иных мер уголовной ответственности и их несоответствия тяжести совершенных И. преступлений.

Статья 78 УК не предусматривает возможность условного неприменения дополнительного наказания.

Приговором суда Бобруйского района и города Бобруйска от 28.05.2011 Б. осуждена по ч. 1 и 2 ст. 211 УК к 2 годам лишения свободы без штрафа, с лишением права занимать материально-ответственные должности сроком на 1 год 6 месяцев.

Применена ст. 78 УК и постановлено не приводить в исполнение назначенные наказания, если в течение испытательного срока в 1 год Б. не совершит нового преступления и будет выполнять возложенные на нее обязанности.

Она признана виновной в том, что, работая продавцом в ларьке районного потребительского общества, являясь материально-ответственным лицом, в период с 09.04.2010 по 28.07.2010 совершила хищение из своего подотчета денежных средств и товарно-материальных ценностей путем присвоения и растраты на общую сумму 6337068 рублей.

Она же, повторно, работая в той же должности, в период с 29.07.2010 по 06.08.2010 совершила хищение из своего подотчета денежных средств и товарно-материальных ценностей путем присвоения и растраты на общую сумму 541313 рублей.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Могилевского областного суда от 16.03.2012 приговор изменен.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд дал им неверную юридическую оценку, что повлекло неправильную квалификацию деяния Б. по признаку повторности.

Тождественность ее преступных действий указывает о том, что они охватывались единым умыслом и являлись продолжаемым хищением.

Кроме того, назначив Б. основное наказание в виде лишения свободы и дополнительное – в виде лишения права занимать материально-ответственные должности, суд постановил в соответствии со ст. 78 УК не приводить в исполнение назначенные наказания, если в течение испытательного срока в 1 год Б. не совершит нового преступления и будет выполнять возложенные на нее обязанности.

Однако ст. 78 УК не предусматривает возможность условного неприменения дополнительного наказания.

При таких обстоятельствах приговор изменен, действия Б. переквалифицированы с ч. 2 на ч. 1 ст. 211 УК, по которой назначено наказание в виде 1 года лишения свободы без штрафа, с лишением права занимать материально-ответственные должности сроком на 1 год. Применена ст. 78 УК и назначенное в виде лишения свободы наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 1 год.

Одним из условий применения в отношении несовершеннолетнего принудительных мер воспитательного характера является совершение менее тяжкого преступления впервые. При решении вопроса о том, впервые ли совершено лицом преступление, необходимо руководствоваться положениями ч. 3 ст. 41 УК.

Приговором суда Бобруйского района и города Бобруйска от 28.04.2010 А. осужден по ч. 2 ст. 205 УК с применением в соответствии с ч. 1 и п. 5 ч. 2 ст. 117 УК принудительных мер воспитательного характера в виде помещения в специальное учебно-воспитательное учреждение сроком на 1 год.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест об отмене приговора.

А. признан виновным в том, что он 16.01.2010 через незапертую дверь проник в квартиру, откуда похитил денежные средства. Он же повторно 26.01.2010 тайно похитил велосипед.

При таких обстоятельствах вывод суда о возможности применения в отношении А. мер воспитательного характера не основан на законе.

В силу требований ч. 1 ст. 117 УК осуждение несовершеннолетнего с применением мер воспитательного характера возможно лишь в случае совершения им менее тяжкого преступления впервые.

Однако судом установлено, что А. совершил два самостоятельных менее тяжких преступления и его действия квалифицированы по признаку повторности.

Таким образом, А. не является лицом, впервые совершившим преступления данной категории.

Постановлением Президиума Могилевского областного суда от 10.12.2010 протест удовлетворен.

ГЛАВА VIII. ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ УГОЛОВНОЙ

ОТВЕТСТВЕННОСТИ И НАКАЗАНИЯ

Течение сроков давности исполнения обвинительного приговора приостанавливается, если осужденный уклоняется от отбывания наказания.

Президиумом Могилевского областного суда 31.01.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь отменено постановление суда Кричевского района от 27.02.2013 об освобождении Т. на основании п. 1 ч. 1 ст. 84 УК от наказания, назначенного по приговору суда того же района от 20.10.2010, в связи с истечением сроков давности исполнения обвинительного приговора. названным приговором т. осужден по ч. 3 ст. 174 УК к 1 году 9 месяцам исправительных работ с удержанием в доход государства 15% заработка, но не менее одной базовой величины ежемесячно.

Решение об освобождении осужденного от наказания ввиду истечения сроков давности исполнения приговора суд обосновал тем, что последний не являлся в орган, ведающий исполнением наказания, выехал за пределы Республики Беларусь, в связи с чем не был поставлен на учет.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 84 УК лицо освобождается от основного наказания, не связанного с лишением свободы, если обвинительный приговор не был приведен в исполнение в течение одного года со дня его вступления в законную силу.

Согласно ч. 2 ст. 84 УК течение сроков давности приостанавливается, если осужденный уклоняется от отбывания наказания.

В силу ч. 3 ст. 43 УИК злостно уклоняющимся от отбывания наказания в виде исправительных работ признается осужденный, скрывшийся с места жительства с целью уклонения от отбывания наказания.

Согласно протоколу судебного заседания приговор оглашен в присутствии Т. Ему были разъяснены последствия уклонения от отбывания наказания в виде исправительных работ. Т. дал подписку о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу.

Приговор в отношении Т. принят к исполнению уголовно-исполнительной инспекцией Кричевского районного отдела внутренних дел 04.11.2010, то есть в течение сроков, установленных уголовно-процессуальным и уголовным законами.

При таких обстоятельствах неявки Т. с 10.11.2010 по вызовам в уголовно-исполнительную инспекцию и оставление им места жительства свидетельствуют об уклонении осужденного от отбывания наказания в виде исправительных работ, что являлось основанием для приостановления с указанной даты течения сроков давности.

Поскольку на момент рассмотрения судом материала об освобождении от наказания его местонахождение установлено не было, оснований для возобновления срока давности исполнительного приговора и, следовательно, освобождения его от наказания не имелось.

В силу ч. 5 примечаний к гл. 24 УК лицо, совершившее преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 205, ч. 1 ст. 209, ч. 1 ст. 210, ч. 1 ст. 211, ч. 1 ст. 214 УК, если оно явилось с повинной, активно способствовало выявлению преступления и полностью возместило причиненный ущерб, освобождается от уголовной ответственности.

1. По приговору суда Полоцкого района и города Полоцка К. признан виновным по ч. 1 ст. 205 УК и в соответствии с ч. 1 ст. 117 УК к нему применена принудительная мера воспитательного характера в виде помещения в специальное учебно-воспитательное учреждение.

Постановлением президиума Витебского областного суда от 24.03.2008 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор суда отменен и производство по уголовному делу в отношении к. прекращено исходя из следующего.

Согласно ч. 5 примечаний к гл. 24 УК лицо, совершившее преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 205 УК, если оно явилось с повинной, активно способствовало раскрытию преступления и полностью возместило причиненный ущерб, освобождается от уголовной ответственности.

Данные требования закона обвиняемым К. выполнены в полной мере. как видно из протокола явки с повинной, К. добровольно явился в Полоцкий районный отдел внутренних дел и сообщил о совершенном им хищении.

Уголовное дело было возбуждено в этот же день после добровольного сообщения К. о совершенном деянии.

Как в ходе досудебного производства, так и в судебном заседании К. признавал факт хищения мобильного телефона, подробно рассказал о содеянном и возвратил похищенное.

Таким образом, К. явился с повинной, активно способствовал раскрытию преступления, полностью возместил причиненный ущерб и в силу ч. 5 примечаний к гл. 24 УК подлежал освобождению от уголовной ответственности, что не было учтено судом при рассмотрении уголовного дела.

По изложенным основаниям приговор суда в отношении К. отменен с прекращением производства по делу.

2. Приговором суда Кобринского района от 21.11.2012, оставленным без изменения определением судебной коллегии по уголовным делам Брестского областного суда, Г. осужден по ч. 1 ст. 211 УК.

Он признан виновным в том, что, работая заведующим машинным двором сельскохозяйственного предприятия, растратил вверенные ему материальные ценности – трактор “Беларус”, стоимостью 1847165 рублей, находившийся на хранении в качестве лома несортированного металла.

Заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь принес протест в Президиум областного суда об отмене приговора и последующего определения кассационной инстанции.

Из материалов дела следует, что Г. обратился в орган дознания с письменным заявлением о явке с повинной, в котором сообщил об обстоятельствах совершения хищения трактора.

Данных о том, что до поступления явки с повинной органу уголовного преследования было известно о недостаче списанной техники, материалы дела не содержат.

Как разъяснено в п. 10, 11 постановления Пленума Верховного Суда от 29.03.2012 N 1 “О практике применения судами статей 86, 88, 89 Уголовного кодекса Республики Беларусь, предусматривающих возможность освобождения лица от уголовной ответственности” (далее – постановление от 29.03.2012 N 1), лицо признается возместившим ущерб, когда оно любым законным и приемлемым для потерпевшего или юридического лица способом добровольно и в полном объеме возместило имущественный ущерб, причиненный преступлением. отсутствие ущерба в результате его возмещения органом уголовного преследования путем изъятия похищенного имущества и возврата потерпевшему или юридическому лицу не являются обстоятельствами, исключающими освобождение лица от уголовной ответственности. Из материалов дела усматривается, что Г. в заявлении и первоначальном объяснении указал местонахождение имущества, пояснив, что вернет трактор в хозяйство. В тот же день органами внутренних дел трактор был изъят и передан предприятию. Представитель последнего в суде показала, что предприятие не имеет к осужденному материальных претензий, трактор возвращен хозяйству в первоначальном состоянии.

В ходе досудебного производства и в судебном заседании Г. признавал факт хищения трактора, подробно рассказал о содеянном, неосновательно полученные за трактор деньги возвратил его покупателю.

В то же время изложенные обстоятельства судом с достаточной тщательностью исследованы не были и соответствующей оценки в приговоре не получили.

По данным основаниям постановлением президиума Брестского областного суда от 08.05.2013 состоявшиеся по делу судебные решения отменены, дело передано на новое судебное рассмотрение.

Сам факт изменения обстановки не дает оснований для освобождения виновного от уголовной ответственности на основании ст. 87 УК. Для этого необходимо, чтобы совершенное виновным преступление утратило свою общественную опасность.

Постановлением суда Новогрудского района от 25.03.2013 Г. на основании ст. 87 УК освобождена от уголовной ответственности по ст. 419 УК в силу утраты деянием общественной опасности.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене постановления суда в связи с неправильным применением уголовного закона.

Из ст. 87 УК следует, что она применяется в том случае, когда совершенное виновным деяние вследствие изменения обстановки потеряло характер общественно опасного.

Мотивируя применение ст. 87 УК, суд указал, что совершенное деяние потеряло характер общественно опасного, поскольку Г. постановлением суда от 13.03.2013 освобождена от дальнейшего отбывания общественных работ на основании п. 3 ч. 4 ст. 49 УК.

Соответственно освобождение Г. от уголовной ответственности суд мотивировал обстоятельствами, связанными с личностью обвиняемой, которые не имеют отношения к объективной стороне совершенного ею преступления.

Исходя из установленного уголовно-исполнительным законом порядка отбывания наказания в виде общественных работ преступление, предусмотренное ст. 419 УК, является оконченным с момента, когда осужденный после официального предупреждения более двух раз без уважительных причин не вышел на выполнение общественных работ.

Из материалов дела следует, что Г. уклонялась от отбывания общественных работ с 31.11.2011. В сентябре 2012 г. была предупреждена об уголовной ответственности по ст. 419 УК, однако в течение последующих 5 месяцев без уважительных причин не отбывала наказание.

Судом не учтено, что до наступления обстоятельств, предусмотренных п. 3 ч. 4 ст. 49 УК, влекущих освобождение от дальнейшего отбывания общественных работ, в действиях Г. уже имел место оконченный состав преступления, предусмотренный ст. 419 УК.

При этом освобождение осужденной от дальнейшего отбывания наказания не свидетельствует об утрате совершенного ею деяния общественной опасности.

Президиумом Гродненского областного суда 03.12.2013 протест удовлетворен.

Обвиняемый может быть освобожден от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 89 УК) при условии, что такое примирение было достигнуто в суде первой инстанции до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора.

По приговору суда Минского района Ш. осужден по ч. 2 ст. 317 УК. Президиум Минского областного суда приговор отменил, освободив Ш. от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим, прекратив производство по уголовному делу.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 21.06.2011 протест заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, постановление Президиума областного суда отменила исходя из следующего.

Согласно ч. 3 ст. 30 УПК прекращение производства по уголовному делу в связи с примирением с потерпевшим не допускается, если обвиняемый или потерпевший против этого возражают.

В этой связи Президиуму областного суда при проверке законности и обоснованности приговора суда и кассационного определения надлежало выяснить, примирился ли обвиняемый с потерпевшим и загладил ли он причиненный преступлением вред до удаления суда первой инстанции в совещательную комнату, не возражали ли в связи с этим обвиняемый и потерпевший против прекращения производства по делу.

Освободить Ш. от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим президиум областного суда был бы вправе лишь в том случае, если бы установил, что, несмотря на наличие оснований, предусмотренных ст. 89 УК, и согласие в связи с этим обвиняемого и потерпевшего на прекращение производства по делу, решение об этом незаконно или необоснованно не было принято судом первой инстанции.

Однако, как следует из протокола судебного заседания, примирение обвиняемого с потерпевшим в суде первой инстанции не состоялось, а причиненный преступлением вред оставался незаглаженным. То есть основания, предусмотренные ст. 89 УК, для освобождения обвиняемого от уголовной ответственности у суда первой инстанции отсутствовали.

При таких обстоятельствах постановление президиума Минского областного суда об освобождении Ш. от уголовной ответственности признано незаконным.

Впервые совершившим преступление применительно к ст. 86, 89 УК считается лицо, которое совершило одно преступное деяние в первый раз или когда за предыдущее деяние лицо было освобождено от уголовной ответственности, либо по нему истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности, либо судимость была погашена или снята в установленном законом порядке.

1. Судом Волковысского района 07.08.2012 Л. освобожден от уголовной ответственности по ч. 2 ст. 343 УК на основании ст. 86 УК. По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь судебное решение отменено в связи с неправильным применением уголовного закона.

В соответствии со ст. 86 УК от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности может быть освобождено лицо, впервые совершившее преступление, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление.

Установлено, что Л. дважды разместил в сети Интернет два разных видеофильма порнографического характера. Следовательно, он совершил два самостоятельных деяния, относящихся к категории менее тяжких преступлений.

При таких обстоятельствах освобождение его от уголовной ответственности не основано на законе.

2. Судом Минского района 12.02.2010 Я. на основании ст. 89 УК освобожден от уголовной ответственности по ч. 2 ст. 205 УК в связи с примирением с потерпевшим.

В соответствии со ст. 89 УК может быть освобождено от уголовной ответственности лицо, впервые совершившее менее тяжкое преступление, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный преступлением вред.

Из материалов дела усматривается, что Я. предъявлено обвинение в совершении двух краж: 8 сентября 2009 г. – имущества Ч. и 13 сентября 2009 г. – имущества Д. таким образом, Я. обвинялся в совершении двух преступлений, не связанных единым умыслом, квалифицируемых по одной правовой норме, относящихся к категории менее тяжких преступлений, поэтому он не является лицом, впервые совершившим менее тяжкое преступление.

Постановлением Президиума Минского областного суда от 29.12.2010 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановление суда отменено и дело в отношении Я. направлено на новое судебное разбирательство.

При совершении лицом ряда эпизодов хищений, которые не связаны между собой единым умыслом, оснований для применения ст. 89 УК, не имеется.

Постановлением суда Минского района от 28.05.2010 производство по уголовному делу в отношении К. и Б. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205 УК, прекращено в связи с примирением с потерпевшими.

К. и Б. освобождены от уголовной ответственности за совершенную кражу имущества Х. и совершенные повторно кражи имущества А., Д., М. и Ч. Эти хищения не связаны единым умыслом и относятся к категории менее тяжких.

Следовательно, к. и Б. не являются лицами, впервые совершившими менее тяжкое преступление, и ст. 89 УК применена в отношении их необоснованно.

При таких обстоятельствах по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Минского областного суда постановление в отношении Б. и К. отменено.

При наличии условий для освобождения лица от уголовной ответственности, предусмотренных ст. 89 УК, надлежит учитывать конкретные обстоятельства совершения преступления, поведение лица как до, так и после его совершения, данные, характеризующие личность обвиняемого.

1. Постановлением суда Мозырского района от 05.12.2012 производство по уголовному делу по обвинению К. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205 УК, прекращено в соответствии со ст. 89 УК.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 10.12.2013 постановление в отношении К. отменено по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь.

Из материалов дела следует, что К. ранее привлекался к уголовной ответственности, длительное время не работает, злоупотребляет спиртными напитками, страдает синдромом зависимости от алкоголя и нуждается в применении принудительных мер безопасности и лечения.

Преступление, за которое он освобожден от уголовной ответственности, также совершено в состоянии алкогольного опьянения.

По месту жительства К. характеризуется как лицо, склонное к совершению преступлений.

Данные обстоятельства не были учтены при принятии решения об освобождении К. от уголовной ответственности, что повлекло отмену судебного решения.

2. Постановлением суда Пинского района и города Пинска от 04.10.2012 О. освобожден от уголовной ответственности по ст. 186 УК в связи с примирением с потерпевшей, производство по уголовному делу прекращено.

Он обвинялся в том, что, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в ходе ссоры с матерью приставил к ее шее нож и высказывал угрозы убийством.

Решение о прекращении производства по делу судом принято формально. В постановлении не указано, какие обстоятельства позволили прийти к выводу о наличии оснований для прекращения производства по делу, в чем выразилось заглаживание причиненного преступлением вреда. Судом не проверено, добровольно ли достигнуто примирение с потерпевшей.

Потерпевшая не допрошена в судебном заседании об обстоятельствах написания заявления о примирении с сыном и его поведении после совершенного преступления.

Решая вопрос об освобождении от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшей, суд не учел общественную опасность содеянного, данные, характеризующие личность О., его поведение до и после совершения преступления.

Обвиняемый злоупотребляет спиртными напитками, состоит на учете в наркологическом диспансере, страдает синдромом зависимости от алкоголя, длительное время не работает, неоднократно привлекался к административной ответственности. Преступление совершил в состоянии алкогольного опьянения, что является обстоятельством, отягчающим ответственность. По месту жительства характеризуется отрицательно, создает конфликтные ситуации с соседями и родителями-пенсионерами, проживая с ними в однокомнатной квартире. О. ранее шесть раз привлекался к уголовной ответственности и совершил умышленное преступление в период условно-досрочного освобождения от наказания.

Указанные обстоятельства существенно повышают степень общественной опасности содеянного и свидетельствуют о нежелании О. становиться на путь исправления.

После совершенного преступления и до рассмотрения уголовного дела в суде О. продолжил свое асоциальное поведение. За этот период времени он трижды привлекался к административной ответственности, из них два раза за мелкое хулиганство. не изменилось поведение О. и после освобождения от уголовной ответственности. он был привлечен к административной ответственности по ст. 17.1 и ч. 1 ст. 17.3 КоАП.

При таких обстоятельствах оснований для освобождения О. от уголовной ответственности не имелось.

В этой связи по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Брестского областного суда 23.08.2013 постановление суда отменено. Дело передано на новое судебное рассмотрение.

3. Постановлением суда Ивацевичского района от 27.05.2013 производство по уголовному делу по обвинению с. в совершении преступления, предусмотренного ст. 186 УК, прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 30 УПК.

Он обвинялся в том, что в состоянии алкогольного опьянения угрожал убийством М., применив для такой угрозы нож и причинив легкие телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья.

Согласно п. 1 постановления от 29.03.2012 N 1 применение ст. 89 УК допускается при наличии достаточных данных, свидетельствующих об отсутствии необходимости применения к обвиняемому наказания или иных мер уголовной ответственности, при выполнении обвиняемым перечисленных в норме условий. Следует учитывать конкретные обстоятельства совершения преступления, поведение лица как до, так и после его совершения, данные, характеризующие личность обвиняемого.

Между тем поведение С. как во время, предшествующее преступлению, так и после него, указывает на то, что для обвиняемого характерно систематическое совершение правонарушений на почве употребления алкоголя. С. не работает с 2006 года, характеризуется как лицо, злоупотребляющее спиртными напитками, 8 раз привлекался к административной ответственности за мелкое хулиганство и распитие алкогольных напитков в общественном месте.

Он же 12.04.2011 проник в жилой дом, откуда тайно похитил имущество. За совершение данного преступления на основании ст. 89 УК в связи с примирением с потерпевшим С. освобожден от уголовной ответственности.

Совершение обвиняемым нового преступления спустя непродолжительное время после первого прекращения производства по уголовному делу свидетельствует об устойчивой противоправной направленности его личности, упорном нежелании встать на путь исправления и о неэффективности ранее применявшихся мер.

Кроме того, не было принято во внимание, что С. ранее неоднократно осуждался за преступления, в том числе совершенные в состоянии опьянения.

При данных обстоятельствах освобождение С. от уголовной ответственности не направлено на стимулирование законопослушного поведения и не имеет предупредительного, исправительного воздействия.

Несостоятельность вывода суда о возможности исправления обвиняемого без применения наказания или иных мер уголовной ответственности подтверждается также сведениями о его поведении после прекращения производства по делу. В отношении С. 05.08.2013 возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 205 УК.

При указанных обстоятельствах по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь президиумом Брестского областного суда 18.09.2013 постановление суда в отношении С. отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

Оставление судом без рассмотрения ходатайства об освобождении обвиняемой от уголовной ответственности в связи с примирением (ст. 89 УК), а также отсутствие в приговоре мотивов, в силу которых суд посчитал невозможным принять такое решение, повлекло отмену приговора.

По приговору суда Октябрьского района города Гродно С. осуждена по ч. 2 ст. 317 УК.

Президиум Гродненского областного суда 15.07.2011 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменил.

В ходе предварительного расследования и судебного разбирательства потерпевшая Н. обращалась с заявлениями, в которых указывала, что она примирилась с обвиняемой, последняя полностью возместила причиненный преступлением ущерб. Потерпевшая просила орган, ведущий уголовный процесс, освободить С. от уголовной ответственности в связи с примирением.

Материалами дела подтверждается, что С. впервые совершила менее тяжкое преступление, загладила причиненный преступлением вред, с потерпевшей примирилась, характеризуется положительно, имеет на иждивении несовершеннолетнюю дочь. Вместе с тем суд первой инстанции в нарушение требований ч. 1 ст. 137 УПК не обсудил и не рассмотрел ходатайство потерпевшей об освобождении С. от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным ст. 89 УК, не привел в приговоре мотивы, по которым посчитал невозможным в данном случае освободить обвиняемую от уголовной ответственности по указанным основаниям.

Данные нарушения требований уголовно-процессуального закона являются существенными, что повлекло отмену приговора и передачу дела на новое судебное рассмотрение.

Если оснований к отказу в применении амнистии на день вступления в силу закона об амнистии не имелось, то отсутствие решения о ее применении не может рассматриваться как обстоятельство, препятствующее применению амнистии в последующем. При этом амнистия к лицу может быть применена и по истечении срока исполнения закона.

Приговором суда Осиповичского района от 23.08.2012 И. осуждена по ч. 1, 3 ст. 328 УК к 8 годам лишения свободы с конфискацией 1/2 части имущества. На основании ч. 1, 3 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по приговору суда Осиповичского района от 21.06.2010 и окончательно назначено 8 лет 1 месяц лишения свободы с конфискацией 1/2 части имущества.

И. признана виновной в незаконных с целью сбыта приобретении, перевозке, хранении и сбыте наркотических средств лицом, ранее совершившим преступления, предусмотренные ст. 327 и ст. 328 УК, в незаконных без цели сбыта приобретении, перевозке и хранении наркотических средств.

Из материалов дела усматривается, что по предыдущему приговору суда Осиповичского района от 21.06.2010 И. была осуждена по ч. 1 ст. 327, ч. 1 ст. 328 УК на 2 года лишения свободы. Применена ст. 77 УК и исполнение наказания постановлено отсрочить на 1 год.

Этот приговор явился основанием для суда считать И. ранее судимой, установить, что преступления ею совершены как лицом, ранее совершившим преступления, предусмотренные ст. 327, 328 УК, и назначить ей окончательное наказание по правилам ст. 73 УК.

Закон Республики Беларусь от 01.07.2010 N 147-З “Об амнистии в связи с 65-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов” (далее – Закон об амнистии). Согласно абз. 4 ст. 1 Закона об амнистии освобождению от иных мер уголовной ответственности в виде осуждения с отсрочкой исполнения наказания подлежали женщины, имеющие детей в возрасте до 18 лет. На день постановки на учет в уголовно-исполнительной инспекции 20.07.2010 И. не являлась лицом, злостно нарушающим установленный порядок отбывания иных мер уголовной ответственности, на ее иждивении находился малолетний ребенок. Преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 327 и ч. 1 ст. 328 УК, не относились к категории тех, совершение которых исключало применение амнистии.

В соответствии с ч. 3 ст. 20 Закона об амнистии, если оснований к отказу в применении амнистии на день вступления в силу Закона об амнистии не имелось, то отсутствие решения о применении амнистии не может рассматриваться как обстоятельство, препятствующее ее применению в последующем. При этом амнистия к лицу может быть применена и по истечении срока, установленного ч. 1 ст. 22 Закона об амнистии.

Поэтому И. следует считать лицом, освобожденным от иных мер уголовной ответственности в виде осуждения с отсрочкой исполнения наказания по приговору суда от 21.06.2010 со снятием судимости на основании ст. 8 Закона об амнистии. Таким образом, ко дню совершения новых преступлений и постановления приговора 23.08.2012 И. являлась лицом, не имеющим судимости.

Это обстоятельство является основанием к изменению приговора.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь постановлением Президиума Могилевского областного суда из приговора в отношении И.

Исключены указания на ее судимость 21.06.2010, совершение преступлений, предусмотренных ч. 1, 3 ст. 328 УК, лицом, ранее совершившим преступления, предусмотренные ст. 327, 328 УК, наличие в действиях И. рецидива преступлений и назначение окончательного наказания по совокупности приговоров в соответствии со ст. 73 УК.

Под действие закона об амнистии подпадают лица, совершившие преступления до дня вступления его в силу.

Судом Партизанского района города Минска 27.09.2012 Г. осужден по ст. 421, 422 УК к 1 году 6 месяцам лишения свободы.

Постановлением Президиума Минского городского суда от 10.07.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменен в связи с необходимостью применения к осужденному акта амнистии.

Согласно абз. 3 ч. 1 ст. 8 Закона Республики Беларусь от 09.07.2012 N 387-З “Об амнистии некоторых категорий лиц, совершивших преступления” (далее – Закон об амнистии от 09.07.2012), вступившего в силу 11.07.2012, лица, которым назначено наказание в виде лишения свободы, подлежат освобождению от наказания частично сроком на один год.

Под данную норму подпадают лица, совершившие преступления до дня вступления в силу Закона об амнистии от 09.07.2012, приговоры в отношении которых постановлены до окончания срока, установленного ст. 20 Закона об амнистии от 09.07.2012 (ч. 3 ст. 8 Закона об амнистии от 09.07.2012).

Г. признан виновным в совершении преступлений, последнее из которых – выезд за пределы района с целью уклонения от превентивного надзора совершено им 07.07.2012, и с указанной даты преступление, предусмотренное ст. 422 УК, было окончено.

Оснований полагать, что это преступление является длящимся до момента его задержания, не имелось. кроме того исходя из предъявленного обвинения, объективная сторона преступлений после 07.07.2012 обвиняемым не выполнялась.

Таким образом, Г. подпадал под действие амнистии.

Президиумом Минского городского суда на основании ст. 8 Закона об амнистии от 09.07.2012 Г. освобожден от наказания в виде лишения свободы частично сроком на один год.

К участникам ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, других радиационных аварий и лицам, потерпевшим от этих аварий, подлежащим освобождению от наказания в соответствии со ст. 1 Закона об амнистии от 09.07.2012, относятся лица, получившие данный статус в соответствии с законодательством до дня вступления в силу Закона об амнистии от 09.07.2012 или в шестимесячный период его исполнения.

Постановлением суда Калинковичского района от 25.07.2012 производство по уголовному делу в отношении К. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 317 УК, прекращено с освобождением его от уголовной ответственности на основании ст. 1 Закона об амнистии от 09.07.2012.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь данное постановление отменено по следующим основаниям.

В соответствии с абз. 8 ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 2 Закона об амнистии от 09.07.2012 производство по уголовным делам, не рассмотренным судами, подлежит прекращению с освобождением от уголовной ответственности лиц, совершивших преступления до вступления в силу настоящего закона и являющихся участниками ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции (далее – АЭС), других радиационных аварий и потерпевшими от этих аварий.

В постановлении суд указал, что К. является участником ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС и имеет соответствующее удостоверение. Однако данный вывод суда не подтверждается материалами дела.

Из копии выданного Наровлянским районным исполнительным комитетом удостоверения усматривается, что К. является пострадавшим от катастрофы на Чернобыльской АЭС. По сообщению райисполкома указанный статус К. установлен решением комиссии от 20.07.2012 в связи с проживанием его в г. Наровле.

Однако, несмотря на то что удостоверение было получено обвиняемым в период исполнения закона об амнистии, это решение отменено Наровлянским райисполкомом 12.07.2013 в связи с допущенным нарушением законодательства – ввиду неподтверждения факта постоянного (преимущественного) проживания К. на территории радиоактивного загрязнения.

Поэтому постановление суда о прекращении производства по делу в отношении К. с освобождением его от уголовной ответственности нельзя признать законным и обоснованным.

Процессуальные издержки, взысканные с осужденного, не являются вредом (ущербом), причиненным преступлением, и не препятствуют применению амнистии.

Приговором суда Барановичского района и города Барановичи от 26.10.2010 К. осужден по ч. 2 ст. 205, ч. 2 ст. 206, ст. 382 УК на 4 года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях строгого режима.

Постановлено взыскать с К. в доход государства 1056350 рублей процессуальных издержек.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Брестского областного суда от 30.11.2010 приговор оставлен без изменения.

Состоявшиеся в отношении К. судебные решения измены в надзорном порядке по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в связи с необходимостью применения к осужденному амнистии.

В соответствии с абз. 4 ч. 1 и ч. 3 ст. 7 Закона об амнистии освобождению от наказания частично сроком на 1 год подлежат лица, которым назначено наказание в виде лишения свободы.

Под действие ст. 7 Закона об амнистии подпадают осужденные, совершившие преступления до дня вступления в силу закона об амнистии, приговоры в отношении которых постановлены до окончания срока, установленного ч. 1 ст. 22 Закона об амнистии.

Перечень лиц, на которых амнистия не распространяется и не подлежащих частичному освобождению от наказания, указан в ст. 11 Закона об амнистии, и к этим лицам К. не относится.

Взыскание по приговору с осужденного процессуальных издержек не является вредом (ущербом), причиненным преступлением, и не препятствует применению к К. амнистии.

Постановлением Президиума Брестского областного суда от 24.01.2013 приговор изменен. На основании ст. 7 Закона об амнистии к. от назначенного наказания в виде лишения свободы освобожден частично сроком на 1 год.

Условно – досрочное освобождение от наказания не препятствует применению акта амнистии.

По приговору суда Светлогорского района от 21.02.2003 Д. осужден по ч. 1 ст. 339 УК к 7 месяцам лишения свободы. В силу ч. 1 ст. 73 УК по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по предыдущему приговору от 15.03.2001 и окончательно назначен 1 год лишения свободы.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес в Президиум Гомельского областного суда протест об изменении приговора в части назначения наказания по правилам ст. 73 УК.

Президиум областного суда протест удовлетворил, указав следующее. Приговором суда от 15.03.2001 Д. был осужден по ч. 2 ст. 214 УК с применением ст. 70 УК на 1 год 8 месяцев лишения свободы.

По постановлению суда Бобруйского района и города Бобруйска от 20.11.2001 он условно-досрочно освобожден от наказания на 11 месяцев 22 дня.

В соответствии с абз. 2 ч. 1 и ч. 2 ст. 9 Закона Республики Беларусь от 15.07.2002 N 121-З “Об амнистии некоторых категорий лиц, совершивших преступления” (далее – Закон об амнистии от 15.07.2002) освобождению от наказания подлежали осужденные к лишению свободы, у которых до окончания срока наказания оставалось менее одного года.

Согласно абз. 9 ст. 19 Закона об амнистии от 15.07.2002 применение амнистии в отношении лиц, условно-досрочно освобожденных от наказания до дня вступления в силу Закона об амнистии от 15.07.2002, возлагалось на суды.

Соответственно Д. подлежал освобождению от наказания в виде лишения свободы, поскольку до окончания срока наказания у него оставалось менее одного года.

Таким образом, на день совершения преступления, за которое Д. осужден по приговору от 21.02.2003, его следует считать полностью отбывшим наказание по предыдущему приговору.

Постановлением Президиума областного суда от 29.04.2013 из резолютивной части приговора исключено указание о назначении ему наказания по совокупности приговоров в соответствии со ст. 73 УК.

Статья 1 Закона об амнистии от 09.07.2012 не предусматривает освобождение несовершеннолетних осужденных от принудительных мер воспитательного характера.

Постановлением суда Кричевского района от 24.07.2012 Ш. на основании ст. 1 Закона об амнистии от 09.07.2012 освобожден от иной меры уголовной ответственности, назначенной ему по приговору суда того же района.

Постановление являлось незаконным по следующим основаниям.

Приговором суда Кричевского района от 04.07.2012 Ш. осужден по ч. 2 ст. 205 УК с применением на основании п. 1 ч. 2 ст. 117 УК принудительной меры воспитательного характера в виде предостережения.

Статья 1 Закона об амнистии от 09.07.2012 содержит исчерпывающий перечень видов наказания и иных мер уголовной ответственности, освобождению от которых подлежат определенные категории граждан. При этом применение амнистии в отношении несовершеннолетних, осужденных с применением принудительных мер воспитательного характера, названной нормой закона не предусмотрено.

В этой связи оснований для освобождения Ш. от уголовной ответственности и снятия судимости не имелось.

Постановлением президиума Могилевского областного суда от 03.05.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановление от 24.07.2012 в отношении Ш. отменено.

ГЛАВА IX. ПОГАШЕНИЕ И СНЯТИЕ СУДИМОСТИ

При определении срока погашения судимости необходимо учитывать положения ч. 2 ст. 9 УК, в соответствии с которыми закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывших наказание, но имеющих судимость.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 17.03.2010 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь из приговора суда Советского района города Гомеля от 26.10.1999 в отношении Г. исключено указание на его предыдущую судимость в несовершеннолетнем возрасте по приговору от 18.10.1995.

Данным приговором он был признан виновным в краже, совершенной повторно, с проникновением в помещение, и осужден по ч. 3 ст. 87 УК 1960 года на 5 лет лишения свободы. Срок отбывания наказания постановлено исчислять с 01.04.1995.

Статья 205 УК не содержит квалифицирующего признака хищения – с проникновением в помещение. кража, совершенная повторно, отнесена действующим уголовным законом к менее тяжкому преступлению.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 115 УК срок наказания в виде лишения свободы для несовершеннолетних за менее тяжкое преступление не может превышать 3 лет. с учетом этого при назначении Г. по ч. 2 ст. 205 УК максимально возможного наказания в виде 3 лет лишения свободы наказание считалось бы отбытым 01.04.1998. Срок погашения судимости несовершеннолетних в соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 121 УК за менее тяжкое преступление составляет 1 год. Новое преступление Г. совершено после 01.04.1999, соответственно к этому моменту судимость по предыдущему приговору была погашена.

Если лицу назначено наказание по сроку меньше, чем срок его содержания по стражей, при определении даты отбытия данного наказания следует исходить из срока назначенного наказания, а не момента фактического освобождения.

Судом Столинского района 15.02.2013 Б. осужден по ч. 1 ст. 328 УК.

Постановлением Президиума Брестского областного суда от 26.03.2014 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменен в связи с необоснованным указанием о наличии у Б. непогашенной судимости и рецидива преступлений.

Во вводной части приговора суд указал, что Б. был судим по приговору суда Столинского района от 06.06.2012 по ст. 152 УК к 2 годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа. Освобожден Б. от наказания в день постановления приговора – 06.06.2012. Суд, исчислив срок отбытия наказания с 06.06.2012 и посчитав указанную судимость непогашенной, в соответствии с ч. 1 ст. 43 УК признал в действиях Б. рецидив преступлений.

Однако из резолютивной части приговора суда Столинского района от 06.06.2012 следует, что Б. зачтено в срок отбытия наказания время содержания его под стражей с 06.04.2008 по 06.06.2012 и постановлено считать Б. отбывшим наказание полностью.

При таких обстоятельствах при исчислении срока погашения судимости следовало исходить не из фактически отбытого Б. срока наказания в виде лишения свободы, а с учетом зачета срока содержания под стражей от момента истечения срока назначенного ему наказания в виде ограничения свободы, датой отбытия которого необходимо было считать 06.04.2009.

В соответствии с ч. 2 ст. 12 УК совершенное Б. преступление, предусмотренное ст. 152 УК, относится к категории преступлений, не представляющих большой общественной опасности. Согласно п. 2 ч. 1 ст. 97 УК судимость погашается в отношении осужденного за умышленное преступление, не представляющее большой общественно опасности, по истечении года после отбытия основного и дополнительного наказаний.

Поскольку преступление Б., за которое он осужден, совершено 11.10.2012, а наказание в виде ограничения свободы по предыдущему приговору следует считать отбытым 06.04.2009, то Б. является лицом, не имеющим судимости.

В этой связи приговор изменен, указания о наличии у Б. судимости по приговору суда Столинского района от 06.06.2012, признании в соответствии с ч. 1 ст. 43 УК в его действиях рецидива преступлений исключены.

В случае освобождения лица от отбывания наказания по амнистии установленные ст. 97 УК сроки судимости исчисляются со дня вступления в силу закона об амнистии, а не со дня принятия решения о применении данного закона, если основания для применения амнистии имелись на день вступления закона в силу.

Постановлением Президиума Могилевского областного суда от 28.10.2011 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь из приговора суда Бобруйского района и города Бобруйска от 23.04.2009 в отношении К. исключено указание о наличии у него судимости по приговору от 17.04.2003 и о признании в его действиях рецидива преступлений. Действия К. переквалифицированы с ч. 2 на ч. 1 ст. 205 УК.

Преступления, за которые он осуждался приговором от 17.04.2003, в соответствии со ст. 12 УК относятся к категории менее тяжких (судимость согласно п. 3 ч. 1 ст. 97 УК погашается по истечении 2 лет после отбытия основного и дополнительного наказаний).

По постановлению суда Первомайского района города Бобруйска от 12.07.2005 на основании ст. 10 Закона Республики Беларусь от 05.05.2005 N 14-З “Об амнистии в связи с 60-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов” (далее – Закон об амнистии от 05.05.2005) К. освобожден от оставшейся неотбытой части наказания. Закон об амнистии от 05.05.2005 вступил в силу 07.05.2005. Оснований к отказу в применении к К. амнистии на день вступления в силу Закона об амнистии от 05.05.2005 не имелось. Несмотря на то, что постановление об освобождении К. от наказания по амнистии вынесено судом 12.07.2005, срок погашения судимости следует исчислять с 07.05.2005 – дня вступления в силу Закона об амнистии от 05.05.2005. следующее преступление совершено по истечении двухлетнего срока судимости – 08.06.2007.

Правила, предусмотренные ч. 2 ст. 98 УК, о том, что судимость за особо тяжкое преступление может быть снята по истечении 8 лет после отбытия наказания, относятся к лицам, осужденным за такое преступление при наличии особо опасного рецидива.

По постановлению суда Первомайского района города Витебска от 06.01.2011 С., осужденному 23.12.2002 судом Городокского района по ч. 2 ст. 207, ч. 1 ст. 218 УК на 9 лет лишения свободы, отказано в удовлетворении ходатайства о снятии судимости.

Президиум Витебского областного суда 06.04.2011 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь постановление отменил по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, С. лишение свободы заменено на исправительные работы, а 28.08.2006 он был освобожден от данного наказания условно-досрочно на 3 месяца 15 дней.

Отказывая С. в удовлетворении ходатайства о досрочном снятии судимости, суд сослался на ст. 98 УК, указав, что поскольку С. совершил особо тяжкое преступление, то оснований для снятия судимости нет, так как она может быть снята только по истечении 8 лет после отбытия наказания.

Данный довод суда основан на неправильном истолковании положений ст. 98 УК.

Как следует из п. 5 ч. 1 ст. 97 УК, по истечении 8 лет со дня отбытия основного и дополнительного наказаний судимость в отношении осужденных, совершивших особо тяжкое преступление, погашается.

Статья 98 УК предусматривает основания досрочного снятия судимости, которое производится судом.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 98 УК, если лицо, имеющее судимость, после отбытия наказания своим поведением доказало, что ведет законопослушный образ жизни, то по заявлению этого лица суд может снять с него судимость до истечения сроков, указанных в ст. 97 и ст. 121 УК, но не ранее истечения половины срока судимости.

Часть 2 ст. 98 УК предусматривает, что судимость лица, допустившего особо опасный рецидив, может быть снята судом по истечении пяти лет, а в отношении осужденного за особо тяжкое преступление – по истечении восьми лет после отбытия основного и дополнительного наказаний, если судом будет установлено, что это лицо ведет законопослушный образ жизни и нет необходимости считать его имеющим судимость.

Из материалов дела следует, что С. судим один раз и особо опасного рецидива в его действиях не имеется.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что судимость С. может быть снята лишь через 8 лет после отбытия наказания, не основан на законе.

ГЛАВА X. ПРИНУДИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ И ЛЕЧЕНИЯ

Принудительное лечение к лицам, страдающим наркоманией, может быть применено при наличии в материалах уголовного дела медицинского заключения о том, что лицо страдает наркоманией, нуждается в принудительном лечении в соответствии со ст. 107 УК и не имеет медицинских противопоказаний к такому лечению.

Приговором суда Центрального района города Гомеля от 26.08.2009 Г. осуждена по ч. 3 ст. 328, ч. 2 ст. 380 УК. В соответствии со ст. 107 УК к ней применено принудительное лечение от наркомании.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Гомельского областного суда 14.06.2010 указание о применении в отношении осужденной принудительного лечения исключено из приговора.

Одним из обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу в отношении Г., являлось выяснение вопроса о том, страдает ли она наркоманией и нуждается ли в применении принудительных мер лечения, предусмотренных ст. 107 УК.

Суд принял решение о применении в отношении Г. ст. 107 УК на основании имеющейся в материалах дела копии заключения экспертов от 23.03.2009, проводивших судебно-психиатрическую экспертизу по уголовному делу, по которому Г. была осуждена 12.05.2009 и к ней применено принудительное лечение от наркомании.

Согласно ст. 105 УПК данное заключение по настоящему делу не имеет юридической силы как доказательство, поэтому не могло быть положено в основу приговора.

Согласно ч. 1 ст. 107 УК принудительное лечение от алкоголизма, наркомании или токсикомании назначается лицам, совершившим преступление, наряду с наказанием.

1. Постановлением суда Бобруйского района и города Бобруйска от 20.08.2012 К. освобожден от уголовной ответственности по ч. 1 ст. 205 УК с прекращением производства по делу. На основании ст. 86 УК ему назначено административное взыскание в виде штрафа в размере 10 базовых величин. В соответствии с ч. 1 ст. 107 УК применено принудительное лечение от алкоголизма по месту жительства.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь на постановление суда принесен протест в порядке надзора по следующим основаниям.

В силу ч. 1 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.03.2013 N 1 “О практике применения судами принудительных мер безопасности и лечения в уголовном судопроизводстве” (далее – постановление от 28.03.2013 N 1) принудительное лечение к лицам, страдающим хроническим алкоголизмом, может быть применено судом при постановлении приговора наряду с назначением наказания или применением иных мер уголовной ответственности.

Поскольку в отношении К. прекращено производство по уголовному делу, суд необоснованно применил к нему принудительные меры безопасности и лечения в соответствии со ст. 107 УК.

Президиумом Могилевского областного суда 06.12.2013 протест удовлетворен, указание о применении в отношении К. принудительного лечения от алкоголизма исключено из постановления.

2. По постановлению суда Рогачевского района от 05.02.2013 К. освобождена от уголовной ответственности за совершенное в состоянии невменяемости общественно опасное деяние, предусмотренное ч. 2 ст. 205 УК. В отношении нее применены принудительные меры безопасности и лечения в виде лечения в психиатрическом стационаре с обычным наблюдением и принудительное лечение от хронического алкоголизма.

исходя из положений ч. 1 ст. 107 УК к лицам, страдающим хроническим алкоголизмом, наркоманией или токсикоманией, принудительное лечение может быть применено в случае совершения преступления.

Судом установлено, что К. совершила общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, то есть не могла сознавать фактический характер и общественную опасность своего действия и руководить им.

Применение принудительного лечения от хронического алкоголизма к лицам, совершившим общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, законом не предусмотрено.

Президиумом Гомельского областного суда 01.04.2013 по протесту прокурора Гомельской области постановление в отношении К. изменено, указание о применении в соответствии со ст. 107 УК принудительного лечения от алкоголизма исключено.

Принудительное лечение от хронического алкоголизма, наркомании или токсикомании не может назначаться лицам, указанным в ч. 1 ст. 107 УК, в случае наличия противопоказаний к такому лечению по состоянию здоровья.

Судом Поставского района 26.10.2011 Ю. осуждена по ч. 3 ст. 174 УК к 1 году 2 месяцам лишения свободы.

В соответствии с ч. 1 ст. 107 УК к ней применено принудительное лечение от хронического алкоголизма.

На данное судебное решение заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест по следующим основаниям.

Принудительное лечение от хронического алкоголизма, наркомании или токсикомании не может назначаться лицам, указанным в ч. 1 ст. 107 УК, в случае наличия противопоказаний к такому лечению по состоянию здоровья.

Перечень заболеваний, препятствующих назначению принудительных мер безопасности и лечения лицам, страдающим хроническим алкоголизмом, наркоманией или токсикоманией, в соответствии со статьей 107 Уголовного кодекса Республики Беларусь, приведен в приложении 2 к Инструкции о порядке работы специальной медицинской комиссии организации здравоохранения, оказывающей наркологическую помощь, для проведения медицинского освидетельствования совершивших преступления лиц, страдающих алкоголизмом, наркоманией, токсикоманией или направленных в лечебно-трудовой профилакторий, утвержденной постановлением Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 10.07.2002 N 53 “О некоторых вопросах признания лица больным хроническим алкоголизмом, наркоманией или токсикоманией, порядке и условиях оказания медицинской помощи пациентам, страдающим хроническим алкоголизмом, наркоманией или токсикоманией”.

Из материалов дела следует, что Ю. состоит на учете по беременности. Применяя к ней принудительные меры безопасности и лечения, предусмотренные ст. 107 УК, суд руководствовался только выводами амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы, согласно которым Ю. нуждается в принудительном лечении от хронического алкоголизма.

Однако при оценке заключения эксперта судом не учтено, что в силу вышеуказанного перечня, такие меры не подлежат применению к беременным женщинам и кормящим матерям.

Постановлением Президиума Витебского областного суда от 29.08.2012 протест удовлетворен.

Прекращение принудительного лечения от хронического алкоголизма, наркомании или токсикомании производится судом на основании заключения врачебно – консультационной комиссии учреждения, в котором лица находятся на излечении.

Постановлением суда Крупского района от 15.04.2014 в отношении Л. прекращено принудительное лечение от хронического алкоголизма.

Мотивируя принятое решение, суд указал, что в результате проведенного лечения Л. находится в стадии ремиссии и по своему психическому состоянию не нуждается в лечении.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь такое решение опротестовано в порядке надзора по следующим основаниям.

Согласно ч. 3 ст. 100 УК целями назначения наряду с наказанием принудительных мер безопасности и лечения лицам, страдающим хроническим алкоголизмом, является их лечение и создание условий, способствующих достижению целей уголовной ответственности.

В ч. 2 и 3 п. 12 постановления от 28.03.2013 N 1 разъяснено, что при решении вопроса о прекращении применения принудительной меры безопасности и лечения суды должны тщательно проверять обоснованность представления организации здравоохранения и заключения врачебно-консультационной комиссии врачей-специалистов в области оказания психиатрической помощи путем выяснения результатов проведенного лечения, а также необходимости дальнейшего медицинского наблюдения и лечения. Основанием для прекращения применения принудительных мер безопасности и лечения является выздоровление лица либо такое изменение состояния, при котором отпадает необходимость в применении мер безопасности и лечения.

Данные положения надлежит соблюдать и при рассмотрении представлений о прекращении принудительного лечения от хронического алкоголизма в отношении осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы.

Решение суда основано лишь на представлении начальника исправительной колонии и медицинском заключении членов комиссии медицинской части, без их надлежащей оценки.

В медицинском заключении указано, что за время пребывания Л. в исправительном учреждении проведено противоалкогольное лечение – психотерапия.

Вопрос о прекращении принудительного лечения от алкоголизма рассмотрен формально и неполно.

Обоснованность представления и результативность проведенного лечения не проверялись, Л. и представитель исправительной колонии в судебное заседание не вызывались.

Из протокола судебного заседания усматривается, что оглашалось только медицинское заключение. Личное дело Л. не исследовалось.

Остались без внимания суда и не выяснены результаты лечения Л., равно как и эффективность избранного в данном случае лечения – психотерапии, а не активного медикаментозного лечения. При этом в медицинском заключении не отражены периодичность и длительность такого лечения.

Не учтено, что ранее к Л. также применялась ст. 107 УК. Данные обстоятельства в суде не исследовались и оценка им не дана. Причины, по которым применение принудительных мер лечения оказалось неэффективным, также не выяснялись.

В то же время прекращение принудительного лечения от алкоголизма обусловило применение к Л. акта амнистии и освобождение его от наказания.

Неправильность решения суда подтверждает и поведение Л. после освобождения из исправительного учреждения, привлечение его к административной ответственности за правонарушения, связанные с пьянством.

Президиумом Минского областного суда протест удовлетворен, постановление суда Крупского района в отношении Л. отменено.

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ

ВОПРОСЫ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА

ГЛАВА I. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ

При установлении умысла виновного на убийство необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие совершения преступления, количество, характер и локализацию ранений и иных телесных повреждений.

Приговором суда Октябрьского района города Могилева от 09.08.2011 К. осужден по ч. 3 ст. 147 УК к 6 годам лишения свободы.

Он обвинялся по ч. 1 ст. 139 УК в том, что в ходе ссоры с К-вым с целью умышленного лишения его жизни схватил руками за шею, душил, после чего нанес удары в голову, грудную клетку, по конечностям, в результате чего К-в умер на месте происшествия.

Суд не усмотрел в содеянном умысла на убийство К-ва, переквалифицировав действия осужденного с ч. 1 ст. 139 УК на ч. 3 ст. 147 УК, признав его виновным в умышленном причинении тяжких телесных повреждений, повлекших по неосторожности смерть потерпевшего.

Заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь принес в Президиум Могилевского областного суда протест об отмене приговора ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Согласно разъяснению, содержащемуся в ч. 2 п. 3 постановления от 17.12.2002 N 9, устанавливая умысел виновного, суды должны исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие совершения преступления, количество, характер и локализацию ранений и иных телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), причины прекращения преступных действий и т.д., а также предшествующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения, характер действий виновного после совершения преступления.

Из материалов дела усматривается, что осужденный затеял ссору с К-вым, в ходе которой душил его, причинив прямой (местный) перелом правого большого рожка подъязычной кости, переломы верхних рогов щитовидного хряща, нанес потерпевшему удары руками по голове, после чего, оставив одного, ушел спать. На следующий день К-в был обнаружен мертвым.

Из показаний свидетелей и эпикриза Могилевской городской больницы следует, что у К-ва в связи с перенесенным инфарктом была парализована одна сторона тела.

К. не отрицал, что обеими руками душил К-ва за шею, после чего нанес удары по голове, в том числе в затылочную область. При проверке показаний на месте осужденный заявил о том, что “хотел раздавить К-ва на куски”, говорил ему, что задушит. Из показаний сестры потерпевшего следует, что К. не пустил ее в комнату, где находился брат.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта потерпевшему было нанесено не менее 11 травматических воздействий в голову. смерть К-ва последовала от отека головного мозга, развившегося как осложнение закрытой черепно-мозговой травмы с обширными кровоизлияниями под мягкую мозговую оболочку.

Кроме того, у потерпевшего была обнаружена закрытая тупая травма шеи: поверхностные рваные раны справа, кровоизлияние под слизистую оболочку гортани, прямой (местный) перелом правого большого рожка подъязычной кости, переломы верхних рогов щитовидного хряща.

Суд правильно установил обстоятельства дела, однако дал им неправильную юридическую оценку, определив в действиях осужденного косвенный умысел на причинение тяжкого телесного повреждения и неосторожность к наступившим последствиям – смерти.

Не получили надлежащей оценки суда характер и локализация телесных повреждений, их количество и способ причинения.

Конкретные обстоятельства совершения преступления, ухудшение здоровья частично парализованного потерпевшего и нанесение ему многочисленных интенсивных ударов в жизненно важный орган – голову, их сила, локализация ранений, а также поведение виновного после совершения преступления свидетельствуют в совокупности о том, что К. сознавал общественную опасность своих действий, предвидел наступление смерти потерпевшего и желал ее наступления.

При таких обстоятельствах суд неверно определил субъективную сторону действий К. по отношению к смерти К-ва как проявление неосторожности.

Оставление К-ва в опасном для жизни состоянии, в которое виновный привел своими умышленными действиями, при наступлении смертельного исхода подтверждает умысел К. на убийство.

Неправильная юридическая оценка содеянного повлекла назначение осужденному чрезмерно мягкого наказания.

Постановлением Президиума Могилевского областного суда протест удовлетворен.

Признак особой жестокости имеется, когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (умышленное нанесение большого количества телесных повреждений).

Приговором Минского областного суда от 09.12.2009 Г. была признана виновной в покушении на умышленное противоправное лишение жизни (убийство) своего сожителя К., находящегося в беспомощном состоянии, и осуждена по ч. 1 ст. 14 и п. 2 ч. 2 ст. 139 УК к лишению свободы сроком на 9 лет.

На указанный приговор государственным обвинителем принесен кассационный протест об отмене судебного решения ввиду необоснованного исключения из обвинения Г. квалифицирующего признака убийства – с особой жестокостью.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 05.03.2010 протест удовлетворен.

Основаниями для отмены приговора явились односторонность и неполнота судебного следствия, несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела.

В определении судебная коллегия указала, что вывод суда об отсутствии в действиях Г. при покушении на убийство К. квалифицирующего признака особой жестокости сделан без должной оценки фактических действий обвиняемой.

В соответствии с ч. 2 п. 10 постановления от 17.12.2002 N 9 признак особой жестокости имеется, в частности, когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (умышленное нанесение большого количества телесных повреждений).

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта у К. имелись открытые вдавленные оскольчатые переломы костей свода и переломы основания черепа, ушиб головного мозга тяжелой степени, раны в области волосистой части головы и лица, раны в области шеи, проникающие в глотку, трахею, гортань и пищевод, раны в области правой кисти с повреждением сухожилий разгибателя 3-го пальца, по степени тяжести отнесенные к категории тяжких телесных повреждений. Перечисленные повреждения в области волосистой части головы и лица возникли в результате 15 травматических воздействий, в области шеи – 7, в области правой и левой кисти – 5, а всего от 27 травматических воздействий, возникновение которых от действия лезвия топора и ножа не исключается.

Г. в ходе предварительного и судебного следствия не отрицала, что с целью убийства К. нанесла ему удары лезвием ножа и топора, при этом не оспаривала их локализацию и количество.

Эти обстоятельства при оценке действий Г., связанных с особо жестоким характером избранного ею способа лишения жизни, остались без внимания суда.

Для квалификации содеянного по п. 5 ч. 2 ст. 139 УК необходимо, чтобы, реализуя умысел на лишение жизни определенного лица, виновный сознательно применил такой способ причинения смерти, который заведомо для виновного был реально опасен и для жизни других лиц.

По приговору Минского городского суда от 27.02.2014 К. осужден по ч. 1 ст. 139 УК к 13 годам лишения свободы.

В кассационном протесте заместителя прокурора города Минска ставился вопрос об изменении приговора и переквалификации действий К. на п. 5 ч. 2 ст. 139 УК с увеличением срока лишения свободы до 15 лет.

В обоснование такой просьбы в протесте указывалось, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. К. обвинялся в убийстве Л. на почве личных неприязненных отношений общеопасным способом. В момент, когда К. умышленно производил выстрел из охотничьего ружья в потерпевшего Л., в непосредственной близости с ним находились Лс., У., В., С., жизнь которых подвергалась опасности. определением судебной коллегии по уголовным Верховного суда Республики Беларусь от 29.07.2014 кассационный протест оставлен без удовлетворения исходя из следующего.

Согласно разъяснению, содержащемуся в ч. 1 п. 9 постановления от 17.12.2002 N 9, убийство, совершенное общеопасным способом, имеет место в случаях, когда, реализуя умысел на лишение жизни определенного лица, виновный сознательно применил такой способ причинения ему смерти, который заведомо для виновного был реально опасен и для жизни других лиц. Из материалов дела усматривается, что К., будучи в нетрезвом состоянии, на почве личных неприязненных отношений, с целью убийства произвел прицельный выстрел из гладкоствольного охотничьего ружья с балкона своей квартиры, расположенной на 2-м этаже дома, в Л., стоящего у подъезда этого же дома на расстоянии примерно 10 метров от обвиняемого. В результате множественных огнестрельных ранений органов грудной клетки и брюшной полости Л. скончался на месте.

Потерпевшие Лс., У., С. в момент выстрела сидели на скамейке, примерно в 1 – 2 метрах от Л., а потерпевшая В. находилась под козырьком подъезда, вне видимости обвиняемого.

Обвиняемый утверждал, что у него сложились крайне неприязненные отношения с потерпевшим Л., который однажды избил его, а в последующем постоянно оскорблял. После очередного оскорбления он зашел в свою квартиру, где взял охотничье ружье, зарядил его патронами, снаряженными картечью, вышел на балкон и произвел один выстрел в Л. Поскольку он является опытным охотником с 15-летним стажем, то знает, что его ружье “бьет кучно”. Поэтому выстрел в Л., который стоял в стороне от других потерпевших, не представлял никакой опасности для них.

Эти утверждения К. имеющимися в деле доказательствами не опровергнуты.

По заключению экспертов в Л. был произведен один выстрел картечью из двуствольного охотничьего ружья 12-го калибра с дистанции 9 – 11 метров. Рассеивание картечи в данном случае составило 13,2 x 3,5 см.

Всесторонне проверив и объективно оценив собранные доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о том, что умыслом К. не охватывалось причинение смерти или вреда здоровью другим лицам, а избранный им способ лишения жизни Л. не представлял реальной опасности для жизни других лиц.

Суд правильно квалифицировал действия обвиняемого как покушение на убийство лица в связи с осуществлением им служебной деятельности.

По приговору Минского областного суда К. осужден по ч. 1 ст. 14, п. 10 ч. 2 ст. 139 УК. Он признан виновным в покушении на умышленное противоправное лишение жизни (убийство) лица в связи с осуществлением им служебной деятельности.

Кассационная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь 16.02.2010, рассмотрев уголовное дело, приговор суда оставила без изменения, а кассационные жалобы обвиняемого К. и его защитника – без удовлетворения.

В кассационной жалобе К. просил о переквалификации его действий на ч. 1 ст. 14, ч. 1 ст. 139 УК, указав, что при покушении на жизнь участкового инспектора Ж. тот не находился на службе, поэтому не исполнял свои служебные обязанности, то есть являлся гражданским лицом. кроме того, Ж. не был одет в форменную одежду и он не смог узнать в потерпевшем участкового инспектора милиции.

Рассмотрев дело, кассационная коллегия пришла к выводу, что виновность К. в совершении преступления, за которое он осужден, материалами дела доказана.

Из показаний потерпевшего Ж. усматривается, что, занимая должность участкового инспектора, он неоднократно проводил беседы с обвиняемым К., который с 2000 года нигде не работал, не имел паспорта и не принимал меры к его получению, злоупотреблял спиртными напитками.

Данные обстоятельства не отрицал сам обвиняемый к. и показал, что знал потерпевшего Ж. как участкового инспектора.

Ж. подтвердил, что 02.09.2009 у него был выходной день и он находился по месту своего жительства. К нему обратилась К-ая, сообщив, что ее муж К. – обвиняемый по делу, устроил скандал и выгнал ее из квартиры. Около 18 часов 30 минут он прибыл для проведения проверки по месту жительства обвиняемого, при этом был одет в гражданскую одежду, но при себе имел служебное удостоверение и необходимые рабочие документы. Обвиняемый К. с его появлением в квартире, выражаясь нецензурной бранью по поводу вызова участкового инспектора, стал предъявлять претензии жене, которая вскоре вышла из комнаты. Также К. заявил ему, что, поскольку он пришел в гражданской одежде, то ничего не сможет в отношении его предпринять. он предъявил К. удостоверение, объяснив цель своего визита и его обязанность проведения проверки по заявлению жены К. обвиняемый резко поднялся и, выражаясь нецензурной бранью, угрожая убийством, нанес ему ножом несколько ударов в область левого плеча, предпринимая попытки также нанести ему удары в левую половину туловища.

Показания потерпевшего Ж. объективно подтверждены другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Таким образом, доводы обвиняемого К. о том, что он не узнал в вошедшем мужчине участкового инспектора, несостоятельны, поскольку опровергаются последовательными показаниями потерпевшего и свидетеля К-ой.

Доводы обвиняемого о том, что 02.09.2009 участковый инспектор Ж. не находился при исполнении своих служебных обязанностей, являются необоснованными.

В соответствии с ч. 2 ст. 23 Закона Республики Беларусь от 17.07.2007 N 263-З “Об органах внутренних дел Республики Беларусь” (далее – Закон об органах внутренних дел) каждый сотрудник органов внутренних дел на всей территории Республики Беларусь независимо от занимаемой должности, места нахождения и времени в случае обращения к нему должностных лиц и других граждан с заявлением или сообщением о событиях, угрожающих личной или общественной безопасности, либо в случае непосредственного выявления таковых обязан принять возможные меры по пресечению преступления, административного правонарушения, спасению граждан, оказанию нуждающимся необходимой помощи, установлению и задержанию лиц, совершивших преступление, административное правонарушение, выявлению очевидцев преступления, административного правонарушения, охране места происшествия, а также сообщить об этом в ближайший орган внутренних дел.

Получив от К-ой сообщение о совершенном обвиняемым К. административном правонарушении, участковый Ж., несмотря на то, что у него был выходной день, выполнял возложенные на него в установленном законом порядке обязанности.

При таких обстоятельствах кассационная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь пришла к выводу о том, что приговор суда является законным и обоснованным.

Для квалификации преступных действий обвиняемого в отношении потерпевшего, находившегося в беспомощном состоянии, необходимо установить, что обвиняемый заведомо знал о нахождении потерпевшего в таком состоянии.

По приговору суда Буда-кошелевского района от 23.03.2009 Ю. осужден по п. 1 ч. 2 ст. 147 УК. Он признан виновным в умышленном причинении потерпевшей, находившейся в беспомощном состоянии, тяжкого телесного повреждения по признаку опасности для жизни.

Президиум Гомельского областного суда, рассмотрев 28.09.2009 дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, приговор изменил по следующим основаниям.

Приведенные в приговоре доказательства с достоверностью свидетельствуют об умышленном причинении Ю. тяжкого телесного повреждения по признаку опасности для жизни потерпевшей Т.

Вместе с тем вывод суда о том, что Ю., совершая эти деяния, знал о том, что потерпевшая находилась в беспомощном состоянии, не основан на достоверных доказательствах и суд их не привел в приговоре.

Сам Ю. данное обстоятельство отрицал.

Из заключения судебно-психиатрической экспертной комиссии следует, что, хотя у Т. и диагностировано психическое расстройство, связанное с аффективной заряженностью бредовыми идеями, а также выраженным нарушением мышления и неадекватностью поведения, однако она способна воспринимать внешнюю фактическую сторону деятельности.

По показаниям врача-психиатра, наблюдавшего за потерпевшей, неадекватное поведение Т. было временным.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что суд не располагал убедительными доказательствами, что обвиняемому было достоверно известно о беспомощном состоянии потерпевшей и то, что потерпевшая находилась в таком состоянии.

В соответствии же с ч. 1 п. 6 постановления от 17.12.2002 N 9 для квалификации преступных действий виновного в отношении потерпевшего, находившегося в беспомощном состоянии, необходимо установить, что он заведомо знал о нахождении потерпевшего в таком состоянии.

Под беспомощным необходимо понимать такое состояние, которое лишает потерпевшего возможности в силу его физического или психического состояния оказывать преступнику активное сопротивление или иным образом ему противостоять.

Из приведенных по делу доказательств не усматривается осознание обвиняемым нахождения потерпевшей Т. в таком психическом состоянии, которое бы лишало ее возможности оказывать Ю. активное сопротивление при нанесении ей удара.

При таких данных указанные действия Ю., обоснованно признанные судом преступными, должны быть квалифицированы как умышленное причинение тяжкого телесного повреждения без признания в его действиях квалифицирующего признака – беспомощное состояние потерпевшего, то есть по ч. 1 ст. 147 УК.

По изложенным основаниям Президиум Гомельского областного суда приговор суда Буда-кошелевского района изменил, переквалифицировал его действия с п. 1 ч. 2 ст. 147 на ч. 1 ст. 147 УК.

При квалификации действий как умышленное убийство не получило надлежащей оценки нахождение обвиняемого в длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего, что повлекло изменение приговора.

Приговором суда Мозырского района и города Мозыря от 24.05.2006 Т. осуждена по ч. 1 ст. 139 УК к 6 годам лишения свободы.

Она признана виновной в совершении 26.02.2006 убийства бывшего мужа Т-ка.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест в порядке надзора по следующим основаниям.

Из показаний осужденной следует, что длительное время она и ее несовершеннолетние дети подвергались постоянному избиению и издевательствам бывшего мужа. 26.02.2006 Т-к устроил скандал, в ходе которого избил ее, угрожал убийством ей и дочери. Она выбежала на несколько минут из дома. Вернувшись, увидела, что муж находится без нижнего белья, пристает и избивает дочь. После пояснений дочери о попытке отца ее изнасиловать и продолжающихся угроз убийством и избиения дочери со стороны Т-ка осужденная стала наносить ему удары пылевыбивалкой, а когда он упал, связала и задушила его.

Ее показания полностью подтверждаются показаниями несовершеннолетней дочери, заключениями судебно-медицинской экспертизы в отношении обвиняемой и ее дочери о наличии у них множественных телесных повреждений, протоколом осмотра места происшествия.

Из показаний свидетелей Х., М., Б., Мр., Ф. следует, что длительное время Т-к издевался над осужденной и ее детьми, оскорблял и унижал их.

По заключению судебно-психиатрической экспертизы оценку психического состояния Т. на момент инкриминируемого ей деяния необходимо проводить в совокупности с детальным психологическим обследованием обвиняемой. Выводы данной экспертизы подтверждаются заключением судебно-психологической экспертизы.

Из указанных заключений видно, что после побоев мужа Т. была дважды оперирована, у нее удалены селезенка и яичник с придатками, развился нефроптоз. В момент убийства находилась в истерике из-за действий бывшего мужа в отношении нее и дочери.

Суд установил в приговоре неправомерность поведения потерпевшего, указав, что он довел обвиняемую до такого состояния, что она не могла более терпеть его издевательства, однако расценил это лишь как смягчающее вину Т. обстоятельство.

Однако исследованные судом доказательства в своей совокупности свидетельствуют о том, что в момент убийства Т-ка обвиняемая находилась в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием, издевательством, противозаконными действиями потерпевшего и длительной психотравмирующей ситуацией в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего.

Тот факт, что Т. находилась в момент совершения преступления в состоянии аффекта, вызванного действиями потерпевшего, подтверждается также и заключением судебно-медицинской экспертизы трупа Т-ка, из которого видна хаотичность действий обвиняемой при нанесении ударов и удушении потерпевшего.

При таких обстоятельствах постановлением президиума Гомельского областного суда действия Т. переквалифицированы с ч. 1 ст. 139 на ст. 141 УК, по которой назначено наказание в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы.

Умышленное причинение тяжкого телесного повреждения из хулиганских побуждений квалифицируется по п. 7 ч. 2 ст. 147 УК и дополнительной квалификации по ст. 339 УК не требует, если виновный помимо указанного преступления не совершил иные действия, содержащие признаки уголовно наказуемого хулиганства.

Приговором суда Гомельского района от 25.10.2001 К. осужден по ч. 2 ст. 339 и ч. 3 ст. 147 УК.

Президиумом Гомельского областного суда 28.01.2008 приговор изменен по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь в связи с неправильным применением уголовного закона.

К. признан виновным в совершении злостного хулиганства и умышленном причинении тяжких телесных повреждений из хулиганских побуждений, повлекших по неосторожности смерть потерпевшего.

Между тем Пленум Верховного Суда Республики Беларусь в постановлении от 29.03.2006 N 1 “О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения” (далее – постановление от 29.03.2006 N 1) в ч. 1 п. 12 разъяснил, что умышленное причинение тяжкого телесного повреждения из хулиганских побуждений квалифицируется по п. 7 ч. 2 ст. 147 УК и дополнительной квалификации по ст. 339 УК не требует. Содеянное виновным квалифицируется по совокупности преступлений только в том случае, если он помимо указанного преступления совершил также иные действия, содержащие признаки уголовно наказуемого хулиганства.

Вопреки такому разъяснению судом одни и те же действия К. по нанесению телесных повреждений потерпевшему квалифицированы по ч. 2 ст. 339 УК и по ч. 3 ст. 147 УК.

Более того, вывод суда о наличии в действиях к. хулиганского мотива не соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам дела. из последовательных показаний К. в ходе предварительного и судебного следствия, обоснованно положенных в основу приговора, следует, что ссора между ним и потерпевшим возникла в связи с тем, что последний оскорбил обвиняемого и его покойную мать. Показания К. о том, что он избил потерпевшего на почве личных неприязненных отношений, ничем не опровергнуты.

Постановлением президиума действия К. квалифицированы по ч. 3 ст. 147 УК как умышленное причинение тяжкого телесного повреждения, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. указание об осуждении его по ч. 2 ст. 339 УК с применением ч. 3 ст. 72 УК исключено.

При переквалификации действий обвиняемого с п. 7 ч. 2 ст. 147 на ч. 1 ст. 147 УК судом не были надлежащим образом оценены мотивы его поведения.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 16.11.2010 отменен приговор суда Быховского района от 23.02.2010 в отношении М., осужденного по ч. 1 ст. 147 УК.

Органом уголовного преследования действия М. были квалифицированы по п. 7 ч. 2 ст. 147 УК как умышленное причинение тяжкого телесного повреждения, опасного для жизни, совершенное из хулиганских побуждений. изменяя квалификацию на ч. 1 ст. 147 УК, суд указал, что М., нанося удары потерпевшему П., руководствовался чувством неприязни к нему и желанием отомстить за ранее имевший место конфликт между П. и Е. – другом осужденного, связанный с похищением у Е. родственником потерпевшего телефона.

В то же время, устанавливая мотив избиения осужденным потерпевшего, суд не учел следующие обстоятельства.

В соответствии с ч. 11 ст. 4 УК под хулиганскими побуждениями понимаются мотивы, выражающие стремление виновного лица проявить явное неуважение к обществу и продемонстрировать пренебрежение к общепринятым правилам общежития.

Из показаний потерпевшего следует, что он не имел отношения к хищению.

Е. подтвердил, что не обращался к осужденному с просьбой наказать П., так как конфликта между ними не было.

Свидетель К. показала, что, зайдя в комнату, где находился потерпевший и услышав ответ Е., что лица, похитившего у него телефон нет, а П. – это родственник похитителя, М. ответил, что последний будет отвечать за своего родственника.

Исходя из показаний осужденного и потерпевшего они не знакомы, конфликтов и неприязненных отношений между ними не имелось.

Данным обстоятельствам судом оценки не дано.

Если примененное насилие повлекло причинение потерпевшему менее тяжкого телесного повреждения, а тяжкое телесное повреждение, повлекшее смерть потерпевшего, возникло при обстоятельствах, которые не охватывались умыслом виновного (например, при падении после удара), то его действия в этой части подлежат квалификации по ст. 144 УК.

По приговору суда Ленинского района г.Гродно к. осуждена по ч. 3 ст. 147 УК.

Президиум Гродненского областного суда 09.09.2010 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменил по следующим основаниям.

Суд в приговоре признал установленным, что К., придя домой, обнаружила свою мать Ч., которая злоупотребляла спиртными напитками, спящей в кухне на полу в сильной степени алкогольного опьянения. Поскольку попытки привести мать в чувство не удались, рассердившись, к. нанесла матери не менее трех ударов ногой в область грудной клетки, а также один удар кулаком в лицо, от чего потерпевшая ударилась головой о пол. После этого, взяв мать под руки со стороны спины, К. затащила ее в комнату и бросила на пол с ковровым покрытием. При падении Ч. ударилась затылком о пол.

В результате указанных действий К. потерпевшей Ч. были причинены кровоподтеки верхних и нижних конечностей, переломы 3-9 ребер, относящиеся к категории менее тяжких телесных повреждений.

Кроме того, Ч. была причинена закрытая черепно-мозговая травма в виде ушиба и кровоизлияния под оболочки головного мозга, относящаяся к категории тяжких телесных повреждений. закрытая черепно-мозговая травма осложнилась развитием гнойной пневмонии и продуктивным арахноидитом, повлекшими смерть потерпевшей.

Согласно заключениям судебно-медицинских экспертов черепно-мозговая травма могла образоваться у потерпевшей Ч. как от удара твердым тупым предметом в область головы, так и при падении на плоскость с соударением о таковую.

В соответствии с требованиями ч. 4 ст. 16 УПК приговор не может быть основан на предположениях. Все сомнения в обоснованности предъявленного обвинения толкуются в пользу обвиняемого.

Исходя из принципа презумпции невиновности, установленных обстоятельств дела у суда не имелось достаточных оснований для вывода о том, что умыслом К. охватывалось причинение потерпевшей тяжких телесных повреждений.

Обстоятельства получения Ч. черепно-мозговой травмы свидетельствуют о неправильной юридической квалификации судом действий К.

Согласно ч. 1 п. 20 постановления от 29.03.2006 N 1, если насилие, примененное виновным, повлекло за собой нанесение потерпевшему побоев, причинение легкого или менее тяжкого телесного повреждения, а тяжкое телесное повреждение у потерпевшего возникло (либо наступила смерть потерпевшего) при обстоятельствах, которые не охватывались умыслом виновного (например, при падении после удара), последствия таких действий, которые он не предвидел, хотя должен был и мог предвидеть, либо предвидел, но без достаточных оснований рассчитывал на их предотвращение, подлежат квалификации по ст. 155 или ст. 144 УК. Телесные повреждения, причиненные при этом умышленно, подлежат самостоятельной юридической оценке.

Эти разъяснения не были учтены судами первой и кассационной инстанций.

В приговоре не приведено доказательств, которые бы свидетельствовали о наличии у К. умысла причинить своей матери тяжкие телесные повреждения, не указал на это суд и при описании преступного деяния, признанного доказанным.

Вывод в приговоре о том, что К., нанося удар кулаком в голову, а также внезапно бросив мать на пол, желала и сознательно допускала причинение ей тяжких телесных повреждений, объективно не подтвержден и является предположением суда.

Действия К., выразившиеся в применении насилия к своей матери в виде одного удара кулаком в лицо, а также в том, что она бросила потерпевшую на пол во время перетаскивания в другую комнату, характеризуются умышленной формой вины, но в форме неосторожности – к наступившим последствиям в виде тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть, возникшего у потерпевшей при падении и ударе головой о пол.

Ее же умышленными действиями, заключающимися в нанесении трех ударов ногой в область грудной клетки, потерпевшей были причинены менее тяжкие телесные повреждения.

Поэтому действия к. надзорной инстанцией переквалифицированы с ч. 3 ст. 147 УК на ч. 1 ст. 149 УК как умышленное причинение менее тяжкого телесного повреждения и на ч. 1 ст. 144 УК как причинение смерти по неосторожности.

Обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 149 УК, является умышленная вина. Отсутствие у обвиняемого прямого или косвенного умысла на причинение потерпевшему менее тяжкого телесного повреждения влечет иную квалификацию его общественно опасных действий.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь изменен приговор суда Московского района города Минска от 20.07.2012, которым Ж. осужден по ч. 1 ст. 149 УК.

Для квалификации содеянного по ч. 1 ст. 149 УК необходимо установить, что умысел виновного был направлен на причинение менее тяжкого телесного повреждения.

Как указано в приговоре, Ж., имея умысел на причинение телесных повреждений, толкнул руками в грудь Ж-к. В результате чего потерпевшая ударилась нижней частью спины об угол дверной коробки, получив, согласно заключению эксперта, телесные повреждения в виде перелома крестца, относящиеся к категории менее тяжких.

Таким образом, судом не было установлено, что Ж. действовал с умыслом на причинение менее тяжкого телесного повреждения.

Однако, толкая потерпевшую руками, Ж. должен был предвидеть, что она может упасть и получить травму. В данном случае по отношению к наступившим последствиям вина Ж. является неосторожной.

Поэтому президиумом Минского городского суда 27.03.2013 действия Ж. переквалифицированы с ч. 1 ст. 149 УК на ст. 155 УК.

Преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 159 УК, признается совершенным с момента невыполнения обязанности по оказанию помощи потерпевшему после поставления его в опасное для жизни или здоровья состояние по неосторожности или с косвенным умыслом.

Приговором суда Оршанского района и города Орши от 29.07.2013 К., Б., Б-в и Ч. осуждены по п. 9 ч. 2 ст. 147, ч. 3 ст. 159 УК.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принесен протест на отмену приговора в части осуждения по ч. 3 ст. 159 УК и прекращения производства по делу в этой части за отсутствием состава преступления.

Признавая осужденных виновными по ч. 3 ст. 159 УК, суд в приговоре указал, что, избив потерпевшего на поле и оставив его в морозную погоду без сознания, без верхней одежды и обуви на значительном расстоянии от населенного пункта, К., Б., Б-ва и Ч. тем самым с косвенным умыслом поставили потерпевшего С. в опасное для жизни и здоровья состояние.

Осужденные, как следует из приговора, с прямым умыслом поставили потерпевшего в опасное для жизни состояние, причинив ему тяжкие телесные повреждения, и оставив потерпевшего на поле без сознания.

При таких обстоятельствах в деяниях К., Б., Б-в и Ч. отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 3 ст. 159 УК, закрепляющий ответственность лица, которое само по неосторожности или с косвенным умыслом поставило потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние.

Постановлением Президиума Витебского областного суда от 19.06.2014 протест удовлетворен.

Субъектом преступления, предусмотренного ч 3 ст. 159 УК, может быть только лицо, виновно поставившее другое лицо в опасное состояние.

По приговору суда Слуцкого района М. осужден по ч. 3 ст. 159 УК. Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор опротестован по следующим основаниям.

Судебное следствие по делу было проведено в сокращенном порядке.

Часть 3 ст. 159 УК, по которой М. предъявлено обвинение и по которой он осужден, предусматривает ответственность за заведомое оставление в опасности, совершенное лицом, которое само по неосторожности или с косвенным умыслом поставило потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние.

В связи с этим субъектом данного преступления может быть только лицо, виновно поставившее другое лицо в опасное состояние.

Согласно заключению автотехнической экспертизы водитель М. с момента обнаружения пешехода Т. на проезжей части дороги не располагал технической возможностью предотвратить наезд на него путем экстренного торможения. Постановлением следователя уголовное преследование в отношении М. по ч. 2 ст. 317 УК прекращено в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

При таких обстоятельствах, когда не установлена вина М. в том, что он по неосторожности поставил потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние, правильность юридической оценки деяния, совершенного М., как и признание им своей вины по ч. 3 ст. 159 УК, должны были вызвать у суда сомнение. Поэтому суд не вправе был проводить судебное следствие в сокращенном порядке.

В связи с этим Президиумом Минского областного суда 27.05.2011 приговор отменен.

ГЛАВА II. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОЛОВОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ

ИЛИ ПОЛОВОЙ СВОБОДЫ

Психическое отношение обвиняемого к наступившим тяжким последствиям, указанным в ч. 3 ст. 166, ст. 167 УК, выражается в форме неосторожности.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 20.06.2014 по надзорному протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь изменен приговор суда Дрогичинского района от 29.04.2013 и последующие судебные решения по уголовному делу в отношении В.

По приговору В. осужден по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 207, ст. 186, ч. 2 и 3 ст. 167, п. 1, 3 ч. 2 ст. 147 УК, к 10 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

В протесте был поставлен вопрос о неправильном применении уголовного закона при квалификации его действий по ч. 3 ст. 167 УК.

Суд первой инстанции установил, что В. вопреки воле несовершеннолетнего потерпевшего с использованием его беспомощного состояния, с применением насилия и угроз насилием, совершил повторно иные действия сексуального характера. При этом умышленно причинил потерпевшему тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, носящие характер истязания, в виде разрывов прямой кишки.

Эти действия В. квалифицированы судом по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 167, п. 1, 3 ч. 2 ст. 147 УК.

Соглашаясь с доводами протеста о неправильном применении уголовного закона, суд надзорной инстанции указал, что согласно диспозиции ч. 3 ст. 167 УК уголовная ответственность по данной норме УК наступает, в частности, за иные действия сексуального характера в отношении заведомо несовершеннолетнего потерпевшего, совершенные вопреки его воле с угрозой применения и с применением насилия, с использованием беспомощного состояния потерпевшего, повлекшие по неосторожности причинение тяжких телесных повреждений.

Об этом же разъяснено и в ч. 3 п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 27.09.2012 N 7 “О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности или половой свободы (ст.ст. 166 – 170 УК)” (далее – постановление от 27.09.2012 N 7), в котором указано, что психическое отношение обвиняемого к наступившим тяжким последствиям, указанным в ч. 3 ст. 166, 167 УК, выражается в форме неосторожности.

Если тяжкие телесные повреждения причинены умышленными действиями виновного, как в данном случае, то содеянное необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 167 УК, как совершение иных действий сексуального характера в отношении заведомо несовершеннолетнего, вопреки его воле с угрозой применения и с применением насилия, с использованием беспомощного состояния, и п. 1, 3 ч. 2 ст. 147 УК, как умышленное причинение тяжкого телесного повреждения, совершенное в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии, способом, носящим характер истязания.

Судом надзорной инстанции действия В. переквалифицированы с ч. 3 ст. 167 на ч. 2 ст. 167 УК.

Основанием для квалификации действий обвиняемого по ч. 3 ст. 167 УК является наступление для потерпевшего тяжких последствий, которыми могут признаваться, в частности, психическое расстройство здоровья, венерическое, другое как излечимое, так и неизлечимое заболевание, прерывание беременности, самоубийство, гибель при попытке спастись.

Приговором суда Жлобинского района от 09.10.2012 Д. осужден по ч. 3 ст. 167, ч. 1 ст. 169 УК к 13 годам лишения свободы.

Он признан виновным в иных действиях сексуального характера, совершенных с использованием беспомощного состояния потерпевших, повторно, в отношении заведомо малолетних, повлекших иные тяжкие последствия; в развратных действиях, совершенных лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, в отношении лица, заведомо не достигшего шестнадцатилетнего возраста, при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных ст. 166, 167 и 168 УК.

Суд указал, что осужденный совершил в отношении малолетних Ф., Ш. и Р. насильственные действия сексуального характера, которые повлекли за собой иные тяжкие последствия. Однако какие именно тяжкие последствия наступили в результате указанного преступления, в приговоре не отражено. Как следует из предъявленного Д. обвинения, наступление тяжких последствий органом следствия вменено исходя из выводов эксперта-психолога, которым в заключениях отмечено, что любые насильственные действия сексуального характера являются психотравмирующими и оказывающими негативное воздействие на дальнейшее становление сексуальности.

В то же время такая юридическая оценка действий осужденного является неверной.

В соответствии с ч. 1 п. 13 постановления от 27.09.2012 N 7 основанием для квалификации действий обвиняемого по ч. 3 ст. 167 УК является наступление для потерпевшего тяжких последствий, которыми могут признаваться, в частности, психическое расстройство здоровья, венерическое, другое как излечимое, так и неизлечимое заболевание, прерывание беременности, самоубийство, гибель при попытке спастись.

Согласно актам комплексных психолого-психиатрических экспертиз у потерпевших не выявлено каких-либо психических расстройств (признаков психотравмы), находящихся в причинно-следственной связи с совершенными в отношении них противоправными действиями.

Причинение каких-либо иных тяжких последствий по неосторожности судом также не установлено.

Нормальное нравственное и физическое развитие несовершеннолетних является объектом всех преступлений против их половой неприкосновенности или половой свободы.

Следовательно, в действиях Д. отсутствует такой квалифицирующий признак преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 167 УК, как “повлекшее иные тяжкие последствия”.

Эти обстоятельства дали основание для принесения заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь протеста об изменении приговора в порядке надзора, который президиумом Гомельского областного суда 22.09.2014 удовлетворен.

Конкретная форма полового насилия, примененного каждым из лиц, если фактически группой совершены и изнасилование, и насильственные действия сексуального характера, не имеет значения для квалификации содеянного всеми соучастниками по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 166 и ч. 2 ст. 167 УК.

Судом Брестского района Л. осужден по ч. 2 ст. 166 и ч. 2 ст. 167 УК. Определением судебной коллегии по уголовным делам Брестского областного суда приговор в части осуждения Л. по ч. 2 ст. 167 УК отменен и производство по делу прекращено за отсутствием состава преступления. Постановлено считать Л. осужденным по ч. 2 ст. 166 УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь приговор и последующие судебные решения изменены, исключено указание о наличии квалифицирующего признака преступления – совершение изнасилования повторно, а также указание о содействии осужденным другому лицу в совершении насильственных действий сексуального характера.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь в Президиум Верховного Суда Республики Беларусь ставился вопрос об отмене кассационного определения и последующих судебных решений и передаче дела на новое кассационное рассмотрение в связи с неправильным применением уголовного закона.

Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь протест удовлетворен по следующим основаниям.

Судом первой инстанции установлено, что осужденный по предварительному сговору с тремя другими лицами в принадлежавшем ему автомобиле, применив физическое насилие, вывез потерпевшую за город, где, применив насилие и угрозы насилием, два других лица и Л. поочередно изнасиловали ее. Четвертое лицо после этого совершило в отношении потерпевшей насильственные действия сексуального характера.

Отменяя приговор и прекращая производство в отношении Л. в части его осуждения по ч. 2 ст. 167 УК, суды кассационной и надзорной инстанций не учли, что, как это установлено приговором, умысел осужденного и других лиц был направлен на удовлетворение половой страсти как путем изнасилования, так и путем совершения насильственных действий сексуального характера. Совершение насильственных действий сексуального характера другим лицом стало возможным вследствие того, что это лицо воспользовалось общим результатом предыдущих совместных действий всех участников преступления, в том числе и Л.

При таких обстоятельствах конкретная форма полового насилия, примененного каждым из лиц, учитывая, что фактически группой совершены и изнасилование, и насильственные действия сексуального характера, не имеет значения для квалификации содеянного всеми соучастниками, в том числе и Л., по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 166 и ч. 2 ст. 167 УК.

Исходя ст. 171 УК деятельность по созданию условий для занятия проституцией другими лицами по своему содержанию не тождественна использованию занятия проституцией этими лицами.

Судом Фрунзенского района города Минска 22.07.2013 Л. оправдан по ч. 2 ст. 171 УК за отсутствием в его деянии состава преступления.

Он обвинялся в том, что создал Ц., Б., Ж. и несовершеннолетней П. за вознаграждение условия для занятия проституцией, выразившиеся в изготовлении с использованием персонального компьютера анкет, содержащих изображения обнаженных женщин, и объявлений об оказании ими сексуальных услуг, которые разместил на специализированном сайте сети Интернет. Он же контролировал и систематически поддерживал рейтинг анкет на сайте с целью увеличения количества просмотра их потенциальными клиентами.

Оправдывая Л., суд указал, что такие действия обвиняемого не составляют объективную сторону инкриминируемого ему преступления. Данный вывод обоснован тем, что к занятию лицами проституцией обвиняемый отношения не имел, не организовывал встречи с клиентами, не предоставлял помещения, не контролировал вопросы расчетов и не имел от этого дохода. Л., размещая на сайте сети интернет анкеты и объявления, оказывал лишь рекламную услугу, что не является использованием занятия проституцией. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 14.01.2015 принесенный на отмену данного приговора протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь оставила без удовлетворения.

Суд надзорной инстанции указал, что органом уголовного преследования не представлено доказательств, подтверждающих направленность действий Л. на организацию занятия проституцией Ц., Б., Ж. и П. Эти лица такую деятельность осуществляли самостоятельно.

Материалами дела не установлено непосредственное использование Л. занятия проституцией Ц., Б., Ж. и П., в том числе и получение дохода от конкретных эпизодов деятельности по оказанию сексуальных услуг за плату.

Л. не подыскивал им клиентов, не организовывал их встречи, не контролировал их количество, вопросы расчетов клиентов, доход, полученный ими от занятия проституцией.

Полученное денежное вознаграждение, как свидетельствуют представленные доказательства, являлось оплатой по факту конкретной рекламной услуги, оказанной Л. лицам, занимавшимся проституцией. При этом оказание Л. таких рекламных услуг не было изначально обусловлено получением денег.

Размер сумм, переданных свидетелями за создание анкет, не обусловлен количеством клиентов или суммой полученных денег от оказанных ими сексуальных услуг.

Не признаны обоснованными и доводы протеста о том, что Л., выполняя вмененные ему в вину действия, занимался сводничеством.

По своему содержанию сводничество представляет собой посредничество третьего лица с целью сведения партнеров для вступления в половую связь. Оно может выражаться в приискании партнеров, склонении какого-либо лица к совершению сексуальных действий с определенным лицом, организации или обеспечении встреч для совершения действий такого характера. соответственно сводничество предполагает посредничество между конкретными сексуальными партнерами.

В то же время Л. к занятию Ц., Б., Ж. и П. проституцией отношения не имел, он не подыскивал конкретных клиентов для них, не организовывал встречи с клиентами, не склонял кого-либо конкретно к совершению сексуальных действий с указанными лицами, не получал материальную выгоду непосредственно от оказанных ими сексуальных услуг.

ГЛАВА III. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ УКЛАДА СЕМЕЙНЫХ

ОТНОШЕНИЙ И ИНТЕРЕСОВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

Вовлечение несовершеннолетнего в преступление может быть сопряжено с применением как физического, так и психического воздействия (убеждение, обман, запугивание, уверение в безнаказанности, подкуп, возбуждение чувства мести, зависти и других низменных побуждений, а равно инициирование преступления советами о месте и способе совершения преступления, обещанием сокрыть следы преступления, оказать содействие в сбыте похищенного и т. п.).

Приговором суда Логойского района от 04.04.2012 О. осужден по ч. 2 ст. 205, ч. 1 ст. 172 УК.

Он признан виновным в том, что, достоверно зная о том, что Г. является несовершеннолетним, вовлек его в совершение преступления иным способом, а именно, действуя в присутствии последнего, проник в дом, после чего предложил оказать помощь в хищении имущества.

Объективная сторона названного преступления выражается в активных действиях, направленных на вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность. иными способами вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность могут быть убеждение, уверение в безнаказанности за содеянное, возбуждение у него чувства мести, корысти и других низменных побуждений и т. д.

Судом обстоятельств, свидетельствующих о том, что о. предпринимал активные действия, направленные на вовлечение Г. в совершение преступления, не установлено и в приговоре не приведено.

О. в судебном заседании вину не признал и показал, что не предлагал Г. совершить кражу. Путем разбития стекла через оконный проем проник в дом потерпевшего, при этом присутствовал Г., которому О. стал подавать вещи из дома. Последний по своей инициативе принял участие в хищении имущества.

Из показаний Г. усматривается, что О. в его присутствии разбил стекло и через окно проник в дом. Он передал О. свой мобильный телефон, чтобы последний мог осветить помещение дома изнутри. Затем О. предложил Г. принимать вещи из дома, которые стал подавать в оконный проем. Похищенное они перенесли к багажнику автомобиля и с места совершения преступления скрылись.

Исследованными судом доказательствами объективно установлено, что О. не совершал активных действий, направленных на вовлечение несовершеннолетнего Г. в совершение преступления. Предложение О. принимать похищенные вещи не может быть расценено как вовлечение в совершение преступления, так как до этого момента Г. не только присутствовал при проникновении О. в дом, но и для облегчения совершения хищения имущества передал последнему свой мобильный телефон. кроме того, само по себе предложение совершить кражу, состава преступления, предусмотренного ст. 172 УК, не образует.

При таких обстоятельствах по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Минского областного суда приговор в части осуждения О. по ч. 1 ст. 172 УК отменен, а производство по делу прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.

Закон не ставит обязанность родителей по содержанию несовершеннолетних детей в зависимость от их имущественного положения.

Приговором суда Заводского района города Минска от 15.02.2008 Д. осужден по ч. 1 ст. 174 УК. В принесенном протесте ставился вопрос об отмене данного судебного решения ввиду недоказанности прямого умысла осужденного на уклонение от уплаты алиментов и наличия у него уважительной причины их неуплаты. Оставляя протест без удовлетворения, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 16.04.2010 указала, что погашение Д. кредита, оформленного на взыскательницу алиментов, выплата общего с ней долга, оплата коммунальных платежей не освобождает осужденного от обязанности содержать детей и уплачивать алименты, взысканные с него в установленном порядке. Кредитные, долговые обязательства, а также обязательства по внесению коммунальных платежей являются гражданско-правовыми отношениями Д. и его жены, которые не могут ставиться в зависимость к имущественным правоотношениям родителей и детей в виде алиментных обязательств. В связи с этим доводы протеста о том, что Д. не выплачивал алименты по уважительной причине, признаны необоснованными.

Перечисление нанимателем задолженности за время неуплаты алиментов неверно расценено как исполнение должником ежемесячного алиментного обязательства.

Приговором суда Партизанского района города Минска от 30.06.2011 Е. оправдан по ч. 1 ст. 174 УК за отсутствием в деянии состава преступления.

Он обвинялся в том, что, будучи обязанным по решению суда уплачивать алименты в пользу жены на содержание несовершеннолетнего ребенка, более трех месяцев в течение года – с 01.03.2009 по 22.04.2010 уклонялся от их уплаты без уважительных причин.

Суд пришел к выводу, что из вмененного Е. периода уклонения он не выплачивал алименты без уважительной причины только в мае 2009 г., феврале 2010 г. и за 22 дня апреля 2010 г., что не образует состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174 УК.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Минского городского суда оправдательный приговор в отношении Е. отменен, уголовное дело направлено на новое судебное рассмотрение.

Суд ошибочно пришел к выводу об исполнении Е. алиментных обязательств в июле 2009 г.

Согласно материалам дела Е. в период временной нетрудоспособности с 1 марта по 30 апреля 2009 г. было назначено пособие, из которого в июле 2009 г., когда обвиняемый уже не работал на предприятии, нанимателем перечислены денежные средства взыскателю на содержание ребенка.

Перечисление предприятием средств на содержание несовершеннолетнего ребенка Е. в июле 2009 г. является возмещением задолженности по алиментам, образовавшейся в марте – апреле 2009 Г. следовательно, недополученная сумма алиментов в этот период впоследствии компенсирована взыскателю нанимателем, что не может рассматриваться как исполнение Е. в июле 2009 г. своей обязанности по осуществлению ежемесячных выплат на содержание ребенка.

Таким образом, Е. не уплачивал средства на содержание несовершеннолетнего ребенка более 3 месяцев в течение года.

Для квалификации деяния по ч. 3 ст. 174 УК необходимо установить факт уклонения лица от уплаты средств на содержание ребенка в течение более трех месяцев после вступления в законную силу предыдущего приговора по ст. 174 УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь переквалифицированы действий У. с ч. 3 на ч. 1 ст. 174 УК.

Суд первой инстанции установил, что У., будучи обязанной к уплате алиментов на содержание несовершеннолетнего сына, уклонялась от их уплаты с 1 июля 2011 г. по 10 января 2012 г.

Уголовная ответственность по ч. 3 ст. 174 УК наступает за деяния, предусмотренные ч. 1 данной статьи УК, совершенные лицом, ранее судимым за уклонение от содержания детей.

Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 174 УК, образует уклонение родителей более 3 месяцев в течение года от уплаты средств на содержание несовершеннолетнего ребенка.

В соответствии с ч. 2 ст. 45 УК лицо считается судимым со дня вступления в законную силу приговора.

Таким образом, для квалификации совершенного У. деяния по ч. 3 ст. 174 УК необходимо установить факт ее уклонения от уплаты средств на содержание ребенка в течение более трех месяцев по вступлении в законную силу предыдущего приговора по ч. 1 ст. 174 УК от 27.10.2011.

Поскольку вмененный в вину У. период уклонения от уплаты алиментов после вступления в силу приговора от 27 октября 2011 г. до 10 января 2012 г. не превышает 3 месяцев, деяние не может быть квалифицировано по ч. 3 ст. 174 УК по признаку совершения преступления лицом, ранее судимым за уклонение от содержания детей.

Для квалификации деяния по ч. 3 ст. 174 УК необходимо установить факт уклонения лица от содержания детей либо от возмещения расходов, затраченных государством на содержание детей, в период неснятой и непогашенной судимости по ст. 174 УК.

Приговором суда Кричевского района от 19.06.2013 Х. осужден по ч. 3 ст. 174 УК.

Он признан виновным в уклонении от возмещения расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении, выразившемся в неявке на работу в декабре 2012 г. – 4 рабочих дня, январе 2013 г. – 1, феврале 2013 г. – 16, марте 2013 г. – 5, совершенных лицом, ранее судимым за аналогичное преступление.

При постановлении приговора как непогашенная учтена судимость Х. за менее тяжкое преступление и преступление, не представляющее большой общественной опасности, по приговору суда от 28.07.2010.

Судом не принято во внимание, что в силу п. 3 ч. 1 ст. 97 УК в отношении осужденного за умышленное менее тяжкое преступление судимость погашается по истечении двух лет после отбытия основного и дополнительного наказания.

Х. освобожден от отбывания наказания 04.01.2011, следовательно, судимость погашена 04.01.2013.

В соответствии с ч. 2, 3 ст. 174 УК преступным деянием является невыход обязанного лица на работу десять и более рабочих дней.

Судом установлено, что Х. в декабре 2012 г. совершил 4 прогула, в январе 2013 г. – 1, в феврале 2013 г. – 16, в марте 2013 г. – 5.

Таким образом, в течение срока погашения судимости количество неявок осужденного на работу не превышало 10 дней, соответственно новое преступление осужденным в этот период не было совершено.

При таких обстоятельствах в действиях Х. отсутствует рецидив преступления и квалифицирующий признак – совершение преступления лицом, ранее судимым за уклонение от возмещения расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении.

В этой связи по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь надзорной инстанцией Могилевского областного суда 31.01.2014 приговор в отношении Х. изменен, исключено указание о наличии в его действиях рецидива преступления, действия переквалифицированы с ч. 3 ст. 174 УК на ч. 2 ст. 174 УК.

Расходы, затраченные государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении, не возмещаются родителями, признанными недееспособными, а также родителями, которые не могут выполнять родительские обязанности по состоянию здоровья согласно перечню заболеваний, утверждаемому Министерством здравоохранения Республики Беларусь в соответствии с ч. 3 ст. 93 КоБС.

Судом Клецкого района 08.08.2011 Г. осуждена по ч. 2 ст. 174 УК.

Она признана виновной в том, что, будучи лицом, обязанным возмещать расходы, затраченные государством на содержание несовершеннолетних детей, находящихся на государственном обеспечении, уклонялась от их возмещения в марте 2011 г. путем неявки на работу в течение 15 дней, что повлекло неполное исполнение ежемесячных обязательств.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор отменен по следующим основаниям.

Субъектами преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 174 УК, являются лица, обязанные возмещать расходы, затраченные государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении.

Согласно ч. 2 и ч. 3 ст. 93 КоБС и п. 8, 9 Декрета Президента Республики Беларусь от 24.11.2006 N 18 “О дополнительных мерах по государственной защите детей в неблагополучных семьях” расходы по содержанию детей не возмещаются родителями, которые не могут выполнять родительские обязанности по состоянию здоровья согласно перечню заболеваний, утверждаемому Министерством здравоохранения Республики Беларусь, на основании заключения врачебно-консультационной комиссии, выданного государственной организацией здравоохранения.

При наличии у родителя такого заболевания обязанность возмещения расходов прекращается.

Из решения суда Клецкого района от 10.03.1994 об отобрании у Г. несовершеннолетних детей следует, что осужденная страдала олигофренией.

Заключением судебно-психиатрической экспертизы установлено, что у осужденной в период инкриминированного ей деяния имелось и имеется в настоящее время психическое расстройство в виде легкой умственной отсталости.

Умственная отсталость в силу подп. 5.4 п. 5 перечня заболеваний, при которых родители не могут выполнять родительские обязанности, утвержденного постановлением Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 30.03.2010 N 36 “Об утверждении перечня заболеваний, при которых родители не могут выполнять родительские обязанности, и признании утратившим силу постановления Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 19 августа 2005 г. N 25”, отнесена к заболеваниям, при которых родители не могут выполнять родительские обязанности.

Такие обстоятельства оценки суда не получили. Данные о том, обязана ли была осужденная возмещать расходы по содержанию детей, надлежащим образом не проверены.

Вследствие этого Президиумом Минского областного суда 23.05.2012 дело передано на новое судебное рассмотрение.

ГЛАВА IV. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЛИЧНОЙ СВОБОДЫ,

ЧЕСТИ И ДОСТОИНСТВА

Объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 181 УК, составляют действия, направленные на совершение купли-продажи или иных сделок в отношении зависимого лица в форме его передачи или завладения им. Участие лишь в форме получения дохода не составляет объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 181 УК.

По приговору суда Центрального района города Минска от 15.06.2007 Ц. осужден по ч. 1, 2 ст. 14 и ч. 3 ст. 181, ч. 3 ст. 181 УК.

Согласно приговору преступления Ц. совершены при следующих обстоятельствах.

В период с мая 2005 г. по июнь 2006 г. Ц., действуя в составе организованной преступной группы, с целью передачи для сексуальной эксплуатации покушался на вербовку К. для работы в качестве проститутки на территории Германии, вводя в заблуждение по поводу реального заработка, преувеличивая сумму дохода, готовил документы для ее выезда. Однако довести умысел до конца не сумел, поскольку К. за несколько дней до отъезда отказалась от сделанного ей предложения.

Он же в период с декабря 2005 г. по апрель 2006 г., действуя в составе организованной преступной группы, с целью передачи для сексуальной эксплуатации, используя стечение тяжелых личных и семейных обстоятельств, не сообщив о необходимости выплаты вознаграждения за оказанные услуги, вводя в заблуждение по поводу реального заработка, преувеличивая сумму дохода, завербовал Ж. и И. для занятия проституцией на территории Германии, подготовил документы для их выезда за границу. После доставки в один из публичных домов на территории Германии Ж. и И. ввиду долговой зависимости и отсутствия средств к существованию вынуждены были заниматься проституцией, передавая заработанные деньги участникам организованной группы.

По смыслу ст. 181 УК, а также с учетом положений ст. 3 Протокол Организации Объединенных Наций “О предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющий Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности” (принят в г. Палермо 15.11.2000), обязательным условием квалификации деяния по ст. 181 УК как торговля людьми является установление зависимости лица, в отношении которого совершаются те или иные действия, предусмотренные диспозицией ч. 1 указанной нормы Ук, лишающей его возможности отказаться от выполнения работ (оказания услуг), а также цели его эксплуатации.

В соответствии с ч. 1 примечания к ст. 181 УК в редакции Закона Республики Беларусь от 10.11.2008 N 451-З “О внесении дополнений и изменений в некоторые законы Республики Беларусь по вопросам противодействия нелегальной миграции, распространению рабского труда, детской порнографии и проституции” под эксплуатацией понимается незаконное принуждение человека к работе или оказанию услуг в случае, если он по независящим от него причинам не может отказаться от выполнения работ (услуг), включая рабство или обычаи, сходные с рабством.

Сексуальная эксплуатация является одним из видов эксплуатации как таковой, поэтому к ней относятся признаки эксплуатации, содержащиеся в ч. 1 примечания к ст. 181 УК в редакции вышеназванного Закона.

Исходя из диспозиции ч. 1 ст. 181 УК вербовка может быть признана элементом торговли людьми только в том случае, если она осуществляется в контексте торговли людьми, как одно из звеньев преступной деятельности, направленной на торговлю людьми, на совершение сделок с людьми, распоряжение ими как вещью, при доказанности наличия иных необходимых признаков состава указанного преступления.

Суд признал установленным, что К., Ж. и И. согласились с предложением осужденного выехать в Германию для занятия проституцией. Потерпевшие были достоверно осведомлены о предстоящем виде деятельности и его условиях.

Данных о том, что потерпевшие находились в какой-либо зависимости от осужденного при даче согласия на выезд в Германию для занятия проституцией, в приговоре не приведено.

Суд указал, что осужденный использовал уязвимое положение потерпевших, которые не имели достаточного дохода на территории Республики Беларусь. Однако какое отношение осужденный имел к личностям потерпевших и их трудностям, каким образом проблемы потерпевших повлияли на принятие ими решения о поездке для получения заработка и могли ли эти мотивы являться обстоятельствами, принуждающими к поездке вопреки их желанию, использовались ли указанные обстоятельства осужденным для принуждения потерпевших к поездке, суд не указал.

Вывод суда о том, что осужденный вводил потерпевших в заблуждение по поводу реального заработка, преувеличивая сумму дохода, а также не сообщил о необходимости выплаты вознаграждения за оказанные им услуги, не подтвержден достоверными и достаточными доказательствами.

Потерпевшие знали о том, что осужденный понес материальные расходы на оформление документов для их выезда и непосредственно на организацию выезда, в том числе на приобретение билетов. Ж. и К. подтвердили свою осведомленность о необходимости передачи части дохода от занятия проституцией другим лицам на территории Германии.

Суд указал на материальную зависимость потерпевших по признаку долговых обязательств перед иными лицами – сутенерами в Германии, вынуждавшими их к занятию проституцией.

однако при этом судом не дано оценки тому обстоятельству, что потерпевшие добровольно приняли предложение осужденного об оказании им содействия в организации выезда за пределы государства с целью занятия проституцией.

Материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих нежелание потерпевших либо их отказ от занятия проституцией на условиях, выдвинутых им на территории Германии. С предложенными условиями они согласились, об этом свидетельствует то, что потерпевшая И. по истечении срока действия визы обращалась в посольство за продлением срока ее действия, не заявляя о ее принуждении к занятию проституцией. Потерпевшая Ж. по истечении срока действия визы приняла предложение изготовить для нее поддельный паспорт гражданки Литвы, с которым продолжала заниматься проституцией, нелегально по своей воле оставаясь на территории Германии.

Потерпевшие имели возможность свободно передвигаться по территории Германии, обе имели при себе документы, мобильные телефоны для связи с родственниками, однако не заявляли о каком-либо принуждении их к занятию проституцией.

Материалы дела, кроме того, свидетельствует о том, что осужденный, узнав о проблемах с возвращением потерпевших домой, предпринимал меры по оказанию им содействия.

Таким образом, материалами дела не доказано наличие в действиях Ц. признаков торговли людьми.

Установленные судом обстоятельства свидетельствуют лишь о добровольности согласия К., Ж. и И. на выезд за пределы государства, их намерении добровольно заниматься проституцией под контролем других лиц, а также намерении Ц. получить доход от такого занятия потерпевшими проституцией во время пребывания в Германии.

Данный вывод согласуется с приговором земельного суда города Висбадена от 13.05.2008 (Германия), согласно которому иные участники организованной группы, в соучастии с которыми в торговле людьми признан виновным по приговору суда Центрального района города Минска Ц., осуждены только за совместный организованный нелегальный ввоз иностранцев. В торговле людьми им обвинение не предъявлялось.

При таких обстоятельствах по протесту заместителя Председателя Верховного суда Республики Беларусь судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 18.05.2010 действия Ц. переквалифицированы с ч. 1, 2 ст. 14 и ч. 3 ст. 181 УК на ст. 13 и ч. 2 ст. 171 УК, с ч. 3 ст. 181 на ч. 2 ст. 171 УК.

Под эксплуатацией в ст. 181 УК понимается незаконное принуждение человека к работе или оказанию услуг в случае, если он по независящим от него причинам не может отказаться от их выполнения.

Приговором суда Первомайского района города Витебска от 30.11.2005, оставленным без изменения судебной коллегией по уголовным делам Витебского областного суда 17.01.2006, М. осужден по п. 2, 3, 8 ч. 2 ст. 181 УК (в редакции Закона Республики Беларусь от 04.05.2005 N 15-З “О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь по вопросам усиления ответственности за торговлю людьми и иные связанные с ней правонарушения” (далее – Закон от 04.05.2005 N 15-З)) к 10 годам лишения свободы.

Постановлением Президиума Витебского областного суда от 30.01.2009 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь состоявшиеся судебные решения изменены по следующим основаниям.

М. признан виновным в том, что в целях сексуальной эксплуатации для извлечения материальной выгоды, предложив Ж., К. и Т. заниматься проституцией за 2500 фунтов стерлингов в месяц в легальном публичном доме в Англии, совершил их вербовку. С целью их перевозки за пределы Беларуси передал Ж. 200 долларов США для оформления выездных документов в Польшу и номер телефона своего знакомого, находящегося в Польше, который должен был поменять паспорта девушек на паспорта граждан Литовской Республики для упрощения их дальнейшей перевозки в Англию.

Суд пришел к выводу о том, что умысел М. на вербовку, перевозку и передачу потерпевших за пределы государства с целью сексуальной эксплуатации подтверждается тем, что за оказание сексуальных услуг девушкам будут выплачиваться 30% от заработанной суммы, а сам М. за доставку трех девушек в Англию получит доход.

Согласно ч. 2 примечаний к ст. 181 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З) под сексуальной эксплуатацией понимается извлечение выгоды из действий сексуального характера, осуществляемых другим лицом, в том числе использование занятия проституцией.

При квалификации содеянного суд не учел критерии разграничения ст. 181 УК и ст. 171 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З), которая также предусматривает ответственность за извлечение выгоды от такого рода деятельности – за использование с корыстной целью занятия проституцией другим лицом.

Определяющее значение для правильной квалификации деяния имеет и непосредственный объект преступления. По ст. 181 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З) – это личная свобода человека, по ст. 171 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З) – общественная нравственность в сфере половых отношений.

Вербовка – это акт добровольного набора работников для выполнения ими определенной деятельности за вознаграждение, то есть наем добровольцев. С учетом признака добровольности вербовка с целью сексуальной эксплуатации совершается только путем обмана, вследствие чего потерпевшая добровольно дает согласие на свой наем, заблуждаясь относительно существенных условий предлагаемой ей деятельности и не зная, что в дальнейшем она подвергнется сексуальной эксплуатации.

Существенными являются такие условия деятельности, зная которые лицо объективно не согласилось бы заниматься данной деятельностью. Фактически это условия, которые существенно ухудшают положение лица по сравнению с обещанными при вербовке.

При вербовке для занятия проституцией право лица на личную свободу и самостоятельное определение своей судьбы не нарушается, если ему заранее объективно сообщается о характере и всех условиях такой деятельности. указанные действия не посягают на свободу человека, а, следовательно, не содержат состава преступления, предусмотренного ст. 181 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З).

Подобные действия по вовлечению лица в занятие проституцией посягают на такой объект уголовно-правовой охраны как общественная нравственность.

Кроме того, в силу ст. 181 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З), действия лица образуют состав преступления – совершение в целях эксплуатации вербовки, перевозки и передачи человека – только в том случае, если доказан умысел виновного на эксплуатацию жертвы.

В соответствии с ч. 1 примечаний к ст. 181 УК в редакции Закона Республики Беларусь от 10.11.2008 N 451-З “О внесении дополнений и изменений в некоторые законы Республики Беларусь по вопросам противодействия нелегальной миграции, распространению рабского труда, детской порнографии и проституции” под эксплуатацией в ст. 181 УК понимается незаконное принуждение человека к работе или оказанию услуг в случае, если он по независящим от него причинам не может отказаться от выполнения работ (услуг).

Таким образом, для наличия данного состава преступления, в отличие от преступления, предусмотренного ст. 171 УК, необходимо устанавливать зависимое положение потерпевшего, которое дает возможность для его эксплуатации.

Зависимое положение применительно к сексуальной эксплуатации имеется в следующих случаях:

1) когда лицо вводится в заблуждение относительно предстоящего рода деятельности за границей, а затем его лишают документов, средств к существованию, лишают возможности свободного передвижения, физическим или психическим воздействием принуждают к выполнению определенных услуг;

2) когда установлен сговор вербовщика с другими лицами на предстоящее поставление последними такого лица в зависимое положение, в том числе путем выставления долговых требований на кабальных условиях.

Из показаний потерпевшей Ж. следует, что осужденный сообщил ей все сведения о существенных условиях предполагаемой деятельности: о ее роде – предоставлении сексуальных услуг клиентам, условиях проживания и работы в публичном доме, размерах заработка и выплате девушкам непосредственно 30% от заработанной суммы, об оформлении поддельных паспортов на имя гражданок Литвы.

Доказательств того, что М. вводил Ж. в заблуждение относительно существенных условий занятия проституцией, судом не установлено и в материалах дела не имеется.

Также в приговоре не установлено и в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства того, что у М. имелся сговор с другими лицами на эксплуатацию Ж. и других девушек путем поставления их в зависимое положение. судом установлено, что знакомый осужденного должен был поменять паспорта граждан Республики Беларусь на паспорта граждан Литовской Республики для упрощения дальнейшей перевозки указанных лиц в Англию, а не для поставления их в зависимое положение.

Ж. согласилась с предложением М. выехать в Англию для занятия проституцией. При этом последний намеревался получить доход около 40% с каждой доставленной за границу девушки. осужденный совершил определенные действия, направленные на их вывоз за пределы государства, – передал 200 долларов США для оформления выездных документов в Польшу, вручил Ж. номер телефона своего знакомого. однако преступная деятельность М. была пресечена правоохранительными органами, в силу чего возможность использовать занятие проституцией другими лицами он не получил.

В этой связи в действиях М. усматривается состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 171 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З), – покушение на использование занятия проституцией другим лицом, сопряженное с вывозом за пределы государства, и ч. 1 ст. 171-1 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З), – вовлечение в занятие проституцией путем убеждения. установлено, что М. убеждал Ж. выехать в Англию для занятия проституцией, ссылаясь на высокий заработок и комфортные условия проживания, тогда как Ж. изначально обращалась с просьбой устроиться на работу за границей в качестве официантки или горничной. При этом в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства того, что Ж. ранее, до убеждения ее М., занималась проституцией.

Президиумом областного суда действия М. переквалифицированы с подп. 2, 3, 8 ч. 2 ст. 181 УК на ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 171, ч. 1 ст. 171-1 УК (в редакции Закона от 04.05.2005 N 15-З).

Угроза убийством наказуема лишь при условии, если у потерпевшего имелись основания опасаться ее осуществления.

Приговором суда Витебского района от 18.04.2014 Г. оправдан по ст. 186 УК за отсутствием в деянии состава преступления.

Он обвинялся в том, что в ходе ссоры направил в сторону Щ. вилы и, удерживая их на расстоянии около 40 см от его груди, высказывал угрозу убийством, осуществления которой у потерпевшего имелись основания опасаться.

Оправдывая Г., суд указал, что угроза убийством наказуема лишь при условии, если у потерпевшего имелись основания опасаться ее осуществления. При этом во внимание принимается не только субъективное восприятие потерпевшим адресованной ему угрозы, но и наличие факторов, в своей совокупности подтверждающих, что такая угроза реальна.

Из показаний всех допрошенных в судебном заседании лиц следует, что Г. выставил вперед вилы и угрожал убийством с целью воспрепятствовать прохождению Щ. по земельному участку, который считал своей собственностью, требовал обойти участок.

О том, что Щ. не опасался действий обвиняемого, свидетельствует тот факт, что при наличии выставленных вперед вил, одновременных угроз и требований обойти участок, потерпевший добровольно, целенаправленно подошел к острию зубцов и остановился в непосредственной близости от них. В процессе разговора обвиняемый угрожающих выпадов с вилами не делал, опустив их.

Такие обстоятельства дали суду основания прийти к выводу о том, что реальных оснований у потерпевшего опасаться осуществления угроз не имелось.

Надзорный протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь об отмене оправдательного приговора 16.12.2014 отклонен судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь.

ГЛАВА V. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ

И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

Размещение информации о продаже и продажа компьютерной программы без изменения сведений о лице, чьим творческим трудом она создана, не являются присвоением авторства и не образуют состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 201 УК.

Постановлением суда Октябрьского района города Могилева в отношении М. производство по уголовному делу по ч. 1 ст. 201 УК прекращено с освобождением его от уголовной ответственности на основании ст. 1, 12 Закона об амнистии от 05.05.2005.

Судом установлено, что М., достоверно зная о том, что компьютерная программа “Эксперт” является объектом интеллектуальной собственности, а правообладатель исключительных прав на нее – общество с дополнительной ответственностью “Экспертцентр”, в нарушение имущественных прав правообладателя, не будучи его уполномоченным представителем, в период времени с июля 2004 г. по январь 2005 г. с целью незаконного распространения, влекущего в последующем незаконное использование третьими лицами вышеназванного объекта авторского права, умышленно, незаконно разместил анонимно на сайте в сети интернет информацию о продаже компьютерной программы “Эксперт”, присвоив тем самым исключительные права правообладателя объекта авторского права, то есть совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 201 УК.

Определением кассационной коллегии Могилевского областного суда от 01.06.2006 производство по делу по ч. 1 ст. 201 УК прекращено за отсутствием в деянии М. состава преступления.

Заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь в протесте поставил вопрос об отмене кассационного определения и направлении уголовного дела в отношении М. на новое кассационное рассмотрение, поскольку действия обвиняемого по размещению на сайте в сети интернет информации о продаже не принадлежащей ему программы являются присвоением авторства на нее и образуют состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 201 УК.

Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 16.05.2007 протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь оставлен без удовлетворения по следующим основаниям.

Закон Республики Беларусь от 16.05.1996 N 370-XIII “Об авторском праве и смежных правах” (далее – Закон об авторском праве от 16.05.1996) в п. 1 ст. 9 закрепляет право авторства за автором произведения. В соответствии со ст. 4 Закона об авторском праве от 16.05.1996 термин “автор” имеет следующее значение: физическое лицо, творческим трудом которого создано произведение. Согласно абз. 2 п. 1 ст. 15 Закона об авторском праве от 16.05.1996 право авторства – это право признаваться автором произведения. Указанное право является одним из личных неимущественных прав автора и обладает всеми его признаками – право авторства неотчуждаемо и непередаваемо.

Таким образом, законодатель устанавливает, что право авторства может принадлежать только лицу, творческим трудом которого создан результат интеллектуальной деятельности.

Право авторства принадлежит автору независимо от его имущественных прав и сохраняется за автором в случае уступки исключительных прав на использование произведения (п. 3 ст. 15 Закона об авторском праве от 16.05.1996). имущественные права автора – права на использование произведения – перечислены в ст. 16 Закона об авторском праве от 16.05.1996. Личные неимущественные права автора не имеют экономического содержания – в этом их основное отличие от имущественных прав. данное в законе определение автора делает необходимым различать понятия “права автора” как права, принадлежащие создателю произведения, и “авторские права” как вид гражданских прав, связанных с объектом авторского права, обладателем которых может быть как создатель произведения, так и иные лица, за которыми эти права признаются в силу закона, на основании заключенного договора либо наследования.

Следовательно, присвоение авторства означает объявление себя автором или соавтором чужого произведения, издание под своим именем чужого произведения или его части, совместного произведения без указания соавтора и др.

Из материалов дела следует, что по договору от 15.09.1998 исключительные имущественные права (права на использование) на систему автоматизации архивов “Эксперт” со средствами обработки информации из эталонного банка данных Национального центра правовой информации Республики Беларусь были переданы обществом с дополнительной ответственностью “Экспертцентр”.

Сведения об авторах системы автоматизации архивов “Эксперт” со средствами обработки информации из эталонного банка данных Национального центра правовой информации Республики Беларусь в материалах дела отсутствуют, как и их заявления о возбуждении уголовного дела. свидетели подтвердили, что М. на сайте в сети интернет поместил объявление о продаже программы “Эксперт”.

М. в ходе досудебного производства и в судебном заседании не отрицал, что разместил на сайте в интернете объявление о продаже программы “Эксперт”, продавал данную программу, не имея права на ее распространение, вместе с тем указывал, что авторство на данную программу не присваивал. Из материалов дела не следует, что М., предлагая к продаже программу, указывал себя в качестве ее автора.

При таких обстоятельствах Президиум Верховного Суда пришел к выводу, что производство по уголовному делу в отношении М. кассационной коллегией Могилевского областного суда за отсутствием в деянии обвиняемого состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК, прекращено обоснованно.

При определении наличия административной преюдиции в связи с наложением административного взыскания по ст. 9.21 КоАП не имеет значения, за незаконное использование какого именно объекта права промышленной собственности лицо ранее в течение года подвергалось административному взысканиию.

По приговору суда октябрьского района города Минска от 19.12.2013 К. осужден по ч. 2 ст. 201 УК. Он признан виновным в незаконном использовании объектов права промышленной собственности, совершенном в течение года после наложения административного взыскания за такое же нарушение.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных решений, в том числе по следующим основаниям.

Признавая, что К., осуществляя администрирование доменных имен belshina.by, belshina-tyres.com, hettich.by, slonimmebel.by, а также сайтов и страниц, расположенных в глобальной компьютерной сети Интернет по одноименным адресам, фактически незаконно использовал фирменные наименования и товарные знаки (объекты права промышленной собственности), нарушив исключительные права правообладателей КТ “Хеттих”, открытого акционерного общества (далее – ОАО) “Белшина”, ОАО “Слониммебель”, суд первой инстанции не согласился с предъявленным К. обвинением в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 201 УК, и переквалифицировал его действия на ч. 2 ст. 201 УК.

Установлено, что К. в течение года после наложения административных взысканий за незаконное использование товарных знаков и фирменных наименований КТ “Хеттих”, ОАО “Белшина”, ОАО “СлонимМебель” произвел настройку переадресации с сайта: – режим доступа: hettich.by на сайт: – режим доступа: http://www.blum.com/by/ru/, содержащий рекламную информацию о товарах и услугах прямого конкурента кт “Хеттих” на рынке фурнитуры, и продолжил фактическое администрирование доменного имени и сайта, расположенного в компьютерной сети интернет, путем получения доступа к панели управления доменом регистранта доменного имени, изменения настроек DNS-серверов для доменного имени и внесения изменений в содержимое сайта по адресу: – режим доступа: hettich.by.

Ряд аналогичных действий К. совершил по незаконному использованию фирменного наименования правообладателя ОАО “СлонимМебель”, товарного знака и фирменного наименования правообладателя ОАО “Белшина”.

Признав установленными эти обстоятельства, суд сделал вывод о виновности К., однако при оценке действий пришел к ошибочному выводу об отсутствии признака повторности.

Мотивируя решение об исключении из обвинения квалифицирующего признака – совершение преступления повторно, суд указал, что ранее К. к уголовной ответственности по ст. 201 УК не привлекался, а все эпизоды преступлений, предусмотренных ст. 201 УК, совершил в период с 18.06.2011 по 01.02.2012.

Приведенные мотивы исключения квалифицирующего признака противоречат фактическим обстоятельствам совершенного преступления и не основаны на законе.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 41 УК повторностью преступлений признается совершение двух и более преступлений, предусмотренных одной и той же статьей Особенной части УК.

Квалифицируя действия К. по ч. 2 ст. 201 УК, суд оставил без юридической оценки установленные обстоятельства совершения обвиняемым неоднократных аналогичных действий по незаконному использованию объектов права промышленной собственности различных правообладателей, и не учел, что для наличия квалифицирующего признака преступления “совершенного повторно” не требуется предыдущее осуждение за аналогичные действия.

Суд также исключил из обвинения К. эпизоды незаконного использования объектов права промышленной собственности (фирменного наименования и товарных знаков) в доменных именах: – режимы доступа: domus.by, bmw-x5.by, bmw-x6.by, maxfactor.by, путем администрирования данных имен, сайтов в глобальной компьютерной сети интернет по одноименным адресам путем получения доступа к панели управления доменами регистранта доменных имен, изменения настроек DNS-серверов для доменных имен и внесения изменений в содержимое сайтов по указанным адресам.

Обосновывая принятое решение, суд в приговоре указал, что К. не привлекался к административной ответственности по ст. 9.21 КоАП за незаконное использование именно этих объектов права промышленной собственности, а поэтому состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 201 УК, в его действиях отсутствует.

Приведенные судом мотивы судебная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь также нашла несостоятельными и не основанными на законе, поскольку в соответствии со ст. 32 УК, дающей общее определение административной преюдиции, и ч. 2 ст. 201 УК, определяющей ее особенности, административная преюдиция – это обязательный признак, характеризующий субъект данного преступления как лицо, подвергнутое административному взысканию за такие же нарушения.

При определении наличия административной преюдиции в связи с наложением административного взыскания по ст. 9.21 КоАП не имеет значения, за незаконное использование какого именно объекта права промышленной собственности лицо ранее в течение года подвергнуто административному взысканиию.

Как видно из материалов дела, к. вменялись действия по незаконному использованию объектов права промышленной собственности (фирменного наименования и товарных знаков), связанные с деятельностью в отношении доменных имен: – режимы доступа: domus.by, bmw-x5.by, bmw-x6.by, maxfactor.by, после наложения административного взыскания по ст. 9.21 КоАП за такие же нарушения.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 23.12.2014 приговор и последующие судебные решения в отношении К. отменены, дело передано на новое судебное рассмотрение.

ГЛАВА VI. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ

Завладение чужим имуществом или правом на него признается хищением лишь в случае, если оно совершено умышленно, противоправно, безвозмездно и с корыстной целью одним из перечисленных в законе способов.

Приговором суда Сморгонского района от 07.06.2011 С. осуждена по ч. 1 и 2 ст. 211 УК.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь на приговор в части осуждения С. по ч. 2 ст. 211 УК принесен протест ввиду неправильного применения уголовного закона.

С. признана виновной в том, что она, работая в должности продавца автолавки районного потребительского общества, с 24.01.2011 по 12.02.2011 похитила путем присвоения товарно-материальные ценности на сумму 717600 бел. руб.

Будучи переведенной на работу в магазин, в период с 14.02.2011 по 07.03.2011 она повторно похитила путем присвоения 80 бутылок водки, причинив ущерб на общую сумму 717600 бел. руб.

С. пояснила, что в период ее работы продавцом в автолавке с 24.01.2011 по 12.02.2011 она неоднократно брала для себя без оплаты продукты питания. В ходе инвентаризации 11.02.2011 была выявлена недостача на сумму 717600 бел. руб. Зная, что ее должны перевести продавцом в магазин, она попросила ревизоров и принимавшую автолавку продавца О. не указывать в акте инвентаризации недостачу. С целью сокрытия недостачи ревизорами в акт было вписано 80 бутылок водки, которых в действительности в наличии в автомагазине не было. В феврале 2011 г. к ней обратилась О. с просьбой погасить недостачу в автолавке. С указанной целью С. передала О. 80 бутылок водки из магазина, в котором работала.

Из показаний свидетелей Ш. и П. усматривается, что они проводили инвентаризацию в связи с передачей автолавки от продавца С. к О. В ходе инвентаризации была выявлена недостача. Продавцы договорились между собой, что С. вернет О. деньги. Чтобы скрыть недостачу, в инвентаризационную опись товаров внесли дополнительно 80 бутылок водки на сумму 717600 бел.руб., которых в действительности в автолавке не было.

Свидетель О. указала, что С. предложила ей возместить недостачу путем передачи водки из магазина. Полученные от С. 80 бутылок водки были реализованы О. через автолавку и таким образом погашена недостача.

При таких обстоятельствах выводы суда о совершении С. повторного хищения фактическим обстоятельствам дела не соответствуют.

Принадлежащее районному потребительскому обществу имущество не было противоправно и безвозмездно изъято у собственника, не обращалось осужденной в свою собственность или собственность третьих лиц. При изъятии водки в магазине умысел С. был направлен на сокрытие ранее совершенного хищения, а не на завладение имуществом. В результате ее действий ущерб районному потребительскому обществу не причинен, так как водка реализована через автолавку, денежные средства от реализации водки поступили районное потребительское общество. С учетом отсутствия у С. корыстной цели ее действия не могут расцениваться как хищение.

Президиумом Гродненского областного суда 22.03.2012 протест удовлетворен. Приговор в части осуждения С. по ч. 2 ст. 211 УК отменен и производство по делу в данной части прекращено за отсутствием в деянии состава преступления.

Признак безвозмездности будет отсутствовать в случае, когда лицо самовольно завладевает чужим имуществом с предоставлением полноценного экономического эквивалента.

Приговором суда Железнодорожного района города Гомеля от 25.07.2012 осуждены К-н по ч. 6 ст. 16 и ч. 3 ст. 205, ч. 3 ст. 210 УК, К. по ч. 3 ст. 209, ч. 6 ст. 16 и ч. 3 ст. 210 УК.

Судом установлено, что К-н, работая директором производственного унитарного предприятия “П” (далее – ПУП “П”), оказал пособничество иным лицам в хищении с ОАО “Г” 600 литров жидкости, применяемой для резки стекла, на сумму 12322800 рублей. Похищенное имущество поместил в складское помещение руководимого им предприятия.

С целью присвоения денежных средств, принадлежащих ПУП “П”, К-н вступил в сговор с К. – директором общества с дополнительной ответственностью (далее – ОДО) “Торговый дом “Н” . К. по просьбе К-на за вознаграждение, используя имеющиеся служебные полномочия, изготовил заведомо подложный договор между ПУП “П” и ОДО “Торговый дом “Н” и бестоварную товарно-транспортную накладную о якобы имевшей место поставке в адрес ПУП “П” 600 литров жидкости для резки стекла. На основании этих документов с расчетного счета ПУП “П” в адрес ОДО “торговый дом “Н” было перечислено 11945520 рублей, которыми К-н и К. завладели.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес протест в Президиум Гомельского областного суда на предмет изменения данного приговора по следующим основаниям.

Виновность К-на в пособничестве в совершении кражи жидкости для резки стекла в крупном размере, группой лиц, а К. – в хищении имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенном группой лиц, в крупном размере подтверждается приведенными в приговоре доказательствами и их действия правильно квалифицированы соответственно по ч. 6 ст. 16, ч. 3 ст. 205 УК и по ч. 3 ст. 209 УК. Однако суд без достаточных оснований признал их виновными по ч. 3 ст. 210 УК и ч. 6 ст. 16 и ч. 3 ст. 210 УК. Из показаний К-на, его явки с повинной усматривается, что похищенную с ОАО “Г” жидкость для резки стекла он поместил для хранения в склад ПУП “П”. Чтобы получить материальную выгоду от похищенного, решил легализовать жидкость и использовать ее в производстве, а вырученные деньги присвоить. По его просьбе директор ОДО “Торговый дом “Н” К. за обещанное вознаграждение сфальсифицировал договор поставки в адрес ПУП “П” 600 литров жидкости для резки стекла и бестоварную товарно-транспортную накладную. По указанным документам жидкость была оприходована, а ОДО “Торговый дом “Н” перечислены в качестве оплаты 11945520 рублей, которые были обналичены и присвоены им.

Изложенные обстоятельства подтверждаются приведенными в приговоре доказательствами, и суд признал их достоверными, однако дал им неправильную юридическую оценку.

Согласно примечаний к гл. 24 УК, предусматривающей ответственность за преступления против собственности, под хищением понимается умышленное противоправное безвозмездное завладение чужим имуществом с корыстной целью.

Как видно из приговора, завладение денежными средствами ПУП “П” не было безвозмездным, поскольку по указанию осужденного К-на на предприятии была оприходована похищенная им жидкость для резки стекла на сумму впоследствии обналиченных им денежных средств. Предприятие нуждалось в этой жидкости и она была использована в производстве.

В связи с тем, что указанному предприятию материальный ущерб действиями К-на не причинен, то состав хищения отсутствует.

В данном случае К-н из корыстной заинтересованности подстрекал К. составить и выдать заведомо подложные документы, а последний за материальное вознаграждение исполнил его просьбу, то есть учинил служебный подлог.

При таких обстоятельствах постановлением Президиума Гомельского областного суда от 29.04.2013 действия осужденного К-на переквалифицированы с ч. 3 ст. 210 на ч. 5 ст. 16 и ч. 1 ст. 427 УК, К. – с ч. 6 ст. 16 и ч. 3 ст. 210 УК на ч. 1 ст. 427 УК.

Стоимость похищенного имущества является элементом состава преступления, без установления которого невозможно правильное разрешение дела по существу.

Приговором суда Ленинского района города Могилева от 07.05.2013 К. осужден по ч. 3 ст. 209 УК к 3 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Он признан виновным в завладении имуществом путем обмана, совершенном повторно, в крупном размере.

Президиумом Могилевского областного суда 14.02.2014 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменен.

Осужденный признал, что, используя свой поддельный паспорт, под предлогом приобретения товара с рассрочкой платежа заключал договоры с закрытым акционерным обществом (далее – ЗАО) “Бест” об оказании услуг связи, после чего получал товарно-материальные ценности, не намереваясь исполнять взятые на себя договорные обязательства. таким образом завладел мобильными телефонами и планшетами. считает, что сумма совершенного им хищения должна быть определена исходя из реальной стоимости похищенного, которая согласно товарно-транспортным накладным составляет 6338236 рублей, а не из договоров об оказании услуг электросвязи, заключенных между ним и ЗАО “Бест”, из которых следует, что он завладел путем обмана имуществом на сумму 27486000 рублей.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в ч. 4 п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 N 15 “О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества” (далее – постановление от 21.12.2001 N 15), при определении стоимости похищенного имущества следует исходить в зависимости от обстоятельств приобретения его собственником из государственных розничных, рыночных, комиссионных или иных цен на день совершения преступления. При отсутствии цены, а при необходимости и в иных случаях стоимость имущества определяется на основании заключения эксперта.

Эти требования судом при рассмотрении дела не выполнены.

Как следует из договоров на оказание услуг электросвязи, стоимость похищенных мобильных телефонов и планшетов, указанная в приговоре, была указана в качестве их залоговой цены.

Вместе с тем в материалах дела имеются товарно-транспортные накладные, в которых указана стоимость мобильных телефонов и планшетов, переданных для реализации дилерами ЗАО “Бест”, отличающаяся от залоговой цены имущества, указанного в договорах электросвязи.

Из показаний представителя гражданского истца ЗАО “Бест” усматривается, что стоимость переданного ЗАО “Бест” для реализации дилерам оборудования указана в товарно-транспортных накладных. стоимость имущества, указанная в договорах электросвязи, является залоговой. Реальную

Стоимость оборудования определяет ЗАО “Бест”. В результате преступных действий К. ЗАО “Бест” был причинен ущерб на сумму 27486000 рублей, который возмещен дилерами.

Однако показаниям представителя гражданского истца и имеющимся в деле документам, в которых указана различная стоимость похищенного имущества, судом надлежащей оценки не дано, и содержащиеся в них разногласия, касающиеся стоимости похищенного имущества, не устранены.

При таких обстоятельствах имеются основания полагать, что суд, придя в приговоре к выводу о том, что К. завладел путем обмана имуществом ЗАО “Бест” на сумму 27468000 рублей, исходил лишь из размера материального ущерба, а не из стоимости похищенного имущества.

Поскольку восполнить такие пробелы судебного следствия возможно лишь при новом судебном рассмотрении дела, приговор в отношении К. отменен.

Как хищение группой лиц квалифицируются действия участников хищения независимо от того, что другие участники преступления освобождены от уголовной ответственности по законным основаниям.

По приговору суда Петриковского района от 17.05.2012 К. признан виновным в тайном похищении имущества, совершенном повторно, и осужден по ч. 2 ст. 205 УК.

В надзорном протесте прокурора Гомельской области ставился вопрос об отмене приговора в связи с необоснованным исключением из обвинения квалифицирующего признака кражи, совершенной группой лиц.

Органами предварительного следствия К. обвинялся в хищении группой лиц с Р., не достигшим возраста уголовной ответственности.

Суд при вынесении приговора исключил квалифицирующий признак совершения преступления группой лиц, указав, что Р. не достиг установленного законом возраста уголовной ответственности, поэтому не может являться субъектом преступления, и выступать его соисполнителем.

При этом судом не были учтены разъяснения ч. 2 п. 24 постановления от 21.12.2001 N 15, согласно которым как хищение группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой следует квалифицировать действия участников хищения независимо от того, что другие участники преступления освобождены от уголовной ответственности по законным основаниям.

Поэтому вменение К. в вину квалифицирующего признака преступления группой лиц являлось обоснованным, а выводы суда об обратном – ошибочными.

Постановлением президиума Гомельского областного суда от 18.03.2013 протест удовлетворен, приговор в отношении К. отменен, дело направлено на новое рассмотрение.

Хищение имущества, совершенное из одного источника и одним и тем же способом, не может квалифицироваться как продолжаемое преступление при отсутствии данных о едином умысле на хищение конкретной суммы. Такие действия должны рассматриваться как повторные.

1. Судом Октябрьского района города Могилева 13.08.2013 А. осужден по ч. 4 ст. 210 УК.

Он признан виновным в том, что, работая начальником дорожного ремонтно-строительного участка, в период с июля 2008 г. по октябрь 2009 г. по предварительному сговору с другими лицами путем злоупотребления служебными полномочиями похитил денежные средства предприятия на общую сумму 43151163 рубля.

В протесте в Президиум Могилевского областного суда заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь поставил вопрос об изменении приговора.

Вывод суда о том, что А. совершил одно преступление (продолжаемое хищение), находится в противоречии с фактическими обстоятельствами дела.

В соответствии с ч. 3 п. 25 постановления от 21.12.2001 N 15 продолжаемым хищением следует считать неоднократное противоправное безвозмездное завладение имуществом с корыстной целью, складывающееся из ряда тождественных преступных действий, если они совершены при обстоятельствах, свидетельствующих о наличии у лица общей цели и единого умысла на хищение определенного количества материальных ценностей.

Суд установил, что хищение денежных средств в сумме 13755003 рубля совершено в августе 2008 г. путем перечисления их на расчетный счет индивидуального предпринимателя к., а хищение денежных средств в сумме 14443200 рублей и в сумме 14952960 рублей совершено в октябре 2009 г. путем перечисления их на расчетный счет унитарного предприятия за якобы поставленный в дорожном ремонтно-строительном участке соответственно индивидуальным предпринимателем и унитарным предприятием битум.

Поскольку в материалах дела отсутствуют данные о едином умысле А. на завладение денежными средствами в особо крупном размере, совершенное им в августе 2008 г. хищение носило изолированный характер от хищения, совершенного в октябре 2009 г., о чем свидетельствует разрыв во времени более одного года, то его действия в данном случае не могут квалифицироваться как единое продолжаемое хищение.

При таких обстоятельствах постановлением Президиума Могилевского областного суда от 13.06.2014 преступные действия А. переквалифицированы с ч. 4 на ч. 3 ст. 210 УК как хищение путем злоупотребления служебными полномочиями, совершенное повторно, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере.

2. Судом Первомайского района города Минска 23.11.2011 К. осужден по ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 205 УК.

Данное судебное решение изменено 08.05.2013 Президиумом Минского городского суда по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь ввиду неправильного применения уголовного закона.

Осужденный признан виновным в том, что с 25.03.2005 по 27.06.2009 совершил ряд краж имущества потерпевших в крупном размере на сумму 17619650 рублей.

суд первой инстанции пришел к выводу о том, что обвиняемый в период его преступной деятельности имел единый умысел на похищение имущества в крупном размере. однако такой вывод в приговоре не мотивирован, доказательств тому не приведено.

В то же время из материалов дела усматривается, что осужденным в период с 25.03.2005 по 10.06.2007 совершен ряд хищений имущества на сумму менее 250 базовых величин.

В октябре 2007 г. К. осужден к лишению свободы. освобожден 25.02.2009.

После освобождения из мест лишения свободы с 10.04.2009 по 26.06.2009 им совершено 5 эпизодов хищения на сумму, не превышающую крупный размер.

При таких обстоятельствах нет оснований полагать, что в действиях осужденного в период с 25.03.2005 по 27.06.2009 имелся единый умысел на похищение имущества в крупном размере.

Поскольку осужденным К. совершены как оконченные эпизоды хищений, так и покушение на тайное похищение имущества, постановлением Президиума городского суда его действия переквалифицированы с ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 205 УК на ч. 2 ст. 205, ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205 УК.

Если при краже лицо обеспечивает тайность изъятия имущества, то оно выполняет часть объективной стороны преступления, поскольку это является способом совершения кражи.

Приговором суда Дрибинского района от 04.06.2012 С. осужден по ч. 6 ст. 16 и ч. 2 ст. 205 УК.

Суд признал установленным, что С. и два иных лица на автомобиле под управлением осужденного с целью совершения кражи прибыли на молочно-товарную ферму, после чего иные лица проникли в сарай, откуда тайно похитили двух лошадей, принадлежащих предприятию, стоимостью 8300000 рублей, а С., обеспечивая тайность хищения и возможность реального распоряжения похищенными лошадьми, на своем автомобиле сопровождал участников преступной группы.

Органом уголовного преследования действия С. были квалифицированы по ч. 2 ст. 205 УК.

Изменяя юридическую оценку с ч. 2 ст. 205 УК на ч. 6 ст. 16 и ч. 2 ст. 205 УК, суд указал, что С. не принимал участия в краже, а оказывал иную помощь, выразившуюся в обеспечении тайны хищения и возможности реального распоряжения похищенными лошадьми путем сопровождения на автомобиле участников преступной группы, т.е. являлся пособником в тайном хищении имущества.

В протесте, принесенном заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь, был поставлен вопрос о неправильном применении судом уголовного закона, повлекшем необоснованную переквалификацию действий осужденного.

Если при краже лицо обеспечивает тайность изъятия имущества, то оно выполняет часть объективной стороны преступления, поскольку это является способом совершения кражи.

Соответственно такое лицо является соисполнителем, а не пособником кражи.

Постановлением Президиума Могилевского областного суда от 12.04.2013 протест удовлетворен.

Найденным признается такое имущество, которое окончательно вышло из владения физического или юридического лица. В случае, если собственник знает, где находится его забытое, потерянное имущество, а виновное лицо при присвоении вещи осведомлено, кому принадлежит присваиваемое имущество, или предполагает, где находится его владелец, будет иметь место хищение.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 01.09.2009 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь отменены приговор суда Речицкого района от 23.02.2009 и последующие судебные решения в отношении М., оправданного по ч. 1 ст. 205 УК за отсутствием в его деянии состава преступления.

Он обвинялся в тайном похищении у С. мобильного телефона стоимостью 651970 рублей.

Оправдывая М. по ч. 1 ст. 205 УК, суд пришел к выводу, что он действий по изъятию мобильного телефона у собственника не совершал. Мобильный телефон выбыл из владения потерпевшей, поскольку был забыт в квартире обвиняемого. на следующий день он нашел его и распорядился им как собственным имуществом, продав эту вещь.

Таким образом, обвиняемый присвоил найденное. Однако поскольку стоимость имущества не достигает определенного законом размера, то в его деянии отсутствуют и признаки преступления, предусмотренного ст. 215 УК. сделав вывод об отсутствии в действиях обвиняемого состава преступления – кражи и признав, что они должны расцениваться как находка и присвоение найденного, суд не учел всех обстоятельств и не оценил представленные доказательства в соответствии с требованиями закона.

Эти выводы не согласуются с положениями ст. 228 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК) о находке, противоречат точному смыслу этой нормы закона.

Под находкой понимается найденная вещь, выбывшая из обладания собственника или другого законного владельца.

Из показаний потерпевшей С. следует, что она, будучи в гостях у обвиняемого вместе со своим знакомым С-вым, уходя из квартиры, забыла там свой мобильный телефон. Выйдя на улицу, обнаружила его отсутствие, пыталась возвратиться в квартиру, чтобы забрать телефон, однако не знала номера квартиры. на следующий день по ее просьбе С-в звонил М., спрашивал о телефоне, однако последний сказал, что в квартире его не нашел.

Эти же обстоятельства подтвердил свидетель С-в.

М. не отрицал, что спустя некоторое время после ухода С. и С-ва в прихожей обнаружил телефон потерпевшей, который продал своему знакомому. Ни С., ни С-ву, ни работникам органов внутренних дел не признался в этом, скрывал от них факт завладения телефоном. Лишь после того как работники милиции установили, у кого находится телефон, он был возвращен владельцу.

Из приведенных показаний следует, что потерпевшая знала, где оставила телефон, предъявляла к М. требования о его возврате, а затем обратилась за помощью в милицию, то есть была осведомлена о месте нахождения забытой ею вещи и не передавала ее в пользование обвиняемому.

Дело передано на новое судебное разбирательство.

Хищение, совершенное в присутствии посторонних лиц, квалифицируется как грабеж, если доказано, что они понимали характер преступных действий виновного и последний это сознавал.

Судом Минского района 29.06.2010 К. осужден по ч. 2 ст. 206 и другим статьям УК. Он признан виновным в том, что с целью совершения хищения имущества через разбитое стекло проник в квартиру, откуда в присутствии малолетнего Н., 2005 года рождения, похитил проигрыватель.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в протесте поставил вопрос о переквалификации действий К. на ч. 2 ст. 205 УК.

Президиум Минского областного суда 07.08.2013 удовлетворил протест, указав следующее.

Как разъяснено в ч. 1 п. 4 постановления от 21.12.2001 N 15, открытым похищением имущества (грабежом) признается такое завладение имуществом, которое совершается в присутствии потерпевшего, лиц, которым имущество вверено или под охраной которых оно находится, либо на виду у посторонних, когда лицо, совершающее хищение, сознает, что присутствующие при этом лица понимают противоправный характер его действий.

Вывод суда о совершении К. грабежа не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Малолетний Н. при производстве предварительного и судебного следствия не допрошен. На день совершения преступления он достиг возраста 4 лет 5 месяцев.

Из показаний потерпевших следует, что Н. рассказал им, что “дядя забрал его мультики”.

В судебном заседании осужденный К. от дачи показаний отказался. Из его пояснений на предварительном следствии, которые судом положены в основу приговора, усматривается, что он совершил кражу.

Данных о том, что К. завладел имуществом на виду у малолетнего Н. и при этом сознавал, что последний понимает противоправный характер его действий, материалы дела не содержат.

Поскольку доказательств, свидетельствующих о том, что К. совершил открытое похищение, не имеется, его действия переквалифицированы на ч. 2 ст. 205 УК.

Похищение имущества не является открытым, если совершено в присутствии лиц, со стороны которых у виновного не было оснований опасаться противодействия и разоблачения.

Приговором суда Ивацевичского района от 17.01.2013 С. осужден по ч. 1 ст. 206, ст. 378 УК.

Суд установил, что осужденный, воспользовавшись тем, что потерпевший Ю. после совместного распития спиртных напитков уснул, из кармана его брюк в присутствии Б. открыто похитил деньги в сумме 2440000 рублей и паспорт.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд дал им неверную юридическую оценку.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда в ч. 2 п. 4 постановления от 21.12.2001 N 15, похищение имущества не является открытым, если совершено в присутствии лиц, со стороны которых у виновного не было оснований опасаться противодействия и разоблачения.

Из показаний свидетеля Б. следует, что С., пригласив ее домой к потерпевшему, который спал, в ее присутствии достал у последнего из кармана паспорт с деньгами и предложил пойти с ним в магазин за спиртным. Приобретенные спиртные напитки они совместно распили.

С. подтвердил данные обстоятельства.

Кроме того, как усматривается из материалов дела, С. и свидетель Б. находились в дружеских отношениях. Она, осознавая противоправность поведения осужденного, в момент хищения не высказывала намерения сообщить о факте хищения.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что для осужденного не существовало опасности противодействия или разоблачения со стороны Б.

Постановлением Президиума Брестского областного суда от 23.08.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь действия С. переквалифицированы с ч. 1 ст. 206 на ч. 1 ст. 205 УК.

Открытое похищение имущества с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего, совершенное после хулиганских действий, подлежит квалификации по совокупности как хулиганство и грабеж.

Приговором суда Березинского района от 17.11.2009 Г. осужден по ч. 2 ст. 339, ч. 2 ст. 207 и другим статьям УК.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес протест в Президиум Минского областного суда о переквалификации действий осужденного с ч. 2 ст. 207 на ч. 2 ст. 206 УК по следующим основаниям.

Г. признан виновным в том, что с целью непосредственного завладения деньгами Ю. применил к нему насилие, опасное для здоровья. Повалив его на землю и сидя на нем, нанес не менее 10 ударов кулаком в область нижней челюсти, после чего открыто похитил из кармана одежды 100000 рублей.

Однако при обосновании квалификации действий Г. по ч. 2 ст. 207 УК суд первой инстанции вышел за пределы предъявленного обвинения, указав, что Г. применил насилие, опасное для здоровья потерпевшего, выразившееся в нанесении множества ударов со значительной силой в жизненно важный орган – голову потерпевшего, куда незадолго до этого им также был нанесен удар ногой при совершении хулиганских действий.

В соответствии с разъяснениями в ч. 2 п. 5 постановления Пленума от 21.12.2001 N 15 под насилием, опасным для жизни или здоровья, следует понимать причинение потерпевшему легких телесных повреждений, повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья либо незначительную стойкую утрату трудоспособности, или телесного повреждения большей степени тяжести, а равно насилие, которое хотя и не повлекло за собой причинения таких телесных повреждений, однако в момент применения создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего.

Г. не предъявлялось обвинение в причинении каких-либо телесных повреждений с целью непосредственного завладения имуществом.

Доказательств тому, что примененное им с этой целью насилие в момент его применения создавало реальную опасность для жизни и здоровья потерпевшего, в приговоре не приведено и в материалах дела не имеется.

Установлено, что, применяя насилие к потерпевшему, осужденный какие-либо предметы не использовал, применением насилия, опасного для жизни или здоровья, потерпевшему не угрожал.

То обстоятельство, что Г. ранее в этот же день совершил в отношении потерпевшего хулиганские действия, при этом причинил менее тяжкие преступления, за что осужден по ч. 2 ст. 339 УК, не может повторно учитываться при юридической оценке его действий, связанных с похищением имущества потерпевшего.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что Г. с целью непосредственного завладения имуществом применил насилие, опасное для здоровья потерпевшего, нельзя признать обоснованным, поскольку он не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Президиумом Минского областного суда 02.04.2014 протест удовлетворен, действия Г. переквалифицированы с ч. 2 ст. 207 на ч. 2 ст. 206 УК.

Причинение потерпевшему в ходе открытого завладения имуществом телесных повреждений по неосторожности не дает оснований квалифицировать содеянное как разбой.

1. По приговору суда Октябрьского района города Гродно от 13.01.2010 Б. осужден по ч. 2 ст. 207 УК. Он признан виновным в применении насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, с целью непосредственного завладения имуществом (разбое), совершенном повторно.

Президиум Гродненского областного суда 25.03.2011 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменил по следующим основаниям.

Суд, правильно установив фактические обстоятельства дела, дал им неверную юридическую оценку.

Потерпевший В. пояснял, что он, набрав на своем мобильном телефоне названный Б. номер, ожидал соединения, отвернувшись в сторону от осужденного. Неожиданно Б. толкнул его в спину, в результате чего он упал и выронил из руки телефон. Б. схватил телефон и убежал.

Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы у потерпевшего установлены ушибленные раны и ссадина лобной области, кровоподтек век справа, ссадины левой кисти, кровоподтек и ссадина правого бедра, которые относятся к категории легких телесных повреждений, повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья, и могли образоваться в результате падения на плоскость с ударом об асфальт.

Квалифицируя действия Б. по ч. 2 ст. 207 УК, суд не учел, что разбой совершается с применением насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего, либо с угрозой применения такого насилия с целью непосредственного завладения имуществом. При этом субъективная сторона разбоя характеризуется прямым умыслом.

Между тем из показаний потерпевшего следует, что Б. его только толкнул в спину, он упал, не удержавшись на ногах. Телесные повреждения им были получены вследствие падения на асфальт.

Оснований считать, что легкие телесные повреждения, повлекшие кратковременное расстройство здоровья, причинены потерпевшему осужденным Б. умышленно, не имеется.

В то же время Б. действовал с умыслом на насильственное завладение имуществом потерпевшего. По обстоятельствам дела применяемое им насилие не создавало опасности для жизни и здоровья В.

Таким образом, действия Б., направленные на открытое похищение имущества В., соединенное с насилием, не опасным для жизни или здоровья потерпевшего, совершенные повторно, образуют состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 206 УК, то есть грабеж.

2. По приговору суда октябрьского района города Витебска К. осужден по ч. 2 ст. 207 УК.

Президиум Витебского областного суда 21.04.2008 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменил по следующим основаниям.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд дал им неверную юридическую оценку.

Согласно показаниям потерпевшего П. К. схватил барсетку, толкнул его и стал вырывать барсетку, которую он пытался удержать. Вырвав из его руки барсетку, К. пытался скрыться, но был задержан. После случившегося у потерпевшего обнаружено повреждение связок руки.

Указанные обстоятельства совершения преступных действий подтвердили свидетели.

Таким образом, из показаний потерпевшего следует, что повреждение связок на руке, которое по заключению судебно-медицинского эксперта отнесено к категории легких телесных повреждений, повлекших кратковременное расстройство здоровья, было ему причинено во время рывка К. за барсетку.

Оснований считать, что данное телесное повреждение причинено потерпевшему осужденным К. умышленно, что требуется для квалификации действий как разбой, не имеется.

В то же время К. действовал с умыслом на насильственное завладение имуществом потерпевшего. При этом применяемое им умышленно насилие не создавало опасности для жизни и здоровья П. Распорядиться похищенным имуществом К. реальной возможности не имел, так как сразу был задержан на месте происшествия.

При таких обстоятельствах президиум Витебского областного суда действия К. переквалифицировал с ч. 2 ст. 207 на ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 206 УК как покушение на грабеж, соединенный с насилием, не опасным для жизни или здоровья потерпевшего, совершенный повторно.

Приготовление обвиняемых к совершению разбоя ошибочно квалифицировано как оконченный состав данного преступления.

По приговору суда Центрального района города Минска Д. и А. осуждены по ч. 2 ст. 207 УК.

Президиум Минского городского суда 14.04.2010 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменил по следующим основаниям.

Преступные действия Д. и А. выразились в том, что они по предварительному сговору группой лиц с целью непосредственного завладения имуществом Ф. подготовили маски, перчатки и нож. осужденные прибыли к дому, в котором проживала потерпевшая Ф., однако допустили ошибку в расположении ее квартиры и позвонили в квартиру К., при этом А. с целью угрозы применения насилия держал нож в руке, поднятой над головой. когда К. открыл дверь, обвиняемые, увидев незнакомого мужчину и осознав, что произошла ошибка, скрылись с места происшествия.

Данные обстоятельства совершения обвиняемыми преступления подтверждаются исследованными судом доказательствами.

Осужденные Д. и А. неизменно утверждали, что имели умысел только на завладение имуществом индивидуального предпринимателя Ф. никаких действий, направленных на проникновение в квартиру незнакомого мужчины с целью завладения имуществом, они не совершали, не угрожая и не применяя насилия к К.

Потерпевший К. подтвердил показания осужденных.

К выводу об ошибке Д. и А. в расположении квартир, повлекшей невозможность дальнейшего продолжения преступных действий в отношении Ф., суд пришел и в приговоре.

таким образом, в данном случае действия осужденных хотя и представляли угрозу для Ф. как объекта преступления, однако не были непосредственно направлены на причинение ей вреда.

При таких обстоятельствах президиум Минского городского суда пришел к выводу, что Д. и А. совершили приготовление к разбою, а не оконченный состав преступления, и ввиду неправильного применения судом уголовного закона действия осужденных переквалифицировал с ч. 2 ст. 207 на ч. 1 ст. 13 и ч. 2 ст. 207 УК.

Использование неисправного оружия или его макетов, имитационных предметов для осуществления угрозы с целью завладения имуществом квалифицируется как разбой, сопряженный с угрозой применения насилия, если потерпевшим указанное оружие или предметы были восприняты в качестве настоящих.

По приговору суда Московского района города Бреста действия Г. и Ч. переквалифицированы с ч. 2 ст. 207 УК на ч. 2 ст. 206 УК.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 25.11.2008 дело по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, приговор суда и последующие судебные постановления отменила ввиду необоснованной переквалификации действий осужденных, передав дело на новое рассмотрение.

Согласно показаниям потерпевшего Н. в день совершения преступления Г. обманным путем заманил его в автомашину под управлением Ч., где кроме них находилось неустановленное лицо. Последний приставил ему в бок предмет, который он воспринял как пистолет, а Г. потребовал от него 400 долларов США. Опасаясь расправы со стороны указанных лиц, Н. предложил поехать за деньгами к нему домой. По дороге неустановленный мужчина продолжал держать возле его бока предмет, воспринимаемый им как пистолет, а Ч. высказал угрозу применения насилия. Потерпевший понимал, что сказанное относится к нему, поэтому воспринимал угрозы реально и по прибытии домой передал осужденным телефон, автомагнитолу и 250 долларов.

Признав показания потерпевшего достоверными, суд в то же время надлежащей оценки им не дал. Выводы суда о том, что реальной угрозы для жизни и здоровья потерпевшего при указанных им обстоятельствах не имелось, а имела место лишь угроза применения насилия, не опасного для его жизни и здоровья, противоречат показаниям потерпевшего.

те обстоятельства, что потерпевший не видел предмета, воспринятого им как оружие, что оружие не изъято, а непосредственно угрожавшее им лицо не установлено, не имеют решающего значения для правильной юридической оценки деяний осужденных.

При оценке данной ситуации суду следовало руководствоваться п. 5 постановления от 21.12.2001 N 15 и в совокупности учитывать конкретные обстоятельства имевшей место угрозы, направленность умысла осужденных и реальность восприятия их действий потерпевшим.

При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к убеждению в необходимости отмены приговора.

Насилием, опасным для жизни или здоровья, является причинение потерпевшему легких телесных повреждений, повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья либо незначительную стойкую утрату трудоспособности, или телесного повреждения большей степени тяжести, а равно насилие, которое хотя и не повлекло за собой причинения таких телесных повреждений, однако в момент применения создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего.

Приговором суда Витебского района от 05.06.2012 А., АН., С. и Г. осуждены по ч. 3 ст. 208 УК. Они признаны виновными в вымогательстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору, под угрозой убийства и причинения тяжкого телесного повреждения, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, с целью получения имущественной выгоды в особо крупном размере.

Президиумом Витебского областного суда 03.04.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь указание о применении при вымогательстве в отношении потерпевшего насилия, опасного для его жизни и здоровья, исключено. Постановлено считать, что вымогательство совершено осужденными с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего.

Суд первой инстанции, правильно установив фактические обстоятельства совершенного преступления, дал им неправильную юридическую оценку.

Согласно ч. 2 п. 5 постановления от 21.12.2001 N 15 под насилием, опасным для жизни или здоровья, следует понимать причинение потерпевшему легких телесных повреждений, повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья либо незначительную стойкую утрату трудоспособности, или телесного повреждения большей степени тяжести, а равно насилие, которое хотя и не повлекло за собой причинения таких телесных повреждений, однако в момент применения создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего.

Примененное осужденными при вымогательстве насилие выражалось по разным эпизодам в нанесении одного или нескольких ударов ладонью по голове, кулаком в область грудной клетки, ногой по ногам, плечу и туловищу. При этом последствиями примененного насилия в большинстве случаев являлись побои, в двух случаях – легкие телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья, в виде кровоподтеков, что само по себе не является опасным для жизни или здоровья потерпевшего.

Признавая примененное в отношении потерпевшего насилие опасным для его жизни и здоровья, суд указал, что в момент его применения данное насилие создавало реальную опасность для жизни и здоровья потерпевшего. такой вывод суда мотивирован исключительно восприятием самим потерпевшим данного насилия как опасного исходя из психотравмирующей обстановки, в которой потерпевший находился. Однако такое утверждение суда не основано на фактических обстоятельствах дела и противоречит смыслу разъяснения постановления от 21.12.2001 N 15, поскольку в данном случае судом оценена лишь опасность угроз, высказывавшихся осужденными в адрес потерпевшего и подкреплявшихся не опасными для жизни и здоровья потерпевшего ударами и толчками. данных о том, что примененное насилие непосредственно создавало угрозу наступления более тяжких последствий, нежели побои или легкие телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья, материалы дела не содержат и в обвинении и приговоре не приведено.

Кроме того, суд первой инстанции не дал оценки тому обстоятельству, что изначально по поступившему в суд делу обвинение не содержало указания на обстоятельства, в силу которых примененное насилие следует признать опасным для жизни и здоровья. Этим первоначально предъявленным обвинением определялись пределы судебного разбирательства.

Существенное же изменение обвинения путем фактического вменения нового квалифицирующего признака после отмены приговора в отношении осужденных по этому же обвинению в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 398 УПК недопустимо. В связи с этим указание о применении при вымогательстве осужденными насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, исключено из приговора.

Действия лица не могут быть расценены как вымогательство с применением насилия, если насилие им было применено не с целью завладения имуществом, а из мести.

Судом Добрушского района 10.09.2008 П. осужден по ч. 3 ст. 93 УК 1960 года, по ч. 2 ст. 208, ч. 2 ст. 295 УК.

Он признан виновным в вымогательстве, совершенном летом 1998 г. по предварительному сговору группой лиц, под угрозой убийства, соединенном с насилием, опасным для жизни и здоровья, повлекшем причинение крупного ущерба.

Кроме того, он признан виновным в вымогательстве, совершенном в период времени с июня 2005 г. по март 2006 г., повторно, под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения имущества, а также с применением насилия.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 23.07.2010 удовлетворила протест заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь об изменении квалификации действий П., указав следующее.

В основу доказательств виновности П. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 93 УК 1960 года, суд положил показания потерпевшего С. о том, что П. с иным лицом путем угроз, а также с применением насилия вынудили его продать трехкомнатную квартиру, переселили его в частный дом, пообещав ему документы о праве собственности на дом и выплату денежной компенсации за разницу в стоимости дома и квартиры. Однако документы и компенсацию он от П. не получил.

При этом суд, ссылаясь на показания потерпевшего и заключение судебно-медицинского эксперта, указал в приговоре, что П., принуждая С. продать квартиру, нанес последнему удар в голову предметом, похожим на пистолет, причинив телесные повреждения, повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья.

Однако такой вывод суда не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Из показаний С. усматривается, что летом 1998 года П. уговаривал его обменять квартиру на дом с доплатой, однако он ответил отказом. На следующий день П. с иным лицом пришли к нему домой с тем же вопросом. После того, как он снова отказался, П., принуждая его к обмену жилья, угрожал убийством, демонстрируя похожий на пистолет предмет. После ухода П. потерпевший высказал намерение обратиться по поводу угроз в милицию. узнав об этом, П. при следующей встрече высказал в адрес С. претензии по поводу его намерения обратиться в милицию и нанес удар предметом, похожим на пистолет.

Изложенные показания свидетельствуют о том, что насилие в отношении С. применялось не с целью заставить потерпевшего продать дом, а из мести за намерение потерпевшего обратиться в милицию по поводу угроз в его адрес.

Поскольку по делу не имеется достоверных доказательств, подтверждающих, что П. при вымогательстве у потерпевшего С. имущества применял в отношении его насилие, его действия подлежат переквалификации, с учетом положений ч. 2 ст. 9 УК, с ч. 3 ст. 93 УК 1960 года на ч. 2 ст. 208 УК, как вымогательство имущества, совершенное по предварительному сговору группой лиц, под угрозой убийства, в крупном размере.

По совокупности преступлений квалифицируются действия лица, завладевшего частью имущества путем грабежа или разбоя и одновременно потребовавшего передать ему другую часть имущества путем вымогательства.

Судом Мозырского района 06.09.2012 Р. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 208 УК.

Он же по ч. 2 ст. 206 УК оправдан за отсутствием в его деянии состава преступления.

Согласно обвинению Р. требовал у Г. передачи денежных средств в сумме 100000 рублей, демонстрируя кулак и высказывая угрозы физической расправой и причинением телесных повреждений, которые потерпевший воспринял как реальные. Получив ответ потерпевшего об отсутствии при себе денежных средств, Р. потребовал передать их в течение 30 минут.

Он же после высказывания требований о передаче денежных средств открыто завладел принадлежащим Г. мобильным телефоном, который последний передал ему из опасений применения насилия.

Действия Р. при досудебном производстве получили правовую оценку по ч. 2 ст. 208, ч. 2 ст. 206 УК.

Оправдывая Р. по ч. 2 ст. 206 УК, суд указал, что действия Р., направленные на завладение телефоном потерпевшего, носили вспомогательную функцию по истребованию денежных средств у Г.

Президиум Гомельского областного суда 09.09.2013, рассмотрев дело по протесту заместителя Генерального прокурора, приговор отменил.

Выводы суда о том, что Р. забрал мобильный телефон в качестве залога и похищать его не намеревался, не основаны на исследованных в ходе судебного следствия доказательствах.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Республики Беларусь в постановлении от 21.12.2001 N 15, действия лица, завладевшего частью имущества путем грабежа или разбоя и одновременно потребовавшего передать ему другую часть имущества путем вымогательства, квалифицируются по совокупности преступлений (ч. 3 п. 10).

Из пояснений Р. следует, что после требований о передаче денег он сообщил потерпевшему о необходимости немедленной передачи ему мобильного телефона. Г. отдал ему телефон и ушел. он ожидать передачи денег не стал. В последующем намеревался телефон продать. В судебном заседании Р. дополнил, что телефон он выбросил, поскольку убедился, что это имущество не представляло для него ценности.

Потерпевший утверждал, что он передал телефон Р., поскольку испугался угроз применения насилия.

Такой характер действий осужденного, направленных на исключение возможности возврата мобильного телефона, опровергает вывод суда о якобы имевшем место залоге как обеспечении вымогательских требований.

Соответственно из материалов уголовного дела усматривается, что Р. совершены самостоятельные хищения, предусмотренные ст. 206 и 208 УК, отличающиеся предметами посягательства. После вымогательства денежных средств Р. полностью выполнил объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 206 УК, в отношении другого имущества потерпевшего – мобильного телефона.

Временное завладение имуществом как способ вымогательства охватывается составом преступления, предусмотренного ст. 208 УК, и не требует дополнительной квалификации по ст. 206 УК.

По приговору суда Солигорского района Б. и З. осуждены каждый по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 208 и ч. 2 ст. 206 УК.

Президиум Минского областного суда 29.09.2010 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор суда изменил по следующим основаниям.

Согласно показаниям потерпевшего И. осужденный З. предложил услугу по охране его бизнеса, однако он отказал ему. После этого З. и осужденный Б. с января по 26.02.2009, угрожая насилием и убийством, требовали от него деньги в сумме от 300000 до 600000 рублей. При этом в конце января 2009 г. З. применил к нему насилие, нанеся ему два удара руками по лицу, 06.02.2009 Б. дважды ударил его головой в лицо, сломав нос. 20.02.2009 осужденные заставляли его и брата Н. снять деньги в банке. Тогда же Б. забрал у брата мобильный телефон и сказал, что возвратит его, когда они, то есть потерпевшие И. и Н., передадут требуемую сумму.

После того как потерпевшие передали осужденным часть требуемой суммы, З. возвратил телефон, предупредив потерпевших, чтобы они связались с ними по поводу выплаты остальной суммы.

Аналогичные показания об обстоятельствах вымогательства осужденными денежных средств дал потерпевший Н.

Таким образом, из показаний потерпевших, записи их разговора с осужденными, фактических действий Б. и З. следует, что осужденные не имели умысла на завладение мобильным телефоном потерпевшего. Временное изъятие телефона использовалось осужденными для того, чтобы вынудить потерпевших передать им деньги, то есть являлось способом вымогательства.

В связи с этим действия осужденных Б. и З. в этой части не требуют дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 206 УК, охватываются составом преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 208 УК, поэтому указание об их осуждении по данной статье судом надзорной инстанции исключено из приговора.

Мошенничество в качестве необходимого признака объективной стороны преступления предусматривает способ хищения чужого имущества или приобретения права на него – обман или злоупотребление доверием.

Судом советского района города Гомеля 20.05.2005 Б. осужден по ч. 1 ст. 209, ч. 5 ст. 16, ч. 1 ст. 427 и иным статьям УК.

Признавая Б. виновным по ч. 1 ст. 209 УК, суд установил, что он завладел денежными средствами И. в сумме 200 долларов США в качестве вознаграждения за оказанную им услугу по решению вопроса о получении потерпевшим заведомо не соответствующего действительности медицинского заключения об отсутствии у него алкогольного опьянения.

Из положенных в основу приговора показаний И. следует, что он был задержан за управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, которое установлено в результате освидетельствования в Гомельском областном наркологическом диспансере. Он обратился за помощью в составлении нового заключения к Б., который через несколько

Дней сообщил ему о положительном решении вопроса. За данную услугу он передал Б. 200 долларов США и получил протокол медицинского освидетельствования, в котором содержалось указание о том, что он был трезв.

Врач-нарколог Гомельского областного наркологического диспансера Л. подтвердила, что первоначально установила у И. алкогольное опьянение. В нарушение требований законодательства по просьбе Б. впоследствии составила повторное заключение, скрыв наличие у И. признаков опьянения.

Из протокола явки с повинной Б. следует, что по его просьбе врач нарколог Л. указала в акте освидетельствования об отсутствии у И. признаков алкогольного опьянения. За оказанную услугу он получил от И. 200 долларов США.

Согласно приговору Б. признан также виновным по ч. 5 ст. 16 и ч. 1 ст. 427 УК в том, что склонил Л. к выставлению заведомо ложного диагноза.

Указанные обстоятельства противоречат выводу суда о хищении осужденным денежных средств И. путем мошенничества.

В соответствии со ст. 209 УК мошенничеством признается завладение имуществом либо приобретение права на имущество путем обмана или злоупотребления доверием.

В приговоре суд не раскрыл, в чем выразился обман и. либо злоупотребление его доверием со стороны Б.

Из исследованных судом доказательств усматривается, что в действиях

Б. указанные признаки мошенничества отсутствуют, поскольку он оказал и. услугу, за которую получил вознаграждение в сумме 200 долларов США. Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 29.06.2012 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор в отношении Б. в части его осуждения по ч. 1 ст. 209 УК отменен и производство по делу прекращено за отсутствием в его деянии состава преступления.

Получение имущества под условием выполнения какого – либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом имел цель его присвоения и не намеревался выполнить принятое обязательство.

Судом Мозырского района 07.02.2012 П. осужден по ч. 4 ст. 209 УК. Он признан виновным в мошенничестве, совершенном в особо крупном размере.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в протесте поставил вопрос об отмене приговора ввиду односторонности и неполноты судебного следствия, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Президиум Гомельского областного суда 04.02.2013 протест удовлетворил, указав следующее.

Преступление, как указано в приговоре, выразилось в том, что П. с августа по ноябрь 2008 г. заключил договоры с торгового частного унитарного предприятия (далее – ЧТУП) “Ш”, ОДО “Б”, частного унитарного предприятия (далее – ЧУП) “Б” о приобретении у них имущества, не намереваясь выполнять принятые на себя договорные обязательства по его оплате, в результате чего совершил хищение на сумму 46278355 рублей.

Пленум Верховного Суда Республики Беларусь в своем постановлении от 21.12.2001 N 15 (ч. 3 п. 12) разъяснил, что получение имущества под условием выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом имел цель его присвоения и не намеревался выполнить принятое обязательство.

Как усматривается из материалов дела, П. заключил договор поставки с ТЧУП “Ш”, по которому поставка товара производились неоднократно на сумму 37276100 рублей. При этом имущество на сумму 5000000 рублей оплачено.

Однако суд это обстоятельство оставил без внимания и не установил,

Когда у осужденного возник умысел на завладение имуществом ТЧУП “Ш”, получаемым по договору поставки.

Доказанность виновности П. в мошенничестве суд обосновал, в частности, его объяснениями, данными при проведении проверки в порядке ст. 173 УПК, о расходовании средств, вырученных от реализации имущества, на личные нужды.

Вместе с тем эти объяснения П. в судебном заседании не оглашались. соответственно в нарушение требований ч. 2 ст. 18 УПК суд постановил приговор на доказательствах, не исследованных в судебном заседании.

Признавая П. виновным в мошенничестве по всем эпизодам предъявленного обвинения, суд указал в приговоре, что он к моменту заключения договоров имел крайне неблагоприятное финансовое положение.

Однако из протокола судебного заседания видно, что финансовое положение П. в инкриминируемый период в ходе судебного разбирательства дела не выяснялось. Какие из исследованных доказательств подтверждают крайнюю степень его неблагополучия, судом в приговоре не указано.

Суд пришел к выводу о том, что договор с ЧУП “Б” на покупку запчастей П. заключил путем обмана и злоупотребления доверием. кого именно обманул осужденный, чьим доверием он злоупотребил, и какие для этого совершил действия, заключая договор с ЧУП “Б”, в приговоре не приведено. При этом из показаний специалиста по продажам ЧУП “Б” следует, что предложение заключить договор исходило с его стороны. указанным показаниям свидетеля надлежащая оценка не дана.

Кроме того, в приговоре допущены противоречия.

Так, суд указал, что П. являлся индивидуальным предпринимателем, самостоятельно принимал решения по ведению хозяйственной деятельности, из чего следует, что он такую деятельность вел.

Одновременно в приговоре сделан вывод о том, что П., обманывая поставщиков, только создавал видимость хозяйственной деятельности.

Исходя из изложенного в надзорном порядке приговор в отношении П. отменен, дело передано на новое судебное рассмотрение.

Гражданско-правовые отношения необоснованно расценены как уголовно-наказуемое деяние.

Приговором суда Ленинского района города Могилева от 07.09.2009 С. признан невиновным по ч. 3 ст. 209 УК ввиду отсутствия в деянии состава преступления.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене оправдательного приговора, отклоняя который судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 20.08.2010 указала следующее.

С. обвинялся в завладении путем мошенничества автомобилем Г. стоимостью 17160000 рублей, которым распорядился по собственному усмотрению, продав его Ш. исследовав представленные стороной обвинения доказательства, суд первой инстанции установил, что собственником автомобиля является Ц., которая выдала доверенность на имя оправданного С. на право владения, пользования и распоряжения автомобилем с правом передоверия.

В свою очередь С. в порядке передоверия выдал аналогичную доверенность потерпевшему Г.

Как следует из показаний Г., полученный по доверенности автомобиль он ремонтировал и намеревался продать. оформлять в собственность автомобиль не хотел во избежание налогообложения. С этой целью он 30.10.2007 снял автомобиль с учета, однако 01.11.2007 был задержан сотрудниками милиции за управление транспортным средством без водительского удостоверения. Изъятый при этом у него автомобиль возвращен Ц. Оправданный С. 31.10.2007 отменил ранее выданную ему доверенность и продал транспортное средство. Считает, что С. завладел его автомобилем путем обмана. Анализируя доказательства, суд пришел к выводу, что в период с августа по октябрь 2007 г. между потерпевшим и оправданным возникли взаимные претензии, основанные на организации совместного бизнеса и по вопросу компенсации затрат на ремонт автомобиля, что в итоге подтолкнуло С. к отмене ранее выданной Г. доверенности.

В соответствии с п. 2 ст. 189 ГК лицо, выдавшее доверенность, может во всякое время отменить доверенность или передоверие, а лицо, которому доверенность выдана, – отказаться от нее.

Таким образом, С., отменяя доверенность, выданную на имя Г. на право владения, пользования и распоряжения автомобилем, действовал в пределах прав, предоставленных гражданским законодательством.

При мошенничестве собственник, владелец либо лицо, в ведении или под охраной которого находится имущество, сами добровольно передают имущество или право на имущество виновному лицу под влиянием обмана или злоупотребления доверием.

В данном случае Г. не передавал оправданному автомобиль добровольно, а он получен последним после отмены ранее выданной доверенности. При этом сторона обвинения не представила доказательств, в чем заключался обман или злоупотребление доверием со стороны С. при завладении имуществом.

Соответственно, оправдывая С. за отсутствием состава преступления, суд пришел к правильному выводу, что деяние в действительности совершено, но уголовным законом оно не признается в качестве преступления.

Признав доказанным факт введения в заблуждение потерпевших с использованием доверительных отношений путем обмана и злоупотребления доверием, судом необоснованно квалифицированы действия виновных лиц как хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК).

Приговором суда города Жодино Л. и М. осуждены по ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 210 УК. Судом установлено, что вступившие в преступный сговор Л. – директор ОДО и М. – директор УЧТПП путем обмана и злоупотребления доверием ввели в заблуждение руководителей РУПП “Белаз” и, используя сложившиеся доверительные отношения, заключили договоры купли-продажи, в соответствии с которыми ОДО обязалось поставить в адрес республиканского унитарного производственного предприятия (далее – РУПП) “Белаз” гидравлическое масло. В действительности Л. и М. под видом гидравлического масла намеревались реализовать более дешевое индустриальное, а денежные средства в сумме 703141204 рубля, принадлежащие данному предприятию, похитить, однако не довели свой преступный умысел до конца по независящим от них обстоятельствам.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд дал им неверную юридическую оценку.

При постановлении приговора судом не были учтены положения п. 14 постановления от 21.12.2001 N 15, из которых следует, что, если имущество вверено иным лицам, должностное лицо в силу служебных полномочий должно иметь право по управлению или распоряжению им.

Описывая преступное деяние, признанное доказанным, суд в приговоре указал, что Л. и М. ввели в заблуждение руководство РУПП “Белаз”, используя доверительные отношения, заключили договоры на поставку гидравлического масла, а в действительности путем обмана и злоупотребления доверием, составления заведомо подложных документов намеревались реализовать более дешевое индустриальное масло.

Тем самым суд фактически признал, что Л. и М. совершили хищение путем мошенничества.

такие обстоятельства свидетельствуют о том, что осужденные злоупотребили доверием другой стороны по договорам. В то же время материалы дела не указывают на то, что они принимали по службе в соответствии с возложенными на них обязанностями какие-либо решения в отношении РУПП “Белаз”. В приговоре не приведено аргументов, какими полномочиями Л. и М. злоупотребили и какими они обладали правами по управлению и распоряжению денежными средствами РУПП “Белаз”.

Л. и М. не вменялось причинение ущерба руководимым ими предприятиям.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь удовлетворен протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, действия осужденных переквалифицированы с ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 210 УК на ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 209 УК.

По ст. 210 УК квалифицируются действия, когда должностное лицо совершает присвоение вверенного имущества с использованием своих полномочий в отношении похищаемого имущества, а когда совершается хищение вверенного имущества без использования таких полномочий – по ст. 211 УК.

1. Приговором суда Хойникского района от 25.03.2011 Л. осуждена по ч. 1 ст. 210 УК.

Она признана виновной в том, что, являясь должностным и материально-ответственным лицом, работая продавцом магазина районного потребительского общества, используя предоставленные ей полномочия по обеспечению сохранности и реализации находящихся в подотчете товарно-материальных ценностей, завладела продуктами питания и денежными средствами.

В соответствии с ч. 1 п. 14 постановления от 21.12.2001 N 15 хищение путем злоупотребления служебными полномочиями характеризуется использованием должностным лицом своих служебных полномочий для завладения имуществом или приобретения права на него.

В ходе судебного заседания не было установлено, что для завладения имуществом районного потребительского общества Л. использовала свои служебные полномочия. Из ее показаний следует, что в период работы продавцом она постоянно брала из магазина продукты питания и деньги для личных нужд. следовательно, осужденная обращала в свою пользу вверенное имущество и распоряжалась им, пользуясь лишь тем, что оно уже находится в ее законном владении.

По надзорному протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Гомельского областного суда от 28.04.2012 приговор в отношении Л. изменен, ее действия переквалифицированы на ч. 1 ст. 211 УК.

2. Судом Лидского района Д. осуждена по ч. 1, 2 ст. 210 УК.

Она признана виновной в том, что, работая заведующей фермой, используя свои должностные полномочия, в сентябре 2010 г. и повторно в марте 2011 г. завладела вверенными ей комбикормом и иными товарно-материальными ценностями, находившимися на складе фермы и принадлежащими сельскохозяйственному производственному кооперативу.

Президиум Гродненского областного суда удовлетворил протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь на данный приговор, указав следующее.

Судом не установлено и в приговоре не приведено доказательств, свидетельствующих о том, что для завладения имуществом Д. использовала свои служебные полномочия.

Из показаний осужденной усматривается, что, находясь на ферме, она визуально определила наличие на складе излишков кормов и решила их похитить. При этом попросила знакомого помочь вывезти корма со склада, не ставя его в известность о совершаемом хищении. автомобиль с похищенным был задержан сотрудниками милиции.

Согласно договору о полной индивидуальной материальной ответственности Д. обязана была обеспечить сохранность вверенных ей как заведующей фермой товарно-материальных ценностей.

При таких обстоятельствах действия Д., присвоившей вверенное ей имущество без использования должностных полномочий, надлежало квалифицировать по ст. 211 УК.

Хищение имущества путем присвоения или растраты (ст. 211 УК) может быть совершено только лицом, которому это имущество вверено.

Приговором суда Червенского района от 03.10.2011 К. осужден по ч. 1 ст. 211 УК.

Он признан виновным в присвоении принадлежащего Л. велосипеда.

В протесте ставился вопрос об изменении приговора и переквалификации действий осужденного на ч. 1 ст. 205 УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 18.09.2012 протест оставлен без удовлетворения.

В соответствии с ч. 1 п. 16 постановления от 21.12.2001 N 15 хищение имущества путем присвоения или растраты может быть совершено только лицом, которому это имущество вверено. Вверенным является имущество, в отношении которого лицо в силу трудовых, гражданско-правовых или иных отношений наделено полномочиями владения, пользования или распоряжения.

Из материалов дела усматривается, что Л. передал велосипед осужденному для поездки в магазин. К. велосипед не возвратил и впоследствии его продал.

При таких обстоятельствах, по мнению судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, вывод суда первой инстанции о том, что в данном случае осужденный присвоил велосипед, который был передан ему в пользование, является правильным.

Утверждение о том, что имущество не передавалось осужденному в пользование, опровергается показаниями Л.

По смыслу закона объективная сторона кражи характеризуется тайным безвозмездным противоправным завладением имуществом, сопряженным с его изъятием из чужого владения.

Такого по делу не установлено, поэтому доводы протеста о необходимости переквалификации указанных действий К. с ч. 1 ст. 211 УК на ч. 1 ст. 205 УК признаны необоснованными.

Противоправное и безвозмездное завладение чужим имуществом, не находящимся во владении обвиняемого на момент совершения хищения, не может быть квалифицировано по ч. 2 ст. 211 УК как растрата.

По приговору суда Мозырского района от 06.12.2011 Д. осужден по ч. 2 ст. 211 УК.

Он признан виновным в хищении вверенного ему имущества – плитки, принадлежащей ООО “В”, совершенном повторно, путем растраты.

Президиум Гомельского областного суда 15.04.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор суда в части квалификации действий Д. по ч. 2 ст. 211 УК изменил по следующим основаниям.

Из показаний Д. следует, что в качестве подсобного рабочего, грузчика он работал в ООО “В” на объекте строящегося жилого дома и вместе с плиточником С. разгружал плитку, предназначенную для укладки в этом доме. Плитка была помещена в подсобное помещение, дверь которого по окончании рабочего времени закрывалась на ключ. 30.06.2011 Д. находился на рабочем месте и видел, что напарница плиточника А. принесла на работу перфоратор и по окончании рабочего дня спрятала его в подсобном помещении, которое закрыла на ключ. у него возникла мысль похитить перфоратор и плитку. Поэтому 01.07.2011 он пришел на работу раньше, металлической пластиной отогнул замок двери, проник в подсобное помещение, откуда похитил около трех ящиков плитки, которыми распорядился по своему усмотрению.

Согласно пояснениям свидетеля Б. ключи от подсобного помещения находились у плиточников С. и А. осужденный Д. ключей от замка этого помещения не имел. Входная дверь подъезда строящегося дома, в котором одна из комнат квартиры использовалась как подсобное помещение, открывалась в 8 часов и закрывалась в 18 часов, в нерабочее время на строящемся объекте находился сторож.

Свидетелем А. даны показания о том, что ключи от подсобного помещения находились у нее. По окончании рабочего времени 30.06.2011 она данное помещение закрыла. На следующий день обнаружила хищение плитки. таким образом, во время совершения хищения указанное имущество не находилось во владении, пользовании или распоряжении Д.

В этой связи выводы суда о хищении Д. вверенного ему имущества – плитки, принадлежащего ООО “В”, путем растраты и квалификация его действий по ч. 2 ст. 211 УК являются необоснованными.

Д. умышленно, противоправно, безвозмездно и тайно завладел плиткой, принадлежащей ООО “В”, в нерабочее время, когда это имущество находилось под охраной иных лиц. То есть осужденный совершил кражу, повторно, и его действия в этой части подлежат квалификации по ч. 2 ст. 205 УК.

Похищение лицом имущества, переданного ему по количеству или весу с возложением обязанностей отчитаться за него, квалифицируется по ст. 211 УК. Если же имущество такому лицу по количеству или весу не передавалось, то при похищении имущества в силу доступа к нему по роду выполняемой работы его действия подлежат квалификации по ст. 205 УК.

Приговором суда Первомайского района города Минска от 13.10.2011 Н. осужден по ч. 2 ст. 211 УК.

Он признан виновным в том, что, являясь рабочим унитарного предприятия, путем растраты похитил вверенное ему имущество – перфоратор и шлифовальную машинку.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос о переквалификации действий осужденного с ч. 2 ст. 211 на ч. 2 ст. 205 УК в связи с неправильным применением уголовного закона.

Н. показал, что на предприятии он не был трудоустроен, выполнял работу по устной договоренности. имея свободный доступ к комнате, оборудованной под склад, пользовался необходимыми инструментами. Узнав, что предприятие не сможет рассчитаться с ним за работу, похитил перфоратор и шлифовальную машинку.

Суд пришел к выводу о наличии в действиях н. растраты имущества лицом, которому оно вверено. При этом не учтены разъяснения, содержащиеся в ч. 1 п. 18 постановления от 21.12.2001 N 15, согласно которым похищение лицом имущества, переданного ему по количеству или весу с возложением обязанностей отчитаться за него (сторожем, охранником, шофером и т.п.), должно квалифицироваться по ст. 211 УК. Если же имущество такому лицу по количеству или весу не передавалось, то при похищении имущества в силу доступа к нему по роду выполняемой работы его действия подлежат квалификации по ст. 205 УК.

В материалах дела не имеется сведений о том, что электроинструмент каким-либо образом вверялся Н. с последним договоры найма и материальной ответственности не заключались.

Постановлением президиума Минского городского суда от 21.03.2012 приговор изменен, действия Н. переквалифицированы с ч. 2 ст. 211 УК на ч. 2 ст. 205 УК.

Хищение с использованием чужих банковских платежных карточек в соответствии с существующими банковскими и информационными технологиями совершаются путем введения в компьютерную систему ложной информации об использовании банковских платежных карточек их правомерными держателями, что всегда сопряжено с несанкционированным доступом к компьютерной информации банковских счетов держателей банковских платежных карточек.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 09.08.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь отменен приговор суда Московского района города Бреста от 18.02.2013 в части оправдания З. по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 212 УК.

Оправдывая З., суд, в том числе указал, что обвиняемому не был известен Пин-код похищенной банковской карточки. Производя оплату в кассе автовокзала за проездной билет, обвиняемый предоставил кассиру банковскую карточку и более никаких манипуляций не производил. таким образом, он не осуществлял в какой-либо форме проникновения к компьютерной информации.

Такой вывод суда нельзя признать обоснованным.

Суд не учел, что хищение с использованием чужих банковских платежных карточек совершается путем введения в компьютерную систему, предназначенную для обработки и передачи данных об операциях с использованием банковских платежных карточек, ложной информации об использовании карточек их правомерными держателями, что всегда сопряжено с несанкционированным доступом к компьютерной информации банковских счетов держателей банковских платежных карточек.

Действия лица, совершившего разбой, предметом которого явилась банковская пластиковая карточка, и последующее хищение денежных средств с ее использованием, следует квалифицировать независимо от того, преследовалась им цель завладеть только банковской пластиковой карточкой либо банковская пластиковая карточка была обнаружена им в похищаемом имуществе, как оконченный разбой и хищение путем использования компьютерной техники.

Приговором суда Первомайского района города Минска от 05.04.2010 Ц. осужден по ч. 2 ст. 207 и ч. 1 ст. 14, ч. 2 ст. 212 УК.

Он признан виновным в разбое, совершенном повторно, а также в том, что, используя похищенную в результате разбойного нападения на М. пластиковую карточку на проезд в Минском метрополитене, опуская ее в банкоматы ОАО “АСБ Беларусбанк” и ОАО “Белинвестбанк”, пытался совершить хищение денежных средств путем введения в компьютерную систему ложной информации, сопряженное с несанкционированным доступом к компьютерной информации, однако преступление не было доведено до конца по независящим от Ц. обстоятельствам.

Постановлением Президиума Минского городского суда от 30.11.2011 приговор изменен. В части осуждения Ц. по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 212 УК приговор отменен, а производство по делу прекращено за отсутствием в его деянии состава преступления.

Как следует из постановления Президиума Минского городского суда, вывод об отмене приговора в части осуждения Ц. по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 212 УК и прекращении производства по делу обоснован тем, что в действиях Ц. отсутствует объективная сторона этого преступления, а хищение карточки полностью охватывается составом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 207 УК, и не требует дополнительной квалификации по другим статьям УК.

с таким решением суда надзорной инстанции не согласился заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь, который принес протест на отмену постановления Президиума Минского городского суда.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь протест удовлетворен. Постановление президиума Минского городского суда отменено, приговор в отношении Ц. оставлен в силе.

Установлено, что Ц. намеревался посредством использования похищенной у потерпевшего карточки, которую считал банковской пластиковой карточкой, похитить денежные средства. для этого он заставлял потерпевшего назвать Пин-код, а затем непосредственно применял карточку в банкоматах. Совершая указанные умышленные действия, Ц. частично выполнил объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 212 УК. Довести свой умысел до конца не смог, так как для совершения преступления

Применил негодное средство – карточку для проезда в метро. Ответственность за покушение на преступление, совершенное с негодными средствами, наступает по общим правилам, установленным ч. 2 ст. 14 УК.

Поэтому вывод суда надзорной инстанции об отсутствии в действиях Ц. состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 212 УК, по тем основаниям, что он использовал негодную для получения денег карточку – проездной билет в метро, не основан на законе.

Кроме того, в постановлении Президиум Минского городского суда указал, что действия Ц. по хищению карточки на проезд в метро “одновременно” квалифицированы судом по ч. 2 ст. 207 УК, и что они полностью охватываются составом данного преступления, поэтому дополнительной квалификации по другим статьям УК не требуют.

Вместе с тем, как видно из дела, действия по хищению карточки, квалифицированные по ч. 2 ст. 207 УК, не вменялись Ц. по ч. 2 ст. 212 УК, по которой квалифицированы другие его действия – попытка завладения денежными средствами указанным способом.

Поэтому данный вывод суда надзорной инстанции об одновременной квалификации одних и тех же действий Ц. по разным статьям УК не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Передвижение транспортного средства с помощью физической силы виновного лица должно расцениваться как покушение на угон, если это лицо имело намерение впоследствии совершить на нем поездку.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Гродненского областного суда от 09.12.2008 изменен приговор суда Свислочского района от 27.10.2008 в отношении С., осужденного по ч. 2 ст. 214 УК.

Суд установил и правильно указал в приговоре, что обвиняемый откатил автомобиль от места стоянки на расстояние не менее 200 метров, оборвал провода электрооборудования и предпринимал попытки запуска двигателя, однако не смог его завести, с места происшествия скрылся.

Несмотря на то, что обвиняемый не смог осуществить поездку на автомобиле, суд необоснованно квалифицировал его действия как оконченное преступление.

Угон считается оконченным с момента начала поездки на транспортном средстве. При этом угон образуют случаи, когда лицо непосредственно совершает поездку на транспортном средстве, которым незаконно завладело, или приводит его в движение с помощью другого транспортного средства. Передвижение транспортного средства с помощью физической силы виновного лица должно расцениваться как покушение на угон, если это лицо имело намерение впоследствии совершить на нем поездку.

Действия обвиняемого судебной коллегией переквалифицированы на ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 214 УК.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 216 УК, заключается в том, что виновное лицо причиняет имущественный ущерб собственнику или законному владельцу путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения.

По приговору суда Заводского района города Минска от 28.05.2009 М. осуждена по ч. 3 ст. 209, ч. 2 ст. 216 УК к 5 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Суд признал установленным, что М. путем обмана с целью извлечения выгоды в период с сентября 2007 по декабрь 2008 г. хранила в подвальном помещении средней школы города Минска гуманитарный груз без заключения договора аренды помещения, не неся расходов по оплате помещения и коммунальных услуг, причинив ущерб администрации Заводского района города Минска в крупном размере.

Осужденная показала, что с целью размещения гуманитарного груза в помещении средней школы обращалась с заявлением в администрацию Заводского района города Минска и ей было дано разрешение. Поскольку общество являлось благотворительной организацией, считала, что законно пользовалась помещением на безвозмездной основе. из показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей не усматривается, что М., используя помещение школы для хранения груза, предпринимала какие-либо действия, направленные на обман. не имеется данных о том, что администрацией Заводского района города Минска в адрес благотворительной организации направлялись уведомления о необходимости заключения договора аренды или освобождения помещения школы.

Действия М. не были связаны с совершением обмана либо злоупотреблением доверием, что является обязательным условием наступления уголовной ответственности по ст. 216 УК.

В связи с изложенным по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением президиума Минского городского суда от 17.03.2010 приговор в части осуждения М. по ч. 2 ст. 216 УК отменен, производство по делу в этой части прекращено за отсутствием в деянии состава преступления.

Причинение имущественного ущерба без признаков хищения возможно путем воспрепятствования пополнению Фонда социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь.

Приговором суда Борисовского района от 08.06.2011 Д. признан невиновным и оправдан по ч. 2 ст. 216 УК за отсутствием в деянии состава преступления.

Органом уголовного преследования он обвинялся в том, что, работая директором ООО “Г”, с января 2007 г. по сентябрь 2009 г. посредством извлечения имущественной выгоды в виде неуплаченных страховых взносов, путем обмана и злоупотребления доверием должностных лиц Борисовского отделения Фонда социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь, выразившегося в умышленном непредставлении сведений о фактически выплаченной работниками ООО “Г” на основании договоров подряда заработной платы, а также представлении заведомо ложных отчетов по форме государственной статистической отчетности N 1-Фонд “Отчет о средствах Фонда социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь”, утвержденной постановлением Министерства статистики и анализа Республики Беларусь от 29.11.2007 N 433 “Об утверждении формы государственной статистической отчетности 1-Фонд “Отчет о средствах Фонда социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь” и указаний по ее заполнению”, содержащих недостоверные сведения о суммах выплаченной заработной платы в сторону ее занижения, причинил ущерб государству в виде неуплаты обязательных страховых взносов в Фонд социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь в крупном размере на сумму 55449589 рублей.

Вывод об оправдании Д. суд мотивировал тем, что объектом преступления, предусмотренного ст. 216 УК, являются отношения собственности, а объектом уклонения от уплаты страховых взносов – отношения по формированию бюджета.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 15.06.2012 удовлетворен протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь.

Отменяя приговор, судебная коллегия согласилась с доводами протеста о неправильном применении судом первой инстанции уголовного закона – истолковании закона, противоречащем его точному смыслу.

В определении обращено внимание на то, что совершение преступления, предусмотренного ст. 216 УК, возможно не только путем уклонения от уплаты страховых взносов, но и воспрепятствования пополнению Фонда социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь. Необоснованным признан и вывод суда о том, что “непредставление сведений о фактически выплаченной заработной плате и представление заведомо ложных документов не является обманом, поскольку обман предполагает сообщение (не путем представления документов) заведомо ложных сведений”.

При новом судебном рассмотрении приговором суда Борисовского района от 14.12.2012 Д. осужден по ч. 2 ст. 216 УК.

Обязательным признаком умышленного уничтожения или повреждения имущества является значительный ущерб (ущерб на сумму, в сорок и более раз превышающую размер базовой величины, установленный на день совершения преступления).

Приговором суда Брестского района от 02.09.2009 осуждены С. и Р. по ч. 3 ст. 218 и иным статьям УК.

С. и Р. признаны виновными по ч. 3 ст. 218 УК в умышленном уничтожении и повреждении имущества, повлекшем причинение ущерба в значительном размере, совершенном организованной группой.

Выводы суда о виновности названных лиц в совершении этого преступления основаны на суммировании ущерба, причиненного ими при повреждении и уничтожении имущества потерпевших в процессе совершения всех краж в составе организованной группы и преступной организации.

В результате этого ущерб, причиненный С. в преступной организации, составил 44,5 базовых величин. ущерб, причиненный Р., – соответственно 78,95 и 41,38 базовых величин.

Вместе с тем общий размер ущерба, причиненного указанными выше действиями осужденных в результате их деятельности в составе организованной группы, не имеет значения для квалификации этих действий, поскольку совершенные кражи представляли собой не одно продолжаемое, а ряд самостоятельных преступлений. следовательно, действия осужденных по уничтожению и повреждению имущества могут квалифицироваться только по тем эпизодам, которые содержат признаки уголовно-наказуемого деяния.

Противоправные действия осужденных по каждому конкретному эпизоду повреждения либо уничтожения чужого имущества не причинили ущерб на сумму в 40 и более базовых величин, что на основании примечаний к гл. 24 УК исключает наличие в действиях С. и Р. состава преступления, предусмотренного ст. 218 УК.

Постановлением президиума Брестского областного суда от 28.09.2010 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор в части осуждения С. и Р. по ч. 3 ст. 218 УК отменен, производство в данной части прекращено за отсутствием в деянии осужденных состава преступления.

Действия лица, наблюдавшего за окружающей обстановкой и ее безопасностью при совершении иными лицами умышленного повреждения имущества, не могут рассматриваться как пособничество в совершении этого преступления.

Судом Червенского района 10.11.2011 Я. осужден по ч. 1 ст. 14 и ч. 3, 4 ст. 205, ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 206, ч. 2 ст. 218 УК, Ян. осужден по ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 205, ч. 6 ст. 16 и ч. 2 ст. 218 УК.

Постановлением Президиума Минского областного суда от 26.07.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор в отношении Ян. в части осуждения по ч. 6 ст. 16 и ч. 2 ст. 218 УК отменен, производство по делу в этой части прекращено за отсутствием в его деянии состава преступления.

Я. и Ян. признаны виновными в том, что с целью хищения из банкомата денежных средств в особо крупном размере, действуя по предварительному сговору группой лиц, путем повреждения банкомата пытались тайно похитить находившиеся в нем денежные средства в сумме 90240000 рублей, однако не смогли довести преступный умысел до конца по независящим от их воли обстоятельствам, так как не смогли взломать указанный банкомат и извлечь из него деньги.

Они же, имея умысел на повреждение имущества, действуя по предварительному сговору и совместно, во время покушения на похищение денежных средств из банкомата, умышленно повредили указанный банкомат, при этом Ян. содействовал совершению преступления путем наблюдения за окружающей обстановкой, чем причинили ОАО “Белагропромбанк” ущерб в крупном размере.

Обосновывая юридическую квалификацию действий Ян. по ч. 6 ст. 16 и ч. 2 ст. 218 УК, суд указал, что он не выполнял объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 218 УК, а лишь содействовал его совершению путем наблюдения за окружающей обстановкой с целью предупреждения Я. о возможном появлении посторонних лиц, т.е. являлся пособником в совершении данного преступления.

Из материалов дела усматривается и в приговоре констатировано, что предложение о совершении кражи денег из банкомата исходило от Я., который для совершения преступления взял с собой пилу, клещи, лом и другие инструменты.

С предложением похитить деньги согласился Ян. Оба последовательно утверждали, что роль Ян. заключалась в наблюдении за окружающей обстановкой и ее безопасностью для Я., который должен был с использованием инструментов повредить банкомат, изъять деньги, часть которых в размере около 500 долларов США передать Ян.

Из их же показаний следует, что в то время, как Я. с целью похищения денег повреждал банкомат, Ян. находился в радиусе от 3 до 50 метров от места расположения банкомата и наблюдал за окружающей обстановкой, к банкомату не подходил.

В соответствии с ч. 6 ст. 16 УК пособником преступления признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации или орудий и средств совершения преступления, устранением препятствий либо оказанием иной помощи.

Действия Ян., наблюдавшего за безопасностью окружающей обстановки, свидетельствуют о том, что он выполнял объективную сторону покушения на кражу, обеспечивая тайность безвозмездного, противоправного изъятия денежных средств из банкомата с корыстной целью.

Однако его действия нельзя расценить как советы, указания, предоставление информации, устранение препятствий или оказание иной помощи, которые бы играли вспомогательную роль умышленным действиям Я. по повреждению имущества.

Исходя из этого в действиях Ян. отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 6 ст. 16 и ч. 2 ст. 218 УК.

ГЛАВА VII. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОРЯДКА ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Для квалификации содеянного по ст. 221 УК необходимо, чтобы поддельные денежные знаки по качеству их изготовления обладали таким сходством с находящимися в обращении подлинными денежными знаками и ценными бумагами, при котором обнаружение подделки в обычных условиях является затруднительным.

По приговору суда Ушачского района Л. оправдан по ч. 1 ст. 209 УК за отсутствием в деянии состава преступления.

Он обвинялся в том, что получил заведомо для него поддельный денежный билет достоинством 10 долларов США, хранил его с целью сбыта и сбыл его Б., обменяв на 20000 рублей.

Действия Л. органом предварительного расследования квалифицированы по ч. 1 ст. 221 УК как хранение с целью сбыта либо сбыт поддельной официальной иностранной валюты.

В ходе судебного разбирательства суд пришел к выводу, что, сбыв Б. поддельный денежный билет достоинством 10 долларов США и получив за это 20000 рублей, Л. завладел имуществом Б. путем обмана, то есть совершил мошенничество. однако поскольку размер похищенного в соответствии с примечаниями к гл. 24 УК не превышает двукратного размера базовой величины, установленного на день совершения деяния, суд принял решение об оправдании Л. по ч. 1 ст. 209 УК за отсутствием в деянии состава преступления.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене всех состоявшихся по делу судебных решений и передаче дела на новое судебное разбирательство ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела.

Президиум Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 05.06.2009 протест, оснований для его удовлетворения не нашел исходя из следующего.

Объектом посягательства фальшивомонетничества является денежно-кредитная система республики, а также денежные системы иных государств, а мошенничества – имущество или право на него физического или юридического лица.

Направленность умысла на определенный объект посягательства является основополагающим моментом для правильной квалификации действий виновного лица.

Из этого и исходил суд, не соглашаясь с квалификацией действий Л. по ч. 1 ст. 221 УК.

Вывод суда основан на разъяснениях, содержащихся в п. 5, 6 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 25.09.1997 N 10 “О судебной практике по делам об изготовлении, хранении либо сбыте поддельных денег или ценных бумаг”, согласно которым для квалификации содеянного по ст. 221 УК необходимо, чтобы поддельные денежные знаки или ценные бумаги по качеству их изготовления обладали таким сходством с находящимися в обращении подлинными денежными знаками и ценными бумагами (по форме, размеру, цвету и другим основным реквизитам), при котором обнаружение подделки в обычных условиях является затруднительным.

Если умысел виновного при изготовлении денежных знаков или ценных бумаг либо их сбыте был направлен на обман потерпевшего (вследствие плохого зрения, ограниченной видимости при сбыте подделки, некомпетентности либо неосведомленности и т.п.), а поддельные деньги или ценные бумаги не могли участвовать в обороте в результате грубого характера подделки, то действия виновного подлежат квалификации по ст. 209 УК как мошенничество.

Из показаний Л. усматривается, что он хранил поддельную купюру достоинством 10 долларов США, по качеству и цвету бумаги которой было видно, что она явно поддельная, поэтому, обменивая ее у Б. на белорусские рубли, его умысел был направлен на обман потерпевшей.

О грубом характере подделки этого денежного билета свидетельствует заключение эксперта, из которого следует, что купюра воспроизводит изображение лишь лицевой и оборотной стороны денежного билета, при этом имеет нечеткость воспроизведения мелких элементов, в сравнении с подлинным денежным билетом у нее иная цветопередача, нечеткость воспроизведения гильошированной сетки и текста, выявлен ряд признаков, указывающих на изготовление денежного билета способом капельно-струйной печати с использованием цветного струйного принтера для персональной электронно-вычислительной машины.

Допрошенный судом эксперт-криминалист Р. подтвердил данное им заключение о поддельности денежного билета и уточнил, что при обычном визуальном осмотре видно, что подделка является грубой, цвет и качество бумаги не соответствуют подлинной купюре того же достоинства, изображения на купюре размыты.

Из показаний свидетеля к. – работника ОАО “АСБ “Беларусбанк” усматривается, что сразу при предъявлении ей для обмена указанной 10-долларовой купюры США ею было установлено, что купюра фальшивая, грубой подделки.

При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу о том, что поддельный денежный билет, который Л. обменял у потерпевшей на рубли, по основным реквизитам не обладал таким сходством с подлинными денежными знаками, при котором обнаружение подделки в обычных условиях было бы затруднительным, и не мог участвовать в обороте в результате грубого характера его подделки.

Этот вывод суда не опровергается тем обстоятельством, что потерпевшая, а также свидетели Я. и Д. не определили поддельности денежного билета. напротив, как правильно посчитал суд, это обстоятельство свидетельствует о некомпетентности потерпевшей и членов ее семьи в вопросах определения подлинности иностранной валюты, чем и воспользовался Л., реализуя свой умысел на завладение деньгами потерпевшей путем ее обмана.

Из показаний потерпевшей Б. следует, что она ранее доллары в руках практически не держала и имела лишь общее представление о том, как они выглядят. Свидетели Я. и Д. дали аналогичные показания в этой части.

Совокупность указанных доказательств позволила суду прийти к выводу о том, что обстоятельства, при которых Л. обменял поддельную купюру, и грубый характер ее подделки свидетельствуют о направленности умысла Л. на обман Б., который явился способом завладения ее имуществом в сумме 20000 рублей.

Исходя из изложенного доводы протеста о неправильной квалификации действий Л., о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела признаны необоснованными.

Совершение нескольких сделок с драгоценными металлами необоснованно квалифицировано как продолжаемое преступление.

Приговором суда Пинского района и города Пинска от 08.06.2006 П. осужден по ч. 1, 2 ст. 223 УК. Он признан виновным в совершении сделок с драгоценными металлами в нарушение установленных правил, повторно.

Президиум Брестского областного суда, признав эти сделки продолжаемыми, переквалифицировал содеянное П. на ч. 1 ст. 223 УК.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 26.01.2007 постановление суда надзорной инстанции отменено, а приговор оставлен в силе по следующим основаниям.

Согласно диспозиции ч. 1 ст. 223 УК уголовная ответственность наступает за совершение сделки с драгоценными металлами и камнями в нарушение установленных правил.

По делу установлено, что П. дважды реализовал золотые изделия. Каждый факт реализации повлек правовые последствия как для него, так и для приобретателя имущества. Указанными действиями был нарушен порядок осуществления экономической деятельности в Республике Беларусь, поскольку купля-продажа драгоценных металлов между физическими лицами на территории государства запрещена.

По смыслу ч. 1 ст. 41 УК последующая сделка с драгоценными металлами после первого совершения таких действий образует повторность преступлений.

При таких обстоятельствах вывод президиума о том, что совершение П. нескольких сделок, направленных на достижение общей цели, свидетельствует о наличии в его действиях продолжаемого преступления, является неправильным и противоречит закону.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 228 УК, выражается в перемещении через таможенную границу предметов, запрещенных или ограниченных к такому перемещению, с нарушением установленного порядка таможенного оформления.

Приговором суда Первомайского района города Минска от 16.11.2007 осуждены М. по ч. 6 ст. 16, ч. 2 ст. 228 УК, О. – по ч. 2 ст. 228 и другим статьям УК к 9 годам лишения свободы с конфискацией имущества каждый.

О. признан виновным в перемещении при пособничестве М. через таможенную границу Республики Беларусь психотропного вещества, совершенном с сокрытием от таможенного контроля.

Судом установлено, что психотропное вещество осужденными ввезено из Российской Федерации.

Постановлением Президиума Минского городского суда от 23.04.2008 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор в данной части отменен.

По смыслу закона обязательным условием привлечения лица к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 228 УК является не факт перемещения психотропного вещества через таможенную границу Республики Беларусь, совпадающую с Государственной границей Республики Беларусь, а перемещение его помимо или с сокрытием от таможенного контроля.

Согласно п. 1 Указа Президента Республики Беларусь от 30.05.1995 N 208 “Об отмене таможенного контроля на границе Республики Беларусь с Российской Федерацией” таможенный контроль на Государственной границе Республики Беларусь с Российской Федерацией отменен.

Указанное обстоятельство судом первой инстанции при рассмотрении дела учтено не было, что повлекло направление дела в этой части на новое судебное рассмотрение.

ГЛАВА VIII. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

И ПРИРОДНОЙ СРЕДЫ

Оказание помощи в разделке туши животного лицам, незаконно добывшим данное животное, не образует состава преступления, предусмотренного ст. 282 УК.

Приговором суда Вилейского района от 01.06.2009 Р. осуждена по ч. 4 ст. 282 УК. Этим же приговором по ч. 4 ст. 282 УК осуждены К. и С.

Судом установлено, что К. и С. добыли лося, после чего привлекли Р. для разделки туши.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь состоявшееся в отношении Р. судебное решение отменено, уголовное дело в части осуждения Р. по ч. 4 ст. 282 УК производством прекращено.

Незаконную охоту совершили К. и С. и их действиями причинен ущерб окружающей среде в особо крупном размере, а сама Р. участия в добыче животного не принимала. оказание помощи в разделке туши не образует состава данного преступления ввиду отсутствия причинной связи между ее действиями и наступившими для окружающей среды последствиями.

ГЛАВА IX. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Отсутствие на патронах наружных дефектов, наличие общеизвестных признаков, неповрежденных и недеформированных частей гильз, заводской маркировки подтверждают, что лицо осознавало характер и назначение указанных объектов.

Приговором суда Советского района города Минска от 11.01.2011 М. признан невиновным и оправдан по ч. 2 ст. 295 УК за отсутствием в его деянии состава преступления.

Органом уголовного преследования М. обвинялся в том, что он незаконно приобрел пять 7,62 миллиметровых пистолетных патронов, являющихся боеприпасами к пистолету образца 1930 – 1933 гг. Токарева (ТТ), которые незаконно перевозил, переносил и хранил.

Принимая решение об оправдании М., суд указал, что не добыто доказательств наличия у него умысла на незаконный оборот боеприпасов.

Не подвергая сомнению факт приобретения и хранения М. патронов, обнаруженных у него сотрудниками органов внутренних дел, суд признал достоверными показания обвиняемого о том, что ему не было известно об отнесении их к боеприпасам. такие пояснения, по мнению суда, подтверждаются заключением эксперта, согласно которому для решения вопроса о пригодности патронов для использования по целевому назначению необходимо было производство выстрелов.

Заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь принес протест об отмене данного приговора.

Президиум Минского городского суда 29.02.2012 протест удовлетворил, указав следующее.

Из протокола осмотра следует, что по месту жительства М. обнаружены 5 патронов.

По заключению эксперта патроны, изъятые у обвиняемого, относятся к пистолетным патронам отечественного производства и являются штатными боеприпасами к пистолету Токарева, а также могут использоваться для стрельбы пистолетами-пулеметами “ППд”, “ППШ” и “ППс”.

М. не отрицал того факта, что изъятые у него предметы являются патронами.

Согласно абз. 14 ч. 1 ст. 1 Закона Республики Беларусь от 13.11.2001 N 61-З “Об оружии” (далее – Закон от 13.11.2001 об оружии) патрон отнесен к боеприпасам.

Принадлежность изъятых у М. предметов к боеприпасам не вызывает сомнения ввиду заранее общеизвестных признаков, определяющих их основное назначение, – быть использованными именно для поражения цели, выполнения задач, способствующих ее поражению. соответственно сознанием М. охватывалось, что предметы, которые он приобрел и хранил, представляют собой боеприпасы, и он совершил перечисленные выше действия, не имея на то разрешения.

То обстоятельство, что М. не осознавал противоправность таких своих действий, не исключает уголовную ответственность за их совершение. Юридическая ошибка на форму вины и ответственности не влияет.

Отсутствие на патронах наружных дефектов, наличие неповрежденных и недеформированных частей гильз, заводской маркировки подтверждают, что М. осознавал пригодность патронов для использования по целевому назначению.

В ходе экспертного исследования возможность производства выстрела была подтверждена. В то же время методы, использованные при проведении экспертизы, не влияют на формирование и наличие умысла у обвиняемого.

Ответственность по ст. 306 УК несут должностные лица, на которых в силу их служебных полномочий или по специальному распоряжению непосредственно возложена обязанность обеспечивать соблюдение правил охраны труда на определенном участке работы.

Судом Партизанского района города Минска 03.06.2011 Г. и Б. оправданы по ч. 2 ст. 306 УК за отсутствием в их деянии состава преступления.

Они обвинялись в том, что, работая мастерами в республиканском унитарном предприятии (далее – РУП) “Минский тракторный завод” и мастером по ремонту оборудования службы энергетика этого же цеха, являясь должностными лицами, ответственными за соблюдение правил техники безопасности и иных правил охраны труда при эксплуатации и обслуживании подъемно-транспортного оборудования, нарушили правила охраны труда, что повлекло по неосторожности падение крана и смерть машиниста крана С.

В обоснование принятого решения об оправдании суд указал, что обвиняемые не являются субъектами преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 306 УК, ни в силу их служебных полномочий, ни специальных распоряжений. По мнению суда, Б. и Г. не могут быть признаны должностными лицами, так как при возложении на них обязанности мастеров было нарушено законодательство. Поскольку обвиняемые не прошли соответствующее обучение и проверку знаний по вопросам охраны труда с учетом особенностей производства, они не должны были быть допущены к выполнению работ в должности мастера и осуществлять руководство рабочими.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен в порядке надзора протест на отмену приговора.

Определением судебной коллегии по уголовным делами Верховного Суда Республики Беларусь от 07.09.2012 протест удовлетворен.

Вывод суда признан преждевременным, не основанным на всестороннем исследовании материалов дела.

В соответствии с разъяснениями ч. 1 п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.09.2005 N 8 “О судебной практике по делам о нарушении правил безопасности при производстве работ, правил охраны труда и пожарной безопасности (ст.ст. 302 – 306 УК)” ответственность по ст. 306 УК несут только должностные лица, на которых в силу их служебных полномочий или по специальному распоряжению непосредственно возложена обязанность обеспечивать соблюдение правил охраны труда на определенном участке работы.

Согласно ч. 1 и 2 ст. 25 Трудового кодекса Республики Беларусь (далее – ТК) началом действия трудового договора является день начала работы, определенный в нем сторонами, ТК.

Фактическое допущение работника к работе является началом действия трудового договора независимо от того, был ли прием на работу надлежащим образом оформлен.

В силу требований п. 1 ст. 226 ТК наниматель обязан обеспечить охрану труда работником, в том числе безопасность эксплуатации производственных зданий, сооружений, образования, технологических процессов и применяемых в производстве материалов и веществ, а также эффективную эксплуатацию средств защиты.

Из материалов дела следует, что, несмотря на несоблюдение установленного порядка, указанного в приговоре, Г. и Б. с их согласия были приняты на работу, допущены к выполнению работ, получали заработную плату и, являясь мастерами по ремонту оборудования, имели в подчинении других работников, осуществляли руководство по выполнению производственных работ.

Принимая решение по делу и делая вывод, что Г. и Б. не являются субъектами преступления и должностными лицами, в то же время суд в полной мере не выяснил и не учел вышеприведенные обстоятельства, в том числе положения ТК и п. 3 ч. 4 ст. 4 УК, показания обвиняемых в части фактического выполнения ими своих должностных функций, их служебные полномочия и круг возложенных на них должностных обязанностей, связанных с обеспечением безопасности производства работ, и этому в совокупности с иными данными не дал должной оценки.

При этом суд в установленном порядке не выяснил, непрохождение обвиняемыми соответствующего обучения и проверки знаний является причиной несчастного случая на производстве либо нет, а если является, то в чем конкретно это выражается и чем подтверждается.

Из материалов дела не усматривается, что причиной несчастного случая стало отсутствие у обвиняемых квалификации, необходимых знаний.

ГЛАВА X. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ БЕЗОПАСНОСТИ ДВИЖЕНИЯ

И ЭКСПЛУАТАЦИИ ТРАНСПОРТА

С учетом бланкетного характера диспозиции ст. 317 УК в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в приговоре должно содержаться не только указание о том, какие пункты Правил дорожного движения нарушены, но и раскрыто содержание этих нарушений.

1. По приговору суда Барановичского района и города Барановичи Б. осужден по ч. 2 ст. 317 УК.

Президиум Брестского областного суда 20.04.2011 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменил по следующим основаниям.

Исходя из разъяснений, содержащихся в ч. 2 п. 2 постановления от 01.10.2008 N 7, с учетом бланкетного характера диспозиции ст. 317 УК в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в приговоре должно содержаться указание о том, какие пункты Правил дорожного движения, утвержденных постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 31.12.2002 N 1850 (далее – Правила дорожного движения от 31.12.2002), или положения нормативных актов, регламентирующих безопасность движения или порядок эксплуатации транспортных средств, нарушены, а также раскрыто содержание этих нарушений.

Однако признав Б. виновным в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение потерпевшей тяжкого телесного повреждения, суд не установил и в описательно-мотивировочной части приговора не указал, какие конкретно пункты Правил дорожного движения нарушены осужденным при управлении транспортным средством, и не раскрыл содержание этих нарушений, что с учетом бланкетного характера диспозиции ст. 317 УК является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

2. Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 29.06.2012 оставлен без удовлетворения протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь на оправдательный приговор суда Волковысского района от 01.09.2011 в отношении А.

Органом уголовного преследования он обвинялся в том, что, имея возможность заблаговременно наблюдать движущийся во встречном направлении автомобиль оперативного назначения, принадлежащий ПУ “Волковыскмежрайгаз” УП “Гроднооблгаз”, следовавший с включенными проблесковыми маячками синего цвета, в нарушение подп. 15.2 п. 15 Правил дорожного движения от 31.12.2002 не принял мер по обеспечению его беспрепятственного проезда на закруглении автодороги. Не учтя состояние дорожного покрытия, применил торможение, чем допустил боковой занос своего автомобиля с последующим выездом на полосу встречного движения, где произошло столкновение, в результате которого находившиеся в его автомобиле несовершеннолетние дети получили тяжкие телесные повреждения.

В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого указано, что А. своими действиями нарушил требования подп. 15.2 п. 15, а также п. 78 Правил дорожного движения от 31.12.2002.

Судом установлено, что включение проблесковых маячков на транспортном средстве ПУ “Волковыскмежрайгаз” УП “Гроднооблгаз” звуковым сигналом не сопровождалось ввиду отсутствия такового. Подпунктом 15.2 п. 15 Правил дорожного движения от 31.12.2002 предусмотрена обязанность уступить дорогу и обеспечить беспрепятственный проезд транспортным средствам оперативного назначения с включенными одновременно проблесковым маячком синего цвета и специальным звуковым сигналом, поэтому судом первой инстанции сделан вывод о том, что А. подп. 15.2 п. 15 Правил дорожного движения от 31.12.2002 нарушен не был.

В то же время неправильный выбор скорости и нарушение требований п. 78 Правил дорожного движения от 31.12.2002, по мнению судебных инстанций, А. органом уголовного преследования вменено не было. При предъявлении обвинения не выполнены требования ч. 3 ст. 241 УПК и разъяснений, содержащихся в ч. 2 п. 2 постановления от 01.10.2008 N 7, согласно которым в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должно содержаться указание о том, какие пункты Правил дорожного движения нарушены, а также раскрыто содержание этих нарушений.

Как видно из постановления о привлечении А. в качестве обвиняемого, в нем указано, что он без какой-либо надобности, не учтя состояние покрытия в виде гололеда и метеорологические условия, применил торможение, чем допустил боковой занос автомобиля с последующим выездом на полосу встречного движения, и приведено содержание п. 78 Правил дорожного движения от 31.12.2002.

Такое обвинение, по мнению судебных инстанций, не содержит указания на то, что обвиняемый неправильно выбрал скорость движения, в чем конкретно это выразилось, и что это нарушение явилось причиной заноса автомобиля и выезда на встречную полосу. ссылка в обвинении на п. 78 Правил дорожного движения от 31.12.2002 и приведение его дословного текста, содержащего ряд требований к водителю, управляющему транспортным средством, без конкретизации, какие из них водителем нарушены, не может означать нарушение всех предусмотренных нормой требований.

Если лицо не было поставлено в известность о том, что на него наложено административное взыскание, его действия не подлежат уголовной ответственности по статье, содержащей административную преюдицию.

По приговору суда Речицкого района от 02.04.2009 З. признан невиновным и оправдан по ч. 2 ст. 317-1 УК в редакции Закона от 17.07.2006 N 147-З за отсутствием в его деянии состава преступления.

Отклоняя протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь и оставляя оправдательный приговор без изменения, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь указала следующее.

Согласно ст. 32 УК административная преюдиция заключается в том, что в случаях, предусмотренных Особенной частью УК, уголовная ответственность за преступление, не представляющее большой общественной опасности, наступает, если деяние совершено в течение года после наложения административного взыскания за такое же нарушение.

По смыслу закона особенность субъективной стороны преступлений с административной преюдицией заключается в том, что лицо, зная о применении к нему мер административного взыскания, действует с прямым умыслом, т.е. оно должно знать о наложении на него административного взыскания за предшествующее нарушение. В связи с тем, что З. не знал о наложении на него административного взыскания за первое правонарушение, имевшее место 20.11.2008, он не может нести уголовную ответственность по ч. 2 ст. 317-1 УК в редакции Закона от 17.07.2006 N 147-З, поскольку в данном случае не содержится административной преюдиции. С учетом изложенного суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии в действиях З. состава преступления.

Специальная конфискация транспортного средства, которым управляло лицо, совершившее преступление, предусмотренное ст. 317-1 УК, не применяется, если транспортное средство выбыло из законного владения собственника (пользователя) помимо его воли или в результате противоправных действий других лиц.

1. По приговору суда Полоцкого района и города Полоцка от 30.12.2013 М. осужден по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 317-1 и ст. 417 УК. Постановлено принадлежащий ОАО “П” трактор “Беларус 3022ДЦ-1” на основании ч. 6 ст. 61 УК конфисковать.

Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 24.12.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор суда Полоцкого района и города Полоцка от 30.12.2013 и последующие судебные решения в отношении М. в части конфискации трактора “Беларус 3022ДЦ-1” отменены. Транспортное средство возращено ОАО “П”.

Согласно выводам суда надзорной инстанции из материалов дела усматривается, что по предыдущему приговору суда от 20.03.2012 М. был осужден по ч. 1 ст. 317-1 УК к 2 годам 2 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 5 лет.

На работу трактористом-машинистом в ОАО “П” он был принят, так как скрыл факт лишения его права управления транспортными средствами, предоставив удостоверение тракториста, которое у него не было изъято.

Кроме того, запись в трудовой книжке осужденного о лишении его права управления транспортными средствами также отсутствовала.

В результате М. получил доступ к управлению транспортным средством ОАО “П”, что позволило ему 04.11.2013, находясь в состоянии опьянения, управлять закрепленным за ним трактором “Беларус 3022ДЦ-1”.

При таких обстоятельствах в данном конкретном случае конфискацию указанного транспортного средства в соответствии с ч. 6 ст. 61 УК нельзя признать обоснованной.

Поэтому состоявшиеся по делу судебные решения в этой части отменены.

2. Приговором суда Верхнедвинского района от 04.03.2014 П. осужден по ч. 1 ст. 317-1 УК. Принадлежащий ОАО “Б” трактор “Беларусь 921.3” в соответствии с ч. 6 ст. 61 УК конфискован.

Постановлением президиума Витебского областного суда от 03.02.2015 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор в части применения специальной конфискации транспортного средства изменен в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и неправильным применением уголовного закона.

В силу ч. 6 ст. 61 УК специальная конфискация транспортного средства, которым управляло лицо, совершившее преступление, предусмотренное ст. 317-1 УК, не применяется, если транспортное средство выбыло из законного владения собственника (пользователя) помимо его воли или в результате противоправных действий других лиц.

Суд, применяя конфискацию принадлежащего ОАО “Б” трактора, данные требования закона не учел.

Из материалов дела усматривается, что постановлением начальника отдела государственной автомобильной инспекции Верхнедвинского районного отдела внутренних дел от 27.12.2013 П. на основании ч. 1 ст. 18.16 КоАП был подвергнут административному взысканию в виде штрафа в размере 50 базовых величин с лишением права управления транспортными средствами на 3 года.

Главный-инженер ОАО “Б” при досудебном производстве пояснил, что П. работал трактористом-машинистом. О лишении его права управления транспортными средствами за административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 18.16 КоАП, руководству предприятия стало известно только 15.01.2014, т.е. после совершения им преступления, предусмотренного ст. 317-1 УК. В 14 часов 12.01.2014 П. закончил работу, после чего должен был поставить трактор и не имел права выезжать на нем по личным делам.

Согласно показаниям осужденного, признанным судом достоверными, трактор “Беларусь 921.3” был закреплен за ним 10.12.2013. О том, что 27.12.2013 он был лишен права управления транспортными средствами за совершение административного правонарушения, нанимателю не сообщал. удостоверение тракториста-машиниста у него не изымалось. После работы по разрешению руководителя предприятия он ежедневно оставлял трактор около дома. Ночью 13.01.2014 осуществил поездку на нем, находясь в состоянии алкогольного опьянения, по просьбе своего знакомого для буксировки его автомашины.

Таким образом, из материалов дела следует, что транспортное средство – трактор “Беларус 921.3” выбыло из владения ОАО “Б” в результате противоправных действий работника, что в соответствии с ч. 6 ст. 61 УК должно признаваться обстоятельством, исключающим конфискацию транспортного средства, находящегося в пользовании общества.

ГЛАВА XI. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЗДОРОВЬЯ НАСЕЛЕНИЯ

Для определения вида наркотических средств или психотропных веществ, их названий и свойств, происхождения, способа изготовления или переработки требуются специальные знания. Поэтому при рассмотрении дел данной категории необходимо располагать соответствующими экспертными заключениями.

Приговором суда Рогачевского района от 01.08.2011 Г. и Ч. осуждены по ч. 3 ст. 328 и другим статьям УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Гомельского областного суда от 19.10.2012 действия обвиняемых по одному эпизоду, совершенному 18.02.2011, переквалифицированы с ч. 3 на ч. 1 ст. 328 УК.

Президиум Гомельского областного суда 17.06.2013 удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь об отмене приговора и определения в части осуждения Г. и Ч. по ч. 1 ст. 328 УК и прекращении производства по делу в данной части.

Согласно показаниям Г. 18.02.2011 к нему обратился В. с просьбой приобрести метадон, для чего передал ему денежные средства. с этой целью на автомашине под управлением обвиняемого Ч. он поехал в г. Жлобин, где передал Ч. полученные от В. деньги. на эти денежные средства Ч. приобрел метадон, который он и Ч. потребили, а В. вместо метадона передали размельченную таблетку глюкозы.

Свидетель Б. показал, что 18.02.2011 он по просьбе обвиняемого Г. купил одноразовые шприцы и воду для инъекций, после чего с обвиняемыми поехал для приобретения наркотика. купленный метадон они втроем употребили, а лицу, для которого приобретали наркотик, передали глюкозу.

В. утверждал, что 18.02.2011 в рамках оперативно-розыскного мероприятия передал Г. денежные средства для приобретения метадона, а позже получил от него порошок, который выдал сотрудникам органов внутренних дел.

По результатам медицинского освидетельствования у Г. обнаружен метадон, у Ч. – метадон, марихуана, барбитураты.

Эти доказательства послужили для суда основанием констатировать в приговоре об отсутствии сомнений о том, что 18.02.2011 предметом незаконного оборота явилось наркотическое средство – метадон.

Однако судами первой и кассационной инстанций оставлены без внимания разъяснения, содержащиеся в ч. 2 п. 3 постановления от 26.03.2003 N 1, о том, что для определения вида средств и веществ (наркотическое, психотропное, сильнодействующее или ядовитое), их названий и свойств, происхождения, способа изготовления или переработки, требуются специальные знания. Поэтому при рассмотрении дел данной категории необходимо располагать соответствующими экспертными заключениями.

Вместе с тем в материалах дела отсутствуют сведения об обнаружении и изъятии наркотика. Вещество, за незаконный оборот которого осуждены Г. и Ч., не подвергалось экспертному исследованию на предмет установления его конкретных свойств, качественно-количественных признаков.

Выданное В. порошкообразное вещество согласно заключению эксперта наркотическим средством или психотропным веществом не является.

Таким образом, достоверных данных, с бесспорностью свидетельствующих о том, что предметом незаконного оборота Г. и Ч. 18.02.2011 явилось именно особо опасное наркотическое средство – метадон, массой не менее 1,5 грамма, в деле не имеется, а приведенные в приговоре доказательства относительно этого обстоятельства являются недостаточными.

Поэтому приговор и кассационное определение в части осуждения Г. и Ч. по ч. 1 ст. 328 УК отменены, а уголовное дело в этой части – прекращено по основанию недоказанности участия в совершении преступления.

Наркотические средства, психотропные вещества могут являться предметом преступления, предусмотренного ст. 328 УК, в том случае, если они представляют собой материальный объект, обладающий качественно – количественными признаками, позволяющими их использовать в незаконном обороте.

По приговору суда Железнодорожного района города Витебска Д. осужден по ч. 1, 3 ст. 328 УК.

Президиум Витебского областного суда 28.02.2008 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда приговор в части осуждения Д. по ч. 1 ст. 328 УК отменил и производство по делу в этой части прекратил за отсутствием в деянии состава преступления, указав следующее.

Совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 328 УК, возможно лишь с прямым умыслом. При этом предметом преступления являются наркотические средства, психотропные вещества.

Закон прямо не определяет количество наркотического средства или психотропного вещества, которое влечет наступление уголовной ответственности за его незаконный оборот. Вместе с тем предмет преступления должен представлять собой материальный объект, имеющий объем, вес, то есть конкретные качественно-количественные признаки, позволяющие его использовать в незаконном обороте.

Из материалов дела усматривается, что при задержании у Д., занимавшегося незаконными приобретением, хранением, перевозкой и сбытом наркотических средств и психотропных веществ, была обнаружена и изъята стеклянная трубка, при экспертном исследовании которой на внутренней ее поверхности выявлены наслоения вещества темно-коричневого цвета массой 0,0173 г, которые содержат в своем составе психотропное вещество тетрагидроканнабиол.

Как пояснял Д., данную трубку (пипетку) он получил от лица, у которого приобрел в указанный день марихуану для ее курения. Понимал, что трубка уже использовалась для этой цели. Однако не знал, что в наслоении темно-коричневого цвета может содержаться психотропное вещество.

Иных сведений по данному вопросу материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах доказательств, с достоверностью свидетельствующих о наличии в данном случае у Д. прямого умысла на незаконные без цели сбыта приобретение, хранение, перевозку психотропных веществ, не имеется.

Кроме того, наслоения вещества темно-коричневого цвета массой 0,0173 г, которые содержат в своем составе психотропное вещество тетрагидроканнабиол, свидетельствуют о невозможности их использования в незаконном обороте, поскольку в качестве исследуемого предмета выступает не психотропное вещество, а лишь его следы (микроскопически малые, определимые только химическими методами исследования).

При таких обстоятельствах президиум областного суда пришел к выводу, что приобретение, хранение и перевозка Д. стеклянной трубки (пипетки) для курения марихуаны с наслоением на ее внутренней поверхности вещества темно-коричневого цвета, содержащего в своем составе психотропное вещество тетрагидроканнабиол, в данном случае не образуют состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 328 УК, поэтому приговор суда в части осуждения Д. за это деяние нельзя признать законным и обоснованным.

Получение из семян мака ацетилированного опия, что является изготовлением наркотического средства, не может отождествляться с его переработкой.

Судом Ленинского района города Минска Н. осужден по ч. 1 ст. 328 УК.

Он признан виновным в том, что незаконно путем вываривания с добавлением химических веществ переработал семена мака, изготовив таким образом наркотическое средство – ацетилированный опий, часть которого потребил, а оставшуюся часть незаконно хранил без цели сбыта.

Действия Н. квалифицированы как незаконные без цели сбыта изготовление, переработка и хранение наркотических средств.

Судом не разграничены признаки переработки и изготовления наркотического средства и не приведены в приговоре доказательства в обоснование принятого решения о наличии данных признаков преступления.

В соответствии с ч. 1 и 2 п. 8 постановления от 26.03.2003 N 1 под незаконным изготовлением наркотических средств следует понимать умышленные действия, направленные на получение из наркотикосодержащих растений, лекарственных, химических или иных психотропных веществ одного или нескольких готовых к использованию и потреблению наркотических средств и психотропных веществ из числа включенных в республиканский перечень наркотических средств и психотропных веществ и их прекурсоров.

Незаконной переработкой этих средств и веществ являются умышленные действия, направленные на рафинирование (очистку от посторонних примесей) твердой или жидкой смеси, содержащей одно или несколько таких средств или веществ, либо на повышение их концентрации.

Выводы суда о том, что Н. переработал семена мака, “изготовив таким образом ацетилированный опий”, являются неправильными. описанный Н. способ получения им опия из семян мака является способом его изготовления. доказательств того, что Н. совершал также действия по переработке семян мака, не имеется. заключение эксперта об этом отсутствует.

Постановлением президиума Минского городского суда от 08.06.2011 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен с исключением указания о совершении Н. незаконной без цели сбыта переработки наркотических средств.

Не является изготовлением наркотических средств высушивание, измельчение растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, в результате которых не меняется химическая структура вещества.

Приговором суда Кричевского района от 18.11.2009 Г. осужден по ч. 1 ст. 328 УК за незаконные без цели сбыта изготовление, приобретение и хранение наркотических средств. судом установлено, что он собрал листья дикорастущей конопли, часть их измельчил и употребил путем выкуривания, остальные – сложил в пакет, с которым был задержан сотрудниками органов внутренних дел.

В силу ч. 1 п. 8 постановления от 26.03.2003 N 1 под незаконным изготовлением наркотических средств следует понимать умышленные действия, направленные на получение из наркотикосодержащих растений, лекарственных, химических и иных веществ одного или нескольких готовых к использованию и потреблению наркотических средств. согласно республиканскому переченю наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих государственному контролю в Республике Беларусь, утвержденному постановлением Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 28.05.2003 N 26 (далее – перечень), наркотическим средством – марихуаной являются любые части (как целые, так и измельченные, как высушенные, так и невысушенные, за исключением целых семян и корневой системы) растений рода дикая конопля.

Соответственно действия Г. по измельчению листьев конопли не являются изготовлением наркотического средства.

Постановлением Президиума Могилевского областного суда от 11.06.2010 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь указание о незаконном изготовлении Г. наркотического средства исключено из приговора.

Действия по выращиванию, высушиванию и измельчению растений конопли и хранению ее без цели сбыта подлежит квалификации только по ст. 328 УК.

Приговором суда Первомайского района города Минска Ф. осужден по ч. 1 ст. 328, ч. 1 ст. 329 УК.

Он признан виновным в том, что путем сбора с куста дикорастущей конопли приобрел семена указанного растения, которые перевез по месту своего жительства, где из подручного материала изготовил теплицу, оборудовав ее обогревающим элементом, вентилятором и вазонами с землей, после чего посеял указанные семена и вырастил 13 кустов с целью последующего изготовления наркотических средств запрещенное к возделыванию растение, относящееся к растениям рода конопля, содержащее в своем составе особо опасное психотропное вещество – тетрагидроканнабинол.

Он же, имея умысел на незаконные изготовление и хранение без цели сбыта наркотического средства – марихуаны, хранил его по месту своего жительства.

Действия Ф. суд квалифицировал по ч. 1 ст. 329 УК как посев и выращивание с целью изготовления наркотических средств запрещенных к возделыванию растений, содержащих психотропные вещества, а также по ч. 1 ст. 328 УК как незаконное без цели сбыта хранение наркотических средств.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь на приговор суда принесен протест по следующим основаниям.

Судом установлено, что Ф. осуществлял посев и выращивание конопли для дальнейшего ее потребления в высушенном и измельченном виде.

Действия по срезанию листьев, их высушиванию и измельчению конопли не являются изготовлением наркотического средства.

Следовательно, признав наличие у Ф. цели изготовления наркотических средств при посеве и выращивании конопли, суд допустил противоречие в своих выводах.

Выращивание конопли не приводит к получению нового наркотического средства и не влияет на качество марихуаны, уже готового наркотического средства.

Согласно п. 3 списка 5 перечня, любые части (как целые, так и измельченные, как высушенные, так и невысушенные, за исключением целых семян и корневой системы) растений рода Cannabis являются марихуаной, которая относится к опасным наркотическим средствам.

Таким образом, действия по выращиванию, высушиванию и измельчению растений конопли без цели сбыта подлежат квалификации только по ст. 328 УК как приобретение и хранение наркотического средства.

Цель изготовления из конопли других наркотических средств (например, гашиша или гашишного масла) не может вменяться на предположениях и подлежит доказыванию.

В связи с изложенным постановлением президиума Минского городского суда приговор отменен, по ч. 1 ст. 329 УК производство по делу прекращено.

Понятие “сбыт” должно охватывать оказание “посреднических” услуг лицам, приобретающим наркотик.

Приговором суда Минского района от 17.07.2008 Л. осуждена по ч. 2 ст. 328 УК к 5 годам лишения свободы. Постановлением Президиума Минского областного суда от 29.12.2009 приговор изменен, действия Л. переквалифицированы с ч. 2 на ч. 1 ст. 328 УК, по которой определено 2 года лишения свободы.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест на отмену постановления суда надзорной инстанции.

По приговору суда Л. признана виновной в незаконных с целью сбыта приобретении, хранении, перевозке и незаконном сбыте Д. психотропного вещества – амфетамина и наркотического средства – метадона.

Мотивируя вывод об изменении судебных решений и переквалификации содеянного Л., президиум Минского областного суда указал, что в ее действиях не было умысла на незаконный сбыт наркотического средства и психотропного вещества. она не реализовывала их, как владелец, а участвовала в их незаконном приобретении д. как соисполнитель.

В соответствии с п. 7 постановления от 26.03.2003 N 1 под незаконным сбытом наркотических средств, психотропных веществ понимается как возмездная, так и безвозмездная их передача другим лицам, которая может быть осуществлена посредством продажи, дарения, обмена, уплаты долга, дачи взаймы и иным способом. о наличии умысла на сбыт могут указывать такие обстоятельства, как предварительная договоренность о поставке наркотических средств.

Судом первой инстанции правильно установлено, что Л. договорилась с Д. о поставке ему наркотического средства и психотропного вещества, с этой целью незаконно приобрела у неустановленных лиц, хранила при себе, а затем незаконно передала (сбыла) их L.

При таких обстоятельствах суд надзорной инстанции пришел к необоснованному выводу об отсутствии у Л. умысла на сбыт амфетамина и метадона и неосновательно изменил приговор, изменив юридическую квалификацию содеянного на ч. 1 ст. 328 УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 04.06.2010 протест удовлетворен. Постановление Президиума Минского областного суда отменено.

Хранение психотропного вещества без цели сбыта и дальнейшие действия в отношении этого же вещества с целью сбыта и его сбыт, совершенные после изменения цели хранения психотропного вещества, подлежат квалификации по повторности преступлений, предусмотренных ч. 1 и 3 ст. 328 УК.

По приговору суда Минского района от 01.03.2012 Г. осужден по ч. 1 и 3 ст. 328 УК.

Он признан виновным в том, что с декабря 2010 г. по 21 января 2011 г. незаконно без цели сбыта хранил в шкафу раздевалки по месту работы не менее 4 таблеток, в составе которых содержится психотропное вещество – апрофен.

После чего 21.01.2011, будучи лицом, ранее совершившим преступление, предусмотренное ст. 328 УК, незаконно с целью сбыта хранил при себе и перевез на электропоезде из города Минска в городе Марьина Горка указанное психотропное вещество, которое в этот же день посредством дарения сбыл М.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда от 15.05.2012 приговор изменен, действия Г. с ч. 1 и 3 ст. 328 УК переквалифицированы на ч. 2 ст. 328 УК.

Принимая решение об изменении приговора, суд кассационной инстанции указал, что согласно показаниям Г. последний, узнав о содержании в хранившихся у него таблетках психотропного вещества, намеревался их выбросить, но не сделал этого, а хранил с целью сбыта М. изменение умысла обвиняемого относительно цели хранения одного и того же предмета преступления не образует множественности преступлений, а свидетельствует о перерастании его действий в более тяжкое преступление. В противном случае, указано в определении, это влечет необоснованное ужесточение уголовной ответственности таких лиц по сравнению с лицами, изначально приобретшими и хранившими психотропные вещества с одной целью – их сбыта. При таких обстоятельствах, по мнению суда кассационной инстанции, квалификация действий Г. в части хранения 4 таблеток по ч. 1 и 3 ст. 328 УК является необоснованной и содеянное им подлежит юридической оценке только по ч. 2 ст. 328 УК как незаконные с целью сбыта хранение, перевозка и сбыт психотропных веществ.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене кассационного определения и передаче дела на новое кассационное рассмотрение.

Из показаний Г. усматривается, что он в бомбоубежище на территории завода, где работал, в начале декабря 2010 г. в аптечке нашел таблетки – тарен, которые взял для себя и хранил в раздевалке по месту работы. Впоследствии, узнав, что употребление тарена вызывает галлюцинации и с января 2010 г. он внесен в список запрещенных психотропных веществ, а его незаконное хранение влечет уголовную ответственность, таблетки намеревался выбросить, но в конце января 2011 г. сбыл их М.

В соответствии с ч. 2 п. 9 постановления от 26.03.2003 N 1 под незаконным хранением названных веществ понимаются любые умышленные действия, связанные с фактическим нахождением таких средств и веществ во владении виновного (при себе, в тайнике, в помещении и других местах). Ответственность за хранение наступает независимо от его продолжительности.

Анализ показаний Г. свидетельствует, что после того, как ему стало известно о том, что апрофен (тарен) является запрещенным психотропным веществом, он хранил таблетки тарена около месяца до того, как встретив М., принял решение о передаче их последнему.

Этим обстоятельством руководствовался суд первой инстанции, сделав в приговоре вывод о незаконном без цели сбыта хранении таблеток, содержащих апрофен, с декабря 2010 г. по 21 января 2011 г. и квалификации действий Г. по ч. 1 ст. 328 УК.

Такой вывод не противоречит приведенным разъяснениям постановления от 26.03.2003 N 1.

Дальнейшие действия Г. по незаконному хранению и перевозке апрофен (тарена) с целью сбыта и его сбыт М. 21.01.2011 судом квалифицированы по ч. 3 ст. 328 УК.

При этом судом установлено, что как хранение апрофена без цели сбыта, так и его хранение и перевозка с целью сбыта и сбыт образуют самостоятельные составы преступлений.

Исходя из изложенного утверждение суда кассационной инстанции о том, что изменение умысла Г. относительно цели хранения одного и того же предмета преступления не образует множественности преступлений, а свидетельствует о перерастании его действий в более тяжкое преступление, не основано на доказательствах, которым в приговоре дана оценка, при том, что правильность данной в приговоре оценки этих доказательств в кассационном определении сомнению не подвергнута.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 04.12.2012 протест удовлетворен. Определение судебной коллегии областного суда отменено.

Предоставление лицом помещения иным лицам для совместного потребления наркотического средства образует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 332 УК.

По приговору суда Фрунзенского района города Минска от 30.04.2013 С. осужден по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 328 и ч. 1 ст. 332 УК.

Постановлением Президиума Минского городского суда от 30.10.2013 приговор изменен. В части осуждения С. по ч. 1 ст. 332 УК приговор отменен и производство по делу в этой части прекращено за отсутствием в деянии состава преступления.

На данное постановление суда надзорной инстанции заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест, который определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда от 24.10.2014 удовлетворен.

Материалами дела подтверждена и в протесте не оспаривалась виновность С. в незаконных без цели сбыта изготовлении и хранении не менее 0,176 г наркотического средства – экстракционного опия, совершенных им по месту жительства в своей квартире. Эти действия с. суд правильно квалифицировал по ч. 1 ст. 328 УК. Помимо этого суд первой инстанции признал С. виновным в предоставлении М. и Мл. своей квартиры для потребления экстракционного опия и данные действия С. квалифицировал по ч. 1 ст. 332 УК.

Отменяя приговор в части осуждения С. по ч. 1 ст. 332 УК, Президиум Минского городского суда указал, что С. изготовил наркотическое средство с целью его последующего совместного с М. и Мл. потребления с своей квартире, поэтому все содеянное им охватывается ч. 1 ст. 328 УК.

Однако такой вывод Президиума Минского городского суда не соответствует фактическим обстоятельствам дела, из которых следует, что С. изготовил и хранил наркотическое средство без цели сбыта. Он же предоставил М. и Мл. помещение – свою квартиру для потребления ими изготовленного наркотического средства.

Эти действия С. образуют самостоятельный состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 332 УК.

Поэтому суд первой инстанции обоснованно признал С. виновным в совершении этого преступления, правильно квалифицировав его действия по ч. 1 ст. 328 УК и ч. 1 ст. 332 УК.

При таких обстоятельствах судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь принято решение об отмене постановления Президиума Минского городского суда и оставлении в силе приговора.

ГЛАВА XII. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ОБЩЕСТВЕННОГО

ПОРЯДКА И ОБЩЕСТВЕННОЙ НРАВСТВЕННОСТИ

Под пресечением хулиганских действий понимаются активные действия, направленные на прекращение хулиганства, включая применение силы. Просьба прекратить совершение хулиганства сама по себе не может рассматриваться как пресечение.

Судом Гомельского района 25.04.2012 И. осужден по ч. 3 ст. 339 УК. Он признан виновным в злостном хулиганстве, связанном с сопротивлением лицу, пресекающему хулиганские действия, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в протесте поставил вопрос об изменении приговора, исключении квалифицирующего признака хулиганства – “связанного с сопротивлением лицу, пресекающему хулиганские действия”.

Судом установлено, что И. нанес С. два удара бутылкой по голове, а затем К. – два удара бутылкой и ногами по голове и другим частям тела.

Квалифицируя действия обвиняемого как хулиганство, связанное с сопротивлением лицу, пресекающему хулиганские действия, суд свой вывод о наличии такого квалифицирующего признака не мотивировал.

Из показаний потерпевшего К. усматривается, что он каких-либо активных действий, направленных на пресечение хулиганства осужденного, не предпринимал, а лишь попросил И. отойти от С.

Иных данных, на основании которых можно было бы прийти к выводу о совершении потерпевшим активных действий, которые могут рассматриваться как пресечение хулиганства в отношении С., в деле не имеется и в приговоре не приведено.

Как разъяснено в п. 10 постановления Пленума Верховного суда Республики Беларусь от 24.03.2005 N 1 “О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве” (далее постановление от 24.03.2005 N 1), под сопротивлением лицу, пресекающему хулиганские действия, понимаются активные действия виновного, направленные на физическое воспрепятствование лицу, пресекающему хулиганство. Под пресечением хулиганских действий понимаются законные активные действия любого лица (за исключением потерпевшего), направленные на прекращение хулиганства, включая применение силы. Просьба прекратить совершение хулиганства сама по себе не может рассматриваться как пресечение.

При таких обстоятельствах президиумом Гомельского областного суда 23.09.2013 приговор в отношении И. изменен, квалифицирующий признак хулиганства, связанного с сопротивлением лицу, пресекающему хулиганские действия, исключен. Назначенное И. по ч. 3 ст. 339 УК наказание снижено.

Использование в процессе хулиганских действий животного для причинения телесных повреждений не влечет квалификации действий виновного как особо злостное хулиганство.

По приговору суда Фрунзенского района города Минска от 14.09.2009 Ш. осужден по ч. 2 ст. 339 УК.

Органом предварительного следствия Ш. обвинялся в том, что при совершении хулиганства им в качестве оружия для причинения потерпевшим телесных повреждений применялась собака породы ротвейлер, которую он натравливал на них, и которая причинила им телесные повреждения, а также повредила одежду. В соответствии с ч. 2 и 3 п. 13 постановления от 24.03.2005 N 1 под применением оружия следует понимать использование или попытку использования его поражающих свойств в соответствии с конструктивным предназначением. При этом к оружию относятся все его виды, которые названы в Законе от 13.11.2001 об оружии. К другим предметам, используемым в качестве оружия, следует относить предметы, поражающие свойства которых умышленно использовались виновным способом, представляющим опасность для окружающих.

Переквалифицируя действия Ш. с ч. 3 на 2 ст. 339 УК, суд в приговоре указал, что собака не подпадает под признаки оружия или предмета, используемого в качестве оружия.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 17.08.2010 при отклонении протеста заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, в котором оспаривалась обоснованность таких выводов, указано, что собака, как живой одушевленный объект природы, не обладает какими-либо конструктивными приспособлениями поражающего свойства и не является предметом, используемым в качестве оружия, применительно к диспозиции ч. 3 ст. 339 УК.

Выводы суда первой инстанции признаны правильными.

ГЛАВА XIII. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОРЯДКА УПРАВЛЕНИЯ

Под исполнением обязанностей по охране общественного порядка работниками милиции следует понимать, в том числе предотвращение или пресечение противоправных посягательств.

Приговором суда Первомайского района города Минска от 23.11.2012 М. оправдан по ч. 2 ст. 363 УК за отсутствием в его действиях состава преступления.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, а также неправильного применения уголовного закона.

Органом уголовного преследования М. обвинялся в том, что, находясь по месту жительства, оказал сопротивление оперуполномоченному управления внутренних дел администрации Первомайского района города Минска Л. при выполнении последним обязанностей по охране общественного порядка – пресечению преступления, предусмотренного ст. 328 УК.

При этом М., будучи уведомленным о своем задержании по подозрению в незаконном обороте наркотических средств, а также необходимости оставаться на месте и лечь на пол, нанес Л. удар рукой в лицо, после чего ударил пепельницей по кисти правой руки, причинив последнему легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья, а также повредив личное имущество потерпевшего.

Оправдывая М., суд указал, что стороной обвинения не представлено.

Достаточных доказательств, подтверждающих его виновность в названном преступлении.

В то же время потерпевший Л. утверждал, что управления внутренних дел администрации Первомайского районного отдела внутренних дел города Минска проводилась проверка информации об изготовлении осужденным наркотических средств по месту жительства. Осуществляя разбирательство по названному материалу, совместно с другими сотрудниками районного отдела внутренних дел прибыл по месту жительства М., где застал последнего за изготовлением наркотического средства. с целью предотвращения уничтожения следов преступления предупредил о необходимости оставаться на месте и схватил М. за руку. Тот ударил его в лицо, после чего нанес удар пепельницей по пальцам.

Факт применения М. насилия к потерпевшему и повреждения его имущества подтверждают заключение судебно-медицинской экспертизы и протокол осмотра имущества.

Осужденный не отрицал нанесение им удара Л. в лицо, дальнейшее оказание сопротивления потерпевшему при применении им физической силы и наручников.

Доводы М. о том, что он достоверно не знал, что Л. является сотрудником милиции, а применил насилие лишь с целью уничтожения следов преступления, безосновательны и являются способом его защиты.

Оперуполномоченный ОНИПТЛ управления внутренних дел Администрации Первомайского района города Минска У. подтвердил, что потерпевший предъявил осужденному служебное удостоверение и представился сотрудником милиции.

Необоснован и вывод о том, что Л. не выполнял обязанности по охране общественного порядка.

Согласно ч. 1 п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 17.09.1993 N 7 “О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников, военнослужащих или иных лиц в связи с выполнением ими служебных обязанностей или общественного долга по охране общественного порядка”, под исполнением обязанностей по охране общественного порядка работниками милиции следует понимать несение ими постовой или патрульной службы на улицах и в общественных местах, поддержание порядка во время проведения демонстраций, митингов, зрелищ, спортивных соревнований и других массовых мероприятий, при ликвидации последствий аварий, общественных или стихийных бедствий, предотвращение или пресечение противоправных посягательств.

В силу абз. 2 ч. 2 ст. 23 Закона об органах внутренних дел Республики Беларусь каждый сотрудник органов внутренних дел на всей территории Республики Беларусь независимо от занимаемой должности, места нахождения и времени в случае обращения к нему должностных лиц и других граждан с заявлением или сообщением о событиях, угрожающих личной или общественной безопасности, либо в случае непосредственного выявления таковых обязан принять возможные меры по пресечению преступления, административного правонарушения, установлению и задержанию лиц, совершивших преступление, административное правонарушение, выявлению его очевидцев, охране места происшествия.

Проведение Л. доследственной проверки по материалу не освобождало его от обязанностей по охране общественного порядка, пресечению противоправных посягательств.

В совершении М. преступления – незаконном обороте наркотических средств названный сотрудник милиции убедился непосредственно, зайдя на кухню. данное деяние являлось противоправным посягательством, поэтому, выполняя свои обязанности по охране общественного порядка и фактически своим прибытием осуществляя пресечение преступления, он приступил к задержанию М., а также обеспечению охраны места происшествия и сохранности следов преступления.

Однако осужденный не подчинился законным требованиям сотрудника милиции, применил к нему насилие.

Таким образом, по делу достоверно установлено, что М. оказал сопротивление работнику милиции при выполнении им обязанностей по охране общественного порядка.

Постановлением Президиума Минского городского суда от 15.01.2014 протест удовлетворен, приговор суда в части оправдания М. по ч. 2 ст. 363 УК отменен.

Статьей 366 УК охраняется только правомерная деятельность должностных лиц.

Приговором суда Бобруйского района и города Бобруйска от 22.11.2007 К. осужден по ч. 1 ст. 366 УК к штрафу в размере 30 базовых величин.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь судебное решение опротестовано по следующим основаниям.

К. признан виновным в том, что, проезжая в троллейбусе без проездного билета, на законное требование контролера Е. уплатить штраф, ответил отказом и во избежание уплаты штрафа попытался выйти из троллейбуса, но потерпевшая преградила ему проход и тогда он дважды ударил ее, причинив легкие телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья.

Вывод о законности действий контролера в приговоре не мотивирован, нормативные правовые акты, подтверждающие его обоснованность, не проанализированы.

В соответствии с должностной инструкцией контролера последний имеет право налагать штраф при отсутствии у пассажира проездного документа. Однако этой же инструкцией установлена обязанность контролера производить продажу билетной продукции нуждающимся в этом пассажирам.

Следовательно, вывод о законности деятельности контролера и применении насилия в отношении ее как должностного лица, выполнявшего служебные обязанности, суду надлежало делать исходя из конкретных обстоятельств дела.

Частью 1 ст. 18.30 КоАП установлена административная ответственность за безбилетный проезд пассажиров на всех видах городского транспорта.

Потерпевшая указала в суде, что при проверке проездных документов в троллейбусе у К. их не оказалось. На требование уплатить штраф последний ответил отказом, сказав, что водитель отказался продать ему талон в связи с отсутствием сдачи. Пояснял, что спешит в командировку, просил его выпустить. После того, как она воспрепятствовала выходу из троллейбуса и сказала, что выпустит из транспорта только после оплаты штрафа, ударил ее.

Из показаний обвиняемого К. следует, что приобрести билет до начала поездки он не смог в связи с отсутствием на остановке киоска для продажи проездных документов. киоск на противоположной остановке также не работал. Он пытался приобрести талон у водителя троллейбуса, однако тот отказался продать его в связи с отсутствием сдачи. При проверке проездных документов он сказал об этом контролеру, предложил оплатить проезд и указал свои данные, однако последняя потребовала оплатить штраф и препятствовала выходу из транспорта. он опаздывал в командировку, в связи с чем попытался “прорваться” через нее.

Доводы обвиняемого в свою защиту о невозможности приобретения проездного документа не опровергнуты.

Более того, указанные К. обстоятельства произошедшего в троллейбусе подтверждаются показаниями водителя троллейбуса.

Эти доказательства были исследованы судом, однако в нарушение требований ст. 360 УПК не получили надлежащей оценки в приговоре.

В своей совокупности они подтверждают, что К. в соответствии с действующим законодательством предпринял меры по оплате проезда в городском транспорте и умысел на совершение правонарушения, предусмотренного ст. 18.30 КоАП, у него отсутствовал.

В соответствии с ч. 1 ст. 2.4 Процессуально-исполнительного кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях никто не может быть задержан за совершение административного правонарушения при отсутствии на то законных оснований и в нарушение порядка, установленного данным Кодексом.

Такие основания в приговоре суда не указаны и в ходе судебного следствия не установлены.

В соответствии с ч. 4 п. 30 Правил автомобильных перевозок пассажиров в Республике Беларусь, утвержденных постановлением Министерства транспорта и коммуникаций Республики Беларусь от 22.07.2002 N 23 водитель должен иметь в кассе разменные деньги в случаях приема платы за проезд наличными денежными средствами.

При указанных обстоятельствах требования Е. к К. об уплате штрафа, действия по его административному задержанию были неправомерными.

Поскольку К. нанес удары Е. и причинил ей телесные повреждения, его действия могут быть квалифицированы как соответствующее деяние против личности.

При таких обстоятельствах постановлением Президиума Могилевского областного суда приговор отменен в связи с неполнотой судебного следствия и несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Действия по передаче своих анкетных данных другому лицу для изготовления подложного документа, предшествовавшие использованию подложного документа самим обвиняемым, охватываются ст. 380 УК и самостоятельной юридической оценки по ч. 6 ст. 16, ч. 1 ст. 380 УК не требуют.

По приговору суда советского района города Минска от 22.07.2013 С. осужден по ч. 2 ст. 380 УК. Он признан виновным в использовании заведомо подложного документа, совершенном повторно.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 27.05.2014 протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, оставила его без удовлетворения исходя из следующего.

В протесте ставился вопрос об изменении приговора, переквалификации действий С. с ч. 2 ст. 380 УК на ч. 6 ст. 16, ч. 2 ст. 380 и ч. 2 ст. 380 УК. В обоснование протеста было указано, что, осудив С. только по ч. 2 ст. 380 УК, суд фактически признал его соисполнителем в подделке справки, поскольку установил, что С. сам ее не изготавливал, а выступил в качестве пособника, предоставив неустановленному лицу свои анкетные данные. Поэтому действия С. подлежали квалификации по ч. 6 ст. 16, ч. 2 ст. 380 УК как пособничество в подделке иного официального документа, а действия, связанные с использованием поддельной справки, – по ч. 2 ст. 380 УК.

Судом установлено, что С. в сентябре 2012 г., являясь студентом Белорусского национального технического университета, предоставил свои анкетные данные неустановленному лицу, подделавшему для него в целях личного использования иной официальный документ – справку о временной нетрудоспособности на его имя, с указанием периода освобождения от учебы, которую повторно использовал, представив заместителю декана факультета университета, с целью уклонения от обязанности нести дисциплинарную ответственность за пропуски занятий без уважительных причин.

Передавая свои анкетные данные неустановленному лицу для изготовления ему подложной справки о временной нетрудоспособности, С. действовал с умыслом достичь единственной цели – личного использования подложного документа, которую он в результате и достиг, представив поддельную справку по месту учебы для оправдания уважительности причин пропуска учебных занятий, использовав подложный документ.

При таких обстоятельствах предшествовавшие использованию подложного документа действия С. по передаче своих анкетных данных другому лицу для изготовления этого документа самостоятельной юридической квалификации по ч. 6 ст. 16 и ч. 2 ст. 380 УК не требуют.

Применение насилия не с целью принуждения к выполнению обязательств не дает основание для квалификации действий лица по ч. 2 ст. 384 УК.

По приговору суда Ивацевичского района от 01.07.2010 М. осужден по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 147 и ч. 2 ст. 384 УК.

Президиум Брестского областного суда 19.06.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда приговор в части осуждения М. по ч. 2 ст. 384 УК отменил, прекратив производство по делу за отсутствием в его деянии состава данного преступления, по следующим основаниям.

М. признан виновным по ч. 3 ст. 147 УК в том, что, имея умысел на причинение тяжких телесных повреждений Б., в ходе возникшей ссоры избил последнего руками и ногами, причинив тяжкие телесные повреждения по признаку опасности для жизни, от которых и наступила смерть Б.

Он же в тот же период времени, применив насилие, причинил Б. указанные тяжкие телесные повреждения при тех же обстоятельствах, имея умысел на принуждение потерпевшего к выполнению обязательств по возмещению причиненного ему ущерба в результате совершенного ранее потерпевшим хищения продуктов питания на общую сумму 50000 рублей.

Эти действия М. квалифицированы по ч. 2 ст. 384 УК.

Для правильного применения уголовного закона и юридической оценки действий виновного лица по ст. 384 УК необходимо точно установить мотив и цель преступления.

Согласно описательно-мотивировочной части приговора причинение обвиняемым одних и тех же тяжких телесных повреждений Б., повлекших его смерть, имело место как в ходе ссоры с потерпевшим, возникшей на почве личных неприязненных отношений, так и с умыслом принудить потерпевшего к выполнению обязательств по возмещению причиненного ущерба в результате хищения продуктов питания.

Однако в данном случае вывод суда относительно мотива, которым руководствовался М., избивая Б., причинив ему тяжкие телесные повреждения, является противоречивым и сделан без должного анализа показаний обвиняемого и свидетелей.

Так, в ходе производства по делу М. пояснял, что ему стало известно о совершении кражи из его дома продуктов питания потерпевшим, который это обстоятельство не отрицал и обещал вернуть похищенное, но не вернул. Впоследствии придя в дом к свидетелю Н., он увидел потерпевшего, обвинил последнего в хищении, потребовал вернуть деньги и, услышав, что денег нет, стал наносить ему удары руками и ногами.

Согласно показаниям свидетеля Н., М. сначала спросил у Б., зачем тот украл продукты, а затем нанес ему удар рукой по лицу. После чего требовал у Б. деньги за продукты, забрав из его кармана 300 рублей в счет возмещения за похищенное, а когда Б. ответил, что денег у него нет, стал избивать потерпевшего.

Свидетель М. – жена обвиняемого подтвердила показания обвиняемого о том, что он избил потерпевшего из-за того, что Б. не вернул похищенные продукты.

Таким образом, анализ указанных показаний свидетельствует о том, что противоправное поведение Б., выразившееся в хищении у М. продуктов питания, которые потерпевший не возвратил и не возместил причиненный ущерб в денежном выражении, явилось лишь поводом для возникновения личных неприязненных отношений.

В очередной раз предложив Б. возвратить продукты или их стоимость и узнав, что денег у того нет, М. более требований материального характера не высказывал и ни к чему потерпевшего не принуждал, избив его по мотиву неприязненных отношений.

К такому выводу суд обоснованно пришел и правильно об этом указал при описании в приговоре преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 147 УК, то есть умышленного причинения обвиняемым тяжких телесных повреждений Б., повлекших по неосторожности его смерть.

Что касается вывода суда о применении М. к потерпевшему насилия с целью принуждения возместить ущерб, то он не соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам. В этой связи в действиях М. отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 384 УК.

При принуждении к выполнению обязательств виновный не преследует цели незаконно обогатиться за счет потерпевшего, а принуждает его к исполнению обязательств, от выполнения которых уклоняется потерпевший.

По приговору суда Советского района города Минска от 18.11.2011 Р., Б. и К. осуждены по ч. 2 ст. 208 и иным статьям УК.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принесен протест на изменение приговора по следующим основаниям.

Материалы уголовного дела свидетельствуют о том, что потерпевшая Ч. работала продавцом в ЧТУП, принадлежащем Р. При проведении переучета в торговом павильоне была выявлена недостача на сумму 5109220 рублей. на предложение Р. произвести совместный переучет товара в павильоне Ч. согласия не дала, оставила рабочее место, унесла с собой ключи от павильона и стала скрываться.

Осужденные Р., Б. и К. приехали по месту жительства Ч. и потребовали возврата ключей от торгового павильона и расписку о признании долга. ключи от павильона потерпевшая вернула осужденной Р., а от написания расписки о признании долга отказалась. тогда осужденные, ограничив личную свободу Ч., с применением физической силы вывели ее из квартиры, водворили в салон автомобиля, на котором приехали, стали передвигаться на нем по городу и требовать выдачи расписки о признании долга. При этом осужденными высказывалась угроза применения к потерпевшей насилия, а осужденной Р. было применено насилие к Ч. с целью получения письменного подтверждения признания долга. В результате примененного насилия потерпевшей были причинены телесные повреждения, относящиеся к категории легких, не повлекших за собой кратковременного расстройства здоровья.

После примененного насилия потерпевшая написала расписку, согласившись возместить причиненный ущерб в течение года.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции дал им неверную юридическую оценку.

Обязательства Ч. перед директором ЧТУП Р. возникли из трудового договора вследствие причинения вреда. из инвентаризационной описи усматривается, что продавец Ч. допустила недостачу товара на общую сумму 5109220 рублей, то есть являлась должником.

Принуждая потерпевшую Ч. к выдаче расписки о признании долга, осужденные Р., Б. и К. нарушили установленный законом порядок осуществления оспариваемого права, но не преследовали цели незаконного обогащения за счет потерпевшей.

Поэтому их деяния в данном случае не могут быть квалифицированы как вымогательство. они подлежат ответственности за принуждение к выполнению обязательств по возмещению ущерба с применением насилия.

При таких обстоятельствах Президиум Минского городского суда 05.09.2012 ввиду неправильного применения судом уголовного закона принял решение об изменении приговора суда Советского района города Минска в отношении Р., Б. и К. и переквалификации их деяний с ч. 2 ст. 208 УК на ч. 2 ст. 384 УК.

ГЛАВА XIV. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПРАВОСУДИЯ

Состав преступления, предусмотренный ст. 400 УК, характеризуется прямым умыслом и целью возбуждения уголовного дела, привлечения невиновного к уголовной ответственности.

По приговору Гродненского областного суда В. осуждена по п. 2, 6 ч. 2 ст. 139 УК. Она же признана невиновной и оправдана по ч. 2 ст. 400 УК за отсутствием в ее действиях состава преступления.

Не соглашаясь с приговором в части оправдания обвиняемой по ч. 2 ст. 400 УК, государственный обвинитель в протесте указал, что поскольку В. была предупреждена об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, однако сообщила органу уголовного преследования несоответствующие действительности сведения о преступлении, которое не совершалось, в ее действиях усматривается состав указанного преступления.

Кассационная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 18.01.2011 дело, приговор суда оставила без изменения, а кассационный протест – без удовлетворения исходя из следующего.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, В., после того как малолетний сын стал капризничать, жестоко избила его и, когда ребенок перестал подавать признаки жизни, оставила его в придорожных кустах. В последующем В. сообщила, что неизвестные лица в масках напали на нее и похитили ребенка.

Из материалов уголовного дела видно, что В., заявляя органу уголовного преследования о похищении у нее сына, преследовала цель уклониться от уголовной ответственности за совершенное ею убийство. О совершении надуманного ею преступления какими-либо конкретными лицами она не указывала.

таким образом, в данном случае действия В. являются избранным ею способом защиты от обвинения в совершении другого преступления.

Состав же преступления, предусмотренный ст. 400 УК, характеризуется прямым умыслом с целью возбуждения уголовного дела, привлечения невиновного к уголовной ответственности.

Доказательств наличия у В. такого умысла и цели не представлено.

При таких обстоятельствах суд обоснованно пришел к выводу о невиновности В. в совершении заведомо ложного доноса за отсутствием в ее действиях состава данного преступления.

Нахождение лица под стражей закон связывает не с мерой пресечения в виде заключения под стражу, а с правовым положением лица, на законных основаниях содержащегося под стражей, что не было учтено судом при прекращении производства по делу по ст. 413 УК.

Приговором суда Борисовского района и города Борисова П. осужден по ч. 1 ст. 147, ч. 1 ст. 413 УК. Он признан виновным в умышленном причинении тяжкого телесного повреждения и побеге из-под стражи. Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда приговор в части осуждения П. по ч. 1 ст. 413 УК отменен и дело производством прекращено за отсутствием состава преступления.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене кассационного определения, поскольку вывод этой судебной инстанции об отсутствии в действиях П. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 413 УК, является ошибочным и противоречит положениям ч. 1 ст. 107 УПК и Закону Республики Беларусь от 16.06.2003 N 215-З “О порядке и условиях содержания лиц под стражей” (далее – Закон о порядке и условиях содержания лиц под стражей).

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, удовлетворив протест, указала следующее.

Судом первой инстанции установлено, что 03.12.2004 П. в ходе ссоры умышленно причинил Д. тяжкие телесные повреждения. на следующий день он был задержан в порядке ст. 108 УПК и водворен в изоляторе временного содержания Борисовского городского отдела внутренних дел.

Являясь подозреваемым в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 147 УК, 06.12.2004 в ходе проведения сотрудниками уголовного розыска оперативно-розыскных мероприятий с участием П. он совершил побег из-под стражи.

Отменяя приговор в части осуждения П. по ч. 1 ст. 413 УК и прекращая производство по делу, суд кассационной инстанции в своем определении указал, что побег из-под стражи представляет собой самовольное оставление места содержания лицом, к которому в соответствии со ст. 126 УПК применена мера пресечения в виде заключения под стражу. С целью проверки информации о причастности П. к совершению других преступлений 06.12.2004 он совместно с сотрудниками органов внутренних дел выбыл в город, где, воспользовавшись отсутствием должного контроля, скрылся. Поскольку на этот момент мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении П. избрана не была, он не является субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 413 УК.

Такие выводы не основаны на законе. Согласно ч. 1 ст. 107 УПК задержание состоит в фактическом задержании лица, доставлении его в орган уголовного преследования и в кратковременном содержании под стражей в местах и условиях, определенных законом.

В соответствии с ч. 2 ст. 110 УПК постановление о задержании является правовым основанием для кратковременного содержания задержанного под стражей.

В силу положений абз. 2 ст. 1 Закона о порядке и условиях содержания лиц под стражей к лицам, содержащимся под стражей, относятся лица, задержанные и заключенные под стражу в соответствии с УПК.

Соответственно задержанных по подозрению в совершении преступлений как УПК, так и названный закон относят к лицам, кратковременно содержащимся под стражей.

Диспозиция ч. 1 ст. 413 УК предусматривает уголовную ответственность за побег из-под стражи.

При этом нахождение лица под стражей закон связывает не с мерой пресечения в виде заключения под стражу, а с правовым положением лица, на законных основаниях содержащегося под стражей.

Исходя из изложенного кассационное определение в отношении П. отменено, а дело передано на новое кассационное рассмотрение.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 413 УК, характеризуется прямым умыслом. Ответственность за побег из-под стражи предполагает осведомленность лица о применении в отношении его в установленном законом порядке меры пресечения в виде заключения под стражу.

По приговору суда Московского района города Минска С. осужден по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 207 и ч. 1 ст. 413 УК.

Президиум Минского городского суда 08.12.2010 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор в части осуждения С. по ст. 413 УК отменил по следующим основаниям.

Согласно приговору суда действия С. выразились в том, что он, будучи задержанным по подозрению в совершении преступления, а в дальнейшем, находясь под стражей на основании постановления о применении данной меры пресечения, санкционированной прокурором района, 02.10.2009 совершил побег из Государственного учреждения “Республиканский научно-практический центр пульмонологии и фтизиатрии” и скрылся от органов уголовного преследования.

В соответствии с абз. 2 ст. 1 Закона о порядке и условиях содержания лиц под стражей под лицами, содержащимися под стражей, понимаются лица, задержанные и заключенные под стражу в соответствии с УПК, УИК, а также международными договорами Республики Беларусь.

Состав преступления, предусмотренный ст. 413 УК, характеризуется прямым умыслом и специальным субъектом, которым может быть лицо, отбывающее наказание в виде лишения свободы, пожизненного заключения или ареста, а также лицо, к которому в качестве меры пресечения применено заключение под стражу. ответственность за побег из-под стражи предполагает осведомленность лица о применении в отношении его меры пресечения в виде заключения под стражу и ее применение в установленном законом порядке.

Согласно материалам дела С. был задержан в порядке ст. 108 УПК 28.09.2009 в 15 часов 00 минут по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 207 УК.

В соответствии с ч. 3 ст. 108 УПК срок задержания не может длиться свыше 72 часов с момента фактического задержания, по истечении которых задержанный должен быть освобожден из-под стражи либо в отношении его применена мера пресечения, предусмотренная уголовно-процессуальным кодексом. таким образом, предельный срок задержания с. истекал в 15 часов 00 минут 01.10.2009.

Как видно из материалов дела, 01.10.2009 следователем со ПР Московского районного управления внутренних дел города Минска было вынесено постановление о применении в отношении С. меры пресечения в виде заключения под стражу.

В соответствии с ч. 3 ст. 119 УПК орган, ведущий уголовный процесс, объявляет подозреваемому или обвиняемому постановление о применении меры пресечения, разъясняет им порядок его обжалования и вручает копию постановления. Выполнение указанных действий удостоверяется подписями подозреваемого или обвиняемого и должностного лица, объявившего постановление о применении меры пресечения.

Однако в отношении С. предусмотренный законом порядок применения меры пресечения в виде заключения под стражу органом уголовного преследования соблюден не был.

В судебном заседании С. утверждал, что не знал о применении в отношении его меры пресечения в виде заключения под стражу, пояснял, что не был ознакомлен с постановлением следователя.

Следователь в постановлении о применении меры пресечения указал, что С. ознакомлен с ним устно, от подписи отказался. Данная запись удостоверена только подписью самого следователя.

В то же время в материалах дела имеется рапорт того же следователя начальнику со ПР Московского районного управления внутренних дел о том, что при его выбытии из Государственного учреждения “Республиканский научно-практический центр пульмонологии и фтизиатрии” “… установлено, что С. провели операцию, последний находился без сознания. Ознакомить подозреваемого С. с постановлением об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не представилось возможным”. Содержание данного рапорта прямо противоречит записи следователя об устном ознакомлении С. с постановлением о применении меры пресечения в виде заключения под стражу и отказе от его подписания.

Таким образом, доводы осужденного о его неосведомленности об избрании в отношении его меры пресечения в виде заключения под стражу и отсутствии умысла на побег достоверными доказательствами не опровергнуты. Материалы уголовного дела не дают оснований утверждать, что в отношении С. был соблюден установленный УПК порядок применения меры пресечения в виде заключения под стражу.

Поскольку срок задержания С. в порядке ст. 108 УПК к моменту оставления им учреждения здравоохранения, в котором он содержался, истек, а мера пресечения в установленном уголовно-процессуальным законом порядке применена не была, С. не может быть признан лицом, задержанным или заключенным под стражу в соответствии с УПК.

Таким образом, в действиях С. отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 413 УК.

По этим основаниям надзорная инстанция Минского городского суда производство по делу в данной части прекратила.

Несоблюдение осужденным порядка и условий отбывания наказания, назначенного приговором, который впоследствии отменен, не может быть признано преступным.

По приговору суда Крупского района от 10.05.2011 Ш. оправдан по ст. 415 УК за отсутствием общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом.

Он обвинялся в том, что, будучи ранее судимым 22.02.2010 к 2 годам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа и 05.05.2010 по ч. 1 ст. 339 УК с применением ч. 1 ст. 73 УК к штрафу и 2 годам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа, с целью уклонения от отбывания наказания оставил место работы и скрылся.

Оправдывая Ш., суд указал, что приговор от 05.05.2010 в части назначения наказания по правилам ч. 1 ст. 73 УК, по которому последний отбывал наказание в исправительном учреждении открытого типа и от которого, согласно предъявленному обвинению уклонился, был отменен. Поэтому в его действиях отсутствует общественно опасное деяние, предусмотренное ст. 415 УК.

В принесенном протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь указывалось, что приговором от 05.05.2010 Ш. назначено наказание по совокупности приговоров, каждый из которых имеет самостоятельное значение. Ш. поставлен на учет в исправительном учреждении открытого типа в сентябре 2010 г., что соответственно повлекло за собой обращение к исполнению предыдущего приговора от 22.02.2010. Неправильное применение ч. 1 ст. 73 УК явилось причиной отмены приговора от 05.05.2010 только в этой части. Приговор от 22.02.2010, которым Ш. осужден к ограничению свободы, не отменялся и назначенное этим приговором наказание он обязан отбывать.

Оставляя протест без удовлетворения, Президиум Верховного Суда Республики Беларусь указал следующее.

В соответствии с ч. 1 ст. 5 УИК основанием исполнения наказания является обвинительный приговор либо изменяющее его определение или постановление суда, вступившее в законную силу.

Из материалов дела усматривается, что приговор суда от 22.02.2010, по которому Ш. осужден на 2 года ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа, к исполнению обращен не был.

Ш. направлен для отбывания этого наказания лишь по приговору суда от 05.05.2010, которым в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК окончательное наказание определено по совокупности приговоров путем присоединения к назначенному наказанию в виде штрафа наказания в виде ограничения свободы, назначавшегося по предыдущему приговору.

Следовательно, основанием для исполнения наказания в виде ограничения свободы являлся приговор от 05.05.2010.

Однако, поскольку в части назначения наказания по совокупности приговоров этот приговор был впоследствии отменен, то отпали правовые основания для постановки Ш. на учет в исправительном учреждении и отбывания им ограничения свободы.

Поэтому поведение Ш., связанное с нарушением порядка отбывания этого наказания, не может быть признано преступным, образующим состав преступления, предусмотренный ст. 415 УК.

Уголовная ответственность по ст. 415 УК может наступать лишь за нарушения условий и порядка отбывания наказания в виде ограничения свободы, допущенные осужденным по достижении шестнадцатилетнего возраста.

Приговором суда Первомайского района города Витебска от 11.02.2013 Ш. осужден по ч. 2 ст. 205 УК. Он же по ст. 415 УК оправдан за отсутствием в деянии состава преступления.

Органами уголовного преследования Ш. обвинялся в том, что он, будучи осужденным к ограничению свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, трижды допустил нарушения порядка и условий отбывания наказания, за что 12.12.2011, 06.01.2012 и 23.03.2012 на него налагались взыскания в виде выговора. После чего осужденному объявлено официальное предупреждение об уголовной ответственности за уклонение от отбывания наказания. Однако он должных выводов для себя не сделал и 03.05.2012 вновь допустил нарушение.

Суд пришел к выводу о том, что нарушение Ш. порядка отбывания наказания в ходе судебного разбирательства нашло свое подтверждение и предусмотренные УИК меры взыскания к нему были применены обоснованно. В то же время, оправдывая Ш. по ст. 415 УК, суд указал, что последний не может быть привлечен к уголовной ответственности, поскольку к моменту наложения двух первых взысканий – 12.12.2011 и 06.01.2012 он не достиг шестнадцатилетнего возраста, с которого в силу ст. 27 УК наступает уголовная ответственность за преступление, предусмотренное ст. 415 УК.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 14.02.2014 протест об отмене приговора в части оправдания Ш. по ст. 415 УК оставлен без удовлетворения.

Согласно п. 2 ч. 6 ст. 55 УИК уклонением от отбывания наказания в виде ограничения свободы является нарушение осужденным порядка и условий отбывания данного наказания после вынесения официального предупреждения.

В соответствии с ч. 5 ст. 55 УИК официальное предупреждение об уголовной ответственности за уклонение от отбывания наказания в виде ограничения свободы выносится осужденному, допустившему злостное нарушение порядка и условий отбывания наказания. злостно нарушающим порядок и условия отбывания наказания считается осужденный, если он имеет не менее трех взысканий за нарушение порядка и условий отбывания наказания. согласно ст. 27 УК уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 415 УК, подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцати лет.

По мнению судебной коллегии, уголовная ответственность по ст. 415 УК может наступать лишь в случае, если вся совокупность нарушений была допущена по достижении возраста, с которого наступает уголовная ответственность – 16 лет.

Поскольку Ш., на которого первые два взыскания наложены до достижения им возраста шестнадцати лет, не являлся субъектом преступления, предусмотренного ст. 415 УК, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии в его действиях состава преступления и обоснованно признал его невиновным по ст. 415 УК.

Неприбытие к месту отбывания наказания с целью уклонения от отбывания ограничения свободы может иметь место в случаях неприбытия в исправительное учреждение открытого типа осужденного с места работы, по истечении времени краткосрочного выезда, из лечебного учреждения после выписки.

По приговору суда Крупского района от 26.02.2008 Б. признан невиновным в уклонении осужденного от отбывания наказания в виде ограничения свободы и по ст. 415 УК оправдан в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

Органом предварительного следствия он обвинялся в том, что, отбывая ограничение свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа, 12.11.2007 не прибыл к месту отбывания наказания без уважительных причин после окончания стационарного лечения в государственном учреждении “Республиканский научно-практический центр психического здоровья” и с целью уклонения от дальнейшего отбывания наказания скрылся.

По мнению суда, невозвращение осужденного без уважительных причин к месту отбывания наказания после того, как он покинул исправительное учреждение с разрешения администрации, не образует собой объективных признаков уклонения от отбывания ограничения свободы, а влечет лишь применение соответствующих мер взыскания.

Признав такие выводы суда неверными, заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест в порядке надзора.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 17.06.2008 протест удовлетворила, указав следующее.

Согласно п. 1 ч. 6 ст. 55 УИК уклонением от отбывания наказания в виде ограничения свободы является неприбытие или невозвращение в установленный срок осужденного к месту отбывания наказания без уважительных причин или его самовольное оставление с целью уклонения от отбывания наказания.

Неприбытие к месту отбывания наказания с целью уклонения от отбывания наказания имеет место в случаях неприбытия в исправительное учреждение открытого типа осужденного с места работы, по истечении времени краткосрочного выезда, из лечебного учреждения после выписки.

В соответствии с ч. 7 – 9 ст. 55 УИК при неприбытии или невозвращении в установленный срок осужденного к месту отбывания наказания, а также в случае самовольного оставления места отбывания наказания он объявляется в розыск и подлежит задержанию.

При задержании осужденного и наличии данных об уклонении от отбывания наказания администрация исправительного учреждения открытого типа направляет в орган предварительного следствия материалы для осуществления уголовного преследования.

Таким образом, вывод суда о том, что факт невозвращения осужденного без уважительных причин к месту отбывания наказания в виде ограничения свободы после окончания лечения в учреждении здравоохранения не влечет уголовную ответственность по ст. 415 УК, является неправильным.

Несоблюдение органом, ведающим исполнением наказания в виде ограничения свободы, сроков наложения взыскания за допущенное осужденным нарушение порядка отбывания наказания, повлекло постановление оправдательного приговора.

Приговором суда советского района города Гомеля от 04.11.2013 П. признан невиновным и оправдан по ст. 415 УК за отсутствием в деянии состава преступления.

В ходе судебного разбирательства факты несоблюдения д. порядка и условий отбывания наказания в виде ограничения свободы нашли свое подтверждение. В то же время, оправдывая его по ст. 415 УК, суд указал, что поскольку одно из взысканий наложено на осужденного с нарушением установленного уголовно-исполнительным законом срока, оно не может приниматься во внимание при определении в его действиях признаков уклонения от отбывания ограничения свободы.

В соответствии с ч. 5 ст. 56 УИК взыскание налагается не позднее десяти суток со дня обнаружения нарушения, а если в связи с нарушением проводилась проверка, – со дня ее окончания, но не позднее тридцати суток со дня совершения нарушения.

Согласно материалам дела Д. 24.03.2012 освидетельствован на предмет установления факта нахождения его в состоянии алкогольного опьянения. По резолюции начальника исправительного учреждения открытого типа 12.04.2012 акт освидетельствования приобщен к материалу проверки, который в этот же день направлен в Советский (г. Гомеля) РОСК для решения вопроса о привлечении Д. к уголовной ответственности по ст. 415 УК.

Органом следствия, не нашедшим оснований для возбуждения уголовного дела, в исправительное учреждение материал возвращен 16.04.2012. После чего постановлением начальника исправительного учреждения от 23.04.2012 Д. за нахождение 24.03.2012 в состоянии опьянения объявлено взыскание.

При таких обстоятельствах судом сделан вывод о том, что не соблюден установленный ч. 5 ст. 56 УИК десятидневный срок наложения взыскания, так как днем окончания проверки являлся день учинения начальником исправительного учреждения открытого типа резолюции на акте освидетельствования Д. – 12.04.2012.

В надзорном протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос о том, что предусмотренный ч. 5 ст. 56 УИК срок наложения взыскания не нарушен, поскольку направление материала в орган предварительного расследования для дачи правовой оценки действиям осужденного осуществлялось в рамках проводимой по нарушению проверки.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 13.05.2014 протест отставлен без удовлетворения.

Отклоняя доводы протеста, суд надзорной инстанции указал, что передача материалов в подразделение следственного комитета не снимала обязанности с исправительного учреждения принять решение о наложении

Взыскания на Д. не позднее 10 дней со дня окончания проверки по нарушению. Проверка, позволяющая установить нарушение порядка отбывания наказания, завершена 12.04.2012 и иные действия, не направленные на обнаружение правонарушения, по мнению суда надзорной инстанции, не являлись основанием для продления срока наложения взыскания.

В соответствии с ч. 4 ст. 43 УИК злостно уклоняющимся от отбывания наказания в виде исправительных работ признается осужденный, продолжающий нарушать порядок и условия отбывания наказания после объявления ему официального предупреждения, а также осужденный, скрывшийся с места жительства с целью уклонения от отбывания наказания.

По приговору суда Мозырского района от 29.12.2009 Г. оправдан по ст. 416 УК за отсутствием в деянии состава преступления. он обвинялся в том, что, будучи осужденным к исправительным работам, злостно уклонялся от их отбывания. Так, Г. 30.06.2006 в уголовно-исполнительной инспекции получил предписание для постановки на учет в управление по труду и занятости населения, однако на учет не встал, а самовольно без уведомления инспекции переехал на новое место жительства. за данное нарушение условий и порядка отбывания наказания ему постановлением от 15.12.2008 объявлен выговор и вынесено официальное предупреждение об ответственности по ст. 416 УК. однако Г. продолжил нарушать порядок и условия отбывания наказания.

Оправдывая Г., суд признал незаконным постановление инспектора от 15.12.2008 ввиду истечения установленных КоАП и ТК сроков наложения взыскания, указал, что несообщение нового места жительства не является нарушением и что Г. не может считаться лицом, скрывшимся с места жительства, поскольку не был объявлен в розыск.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь поставлен вопрос об отмене состоявшегося в отношении Г. судебного решения по следующим основаниям.

В постановлении о применении к Г. меры взыскания указано, что он не только не выполнил предписание уголовно-исполнительной инспекции о постановке на учет в управлении по труду и занятости населения, но и не сообщил об изменении места жительства.

обязанность осужденного в течение пяти дней сообщить в уголовно-исполнительную инспекцию об изменении места жительства закреплена в ч. 5 ст. 38 УИК.

Г. признал, что не выполнил названное предписание без уважительных причин и летом 2006 г. сменил место жительства, переехав в Могилевскую область. Орган, ведающий исполнением наказания, об этом в известность не поставил, вернулся в г. Мозырь только в 2008 году.

В гл. 7 УИК, регулирующей порядок исполнения наказания в виде исправительных работ, не установлены сроки наложения взысканий за нарушения порядка и условий отбывания данного вида наказания.

Приведенная в приговоре суда аналогия закона о сроках наложения взысканий с учетом норм КоАП и ТК недопустима. Выводы суда о нарушении в указанном случае сроков наложения на Г. взыскания необоснованны.

Суд не дал оценки длящемуся характеру нарушения. Материалы дела свидетельствуют о том, что меры взыскания были применены к Г. сразу же после его выявления.

Является преждевременным и вывод суда о том, что поскольку Г. не был объявлен в розыск, он не может считаться скрывшимся с места жительства с целью уклонения от отбывания наказания. такое условие не предусмотрено ч. 4 ст. 43 УИК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 10.08.2010 протест удовлетворен. Дело в отношении Г. направлено на новое рассмотрение.

В случае освобождения от назначенного по приговору суда наказания по истечении срока отсрочки исполнения наказания осужденный освобождается и от отбывания дополнительных наказаний.

Приговором суда Клецкого района от 17.06.2011 П. осужден по ст. 417 УК в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к штрафу в размере 100 базовых величин с лишением права управления транспортными средствами сроком на 2 года 8 месяцев 10 дней.

Он признан виновным в том, что, будучи осужденным к лишению права управления транспортными средствами, 10.08.2009, 05.11.2009, 02.04.2010 и 26.03.2011 управляя автомобилем, уклонился от исполнения приговора суда.

Приговором суда Клецкого района от 11.02.2009 П. был осужден по ч. 3 ст. 317, ч. 5 ст. 72 УК в соответствии со ст. 77 УК к 2 годам лишения свободы с лишением права управления транспортными средствами сроком на 5 лет с отсрочкой исполнения основного наказания на 1 год.

По истечении срока отсрочки постановлением суда от 24.02.2010 он освобожден от наказания в виде лишения свободы.

Согласно п. 1 ч. 7 ст. 77 УК в случае принятия судом решения по истечении срока отсрочки об освобождении осужденного от назначенного по приговору суда наказания осужденный освобождается от отбывания дополнительных наказаний.

Осуждая П. за неисполнение приговора о лишении права заниматься определенной деятельностью, совершенное 02.04.2010 и 26.03.2011, суд не учел, что 24.02.2010 от отбывания данного дополнительного наказания он подлежал освобождению.

По этим же основаниям П. необоснованно назначено окончательное наказание по совокупности приговоров в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Минского областного суда 20.06.2012 приговор изменен. Исключено указание об осуждении П. по эпизодам уклонения от исполнения приговора о лишении права управления транспортными средствами 02.04.2010 и 26.03.2011 и указание о назначении наказания по правилам ч. 1 ст. 73 УК.

ГЛАВА XV. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ИНТЕРЕСОВ СЛУЖБЫ

Если действия (бездействие) должностного лица, получившего взятку, содержат состав преступления против интересов службы, содеянное квалифицируется по совокупности ст. 430 УК и соответствующей статье, предусматривающей ответственность за преступление против интересов службы.

По приговору суда Оршанского района и города Орши от 18.07.2011 П. осужден по ч. 1 ст. 430 УК.

Органами предварительного следствия он обвинялся по ч. 1 ст. 430 УК в том, что, занимая должность оперуполномоченного районного отдела внутренних дел, за возврат М. части незаконно перевозимого лома черного металла и занижение в протоколе об административном правонарушении его фактического объема получил от последнего 1000 российских рублей и 150 долларов США, и по ч. 2 ст. 424 УК в том, что он в нарушение своих должностных обязанностей из корыстной и иной личной заинтересованности умышленно возвратил М. часть лома черного металла и занизил в протоколе об административном правонарушении фактический объем перевозимого груза, причинив существенный вред законным интересам государства.

Суд исключил из обвинения П. квалификацию его действий по ч. 2 ст. 424 УК, посчитав ее излишне вмененной и указав, что квалифицирующие признаки – корыстная и иная личная заинтересованность охватываются его действиями по ч. 1 ст. 430 УК.

Данные выводы суда основаны на неправильном истолковании закона и противоречат разъяснению, содержащемуся в ч. 1 п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26.06.2003 N 6 “О судебной практике по делам о взяточничестве” (далее – постановление от 26.06.2003 N 6), о том, что, если действия (бездействие) должностного лица содержат состав преступления против интересов службы, содеянное квалифицируется по совокупности ст. 430 УК и соответствующей статье, предусматривающей ответственность за преступление против интересов службы.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 07.09.2012 приговор в отношении П. отменен.

При новом судебном рассмотрении П. осужден по ч. 2 ст. 424 и ч. 1 ст. 430 УК.

Злоупотребление властью или служебными полномочиями – это такие умышленные действия должностного лица по службе, которые соответствуют его служебным полномочиям, то есть связаны с осуществлением предоставленных ему прав и обязанностей, но совершены вопреки интересам службы из корыстной или иной личной заинтересованности.

По приговору Гродненского межгарнизонного военного суда от 27.02.2014 Т. осужден по ч. 3 ст. 426 УК.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос о переквалификации действий осужденного с ч. 3 ст. 426 УК на ч. 3 ст. 424 УК.

Судом первой инстанции как превышение власти расценены действия Т., выразившиеся в том, что он, искусственно создавая доказательства виновности с целью привлечения граждан к уголовной ответственности, вносил не соответствующие действительности сведения в протоколы о проведенных оперативно-розыскных мероприятиях и фальсифицировал вещественные доказательства. Давая юридическую оценку содеянному, суд исходил из того, что такие действия никто ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

Однако судом не учтено, что в соответствии с п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 16.12.2004 N 12 “О судебной практике по делам о преступлениях против интересов службы (ст.ст. 424 – 428 УК)” как злоупотребление властью или служебными полномочиями расцениваются умышленные действия должностного лица по службе, которые соответствуют его служебным полномочиям, то есть связаны с осуществлением предоставленных ему прав и обязанностей, но совершены вопреки интересам службы из корыстной или иной личной заинтересованности. действия являются совершенными вопреки интересам службы, если ими нарушаются требования законности или объективной необходимости при принятии решения в соответствии с возложенными на должностное лицо полномочиями.

Принимая во внимание, что проведение оперативно-розыскных мероприятий и составление документов об их проведении входило в круг служебных полномочий Т., совершенные им деяния подлежат квалификации по ч. 3 ст. 424 УК, как умышленное вопреки интересам службы совершение из личной заинтересованности действий с использованием своих служебных полномочий, повлекшее причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан, государственным интересам и тяжкие последствия.

Определением военной коллегии Верховного Суда Республики Беларусь от 03.06.2014 протест удовлетворен, действия Т. переквалифицированы с ч. 3 ст. 426 на ч. 3 ст. 424 УК.

Получение взятки группой лиц по предварительному сговору имеет место тогда, когда в данном преступлении участвовало два или более должностных лица, заранее договорившихся о совместном совершении или несовершении в интересах дающего взятку какого-либо конкретного действия (бездействия) по службе.

По приговору суда октябрьского района города Витебска, оставленному кассационной инстанцией без изменения, М. и А. осуждены по ч. 3 ст. 430 УК.

Они признаны виновными в получении взятки группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере за проведение оценки и занижение стоимости базы отдыха с целью последующей реализации.

Президиум Витебского областного суда 16.05.2007 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор суда и кассационное определение изменил по следующим основаниям.

согласно диспозиции ст. 430 УК уголовной ответственности за получение взятки подлежит должностное лицо за действия (бездействие), которые оно должно было или могло выполнить с использованием своих служебных полномочий.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в ч. 1 п. 11 постановления от 26.06.2003 N 6, получение взятки группой лиц по предварительному сговору имеет место тогда, когда в данном преступлении участвовало два или более должностных лица, заранее договорившихся о совместном совершении или несовершении в интересах дающего взятку конкретного действия (бездействия) по службе.

Из должностной инструкции А. видно, что в круг ее полномочий не входили вопросы оценки и реализации имущества.

Свидетель З. показал, что, когда он спросил у А., возможно ли снизить цену базы отдыха, она пояснила, что решение этих вопросов входит в компетенцию директора завода М.

В соответствии с контрактом М. принял на себя обязательства производить отчуждение основных фондов, обеспечивать эффективное использование государственного имущества и устойчивое финансовое положение предприятия.

Из показаний свидетелей А-й, З., В. видно, что А. занималась организацией встреч с покупателями, в ее присутствии обсуждались вопросы приобретения базы отдыха по заниженной стоимости и получения за это материального вознаграждения, а 02.01.2006 она приехала к М., пригласила в автомашину и по его указанию положила себе в сумку переданные В. в виде взятки деньги.

При таких обстоятельствах вывод суда о получении взятки М. и А. группой лиц по предварительному сговору и об участии а. в совершении этого преступления в качестве исполнителя не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Указанные действия свидетельствуют о том, что А. явилась пособником получения М. взятки в особо крупном размере за заведомо незаконные действия.

По изложенным основаниям президиум Витебского областного суда исключил из приговора указание о получении М. и А. взятки группой лиц по предварительному сговору, а действия а. переквалифицировал с ч. 3 ст. 430 на ч. 6 ст. 16 и ч. 3 ст. 430 УК.

Если из обусловленной суммы взятки в крупном размере должностным лицом получена лишь ее часть, не составляющая крупного размера, и на этом преступная деятельность была пресечена, содеянное следует квалифицировать как покушение на получение взятки в крупном размере.

По приговору Витебского областного суда от 18.10.2007 Г. осужден по ч. 3 ст. 424, ч. 3 ст. 430 УК.

Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 09.07.2010 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменен, действия осужденного переквалифицированы с ч. 3 ст. 430 на ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 430 УК.

Правильно установив фактические обстоятельства получения Г. взятки, суд первой инстанции дал им неверную юридическую оценку.

Г., как установил суд, занимая ответственное положение, имея умысел на получение в несколько приемов взятки в крупном размере в сумме 18000000 рублей за содействие предприятию “Л” в выигрыше тендера по реконструкции зданий общеобразовательных школ, получил 04.07.2007 от представителя предприятия часть взятки в сумме 3000 долларов США, что составило 6435000 рублей и не являлось крупным размером.

В таком случае действия Г. ошибочно квалифицированы как оконченное преступление. с учетом направленности умысла их следует расценивать как покушение на получение взятки в крупном размере лицом, занимающим ответственное положение.

Под вымогательством взятки понимается требование должностного лица дать взятку под угрозой совершения лишь таких действий по службе, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина.

По приговору Гомельского областного суда от 26.09.2013 Т. осужден по ч. 2 ст. 430 и иным статьям УК. Он признан виновным в получении взятки повторно, путем вымогательства.

Кассационная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 24.01.2014 дело по кассационной жалобе обвиняемого, приговор изменила исходя из следующего.

В соответствии с разъяснениями, данными в ч. 1 п. 10 постановления от 26.06.2003 N 6, под вымогательством взятки понимается требование должностного лица дать взятку под угрозой совершения таких действий по службе, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина, либо умышленное поставление гражданина посредством бездействия по службе в такие условия, при которых он был вынужден дать взятку для предотвращения вредных последствий его правоохраняемым интересам.

Виновность Т. в получении взятки повторно доказана, подтверждается показаниями свидетелей З. и Р., совокупностью других доказательств, которые суд привел в приговоре.

Вместе с тем достоверных доказательств тому, что со стороны обвиняемого имело место посягательство на права и законные интересы З. и Р. или угрозы посягательства на их правоохраняемые интересы, не имеется.

Так, из показаний свидетелей следует, что обвиняемый Т., работающий врачом-неврологом, к которому они обратились за получением листка нетрудоспособности, после их осмотра пояснял, что симптомы болезни выражены неярко, данных для выдачи больничных листов недостаточно, после чего предложил заплатить 20000 рублей за каждый день освобождения от работы.

Из показаний Р. следует, что в день обращения за больничным листом на работу он не вышел и ему нужен был больничный, так как им был совершен прогул.

Свидетель З., как следует из материалов дела, в день обращения за выдачей листка нетрудоспособности также на работу не явился.

При этом непосредственный начальник З. – свидетель Ш. – в суде подтвердил, что подчиненный ему по работе З. в пятницу на работу не вышел, сообщил ему по телефону, что врач на основании жалоб на боли в спине не выдает ему больничный и намекает, что может выдать больничный за деньги. После этого он разрешил З. не выходить в этот день на работу и пообещал оформить этот день как отгул. Явившись на работу в понедельник, З. на здоровье не жаловался, на легкий труд не переводился и исполнял свои обычные обязанности.

Врач-терапевт М. после обследования З. в связи с жалобами на боли в спине больничный ему не выдала по причине отсутствия оснований и направила для уточнения диагноза к врачу-неврологу – обвиняемому Т.

Кроме того, отсутствие вымогательства в действиях Т. объективно подтверждается показаниями свидетеля Р. в ходе досудебного производства, из которых следует, что при его повторном визите к обвиняемому Т. он попросил продлить освобождение от работы, поскольку посчитал, что Т., который ранее взял у него деньги, не сможет отказать в продлении листка нетрудоспособности.

Таким образом, суд, правильно установив обстоятельства совершения преступления, неправильно применил уголовный закон, ошибочно квалифицировав действия Т. по получению взятки по признаку вымогательства.

При таких обстоятельствах кассационная коллегия приговор суда изменила, квалифицировав действия Т. по ч. 2 ст. 430 УК как получение взятки повторно, снизив назначенное Т. наказание.

Получение или дача взятки, если указанные действия осуществлялись в условиях оперативно-розыскного мероприятия, квалифицируются как оконченное преступление вне зависимости от того, были ли ценности изъяты сразу после их принятия должностным лицом.

Приговором суда Островецкого района от 03.10.2013 К. осужден по ч. 2 ст. 431 УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Гродненского областного суда от 19.11.2013 приговор изменен, действия К. переквалифицированы с ч. 2 ст. 431 на ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 431 УК.

С учетом изменений, внесенных в приговор судом кассационной инстанции, К. признан виновным в покушении на дачу взятки в крупном размере.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об отмене кассационного определения ввиду неправильного применения уголовного закона.

Судом установлено, что К. по предварительному сговору с П. 18.11.2011 передал начальнику отделения пограничного контроля Пш. взятку в крупном размере в сумме 1000 долларов США и бутылку коньяка, стоимостью 433460 рублей, за содействие в беспрепятственном незаконном перемещении табачных изделий через государственную границу Республики Беларусь в Литовскую Республику.

Кассационная инстанция пришла к выводу, что преступление не было доведено до конца, поскольку взятка должностному лицу передавалась в рамках оперативно-розыскного мероприятия.

В соответствии с ч. 1 ст. 14 УК покушением на преступление признаются умышленное действие или бездействие лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Согласно п. 6 постановления от 26.06.2003 N 6 о судебной практике по делам о взяточничестве дача взятки признается оконченным преступлением с момента принятия должностным лицом материального вознаграждения.

как следует из материалов дела, в отношении К. и П. проводился оперативный эксперимент, в ходе которого они 18.11.2011 около 16 часов передали Пш. 1000 долларов США и бутылку коньяка. Последний в этот же день в 16 часов 30 минут материальные ценности добровольно выдал органу, осуществлявшему оперативно-розыскное мероприятие.

Пш. показал, что П. передал в качестве взятки деньги, а К. – коньяк. В ходе встречи спиртное частично распили. Денежные средства он принял, пересчитал и положил в карман одежды. Впоследствии добровольно их выдал оперативному сотруднику.

Аналогичные обстоятельства передачи предмета взятки подтвердили П. и К. Осужденный задержан после передачи взятки.

Таким образом, в процессе предварительного и судебного следствия с достоверностью установлено, что должностное лицо получило заранее обусловленное материальное вознаграждение. Предлагаемая взятка не была отвергнута.

Исходя из положений п. 6 постановления от 26.06.2003 N 6 отсутствие у получателя ценностей реальной возможности пользоваться или распоряжаться ими по своему усмотрению не имеет значения для наличия оконченного состава преступления.

Тот факт, что передача денег происходила под контролем сотрудников органа дознания, сам по себе без учета конкретных обстоятельств дела не влечет переквалификацию содеянного на ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 431 УК.

В этой связи вывод суда кассационной инстанции о том, что К. преступление не было доведено до конца, нельзя признать обоснованным.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 18.11.2014 протест удовлетворен, кассационное определение отменено, дело передано на новое кассационное рассмотрение.

ГЛАВА XVI. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОРЯДКА ИСПОЛНЕНИЯ

ВОИНСКОЙ ОБЯЗАННОСТИ

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 435 УК, выражается в уклонении от мероприятий призыва на воинскую службу.

По приговору суда Минского района от 11.06.2010 Р. признан невиновным и оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 435 УК, за отсутствием в деянии состава преступления.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь на данное судебное решение принесен протест по следующим основаниям.

Признавая Р. невиновным, суд пришел к выводу, что он не обязан был являться в военкомат, поскольку в нарушение п. 64 Инструкции о порядке организации и проведения учетно-призывной работы в военных комиссариатах, утвержденной постановлением Министерства обороны Республики Беларусь от 30.09.2008 N 73, повестка ему вручена менее чем за 3 дня назначенного срока явки на мероприятия призыва.

Согласно ч. 1 ст. 39 Закона Республики Беларусь от 05.11.1992 N 1914-XII “О воинской обязанности и воинской службе” (далее – Закон от 05.11.1992 о воинской службе) граждане, подлежащие призыву на военную службу, обязаны явиться по повесткам военного комиссариата на медицинское освидетельствование, медицинское обследование.

В случае неявки без уважительных причин лица считаются уклоняющимися от исполнения воинской обязанности и привлекаются к ответственности в соответствии с законодательством Республики Беларусь.

Из материалов дела усматривается, что Р. повесткой, врученной ему 19.05.2009, обязан явкой к 8 часам 22.05.2009 на медицинское освидетельствование. Однако он не прибыл ни к назначенному в повестке времени, ни впоследствии – вплоть до окончания срока призыва, не представил и документы, подтверждающие причины неявки. Поскольку Р. не прибыл и полностью не прошел медицинское освидетельствование, врачебная комиссия не смогла вынести заключение о состоянии его здоровья, годности к воинской службе. По этой причине призывная комиссия не приняла решение о возможности призыва Р. на срочную службу.

При этом судом не установлено уважительных причин, которые препятствовали бы Р. явиться по повестке на медицинское освидетельствование. Вывод суда о том, что обязанность по явке 22.05.2009 в военкомат у Р. не возникла, поскольку повестка ему вручена менее чем за 3 дня до назначенного срока явки на мероприятия призыва, нельзя признать в достаточной степени обоснованным. В приговоре не приведены убедительные доказательства о том, что уведомление Р. повесткой под роспись менее чем за 3 дня до необходимости явки на медицинское освидетельствование нарушило его права и являлось существенным обстоятельством, исключающим саму обязанность такой явки.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 11.01.2011 протест удовлетворен. Дело направлено на новое рассмотрение.

Неподтверждение выводов суда об уважительных причинах неявки лица на медицинское обследование и иные мероприятия воинского призыва повлекло отмену оправдательного приговора по ч. 1 ст. 435 УК.

Судом Гродненского района 13.06.2008 С. признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 435 УК.

Оправдывая С. за отсутствием в деянии состава преступления, суд указал, что у обвиняемого отсутствовал прямой умысел на уклонение от мероприятий призыва на воинскую службу и 11.01.2008 он не явился в военный комиссариат по уважительной причине.

Не соглашаясь с такими выводами, заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь принес протест об отмене приговора и последующих судебных решений.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 30.12.2008 протест удовлетворен.

Из материалов дела усматривается, что С. в связи с призывом на воинскую службу 29.12.2007 был направлен для прохождения дополнительного медицинского обследования (электрокардиограммы сердца), результаты которого он должен был представить в военный комиссариат 11.01.2008. Повестку о явке в комиссариат он получил под расписку, однако в назначенный день не явился.

С. эти обстоятельства не отрицал и показал, что не явился на мероприятия призыва на воинскую службу в связи с тем, что 11.01.2008 находился в Турции, куда выезжал на отдых со своей матерью. В последующие дни он в комиссариат не явился, так как ждал повторной повестки. Электрокардиограмму сердца сделал только 31.01.2008, однако результаты дополнительного медицинского обследования в комиссариат не представил.

Из показаний свидетелей по делу следует, что С. проходил медицинское освидетельствование в связи с призывом на срочную воинскую службу. При этом ему оставалось пройти осмотр только у врача-терапевта, для чего надлежало явиться в комиссариат 11.01.2008 с результатами дополнительного обследования – электрокардиограммы сердца. Вместе с тем в указанный и последующие дни С. в военный комиссариат не явился, а очередной призыв на воинскую службу закончился 31.01.2008. Окончательное решение о годности С. для прохождения воинской службы не было принято ввиду его неявки.

Из копии расписки усматривается, что С. надлежаще оповещен о явке 11.01.2008 в военный комиссариат.

Вместе с тем суд не дал надлежащей оценки этим обстоятельствам и не принял во внимание, что в соответствии с положениями абз. 2 ч. 1 ст. 34, ч. 1 ст. 39 Закона от 05.11.1992 о воинской службе явка на медицинское освидетельствование, медицинское обследование относится к мероприятиям призыва на срочную военную службу, службу в резерве. Граждане, подлежащие призыву на военную службу, обязаны явиться по повесткам или направлениям военного комиссариата.

Причины неявки должны быть подтверждены документами соответствующих органов.

Обвиняемый выехал в Турцию после вручения ему повестки о явке в военный комиссариат, что судом учтено не было.

Не приведены также в приговоре доказательства, подтверждающие вывод о том, что С. нуждался в оздоровлении за пределами Республики Беларусь и не мог отменить свою поездку. Выводы о том, что военный комиссариат обязан был повторно вызвать С. на мероприятия призыва, а неявка по повестке не препятствовала принятию решения призывной комиссии об исполнении С. воинской обязанности, основаны на предположениях и в приговоре не мотивированы.

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ

ВОПРОСЫ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

ГЛАВА I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Уголовное преследование (гл. 3 УПК)

Дела частно-публичного обвинения возбуждаются по заявлению лица, пострадавшего от преступления, его законного представителя или представителя юридического лица.

1. По приговору Минского областного суда от 24.10.2001 П. осужден по ч. 1 ст. 154, ч. 1 ст. 147, п. 6 ч. 2 ст. 139 УК.

Президиум Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 17.03.2010 дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, приговор по ч. 1 ст. 154 УК отменил и дело в этой части прекратил исходя из следующего.

Согласно ч. 4 ст. 26 УПК дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 154 УК, относятся к делам частно-публичного обвинения и возбуждаются не иначе как по заявлению лица, пострадавшего от преступления.

Прокурор вправе возбудить такое уголовное дело при отсутствии заявления лица, пострадавшего от преступления, если они затрагивают существенные интересы государства и общества или совершены в отношении лица, находящегося в служебной или иной зависимости от обвиняемого, либо по иным причинам не способного самостоятельно защищать свои права и законные интересы.

Как усматривается из материалов, потерпевшая с заявлением о привлечении осужденного к уголовной ответственности за истязание не обращалась, уголовное дело по ч. 1 ст. 154 УК прокурором не возбуждалось.

Поэтому постановлением следователя обвинение П. по ч. 1 ст. 154 УК предъявлено необоснованно.

Приговор суда в этой части отменен с прекращением производства по делу по основаниям, предусмотренным п. 6 ч. 1 ст. 29 УПК.

2. Приговором суда города Новополоцка от 12.05.2009 Ц. осужден по ч. 2 ст. 201 УК.

Ц. признан виновным в том, что осуществлял незаконное распространение объектов авторского права, совершенное в течение года после наложения административного взыскания за такое же нарушение, а именно аудиовизуальных произведений, правообладателями которых на территории Республики Беларусь является СООО “И” (17 DVD-дисков), ООО “Ц” (2 DVD-диска), и 19 DVD-дисков с записями фильмов, правообладатели которых на территории Республики Беларусь не установлены.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об изменении приговора ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Согласно ч. 4 ст. 26 УПК дела о преступлениях, предусмотренных ст. 201 УК, являются делами частно-публичного обвинения и возбуждаются не иначе как по заявлению представителя юридического лица.

В соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 29 УПК уголовное дело не может быть возбуждено, а по возбужденному делу производство подлежит прекращению за отсутствием заявления лица, пострадавшего от преступления, если уголовное дело возбуждается и рассматривается не иначе как по его заявлению. Из материалов уголовного дела следует, что заявления о возбуждении уголовного дела и привлечении Ц. к ответственности имелись только от представителей СООО “И” и ООО “Ц”, являвшихся правообладателями ряда аудиовизуальных произведений.

В то же время заявлений от правообладателей иных фильмов, содержащихся на дисках, изъятых у Ц., не имеется. их правообладатели не установлены, и в данной части дело подлежит прекращению.

Постановлением Президиума Витебского областного суда от 28.01.2010 протест удовлетворен.

В случае смерти потерпевшего право выдвигать и поддерживать обвинение по делам частного обвинения против лица, совершившего преступление, предоставлено любому из его совершеннолетних близких родственников или членов семьи.

Согласно постановлению суда Октябрьского района города Гродно от 17.06.2009 производство по делу в отношении Ж. по ч. 1 ст. 317 УК прекращено ввиду отсутствия заявления лица, пострадавшего от преступления.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 02.02.2010 дело по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, постановление отменила по следующим основаниям.

Ж. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 317 УК. В ходе судебного разбирательства суд пришел к выводу, что смерть потерпевшего М. не состоит в причинной связи с допущенными Ж. нарушениями Правил дорожного движения, в результате которых потерпевшему были причинены менее тяжкие телесные повреждения, то есть в действиях Ж. содержится состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 317 УК. Однако поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 26 УПК дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 317 УК, являются делами частного обвинения и возбуждаются не иначе как лицом, пострадавшим от преступления, суд прекратил производство по делу ввиду отсутствия заявления лица, пострадавшего от преступления (п. 6 ч. 1 ст. 29 УПК).

Вместе с тем, прекращая производство по делу по указанному основанию, суд не учел, что в соответствии с положениями ч. 1 ст. 28 УПК в случае смерти потерпевшего право выдвигать и поддерживать обвинение по делам частного обвинения против лица, совершившего преступление, предоставлено любому из его совершеннолетних близких родственников или членов семьи.

Из материалов дела видно, что интересы погибшего М. при производстве по уголовному делу представляла его дочь К., допущенная в уголовный процесс в качестве потерпевшей, которая обращалась с заявлениями и ходатайствами о привлечении Ж. к уголовной ответственности. однако указанные обстоятельства были оставлены судом без внимания, что повлекло незаконное и необоснованное прекращение производства по уголовному делу.

Обстоятельства, исключающие возможность участия

в производстве по уголовному делу (гл. 9 УПК)

Участие судьи в рассмотрении дела, если оно связано с оценкой ранее уже исследовавшихся с его участием обстоятельств по делу, недопустимо, поскольку высказанная им в процессуальном решения позиция могла явиться препятствием для всестороннего, полного и объективного выяснения обстоятельств дела.

Суд Минского района 30.10.2012 признал Б. виновным по ч. 2, 3 ст. 328 УК.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес по делу протест в Президиум Минского областного суда, в котором ставился вопрос об отмене этого приговора ввиду допущенного судом нарушения п. 5 ч. 1 ст. 77 УПК.

В соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 77 УПК судья не может участвовать в рассмотрении уголовного дела, если имеются обстоятельства, дающие основание считать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного дела.

По смыслу закона участие судьи в рассмотрении дела, если оно связано с оценкой ранее уже исследованных с его участием обстоятельств по делу, является недопустимым, поскольку высказанная им в процессуальном решении позиция могла явиться препятствием для всестороннего, полного и объективного выяснения обстоятельств дела.

В ходе судебного разбирательства были исследованы протокол судебного заседания и приговор от 17.08.2012 в отношении Л. по ч. 1 ст. 328 УК, уголовное дело в отношении которого рассмотрено председательствующим по настоящему делу судьей Т.

Как указано в приговоре, Б. незаконно с целью сбыта приобрел гашиш в крупном размере, который хранил, перевозил и сбыл Л. При этом в приговоре сделана ссылка на показания Л., данные им по своему уголовному делу, а также на приговор в отношении его от 17.08.2012.

Такие обстоятельства свидетельствуют о том, что председательствующий по делу в отношении Л. высказал свое мнение по вопросам, которые явились предметом судебного разбирательства по делу в отношении Б. Это могло определенным образом связывать судью Т. при принятии решения по данному делу, повлиять на его беспристрастность, что в силу п. 5 ч. 1 ст. 77 УПК исключало его участие в рассмотрении дела в отношении Б.

Президиум Минского областного суда 23.10.2013 протест удовлетворил.

Судья не может участвовать в рассмотрении уголовного дела в суде любой инстанции, если он является родственником государственного обвинителя.

Приговором суда Первомайского района города Минска от 03.12.2012 Л. оправдан по ч. 2 ст. 206 УК. Постановлением Президиума Минского городского суда от 08.05.2013 приговор оставлен без изменения.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь постановление суда надзорной инстанции отменено по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, в его рассмотрении Президиумом Минского городского суда принимал участие судья С., сын которого в суде первой инстанции являлся государственным обвинителем. В нарушение требований ч. 2 ст. 76, п. 4 ч. 1 ст. 77 УПК судья не заявил самоотвод.

Судья, проверявший законность и обоснованность задержания, заключения под стражу и домашнего ареста или продления срока содержания под стражей, домашнего ареста, не может участвовать в рассмотрении того же дела в судах первой и второй инстанций или в порядке надзора.

Приговором суда Жлобинского района от 06.12.2012 С. осужден по ч. 3 ст. 328 УК к 9 годам лишения свободы без конфискации имущества.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Гомельского областного суда от 27.02.2013 приговор изменен. На основании ч. 3 ст. 328 УК С. назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 11 лет с конфискацией имущества.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес протест, в котором поставил вопрос об отмене кассационного определения и направлении дела в отношении с. на новое кассационное рассмотрение по тем основаниям, что оно было рассмотрено незаконным составом суда.

Постановлением Президиума Гомельского областного суда от 16.12.2013 протест удовлетворен.

В соответствии с ч. 1 ст. 78 УПК судья, проверявший законность и обоснованность задержания, заключения под стражу и домашнего ареста или продления срока содержания под стражей, домашнего ареста, не может участвовать в рассмотрении того же дела в судах первой и второй инстанций или в порядке надзора.

По данному делу эти требования закона были нарушены.

Как следует из материалов уголовного дела, судья Б. 24.08.2012 проверял законность продления срока домашнего ареста С.

Этот же судья 27.04.2013 участвовал в рассмотрении данного дела в кассационном порядке.

Таким образом, допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в порядке надзора, не может участвовать в рассмотрении того же дела в судах первой и второй инстанций.

Приговором суда Молодечненского района от 27.06.2008 В. осужден по ч. 4 ст. 205, ч. 2, 3 ст. 207, ч. 2 ст. 295, ст. 404 УК. Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда от 29.08.2008 в приговор суда внесены изменения в части назначения окончательного наказания по правилам ч. 5 ст. 72 УК.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес протест на кассационное определение областного суда по следующим основаниям.

Из материалов дела усматривается, что по приговору суда Молодечненского района от 29.05.2007 В. осуждался по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 205, ч. 2 ст. 295, ч. 2 ст. 381 УК.

По приговору суда Вилейского района от 06.12.2007 В. осуждался по ч. 2 ст. 205, ст. 378, ст. 404 УК. В кассационном порядке 15.01.2008 приговор от 06.12.2007 отменен и дело направлено на новое судебное разбирательство.

Постановлением президиума Минского областного суда от 20.02.2008 приговор от 29.05.2007 в отношении В. также отменен. В рассмотрении дела в отношении В. в президиуме принимал участие судья К.

После этого уголовные дела, находящиеся в производстве судов Молодечненского, Вилейского районов, а также Первомайского района города Минска по ч. 2 ст. 205 УК постановлением председателя Минского областного суда направлены в суд Молодечненского района для соединения в одном производстве и рассмотрения по существу.

Постановлением судьи суда Молодечненского района эти три уголовных дела в отношении В. соединены в одном производстве и 27.06.2008 по соединенному делу постановлен обвинительный приговор.

Этот приговор 29.08.2008 был предметом кассационного рассмотрения, в котором принимал участие судья областного суда К.

В соответствии с ч. 4 ст. 78 УПК судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в порядке надзора, не может участвовать в рассмотрении того же дела в судах первой и второй инстанций.

В нарушение этого требования судья К. участвовал в рассмотрении одного и того же уголовного дела в отношении В. как в порядке надзора, так и в кассационном порядке.

Следовательно, кассационное определение вынесено незаконным составом суда, Поэтому оно подлежит отмене, а дело – передаче на новое кассационное рассмотрение.

Постановлением Президиума Минского областного суда от 03.04.2013 протест удовлетворен.

Участие судьи, не являющегося членом Президиума суда в рассмотрении дела в порядке надзора в качестве докладчика по делу, не препятствует его участию в рассмотрении того же дела в суде второй инстанции.

Судом Фрунзенского района города Минска 14.09.2009 Ш. осужден по ч. 3 ст. 174, ч. 2 ст. 339 УК. Дело неоднократно рассматривалось судами кассационной и надзорной инстанций Минского городского суда.

В протесте, принесенном на состоявшиеся по делу судебные решения, указывалось, в числе прочих доводов, на следующие обстоятельства.

При рассмотрении уголовного дела Президиумом городского суда в качестве докладчика выступал судья Х. он же принимал участие в повторном рассмотрении уголовного дела в суде второй инстанции, что противоречит требованиям ч. 4 ст. 78 УПК, в силу которых судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в порядке надзора, не может участвовать в рассмотрении того же дела в судах первой и второй инстанций.

Признавая такие доводы необоснованными, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 17.08.2010 указала, что судья Х. в Президиуме Минского городского суда являлся докладчиком уголовного дела, при этом не являлся членом президиума Минского городского суда, участия в принятии решения по делу не принимал. Этот статус в силу требований ст. 78 УПК не препятствовал ему участвовать в рассмотрении дела в кассационном порядке.

Доказательства (гл. 10 УПК)

Доказательства, полученные на территории иностранного государства по просьбе органа, ведущего уголовный процесс, об оказании международной правовой помощи по уголовному делу, заверенные и переданные в установленном порядке этому органу, имеют такую же юридическую силу, как если бы они были получены на территории Республики Беларусь в соответствии с правилами УПК.

Приговором суда Ленинского района города Гродно от 19.03.2013 Ж., к., у., Р. и К-ча признаны невиновными и оправданы по ч. 2 ст. 231 УК за недоказанностью участия в совершении преступления.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь на приговор суда принесен протест по следующим основаниям.

Оправдывая Т., К., У., Р. и К-ча суд в приговоре указал, что представленные стороной обвинения сведения в электронном виде (электронная база VAT) и копии VAT (“возврат НДС для путешествующих”) являются недостоверными и недопустимыми доказательствами, поскольку получены на территории иностранного государства с нарушением ст. 88 УПК. Они не заверены и переданы органу, ведущему уголовный процесс, в нарушение установленного порядка.

Однако такой вывод суда сделан без учета обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы.

В соответствии с ч. 3 ст. 88 УПК доказательства, полученные на территории иностранного государства по просьбе органа, ведущего уголовный процесс, об оказании международной правовой помощи по уголовному делу на основе принципа взаимности или в соответствии с международными договорами Республики Беларусь, заверенные и переданные в установленном порядке этому органу, имеют такую же юридическую силу, как если бы они были получены на территории Республики Беларусь в соответствии с правилами УПК.

Из материалов дела следует, что 22.09.2008 Главное управление по борьбе с организованной преступностью Министерства внутренних дел Республики Беларусь, ссылаясь на Дагавор памiж Рэспублiкай Беларусь i Рэспублiкай Польшча аб прававой дапамозе i прававых адносiнах па грамадзянскiх, сямейных, працоўных i крымiнальных справах” (подписан в г. Минске 26.10.1994), обратилось в посольство Республики Беларусь в Республике Польша с просьбой о содействии в получении сведений из электронных баз данных таможни и пограничной службы Республики Польша в отношении оправданных.

Как усматривается из сопроводительных документов, управление по г. Белостоку Центрального следственного Бюро Главной комендатуры Полиции Республики Польша во исполнение указанной просьбы направило в адрес Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией Министерства внутренних дел Республики Беларусь запрашиваемые сведения на бумажных и электронных носителях. Материалы переданы во время рабочих встреч в управлении по г. Белостоку сотрудникам Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией Министерства внутренних дел Республики Беларусь.

Согласно материалам дела копии VAT, содержащие сведения о наименовании, количестве, весе и стоимости товаров, были представлены белорусской стороне Министерством юстиции и Генеральной прокуратурой Республики Польша по ходатайству Генеральной прокуратуры Республики Беларусь об оказании правовой помощи от 19.08.2011.

В то же время, признавая представленные польской стороной документы недостоверными и недопустимыми доказательствами, суд фактически не проверил, были ли они получены в соответствии с международным договором Республики Беларусь и в приговоре не указал, какой именно порядок получения и заверения документов, предусмотренный ст. 88 УПК, не был соблюден, кем и какие положения международного договора были нарушены. кроме того, в данном случае при возникновении сомнений в достоверности данных, представленных стороной обвинения, суд не был лишен возможности самостоятельно проверить содержащиеся в них сведения, обратившись к компетентному органу Республики Польша с соответствующей просьбой об оказании правовой помощи.

определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 17.01.2014 оправдательный приговор в отношении Т., К., У., Р. и К-ча отменен.

Материалы, полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности, могут быть признаны в качестве источников доказательств при условии, если они получены в соответствии с законодательством Республики Беларусь, представлены, проверены и оценены в порядке, установленном УПК.

1. По приговору суда Железнодорожного района города Витебска от 12.07.2007 Д. осужден по ч. 1, 3 ст. 328 УК. Он признан виновным в том, что с целью сбыта приобрел и хранил амфетамин, который 30.03.3007 сбыл П. он же приобрел марихуану, которую 26 и 27.04.2007 сбыл П.

В основу доказательств виновности Д. в сбыте наркотического средства 26 апреля 2007 г. положены материалы оперативно-розыскного мероприятия – проверочной закупки.

Согласно ч. 6 ст. 13 Закона Республики Беларусь от 09.07.1999 N 289-З “Об оперативно-розыскной деятельности” (далее – Закон от 09.07.1999 об оперативно-розыскной деятельности) проверочная закупка проводится на основании постановления органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, с обязательным письменным уведомлением соответствующего прокурора или его заместителя в течение 48 часов. из материалов дела усматривается, что П. для проведения проверочной закупки 26.04.2007 вручены денежные средства и диктофон. В этот же день ею добровольно выдано приобретенное у Д. наркотическое средство, которое согласно заключению эксперта является марихуаной.

В ходе изучения дела оперативного учета установлено, что постановление о проведении 26.04.2007 в отношении Д. проверочной закупки в нарушение требований законодательства сотрудниками Железнодорожного районного отдела внутренних дел г.Витебска не выносилось.

При таких обстоятельствах указанное оперативно-розыскное мероприятие нельзя признать законным, а доказательства, полученные при его проведении, не могут быть положены в основу приговора. По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 17.03.2010 указание о признании Д. виновным в сбыте П. 26.04.2007 марихуаны исключено из приговора.

2. По приговору суда Борисовского района от 21.05.2007 Г. осужден по ч. 1, 3 ст. 328 УК.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 16.09.2011 дело по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, приговор изменила исходя из следующего.

В отношении Г. 22.11.2006 Борисовским городского отдела внутренних дел проводилось оперативно-розыскное мероприятие – проверочная закупка, постановление о проведении которой в нарушение ч. 5 ст. 13 Закона от 09.07.1999 об оперативно-розыскной деятельности органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, не выносилось.

Кроме того, в указанное время дело оперативного учета находилось в производстве УПНОН И ПСН управления внутренних дел Минского областного исполнительного комитета. однако сведений о даче поручения начальнику Борисовского городского отдела внутренних дел на проведение указанного оперативно-розыскного мероприятия либо о совместном с Борисовским городским отделом внутренних дел его проведении не имеется.

Поскольку проверочная закупка 22.11.2006 осуществлена с нарушением требований закона, добытые в ходе ее проведения данные в силу ч. 5 ст. 105 УПК нельзя признать допустимыми доказательствами.

Соответственно судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь приняла решение об изменении состоявшихся в отношении Г. судебных решений, исключении из них указания об осуждении Г. за незаконные приобретение и хранение с целью сбыта наркотического средства и его незаконный сбыт 22.11.2006, а также о наличии в его действиях такого квалифицирующего признака ч. 3 ст. 328 УК, как совершение преступления лицом, ранее совершившим преступление, предусмотренное ст. 328 УК.

При достижении цели проведения оперативно-розыскных мероприятий в ходе проверочной закупки, дающей основания для возбуждения уголовного дела, результаты повторной закупки в отношении того же лица не могут быть признаны источником доказательств, поскольку получены с нарушением закона.

Приговором суда Светлогорского района от 17.07.2009 П. осужден по ч. 2, 3 ст. 328 УК.

Он признан виновным в том, что 18.02.2009 незаконно с целью сбыта приобрел наркотическое средство – марихуану, которое хранил при себе, перевозил в автомобиле и незаконно сбыл Б., участвовавшему в проверочной закупке.

Он же 11.03.2009 незаконно с целью сбыта приобрел марихуану, которую хранил, а затем в ходе проверочной закупки сбыл Б.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь приговор опротестован в надзорном порядке.

Проведение повторной проверочной закупки в отношении П. противоречит нормам Закона от 09.07.1999 об оперативно- розыскной деятельности.

Согласно п. 4 ст. 2 Закона от 09.07.1999 об оперативно-розыскной деятельности проверочная закупка – это искусственно созданная органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, ситуация приобретения товаров, ценностей, валюты, а также иных предметов, веществ, продукции без цели потребления или сбыта при наличии информации о нарушениях законодательства, влекущих уголовную ответственность.

Исходя из точного смысла положений Закона от 09.07.1999 об оперативно-розыскной деятельности проверочная закупка имеет своей целью выявление и раскрытие преступлений.

Согласно ч. 1 ст. 6 Закона от 09.07.1999 об оперативно-розыскной деятельности оперативно-розыскная деятельность осуществляется исключительно для решения задач, предусмотренных Законом от 09.07.1999 об оперативно-розыскной деятельности.

Из материалов уголовного дела и дела оперативного учета следует, что при проведении 11.03.2009 проверочной закупки в отношении П. цели оперативно-розыскной деятельности были достигнуты и имелись основания для возбуждения уголовного дела.

Решение о проведении повторной проверочной закупки 18.02.2009 в отношении П. мотивировано необходимостью “установления каналов поступления наркотических средств в г. Светлогорск”. Однако никаких мер к реализации этой цели не предпринималось. Планом проведения этой проверочной закупки установление каналов поступления наркотических средств также не предусматривалось.

Таким образом, достаточных оснований для проведения повторной проверочной закупки в отношении П. не имелось. Названное оперативное мероприятие проведено не в соответствии с требованиями закона, поэтому полученные при этом материалы и доказательства являются недопустимыми. В силу ст. 105 УПК доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого обстоятельства, указанного в ст. 89 УПК.

По данным основаниям определением судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда протест удовлетворен, приговор в части осуждения П. по ч. 3 ст. 328 УК отменен и производство по уголовному делу в данной части прекращено за недоказанностью участия в совершении преступления.

Изъятие вещественных доказательств в ходе личного досмотра лиц в рамках оперативно-розыскного мероприятия до возбуждения уголовного дела не может отождествляться со следственным действием, проводимым после возбуждения уголовного дела в соответствии с УПК.

Приговором судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда от 28.11.2011 Н. оправдан по ч. 3 ст. 328 УК за недоказанностью его участия в совершении преступления. Частным определением суд обратил внимание прокурора Советского района г.Минска и начальника следственного управления Советского районного управления внутренних дел города Минска на нарушения норм уголовно-процессуального закона, допущенные при расследовании уголовного дела. основанием постановления оправдательного приговора явилось признание судом недопустимым доказательством протокола изъятия у Н. таблеток, содержащих психотропное вещество, поскольку, по мнению суда, они были изъяты в ходе непредусмотренного уголовно-процессуальным законом следственного действия – изъятия. В этой связи отвергнуто как доказательство виновности Н. и заключение химической экспертизы таблеток.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь приговор опротестован в порядке надзора по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что 09.02.1999 Н. был доставлен оперуполномоченным отдела уголовного розыска в дежурную часть Советского районного управления внутренних дел города Минска. В ходе личного досмотра у него обнаружены 49 таблеток белого цвета, изъятие которых оформлено соответствующим протоколом.

На основании рапорта оперуполномоченного об обнаружении таблеток проводилась проверка в порядке ст. 107 – 108 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь от 29.12.1960 (далее – УПК 1960 года), в ходе которой назначено и проведено предварительное исследование состава таблеток.

После получения результатов исследования, свидетельствующих о том, что изъятые таблетки содержат амфетамин, 18.02.1999 в отношении Н. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 219-1 УК 1960 года.

В соответствии с ч. 2 ст. 108 УПК 1960 года по поступившим заявлениям и сообщениям могли быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения, однако без производства следственных действий.

Органы, осуществлявшие оперативно-розыскную деятельность до возбуждения уголовного дела, действовали не в рамках уголовно-процессуального закона, а в соответствии с Законом Республики Беларусь от 12.11.1992 N 1932-XII “об оперативно-розыскной деятельности”, т.е. в ином правовом режиме, чем органы уголовного преследования. с учетом этого проведение личного досмотра указанных лиц в настоящем случае является составной частью оперативно-розыскных мероприятий, а не следственным действием, как указано в приговоре суда.

На момент событий законодательства, детально регулирующего правовые основы проведения оперативно-розыскного мероприятия, порядка оформления и передачи материалов для использования в уголовном процессе не имелось, в связи с чем изъятие предметов, запрещенных к легальному обороту, оформлено таким документом как протокол изъятия.

Представленные органу, ведущему уголовный процесс, оперативно-служебные документы (рапорт оперативных сотрудников, протоколы изъятия) и изъятые предметы явились поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, а также источником доказательств, что соответствовало вышеназванному Закону и не противоречит действующему законодательству об оперативно-розыскной деятельности и уголовно-процессуальному закону.

Статьей 101 УПК определено, что материалы, полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности, могут быть признаны в качестве источников доказательств при условии, если они получены и предоставлены в соответствии с законодательством Республики Беларусь, проверены и оценены в порядке, установленном УПК.

Согласно ч. 1 ст. 88 УПК доказательствами являются любые фактические данные, полученные в предусмотренном законом порядке, на основе которых орган, ведущий уголовный процесс, устанавливает наличие или отсутствие общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, виновность лица, совершившего это деяние, либо его невиновность и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела.

В соответствии с ч. 2 ст. 88 УПК источниками доказательств являются, в том числе документы и другие носители информации, полученные в порядке, предусмотренном УПК.

Достоверность содержащихся в протоколах изъятия фактических данных подтверждается показаниями свидетелей – сотрудников ОУР Советского районного управления внутренних дел г. Минска, производивших доставление обвиняемого в дежурную часть и изъятие таблеток, заключениями экспертиз и показаниями эксперта К., понятых, подтвердивших участие при личном досмотре Н., а также подлинность своих подписей в протоколах изъятия и осмотра вещественных доказательств, протоколом осмотра вещественных доказательств и постановлением о приобщении их к уголовному делу.

Указанные доказательства получены в установленном законом порядке. Следовательно, являются допустимыми доказательствами и результаты соответствующих химических экспертиз об отнесении изъятых таблеток к психотропным веществам.

При таких обстоятельствах определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь протест удовлетворен, приговор и частное определение суда отменены.

Допрос специалиста противоречит нормам, определяющим источники доказательств в уголовном процессе. Мнение специалиста о фактических обстоятельствах дела не может использоваться как доказательство, если ему не было поручено производство экспертизы.

Приговором суда октябрьского района г. Минска от 12.01.2012 Х. признан невиновным и оправдан по ч. 1 ст. 205 УК за отсутствием в его деянии состава данного преступления.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 21.09.2012 приговор отменен, дело передано на новое судебное рассмотрение.

В процессе судебного разбирательства Х. не отрицал, что тайно похитил 7 деревянных щитов, однако выразил несогласие с указанной в предъявленном обвинении стоимостью похищенного.

Из материалов дела усматривается, что суду были представлены доказательства, содержащие указание на различную стоимость щитов.

В заявлении ООО “С” указано, что их стоимость составляет 786840 рублей. из справок этого же предприятия усматривается, что стоимость равняется 550788 рублей. согласно заключению об оценке ЭКЧУП “Белпромоценка” – 786160 рублей.

Выясняя противоречия между представленными доказательствами о различной стоимости щитов, суд допросил в качестве специалиста директора ООО “Ф” Р., который показал, что стоимость похищенного имущества составляет 170772 рубля.

На основании показаний Р. суд в приговоре определил общую стоимость щитов в размере 170772 рубля.

Вместе с тем согласиться с таким выводом суда нельзя, поскольку Р. был допрошен в нарушение требований уголовно-процессуального закона, которым такое процессуальное действие как допрос специалиста не предусмотрено.

Согласно ст. 62 УПК специалистом является не заинтересованное в исходе уголовного дела лицо, обладающее специальными знаниями в науке, технике, искусстве, ремесле и иных сферах деятельности, вызванное органом, ведущим уголовный процесс, для участия и оказания содействия в производстве следственных и других процессуальных действий.

Фактически же перед привлеченным к участию в деле специалистом Р. были поставлены вопросы, относящиеся к предмету экспертных исследований.

Проведенный в судебном заседании допрос специалиста противоречит нормам, определяющим источники доказательств в уголовном процессе. Мнение специалиста о фактических обстоятельствах дела не может использоваться как доказательство, если ему не поручено производство экспертизы. Следовательно, стоимость похищенного имущества ООО “С” судом определена на основе данных, полученных в порядке, не предусмотренном законом. иных доказательств, подтверждающих выводы суда о том, что стоимость щитов не превышает десятикратного размера базовой величины, установленного на день совершения хищения указанного имущества юридического лица, в приговоре не приведено.

Заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществами перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, подлежит проверке и оценке по внутреннему убеждению судей, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности. Выводы по делу не могут быть основаны на заключениях, противоречащих друг другу, а также другим доказательствам, достоверность которых установлена.

Определением суда Заводского района города Минска от 06.10.2014 к К. применена принудительная мера безопасности и лечения в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре с усиленным наблюдением.

Судом установлен факт совершения К. в состоянии невменяемости общественно опасных деяний, предусмотренных ч. 2, 3 ст. 167, ст. 168 УК.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь Президиум Минского городского суда 20.12.2014 определение отменил в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

В силу требований закона и согласно разъяснениям, содержащимся в ч. 1 и 3 п. 22 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29.03.2001 N 1 “О судебной экспертизе по уголовным делам” (далее – постановление от 29.03.2001 N 1), заключение эксперта не обладает преимуществами перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, подлежит проверке и оценке. Выводы по делу не могут быть основаны на заключениях, противоречащих друг другу, а также другим доказательствам, достоверность которых установлена. Мотивы несогласия с заключением излагаются в приговоре.

Вопреки приведенным требованиям заключения судебно-психиатрических экспертиз относительно психического состояния К. не проанализированы надлежащим образом, не сопоставлены между собой и другими доказательствами и соответствующей оценки суда не получили.

Обосновывая вывод о необходимости применения к К. принудительных мер безопасности и лечения, суд сослался на заключения экспертов N 38 и 39 от 5 августа 2013 г., N 169 от 21 ноября 2013 г. и N 166/2.2-9/2014 от 20 мая 2014 г. и указал, что выводы, изложенные в этих заключениях, подвергать сомнению оснований не имеется.

Между тем заключениями N 169 от 21 ноября 2013 г. и N 166/2.2-9/2014 от 20 мая 2014 г. установлена неспособность К. сознавать значение своих действий и руководить ими и его нуждаемость в применении принудительных мер безопасности и лечения, а из заключений N 38 и N 39 от 5 августа 2013 г. следует, что К. может сознавать значение своих действий и руководить ими и не нуждается в применении принудительных мер безопасности и лечения.

Таким образом, суд необоснованно сослался на заключения экспертиз N 38 и N 39 от 5 августа 2013 г. в подтверждение своего решения о необходимости назначения К. принудительных мер безопасности и лечения. Мотивы, по которым отвергнуты такие выводы экспертов, в приговоре не приведены.

Данное нарушение признано существенным.

Кроме того, в обоснование необходимости назначения К. принудительных мер безопасности и лечения суд сослался на заключение дополнительной стационарной судебно-психиатрической экспертизы, при назначении которой судом были допущены нарушения уголовно-процессуального закона.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 8 и 18 постановления от 29.03.2001 N 1, назначение экспертизы судом следует рассматривать как самостоятельное процессуальное действие, а не как повторное или дополнительное по отношению к экспертизе, проведенной в ходе досудебного производства, даже если для выполнения этой экспертизы приглашен эксперт, давший заключение в ходе досудебного производства. Как дополнительная, так и повторная экспертизы не могут быть назначены до проведения экспертизы в судебном заседании.

Таким образом, выразив сомнения в полноте выводов, изложенных в акте экспертного исследования, проведенного при досудебном производстве, суд необоснованно указал о назначении дополнительной экспертизы.

Допрос эксперта ограничен рамками предмета той экспертизы, которую он проводил.

Приговором суда Березинского района от 30.11.2012 Ш. осужден по ч. 1 ст. 317 УК.

В протесте заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь поставлен вопрос об отмене приговора по следующим основаниям.

Ш. признан виновным в нарушении Правил дорожного движения при управлении транспортным средством, повлекшем по неосторожности причинение потерпевшему менее тяжкого телесного повреждения.

Вывод суда о наличии причинной связи между дорожно-транспортным происшествием и получением потерпевшей Б. менее тяжкого телесного повреждения основан на неполно исследованных доказательствах, которым не дана надлежащая оценка.

По заключению государственного медицинского судебного эксперта у Б. имелись легкие телесные повреждения в виде кровоподтеков на передней поверхности левого тазобедренного сустава, на передних поверхностях коленных суставов, на кистях рук и ссадины на животе справа, которые не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья.

После проведения экспертизы потерпевшая обратилась в больницу с жалобами на боли в области копчика. В ходе компьютерной томографии у Б. выявлена картина подвывиха костей копчика.

По заключению эксперта, проводившего дополнительную судебно-медицинскую экспертизу, подвывих копчика образовался у Б. от действий тупого твердого предмета и относится к категории менее тяжких телесных повреждений по признаку длительности расстройства здоровья. Определить давность его образования и связать это телесное повреждение с дорожно-транспортным происшествием не представляется возможным.

В ч. 6 и 7 п. 14 постановления от 29.03.2001 N 1 Пленум Верховного Суда Республики Беларусь разъяснил, что при допросе эксперта выясняются вопросы, ответы на которые не требуют дополнительных исследований. Вопросы суда и сторон эксперту при его допросе должны касаться объектов, исследованных экспертом в пределах вопросов, которые им разрешались и нашли отражение в его выводах.

Допрошенный в судебном заседании эксперт показал, что травма потерпевшей является свежей, о чем свидетельствуют изменения в тканях. При этом эксперт высказал предположение о том, что не исключается получение этой травмы в результате рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия при нахождении потерпевшей в пассажирском кресле автомобиля.

Положив показания эксперта в основу приговора, суд не дал оценки тому обстоятельству, что они противоречат выводам этого же эксперта в заключении и выходят за рамки проведенных им исследований.

При возникновении сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в его выводах суду следовало назначить по делу повторную судебно-медицинскую экспертизу, что сделано не было.

Постановлением Президиума Минского областного суда от 19.04.2013 протест удовлетворен, дело передано на новое рассмотрение.

Изымаемые в ходе обыска орудия преступления, предметы, документы и ценности должны быть предъявлены участвующим при этом лицам, упакованы и опечатаны на месте обыска.

Приговором суда Быховского района от 29.09.2006 Я. осужден по ч. 3 ст. 281, ч. 2 ст. 295 УК.

Постановлением президиума Могилевского областного суда от 13.11.2009 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона на стадии досудебного производства.

Я. признан виновным в незаконном приобретении 80 винтовочных патронов военного образца, являющихся боеприпасами, которые незаконно хранил по месту своего жительства.

Основным доказательством изъятия у Я. боеприпасов являлся протокол обыска по месту его жительства.

Вместе с тем в протоколе указано, что патроны при изъятии не упаковывались и не опечатывались, что является нарушением требований ч. 14 ст. 210 УПК, в соответствии с которыми изымаемые орудия преступления, предметы, документы и ценности предъявляются участвующим при этом лицам, упаковываются и опечатываются на месте обыска или выемки за подписями следователя, лица, производящего дознание, и других участвующих лиц. следовательно, в установленном УПК порядке сохранность изъятых вещественных доказательств не была обеспечена.

В соответствии с ч. 5 ст. 105 УПК доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого обстоятельства, указанного в ст. 89 УПК, в том числе и наличия общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом.

Из заключения баллистической экспертизы усматривается, что боеприпасы поступили для исследования упакованными в коробку, опечатанную следователем, не принимавшим участия в обыске.

Обстоятельства, при которых боеприпасы были упакованы и опечатаны перед направлением на экспертизу, не получили отражения в материалах уголовного дела.

Допущенные при изъятии патронов нарушения требований уголовнопроцессуального закона не могут быть компенсированы совокупностью других доказательств по делу, что влечет признание факта изъятия боеприпасов недопустимым доказательством.

В связи с изложенным приговор в части осуждения Я. по ч. 2 ст. 295 УК отменен, производство по делу прекращено. Постановлено считать Я. осужденным по ч. 3 ст. 281 УК.

В случае спора о принадлежности вещественных доказательств он подлежит разрешению в порядке порядке гражданского судопроизводства.

По приговору суда Центрального района г. Минска от 23.11.2009 Р. осужден по ч. 4 ст. 209, ч. 2 ст. 233 УК. Постановлено автомобиль “Хендай санта Фе” передать Т.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 06.08.2010 удовлетворила протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь об изменении приговора, указав следующее.

Согласно п. 4 ст. 98 УПК в приговоре должен быть решен вопрос о вещественных доказательствах. При этом деньги и иные ценности, приобретенные преступным путем, обращаются на возмещение вреда от преступления потерпевшему, иному лицу или подлежат конфискации. другие вещественные доказательства выдаются их законным владельцам, а при неустановлении последних подлежат конфискации. В случае спора об их принадлежности он подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства. данное положение закона судом первой инстанции при решении вопроса о передачи автомобиля Т. не выполнено.

Материалы дела свидетельствуют, что в июле 2008 г. осужденный приобрел для знакомого Т. автомобиль “Хендай санта Фе”, который тот оформил на своего отца Таб.

Таб. и Т. передали автомобиль Р. для реализации за 14500 долларов США. Им по договору комиссии автомобиль сдан в комиссионный магазин, где реализован Ж.

Поскольку Р. не возвратил деньги Т. за проданный автомобиль, последний просил суд вернуть автомобиль ему. Из показаний свидетеля Ж. следует, что она приобрела автомобиль в комиссионном магазине и настаивала на принадлежности ей данного транспортного средства.

Таким образом, в отношении автомобиля “Хендай санта Фе”, признанного вещественным доказательством, возник спор о принадлежности. В силу закона он подлежал разрешению в порядке гражданского судопроизводства.

Поскольку требование закона нарушено, приговор в этой части отменен, дело в части разрешения судьбы вещественного доказательства передано на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Доказывание (гл. 11 УПК)

Решение о виновности или невиновности обвиняемого может быть вынесено лишь на основе достоверных доказательств, подвергнутых всестороннему, полному и объективному исследованию и оценке. Невыполнение этих требований влечет отмену приговора.

Приговором суда Минского района от 08.02.2013 М. оправдан по ч. 1 ст. 339 и ч. 3 ст. 218 УК за недоказанностью участия в совершении данных преступлений.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь на приговор принесен протест, который определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда от 17.01.2014 удовлетворен, приговор в отношении М. отменен.

В соответствии с ч. 4 п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.09.2006 N 8 “О практике постановления судами оправдательных приговоров” постановление оправдательного приговора только на основании немотивированных сомнений в допустимости, достоверности и достаточности доказательств, подтверждающих обвинение, недопустимо.

Указанные нормативные предписания судом должным образом не учтены. из протоколов проверки показаний М. на месте следует, что он, используя канистру с бензином, поджег дверь дома потерпевших.

В приговоре указано, что поскольку протоколы допросов М. в качестве обвиняемого и подозреваемого, проведенных без участия защитника, признаны недопустимыми доказательствами, то следует считать, что он ранее не был допрошен. По мнению суда, все изложенное им в ходе проверки показаний на месте, а также последующие признательные показания М. производны от его первоначальных показаний, полученных с нарушением закона. как усматривается из материалов дела, М. до проверки показаний на месте дважды был допрошен без участия защитника в качестве подозреваемого и обвиняемого.

Только после получения результатов проведенной в ходе повторного судебного разбирательства стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы стало достоверно известно, что имеющиеся у М. психические недостатки не позволяли ему в период предварительного расследования и не позволяют в настоящее время самостоятельно осуществлять свое право на защиту.

Суд обоснованно расценил, что допросы осужденного в качестве подозреваемого и обвиняемого требовали обязательного участия защитника. Однако его вывод о недопустимости данных доказательств не дает основание считать, что проверка показаний М. на месте с участием защитника и применением видеозаписи проведена с нарушением закона.

В приговоре не указано, по каким основаниям суд пришел к выводу, что факт признания первоначальных показаний М. недопустимыми может сам по себе свидетельствовать о том, что все последующие показания оправданного также получены с нарушением УПК.

До выполнения данного процессуального действия М. допрашивался по обстоятельствам дела, поэтому у органа предварительного расследования имелись основания для проверки его показаний на месте.

Кроме того, оценивая с точки зрения допустимости и достоверности показания М., данные им в ходе предварительного расследования, суд не выяснил, сообщал ли оправданный при производстве этих следственных действий сведения, которые могли быть известны только лицу, непосредственно совершившему поджог дома.

Положения УПК не относят лиц, осуществляющих конвоирование обвиняемого, к лицам, принимающим участие в уголовном процессе. В то же время в приговоре не указано, по каким основаниям суд пришел к выводу, что отсутствие в протоколе проверки указания о лице, конвоировавшем М., является грубым нарушением закона, влекущем недопустимость данного доказательства и по какой причине его следует признать неустранимым.

Суд не поставил под сомнение тот факт, что осмотр места происшествия производился следователем в присутствии понятых, законного представителя потерпевшего и двух специалистов.

Из протокола осмотра места происшествия следует, что перечисленные лица замечаний не имели. обстановка на месте происшествия зафиксирована фототаблицей.

Бирка изъятого при осмотре слепка следа обуви заверена подписями следователя, понятых и специалиста, изготовившего слепок, который впоследствии был предоставлен эксперту-трасологу в неповрежденной упаковке.

Признав незаконным данное следственное действие, суд вопреки требованиям ч. 1 ст. 415 УПК указания судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 24.07.2012, передавшей дело на новое судебное разбирательство, не выполнил и понятых, с участием которых осматривалось место происшествия, не допросил.

Суд согласился с доводами М. о том, что признательные показания им даны под влиянием оказанного на него сотрудниками милиции физического насилия и угроз его применения.

Однако такие доводы надлежащим образом в судебном разбирательстве не проверены.

Так, при досудебном производстве оправданный и его защитники не заявляли о том, что на М. оказывалось незаконное воздействие.

В ходе первого судебного разбирательства оправданный указал, что к даче несоответствующих действительности показаний его принуждал сотрудник милиции Г. однако, когда последний был допрошен при повторном рассмотрении дела, М. изменил показания и стал утверждать, что насилие к нему было применено другим сотрудником органов внутренних дел. Причины указанных противоречий в показаниях М. не выяснены.

Выводы по делу не могут быть основаны на заключениях, противоречащих друг другу, а также другим доказательствам, достоверность которых установлена.

Постановлением суда Могилевского района от 26.02.2013 в соответствии с ч. 4 ст. 102 УК к К. применено принудительное лечение в психиатрической больнице со строгим наблюдением.

В надзорном протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился ворос об отмене судебного решения по следующим основаниям.

Не в полной степени исследован судом вопрос о невозможности обвиняемого в силу своего психического расстройства участвовать в судебном разбирательстве, нести уголовную ответственность за совершенные преступления и его нуждаемости в применении принудительных мер безопасности и лечения.

Наличие у лица психического расстройства (заболевания) в прошлом, степень и характер психического расстройства (заболевания) в момент совершения общественно опасного деяния и ко времени производства по уголовному делу устанавливаются только судебно-психиатрической экспертизой, производство которой в соответствии с п. 3 ст. 228 УПК является обязательным.

По делу имеется два акта стационарной психиатрической экспертизы, содержащих противоположные выводы относительно основной психической патологии и психического состояния обвиняемого после совершения инкриминированных ему деяний.

В соответствии с заключением комиссии экспертов от 01.09.2011 у К. установлена легкая умственная отсталость с поведенческими нарушениями. По своему психическому состоянию, вне острой конфликтной ситуации, он может сознавать значение своих действий и руководить ими, но в силу своих психических недостатков (невысокого интеллекта и повышенной раздражительности) не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту.

Согласно выводам повторной стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы от 24.12.2012 у К. имеется органическое расстройство личности. В течение последнего года в его психическом состоянии отмечалась значительная отрицательная динамика (нарастание нарушений психических функций в когнитивной, эмоционально-волевой сфере и сфере мышления), что привело к его полной социальной дезадаптации. Поэтому в настоящее время он не может сознавать значение своих действий и руководить ими и по своему психическому состоянию нуждается в применении принудительных мер безопасности и лечения.

Пленумом Верховного Суда Республики Беларусь в ч. 3 п. 22 постановления от 29.03.2001 N 1 разъяснено, что выводы по делу не могут быть основаны на заключениях, противоречащих друг другу, а также другим доказательствам, достоверность которых установлена.

В случаях, когда в деле имеется несколько заключений экспертов, содержащих различные выводы по одним и тем же вопросам, суду следует дать в приговоре оценку каждому из них в совокупности с другими доказательствами по делу и привести мотивы, по которым он согласился с одним из заключений и отверг другие.

Такие требования судом выполнены не в полной мере. Проведенные по делу судебно-психиатрические экспертизы не получили всесторонней оценки в судебном решении.

Суд, освобождая К. от уголовной ответственности, согласился с выводами повторной экспертизы со ссылкой на то, что они являются полными и не вызывают сомнений.

Между тем из описательной части заключения не видно, на основании каких обстоятельств экспертами сделан вывод о том, что в течение последнего года в психическом состоянии обвиняемого отмечалась значительная отрицательная динамика, что привело к его полной социальной дезадаптации, препятствующей судебному разбирательству, постановлению приговора и его исполнению.

Так, согласно этому заключению, подэкспертный ориентирован в месте, времени, собственной личности правильно. Цель проведения экспертизы понимает формально верно. Запас школьных знаний крайне мал, однако хорошо ориентируется в бытовых вопросах. Правильно трактует переносный смысл простых пословиц и поговорок, распространенных метафор, знает меры длины и веса, легко осуществляет, например, перевод дюймов в сантиметры. Острой продуктивной психотической симптоматики на момент осмотра не обнаруживает.

В течение последнего года К. содержался под стражей и находился под наблюдением медицинского персонала с момента поступления в исправительное учреждение. согласно выписке из медицинской карты состояние обвиняемого удовлетворительное и по состоянию здоровья он может содержаться в исправительном учреждении.

как видно из характеристики заместителя начальника тюрьмы, обвиняемый нарушений установленного порядка содержания под стражей не допускал, в дисциплинарном порядке не наказывался. С сотрудниками учреждения ведет себя сдержанно. С сокамерниками поддерживает удовлетворительные взаимоотношения. конфликтных ситуаций не создавал.

При таких обстоятельствах в ходе судебного разбирательства вопрос о том, какие факты дали основания экспертам для вывода о неспособности обвиняемого сознавать значение своих действий и руководить ими, не выяснялся. В ходе судебного разбирательства для уточнения или разъяснения заключения эксперты допрошены не были.

Мотивы несогласия с заключением комиссии экспертов от 01.09.2011, согласно которому у обвиняемого выявлено иное психическое расстройство, в постановлении не приведены. суд не принял мер к выяснению причин названных противоречий.

Президиумом Могилевского областного суда 27.12.2013 протест удовлетворен.

В силу ч. 1 ст. 106 УПК вступивший в законную силу приговор по другому уголовному делу обязателен для органа, ведущего уголовный процесс, при производстве по уголовному делу в отношении как установленных обстоятельств, так и их юридической оценки.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь опротестован в порядке надзора приговор суда Борисовского района от 05.08.2010 в отношении Р., осужденного по ч. 2, 3 ст. 328 УК.

Суд первой инстанции установил в приговоре, что Р. незаконно с целью сбыта приобрел, хранил, перевозил марихуану и незаконно сбыл 0,87 г данного наркотического средства К.

При этом суд в приговоре указал, что осужденный продал марихуану К. за 10000 рублей.

Между тем в соответствии с постановлением о привлечении К. в качестве обвиняемого ему вменено безвозмездное приобретение этого наркотического средства.

Приговором суда Борисовского района от 20.05.2010, по которому К. осужден по ч. 1 ст. 328 УК за незаконные без цели сбыта приобретение и хранение марихуаны, установлено, что оно приобретено К. безвозмездно.

Этот приговор вступил в законную силу и в соответствии с ч. 1 ст. 106 УПК являлся обязательным для суда при производстве по делу в отношении Р. в части установленного обстоятельства – безвозмездного приобретения К. марихуаны массой 0,87 г. Поэтому необоснованным является указание в приговоре в отношении Р. о продаже им наркотического средства К. за 10000 рублей.

Постановлением Президиума Минского областного суда от 19.04.2013 приговор в отношении Р. изменен, указание о продаже им наркотического средства за 10000 рублей и о совершении Р. преступления из корыстных побуждений исключено.

Обжалование действий и решений органа,

ведущего уголовный процесс (гл. 16 УПК)

При рассмотрении судом жалобы на отказ в возбуждении уголовного дела участие прокурора является обязательным.

Постановлением суда Октябрьского района города Могилева от 12.07.2013 жалоба К. на постановление следователя Октябрьского (г. Могилева) районного отдела следственного комитета Республики Беларусь от 14.11.2012 об отказе в возбуждении уголовного дела оставлена без удовлетворения.

Президиум Могилевского областного суда 22.11.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь постановление суда отменил по следующим основаниям.

Согласно ч. 3 ст. 142 УПК рассмотрение жалобы на отказ в возбуждении уголовного дела производится единолично судьей с участием прокурора по месту расследования уголовного дела либо рассмотрения заявления или сообщения о преступлении.

В то же время из протокола судебного заседания усматривается, что в нарушение указанного порядка при рассмотрении жалобы К. прокурор участия не принимал.

Таким образом, прокурор был лишен гарантированного ему законом права на участие в рассмотрении такого рода жалоб, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Кроме того, в ходе судебного заседания К. было заявлено ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы. однако данное ходатайство судом рассмотрено не было и сведений о его разрешении протокол судебного заседания не содержит.

В соответствии с ч. 5 ст. 142 УПК по результатам рассмотрения жалобы на отказ в возбуждении уголовного дела судья выносит мотивированное постановление об удовлетворении жалобы и отмене постановления или оставлении жалобы без удовлетворения.

Постановление суда содержит лишь ссылки на факт проведения многократных проверок и заключения экспертов. Вывод о всестороннем, полном и объективном проведении проверки следователем судом не мотивирован.

Отсутствие протокола судебного заседания в материалах по жалобе на постановление следователя о прекращении производства по уголовному делу повлекло отмену постановления судьи.

Постановлением следователя от 04.05.2013 предварительное расследование по уголовному делу по подозрению Х. и Т. в совершении ими преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 209, ч. 2 ст. 216 УК, производством прекращено за отсутствием в их действиях составов данных преступлений.

На данное постановление потерпевшими К. и Н. были поданы жалобы, в которых приведены мотивы несогласия с постановлением следователя и изложена просьба о его отмене.

Постановлением судьи суда Новобелицкого района города Гомеля от 17.12.2013 жалобы оставлены без удовлетворения.

Президиум Гомельского областного суда 07.04.2014 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь постановление судьи отменил по следующим основаниям.

Согласно ч. 3, 4 ст. 142 УПК рассмотрение жалоб на прекращение предварительного расследования рассматривается в судебном заседании. В таком случае в судебном заседании ведется протокол.

В нарушение приведенных норм при рассмотрении жалобы К. и Н. протокол судебного заседания не велся, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Отсутствие протокола не позволяет проверить объективность мотивов, которые в судебном заседании были приведены К. и Н. в обоснование свих жалоб, какие материалы уголовного дела были предметом исследования суда, обеспечена ли полнота и объективность исследования доводов жалоб и других вопросов, подлежащих выяснению при проверке законности принятого судом решения.

При таких обстоятельствах президиум Гомельского областного суда постановление судьи по жалобам К. и Н. отменил, передав жалобы на новое рассмотрение.

Постановление судьи по жалобе на прекращение предварительного расследования либо уголовного преследования должно быть мотивированным.

Постановлением суда Железнодорожного района города Гомеля от 19.10.2012 М. и М-ой отказано в удовлетворении жалобы на постановление следователя о прекращении предварительного расследования по уголовному делу и уголовного преследования в отношении М. по ст. 186 УК в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

В протесте заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь поставлен вопрос об отмене постановления суда в связи с несоблюдением требований закона к содержанию такого судебного решения.

Согласно ч. 5 ст. 142 УПК постановление судьи по жалобе на прекращение предварительного расследования либо уголовного преследования должно быть мотивированным.

Эти требования закона судом не выполнены.

Суд не проверил, какие обстоятельства органом следствия установлены, а какие признаны недоказанными. Соответственно суд не проверил доводы жалобы и не указал, по каким основаниям признал их необоснованными или несущественными, и принятое решение фактически не мотивировал.

Президиумом Гомельского областного суда 15.04.2013 протест удовлетворен, постановление суда по жалобе М. и М-ой отменено, материал направлен на новое судебное рассмотрение.

Изменение меры пресечения может быть обжаловано обвиняемым в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК.

Определением суда Октябрьского района города Гродно от 04.04.2012 Л. изменена мера пресечения с заключения под стражу на домашний арест с освобождением из-под стражи в зале суда немедленно.

Данное определение Л. в порядке ст. 144 УПК обжаловал в Гродненский областной суд.

Постановлением судьи Гродненского областного суда от 17.04.2012 производство по жалобе обвиняемого Л. прекращено. В обоснование данного решения в постановлении указано, что в порядке ст. 144 УПК обжалование изменения меры пресечения не предусмотрено.

Президиум Гродненского областного суда 17.07.2012 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда постановление судьи областного суда о прекращении производства по жалобе Л. отменил по следующим основаниям.

Органом предварительного следствия в отношении Л. 09.04.2010 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В ходе судебного разбирательства мера пресечения в виде заключения под стражу продлена до 07.04.2012, и в соответствии с ч. 13 ст. 127 УПК срок содержания Л. под стражей истекал 06.04.2012. В связи с этим суд принял решение об изменении Л. меры пресечения с заключения под стражу на домашний арест.

Принимая решение о прекращении производства по жалобе Л., судья Гродненского областного суда не учел, что, изменяя меру пресечения в виде заключения под стражу на домашний арест, суд по существу применил новую меру пресечения, законность и обоснованность применения которой в соответствии со ст. 144 УПК может быть предметом судебной проверки по жалобе лица, в отношении которого она применена. обстоятельства же, приведенные в постановлении судьи, не могут служить основанием к ограничению права на подачу такой жалобы и ее рассмотрение.

кроме того, согласно положениям ч. 3 ст. 119 УПК орган, ведущий уголовный процесс, к которому в соответствии с п. 19 ст. 6 УПК отнесен и суд, после объявления обвиняемому определения об изменении меры пресечения разъясняет ему порядок его обжалования.

В этой связи президиум Гродненского областного суда постановление судьи областного суда о прекращении производства по жалобе Л. отменил, направив указанные материалы на новое судебное рассмотрение.

Гражданский иск в уголовном процессе (гл. 17 УПК)

По делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть потерпевшего, права и обязанности, предусмотренные ст. 50 УПК, осуществляют члены его семьи, близкие родственники или законные представители.

По приговору Минского областного суда Р. признан виновным в убийстве Д. и осужден по ч. 1 ст. 139 УК.

Постановлено взыскать с Р. в пользу Л., допущенного судом к участию в деле в качестве потерпевшего и признанного гражданским истцом, 15 млн. рублей в счет денежной компенсации морального вреда и государственную пошлину в доход государства.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 12.07.2007 дело по кассационной жалобе защитника, приговор в части гражданского иска отменила, отказав Л. во взыскании компенсации морального вреда, указав следующее.

Согласно ч. 4 ст. 49 УПК по делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть потерпевшего, права и обязанности, предусмотренные ст. 50 УПК, осуществляют члены его семьи, близкие родственники или законные представители.

В силу п. 1, 53 ст. 6 УПК члены семьи – близкие родственники, другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и иные лица, проживающие совместно с участником уголовного процесса и ведущие с ним общее хозяйство.

К близким родственникам относятся родители, дети, усыновители, усыновленные (удочеренные), родные братья и сестры, дед, бабка, внуки, а также супруг (супруга).

Из материалов уголовного дела следует, что Л., приходясь племянником убитому Д., к лицам, которые могут осуществлять права и обязанности потерпевшего, не относится. В связи с этим допуск Л. к участию в уголовном процессе в качестве потерпевшего и признание его гражданским истцом, а также последующее взыскание судом с обвиняемого в пользу Л. денежной компенсации морального вреда не основано на законе.

Необоснованное признание судом лица потерпевшим и гражданским истцом повлекло отмену приговора в части гражданского иска.

В описательно-мотивировочной части приговора должны быть приведены мотивы принятого по гражданскому иску решения, определен характер вреда, приведены и оцене ны доказательства, имеющие отношение к гражданскому иску; указана норма материального закона, на основании которой гражданский иск подлежит разрешению.

По приговору суда Гродненского района от 29.12.2008 Г., Т., Ш., Ц. признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 328 УК. С осужденных взыскано солидарно в доход государства 6128730 рублей неосновательно полученного обогащения от сбыта психотропного вещества.

В описательно-мотивировочной части приговора суд не привел мотивы принятого по гражданскому иску решения.

Из материалов дела видно, что не все психотропное вещество, предназначенное для реализации, было сбыто, часть его уничтожена лицами, занимавшимися незаконным оборотом этих веществ, другая часть изъята правоохранительными органами.

Несмотря на это, суд соответствующих расчетов о полученном осужденными доходе в приговоре не привел.

Судебная коллегия по уголовным делам Гродненского областного суда в свою очередь, изменив приговор и уменьшив объем сбыта психотропного вещества, не обсудила вопрос об изменении приговора в части гражданского иска, касающегося неосновательного обогащения.

При таких обстоятельствах по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 18.06.2010 приговор и постановление надзорной инстанции областного суда в части взыскания с Г., т., Ш., Ц. в доход государства 6128730 рублей неосновательно полученного обогащения от сбыта психотропного вещества отменены и дело в этой части передано на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Размер компенсации морального вреда, подлежащего возмещению, определяется с учетом наступивших последствий.

Приговором суда Мядельского района от 25.06.2012 Т. осуждена по ч. 2 ст. 317 УК. Она признана виновной в нарушении Правил дорожного движения лицом, управляющим транспортным средством, повлекшем по неосторожности смерть человека. Судом постановлено взыскать с Т. в пользу В. денежную компенсацию морального вреда в сумме 30000000 рублей, в пользу Х. – 25000000 рублей.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь ставился вопрос об изменении приговора в части разрешения гражданских исков.

Исходя из требований ч. 1 п. 2 ст. 970 ГК размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В соответствии с ч. 2 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.09.2000 N 7 “О практике применения судами законодательства, регулирующего компенсацию морального вреда” в случае смерти потерпевшего размер компенсации морального вреда определяется в зависимости от степени родства с погибшим, от нахождения на иждивении, характера взаимоотношений с ним, других конкретных обстоятельств, имеющих значение для оценки степени нравственных переживаний.

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного В. и Х., суд в полной мере не учел указанные требования закона и разъяснения Пленума Верховного Суда Республики Беларусь.

Установлено, что Т. управляла автомобилем в состоянии алкогольного опьянения. Концентрация этилового спирта в крови осужденной составила 3,49 промилле. Нарушения Правил дорожного движения повлекли смерть В. в возрасте 32 лет, имеющей малолетнего ребенка.

Гражданский истец В., 2007 года рождения, – сын погибшей. Х. – ее мать. испытываемые малолетним ребенком в результате смерти матери отрицательные переживания глубоко затрагивают его психику, здоровье, самочувствие.

однако степень близости погибшей и потерпевших, характер их взаимоотношений, душевная боль и высокая степень психической травмы, а также малолетний возраст потерпевшего В. судом должным образом не учтены.

Не принято также во внимание, что осужденная является трудоспособной, имеет имущество, на которое может быть наложен арест.

совокупность указанных обстоятельств свидетельствует о том, что определенный судом размер компенсации морального вреда не соответствует характеру физических и нравственных страданий потерпевших, установлен без должного учета фактических обстоятельств, при которых потерпевшим был причинен моральный вред.

В связи с изложенным постановлением президиума Минского областного суда от 14.12.2012 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор изменен, увеличен размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с Т. в пользу В., до 50000000 рублей, в пользу Х. – до 40000000 рублей.

Лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. Суд может возложить на них ответственность в долях по заявлению потерпевшего и в его интересах.

Приговором суда Центрального района города Минска от 29.10.2009 А. и М. осуждены по ст. 364 УК. С осужденных в пользу потерпевшего К. взыскана денежная компенсация морального вреда в сумме по 200000 рублей с каждого. Взыскана денежная компенсация морального вреда в сумме по 105000 рублей в доход государства.

Решение суда о взыскании с А. и М. денежной компенсации морального вреда в сумме по 105000 рублей в доход государства противоречит требованиям законодательства. Статьей 152 ГК предусматривается компенсация морального вреда гражданину, которому он причинен, а не государству.

В соответствии с подп. 1.1 п. 1 ст. 2 Закона Республики Беларусь от 10.01.1992 N 1394-XII “О государственной пошлине” действовавшего на день рассмотрения дела исковые заявления, подаваемые в общие суды на рассмотрение, признаются объектами обложения государственной пошлиной, ставка которой была определена подп. 6.2 п. 6 приложения 1 к названному Закону в размере 3 базовых величин, что на день рассмотрения дела составляло 105000 рублей.

Однако при разрешении гражданского иска потерпевшего в нарушение п. 11 ч. 1 ст. 352 УПК суд не принял решения о взыскании с А. и М. государственной пошлины.

Взыскание с А. и М. в возмещение причиненного морального вреда по 200000 рублей в долевом порядке, а не солидарном, без приведения мотивов принятого решения, противоречит ст. 949 ГК и п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 24.06.2004 N 8 “О практике рассмотрения судами гражданского иска в уголовном процессе” (далее – постановление от 24.06.2004 N 8).

Постановлением Президиума Минского городского суда от 23.06.2010 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор в части разрешения гражданского иска отменен, дело в этой части передано на новое разбирательство в порядке гражданского судопроизводства.

Ущерб, причиненный преступлением, подлежит исчислению и взысканию в белорусских рублях, если иное не предусмотрено законодательством.

По приговору Брестского областного суда Ж. осужден по п. 12 ч. 2 ст. 139, ч. 3 ст. 207 УК.

Постановлено взыскать с Ж. в пользу Б. денежную компенсацию морального вреда в сумме 15000000 рублей, в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, – 707690 рублей и 5800 долларов США.

Взыскание ущерба в сумме 5800 долларов США постановлено производить в рублях национального банка Республики Беларусь по курсу доллара США на день исполнения приговора.

Кассационная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 18.01.2011 дело по жалобам обвиняемого и потерпевшей, приговор изменила в части разрешения гражданского иска о возмещении ущерба, причиненного преступлением.

Судом первой инстанции не соблюдены требования закона и не обосновано решение о взыскании с Ж. в пользу Б. в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, 5800 долларов США.

В соответствии со ст. 153 УПК при рассмотрении гражданского иска, предъявленного в уголовном процессе, основания, условия, объем и способ возмещения вреда определяются в соответствии с нормами действующего законодательства.

Согласно ст. 141 ГК белорусский рубль является законным платежным средством, обязательным к приему по нарицательной стоимости на всей территории Республики Беларусь. случаи, порядок и условия использования иностранной валюты на территории Республики Беларусь определяются законодательством.

Вред, причиненный преступлением, совершенным гражданином Республики Беларусь в отношении гражданина Республики Беларусь, не подлежит исчислению и возмещению в иностранной валюте.

По изложенным основаниям кассационная коллегия приговор суда в части взыскания с Ж. в пользу Б. 5800 долларов США изменила, постановив взыскать причиненный ущерб в белорусских рублях по курсу национального банка Республики Беларусь на день постановления приговора, что составило 17463800 рублей.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности либо на ином законном основании.

По приговору суда советского района города Минска от 17.08.2010 К. осужден по ч. 1 ст. 317 УК. С него взыскано в пользу И. в возмещение морального вреда 2000000 рублей.

Президиум Минского городского суда 16.02.2011 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор в части гражданского иска отменил, направив дело для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 п. 1 ст. 937 ГК юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно ч. 2 п. 1 ст. 948 ГК обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности либо на ином законном основании.

В ч. 1 п. 20 постановления от 01.10.2008 N 17 также разъяснено, что в качестве гражданских ответчиков должны привлекаться владельцы транспортных средств, поскольку в соответствии с законодательством обязанность по возмещению вреда, в том числе и морального, причиненного источником повышенной опасности, возлагается на владельца этого источника.

Указанные требования закона и разъяснения Пленума Верховного Суда Республики Беларусь при рассмотрении гражданского иска судом не были учтены.

Из материалов дела усматривается, что автобус Маз-105, управляя которым К. совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 317 УК, принадлежит на праве собственности филиалу “автобусный парк N 7” транспортного коммунального унитарного предприятия Минсктранс. К. являлся работником этого предприятия и преступление совершил при исполнении своих трудовых обязанностей.

Таким образом, в данном случае обязанность возмещения вреда лежит не на обвиняемом, а на указанном юридическом лице, которое в нарушение закона не было судом привлечено в качестве надлежащего гражданского ответчика по делу.

Ответственность за вред, причиненный гражданином, не способным понимать значения своих действий или руководить ими вследствие психического расстройства (заболевания), несут лица, указанные в ст. 947 ГК, а в случае признания его недееспособным до совершения общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, – лица, указанные в ст. 945 ГК.

Постановлением суда Новобелицкого района города Гомеля от 26.10.2012 Ш. освобожден от уголовной ответственности за совершение в состоянии невменяемости общественно опасных деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 328 и ч. 3 ст. 339 УК.

К нему применены принудительные меры безопасности и лечения – принудительное лечение в психиатрической больнице со строгим наблюдением.

Постановлено взыскать с Ш. в пользу М. материальный вред в сумме 1350300 рублей, компенсацию морального вреда в сумме 20000000 рублей, а также государственную пошлину в сумме 367515 рублей.

Установлено, что Ш. нанес заостренным металлическим предметом удары по телу потерпевшей М., повредив одежду и причинив менее тяжкие телесные повреждения.

В протесте заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь ставился вопрос об отмене постановления суда в части разрешения гражданского иска и передаче дела в этой части на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства в связи с нарушениями требований ст. 54 УПК.

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 11 постановления от 28.03.2013 N 1, в соответствии с ч. 1 ст. 155 УПК при рассмотрении дела о применении принудительных мер безопасности и лечения суд обязан принять процессуальное решение по предъявленному в уголовном процессе гражданскому иску.

При этом следует иметь в виду, что ответственность за вред, причиненный гражданином, не способным понимать значения своих действий или руководить ими вследствие психического расстройства (заболевания), несут лица, указанные в ст. 947 ГК, а в случае признания его недееспособным до совершения общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, – лица, указанные в ст. 945 ГК.

В силу п. 1 ст. 947 ГК дееспособный гражданин, причинивший вред в таком состоянии, когда он не мог понимать значения своих действий или руководить ими, не отвечает за причиненный им вред. Если вред причинен жизни или здоровью потерпевшего, суд может с учетом имущественного положения потерпевшего и причинителя вреда, а также других обстоятельств возложить обязанность по возмещению вреда полностью или частично на причинителя вреда.

Если вред причинен лицом, который не мог понимать значения своих действий или руководить ими вследствие психического расстройства, обязанность возместить вред может быть возложена судом на проживающих совместно с этим лицом его трудоспособных супруга, родителей, совершеннолетних детей, которые знали о психическом расстройстве причинителя вреда, но не ставили вопрос о признании его недееспособным.

Удовлетворяя гражданский иск потерпевшей М. и взыскивая с Ш. в ее пользу причиненный вред и компенсацию морального вреда, суд первой инстанции приведенные положения п. 1 ст. 947 ГК не учел.

Материалы уголовного дела свидетельствуют о том, что на день совершения общественно опасных деяний Ш. являлся дееспособным, проживал совместно с матерью, сестрой, ее мужем и их детьми, которые знали о его расстройстве.

Из акта судебного исполнителя о невозможности взыскания следует, что Ш. не работает, имущества, подлежащего аресту, не имеет. В соответствии с заключением медико-реабилитационной экспертной комиссии ему установлена вторая группа инвалидности вследствие общего заболевания. Труд ему недоступен.

Несмотря на то, что потерпевшей М. заявлен гражданский иск, органом, ведущим уголовный процесс, постановление (определение) в порядке, установленном ч. 1 ст. 54 УПК, о признании гражданским ответчиком проживающих совместно с Ш. близких родственников не вынесено, что являлось препятствием для рассмотрения гражданского иска в уголовном процессе.

Постановлением президиума Гомельского областного суда от 29.04.2013 протест удовлетворен.

Хозяйственное общество не отвечает по обязательствам участников, за исключением случаев, предусмотренных законодательными актами либо уставом.

Приговором суда Дзержинского района от 14.12.2007 К. осужден по ч. 4 ст. 210, ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 210, ч. 2 ст. 424, ч. 2 ст. 243, ч. 2 ст. 295 УК.

Судом удовлетворены гражданские иски.

Постановлено имущество, принадлежащее К., и имущество в виде части административного здания, принадлежащее ООО “К”, обратить в счет обеспечения обязательств и возмещения вреда по гражданским искам.

Состоявшееся по делу судебное решение в части обращения взыскания на имущество, принадлежащее ООО “К”, Президиумом Минского областного суда изменено по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь.

Судом в приговоре не указано, в счет возмещения ущерба по какому из исковых требований обращено взыскание на имущество, принадлежащее обществу, которое гражданским ответчиком не признано.

Из материалов уголовного дела следует, что здание является собственностью общества, а не осужденного – его участника.

В соответствии со ч. 1 ст. 5 Закона Республики Беларусь от 09.12.1992 N 2020-XII “О хозяйственных обществах” хозяйственное общество не отвечает по обязательствам участников.

Следовательно, обращение взыскания на имущество ООО “К” при удовлетворении исковых требований к К. необоснованно.

При таких обстоятельствах указание об обращении взыскания на имущество в виде части административного здания, принадлежащее ООО “К”, исключено из приговора.

При прекращении производства по уголовному делу за истечением сроков давности гражданский иск должен быть оставлен без рассмотрения.

По приговору суда Первомайского района города Минска от 18.09.2009 Ю. осужден по ч. 2 ст. 243 УК. Постановлено взыскать с Ю. в доход государства 50364690 рублей.

Постановлением Президиума Минского городского суда приговор изменен в связи с изменением законодательства. Действия Ю. переквалифицированы с ч. 2 на ч. 1 ст. 243 УК и производство по делу в силу п. 3 ч. 1 ст. 29 УПК прекращено с освобождением его от уголовной ответственности за истечением сроков давности. В остальной части приговор оставлен в силе.

Согласно ч. 1 и 5 ст. 155 УПК суд удовлетворяет гражданский иск при постановлении приговора. При прекращении производства по уголовному делу по основанию, указанному в п. 3 ч. 1 ст. 29 УПК, гражданский иск подлежит оставлению без рассмотрения.

Президиум городского суда указанных требований закона не учел, о чем свидетельствует оставление в силе приговора суда в части решения по гражданскому иску.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор и постановление суда надзорной инстанции в отношении Ю. в части взыскания с него 50364690 рублей и государственной пошлины отменены. Гражданский иск оставлен без рассмотрения.

Ценности, переданные лицом в качестве взятки, не являются ущербом, подлежащим возмещению взяткодателю.

Минским городским судом А. и Ш. осуждены по ч. 5 ст. 16 и ч. 2 ст. 431, ч. 3 ст. 209 УК.

Постановлено признать за потерпевшим П. право на удовлетворение иска в части взыскания с А. и Ш. ущерба, эквивалентного 7000 долларам США и 220000 российских рублей, и передаче этого вопроса на разрешение в порядке гражданского судопроизводства.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассматривая 31.10.2014 дело в кассационном порядке по жалобам обвиняемых, приговор изменила, исключив из него данное указание.

Постановлениями органа предварительного следствия П. по эпизоду подстрекательства его обвиняемыми к даче взятки и последующего завладения путем мошенничества переданными им денежными средствами признан потерпевшим, а в возбуждении в отношении его уголовного дела по факту дачи взятки отказано на основании примечания к ст. 431 УК.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в ч. 2 п. 18 постановления от 26.06.2003 N 6, освобождение лица от уголовной ответственности ввиду добровольного заявления о даче взятки не исключает противоправного характера совершенных им действий, поэтому данное лицо не может признаваться потерпевшим и, как следствие, претендовать на возвращение ценностей, переданных в качестве взятки.

При таких данных оснований для участия П. в уголовном процессе в качестве потерпевшего по эпизоду подстрекательства к даче взятки и завладения его денежными средствами, а также признания за ним права на удовлетворение иска не имелось.

Требования ч. 3 ст. 49 УПК о прекращении участия лица в уголовном процессе в качестве потерпевшего судом не выполнены.

Деньги и другие ценности, являющиеся предметом взятки и признанные вещественными доказательствами, подлежат обращению в доход государства на основании ст. 98 УПК. Если деньги и иные ценности не были обнаружены, стоимостной эквивалент неосновательно приобретенной выгоды взыскивается с обвиняемого в доход государства.

Судом Московского района города Бреста 20.01.2011 Д. осужден по ч. 2 ст. 209, ч. 5 ст. 16 и ч. 1 ст. 431 УК.

Постановлено взыскать с Д. в возмещение материального вреда, причиненного преступлением, в пользу потерпевшего П. 320000 рублей.

Осужденный признан виновным в том, что подстрекал П. к даче взятки в размере 150 долларов США должностным лицам отдела кадров строительного треста за трудоустройство его в качестве водителя. В результате чего П. вручил д. 300000 рублей и коробку конфет стоимостью 20000 рублей для последующей передачи их в качестве взятки, которыми осужденный завладел путем обмана.

Постановлением Президиума Брестского областного суда от 11.01.2012 по протесту заместителя Генерального прокурора приговор в части разрешения гражданского иска П. отменен ввиду неправильного применения закона. из материалов дела следует, что П. передал осужденному денежные средства и коробку конфет, предназначавшиеся в качестве взятки. П. о требовании взятки органы уголовного преследования до ее передачи добровольно не уведомил и в состоянии крайней необходимости, когда дача взятки была единственно возможным средством предотвращения вреда правоохраняемым интересам, не находился.

При таких обстоятельствах в соответствии с разъяснениями ч. 1 п. 19 постановления от 26.06.2003 N 6 деньги и другие ценности, являющиеся предметом взятки и признанные вещественными доказательствами, подлежат обращению в доход государства на основании ст. 98 УПК. Если деньги и иные ценности не были обнаружены, стоимостной эквивалент неосновательно приобретенной выгоды взыскивается с обвиняемого в доход государства.

Следовательно, судом неверно принято решение о взыскании 320000 рублей в пользу П.

При невозможности произвести подробный расчет по гражданскому иску без отложения разбирательства уголовного дела суд может признать за гражданским истцом право на удовлетворение иска и передать вопрос о его размерах на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

По приговору суда Лидского района от 31.10.2007 Н. осужден по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205, ч. 2 ст. 205 УК.

Судебная коллегия по уголовным делам Гродненского областного суда, рассмотрев 20.12.2007 уголовное дело по кассационной жалобе обвиняемого, приговор отменила в части разрешения гражданского иска.

В силу ч. 1 ст. 155 УПК при постановлении обвинительного приговора или вынесении постановления (определения) о применении принудительной меры безопасности и лечения суд в зависимости от доказанности оснований и размеров гражданского иска удовлетворяет предъявленный иск полностью или частично либо отказывает в его удовлетворении. Размер имущественного вреда, подлежащего возмещению, определяется судом исходя из стоимости имущества на день вынесения приговора, постановления (определения).

Согласно ч. 3 ст. 155 УПК при невозможности произвести подробный расчет по гражданскому иску без отложения разбирательства уголовного дела суд может признать за гражданским истцом право на удовлетворение иска и передать вопрос о его размерах на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Как разъяснено в ч. 1 п. 16 постановления от 24.06.2004 N 8, в случае признания права на удовлетворение иска суд на основании копии приговора, вступившего в законную силу, возбуждает дело в порядке гражданского судопроизводства в срок, установленный ст. 244 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – ГПК).

Данные требования судом не соблюдены.

Суд, мотивируя в приговоре невозможность рассмотрения иска по существу, сослался на отсутствие в деле документов, подтверждающих размер ущерба на день вынесения приговора, и ограничился разъяснением потерпевшему права на обращение с иском в порядке гражданского судопроизводства.

При таких обстоятельствах определением суда кассационной инстанции приговор в части разрешения гражданского иска отменен, а дело передано в данной части на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Вопрос о возможности обращения взыскания на арестованное имущество, в том числе жилые помещения, должен рассматриваться с учетом перечня имущества граждан, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам, согласно в приложении 1 к ГПК (далее – Перечень имущества граждан, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам).

Приговором суда Московского района города Минска от 13.10.2011 С. и П. признаны виновными по ч. 2 ст. 233 УК в предпринимательской деятельности, осуществляемой без государственной регистрации и специального разрешения (лицензии), сопряженной с получением дохода в особо крупном размере.

Разрешены гражданские иски, вопросы о вещественных доказательствах и арестованном имуществе.

Суд обратил в доход государства в счет уплаты дохода, полученного от незаконной предпринимательской деятельности, арестованное имущество – квартиры, принадлежащие С. и П. заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в протесте поставил вопрос об отмене приговора в части обращения в доход государства арестованных квартир.

Вопреки требованиям п. 12 ч. 1 ст. 352, ч. 3 ст. 360 УПК суд первой инстанции в описательно-мотивировочной части приговора не обосновал свое решение в этой части.

Согласно п. 1 Перечня имущества граждан, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам, взыскание не может быть обращено на квартиру, если должник и его семья постоянно в ней проживают, кроме случаев, когда взыскивается кредит, выданный банком или небанковской кредитно-финансовой организацией на строительство квартиры, а также на реконструкцию или приобретение квартиры, либо когда квартира обременена ипотекой при условии неисполнения должником обеспеченного ипотекой обязательства.

Однако суд не проверил, имеются ли приведенные обстоятельства, при которых взыскание не может быть обращено на принадлежащие С. и П. квартиры.

Постановлением президиума Минского городского суда от 06.03.2013 протест удовлетворен. Приговор в части обращения в доход государства арестованных квартир осужденных отменен. Разрешение этого вопроса передано на рассмотрение в порядке ст. 402 УПК.

Процессуальные издержки (гл. 18 УПК)

Процессуальные издержки взыскиваются в доход государства.

Приговором суда города Новополоцка от 03.01.2014 Н. осужден по ч. 1 ст. 205 УК.

Постановлено взыскать с Н. в пользу Полоцкого филиала унитарного предприятия по оказанию услуг “Витебское отделение Белорусской торгово-промышленной палаты” 506006 рублей за проведение судебно-товароведческой экспертизы.

Из материалов дела следует, что при досудебном производстве органом предварительного следствия для определения стоимости похищенного велосипеда была назначена судебно-товароведческая экспертиза, производство которой поручено Полоцкому филиалу унитарного предприятия по оказанию услуг “Витебское отделение Белорусской торгово-промышленной палаты”.

Расходы экспертного учреждения на проведение исследования составили 506006 рублей.

В соответствии с Положением о порядке выплаты и размерах сумм, подлежащих выплате потерпевшим, гражданским истцам и их представителям, свидетелям, экспертам, специалистам, понятым, утвержденным постановлением совета Министров Республики Беларусь от 30.12.2006 N 1775, стоимость проведения экспертизы, назначенной органом уголовного преследования, определяется по договоренности между организацией, осуществляющей судебно-экспертную деятельность, и заказчиком. Расходы на выполнение экспертами своих функций авансируются организацией, в которой они работают, и возмещаются органом, ведущим уголовный процесс.

Суммы, израсходованные на проведение экспертизы в экспертных учреждениях, уголовно-процессуальным законом отнесены к издержкам, связанным с производством по делу.

Согласно ч. 2 ст. 163 УПК в случае признания обвиняемого виновным суд обязан взыскать с него процессуальные издержки.

Полоцкому филиалу унитарного предприятия по оказанию услуг “Витебское отделение Белорусской торгово- промышленной палаты” производство судебно-товароведческой экспертизы оплачено управлением следственного комитета по Витебской области 26.09.2013.

соответственно судом стоимость экспертных исследований ошибочно взыскана в пользу Полоцкого филиала унитарного предприятия по оказанию услуг “Витебское отделение Белорусской торгово-промышленной палаты”.

При таких обстоятельствах понесенные государством затраты на обеспечение судопроизводства остались невозмещенными.

По этим основаниям по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Витебского областного суда 09.07.2014 приговор изменен, указание о взыскании с Н. в пользу Полоцкого филиала унитарного предприятия по оказанию услуг “Витебское отделение Белорусской торгово-промышленной палаты” 506006 рублей за проведение судебно-товароведческой экспертизы исключено.

ГЛАВА II. ДОСУДЕБНОЕ ПРОИЗВОДСТВО

В соответствии с ч. 1 ст. 183 УПК предварительное расследование производится только после возбуждения уголовного дела. Несоблюдение данного требования повлекло прекращение судом производства по уголовному делу.

Постановлением суда Полоцкого района и города Полоцка от 23.09.2011 в отношении Л. прекращено производство по уголовному делу по ч. 1 ст. 328 УК. Суд первой инстанции пришел к выводу, что органом предварительного следствия нарушен порядок возбуждения уголовного дела.

Президиумом Верховного Суда Республики Беларусь 29.10.2012 принесенный на данное судебное решение протест заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь оставлен без удовлетворения.

Надзорная инстанция указала следующее.

В соответствии с положениями ч. 5 и 6 ст. 165 УПК подлежит выделению в отдельное производство уголовное дело о ставшем известным в ходе предварительного расследования преступлении, совершенном другим лицом.

Могут быть выделены из уголовного дела также материалы, необходимые для возбуждения уголовного дела о ставшем известным преступлении.

В силу ч. 1 ст. 175 УПК при наличии поводов и оснований, предусмотренных ст. 166, 167 УПК, орган дознания, следователь, прокурор выносят постановление о возбуждении уголовного дела. уголовное дело возбуждается по факту совершенного преступления либо в отношении лица, подозреваемого в совершении преступления.

Согласно ч. 1 ст. 183 УПК предварительное расследование производится только после возбуждения уголовного дела.

Как следует из материалов дела и установлено судом, в отношении Л. по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 328 УК, уголовное дело не возбуждалось.

В ходе предварительного следствия по делу в отношении К. стало известно о другом преступлении, совершенном иным лицом – Л., поскольку при производстве обыска по месту жительства последнего обнаружена и изъята марихуана.

Установив в действиях Л. признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 328 УК, следователь из уголовного дела по обвинению К. выделил в отдельное производство уголовное дело в отношении Л. однако в постановлении, названном “О возбуждении и выделении уголовного дела”, решение о возбуждении уголовного дела в отношении Л. по факту незаконного оборота наркотического средства отсутствует.

Не выносилось постановление о возбуждении уголовного дела и в последующем.

При таких обстоятельствах суд пришел к обоснованному выводу о незаконности проведенного предварительного следствия ввиду нарушения порядка возбуждения уголовного дела и правомерно прекратил производство по делу.

Отсутствие в ст. 303 УПК, предусматривающей основания для прекращения производства по уголовному делу в судебном заседании, такого основания, как проведение предварительного расследования без возбуждения уголовного дела, по мнению Президиума Верховного Суда Республики Беларусь, не ставит под сомнение законность принятого по делу решения.

Если в ходе предварительного расследования уголовного дела, возбужденного в отношении конкретного лица, будет установлена причастность к совершению преступления и других лиц, привлечение их к уголовной ответственности может быть осуществлено в рамках уже возбужденного дела. Требования о возбуждении в такой ситуации отдельных уголовных дел в отношении всех соучастников преступления уголовно-процессуальный закон не содержит.

По приговору суда города Жодино от 11.05.2005 Ш. оправдан по ч. 2 ст. 339 УК за недоказанностью участия в совершении преступления.

В протесте заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь поставлен вопрос об отмене приговора и передаче дела на новое судебное разбирательство.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь протест удовлетворен по следующим основаниям.

Оправдание Ш. по предъявленному обвинению суд обосновал требованиями ст. 183 УПК. При этом исходил из того, что уголовное дело было возбуждено по ч. 3 ст. 339 УК только в отношении К. со ссылкой на ст. 27 Конституции Республики Беларусь, ч. 3 ст. 8 и ч. 5 ст. 105 УПК суд признал недопустимыми собранные при досудебном производстве указанного уголовного дела доказательства в отношении Ш.

Выводы суда не основаны на законе.

Согласно ч. 1 ст. 183 УПК проведение предварительного следствия по делу возможно лишь после возбуждения уголовного дела, которое в соответствии с ч. 1 ст. 175 УПК при наличии поводов и оснований, предусмотренных ст. 166 и 167 УПК, может быть возбуждено по факту совершенного преступления либо в отношении лица, подозреваемого в совершении преступления.

Из протокола устного заявления о совершенном преступлении от 13.02.2005 усматривается, что Л. просил привлечь к ответственности лицо или лиц, которые избили его, а один из них – К. беспричинно нанес ему удар кием по голове.

Это заявление явилось поводом и основанием для возбуждения в этот же день уголовного дела в отношении К. по факту избиения Л. следовательно, по факту совершенного преступления дело возбуждено надлежащим образом.

В процессе предварительного расследования было установлено, что к совершению хулиганских действий в отношении Л. причастен Ш., который 17.03.2005 признан подозреваемым и допрошен.

Уголовное преследование в отношении К. следователем прекращено 29.03.2005 за отсутствием в его действиях состава преступления.

При этом обвинение по ч. 1 ст. 339 УК предъявлено Ш.

Уголовно-процессуальный закон не содержит требований о вынесении всякий раз, когда будут установлены другие соучастники преступления, новых постановлений о возбуждении уголовного дела в отношении каждого из них.

В соответствии с положениями ч. 1 и 2 ст. 250 УПК вынесение органом уголовного преследования постановления о прекращении уголовного преследования конкретного лица, в данном случае К., не влечет прекращения производства по уголовному делу, независимо от того, что это дело возбуждено в отношении конкретного лица. указанное обстоятельство не препятствует привлечению к уголовной ответственности по настоящему делу Ш., поскольку его причастность к преступлению установлена в ходе расследования дела.

Поэтому вывод суда о производстве предварительного расследования в отношении Ш. без возбуждения уголовного дела является необоснованным.

ГЛАВА III. ПРОИЗВОДСТВО В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ

Общие условия судебного разбирательства (гл. 4 УПК)

Участие защитника в производстве по материалам и уголовному делу обязательно, если об этом ходатайствуют подозреваемый или обвиняемый.

Судом Заводского района города Минска С. 17.12.2013 осужден по ч. 2 ст. 205 УК.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь на приговор принесен протест ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

В соответствии со ст. 391 УПК приговор подлежит отмене в любом случае, если уголовное дело рассмотрено без участия защитника в тех случаях, когда по закону его участие обязательно.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 45 УПК участие защитника в производстве по материалам и уголовному делу обязательно, если об этом ходатайствуют подозреваемый или обвиняемый.

Из материалов уголовного дела усматривается, что после объявления в судебном заседании перерыва обвиняемым заявлено письменное ходатайство об обеспечении его защитником в следующем судебном заседании.

Вместе с тем данное ходатайство судом не рассмотрено. При продолжении судебного разбирательства С. защитником в порядке п. 1 ч. 2 ст. 46 УПК обеспечен не был.

Постановлением Президиума Минского городского суда 02.07.2014 протест удовлетворен. Дело передано на новое судебное разбирательство.

В случаях, если обвиняемый не владеет или недостаточно владеет языком, на котором ведется уголовный процесс, в судебном разбирательстве должно быть обеспечено участие переводчика. Переводчиком считается также лицо, понимающее знаки глухого или немого и способное изъясняться с ними знаками.

Приговором суда Фрунзенского района города Минска от 10.11.2011 Г. и С. осуждены по ч. 2 ст. 207 УК.

Считая, что при рассмотрении дела допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес в Президиум Минского городского суда протест об отмене приговора.

Президиум Минского городского суда 16.09.2013, согласившись с протестом, отменил приговор и передал дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 21, ч. 1 ст. 300 УПК лицам, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется уголовный процесс, обеспечивается право устно или письменно делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, подавать жалобы, знакомиться с уголовным делом, выступать в суде на родном языке или на языке, которым они владеют.

В этих случаях разбирательство уголовного дела происходит при участии переводчика.

Согласно ч. 1 ст. 63 УПК переводчиком в соответствии с УПК считается также лицо, понимающее знаки глухого или немого и способное изъясняться с ними знаками.

Из материалов дела усматривается, что осужденный Г., потерпевшие Ш. и Е., в отношении которых совершен разбой, являются глухонемыми.

При проведении с ними следственных действий при досудебном производстве участвовал сурдопереводчик.

Однако в судебное заседание сурдопереводчик не вызывался, в судебном разбирательстве участия не принимал, о чем свидетельствует постановление о назначении судебного разбирательства, протокол судебного заседания, а также отсутствие подписки о предупреждении сурдопереводчика об уголовной ответственности по ст. 401, 402 УК.

Следовательно, существенно нарушены права участников процесса, что влечет отмену судебного решения.

В случае отказа государственного обвинителя от обвинения, если от обвинения отказались также потерпевший, гражданский истец, их позиция является обязательной для суда и влечет прекращение производства по уголовному делу в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 303 УПК.

Приговором суда Фрунзенского района города Минска от 12.10.2009 П. осужден по ч. 3 ст. 210, ч. 2 ст. 424 УК. По ч. 1 ст. 427 УК он оправдан за отсутствием в его деянии состава преступления.

Приговор опротестован в надзорном порядке заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь по следующим основаниям.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 303 УПК при отказе государственного обвинителя от обвинения, если от обвинения отказались также потерпевший, гражданский истец или их представители, производство по уголовному делу подлежит прекращению.

Из протокола судебного заседания усматривается, что государственный обвинитель отказался от поддержания обвинения П. по ч. 1 ст. 427 УК. Однако при наличии отказа от обвинения в этой части суд принял неверное процессуальное решение об оправдании П., что противоречит положениям закона.

Постановлением президиума Минского городского суда от 20.10.2010 протест удовлетворен.

Судебное разбирательство уголовного дела проводится только в отношении обвиняемого и лишь по тому обвинению, которое ему предъявлено в установленном УПК порядке.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 07.07.2009 приговор Гомельского областного суда от 01.04.2009 в отношении П. в части его осуждения по ч. 2 ст. 424 УК отменен, производство по делу прекращено.

Основанием к принятию такого решения явилось допущенное судом существенное нарушение уголовно-процессуального закона, выразившееся в следующем.

В соответствии с ч. 1 ст. 301 УПК судебное разбирательство уголовного дела проводится только в отношении обвиняемого и лишь по тому обвинению, которое ему предъявлено в установленном настоящим кодексом порядке.

Уголовное дело по обвинению П. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 424 УК, было соединено в одно производство с уголовным делом в отношении его же по ч. 2 ст. 384 УК на основании постановления судьи от 27.01.2009 в соответствии с требованиями ст. 164 УПК.

В судебном заседании 12.03.2009 государственным обвинителем в порядке ч. 2 ст. 301 УПК П. объявлено новое постановление о привлечении в качестве обвиняемого.

В силу положений ч. 2 ст. 301 УПК государственным обвинителем новое постановление о привлечении в качестве обвиняемого составляется в соответствии с требованиями ст. 241 УПК.

Согласно п. 2, 3 ч. 1, ч. 3 ст. 241 УПК в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должны быть указаны описание инкриминируемого обвиняемому преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию по рассматриваемому делу, уголовный закон, предусматривающий ответственность за данное преступление.

При обвинении в совершении нескольких преступлений, подпадающих под действие разных статей уголовного закона, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должно быть указано, какие конкретно действия по каждому пункту, части, статье УК вменяются обвиняемому.

Из материалов дела следует, что новое постановление о привлечении в качестве обвиняемого в отношении П. не содержало описания инкриминируемого ему преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 424 УК.

Следовательно, пределы судебного разбирательства по данному делу были определены новым постановлением о привлечении в качестве обвиняемого, составленным и поддержанным государственным обвинителем в ходе судебного следствия.

Поскольку постановление государственного обвинителя о привлечении в качестве обвиняемого П. по данному делу не содержало описания совершения им злоупотребления властью и служебными полномочиями, суд, признавая П. виновным в совершении указанных действий, вышел за пределы судебного разбирательства, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Несоблюдение государственным обвинителем положений ч. 2 ст. 301 УПК о необходимости составления нового постановления о привлечении в качестве обвиняемого в случаях, если в ходе судебного следствия возникнет необходимость в изменении обвинения на существенно отличающееся по своему содержанию от ранее предъявленного, повлекло прекращение производства по делу за отсутствием в деянии состава преступления.

Постановлением суда Ленинского района города Минска от 19.05.2011 производство по делу в отношении Л. по ч. 1 ст. 428 УК прекращено с освобождением его от уголовной ответственности в связи с вступлением в силу закона, устраняющего наказуемость деяния.

Судом в действиях Л. установлена служебная халатность, результатом которой явилось причинение существенного вреда государственным интересам в виде подрыва авторитета государственного предприятия. Наступление таких последствий являлось условием для привлечения должностного лица к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 428 УК в редакции Закона Республики Беларусь от 18.07.2007 N 264-З “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Республики Беларусь по вопросу усиления ответственности за преступления, связанные с коррупцией”. Однако поскольку Законом от 15.07.2009 N 42-З такой признак состава преступления как причинение существенного вреда государственным интересам исключен, производство по делу по ч. 1 ст. 428 УК было прекращено на основании п. 10 ч. 1 ст. 29 УПК.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принесен протест в порядке надзора, в котором поставлен вопрос об изменении постановления суда и прекращении производства по делу в отношении Л. на основании п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК ввиду отсутствия в деянии состава преступления.

Согласно требованиям п. 2 ч. 1 ст. 241 УПК предъявленное обвинение должно содержать описание инкриминируемого обвиняемому преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 89 УПК.

Органом предварительного следствия Л. было предъявлено обвинение по ч. 3 ст. 425 УК по признаку бездействия должностного лица, повлекшего тяжкие последствия в виде причинения ущерба в особо крупном размере.

В прениях государственный обвинитель посчитал данную квалификацию неверной и предложил переквалифицировать действия обвиняемого на ч. 1 ст. 428 УК. При этом позиция государственного обвинителя не содержала ни описания преступного деяния, ни его признаков, ни ссылки на наступившие от действий обвиняемого последствия, хотя ч. 1 ст. 428 УК (в редакции, действовавшей на период совершения Л. вмененных ему в вину деяний) предусматривала в качестве необходимых условий наличия состава данного преступления наступления последствий в виде причинения ущерба в особо крупном размере или существенного вреда правам и законным интересам граждан либо государственным интересам.

Суд же при принятии решения по делу с учетом позиции государственного обвинителя о необходимости переквалификации действий обвиняемого с ч. 3 ст. 425 УК на ч. 1 ст. 428 УК по своей инициативе определил в качестве признака данного преступления – причинение существенного вреда государственным интересам, выразившееся в подрыве авторитета государственного предприятия, хотя обвинение в таком виде Л. не предъявлялось. Кроме того, описание в постановлении суда преступного деяния, в совершении которого Л. признан виновным, также не содержит состава преступления, предусмотренного ст. 428 УК, поскольку в качестве последствия ненадлежащего исполнения обвиняемым своих служебных обязанностей не указано, в чем выразился существенный вред государственным интересам и подрыв авторитета государственного предприятия.

Изложенное свидетельствует о том, что суд рассмотрел дело и принял решение по существу в отсутствие обвинения, предъявленного в установленном порядке.

Президиумом Минского городского суда 19.06.2013 протест удовлетворен. Постановление суда Ленинского района города Минска в отношении Л. изменено, исключено указание о прекращении производства по делу на основании п. 10 ч. 1 ст. 29 УПК в связи с вступлением в силу закона, устраняющего наказуемость деяния, производство по делу прекращено в силу п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Государственный обвинитель не вправе предъявить в судебном заседании новое обвинение в деянии, событие которого не расследовалось и дело о котором не было направлено в суд в порядке ст. 266 УПК.

Приговором суда ивацевичского района от 07.06.2002 Ф. осужден по ч. 1 ст. 413 УК в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к 15 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Он признан виновным в том, что, будучи 28.05.2001 подвергнут по ч. 3 ст. 205 УК мере пресечения в виде заключения под стражу, 13.05.2001 совершил побег.

В протесте ставился вопрос об отмене приговора ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

В обоснование протеста указывалось, что по факту кражи из магазина 31.08.1998 возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 87 УК 1960 года. Обвинение Ф. предъявлено 01.06.2001 по ч. 4 ст. 205 УК, по которому судом назначено судебное разбирательство.

По ходатайству государственного обвинителя определением суда от 28.09.2011 производство по делу приостановлено для получения новых доказательств, подтверждающих либо опровергающих данное обвинение.

При этом в нарушение ч. 5 ст. 302 УПК Ф. было предъявлено новое обвинение по ч. 4 ст. 205 и ч. 1 ст. 413 УК.

По приговору суда от 10.01.2002 Ф. оправдан по ч. 4 ст. 205 УК и осужден по ч. 1 ст. 413 УК к 3 годам лишения свободы.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Брестского областного суда от 15.02.2002 приговор в части осуждения по ч. 1 ст. 413 УК отменен и дело направлено на новое рассмотрение.

По ходатайству государственного обвинителя при новом судебном разбирательстве в порядке ч. 2 ст. 301 УПК объявлен перерыв для составления нового постановления о привлечении в качестве обвиняемого по ч. 1 ст. 413 УК.

Приговором суда Ивацевичского района от 07.06.2002 Ф. вновь был осужден по ч. 1 ст. 413 УК.

При этом судом не принято во внимание следующее.

В соответствии с ч. 1 ст. 27 УПК орган уголовного преследования обязан возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, принять все предусмотренные законом меры к установлению предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния.

Согласно ч. 1 ст. 181 УПК предварительное следствие по данному делу обязательно.

Предварительное расследование производится только после возбуждения уголовного дела (ч. 1 ст. 183 УПК).

Вместе с тем уголовное дело по ч. 1 ст. 413 УК в отношении Ф. в соответствии с требованиями ст. 175 УПК не возбуждалось, не расследовалось и в порядке ст. 164 УПК с уголовным делом по ч. 4 ст. 205 УК не соединялось.

Положенные в основу обвинительного приговора доказательства не были получены в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, а поэтому являются недопустимыми.

обвинение в совершении побега из-под стражи, т.е. по другому преступлению, предъявлено Ф. в нарушение требований ч. 2 ст. 301 УПК.

Невыполнение требований закона о необходимости допроса обвиняемого по новому обвинению, предъявленному государственным обвинителем в порядке ч. 2 ст. 301 УПК, является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

По приговору суда советского района города Гомеля С. и А. осуждены по ч. 3 ст. 328 УК.

Президиум Гомельского областного суда, рассмотрев 12.01.2009 дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, приговор отменил, передал дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Органами предварительного следствия С. и А. обвинялись в незаконных с целью сбыта приобретении, хранении и сбыте наркотических средств, совершенных группой лиц, то есть в преступлении, предусмотренном ч. 3 ст. 328 УК.

После допроса С. и А. по данному обвинению суд по ходатайству государственного обвинителя объявил перерыв для составления им нового постановления о привлечении в качестве обвиняемого.

Государственным обвинителем составлено новое постановление о привлечении в качестве обвиняемых С. и А., ухудшающее их положение. Ранее предъявленное обвинение дополнено квалифицирующим признаком – совершение преступления лицом, ранее совершившим преступление, предусмотренное ст. 328 УК.

При продолжении судебного разбирательства после объявления государственным обвинителем постановления о привлечении в качестве обвиняемого в нарушение ч. 2 ст. 301 УПК С. и А. не были допрошены по новому обвинению.

Допущенное нарушение уголовно-процессуального закона признано существенным, лишающим обвиняемых гарантированного законом права, влекущим отмену приговора.

Применение закона о более тяжком преступлении при новом судебном разбирательстве уголовного дела судом первой инстанции допускается только при условии, если первоначальный приговор был отменен по кассационной жалобе потерпевшего, частного обвинителя или их представителей либо по кассационному протесту прокурора в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении.

По приговору суда Барановичского района от 06.05.2009 Б. осужден по ч. 1 ст. 339 УК. он признан виновным в учинении из хулиганских побуждений на стене киоска и двери магазина нецензурной брани в адрес несовершеннолетней Р.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменен, а производство по делу прекращено за отсутствием в деянии состава преступления.

Согласно ч. 2 ст. 398 УПК усиление наказания, применение закона о более тяжком преступлении либо иное ухудшение положения обвиняемого при новом судебном разбирательстве уголовного дела судом первой инстанции допускаются только при условии, если первоначальный приговор был отменен по кассационной жалобе потерпевшего, частного обвинителя или их представителей либо по кассационному протесту прокурора в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении либо за мягкостью наказания, а равно и по другим основаниям, влекущим ухудшение положения обвиняемого.

Из материалов дела усматривается, что по первоначальному приговору указанные действия Б. были квалифицированы по ч. 2 ст. 189 УК, как оскорбление потерпевшей Р., нанесенное в публично демонстрирующемся произведении. Этот приговор отменен определением судебной коллегии по уголовным делам Брестского областного суда по кассационной жалобе обвиняемого ввиду односторонности и неполноты судебного следствия.

При новом судебном разбирательстве государственный обвинитель предъявил Б. новое обвинение по ч. 1 ст. 339 УК, по которой он и признан судом виновным.

Изложенное свидетельствует, что суд первой инстанции после отмены первоначального приговора по кассационным жалобам обвиняемого применил в отношении его закон о более тяжком преступлении, что в соответствии с требованиями ст. 398 УПК является недопустимым.

Кроме того, согласно первоначальному приговору действия Б. по учинению маркером оскорбительных надписей в адрес потерпевшей на стене торгового киоска и входной двери магазина квалифицировались как оскорбление в публично демонстрирующемся произведении.

По смыслу ст. 992 ГК под произведением понимается объект авторского права, представляющий собой результат творческого труда автора, имеющий внешнюю материальную форму. Б. же, учиняя надписи в виде набора нецензурных слов на стене киоска и магазина, преследовал цель оскорбить потерпевшую Р. Эти надписи не представляют собой результат творческого труда и не имеют материальной формы, следовательно, не являются произведением.

При таких обстоятельствах действия Б. не могут быть квалифицированы и по ч. 2 ст. 189 УК.

Прокурор обязан на всех стадиях уголовного процесса своевременно принимать меры по устранению нарушений закона, от кого бы эти нарушения ни исходили.

По приговору суда Пуховичского района от 17.03.2010 С., Сак. и Ст. осуждены по п. 7, 9 ч. 2 ст. 147 УК.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда от 14.05.2010 действия обвиняемых переквалифицированы с п. 7, 9 ч. 2 ст. 147 УК на ч. 2 ст. 339 УК.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь кассационное определение областного суда опротестовано в надзорном порядке.

Суд кассационной инстанции в обоснование переквалификации действий виновных лиц указал, что прокурор не вправе был принимать решение об отмене ранее вынесенного в отношении С., Сак. и Ст. постановления о прекращении уголовного преследования по ст. 147 УК в период собирания государственным обвинителем в соответствии с положениями ч. 5 ст. 302 УПК дополнительных доказательств, а государственный обвинитель исходя из положений ч. 2 ст. 302 УПК предъявлять С., Сак. и Ст. новое обвинение по п. 7, 9 ч. 2 ст. 147 УК.

Основанием для производства предварительного расследования по настоящему делу послужило возбуждение уголовного дела по ч. 2 ст. 339 УК в отношении С., который, как указано в постановлении, “совместно с неустановленными лицами беспричинно, из хулиганских побуждений нанес не менее одного удара по телу З., причинив телесные повреждения”. В процессе предварительного расследования в качестве подозреваемых, а затем и обвиняемых были привлечены Сак. и Ст.

По результатам предварительного расследования в отношении обвиняемых уголовное преследование по ч. 2 ст. 147 УК прекращено за недоказанностью их вины в причинении З. тяжких телесных повреждений.

В соответствии с ч. 2 ст. 25 УПК прокурор обязан на всех стадиях уголовного процесса своевременно принимать предусмотренные законом меры по устранению нарушений закона, от кого бы эти нарушения ни исходили.

При таких обстоятельствах отмена прокурором района постановления следователя, хотя и повлекла вынесение процессуального решения, однако это не является нарушением уголовно-процессуального закона и не противоречит разъяснению, содержащемуся в постановлении Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26.09.2002 N 6 “О некоторых вопросах применения уголовнопроцессуального закона в суде первой инстанции” (далее – постановление от 26.09.2002 N 6).

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 21.09.2010 протест удовлетворен. Дело передано на новое кассационное рассмотрение.

В стадии судебного разбирательства отмена пресекательных постановлений следователей возможна при приостановлении производства по делу и организации государственным обвинителем проведения дополнительно следственных и иных процессуальных действий на основании ч. 5 ст. 302 УПК, если это не влияет на дальнейшее движение дела.

Ц. и Б. обвинялись в хищении принадлежащих Кл. и К. рыболовных снастей и иного имущества на сумму 20353010 рублей. Государственный обвинитель в судебном разбирательстве предъявил им новое обвинение по ч. 3 ст. 205 УК, увеличив размер похищенного до 67739350 рублей. При этом в ходе проведения дополнительно следственных и иных процессуальных действий в порядке ч. 5 ст. 302 УПК прокурором были отменены постановления следователя об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении обвиняемых в части объема хищения и о выделении уголовного дела в этой части в отдельное производство.

Приговором суда Глубокского района от 23.08.2013 Ц. и Б. осуждены по ч. 2 ст. 205 УК. снижая размер похищенного имущества до изначально предъявленного органом предварительного следствия – 20353010 рублей и изменяя квалификацию действий осужденных с ч. 3 на 2 ст. 205 УК, суд указал, что прокурор в рамках производства дополнительно следственных и иных процессуальных действий не вправе был принимать решения об отмене постановлений следователя.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь такие выводы признаны необоснованными и определением от 12.09.2014 приговор суда Глубокского района в отношении Ц. и Б. отменен. Придя к выводу о том, что прокурор в ходе собирания дополнительных доказательств в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 302 УПК, не вправе был отменять постановления следователя об отказе в возбуждении дела в отношении обвиняемых в части объема хищения, превышающего первоначально установленный, суд первой инстанции не сослался на конкретную норму уголовно-процессуального закона, препятствующую совершению прокурором указанных процессуальных действий. При этом суд не учел, что как первоначально предъявленное обвиняемым обвинение, с которым уголовное дело поступило в суд, так и дополнительно вмененные им в вину государственным обвинителем действия по краже части имущества потерпевших образуют единое преступление, по которому проводилось предварительное расследование.

В соответствии со ст. 308 УПК протокол судебного заседания является единственным документом, отражающим ход судебного процесса и все существенное, что имело место в судебном разбирательстве.

1. Постановлением суда Партизанского района города Минска от 26.03.2010 на основании ст. 89 УК прекращено производство по уголовному делу в отношении Г. по ст. 186 УК.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Минского городского суда 01.12.2010 постановление отменено.

Из протокола судебного заседания следует, что в качестве обвиняемого допрашивался не Г. по предъявленному обвинению, а иное лицо об обстоятельствах совершения хищения мобильного телефона.

кроме того, в постановлении указано на преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 339 УК, которое не являлось предметом судебного разбирательства.

В заявлении потерпевшего и в постановлении суда не указано, каким образом обвиняемый загладил причиненный преступлением вред. В материалах дела доказательств тому не имеется. из протокола судебного заседания не следует, что судом исследовался вопрос о согласии обвиняемого Г. на прекращение производства по уголовному делу.

Такие обстоятельства явились основанием для отмены постановления суда.

2. Определением суда Советского района города Минска от 22.02.2010 Б. освобожден от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь Президиумом Минского городского суда 28.04.2010 определение в отношении Б. отменено по следующим основаниям.

Согласно постановлению о привлечении в качестве обвиняемого Б. обвинялся по ч. 2 ст. 206 УК в открытом похищении имущества потерпевшего Н. Между тем в описательно-мотивировочной части определения суда указано, что Б. обвинялся в уклонении от уплаты алиментов на содержание дочери.

Кроме того, в определении содержатся сведения, согласно которым Б., признавая вину в содеянном, пояснил, что не платил алименты по причине отсутствия заработка. Данное утверждение противоречит содержанию протокола судебного заседания, из которого усматривается, что Б. не давал таких показаний, а лишь выразил свое мнение по заявленному потерпевшим ходатайству о прекращении производства по делу в связи с примирением.

При таких обстоятельствах, учитывая, что судебное разбирательство проведено не по тому обвинению, которое было предъявлено Б., показания участников процесса, изложенные в определении суда, не соответствуют данным, содержащимся в протоколе судебного заседания, определение суда признано незаконным и необоснованным.

Протокол судебного заседания, неподписанный председательствующим, свидетельствует о фактическом отсутствии этого процессуального документа и является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Приговором суда Светлогорского района М. осужден по ч. 1, 3 ст. 328 УК.

В соответствии с п. 7 ч. 2 ст. 391 УПК приговор подлежит отмене в любом случае, если в уголовном деле отсутствует протокол судебного заседания.

Согласно ч. 6 ст. 308 УПК протокол должен быть подготовлен и подписан председательствующим и секретарем судебного заседания.

Имеющийся в материалах уголовного дела протокол судебного заседания председательствующим и секретарем судебного заседания не подписан. отсутствие в протоколе судебного заседания подписи председательствующего свидетельствует о фактическом отсутствии этого процессуального документа, поскольку он не проверен, не удостоверена правильность внесенных в него данных судебного разбирательства и полнота исследованных доказательств по делу.

Названное нарушение уголовно-процессуального закона является существенным.

Кроме того, суд неправильно квалифицировал действия М. по ч. 3 ст. 328 УК по признаку крупного размера.

Перечнем наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, обнаруживаемых в незаконном обороте, с их количественными оценками, утвержденным постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 24.11.2000 N 1785 определено, что крупный размер составляет масса героина свыше 1 г. судом же установлено, что М. совершил незаконный оборот героина массой 1 г, что не соответствует указанной количественной оценке.

Постановлением Президиума Гомельского областного суда по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь приговор в отношении М. отменен.

Протокол судебного заседания может быть подготовлен по частям, которые, как и протокол в целом, должны быть подписаны председательствующим и секретарем судебного заседания в той его части, в которой он участвовал в производстве по делу.

По приговору суда Ленинского района города Минска от 12.02.2009 В. осужден по ч. 3 ст. 328 УК.

Президиум Минского городского суда 14.11.2012 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменил.

Как усматривается из материалов уголовного дела, его рассмотрение судом первой инстанции начато при секретаре судебного заседания С. В последующем судом произведена замена секретаря судебного заседания и к участию в производстве по данному делу в этом качестве приступила Л. При данном секретаре судебного заседания продолжилось судебное следствие, проведены судебные прения, предоставлено обвиняемому последнее слово и постановлен приговор.

Из положений ч. 6 ст. 308 УПК следует, что протокол должен быть изготовлен и подписан председательствующим и секретарем судебного заседания. В ходе судебного заседания протокол может быть подготовлен по частям, которые, как и протокол в целом, подписываются председательствующим и секретарем судебного заседания.

Вместе с тем по рассматриваемому уголовному делу протокол судебного заседания в нарушение требований ст. 308 УПК в полном объеме был изготовлен и подписан только секретарем Л., хотя часть протокола судебного заседания должна была быть изготовлена и подписана секретарем судебного заседания С. в той его части, в которой она участвовала в производстве по этому делу.

Отсутствие надлежаще оформленного протокола судебного заседания в силу п. 7 ч. 2 ст. 391 УПК является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим безусловную отмену приговора.

Обвиняемый имеет право знакомиться с протоколом судебного заседания и приносить на него замечания.

Судом Московского района города Минска 19.03.2013 В. осужден по ч. 1, 3 ст. 328 УК.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принесен протест об отмене этого приговора и передаче дела на новое судебное рассмотрение в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Президиум Минского городского суда 16.09.2013 протест удовлетворил, указав следующее.

Как видно из материалов дела, направленная на ознакомление обвиняемому копия протокола судебного заседания, подписанная и удостоверенная печатью и иными реквизитами суда, по содержанию не соответствует протоколу, который находится в материалах дела.

В копии протокола ошибочно указаны время и дата судебного разбирательства, неверно указана фамилия обвиняемого, государственного обвинителя и позиция последнего по вопросу квалификации деяния В. и срока наказания.

Искаженные сведения являются существенными. В частности, изменение государственным обвинителем юридической оценки деяния сужает предусмотренные ст. 301 УПК пределы судебного разбирательства.

Замечания обвиняемого на протокол судебного заседания также содержат сведения, которые имеются в направленной ему копии и которых нет в протоколе судебного заседания, находящемся в уголовном деле, что указывает на факт принесения обвиняемым замечаний на ненадлежащий протокол судебного заседания. Это же соответственно указывает на неознакомление его с протоколом судебного заседания.

Кроме того, согласно ч. 2 ст. 310 УПК замечания на протокол и постановление председательствующего по результатам их рассмотрения приобщаются к самому протоколу судебного заседания.

Однако, рассмотрев замечания государственного обвинителя на протокол судебного заседания и удостоверив их правильность, суд в нарушение закона решение об их приобщении к протоколу судебного заседания не вынес. И соответственно с этими документами, являющимися составной частью протокола судебного заседания, обвиняемый ознакомлен не был.

СУДЕБНОЕ СЛЕДСТВИЕ (ГЛ. 36 УПК)

При принятии решения о проведении судебного следствия в сокращенном порядке недостаточно руководствоваться только фактом признания обвиняемым своей вины. Такое признание не должно вызывать сомнений у суда.

Приговором суда советского района города Минска от 20.01.2010 З. осужден по ч. 4 ст. 209 УК. Он признан виновным в том, что в период с августа по сентябрь, имея единый умысел на завладение имуществом различных предприятий, используя поддельные паспорт и печати, совершил и покушался совершить путем обмана и злоупотребления доверием хищение имущества в особо крупном размере.

Дело рассмотрено в сокращенном порядке судебного следствия.

Однако в силу ч. 1 ст. 326 УПК такой порядок судебного следствия возможен лишь в случае признания обвиняемым своей вины, когда сделанное признание не оспаривается какой-либо из сторон и не вызывает у суда сомнений.

В соответствии с разъяснением ч. 2 п. 15 постановления от 26.09.2002 N 6 признание в судебном заседании обвиняемым своей вины может вызывать сомнения, если, несмотря на признание обвиняемого, по делу усматриваются основания для изменения квалификации обвинения на менее тяжкое, исключения из обвинения отдельных пунктов (эпизодов) и т. п.

Из материалов дела следует, что действиями З. причинен ущерб 6 субъектам хозяйствования. Органом предварительного расследования его действия квалифицированы по ч. 3 ст. 209, ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 209, ч. 4 ст. 209 УК. Государственный обвинитель поддержал обвинение только по ч. 4 ст. 209 УК. Согласно ч. 5 ст. 301 УПК суд вправе изменить квалификацию преступления независимо от позиции государственного обвинителя, если это не ухудшает положения обвиняемого и не требует изменения сущности обвинения.

В нарушение этих положений суд вышел за пределы предъявленного З. обвинения и осудил его по всем эпизодам по ч. 4 ст. 209 УК.

Кроме того, приняв решение о квалификации всех эпизодов только по ч. 4 ст. 209 УК и признав наличие единого умысла, суд неправильно квалифицировал действия З. по оконченному составу преступления, так как не по всем эпизодам преступление было доведено до конца.

При таких обстоятельствах в результате проведения судебного следствия в сокращенном порядке существенно нарушен уголовно-процессуальный закон.

По протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь постановлением Президиума Минского городского суда от 02.07.2010 приговор в отношении З. отменен.

Суд не может назначить экспертизу по собственной инициативе при рассмотрении уголовного дела ускоренного производства в сокращенном порядке судебного следствия без участия государственного обвинителя.

Приговором суда Московского района города Минска от 07.03.2013 К. осужден по ч. 1 ст. 205 УК.

Заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь принесен протест в порядке надзора на отмену данного судебного решения по следующим основаниям.

Уголовное дело рассмотрено судом без участия государственного обвинителя.

Согласно уголовно-процессуальному закону, если у суда возникают сомнения относительно признания обвиняемым своей вины, суд должен вынести постановление об отложении судебного разбирательства по делу ускоренного производства и вызове государственного обвинителя для проведения разбирательства уголовного дела в соответствии с правилами гл. 35 – 37 УПК.

Из материалов дела следует, что к. находился под наблюдением у врача-психиатра с диагнозом “легкая умственная отсталость без нарушения поведения”.

Рассматривая уголовное дело без участия государственного обвинителя, суд по собственной инициативе назначил в отношении обвиняемого судебно-психиатрическую экспертизу, необходимость которой мотивировал в том числе поведением обвиняемого в судебном заседании.

Согласно выводам стационарной судебно-психиатрической экспертизы к. в период времени, к которому относится инкриминируемое ему деяние, страдал и страдает в настоящее время легкой умственной отсталостью. По своему психическому состоянию обвиняемый в силу имеющегося у него психического недостатка не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту в уголовном процессе.

При таких обстоятельствах продолжение судебного разбирательства без участия государственного обвинителя является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Постановлением президиума Минского городского суда от 26.12.2013 протест удовлетворен. дело передано на новое судебное разбирательство.

Освобождение свидетеля от явки в судебное заседание допускается, если другими мерами обеспечить его безопасность не представляется возможным.

По приговору суда Бобруйского района и города Бобруйска Ф. осужден по ч. 1, 2, 3 ст. 328 УК.

Президиум Могилевского областного суда 06.01.2012 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменил, передав дело на новое судебное рассмотрение по следующим основаниям.

Отвергая доводы Ф. о невиновности, суд в приговоре сослался на данные в ходе досудебного производства показания свидетелей В. и Л., которые, действуя под контролем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, производили закупку метамфетамина у Ф.

Вместе с тем показания указанных свидетелей оглашены в судебном заседании с нарушением требований уголовно-процессуального закона.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 333 УПК оглашение показаний свидетеля возможно при наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 68 УПК, согласно которой свидетель может быть освобожден от явки в судебное заседание, когда этого требуют интересы обеспечения его безопасности или безопасности членов его семьи, близких родственников и других лиц, которых он обоснованно считает близкими, а также имущества, если другими мерами обеспечить безопасность не представляется возможным.

Решение о возможности оглашения показаний свидетелей В. и Л. суд мотивировал тем, что постановлением прокурора эти свидетели освобождены от явки в судебное заседание.

Вместе с тем, принимая такое решение, суд не учел, что в силу положений ст. 281 УПК вопрос о лицах, подлежащих вызову в судебное заседание, относится к компетенции суда, а не прокурора, и что согласно ст. 68 УПК освобождение свидетеля от явки в суд допускается лишь в случае невозможности обеспечения его безопасности другими мерами. такая возможность в отношении свидетелей В. и Л., в частности, путем их допроса вне зала судебного заседания с использованием видеотехнических средств, обеспечивающих неузнаваемость допрашиваемых лиц, судом не обсуждалась.

При рассмотрении дела судом нарушены также требования п. 2 ч. 1 ст. 333 УПК.

Принимая решение об оглашении показаний свидетелей К. и Щ., суд указал, что причиной, исключающей возможность явки свидетеля К., является убытие на другое место жительства, а Щ. – болезнь ребенка.

Между тем, как видно из материалов дела, свидетель К. выбыла лишь в соседний район, что не исключало обеспечение ее явки в суд, а болезнь ребенка свидетеля Щ. не подтверждена соответствующими документами, что при отсутствии данных о диагнозе и длительности болезни не позволяет признать данную причину, исключающей явку в суд свидетеля.

Поскольку обстоятельства, имеющие значение для оценки и правильной квалификации действий Ф., остались невыясненными, судебное разбирательство по делу проведено поверхностно и односторонне, с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, постановленный в отношении Ф. приговор отменен.

Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, данных при досудебном производстве, допускается лишь при наличии причин, исключающих возможность их явки, существенных противоречий между этими показаниями и показаниями, данными в судебном заседании, а также для обеспечения безопасности.

По приговору суда Октябрьского района города Гродно от 28.08.2007, оставленному без изменения определением судебной коллегии по уголовным делам Гродненского областного суда от 16.10.2007, К. осужден по ч. 3 ст. 339 УК.

В протесте заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь ставился вопрос об отмене состоявшихся судебных решений ввиду поверхностного исследования материалов дела и существенных процессуальных нарушений.

Суд признал К. виновным в том, что он из хулиганских побуждений, грубо нарушая общественный порядок и выражая явное неуважение к обществу, нанес удар стеклянной бутылкой в голову потерпевшему, причинив телесные повреждения, не повлекшие расстройство здоровья.

Согласно ч. 1 ст. 37 УК, если лицо вследствие заблуждения считало, что находится в состоянии необходимой обороны, но по обстоятельствам дела не должно было или не могло сознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, его действия оцениваются по правилам ст. 34 УК.

Осужденный, отрицая хулиганский мотив совершенных им действий, показал, что в темное время суток шел по улице. Навстречу ему шеренгой двигались четверо парней, занимая всю пешеходную дорожку. Парни были нетрезвые, шумные. Приближаясь к нему, один из них предложил другим избить его. Высказывание он воспринял как реальную угрозу своему здоровью. При таких обстоятельствах нанес упреждающий удар имевшейся стеклянной бутылкой с пивом.

Признавая показания обвиняемого недостоверными, суд обосновал его виновность в хулиганстве показаниями потерпевшего и свидетелей.

Вместе с тем из их показаний усматривается, что они шли ночью по улице в состоянии опьянения. В темном месте встретили обвиняемого, которого потерпевший в шутку предложил избить, в ответ тот ударил его бутылкой по голове.

В нарушение ст. 360 УПК суд не дал должной оценки показаниям этих лиц в том объеме, как они изложены в протоколе судебного заседания.

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 333 УПК показания свидетеля, данные при досудебном производстве, могут быть оглашены при отсутствии в судебном заседании свидетеля по причинам, исключающим возможность его явки.

Как видно из материалов дела, показания свидетеля О. имеют существенное значение для установления обстоятельств дела, однако он по неизвестной причине в суд не явился. В отношении О. было вынесено постановление о приводе, которое не исполнено.

В деле имеется рапорт участкового инспектора о том, что на момент посещения свидетеля по месту жительства того дома не оказалось.

Таким образом, судом факт невозможности явки свидетеля в суд не установлен, поэтому его показания, данные на предварительном следствии, оглашены в нарушение требований ч. 1 ст. 333 УПК.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, поэтому принятые судебные решения не могут быть признаны законными и обоснованными и подлежат отмене с передачей дела на новое рассмотрение.

Постановлением президиума Гродненского областного суда от 21.01.2009 протест удовлетворен.

Постановление приговора (гл. 38 УПК)

Приговор может быть написан от руки или подготовлен с помощью технических средств одним из судей, участвующих в его постановлении, и подписывается всеми судьями.

Приговором суда Житковичского района от 05.11.2009 несовершеннолетний В. осужден по ч. 2 ст. 205 УК.

Из материалов дела следует, что оно рассмотрено судом коллегиально в составе Председательствующего и двух народных заседателей. однако приговор подписан лишь Председательствующим и одним народным заседателем. Подпись второго заседателя отсутствует, при этом предусмотренных ст. 354 УПК препятствий для подписания судебного решения не установлено.

В соответствии с п. 6 ч. 2 ст. 391 УПК приговор подлежит отмене в любом случае, если он не подписан кем-либо из судей, кроме случаев, предусмотренных ст. 354 УПК.

В связи с изложенным постановлением президиума Гомельского областного суда от 03.05.2010 по протесту заместителя Генерального прокурора приговор отменен, дело в отношении В. передано на новое судебное разбирательство.

Излишняя детализация в приговоре способов совершения изнасилования и насильственных действий сексуального характера является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

По приговору суда Пружанского района от 11.09.2012 Б. осужден по ч. 2 ст. 166, ч. 2 ст. 167, ч. 2 ст. 371-2 УК к 10 годам лишения свободы.

Б. признан виновным в изнасиловании, совершенном лицом, ранее совершившим действия, предусмотренные ст. 167 УК, повторно; в насильственных действиях сексуального характера, совершенных лицом, ранее совершившим изнасилование; в нарушении срока запрета въезда в Республику Беларусь.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь был принесен протест в порядке надзора об отмене приговора по следующим основаниям.

Приговор является официальным документом, постановляемым в соответствии со ст. 359, 349 УПК именем Республики Беларусь. Копии приговора вручаются участникам процесса, направляются в государственные учреждения для исполнения.

По смыслу положений норм гл. 38 УПК, регламентирующих требования к приговору суда, приговор должен быть составлен в ясных и понятных формулировках.

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 23.12.1999 N 14 “О повышении культуры судебной деятельности и улучшении организации судебных процессов” и в абз. 1 п. 26 постановления от 28.09.2001 N 9 разъяснено, что следует исключить при составлении приговора излишнюю детализацию способов совершения отдельных видов преступлений.

Указанным требованиям уголовно-процессуального закона и разъяснениям Пленума Верховного Суда Республики Беларусь постановленный в отношении Б. приговор не соответствует.

По всему тексту описательно-мотивировочной части приговора (в показаниях допрошенных лиц, при изложении мотивов принятого решения) без достаточных к тому оснований содержатся подробные описания половых актов, излишне детализируются способы совершения действий сексуального характера.

Фиксированное внимание суда на деталях, анатомических подробностях и физиологических процессах не связано с необходимостью соблюдения предъявляемых к приговору требований законности, обоснованности и мотивированности.

Несоблюдение требований, предъявляемых к форме и содержанию приговора, в данном случае не соответствует и законным интересам участников уголовного процесса.

Документ с таким содержанием не может быть постановлен от имени государства.

Кроме того, ссылаясь в приговоре на показания потерпевшей, свидетелей, суд привел не только их часть, имеющую доказательственное значение, но и указал сведения, не влияющие на установление тех или иных обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу. При этом излишняя смысловая загруженность приведенных в приговоре источников доказательств существенно осложняет восприятие их значимости для выводов суда о виновности Б.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона в данном случае являются существенными.

При таких обстоятельствах президиум Брестского областного суда 11.12.2013 приговор в отношении Б. отменил, передав дело на новое судебное рассмотрение.

Оправдательный приговор не может быть постановлен только на основании немотивированных сомнений в допустимости, достоверности и достаточности доказательств, подтверждающих обвинение.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 09.08.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора отменен приговор суда Московского района города Бреста от 18.02.2013 в части оправдания З. по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 212 УК. Он обвинялся в том, что, используя похищенную у потерпевшего банковскую пластиковую карточку, путем введения в компьютерную систему восьми банкоматов идентификационного кода пытался получить несанкционированный доступ к карт-счету и похитить 3118040 рублей, однако не довел свой преступный умысел до конца, так как введенный пин-код оказался неверным. Оправдывая З., суд в приговоре не привел причину, по которой нельзя признать достоверными его признательные показания во время досудебного производства. Вывод суда первой инстанции о том, что обвиняемый мог передать банковскую карту другим лицам, имеет предположительный характер и не подтверждается исследованными доказательствами.

Согласно ч. 2-1 ст. 368 УПК при оправдании обвиняемого по отдельным пунктам обвинения за недоказанностью участия в совершении преступления суд выносит постановление (определение) о выделении уголовного дела в отдельное производство и передаче выделенного дела прокурору для организации производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

По приговору Минского областного суда от 01.06.2012 В. признан виновным и осужден за покушение на убийство Н., убийство Ш., угрозу убийством и причинением тяжких телесных повреждений Б. по ч. 1 ст. 14 и п. 1 ч. 2 ст. 139, ч. 1 ст. 139, ст. 186 УК.

По обвинению в покушении на кражу имущества Т. и его убийстве с особой жестокостью В. признан невиновным и по ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205, п. 6 ч. 2 ст. 139 УК оправдан за недоказанностью участия в совершении преступлений.

Сославшись на ч. 7 ст. 165, ч. 2-1 ст. 368 УПК, суд вынес определение, которым выделил в отдельное производство уголовное дело в отношении В. и вместе с приобщенными к делу вещественными доказательствами передал его прокурору для организации производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

В протесте заместителя Генерального прокурора был поставлен вопрос об изменении данного определения по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 2-1 ст. 368 УПК при оправдании обвиняемого по отдельным пунктам обвинения за недоказанностью участия в совершении преступления, если лицо, совершившее преступление, остается неустановленным, суд выносит постановление (определение) о выделении уголовного дела в отдельное производство и передаче выделенного дела вместе с приобщенными к уголовному делу вещественными доказательствами прокурору для организации производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Поскольку В. оправдан по обвинению в покушении на кражу имущества Т. и в его убийстве с особой жестокостью за недоказанностью участия в совершении преступлений, то исходя из указанной нормы УПК суду следовало выделить в отдельное производство не уголовное дело в отношении В., а из уголовного дела в отношении В. уголовное дело по факту совершения указанных преступлений.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 14.12.2012 определение областного суда изменено, исключено указание о выделении в отдельное производство уголовного дела в отношении В., указано о выделении из данного дела в отдельное производство уголовного дела по факту покушения на тайное похищение имущества (кражу) и умышленного противоправного лишения жизни (убийства) Т.

В частном постановлении (определении) не может ставиться под сомнение соответствующий фактическим обстоятельствам дела постановленный приговор.

Приговором суда Солигорского района и города Солигорска от 11.01.2006 Ч. осужден по ч. 3 ст. 328 УК. По делу судом вынесено частное определение в адрес начальника Солигорского городского районного отдела внутренних дел и начальника отдела по противодействию незаконному обороту наркотиков и преступлений в сфере нравственности Солигорского городского районного отдела внутренних дел о допущенных нарушениях уголовно-процессуального закона в процессе проведения оперативно-розыскной деятельности и предварительного следствия по уголовному делу.

В обоснование виновности Ч. суд сослался в приговоре на показания его самого, в которых он изложил обстоятельства совершенного преступления, указал лицо и место сбыта наркотического средства. Привел также показания свидетеля С., в отношении которой были применены меры по обеспечению безопасности, о покупке ею у Ч. наркотического средства.

Показания обвиняемого и свидетеля оценены судом в приговоре, при этом их достоверность и допустимость не подвергалась сомнению.

Вопреки этому суд вынес частное определение, в котором обратил внимание должностных лиц Солигорского городского районного отдела внутренних дел на отсутствие в материалах дела сведений, подтверждающих соблюдение требований ст. 65 – 68 УПК, регламентирующих порядок применения к свидетелю С. меры безопасности.

Таким образом, указывая об этом в частном определении, суд поставил под сомнение доказательственное значение показаний С.

В частном определении судом указано, что результаты проверочной закупки с участием С. не являются в соответствии с УПК источником доказательств, поскольку в данном случае необходимо было проводить оперативный эксперимент.

Вместе с тем о проведении в отношении Ч. проверочной закупки свидетельствуют признанные судом в приговоре в качестве доказательств показания свидетелей П., участвовавшей в качестве понятой при выдаче С. денежных средств, Т. и С., выполнявших роль понятых при выдаче С. в городском районном отделе внутренних дел наркотического средства.

Исходя из изложенного суд не вправе был выносить частное определение, которым по указанным в нем основаниям по существу поставлен под сомнение соответствующий фактическим обстоятельствам дела обвинительный приговор в отношении Ч.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь президиумом Минского областного суда 19.04.2013 частное определение суда Солигорского района и города Солигорска по делу в отношении Ч. отменено.

Противоречия в содержании приговора суда и частного определения относительно обстоятельств совершения преступления послужили одним из оснований для их отмены.

По приговору Минского городского суда от 18.06.2010 К. осужден по ч. 1 ст. 174, п. 2, 6 ч. 2 ст. 139 УК.

Судом вынесено два частных определения.

Кассационная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 14.09.2010 дело по кассационной жалобе, приговор и частные определения отменила, направив дело на новое судебное рассмотрение исходя из следующего.

В соответствии с ч. 1 ст. 360 УПК описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать указание на время совершения преступного деяния, признанного судом доказанным.

Как видно из приговора, суд, не согласившись с предъявленным К. обвинением в части времени совершения им убийства, признал, что этим временем является период с 00 часов 31 минуты до 1 часа 30 минут 10.10.2009. В то же время при описании преступного деяния, признанного судом доказанным, суд в приговоре указал, что этим временем является период с 00 часов 37 минут до 1 часа 30 минут.

Помимо допущенного противоречия в самом приговоре, в частных определениях, вынесенных одновременно с постановлением приговора тем же составом суда, констатировано, что временем совершения К. убийства является период с 18 часов 09.10.2009 по 1 час 30 минут 10.10.2009.

Изложенное свидетельствует, что в силу противоречивости выводов суда время совершения преступления им фактически не установлено.

Согласно приговору окончательное наказание К. по совокупности преступлений назначено в виде лишения свободы на срок двадцать лет.

Однако в частных определениях со ссылкой на приговор суда указан срок наказания – девятнадцать лет лишения свободы.

По делу допущены и иные нарушения закона.

По изложенным основаниям кассационная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь пришла к убеждению в необходимости отмены приговора суда и частных определений с направлением дела на новое судебное разбирательство.

ГЛАВА IV. КАССАЦИОННОЕ ПРОИЗВОДСТВО

Отказ в восстановлении срока на кассационное обжалование частного определения признан необоснованным, поскольку судом не было надлежащим образом своевременно разъяснено право на его обжалование.

Судом Фрунзенского района города Минска 18.10.2007 П. осужден по ч. 4 ст. 212, ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 212, ч. 1 ст. 350 УК. Судом вынесено частное определение в адрес правления и трудового коллектива ОАО “Белагропромбанк”.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда от 18.12.2007 приговор оставлен без изменения.

Определением суда Фрунзенского района города Минска от 15.06.2009 П. в ходатайстве о восстановлении срока на кассационное обжалование частного определения отказано.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь определение об отказе в восстановлении срока отменила, указав следующее.

Как видно из дела, наряду с постановлением приговора суд в соответствии с ч. 4 ст. 33 УПК вынес частное определение в адрес банка, в котором указал, что оно может быть обжаловано в течение 10 суток со дня провозглашения.

Однако протокол судебного заседания, удостоверенный подписями Председательствующего и секретаря судебного заседания, сведений о том, что одновременно с провозглашением приговора оглашалось частное определение, либо сообщалось о его вынесении, не содержит. Отсутствует в протоколе и информация о разъяснении порядка и сроков обжалования частного определения.

На заявление П. от 02.12.2008 с просьбой сообщить, выносилось ли судом частное определение о нарушении органом предварительного следствия норм УПК, судом дан ответ о вынесении частного определения только в адрес банка. Указанное частное определение выслано осужденному по его просьбе и получено последним 27.02.2009.

Таким образом, этот день следует считать датой разъяснения ему порядка и сроков обжалования частного определения, а установленный законом 10-дневный срок на обжалование начинает течь с 28.02.2009.

Однако поданная П. в указанный срок – 02.03.2009 частная жалоба об отмене частного определения судом ему была возращена, а в восстановлении срока на обжалование частного определения необоснованно отказано.

Правом на судебную защиту обладают все лица, в отношении которых приняты судебные решения, затрагивающие их права и охраняемые законом интересы.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Гродненского областного суда от 06.05.2014 производство по частной жалобе В. на частное постановление суда Слонимского района от 19.03.2014 прекращено.

В обоснование такого решения в определении коллегии указано следующее.

Приговором суда Слонимского района от 19.03.2014 Т. осужден по ч. 2 ст. 209 УК. Одновременно с приговором вынесены частные постановления в адрес руководства ЗАО “Б” об устранении обстоятельств, способствовавших совершению преступлений, и Слонимского районного отдела управления Департамента финансовых расследования об установлении в действиях В. признаков административного правонарушения. Свидетелем В. обжаловано частное постановление, а судом возбуждено кассационное производство. В то же время, согласно ст. 370 УПК свидетели не наделены правом обжалования принятых судом решений, в связи с чем коллегия областного суда пришла к выводу, что производство по жалобе свидетеля В. судом возбуждено необоснованно и на этом основании прекратила его.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь не согласился с таким решением судебной коллегии областного суда, принеся протест в порядке надзора, в котором указал, что положения закона коллегией истолкованы ошибочно.

Правом на судебную защиту обладают все лица, в отношении которых приняты судебные решения, затрагивающие их права и охраняемые законом интересы.

Вне зависимости от процессуального положения В. по уголовному делу как свидетеля судом приняты два решения в форме частных постановлений, непосредственно затрагивающих права и охраняемые законом интересы именно В.

При этом принятые судом решения не входят в перечисленный п. 3 ч. 1 ст. 377 УПК перечень случаев, когда кассационное обжалование постановлений суда недопустимо.

Президиумом Гродненского областного суда 28.07.2014 определение судебной коллегии по уголовным делам Гродненского областного суда о прекращении производства по частной жалобе В. отменено, а дело передано на новое кассационное рассмотрение.

Прокурор, осуществлявший надзор за предварительным расследованием уголовного дела и направивший его в суд, в случае поддержания государственного обвинения прокурором другого района не вправе опротестовать постановленный по данному делу приговор.

По приговору суда Волковысского района от 24.08.2007 К. осужден по ч. 1 ст. 209 УК. Он же оправдан по п. 10 ч. 2 ст. 181 УК.

Уголовное дело расследовано Свислочским районным отделом внутренних дел, надзор за соблюдением законодательства в ходе предварительного следствия осуществлял прокурор Свислочского района, он же направил дело в суд.

В силу ст. 274 УПК Председателем Гродненского областного суда данное дело передано для рассмотрения в суд Волковысского района, которым оно рассмотрено по существу.

Государственное обвинение поддерживал старший помощник прокурора Волковысского района.

На состоявшееся судебное решение кассационный протест принесен прокурором Свислочского района.

Суд Волковысского района возвратил протест прокурору Свислочского района, указав, что в соответствии со ст. 370 УПК он не вправе опротестовать постановленный приговор в кассационном порядке.

Согласно ч. 3 ст. 370 УПК право принесения протеста принадлежит прокурору, участвовавшему в рассмотрении дела в качестве государственного обвинителя. Генеральный прокурор Республики Беларусь, прокуроры областей, городов, районов, приравненные к ним прокуроры и их заместители в пределах своей компетенции вправе опротестовать приговор независимо от участия в судебном разбирательстве уголовного дела.

Государственный обвинитель обратился в суд района о восстановлении кассационного срока опротестования приговора им самим или прокурором Волковысского района.

Судом Волковысского района 13.09.2007 в удовлетворении ходатайства отказано.

На данное постановление государственным обвинителем принесен частный протест, который определением судебной коллегии по уголовным делам Гродненского областного суда от 16.10.2007 оставлен без удовлетворения.

В обоснование принятого решения судебная коллегия указала, что прокуратурой области организация поддержания обвинения по делу была поручена прокурору Волковысского района. Старший помощник прокурора этого района принимал участие в рассмотрении дел в качестве государственного обвинителя.

При таких обстоятельствах государственный обвинитель, а также прокурор Волковысского района вправе были опротестовать приговор в установленный законом срок. В нарушение уголовно-процессуального закона протест принесен прокурором Свислочского района, которому он обоснованно возращен.

Уважительных причин, по которым пропущен срок кассационного опротестования, не установлено, в связи с чем решение суда Волковысского района признано правильным.

Вопрос об участии обвиняемого, содержащегося под стражей или домашним арестом, в заседании суда, рассматривающего уголовное дело в кассационном порядке, разрешается этим судом.

Приговором суда Первомайского района города Минска от 05.07.2012 С. осужден по ч. 1 ст. 328 УК, Г. – по ч. 3 ст. 328 УК.

Президиум Минского городского суда 16.01.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь отменил кассационное определение по данному уголовному делу и передал дело на новое кассационное рассмотрение.

Причиной отмены кассационного определения явилось существенное нарушение судом процессуального закона.

В соответствии с ч. 2 ст. 382 УПК вопрос об участии обвиняемого, содержащегося под стражей или домашним арестом, в заседании суда, рассматривающего уголовное дело в кассационном порядке, разрешается этим судом.

Согласно разъяснениям абз. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 27.09.2007 N 12 “О практике применения судами норм уголовно-процессуального кодекса, регулирующих кассационное производство” судам кассационной инстанции необходимо внимательно рассматривать ходатайства обвиняемых, содержащихся под стражей, о вызове их в судебное заседание для дачи объяснений, поскольку их участие в кассационном рассмотрении дела может иметь важное значение для объективного разрешения жалоб и протестов.

Принимая во внимание, что в заседании суда кассационной инстанции протокол не ведется, решения по вопросам об отложении рассмотрения дела, вызове обвиняемого, содержащегося под стражей, в судебное заседание излагаются в виде отдельного процессуального документа.

В кассационной жалобе содержащийся под стражей обвиняемый Г. ходатайствовал о вызове его в заседание суда кассационной инстанции для дачи объяснений.

Однако судебной коллегией по уголовным делам Минского городского суда это ходатайство не разрешено, что подтверждает отсутствие в деле соответствующего решения.

Несоблюдение судом второй инстанции положений ч. 3 ст. 382 УПК об обязательном участии в заседании суда кассационной инстанции защитника и обвиняемого по его ходатайству при рассмотрении кассационных жалоб или протестов по основаниям, могущим повлечь ухудшение положения обвиняемого, повлекло отмену кассационного определения.

По приговору суда Партизанского района города Минска от 30.06.2012 Б. осужден к лишению свободы по ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 430 УК.

Он же признан невиновным и оправдан по ч. 3 ст. 424 и ч. 1 ст. 16 УК за недоказанностью участия в совершении преступлений.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда от 05.10.2012 приговор оставлен без изменения.

Президиум Минского городского суда 06.03.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь кассационное определение отменил по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 3 ст. 382 УПК обвиняемый, содержащийся под стражей, в отношении которого принесен кассационный протест прокурором по основаниям, могущим повлечь ухудшение его положения, вызывается в заседание суда кассационной инстанции по его ходатайству. При рассмотрении судом кассационных жалоб или протестов по основаниям, могущим повлечь ухудшение положения обвиняемого, участие защитника в случаях, указанных в ст. 45 УПК, является обязательным.

Указанные требования закона судом кассационной инстанции при рассмотрении дела в отношении Б. не выполнены.

Предметом кассационного рассмотрения по делу являлись кассационная жалоба обвиняемого Б. и кассационный протест государственного обвинителя, в котором ставился вопрос об отмене приговора ввиду мягкости назначенного Б. наказания и необоснованного его оправдания по ч. 3 ст. 424 УК.

Несмотря на то, что кассационный протест содержал основания, могущие повлечь ухудшение положения обвиняемого, дело судом второй инстанции рассмотрено в отсутствие защитника.

Кроме того, в деле имеется заявление обвиняемого Б., в котором он ходатайствовал о вызове его в заседание суда кассационной инстанции для участия в рассмотрении уголовного дела по протесту и его жалобе.

Вместе с тем его участие в заседании суда кассационной инстанции обеспечено не было, что следует из вводной части кассационного определения, где указано об участии в рассмотрении дела только прокурора, которым поддержан протест и высказано мнение об оставлении кассационной жалобы без удовлетворения.

Сведений об участии в заседании суда кассационной инстанции защитника и обвиняемого Б., содержания их объяснений в материалах дела и кассационном определении не имеется.

Допущенные судом кассационной инстанции нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, поскольку нарушают право обвиняемого на защиту.

При таких обстоятельствах президиум Минского городского суда уголовное дело передал на новое кассационное рассмотрение.

При изменении приговора ввиду несоответствия назначенного судом наказания тяжести преступления и личности обвиняемого в кассационном определении должны быть указаны основания, по которым назначенное судом первой инстанции наказание признано несправедливым.

Приговором суда Быховского района от 03.06.2013 К. осужден по ч. 1 ст. 174 УК к 240 часам общественных работ.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Могилевского областного суда от 25.07.2013 назначенное К. наказание заменено арестом сроком на 3 месяца.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принесен протест на отмену кассационного определения областного суда по следующим основаниям. Назначая К. по ч. 1 ст. 174 УК наказание в виде общественных работ, суд учел в приговоре характер и степень общественной опасности содеянного, смягчающие ответственность обстоятельства, к которым отнес чистосердечное раскаяние в совершенном преступлении, а также данные о личности обвиняемого, который судим, отрицательно характеризуется по месту жительства, работает.

Ссылка суда кассационной инстанции на те же обстоятельства при замене К. назначенного наказания в виде общественных работ на более строгое – арест является необоснованной.

Изменяя приговор, кассационная инстанция указала в определении, что суд в полной мере не принял во внимание данные о личности обвиняемого. Вместе с тем другие обстоятельства, кроме приведенных в приговоре, которые, по мнению кассационной инстанции, не были учтены судом при назначении наказания, в определении не указаны.

Вывод о том, что назначенное судом К. наказание не соответствует тяжести преступления и личности обвиняемого, в определении не мотивирован.

При таких обстоятельствах президиумом Могилевского областного суда 25.10.2013 кассационное определение отменено, дело передано на новое кассационное рассмотрение.

В кассационном определении должно быть указано лицо, подавшее жалобу, содержащиеся в ней доводы и принятое по жалобе решение.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда от 16.07.2013 кассационная жалоба обвиняемой К. оставлена без удовлетворения, а приговор суда Городокского района от 31.05.2013, которым она осуждена по ч. 2 ст. 205 УК, – без изменения.

Заместителем Генерального прокурора принесен протест в порядке надзора об отмене кассационного определения в связи с нарушением требований ст. 397 УПК.

Постановлением президиума Витебского областного суда от 19.02.2014 протест удовлетворен.

Согласно ч. 1 ст. 370 УПК право обжалования судебного решения принадлежит обвиняемому, его защитнику и законному представителю, а также потерпевшему, частному обвинителю или их представителям.

По разъяснениям п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 24.09.2009 N 7 “Об обеспечении права на защиту в уголовном процессе” право на защиту выражается в предоставлении каждому обвиняемому реальной возможности осуществлять защиту своих прав и интересов в уголовном процессе как лично, так и с помощью защитника.

Из материалов дела следует, что защитником обвиняемой была подана жалоба на приговор суда. Данная жалоба не отзывалась и в соответствии с положениями ст. 374 УПК направлена вместе с делом в областной суд для рассмотрения в кассационном порядке.

Согласно требованиям ст. 397 УПК в кассационном определении должно быть указано лицо, подавшее жалобу, краткое содержание доводов жалобы и принятое по ней судебное решение. Однако из определения судебной коллегии по уголовным делам областного суда следует, что в ходе кассационного производства жалоба защитника не рассматривалась, а решение судом принято только по доводам жалобы обвиняемой.

Поскольку названные нарушения уголовно-процессуального закона являлись существенными, кассационное определение признано незаконным и необоснованным.

При оставлении без удовлетворения кассационной жалобы должны быть указаны основания, по которым суд при- знает доводы жалобы неправильными или несущественными.

1. По приговору Минского городского суда от 12.04.2006 Ч. осужден по п. 13 ч. 2 ст. 139, ч. 1 ст. 14 и п. 10, 16 ч. 2 ст. 139 УК. Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 14.07.2006 приговор оставлен без изменения, а его кассационные жалобы – без удовлетворения.

Президиумом Верховного Суда Республики Беларусь определение кассационной инстанции отменено, дело направлено на новое кассационное рассмотрение по следующим основаниям.

В ходе судебного разбирательства Ч. защищал адвокат С., который наряду с осужденным обжаловал приговор в кассационном порядке.

Однако в кассационном определении изложены только доводы Ч., содержащиеся в его кассационной и дополнительной жалобах. Доводы защитника о невиновности Ч. в совершенных преступлениях и его просьба об отмене приговора в описательно-мотивировочной части кассационного определения не приведены.

Таким образом, кассационная жалоба защитника судом второй инстанции не рассмотрена, что является недопустимым и влечет безусловную отмену кассационного определения.

2. Судом Шарковщинского района Н. осуждена по ч. 2, 3 ст. 210, ч. 1 ст. 380 УК к 3 годам лишения свободы с конфискацией имущества, лишением права занимать материально-ответственные должности и должности, связанные с организационно-распорядительной деятельностью, на срок 3 года. На основании ч. 2 ст. 77 УК исполнение основного наказания Н. отсрочено на 2 года.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда от 22.02.2013 приговор в части осуждения Н. по ч. 1 ст. 380 УК отменен и производство прекращено за истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. В остальной части приговор оставлен без изменения, а жалоба обвиняемой – без удовлетворения.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес протест об отмене кассационного определения по следующим основаниям.

Согласно ст. 397 УПК, если жалоба или протест оставлены без удовлетворения, указываются основания, по которым доводы, содержащиеся в жалобе или протесте, признаны необоснованными или несущественными.

Опровергая доводы жалобы обвиняемой о невиновности по ч. 2, 3 ст. 210 УК, суд кассационной инстанции сослался на ее показания при досудебном производстве, согласно которым Н. признавала факты похищения денег из кассы магазина и последующего сокрытия хищения путем составления фиктивных обязательств на отпуск товара в кредит. Вместе с тем показаний о хищении денег Н. никогда не давала, поэтому указание об этом в кассационном определении не соответствует действительности. Она не отрицала, что брала деньги из кассы и составляла фиктивные документы, однако указывала, что часть денег она возвратила, а оставшуюся часть собиралась погасить в ближайшее время.

Суд кассационной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции о похищении Н. денежных средств предприятия в сумме 412080 рублей за якобы выполненные ее сыном работы. Однако правильность определения размера хищения суд кассационной инстанции не проверил. Между тем согласно платежным ведомостям сыну Н. выплачено в качестве заработной платы 380820 рублей. Такие данные также не были учтены при принятии решения по жалобам обвиняемой.

В связи с этим постановлением президиума Витебского областного суда от 11.07.2013 определение судебной коллегии отменено, дело направлено на новое кассационное рассмотрение.

3. По приговору суда Первомайского района города Витебска П. осуждена по ч. 3 ст. 328 УК к лишению свободы сроком на 10 лет с конфискацией имущества. Определением судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда от 18.10.2012 приговор оставлен без изменения.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь кассационное определение отменено.

Судебной коллегией не дано ответа на доводы жалобы обвиняемой о том, что она употребляет психотропные вещества и изъятые у нее дома 5,01 г особо опасного психотропного вещества хранились для личного потребления. При этом обвиняемая ссылалась на показания свидетелей, мнение допрошенного в судебном заседании врача-нарколога, согласно которому П. достоверно сообщает о длительности приема и дозировке употребляемого ею психотропного вещества. По каким основаниям эти доводы жалобы являются необоснованными или несущественными, в определении судебной коллегии не указано.

Суд кассационной инстанции не может отменить приговор в части неправильного применения ч. 1 ст. 73 УК и направить дело в этой части на новое судебное разбирательство.

По приговору суда Фрунзенского района города Минска от 16.05.2012 Н. осужден по ст. 417 УК на 3 месяца ареста.

На основании ч. 1 ст. 73 УК полностью присоединено неотбытое наказание по предыдущему приговору в виде лишения права управления транспортными средствами сроком на 2 года 6 месяцев 9 дней со штрафом в размере 9200000 рублей.

Постановлением президиума Минского городского суда от 08.08.2012 приговор в части неправильного применения ч. 1 ст. 73 УК отменен и дело в этой части передано на новое судебное разбирательство.

При новом рассмотрении уголовного дела в отмененной части приговором суда Фрунзенского района города Минска от 07.09.2012 Н. в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК по совокупности приговоров окончательно назначено 3 месяца ареста с лишением права управления транспортными средствами сроком на 1 год 11 месяцев 22 дня, со штрафом в размере 5500000 рублей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев дело 01.02.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, постановление президиума Минского городского суда и приговор суда Фрунзенского района города Минска от 07.09.2012 отменила, а приговор этого же суда в отношении Н. от 16.05.2012 изменила исходя из следующего.

Президиум Минского городского суда, проверяя законность приговора суда Фрунзенского района от 16.05.2012, пришел к обоснованному выводу о том, что суд, окончательно назначая Н. наказание по совокупности приговоров, неправильно применил положения ч. 1 ст. 73 УК.

Вместе с тем, принимая решение об отмене приговора суда в части неправильного применения ч. 1 ст. 73 УК и направлении дела на новое судебное разбирательство, президиум Минского городского суда не учел, что Законом Республики Беларусь от 03.01.2012 N 335-З “О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь по вопросам кассационного производства” из УПК исключена ч. 3 ст. 398, которая определяла пределы судебного разбирательства после отмены приговора по мотивам неправильного применения ст. 72, 73 УК.

Указанный Закон расширил полномочия судов кассационной и надзорной инстанций, предоставив им право внесения изменений в приговор без его отмены и направления дела на новое судебное разбирательство, если это вызвано неправильным применением норм уголовного закона, регулирующих назначение наказания по ст. 71 – 73 УК (п. 4 ч. 3 ст. 396, ч. 2 ст. 414 УПК).

Поэтому судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь постановление президиума Минского городского суда от 08.08.2012 и последующий приговор суда Фрунзенского района города Минска от 07.09.2012 в отношении Н. признаны не соответствующими требованиям закона и отменены, а приговор суда от 16.05.2012 в отношении Н. в части неправильного применения ст. 73 УК изменен, на основании ч. 1 ст. 73 УК окончательно назначено Н. 3 месяца ареста и лишение права управления транспортными средствами сроком на 1 год 6 месяцев 29 дней.

Принятие судом кассационной инстанции по собственной инициативе решения об изменении приговора по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, выходит за пределы предоставленных ему полномочий.

1. По приговору суда Столинского района от 08.02.2012 М. осужден по ч. 1 ст. 147 УК к 5 годам ограничения свободы, по ч. 1 ст. 144 УК – 3 годам ограничения свободы, по ст. 153 УК – 240 часам общественных работ.

В соответствии с ч. 1 ст. 72 УК путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательное наказание М. назначено в виде ограничения свободы сроком на 5 лет без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Определением кассационной коллегии Брестского областного суда от 23.03.2012 приговор в части осуждения М. по ч. 1 ст. 144 и ч. 1 ст. 147 УК изменен, его действия переквалифицированы на ч. 3 ст. 147 УК как умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших по неосторожности смерть потерпевшего, по которой назначено 7 лет лишения свободы.

Президиум Брестского областного суда 22.08.2012 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь кассационное определение отменил по следующим основаниям.

В соответствии с положениями ч. 2 ст. 386 УПК обвинительный приговор может быть изменен в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении либо за мягкостью наказания, а равно и по другим основаниям, могущим повлечь ухудшение положения обвиняемого, лишь в случаях, когда по этим основаниям подана кассационная жалоба потерпевшим, частным обвинителем или их представителями либо принесен кассационный протест прокурором.

Как следует из кассационного протеста государственного обвинителя и кассационной жалобы потерпевших К., П. и В., в них ставился вопрос об отмене приговора суда и направлении дела на новое судебное разбирательство ввиду неправильной переквалификации действий обвиняемого на закон о более мягком преступлении, а также мягкости назначенного М. наказания.

Принимая по собственной инициативе решение об изменении приговора по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, суд кассационной инстанции вышел за пределы предоставленных ему полномочий, поскольку внесение в приговор таких изменений не инициировалось ни государственным обвинителем, ни потерпевшими.

В этой связи кассационное определение является незаконным и необоснованным.

2. По приговору суда Октябрьского района города Витебска от 30.05.2012 Б. осужден по ч. 2 ст. 317-1 УК к 2 годам ограничения свободы с лишением права управления транспортными средствами сроком на 4 года. В силу ч. 1 ст. 73 УК к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по предыдущему приговору и окончательно Б. определено 2 года ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа с лишением права управления транспортными средствами сроком на 5 лет, со штрафом в размере 14374774 рубля.

По протесту прокурора определением судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда от 10.07.2012 Б. по ч. 2 ст. 317-1 УК увеличено наказание до 2 лет лишения свободы с лишением права управления транспортными средствами сроком на 5 лет. По совокупности приговоров в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК окончательно определено 2 года лишения свободы с лишением права управления транспортными средствами сроком на 5 лет, со штрафом в размере 14374774 рубля.

Постановлением президиума этого же суда от 19.12.2012 по протесту прокурора Витебской области приговор и кассационное определение в отношении Б. изменены. В соответствии с ч. 1 ст. 73 УК окончательно Б. назначено основное наказание в виде 2 лет лишения свободы и 3 лет 9 месяцев 23 дней лишения права управления транспортными средствами, а также дополнительное наказание в виде 5 лет лишения права управления транспортными средствами со штрафом в сумме 14374774 рубля.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь принес в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь протест об изменении кассационного определения и постановления президиума.

Суд первой инстанции назначил Б. по ч. 2 ст. 317-1 УК наряду с основным наказанием дополнительное – в виде лишения права заниматься определенной деятельностью сроком на 4 года.

Назначая окончательное наказание по правилам ч. 1 ст. 73 УК, суд допустил сложение дополнительного и основного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, назначив виновному такое наказание сроком на 5 лет.

Кассационная инстанция, рассмотрев дело по кассационному протесту прокурора, изменила приговор и по ч. 2 ст. 317-1 УК вместо ограничения свободы сроком на 2 года назначила осужденному лишение свободы на этот же срок, увеличив срок дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами до 5 лет.

Вопрос об увеличении срока дополнительного наказания по ч. 2 ст. 371-1 УК в протесте не ставился, соответственно кассационная инстанция в соответствии с положениями ч. 2 ст. 386 УПК не вправе была выходить за пределы своих полномочий и увеличивать срок дополнительного наказания по данной статье.

Не была устранена допущенная ошибка и в ходе надзорного производства. Назначив по правилам ст. 73 УК основное наказание, окончательно президиум областного суда также определил Б. дополнительное наказание в виде лишения права заниматься определенной деятельностью сроком на 5 лет.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 27.06.2014 решения судов кассационной и надзорной инстанций изменены. Срок дополнительного наказания, назначенного Б. по ч. 2 ст. 317-1 УК в виде лишения права управления транспортными средствами, снижен до 4 лет. По совокупности приговоров в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК окончательно Б. определено основное наказание в виде 2 лет лишения свободы и 3 лет 9 месяцев 23 дней лишения права управления транспортными средствам с дополнительным наказанием в виде лишения права управления транспортными средствами сроком на 4 года, со штрафом в размере 14374774 рубля.

Если в кассационной жалобе потерпевшего или протесте прокурора поставлен вопрос об отмене приговора по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, суд кассационной инстанции не может по этим же основаниям изменить приговор.

1. Приговором суда Брестского района от 08.02.2013 К. осужден по ч. 2 ст. 317 УК к 3 годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа с лишением права управления транспортными средствами сроком на 3 года.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Брестского областного суда от 22.03.2013 приговор изменен, по ч. 2 ст. 317 УК обвиняемому назначено 3 года ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа с лишением права управления транспортными средствами на 5 лет.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь президиумом Брестского областного суда 26.06.2013 определение кассационной инстанции отменено ввиду несоблюдения требований ч. 2 ст. 386 УПК.

В кассационной жалобе потерпевшего ставился вопрос об отмене приговора и направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство из-за чрезмерной мягкости назначенного наказания. Вопрос же об изменении приговора по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, в том числе в части ухудшения условий отбывания наказания в виде ограничения свободы и увеличения срока дополнительного наказания, в кассационных жалобах не ставился.

Таким образом, принимая решение об изменении приговора по приведенным основаниям, суд второй инстанции вышел за пределы кассационной жалобы и своих полномочий.

2. По приговору суда Советского района города Минска от 22.08.2012 Р. осужден по ч. 2, 3 ст. 205, ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205, ч. 2 ст. 212, ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 212 УК к 4 годам лишения свободы.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда от 05.01.2013 по протесту прокурора приговор изменен, в действиях Р. признано наличие опасного рецидива преступлений, увеличены сроки наказания, назначенного по ч. 2 ст. 212, ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 212 УК.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь кассационное определение отменено ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

В кассационном протесте прокурор района наряду с другими доводами указал, что приговор в отношении Р. подлежит отмене в связи с неправильным применением уголовного закона, несоответствием назначенного наказания тяжести преступления и личности обвиняемого вследствие его мягкости. Постановляя приговор, суд не признал в действиях Р. наличие опасного рецидива и не назначил ему по ч. 2 ст. 212, ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 212 УК наказание с учетом положений ч. 2 ст. 65 УК.

Признав допущенные судом при постановлении приговора указанные нарушения закона, суд кассационной инстанции, не отменяя приговор, внес в него изменения, ухудшающие положение обвиняемого.

В соответствии с положениями ч. 2 ст. 386 УПК обвинительный приговор может быть изменен в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении либо за мягкостью наказания, а равно и по другим основаниям, могущим повлечь ухудшение положения обвиняемого, лишь в случаях, когда по этим основаниям подана кассационная жалоба потерпевшим, частным обвинителем или их представителями либо принесен кассационный протест прокурором.

Данные требования не соблюдены.

Соглашаясь в части с доводами протеста и принимая по собственной инициативе решение об изменении приговора по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, суд кассационной инстанции вышел за пределы предоставленных ему полномочий, поскольку внесение таких изменений не инициировалось ни прокурором, ни потерпевшим.

По этим основаниям уголовное дело передано на новое кассационное рассмотрение.

Суд кассационной инстанции не вправе по кассационным жалобам или протесту прокурора заменить избранную судом первой инстанции иную меру уголовной ответственности на реальное наказание.

Приговором суда Ельского района от 10.07.2012 М. осужден по ч. 2 ст. 205 УК к 1 году лишения свободы. В соответствии с ч. 1 ст. 77 УК исполнение наказания отсрочено на 1 год.

Определением кассационной коллегии по уголовным делам Гомельского областного суда от 24.08.2012 из приговора исключены указания о назначении обвиняемому наказания в виде лишения свободы с применением ст. 77 УК и постановлено считать его осужденным по ч. 2 ст. 205 УК к аресту сроком на 6 месяцев.

Прокурор Гомельской области в надзорном протесте поставил вопрос об отмене данных судебных решений.

В соответствии с ч. 2-1 ст. 77 УК отсрочка исполнения наказания не может быть назначена иностранному гражданину.

Осужденный М. является гражданином Украины, поэтому отсрочка исполнения наказания к нему не могла быть применена.

В то же время суд кассационной инстанции, изменяя по этим основаниям приговор и назначая вместо иных мер уголовной ответственности реальное наказание, не учел, что ч. 3 ст. 396 УПК таких полномочий суду второй инстанции не предоставляет.

Согласно п. 2 ч. 3 ст. 396 УПК по кассационным жалобам потерпевшего, протесту прокурора суд кассационной инстанции вправе увеличить срок, размер наказания, назначить более строгий вид наказания, за исключением пожизненного заключения и смертной казни, если назначенное по приговору суда первой инстанции наказание будет признано явно несправедливым вследствие мягкости.

Постановлением президиума Гомельского областного суда от 20.05.2013 протест удовлетворен, приговор и определение кассационной коллегии областного суда в отношении М. отменены, дело передано на новое судебное разбирательство.

Правом изменения протеста либо дополнения его новыми доводами обладает лицо, опротестовавшее приговор.

Приговором суда Октябрьского района города Гродно от 02.04.2006 В. оправдан по ч. 3 ст. 424 УК за отсутствием в деянии состава преступления.

Не согласившись с принятым по делу судебным решением, поддерживавшая государственное обвинение помощник прокурора Октябрьского района города Гродно принесла кассационный протест на отмену оправдательного приговора.

В последующем, по истечении срока на кассационное обжалование, прокурором этого же района в кассационную инстанцию был подан дополнительный протест.

Вместе с тем судебной коллегией по уголовным делам Гродненского областного суда данный протест не принят к рассмотрению в силу ч. 4 ст. 376 УПК, согласно которой правом изменения протеста либо дополнения его новыми доводами обладает лицо, опротестовавшее приговор.

Таким образом, доводы первоначального кассационного протеста на приговор суда в отношении В. по истечении срока на кассационное опротестование могли быть изменены либо дополнены только государственным обвинителем.

В дополнительном протесте прокурора или его заявлении об изменении протеста, равно как и в дополнительной жалобе потерпевшего, частного обвинителя или их представителей, поданных по истечении срока обжалования и опротестования приговора, не может быть поставлен вопрос об ухудшении положения обвиняемого, если такое требование не содержалось в первоначальных жалобе или протесте.

Приговором суда Новогрудского района от 11.02.2013 Л., С. и Г. осуждены по ч. 2 ст. 205 УК к ограничению свободы.

Прокурор района принес на приговор кассационный протест, в котором указал, что он подлежит отмене по причине несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального и неправильного применения уголовного законов, несоответствия наказания тяжести преступления и личности обвиняемых. При этом протест не содержал обоснования, является ли это несоответствие следствием мягкости или строгости наказания, как и не содержалось просьбы о назначении конкретного более строгого наказания.

В дополнительном протесте, принесенном по истечении срока кассационного опротестования, прокурором изложены доводы о необходимости изменения приговора ввиду мягкости наказания и избрания в отношении обвиняемых лишения свободы. Судебная коллегия по уголовным делам Гродненского областного суда согласилась с доводами прокурора о назначении Л., С. и Г. более строгого наказания и определением от 09.04.2013 изменила приговор в данной части, определив обвиняемым наказание в виде лишения свободы.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь президиумом Гродненского областного суда 17.09.2013 указанное кассационное определение отменено, а дело направлено на новое кассационное рассмотрение.

Основанием отмены явилось нарушение ч. 4 ст. 376 УПК, запрещающей прокурору по истечении срока кассационного опротестования приговора ставить вопрос в дополнительном протесте об ухудшении положения обвиняемого, если такое требование не содержалось в первоначальном протесте.

При новом кассационном рассмотрении дела 03.10.2013 судебной коллегией по уголовным делам Гродненского областного суда протест оставлен без удовлетворения.

ГЛАВА V. ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОРА

Вопросы, связанные с исполнением приговора, разрешаются судом с участием прокурора.

1. По приговору суда Каменецкого района от 21.08.2007 О. и М. осуждены по ч. 3 ст. 282 УК. Постановлением судьи суда того же района от 14.12.2007 вещественные доказательства по делу – охотничье ружье и патроны конфискованы.

В протесте заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь был поставлен вопрос об отмене постановления о конфискации вещественных доказательств ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона при рассмотрении данного вопроса.

Разрешение вопроса о судьбе вещественных доказательств, если она не разрешена приговором, относится к вопросам, связанным с исполнением приговора.

В соответствии с ч. 1, 2 ст. 402-2 УПК вопросы, связанные с исполнением приговора, разрешаются с участием прокурора. В судебное заседание, как правило, вызывается осужденный.

В материалах дела отсутствуют данные об участии прокурора и осужденных, извещении их о месте и времени судебного заседания.

Кроме того, в ч. 1 ст. 402-2 УПК содержится указание о рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора, в судебном заседании, однако протокол судебного заседания в деле отсутствует.

Президиумом Брестского областного суда 29.01.2014 протест удовлетворен, постановление судьи суда Каменецкого района о конфискации вещественных доказательств отменено, материалы дела переданы на новое судебное рассмотрение в порядке, предусмотренном ст. 402-2 УПК.

2. Постановлением суда Гродненского района от 27.03.2013, вынесенным в порядке ст. 402 УПК, Л., осужденному по приговору суда того же района от 16.02.2012 по ч. 3 ст. 426 УК, в срок наказания в виде лишения свободы зачтен срок нахождения его под домашним арестом с 25.07.2011 по 17.04.2012 из расчета соответствия двух дней домашнего ареста одному дню лишения свободы.

В силу ст. 402-2 УПК участие прокурора при разрешении вопросов, связанных с исполнением приговора, являлось обязательным.

В нарушение указанного требования закона прокурор в судебное заседание не вызывался, в материалах дела отсутствует и протокол судебного заседания.

Президиумом Гродненского областного суда 18.11.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора такое постановление суда отменено, дело направлено на рассмотрение в порядке ст. 402 УПК.

Вопросы, связанные с исполнением приговора, разрешаются судьей единолично.

Определением суда города Жодино от 18.06.2012 отказано в удовлетворении представления Жодинского городского отдела внутренних дел об отмене отсрочки исполнения наказания в отношении Э., 1994 года рождения, судимого судом города Жодино 13.01.2011 по ч. 2 ст. 208, ч. 1 ст. 339 УК с применением ст. 77 УК к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания на 2 года 6 месяцев.

Определением этого же суда от 18.06.2012 с Э. в пользу городского финансового отдела города Жодино взыскано 157 500 рублей за осуществление защиты адвокатом.

По протесту заместителя Генерального прокурора Президиумом Минского областного суда судебные решения отменены ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

В нарушение требований п. 3 ч. 2 ст. 32 и ч. 1 ст. 402-2 УПК вопрос об отмене отсрочки исполнения наказания и направлении осужденного Э. для отбывания наказания, назначенного приговором, то есть вопрос, связанный с исполнением приговора, разрешен судьей не единолично, а коллегиально, то есть незаконным составом суда.

Согласно данным материала об отмене отсрочки исполнения наказания в отношении осужденного Э. защитник участвовал в судебном разбирательстве в соответствии со ст. 46 УПК по назначению через территориальную коллегию адвокатов по требованию суда.

Вместе с тем законные основания, предусмотренные ч. 2 ст. 46 УПК, для участия в производстве по материалу защитника, отсутствовали. не являлось обязательным участие защитника в производстве по материалу и в соответствии со ст. 45 УПК.

Ходатайств об участии защитника осужденный либо его законный представитель в процессе не заявляли.

В соответствии с ч. 9 ст. 46 УПК оплата труда адвоката, участвующего в судебном разбирательстве по назначению без заключения соглашения с клиентом, производится за счет государства. Возмещение расходов государству в этом случае может быть возложено на осужденного, однако определение о взыскании с Э. в пользу городского финансового отдела города Жодино денежных средств за осуществление защиты адвокатом юридической консультации города Жодино не содержит мотивов принятого решения.

Судом не учтено, что осужденный Э. находился на полном государственном обеспечении, являлся несовершеннолетним и сиротой, не имел самостоятельного заработка или иного дохода.

При таких обстоятельствах решение суда о взыскании с Э. в пользу городского финансового отдела города Жодино денежных средств нельзя признать законным и обоснованным.

Статьей 402-2 УПК обязательное участие защитника при разрешении вопросов, связанных с исполнением приговора, не предусмотрено.

Постановлением суда Мстиславского района в отношении Д. отменена отсрочка исполнения наказания и он направлен для отбывания наказания, назначенного приговором суда Горецкого района от 06.12.2010.

Постановлением этого же суда от 27.04.2012 с Д-ва в пользу финансового отдела администрации Мстиславского района взыскано за осуществление защиты адвокатом 300000 рублей.

На отмену данного постановления заместителем Генерального прокурора принесен протест по следующим основаниям.

Согласно данным материала об отмене отсрочки исполнения наказания адвокат участвовал в судебном разбирательстве по назначению через территориальную коллегию адвокатов по постановлению суда.

Вместе с тем в соответствии со ст. 402-2 УПК участие защитника при разрешении вопросов, связанных с исполнением приговора, не требуется.

Основания, предусмотренные ч. 2 ст. 46 УПК, для участия в производстве по материалу защитника по назначению суда отсутствовали.

Не являлось обязательным участие защитника в производстве по материалу и в соответствии со ст. 45 УПК, поскольку Д., хотя и являлся несовершеннолетним, не находился в статусе подозреваемого или обвиняемого.

Ходатайств об участии защитника осужденный либо его законные представители в процессе не заявляли.

Постановление о взыскании денежных средств в пользу финансового отдела администрации Мстиславского района с Д-ва, отца осужденного, не содержит мотивов принятого судом решения, несмотря на то, что согласно ч. 9 ст. 46 УПК возмещение расходов за оплату труда адвоката не является обязанностью законного представителя, а может быть возложено судом на осужденного.

При таких обстоятельствах решение суда о взыскании 300000 рублей с Д-ва в пользу финансового отдела нельзя признать законным и обоснованным.

Президиумом Могилевского областного суда протест удовлетворен.

В соответствии с требованиями ст. 402 УПК в порядке исполнения приговора разрешаются лишь те сомнения и неясности, которые не затрагивают виновность и содержание назначенной осужденному меры наказания.

Приговором суда Новобелицкого района города Гомеля от 21.01.2009 Х. осужден по ч. 1 ст. 339 УК в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к 1 году 3 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях строгого режима.

Постановлением суда этого же района от 18.02.2009 приговор изменен, постановлено указать в резолютивной части приговора на отбывание наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима.

В протесте заместителя Генерального прокурора ставился вопрос об изменении приговора и отмене постановления в связи с неправильным применением уголовного и существенным нарушением уголовно-процессуального законов.

Из материалов дела усматривается, что Х. ранее был судим 12.11.2004 по ч. 2 ст. 147 УК к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима. Постановлением суда Горецкого района от 22.02.2008 Х. условно-досрочно освобожден на неотбытый срок 1 год 2 месяца 12 дней. За вновь совершенное преступление по приговору от 21.01.2009 ему назначено наказание в виде ареста.

Таким образом, при назначении осужденному наказания по правилам ч. 1 ст. 73 УК следовало определить отбывание наказания в исправительной колонии в условиях усиленного, а не строгого режима.

В порядке исполнения приговора суд не вправе рассматривать вопросы, связанные с доказанностью обвинения, квалификацией преступления, назначением наказания, а также другие вопросы, касающиеся существа приговора. Разрешение таких вопросов находится в компетенции судов кассационной и надзорной инстанций.

В соответствии с требованиями ст. 402 УПК в порядке исполнения приговора разрешаются лишь те сомнения и неясности, которые не затрагивают виновность и содержание назначенной осужденному меры уголовной ответственности.

В данном случае суд вопреки положениям УПК не разрешил сомнения и неясности, а исправил допущенную им же ошибку.

По этим основаниям президиумом Гомельского областного суда 04.05.2009 постановление суда Новобелицкого района города Гомеля от 18.02.2009 отменено, приговор в части режима исправительной колонии изменен.

Индексация взысканных с осужденного по приговору сумм в возмещение вреда относится к вопросам, связанным с исполнением приговора, и подлежит разрешению в порядке, установленном УПК.

По приговору Витебского областного суда от 05.03.2004 Ж. осужден по п. 1 ч. 2 ст. 139, ч. 1 ст. 14, п. 16 ч. 2 ст. 139 УК.

Постановлено взыскать с Ж. в пользу потерпевшего И. в возмещение материального вреда 587 354 рубля и материальную компенсацию морального вреда в сумме 10000000 рублей.

В декабре 2012 г. в Витебский областной суд И. подано заявление об индексации взысканных с Ж. сумм. Определением судьи Витебского областного суда от 11.02.2013 с учетом произведенной индексации с Ж. в пользу И. взыскано 45384229 рублей.

Кассационная коллегия Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев 03.05.2013 дело по частной жалобе Ж., определение областного суда отменила исходя из следующего.

Из материалов дела следует, что во исполнение вступившего в законную силу приговора суда в части гражданского иска были выданы исполнительные листы, по которым Ж. является должником, а И. – взыскателем.

Решение вопросов, связанных с исполнением приговора, регулируется гл. 41 УПК и, в частности, ст. 402, 402-2 УПК. индексация взысканных с осужденного сумм в возмещение вреда относится к вопросам, связанным с исполнением приговора.

В нарушение этих требований уголовно-процессуального закона судья при вынесении определения руководствовался положениями ст. 329 – 339 ГПК, которыми, в частности, регулируются: право суда отсрочить или рассрочить исполнение решения, порядок вынесения дополнительного решения, рассмотрение гражданских дел в порядке заочного производства, производство по делам, возникающим из административно-правовых отношений.

Несмотря на то, что ч. 13 ст. 402-2 УПК по результатам рассмотрения вопроса, связанного с приведением приговора в исполнение, предусмотрено вынесение постановления, судьей необоснованно вынесено определение.

Таким образом, судья при рассмотрении заявления И. об индексации сумм, взысканных по приговору суда, руководствовался нормами ГПК, которые не регулируют вопросы, связанные с приведением приговора в исполнение, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Для индексации взысканных денежных сумм используется соотношение индекса потребительских цен. Ошибочное отождествление судом антиинфляционных мероприятий и начисления процентов за пользование чужими денежными средствами, определяемых в соответствии с п. 1 ст. 366 ГК ставкой рефинансирования Национального банка Республики Беларусь, повлекло отмену постановления суда.

Постановлением суда Речицкого района от 07.04.2012 в порядке ст. 402 УПК удовлетворены требования потерпевшего Р. об индексации денежной суммы, взысканной в его пользу приговором суда Речицкого района от 25.04.2011 с осужденных Г. и С. в счет возмещения материального ущерба. Сумма увеличена до 39441390 рублей.

Прокурором Гомельской области, не согласившимся с таким судебным решением, принесен протест о его отмене по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 318-2 ГПК по заявлению взыскателя или должника суд, рассмотревший дело, может произвести индексацию взысканных судом денежных сумм на день исполнения решения.

Согласно Закону Республики Беларусь от 21.12.1990 N 476-XII “Об индексации доходов населения с учетом инфляции” в целях частичного возмещения потерь, вызванных инфляцией, применяются индексы потребительских цен, рассчитываемые Национальным статистическим комитетом Республики Беларусь.

Однако суд при индексировании сумм, взысканных с Г. и С., ошибочно руководствовался правилами ст. 366 ГК, предусматривающими уплату процентов за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате, размер которых определяется ставкой рефинансирования Национального банка Республики Беларусь.

Осовременивая сумму взысканного приговором материального ущерба, суд фактически произвел взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами, которое не может производиться в порядке исполнения приговора.

Президиумом Гомельского областного суда 10.03.2014 протест удовлетворен, постановление отменено.

Вопрос об имущественной ответственности наследников перед потерпевшими относится к гражданско-правовым отношениям и не подлежит разрешению в порядке ст. 402 УПК.

Президиумом Брестского областного суда 27.11.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь отменено постановление судьи суда Ленинского района города Бреста от 01.07.2013, которым К. отказано в удовлетворении заявления о снятии ареста с квартиры.

Установлено, что по приговору суда Ленинского района города Бреста от 24.10.2001 с учетом последующих изменений К-нь осужден по ч. 3 ст. 209 УК к наказанию в виде лишения свободы на срок 5 лет с конфискацией имущества.

С К-нь в пользу каждого из 11 потерпевших взыскан имущественный ущерб.

Осужденный 26.10.2012 умер.

К. 31.05.2013 обратилась в суд Ленинского района города Бреста с заявлением, в котором просила снять арест с квартиры, принадлежащей ей на праве собственности согласно договору дарения от 17.03.1997, арест на которую был наложен в 2000 году в связи с возбуждением в отношении ее мужа К-нь уголовного дела.

Постановлением судьи суда Ленинского района города Бреста от 01.07.2013 К. в удовлетворении заявления отказано.

В постановлении судьи указано, что постановлением следователя от 24.10.2000 наложен арест на имущество К-нь, которому по приговору назначено дополнительное наказание в виде конфискации имущества, а также в возмещение ущерба взысканы денежные средства в пользу потерпевших. Приговор в части имущественных взысканий не исполнен.

В постановлении судьи имеется также ссылка на то, что согласно договору от 17.03.1997 К-нь подарил своей жене К. квартиру, но данный договор в установленном порядке не зарегистрирован, а после смерти К-нь его дочь С. 26.01.2013 подала заявление о принятии наследства.

Эти обстоятельства явились основанием полагать, что арестованная квартира является наследственным имуществом, а каждый из наследников, принявших наследство, отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Постановление судьи отменено исходя из следующего.

Из материалов дела усматривается, что 24.10.2000 следователем вынесено постановление о наложении ареста на имущество К-нь.

Протокола наложения ареста на имущество во исполнение этого постановления в деле не имеется, а согласно справке следователя наложить арест на имущество К-нь не представилось возможным.

Иных протоколов наложения ареста на какое-либо имущество К-нь, в том числе на указанную квартиру, в деле не имеется.

Таким образом, в установленном уголовно-процессуальным законом порядке арест на квартиру органом предварительного расследования наложен не был.

В приговоре отсутствует решение об обращении взыскания на квартиру в счет возмещения ущерба потерпевшим.

В исполнительном листе о конфискации имущества, выписанном на основании вступившего в законную силу приговора в отношении К-нь, сделана отметка об отсутствии имущества, подлежащего конфискации, о чем составлен соответствующий акт.

Следовательно, указание в постановлении судьи о том, что квартира является арестованной, материалами дела не подтверждается, поэтому вывод судьи об отсутствии оснований для снятия с нее ареста необоснован.

Приведенные в постановлении рассуждения о том, что названная квартира является наследственным имуществом, ссылки на статьи ГК свидетельствуют, что вопрос об имущественной ответственности наследников перед потерпевшими относится к гражданско-правовым отношениям.

Между тем заявление К. рассмотрено судьей в порядке ст. 402 УПК, что является неправильным.

В связи с этим постановление судьи суда Ленинского района города Бреста от 01.07.2013, принятое по заявлению К., отменено. При этом заявительнице разъяснено, что она имеет право на обращение в суд в порядке гражданского судопроизводства.

Основанием для отмены отсрочки исполнения наказания могут являться такие нарушения, характер которых свидетельствует о нежелании осужденного встать на путь исправления.

Постановлением суда Климовичского района от 09.10.2013 в отношении Г. отменена отсрочка исполнения наказания и он направлен для отбывания лишения свободы.

Заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь в протесте указал, что, принимая решение об отмене отсрочки исполнения наказания, суд не выяснил характер допущенных Г. нарушений, не привел мотивов, по которым пришел к выводу, что совершенные им нарушения свидетельствуют о нежелании встать на путь исправления.

Согласно ч. 2 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 30.09.2010 N 9 “О применении судами мер уголовной ответственности, предусмотренных ст.ст. 77-79 УК” при рассмотрении вопроса об отмене отсрочки исполнения наказания и условного неприменения наказания вследствие допущенных осужденным нарушений суд должен выяснить, в чем они заключались. основанием для отмены отсрочки исполнения наказания и условного неприменения наказания могут являться такие нарушения, характер которых свидетельствует о нежелании осужденного встать на путь исправления.

Суд не выполнил требования закона о мотивированности судебного решения, ненадлежаще исследовал обстоятельства, подлежащие установлению.

Так, обосновывая вывод о необходимости отмены отсрочки исполнения наказания, суд после приведения положений ч. 6 ст. 77 УК указал лишь, что из представленных материалов усматривается нарушение Г. порядка и условий отсрочки исполнения наказания после вынесения ему официального предупреждения.

Однако суд не раскрыл, когда и какие обязанности осужденный не выполнил.

Приводя в постановлении доводы, изложенные в представлении уголовно-исполнительной инспекции отдела внутренних дел о необходимости отмены отсрочки исполнения наказания и направления Г. в места лишения свободы, суд указал, что последний изменил место жительства без согласия уголовно-исполнительной инспекции.

Между тем в судебном заседании не исследовался и не получил оценки рапорт участкового инспектора милиции, в котором ставился вопрос о поручении дальнейшего контроля Г. зональному участковому инспектору милиции, обслуживающему иной район, поскольку осужденный изменил место жительства ввиду заключения брака.

При этом профилактическая работа с Г. была продолжена по новому месту жительства.

Кроме того, обосновывая свой вывод об отмене отсрочки исполнения наказания, суд указал, что Г. характеризуется положительно. Однако каким образом такая характеристика подтверждает вывод о необходимости направления Г. в места лишения свободы, суд не мотивировал.

При таких обстоятельствах определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 04.03.2014 постановление суда Климовичского района в отношении Г. отменено, материал направлен на новое судебное разбирательство.

Законом не предусмотрено сокращение срока отсрочки исполнения наказания.

Постановлением суда Кричевского района от 30.05.2013 К. на основании п. 1 ч. 7 ст. 77 УК освобожден от наказания, назначенного по приговору суда того же района от 28.05.2012.

Президиумом Могилевского областного суда 31.01.2014 названное постановление по протесту заместителя Генерального прокурора отменено.

Согласно п. 1 ч. 7 ст. 77 УК решение об освобождении осужденного от наказания может быть принято по истечении срока отсрочки исполнения наказания.

В соответствии с ч. 1 ст. 180 УИК исчисление срока отсрочки исполнения наказания начинается со дня вступления приговора в законную силу.

Законом не предусмотрено сокращение срока отсрочки исполнения наказания.

Из материалов дела усматривается, что приговор суда Кричевского района от 28.05.2012 в отношении К. вступил в законную силу 08.06.2012.

Суд в нарушение положений ч. 7 ст. 77 УК принял решение об освобождении осужденного К. от назначенного ему наказания 30.05.2013, то есть до истечения срока отсрочки исполнения наказания.

Поскольку в силу п. 6 ч. 1 ст. 97 УК постановление об освобождении от наказания, которое вступает в законную силу немедленно, влечет существенные правовые последствия, связанные с погашением судимости, оно подлежит отмене, а материал – направлению на новое судебное рассмотрение.

При наличии признаков уклонения от уплаты штрафа он не может быть заменен общественными работами в соответствии с ч. 3 ст. 50 УК.

Постановлением суда Солигорского района от 31.01.2013 Б. наказание в виде штрафа в размере 60 базовых величин, назначенное по приговору суда от 12.04.2012 по ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 205 УК, заменено на 240 часов общественных работ.

Согласно ч. 3 ст. 50 УК в случае невозможности взыскания штрафа при отсутствии признаков уклонения от его уплаты суд по представлению органа, на который возложено исполнение приговора, заменяет штраф общественными работами.

В связи с тем, что представление судебного исполнителя о замене наказания рассмотрено формально, без выяснения обстоятельств, установление которых имеет существенное значение для принятия решения, заместителем Генерального прокурора в президиум Минского областного суда принесен протест об отмене указанного постановления суда.

Порядок исполнения наказания в виде штрафа регламентирован ст. 29 УИК, в соответствии с которой осужденный к штрафу обязан его уплатить в течение 30 дней со дня вступления приговора в законную силу. Сведений о разъяснении осужденному порядка отсрочки или рассрочки в связи с невозможностью единовременной уплаты штрафа, направлении материалов в орган предварительного следствия для дачи уголовно-правовой оценки действий Б. представление судебного исполнителя не содержит.

Причины неуплаты Б. штрафа судом не выяснены, поскольку представление рассмотрено в отсутствие осужденного.

Каких-либо уважительных причин, свидетельствующих о невозможности уплаты штрафа после вступления приговора суда в законную силу, судом не установлено и в постановлении не приведено.

Осужденный является трудоспособным лицом, однако никаких мер к трудоустройству с целью исполнения наказания не принимал.

Указанные обстоятельства в своей совокупности свидетельствуют не о невозможности Б. уплатить штраф, а о нежелании осужденного принимать меры по его уплате, т.е. о признаках уклонения от исполнения наказания, что препятствует применению ч. 3 ст. 50 УК.

Протокол судебного заседания не содержит сведений о том, что суд исследовал материалы исполнительного производства, подтверждающие, что судебный исполнитель принял все зависящие от него меры по проверке имущественного положения должника и принудительному взысканию штрафа. При таких обстоятельствах постановление суда о замене назначенного Б. наказания в виде штрафа общественными работами необоснованно смягчает осужденному наказание за совершенное им преступление.

Президиумом Минского областного суда протест удовлетворен, постановление отменено.

Постановление суда о замене штрафа общественными работами признано незаконным в связи с тем, что осужденный подлежал освобождению от наказания по амнистии.

По постановлению суда Солигорского района от 17.01.2013 К. неотбытое наказание, назначенное судом того же района 01.03.2012, в виде штрафа в сумме 2100000 рублей в порядке ч. 3 ст. 50 УК заменено общественными работами сроком на 240 часов.

Названное постановление являлось незаконным.

Приговором от 01.03.2012 К. была осуждена за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205 УК, совершенное в несовершеннолетнем возрасте.

В соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 1 Закона об амнистии от 09.07.2012 несовершеннолетние подлежат освобождению от наказания в виде штрафа со снятием судимости.

Исходя из абз. 8 ст. 17 Закона об амнистии от 09.07.2012 его исполнение в отношении осужденных к наказанию в виде штрафа возложено на суды, если до вступления Закона об амнистии от 09.07.2012 в силу штраф не взыскан.

Из материалов дела усматривается, что с осужденной К. штраф по приговору суда не взыскан.

В силу ч. 3 ст. 18 Закона об амнистии от 09.07.2012, если оснований к отказу в применении амнистии на день его вступления в силу не имелось, то отсутствие решения о применении амнистии не может рассматриваться как обстоятельство, препятствующее применению амнистии в последующем. При этом амнистия к лицу может быть применена и по истечении срока, установленного ст. 20 Закона об амнистии от 09.07.2012.

Предусмотренных ст. 7, 9 Закона об амнистии от 09.07.2012 оснований, препятствовавших применению амнистии, в отношении К. не имелось.

Следовательно, К. являлась субъектом акта амнистии и подлежала освобождению от наказания в виде штрафа.

По протесту заместителя Генерального прокурора президиумом Минского областного суда 29.05.2013 постановление суда Солигорского района в отношении К. отменено.

В соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 1 Закона об амнистии от 09.07.2012 осужденная освобождена от наказания в виде штрафа.

Твердо ставшие на путь исправления осужденные к ограничению свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа, имеющие постоянное место жительства, могут быть переведены по постановлению суда для отбывания наказания в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Постановлением суда Столбцовского района от 02.09.2008 отказано в удовлетворении представления администрации исправительного учреждения открытого типа о переводе осужденного Г. для отбывания наказания в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

В представлении администрации исправительного учреждения ставился вопрос о переводе осужденного для отбывания ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа по основаниям, предусмотренным ч. 1-2 ст. 54 УИК.

Оставляя без удовлетворения представление, суд указал, что оснований, предусмотренных ч. 5 ст. 55 УК, для изменения осужденному условий отбывания ограничения свободы не имеется.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 06.03.2009 удовлетворен протест заместителя Генерального прокурора об отмене указанного постановления по следующим основаниям.

Согласно ст. 4 УИК исполнение наказания и иных мер уголовной ответственности на территории Республики Беларусь осуществляется в соответствии с УИК и иными актами законодательства Республики Беларусь.

Порядок и условия исполнения и отбывания наказания и иных мер уголовной ответственности определяются уголовно-исполнительным законодательством, действующим во время их применения.

В соответствии с ч. 1-2 ст. 54 УИК твердо ставшие на путь исправления осужденные к ограничению свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа, имеющие постоянное место жительства, могут быть переведены по постановлению (определению) суда для отбывания наказания в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа.

Данная норма закона предусматривает перевод для отбывания наказания в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа как меру поощрения, применяемую к осужденному за надлежащее соблюдение порядка и условий отбывания наказания.

Суд же фактически не рассмотрел доводы представления исправительного учреждения.

При отказе в его удовлетворении он сослался на п. 8 постановления от 20.12.2007 N 18, согласно которому осужденные к ограничению свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа в соответствии с ч. 7 ст. 55 УК могут быть переведены для дальнейшего отбывания наказания в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа или освобождены от дальнейшего отбывания наказания судом в порядке исполнения приговора только в случае возникновения обстоятельств, предусмотренных ч. 5 ст. 55 УК.

При этом суд указал, что обстоятельств, предусмотренных ч. 5 ст. 55 УК, не установлено.

Ссылка суда на данную норму уголовного закона и на п. 8 постановления от 20.12.2007 N 18 является неправильной, поскольку ч. 5, 7 ст. 55 УК регламентируют дальнейшее исполнение приговора в случае возникновения обстоятельств, препятствующих отбыванию наказания в виде ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа.

Условно-досрочное освобождение от наказания,

замена наказания более мягким

Суд не вправе отказать в условно-досрочном освобождении от наказания по основаниям, не предусмотренным законом.

Постановлением суда Центрального района города Минска от 20.01.2010 отказано в удовлетворении представления администрации ИК-1 об условно-досрочном освобождении Р. от наказания.

Отказывая в удовлетворении представления, суд сослался на размер причиненного преступлением ущерба, взысканного судом по приговору.

По протесту заместителя Генерального прокурора президиум Минского городского суда отменил постановление суда, указав в своем решении следующее.

В соответствии с п. 2 ч. 3-1 ст. 90 УК условно-досрочное освобождение от наказания может быть применено к мужчинам, достигшим возраста 60 лет, после фактического отбытия осужденным не менее половины назначенного срока наказания за тяжкое преступление в случае, если осужденный примерным поведением доказал свое исправление.

Согласно материалам дела 71-летний Р. отбыл более половины назначенного срока наказания, за время нахождения в исправительном учреждении характеризуется положительно, нарушений режима содержания и правил внутреннего распорядка не допускал, принимал участие в работах по благоустройству учреждения, имеет ряд поощрений и аттестован как доказавший свое исправление, частично возместил ущерб.

Отказывая в условно-досрочном освобождении Р., суд не привел никаких доводов, опровергающих данные, положительно характеризующие осужденного в местах лишения свободы, не дал надлежащей оценки этим данным, не высказался об исправлении или неисправлении Р., а сослался лишь на размер причиненного преступлением ущерба.

При этом, принимая решение, суд не учел, что такое основание, как неполное возмещение ущерба от преступления, по которому отказано в применении условно-досрочного освобождения, не предусмотрено ст. 90 УК.

Президиум Минского городского суда передал дело на новое судебное рассмотрение.

Если имущественное положение или заработок осужденного в исправительном учреждении объективно не позволяют ему возместить ущерб, то само по себе это не может являться препятствием для условно-досрочного освобождения осужденного.

Постановлением суда Минского района от 13.10.2010 отказано в удовлетворении представления начальника исправительного учреждения открытого типа об условно-досрочном освобождении П. от наказания.

Президиумом Минского областного суда 17.11.2010 по протесту заместителя Генерального прокурора данное постановление отменено.

Согласно материалам дела П. отбыл более 2/3 назначенного срока наказания, за время нахождения в исправительном учреждении характеризовался положительно, нарушений порядка и условий отбывания наказания не допускал, своим примерным поведением и добросовестным отношением к труду доказал свое исправление.

Отказывая в освобождении, суд не привел доводов, опровергающих данные, положительно характеризующие осужденного и доказывающие его исправление, а сослался лишь на степень общественной опасности преступления и невозмещение ущерба государству, что не основано на положениях ст. 90 УК.

Кроме того, не было учтено, что осужденный, отбывая наказание, стремился к возмещению ущерба исходя из реальной возможности его погашения.

Условно-досрочное освобождение от наказания может быть применено к осужденному лишь при его примерном поведении, доказывающем исправление лица.

Приговором суда Центрального района города Гомеля от 25.07.2013 А. осужден по ч. 1 ст. 205 УК с применением ч. 1 ст. 73 УК к 1 году 3 месяцам исправительных работ с удержанием 15% заработка в доход государства и штрафу в размере 40 базовых величин в сумме 4000000 рублей.

Постановлением суда Железнодорожного района города Гомеля от 26.05.2014 А. на основании ст. 90 УК условно-досрочно освобожден от наказания в виде исправительных работ на 6 месяцев 24 дня.

Удовлетворяя представление отдела внутренних дел администрации Железнодорожного района города Гомеля об условно-досрочном освобождении осужденного от наказания, суд указал, что он зарекомендовал себя с положительной стороны, правонарушений не допускал, примерным поведением и добросовестным отношением к труду доказал свое перевоспитание.

В протесте заместителя Генерального прокурора ставился вопрос об отмене постановления суда по следующим основаниям.

Решение о том, что осужденный для своего исправления не нуждается в полном отбывании назначенного ему наказания, не обосновано ссылками на конкретные фактические обстоятельства, исследованные в судебном заседании. В материалах отсутствуют данные, подтверждающие такие выводы. исходя из протокола судебного заседания в судебном заседании не изучались сведения, характеризующие личность осужденного, его поведение, отношение к труду во время отбывания наказания, отношение к совершенному деянию, информация об устранении последствий преступления, излагаемые им гарантии правопослушного образа жизни после освобождения, а также другие заслуживающие внимания обстоятельства, подтверждающие достижение осужденным определенной ст. 90 УК степени исправления.

До осуждения А. 22 раза привлекался к административной ответственности, в том числе за мелкое хулиганство и правонарушения, связанные с пьянством.

Не соответствует действительности указание суда о том, что в период отбывания исправительных работ осужденный правонарушений не допускал. Согласно сведениям единого государственного банка данных регистрационной информации о правонарушениях А. 11.10.2013 привлечен к административной ответственности по ч. 3 ст. 17.3 КоАП за появление в общественном месте в пьяном виде.

Освобождая его от наказания, суд не привел каких-либо убедительных и объективно подтверждающих степень его исправления мотивов, опровергающих данные, отрицательно характеризующие осужденного.

Постановлением президиума Гомельского областного суда от 15.12.2014 протест удовлетворен.

Само по себе фактическое отбытие осужденным предусмотренной законом части срока наказания не является достаточным основанием для принятия решения о его условно-досрочном освобождении от наказания.

Президиумом Витебского областного суда 09.07.2014 удовлетворен протест заместителя Генерального прокурора об отмене постановления суда города Новополоцка от 28.03.2014 об условно-досрочном освобождении Д. от дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами на 2 года 3 месяца и 2 дня.

При рассмотрении представления органа внутренних дел судом первой инстанции не в полной мере оценена степень исправления Д., выяснены его социальные установки, готовность вести правопослушный образ жизни.

Согласно материалам дела до осуждения Д. 11 раз привлекался к административной ответственности за нарушения правил дорожного движения, в том числе с лишением права управления транспортными средствами. Будучи лишенным специального права в административном порядке, нарушал установленный запрет.

Согласно банку данных регистрационной информации о правонарушениях сведений об исполнении административных взысканий в виде штрафа, наложенных в 2010 году, не имеется.

В период отбывания Д. наказания, назначенного по ч. 1 ст. 317-1 УК, работающим в автоматическом режиме специальным техническим средством дважды зафиксировано превышение скоростного режима автомобилем, принадлежащим осужденному, за что последний привлечен к административной ответственности.

При таких обстоятельствах постановление суда об условно-досрочном освобождении осужденного от наказания не в полной мере является законным и обоснованным.

При решении вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания должны исследоваться данные, характеризующие личность осужденного, его поведение, отношение к труду и обучению во время отбывания наказания, отношение к совершенному деянию, информация об устранении последствий совершенного деяния, о признании вины в совершенном преступлении, излагаемые им гарантии правопослушного образа жизни после освобождения, а также другие заслуживающие внимания обстоятельства, подтверждающие достижение осужденным определенной степени исправления.

Постановлением суда Центрального района города Минска от 12.04.2013 К. условно-досрочно освобожден от неотбытой части наказания в виде исправительных работ сроком на 1 год 6 месяцев 4 дня.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 10.12.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора данное судебное решение отменено.

Суд первой инстанции в постановлении указал, что осужденный нарушений порядка отбывания наказания не имеет, по месту жительства и работы характеризуется положительно, вину осознал, отбыл более 3/4 срока наказания.

В то же время сведения о личности осужденного исследованы ненадлежаще. Вопрос об условно-досрочном освобождении К. от наказания рассмотрен формально и неполно. Для вывода о сформировавшейся готовности к правопослушному поведению недостаточно того, что осужденный после освобождения из мест лишения свободы на протяжении 5 месяцев не допускал нарушений.

Решение суда о том, что осужденный доказал свое исправление и заслуживает условно-досрочного освобождения от наказания, в достаточной степени не мотивировано.

В протоколе судебного заседания не отражено, какие документы, подтверждающие соответствующую степень исправления осужденного, обозревались и исследовались в суде.

При этом в нем вообще не имеется сведений о том, что судом обозревалось личное дело осужденного и проверялись данные о личности, характеристика по месту жительства и работы, надлежащее исполнение наказания.

В нарушение ч. 3 ст. 402-2 УПК суд рассмотрел представление уголовно-исполнительной инспекции в отсутствие представителя наблюдательной комиссии при местном исполнительном и распорядительном органе. В материалах дела нет сведений об уведомлении наблюдательной комиссии и приглашении ее представителя в судебное заседание.

При условно-досрочном освобождении от основного наказания лицо может быть освобождено и от дополнительного наказания.

Постановлением суда Волковысского района от 24.01.2013 К. условно-досрочно освобождена от основного наказания в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа на 7 месяцев 14 дней и дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности, связанные с совершением юридически значимых действий.

В протесте заместителя Генерального прокурора в обоснование просьбы об отмене постановления со ссылкой на ч. 4 ст. 51 УК указывалось, что осужденная не могла быть освобождена от дополнительного наказания, поскольку не имела отбытого срока данного наказания.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 21.01.2014 протест оставлен без удовлетворения.

Согласно выводам суда надзорной инстанции довод протеста о неправильном истолковании ч. 1 ст. 90 УК при решении вопроса об освобождении осужденной от дополнительного наказания несостоятелен.

В соответствии с названной нормой закона при применении к лицу условно-досрочного освобождения от наказания в виде ограничения свободы это лицо может быть освобождено и от дополнительного наказания.

Судом сделан обоснованный вывод о том, что законных оснований для отказа в освобождении К. от дополнительного наказания не имеется.

Ссылка в протесте на ч. 4 ст. 51 УК обоснованность такого вывода под сомнение не ставит.

Решая вопрос о замене неотбытой части наказания более мягким, суд также должен руководствоваться общими положениями назначения того или иного вида наказания.

1. По приговору суда Воложинского района от 14.03.2003 Б. осужден по ч. 2 ст. 205 УК на 1 год 6 месяцев лишения свободы.

Постановлением суда города Жодино от 17.11.2003 удовлетворено представление администрации исправительного учреждения о замене неотбытого осужденным наказания в виде лишения свободы на исправительные работы сроком на 7 месяцев и 27 дней с удержанием в доход государства из заработка осужденного 25% ежемесячно.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь президиум Минского областного суда 05.09.2007 постановление суда города Жодино изменил по следующим основаниям.

Согласно п. 7 ч. 3 ст. 52 УК исправительные работы не могут быть назначены иностранным гражданам и не проживающим постоянно в Республике Беларусь лицам без гражданства.

Эти правила распространяются и на случаи замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

Как следует из материалов дела, Б. является гражданином Российской Федерации, поэтому суд, решая в соответствии со ст. 91 УК вопрос о замене неотбытой части наказания более мягким, в данном случае необоснованно заменил наказание в виде лишения свободы на исправительные работы.

По сообщению начальника Заводского районного управления внутренних дел города Минска Б. проживает в Смоленской области, наказание в виде исправительных работ не отбывал.

Постановление суда не может быть отменено в связи с необходимостью применения закона, ухудшающего положение осужденного, по основаниям, предусмотренным ст. 406 УПК.

Учитывая изложенное, президиум областного суда постановление суда города Жодино изменил, заменив неотбытое Б. наказание в виде лишения свободы на штраф в размере 50 базовых величин.

2. Судом Октябрьского района города Могилева 13.10.2006 Д., судимому 06.09.2004 по ч. 3 ст. 147, ч. 2 ст. 339 УК к 5 годам 1 месяцу лишения свободы, неотбытая часть наказания в виде 1 года 5 месяцев 20 дней лишения свободы заменена на более мягкое наказание – исправительные работы на тот же срок с удержанием в доход государства ежемесячно 20% заработка.

По приговору от 06.09.2004 Д. осужден за преступления, совершенные в несовершеннолетнем возрасте.

В соответствии с ч. 3-1 ст. 120 УК при замене неотбытой части наказания более мягким наказанием оно назначается в пределах сроков, установленных законом для этого вида наказания, и не должно превышать неотбытого срока заменяемого наказания.

В силу ст. 113 УК исправительные работы назначаются лицу, достигшему шестнадцатилетнего возраста ко дню постановления приговора, на срок от 2 месяцев до 1 года. Из заработка осужденного к исправительным работам производятся удержания в доход государства в размере, установленном приговором суда, в пределах от 5 до 15 процентов.

Таким образом, заменяя Д. наказание на исправительные работы сроком на 1 год 5 месяцев 20 дней с удержанием в доход государства ежемесячно 20% заработка, суд не принял во внимание несовершеннолетний возраст осужденного на момент совершения преступления.

В этой связи президиумом Могилевского областного суда 25.04.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора постановление суда Октябрьского района города Могилева в отношении Д. изменено. Неотбытая часть наказания в виде лишения свободы заменена более мягким в виде исправительных работ на срок 1 год с удержанием в доход государства 15% заработка.

Закон не содержит запрета на применение ч. 1 ст. 91 УК в отношении лиц, которым наряду с лишением свободы назначено лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

По приговору суда Московского района города Бреста от 09.11.2011 М. осужден по ч. 3 ст. 209, ч. 2 ст. 206 УК в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК к основному наказанию в виде 2 лет 8 месяцев лишения свободы и лишения права управления транспортными средствами сроком на 4 года 3 месяца 15 дней, со штрафом в сумме 7000000 рублей и конфискацией имущества.

Постановлением суда Ленинского района города Бреста от 21.03.2013 отказано в удовлетворении представления начальника исправительного учреждения СИЗО N 7 о замене М. неотбытой части лишения свободы более мягким наказанием в виде исправительных работ.

Президиумом Брестского областного суда 14.08.2013 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь данное постановление отменено. Отказывая в удовлетворении представления, суд первой инстанции указал, что законом не предусмотрена возможность замены лишь части основного наказания более мягким, а замена такого вида наказания как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью ст. 91 УК не предусмотрена.

Изложенное свидетельствует о неправильном применении судом уголовного закона.

Закон не содержит запрета в применении ч. 1 ст. 91 УК в отношении лиц, которым наряду с лишением свободы назначено лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Данные виды наказания исполняются самостоятельно.

При замене неотбытой части наказания более мягким наказанием, исчисляемым в днях, одному дню заменяемого наказания соответствует один день более мягкого наказания.

По протесту прокурора Гродненской области отменено постановление суда Октябрьского района города Гродно от 04.02.2014, которым осужденной Ц. в порядке ст. 91 УК наказание в виде ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа заменено более мягким – исправительными работами сроком до 02.11.2015 с удержанием 20% заработка в доход государства, но не менее одной базовой величины.

В силу ч. 3 ст. 91 УК при замене неотбытой части наказания более мягким наказанием оно назначается в пределах сроков, установленных законом для этого вида наказания, и не должно превышать неотбытого срока заменяемого наказания. При замене неотбытой части наказания более мягким наказанием одному дню заменяемого наказания соответствует один день более мягкого наказания.

На день рассмотрения судом представления исправительного учреждения о замене Ц. ограничения свободы более мягким неотбытая часть наказания составляла 1 год 8 месяцев 28 дней.

Соответственно с учетом требований ч. 1 ст. 91 УК суду следовало заменить неотбытый срок наказания на более мягкое наказание – исправительные работы сроком на 1 год 8 месяцев 28 дней.

Замена неотбытой части наказания более мягким до определенной даты не основана на законе.

При таких обстоятельствах президиумом Гродненского областного суда 13.06.2014 постановление суда в отношении Ц. отменено, дело передано на новое судебное рассмотрение.

При замене неотбытой части наказания более мягким наказанием при назначении в качестве более мягкого наказания общественных работ семи дням заменяемого наказания соответствуют двенадцать часов общественных работ.

Постановлением суда Кричевского района от 03.06.2013 К. на основании п. 1 ч. 2 ст. 91 УК неотбытая часть наказания в виде 3 месяцев 11 дней исправительных работ заменена на более мягкое наказание в виде 240 часов общественных работ.

Заместителем Генерального прокурора принесен протест в порядке надзора на изменение данного постановления.

В соответствии с ч. 3 ст. 91 УК при назначении в качестве более мягкого наказания общественных работ семи дням заменяемого наказания соответствуют двенадцать часов общественных работ.

Таким образом, заменяя 3 месяца 11 дней исправительных работ более мягким наказанием в виде общественных работ, судом в нарушение указанных требований ч. 3 ст. 91 УК ошибочно определен их срок в 240 часов.

При замене неотбытой части наказания на более мягкое в порядке ст. 91 УК 3 месяцам 11 дням исправительных работ соответствует 173 часа общественных работ.

Президиумом Могилевского областного суда 27.12.2013 протест удовлетворен, срок общественных работ снижен с 240 до 173 часов.

Лицам, осужденным к исправительным работам, ограничению по военной службе, аресту, ограничению свободы или лишению свободы, неотбытая часть наказания может быть заменена более мягким наказанием, в том числе штрафом.

Постановлением суда Логойского района от 30.03.2012 Л. неотбытая часть наказания в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа в соответствии со ст. 91 УК заменена штрафом в размере 160 базовых величин в сумме 5600000 рублей.

В протесте заместителя Генерального прокурора ставился вопрос об отмене постановления в связи с неправильным применением уголовного закона. В обоснование такой просьбы приведен анализ положений ст. 91 УК и указано, что уголовным законом не предусмотрена возможность замены неотбытой части ограничения свободы на штраф ввиду отсутствия правил соотношения данных видов наказания.

Рассмотрев дело, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 07.08.2012 протест оставила без удовлетворения по следующим основаниям.

Согласно положениям ч. 1, п. 2 ч. 2 ст. 91 УК лицам, осужденным к исправительным работам, ограничению по военной службе, аресту, ограничению свободы или лишению свободы, неотбытая часть наказания может быть заменена более мягким наказанием.

Исходя из положений ч. 1 ст. 48 УК штраф является более мягким видом наказания. При этом в ст. 91 УК не содержится запрет на замену неотбытой части наказания штрафом.

Отсутствуют такие ограничения и в ст. 50 УК.

При таких обстоятельствах судебной коллегией Верховного Суда Республики Беларусь признан неверным довод протеста о том, что решение суда о замене неотбытой части ограничения свободы на штраф противоречит требованиям уголовного закона.

Вид наказания, которым заменена неотбытая часть наказания, назначенного приговором, избран судом с учетом характера и степени тяжести совершенного преступления, личности и степени исправления осужденного.

При разрешении судом вопросов, связанных с приведением приговора в исполнение, в судебное заседание, как правило, вызывается осужденный, а также приглашается представитель наблюдательной комиссии при местном исполнительном и распорядительном органе.

Постановлением суда Центрального района города Гомеля от 07.02.2013 оставлено без удовлетворения представление СИЗО-3 о замене Г. неотбытой части лишения свободы на более мягкое наказание.

Президиум Гомельского областного суда 17.06.2013 удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь об отмене постановления в отношении Г., указав следующее.

Согласно ч. 2, 3 ст. 402-2 УПК при разрешении судом вопросов о замене неотбытой части наказания более мягким наказанием в судебное заседание, как правило, вызывается осужденный, а также приглашается представитель наблюдательной комиссии при местном исполнительном и распорядительном органе.

Эти правила не выполнены.

В протоколе судебного заседания и в постановлении не указаны причины их невыполнения, хотя обстоятельства исследования поставленных перед судом вопросов требовали заслушивания в суде осужденного.

Наблюдательная комиссия о времени и месте судебного заседания не извещалась.

Сославшись в обоснование принятого решения на кратковременность пребывания осужденного в исправительном учреждении, суд не учел, что такие основания отказа в замене неотбытой части наказания более мягким законом не предусмотрены.

Поэтому постановление суда в отношении Г. нельзя признать законным и обоснованным.

Превентивный надзор

При рассмотрении судом вопросов установления, продления или прекращения превентивного надзора, а также изменения требований превентивного надзора вызывается лицо, в отношении которого устанавливается, продлевается или прекращается превентивный надзор, а также изменяются требования превентивного надзора. В случае неявки такого лица выясняются ее причины.

Постановлением суда Солигорского района от 24.01.2013 в отношении М. установлен превентивный надзор сроком на 6 месяцев.

Заместителем Генерального прокурора принесен протест на отмену судебного решения по следующим основаниям.

Порядок рассмотрения вопросов об установлении превентивного надзора регулируется положениями ст. 402-2 УПК.

Согласно ч. 6 – 13 ст. 402-2 УПК вызову в судебное заседание наряду с представителями органа внутренних дел подлежит лицо, в отношении которого устанавливается превентивный надзор. В случае неявки такого лица выясняются ее причины.

Из протокола судебного заседания усматривается, что осужденный не принимал участия в рассмотрении судом представления Солигорского районного отдела внутренних дел об установлении ему превентивного надзора ввиду того, что в суд не явился, будучи надлежаще извещенным о дне рассмотрения дела.

Причины неявки М. в суд не выяснены.

В то же время материалы дела не содержат данных о том, что М. вызывался в суд. При этом в протоколе судебного заседания необоснованно указано, что осужденный о дне слушания дела извещен надлежаще. Материал поступил в суд 24.01.2013 и в этот же день с 9.30 до 9.55 часов рассмотрен.

Допущенные судом нарушения являются существенными.

Превентивный надзор после освобождения из исправительного учреждения может быть установлен за лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, судимым за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, либо судимым два или более раза к наказанию в виде лишения свободы за любые умышленные преступления, если на момент освобождения из исправительного учреждения оно признано злостно нарушающим установленный порядок отбывания наказания.

Президиумом Гомельского областного суда 18.03.2013 удовлетворен протест прокурора области об отмене постановления суда Советского района города Гомеля от 23.08.2012, которым в отношении С. установлен превентивный надзор сроком на 6 месяцев.

Установлено, что С. приговором суда Речицкого района от 19.04.2005 осужден по ч. 3 ст. 147 УК к 7 годам 7 месяцам лишения свободы.

Постановлением суда Мозырского района от 05.07.2011 на основании ст. 91 УК неотбытая часть наказания заменена более мягким в виде ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа. Начальником исправительного учреждения в суд Советского района города Гомеля было направлено представление об установлении в отношении С. превентивного надзора на основании п. 1 ч. 4 ст. 80 УК.

Устанавливая превентивный надзор, суд указал, что С. ранее судим за особо тяжкое преступление и является злостным нарушителем режима отбывания ограничения свободы, поскольку допустил более трех взысканий за нарушения порядка и условий отбывания данного наказания (ст. 55 УИК).

В соответствии с п. 1 ч. 4 ст. 80 УК превентивный надзор после освобождения из исправительного учреждения может быть установлен за лицом, судимым за совершение особо тяжкого преступления, если в соответствии с законодательными актами Республики Беларусь на момент освобождения из исправительного учреждения оно признано злостно нарушающим установленный порядок отбывания наказания.

Процедура признания осужденного злостно нарушающим установленный порядок отбывания наказания и прекращения признания осужденного злостно нарушающим установленный порядок отбывания наказания предусмотрена уголовно-исполнительным законом в отношении лиц, отбывающих лишение свободы (ст. 117 УИК).

Для лиц, отбывающих ограничение свободы и злостно нарушающих порядок и условия отбывания наказания, предусмотрены иные меры реагирования.

Осужденному, допустившему злостное нарушение порядка и условий отбывания ограничения свободы, выносится официальное предупреждение об уголовной ответственности за уклонение от отбывания наказания в виде ограничения свободы.

При таких обстоятельствах оснований для установления в отношении С. превентивного надзора не имелось.

Превентивный надзор может быть продлен судом в пределах срока судимости в случае несоблюдения лицом требований превентивного надзора.

Постановлением суда Октябрьского района города Витебска от 14.05.2010 в отношении Л. установлен превентивный надзор, за несоблюдение требований которого 08.10.2010 он был осужден по ст. 421 УК к 2 месяцам ареста.

После вступления приговора в законную силу судом Октябрьского района города Витебска превентивный надзор в отношении Л. 19.11.2010 продлен. Такое решение мотивировано теми же нарушениями осужденным требований превентивного надзора, за которые он был привлечен к уголовной ответственности 08.10.2010 по ст. 421 УК.

Заместителем Генерального прокурора принесен протест об отмене постановления о продлении превентивного надзора в связи с тем, что, продлив в отношении Л. срок превентивного надзора, относящегося к мере уголовной ответственности, суд учел те же нарушения требований превентивного надзора, за которые Л. был осужден. В результате чего меры уголовной ответственности дважды были применены за одни и те же действия.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 31.01.2012 протест отставлен без удовлетворения.

Отклоняя доводы протеста, коллегия указала, что отнесение превентивного надзора к специальной мере уголовной ответственности не вытекает из содержания ч. 1 ст. 44 УК, согласно которой уголовная ответственность выражается в осуждении от имени Республики Беларусь по приговору суда лица, совершившего преступление. Превентивный надзор в отношении Л. был установлен не в качестве меры уголовной ответственности за совершенное им преступление, а в связи с систематическим противоправным поведением после освобождения из мест лишения свободы.

Верховный Суд Республики Беларусь указал, что уголовная ответственность в соответствии со ст. 421 УК за несоблюдение Л. требований превентивного надзора и продление в соответствии с ч. 12 ст. 80 УК срока превентивного надзора в целях осуществления дальнейшего наблюдения за его поведением, предупреждения с его стороны преступлений и оказания на него необходимого профилактического воздействия имеют различную правовую основу и не могут быть признаны повторным привлечением к уголовной ответственности за одно и то же деяние.

Возложение судом на лицо, за которым устанавливается превентивный надзор, факультативных обязанностей, не предусмотренных уголовным законом, не влечет отмену постановления об установлении превентивного надзора в целом.

По приговору суда Ленинского района города Гродно от 09.10.2007 Т. осужден по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205, ст. 422 УК, к 3 годам лишения свободы.

Администрация тюрьмы N 1 города Гродно, где отбывал наказание осужденный, обратилась в суд с представлением об установлении в отношении Т. превентивного надзора, поскольку он является лицом, злостно нарушающим установленный порядок отбывания наказания.

Постановлением суда Ленинского района города Гродно от 18.08.2010 представление удовлетворено, в отношении Т. установлен превентивный надзор сроком на 1 год.

Президиумом Гродненского областного суда 14.05.2011 постановление суда об установлении в отношении Т. превентивного надзора отменено.

В протесте заместителя Генерального прокурора ставился вопрос об отмене постановления президиума областного суда по следующим основаниям. Согласно ч. 2 ст. 80 УК установление превентивного надзора осуществляется судом в соответствии с УК и иными законодательными актами Республики Беларусь.

Из материалов дела усматривается, что в отношении Т. имелись предусмотренные п. 1 ч. 4 ст. 80 УК основания для установления превентивного надзора.

В то же время судом при вынесении постановления неправильно применен уголовный закон и на Т. необоснованно возложены обязанности, не предусмотренные ч. 7, 8 ст. 80 УК: являться по вызову в орган внутренних дел и давать пояснения по вопросам соблюдения требований превентивного надзора. Кроме того, установив обязанность Т. являться для регистрации в орган внутренних дел, суд не конкретизировал количество таких явок.

Вместе с тем указанные нарушения не являются основанием для отмены постановления суда об установлении превентивного надзора, так как данные ограничения являются факультативными. При наложении обязательных ограничений, предусмотренных ч. 7 ст. 80 УК, судом требования закона не нарушены.

По этим основаниям судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 29.11.2011 протест удовлетворен. Постановление президиума Гродненского областного суда от 14.05.2011 в отношении Т. отменено. Постановление суда Ленинского района города Гродно от 18.08.2010 об установлении превентивного надзора изменено, из его резолютивной части исключено указание о наложении на Т. обязанностей являться по вызову в орган внутренних дел в указанный срок и давать пояснения по вопросам соблюдения им требований превентивного надзора, являться на регистрацию в орган, осуществляющий превентивный надзор, с периодичностью от одного до четырех раз в месяц. В остальной части постановление суда Ленинского района города Гродно оставлено в силе.

ГЛАВА VI. НАДЗОРНОЕ ПРОИЗВОДСТВО

Суд при рассмотрении уголовного дела в порядке надзора может смягчить назначенное осужденному наказание или применить закон о менее тяжком преступлении, изменить режим отбывания наказания, установить фактическое начало исчисления срока отбывания наказания и решить иные вопросы, связанные с изменением приговора, но не вправе применить закон о более тяжком преступлении.

По приговору суда Петриковского района от 25.11.2008 К. осужден по ст. 415 УК к лишению свободы сроком на 2 года в исправительной колонии в условиях общего режима. Постановлением президиума Гомельского областного суда приговор изменен: его вводная часть дополнена указанием о наличии у К. судимостей по приговорам суда Брагинского района от 27.06.1995 и от 21.02.2001, суда Советского района города Гомеля от 30.05.2002.

Протест заместителя Генерального прокурора о том, что суд надзорной инстанции, дополнив приговор указанием на судимости, которые не были отражены в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, вышел за пределы предоставленных ему законом (ч. 2 ст. 414 УПК) полномочий, постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь оставлен без удовлетворения.

Суд надзорной инстанции указал, что президиум областного суда не вышел за пределы прав надзорной инстанции. наличие у К. неснятых и непогашенных судимостей по приговорам 1995, 2001 и 2002 годов подтверждается материалами дела, которые судом первой инстанции были исследованы. Поэтому для исправления ошибки, допущенной судом, президиуму областного суда не требовались установление и оценка иных обстоятельств по делу. Исследование вопроса о наличии у К. судимостей, как данных, характеризующих его личность, не могло быть ограничено пределами предъявленного обвинения.

Обвинительный приговор не может быть пересмотрен в порядке надзора по мотивам, влекущим ухудшение положения осужденного, если истек год после вступления его в законную силу.

По приговору суда Октябрьского района города Гродно от 05.12.2007 Г. осужден по ч. 2 ст. 317 УК к 2 годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа с лишением права управления транспортными средствами на 2 года. Срок отбывания дополнительного наказания постановлено исчислять с 29.03.2007.

Постановлением президиума Гродненского областного суда от 02.02.2010 приговор изменен. Исключено указание об исчислении срока отбывания дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами с 29.03.2007.

В протесте заместителя Генерального прокурора ставился вопрос об отмене постановления президиума областного суда в связи с нарушением положений ст. 406 УПК.

В постановлении президиума отмечено, что судом первой инстанции ошибочно установлен срок исчисления дополнительного наказания, которое в силу ч. 4 ст. 51 УК, ст. 34 УИК должно исчисляться со дня освобождения осужденного от отбывания ограничения свободы. Ограничение свободы Г. отбыл 19.09.2008.

Между тем такое решение президиум областного суда принял в нарушение ст. 406 УПК, разрешающей пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении, за мягкостью наказания или по иным основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, лишь в течение одного года по вступлении его в законную силу.

Исключив из приговора по истечении двух лет указание об исчислении срока отбывания осужденным дополнительного наказания с 29.03.2007, президиум ухудшил его положение.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 11.06.2010 протест удовлетворен. Постановление президиума Гродненского областного суда отменено.

Приговор не может быть отменен лишь в части назначенного наказания.

Приговором суда Октябрьского района города Гродно от 26.09.2011 Б. осужден по ч. 4 ст. 16 и ч. 3 ст. 424 УК к 4 годам 6 месяцам лишения свободы без конфискации имущества, с лишением права занимать должности, связанные с совершением юридически значимых действий, сроком на 5 лет. В соответствии с ч. 2 ст. 77 УК применена отсрочка исполнения наказания на 3 года. Этим же приговором осуждена С.

Постановлением президиума Гродненского областного суда от 19.12.2011 приговор в отношении Б. в части назначения ему наказания отменен и дело направлено на новое рассмотрение. В остальной части приговор оставлен в силе.

При новом судебном рассмотрении по приговору суда Октябрьского района города Гродно от 06.01.2012 Б. на основании ч. 4 ст. 16 и ч. 3 ст. 424 УК назначено 4 года 6 месяцев лишения свободы с конфискацией имущества, лишением права занимать должности, связанные с совершением юридически значимых действий, сроком на 5 лет. В соответствии с ч. 2 ст. 77 УК исполнение наказания в виде лишения свободы отсрочено на 3 года.

Заместителем Генерального прокурора на постановление президиума Гродненского областного суда от 19.12.2011 и последующий приговор суда Октябрьского района города Гродно от 06.01.2012 принесен протест в порядке надзора.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 412 и ч. 3 ст. 414 УПК, признав назначение осужденному наказания, по своей мягкости не соответствующего содеянному, суд надзорной инстанции вправе отменить приговор и направить дело на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции.

Согласно ч. 1 ст. 417 УПК после отмены первоначального приговора судебное разбирательство уголовного дела проводится в общем порядке.

Президиум Гродненского областного суда, принимая решение об отмене приговора суда в части назначения наказания и направлении дела на новое судебное разбирательство, не учел, что отмена приговора только в части назначенного наказания не основана на законе и находится в противоречии со ст. 352, 393 УПК.

Не предусмотрены также уголовно-процессуальным законом пределы нового судебного разбирательства после отмены приговора в части назначения наказания.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 20.12.2013 постановление президиума Гродненского областного суда и приговор суда Октябрьского района от 06.01.2012 в отношении Б. отменены.

Отмена постановления суда надзорной инстанции, которым дело было передано на новое рассмотрение, и последующего судебного постановления с оставлением в силе первоначального судебного решения уголовно-процессуальным законом не предусмотрена.

Постановлением суда Глубокского района от 14.01.2014 в отношении Л. на основании п. 2 ч. 4 ст. 80 УК установлен превентивный надзор.

Президиумом Витебского областного суда 21.07.2014 постановление суда Глубокского района в отношении Л. отменено, материалы переданы на новое судебное разбирательство.

Постановлением суда Глубокского района от 27.08.2014 в установлении за Л. превентивного надзора отказано.

В протесте ставился вопрос об отмене решения суда надзорной инстанции и последующего постановления суда об отказе в установлении в отношении Л. превентивного надзора ввиду их необоснованности.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 28.11.2014 протест оставлен без удовлетворения.

Судебная коллегия указала, что положениями УПК отмена постановления суда надзорной инстанции, которым дело было передано на новое рассмотрение, и отмена последующего судебного постановления с оставлением в силе первоначального судебного решения не предусмотрена.

Суд надзорной инстанции может отменить или изменить лишь последующие решения суда первой или кассационной инстанции, но не вправе одновременно пересмотреть кассационное определение или решение суда надзорной инстанции, которым было отменено первоначальное судебное решение по материалам и уголовному делу.

В связи с изложенным оснований для отмены постановления президиума Витебского областного суда в отношении Л. судебная коллегия не нашла.

Рассмотрение по существу представления уголовно-исполнительной инспекции об отмене отсрочки исполнения наказания не входит в компетенцию суда надзорной инстанции.

Постановлением суда Глубокского района от 05.01.2013 в отношении К. отменена отсрочка исполнения наказания, назначенного по приговору от 01.02.2012 по ч. 4 ст. 282 УК К. направлен для отбывания наказания в исправительную колонию в условиях общего режима и заключен под стражу.

Президиумом Витебского областного суда 13.02.2013 постановление суда Глубокского района отменено. Уголовно-исполнительной инспекции Докшицкого районного отдела внутренних дел отказано в удовлетворении представления об отмене в отношении К. отсрочки исполнения наказания.

Заместителем Генерального прокурора на постановление суда надзорной инстанции принесен протест.

В соответствии с ч. 4 ст. 402 УПК вопросы, связанные с освобождением от наказания осужденного, в отношении которого исполнение наказания в виде лишения свободы отсрочено на основании ст. 77 УК, а также с отменой такой отсрочки исполнения наказания и направлением этого лица для отбывания лишения свободы, разрешаются постановлением (определением) районного (городского) суда.

Порядок разрешения этих вопросов регламентирован ст. 402-2 УПК.

Между тем содержание постановления президиума областного суда дает основание прийти к выводу о рассмотрении по существу судом надзорной инстанции представления уголовно-исполнительной инспекции, что не входит в его компетенцию.

ГЛАВА VII. ПРОИЗВОДСТВО ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ

Уголовное дело частного обвинения возбуждается лицом, пострадавшим от преступления, путем подачи в суд заявления о совершении в отношении его преступления.

Приговором суда Барановичского района и города Барановичи от 11.09.2012 Р. осужден по ч. 1 ст. 317 УК к лишению права управления транспортными средствами сроком на 3 года.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменен ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона. Судебное разбирательство по делам частного обвинения может проводиться лишь по возбужденному уголовному делу.

Уголовное дело частного обвинения возбуждается лицом, пострадавшим от преступления, либо его представителем, а также представителем юридического лица путем подачи в районный (городской) суд заявления о совершении в отношении его преступления, указанного в ч. 2 и 3 ст. 26 УПК.

При этом заявление должно соответствовать всем требованиям, изложенным в ч. 2 ст. 426 УПК.

По настоящему делу эти требования не выполнены.

Как усматривается из заявления частного обвинителя З., последним не возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 317 УК в отношении Р. В указанном заявлении выражается только его просьба к суду Барановичского района и города Барановичи возбудить такое дело по ч. 1 ст. 317 УК в отношении Р., что является недопустимым, так как уголовно-процессуальное законодательство не предоставляет такого права суду.

Отсутствие в заявлении З. ясно выраженного волеизъявления о возбуждении уголовного дела в отношении Р. не отвечает требованиям гл. 44 УПК и разъяснениям, содержащимся в п. 2, 3 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 31.03.2010 N 1 “О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса, регулирующего производство по делам частного обвинения” (далее – постановление Пленума от 31.03.2010 N 1).

Проведение судебного разбирательства без возбуждения уголовного дела лицом, пострадавшим от преступления, признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Президиумом Брестского областного суда 24.01.2013 приговор от 11.09.2012, а также постановление от 16.01.2012 о принятии заявления З. к производству суда отменены.

Суд не вправе возвратить заявление о возбуждении уголовного дела частного обвинения по мотивам неполноты указанных в нем данных о личности обвиняемого, которая может быть восполнена в судебном заседании.

Б. обратился в суд Борисовского района с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения по ст. 153 УК в отношении Ш.

Постановлением суда Борисовского района от 07.05.2012 заявление, как не отвечающее требованиям ч. 2 ст. 426 УПК, возвращено Б. для устранения недостатков. В частности, Б. в срок до 17.05.2012 предложено указать в заявлении полные сведения о лице, совершившем преступление (дату и место рождения, образование и место работы). В постановлении также разъяснено, что повторное обращение с заявлением по тем же основаниям после пропуска установленного судом срока не допускается.

Б., устранив недостатки, вновь обратился 01.06.2012 в суд Борисовского района с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения по ст. 153 УК в отношении Ш.

Постановлением суда Борисовского района от 05.06.2012 Б. отказано в принятии этого заявления в связи с пропуском срока, предоставленного для устранения недостатков, и отсутствием уважительных причин его пропуска.

Президиум Минского областного суда 29.08.2012 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь оба постановления суда Борисовского района по заявлению Б. отменил по следующим основаниям.

В п. 7 постановления Пленума от 31.03.2010 N 1 дано разъяснение о том, что судам не следует допускать необоснованного возвращения заявления о возбуждении уголовных дел частного обвинения, имея в виду, что оно может быть возвращено лишь в том случае, когда имеющиеся недостатки препятствуют выполнению положений ч. 3 и ч. 4 ст. 427 УПК и проведению на его основании судебного разбирательства. В частности, судья не вправе возвратить такое заявление по мотивам неполноты данных о личности обвиняемого, которая может быть восполнена в судебном заседании (сведения о семейном положении, образовании, отношении к воинской службе и др.). данное разъяснение Пленума Верховного Суда Республики Беларусь при вынесении постановления от 07.05.2012 о возвращении заявления Б. по мотивам неполноты данных о личности лица, совершившего преступление, судьей оставлено без внимания.

Полнота установления данных о личности обвиняемого в судебном заседании в соответствии с ч. 1 ст. 316 и п. 3 ч. 2 ст. 389 УПК возложена на суд.

Учитывая изложенное, президиум Минского областного суда постановления суда от 07.05.2012 и 05.06.2012 по заявлению Б. о возбуждении уголовного дела частного обвинения по ст. 153 УК в отношении Ш. отменил как незаконные, противоречащие положениям ст. 10 УПК и ограничивающие доступ лица, пострадавшего от преступления, к правосудию.

Несоблюдение судом установленного порядка производства по уголовным делам частного обвинения признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона, повлекшем отмену приговора.

По приговору суда Пинского района и города Пинска от 29.05.2009 М. осужден по ст. 153, ч. 1 ст. 339 УК.

Заместителем Председателя Верховного Суда Республики Беларусь на приговор принесен протест по следующим основаниям.

По смыслу положений ч. 2 ст. 301, ч. 1 ст. 324, ч. 5 ст. 428 УПК требуется, чтобы обвинение было не только предъявлено в установленном законом порядке, но и оглашено в судебном заседании государственным обвинителем, а по делам частного обвинения частным обвинителем или его представителем должно быть изложено заявление, в котором отражена сущность обвинения.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 324 УПК после оглашения обвинения государственным обвинителем или изложения заявления частным обвинителем Председательствующий должен опросить обвиняемого, понятно ли ему обвинение, разъяснить сущность обвинения и выяснить его отношение к предъявленному обвинению.

Вместе с тем, как усматривается из протокола судебного заседания, частным обвинителем не было изложено заявление о совершении в отношении его преступления, предусмотренного ст. 153 УК, обвиняемый не был опрошен судом по вопросам, указанным в ч. 2 ст. 324 УПК, суд не выяснил, понятно ли ему обвинение, содержащееся в заявлении Б., не разъяснил сущность данного обвинения, не выяснил его отношение к предъявленному обвинению.

В соответствии с ч. 1 ст. 325 УПК государственный обвинитель, а по делам частного обвинения частный обвинитель или его представитель излагают суду доказательства, которые, по его мнению, подтверждают виновность лица в совершенном преступлении.

Согласно же протоколу судебного заседания судом такой возможности частному обвинителю Б. и его представителю не предоставлено.

Таким образом, в судебном разбирательстве судом не были соблюдены требования уголовно-процессуального закона, которые призваны обеспечить защиту гарантированных законом прав участников уголовного процесса при судебном рассмотрении уголовного дела, что помешало суду всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства уголовного дела и повлияло на постановление законного и обоснованного приговора. Суду не было известно, поддерживает ли и в каком объеме частный обвинитель обвинение, предъявленное М. по ст. 153 УК, понятно ли было обвиняемому данное обвинение, а также его отношение к этому обвинению.

Судебное разбирательство по уголовному делу частного обвинения проводится только по тому обвинению, которое предъявлено частным обвинителем в установленном уголовно-процессуальным законом порядке.

По приговору суда Добрушского района от 18.10.2013 Г. осуждена по ч. 1 ст. 189 УК. она признана виновной в умышленном унижении чести и достоинства личности, выраженном в неприличной форме (оскорблении), совершенном в течение года после наложения мер административного взыскания за такое же нарушение.

Президиум Гомельского областного суда 02.06.2014 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор отменил по следующим основаниям.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 301 УПК судебное разбирательство уголовного дела проводится только в отношении обвиняемого и лишь по тому обвинению, которое ему предъявлено в установленном УПК порядке.

Согласно разъяснениям, содержащимся в ч. 1 п. 5 постановления Пленума от 31.03.2010 N 1, подаваемое в суд заявление о совершенном преступлении, которым возбуждается уголовное дело частного обвинения, является процессуальным документом, формулирующим обвинение и устанавливающим пределы судебного разбирательства.

В нарушение приведенных требований закона и разъяснений суд вышел за пределы судебного разбирательства, изменив сущность обвинения, предъявленного П. частным обвинителем.

Так, в заявлении частного обвинителя К. о совершении в отношении ее преступления указано, что обвиняемая обозвала ее наркоманкой, чем унизила ее честь и человеческое достоинство, и просила привлечь П. к уголовной ответственности именно за это оскорбление.

В ходе судебного разбирательства частный обвинитель К. новое заявление, в котором бы изменила выдвинутое ею обвинение на более тяжкое, ухудшающее положение обвиняемой П., или иным образом отличающееся от первоначального, не подавала.

Вместе с тем по приговору П. признана виновной судом в том, что выражалась в адрес К. нецензурной бранью и другими словами, ее оскорбляющими, чем умышленно унизила ее честь и достоинство в неприличной форме. Таким образом, суд самостоятельно изменил сущность обвинения и вышел за пределы судебного разбирательства.

ГЛАВА VIII. ПРОИЗВОДСТВО ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ, СОВЕРШЕННЫХ ЛИЦАМИ В ВОЗРАСТЕ

ДО ВОСЕМНАДЦАТИ ЛЕТ

По всем делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, производство предварительного следствия обязательно.

Определением суда Пружанского района от 19.04.2012 Д. освобожден от уголовной ответственности по ст. 153 УК в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 29 УПК, ст. 89 УК, производство по уголовному делу прекращено.

Заместитель Генерального прокурора в протесте поставил вопрос об отмене определения ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Из материалов дела усматривается, что И. обратился с заявлением в суд Пружанского района о возбуждении дела частного обвинения в отношении несовершеннолетнего Д. по факту причинения последним телесных повреждений.

В силу ч. 2 ст. 181 УПК по всем делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, обязательно производство предварительного следствия.

Согласно ч. 1-1 ст. 427 УПК в случае, если обвиняемый по делу частного обвинения является несовершеннолетним, суд своим постановлением направляет уголовное дело прокурору для организации производства предварительного следствия.

Вышеприведенные требования закона при принятии решения, назначении судебного разбирательства и последующем прекращении в судебном заседании производства по уголовному делу, с учетом того обстоятельства, что Д. на момент совершения инкриминируемого деяния являлся несовершеннолетним, судом не выполнены. Производство по уголовному делу в отношении Д. незаконно проведено в порядке гл. 44 УПК.

Постановлением президиума Брестского областного суда от 08.05.2013 определение суда в отношении Д. отменено, уголовное дело направлено на новое судебное рассмотрение.

При допросе несовершеннолетних подозреваемого или обвиняемого участие педагога или психолога обязательно.

Приговором суда Мозырского района от 07.09.2012 несовершеннолетний Б. осужден по ч. 3 ст. 205 УК с применением ст. 78 УК к 2 годам лишения свободы без конфискации имущества с условным неприменением наказания в течение года.

Прокурор Гомельской области в надзорном протесте поставил вопрос об отмене приговора, поскольку судебное разбирательство проведено без участия педагога или психолога.

Президиум Гомельского областного суда 18.03.2013 протест удовлетворил, указав следующее.

Согласно ч. 1 ст. 435 УПК при допросе несовершеннолетних подозреваемого или обвиняемого участие педагога или психолога обязательно.

В соответствии с ч. 1 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.06.2002 N 3 “О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних” показания несовершеннолетнего обвиняемого, данные в отсутствие педагога или психолога, не имеют юридической силы, в соответствии с ч. 5 ст. 105 УПК признаются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения, а также использованы для доказывания обстоятельств, указанных в ст. 89 УПК.

Это требование закона судом не выполнено.

Несовершеннолетний обвиняемый допрошен в отсутствие педагога или психолога.

В связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона президиум Гомельского областного суда приговор в отношении Б. отменил и дело направил на новое судебное рассмотрение.

ГЛАВА IX. ПРОИЗВОДСТВО ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ О ПРИМЕНЕНИИ

ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР БЕЗОПАСНОСТИ И ЛЕЧЕНИЯ

Исходя из ст. 101 УК уголовный закон не ставит решение вопроса о применении или неприменении принудительных мер безопасности и лечения в зависимость от категории совершенного преступления.

Постановлением суда Московского района города Минска от 21.02.2012 Б. освобождена от уголовной ответственности за совершенное в состоянии невменяемости общественно опасное деяние, предусмотренное ст. 186 УК.

На основании п. 3 ст. 101 УК к Б. применены принудительные меры безопасности и лечения – принудительное лечение в психиатрической больнице с усиленным наблюдением.

Суд признал доказанным, что она, находясь в непосредственной близости с С., демонстрируя топор и направляя его в ее сторону, угрожала убить потерпевшую и причинить ей тяжкие телесные повреждения, в связи с чем у последней имелись реальные основания опасаться осуществления угроз.

В надзорном протесте заместителя Генерального прокурора ставился вопрос об отмене постановления суда и прекращении производства по делу на основании ч. 2 ст. 448 УПК.

В соответствии с положениями данной нормы, если лицом в состоянии невменяемости совершено деяние, не представляющее большой общественной опасности, суд выносит определение (постановление) о прекращении производства по уголовному делу и неприменении принудительных мер безопасности и лечения.

В силу ч. 2 ст. 12 УК предусмотренное ст. 186 УК общественно опасное деяние относится к деяниям, не представляющим большой общественной опасности.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 10.07.2013 протест оставлен без удовлетворения.

Отклоняя доводы протеста, коллегия указала, что исходя из ст. 101 УК уголовный закон не ставит решение вопроса о применении или неприменении принудительных мер безопасности и лечения в зависимость от категории совершенного преступления. Поэтому одного факта принадлежности деяния к категории не представляющего большой общественной опасности недостаточно для прекращения производства по делу. Суд должен учитывать не категорию деяния, а его характер.

Вопрос о вменяемости или невменяемости лица решается только по отношению к конкретному совершенному им деянию на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы.

Постановлением суда Советского района города Гомеля от 07.03.2014 К. освобожден от уголовной ответственности за совершенное в состоянии невменяемости общественно опасное деяние, предусмотренное ч. 2 ст. 205 УК.

В соответствии со ст. 101 – 102 УК к нему применено принудительное лечение в психиатрической больнице с обычным наблюдением.

Суд установил, что К. в ночь с 20 на 21 ноября 2013 г. тайно похитил принадлежащий П. аппарат сотовой связи и музыкальный проигрыватель. Он же 26.12.2013 тайно похитил 2 аппарата сотовой связи, 4 зарядных устройства к телефонам и продукты питания, принадлежащие Кор.

Поскольку в момент совершения общественно опасных деяний К. находился в состоянии невменяемости, от уголовной ответственности он освобожден на основании ч. 1 ст. 28 УК.

Согласно ч. 1 ст. 28 УК не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло сознавать фактический характер и общественную опасность своего действия (бездействия) или руководить им вследствие хронического психического расстройства (заболевания), временного расстройства психики, слабоумия или иного болезненного состояния психики.

Исходя из п. 3 ст. 228 УПК, если необходимо установить психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение по поводу их вменяемости, назначение и проведение экспертизы обязательно.

Вопрос о вменяемости или невменяемости лица решается только по отношению к конкретному совершенному им деянию на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы.

Свой вывод о совершении К. двух общественно опасных деяний в состоянии невменяемости суд обосновал заключением эксперта.

Однако при проведении амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы исследовалась способность К. сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими только во время совершения хищения имущества Кор.

Его психическое состояние в момент совершения хищения имущества у П. в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства не выяснялось. соответствующее экспертное исследование не назначалось.

Таким образом, вывод суда о совершении К. в период с 20 по 21 ноября 2013 г. общественно опасного деяния в состоянии невменяемости не подтвержден имеющимися в деле доказательствами.

По этим основаниям по протесту заместителя Генерального прокурора президиумом Гомельского областного суда 02.03.2015 постановление суда отменено.

Лицо, которое после совершения преступления заболело психическим расстройством, лишающим его возможности сознавать значение своих действий или руководить ими, после выздоровления может быть привлечено к уголовной ответственности, если не истекли сроки давности, установленные ст. 83 УК, и нет других оснований для освобождения его от уголовной ответственности или наказания.

Постановлением суда Могилевского района от 26.02.2013 К. освобожден от уголовной ответственности за общественно опасные деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 139, ч. 2 ст. 205 УК. В соответствии с ч. 4 ст. 102 УК к К. применено принудительное лечение в психиатрической больнице со строгим наблюдением.

Президиумом Могилевского областного суда 27.12.2013 по протесту заместителя Генерального прокурора постановление отменено.

Статьей 28 УК предусмотрено освобождение от уголовной ответственности только лица, которое совершило общественно опасное деяние в состоянии невменяемости.

В соответствии со ст. 104 УК лицо, которое после совершения преступления заболело психическим расстройством (заболеванием), лишающим его возможности сознавать значение своих действий или руководить ими, после выздоровления может быть привлечено к уголовной ответственности, если не истекли сроки давности, установленные ст. 83 УК, и нет других оснований для освобождения его от уголовной ответственности или наказания.

Согласно заключению стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы на момент совершения преступлений К. находился в состоянии уменьшенной вменяемости, однако последний нуждается в принудительном лечении в психиатрической больнице с обычным наблюдением на том основании, что его психическое состояние после совершения преступления ухудшилось и на момент проведения экспертизы он не мог сознавать значение своих действий и руководить ими.

При наличии указанного заключения решение суда об освобождении К. от уголовной ответственности является необоснованным, поскольку исключает применение впоследствии к нему таких мер в случае стойкого улучшения состояния его психического здоровья, в результате которого он вновь приобретет способность отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

Отказ в удовлетворении представления администрации психиатрического стационара о прекращении или изменении принудительных мер безопасности и лечения не может быть обоснован только общественной опасностью совершенного лицом деяния без соответствующей оценки психического состояния лица и заключения врачебно-консультационной комиссии врачей-специалистов в области оказания психиатрической помощи.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 06.05.2011 по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь отменено определение судебной коллегии по уголовным делам Гомельского областного суда от 31.03.2011, которым оставлено без удовлетворения ходатайство государственного учреждения РПБ “Гайтюнишки” об изменении принудительных мер безопасности и лечения в отношении Х.

Как видно из материалов дела, Х. совершил в состоянии невменяемости общественно опасное деяние, предусмотренное п. 6 ч. 2 ст. 139 УК, и к нему 28.03.2005 применены принудительные меры безопасности и лечения с помещением в психиатрический стационар со строгим режимом наблюдения.

В соответствии с ч. 5 ст. 450 УПК суд прекращает или изменяет принудительную меру безопасности и лечения в случае такого психического состояния лица, при котором отпадает необходимость в применении ранее назначенной меры либо возникает необходимость в назначении иной меры медицинского характера.

Отказывая в заявленном ходатайстве о переводе Х. в психиатрическую больницу с обычным наблюдением, суд сослался на то, что он совершил особо тяжкое общественно опасное деяние и страдает параноидальной шизофренией с непрерывным типом течения. При этом суд не учел и не дал оценки заключению комиссии врачей-психиатров, из которого следует, что психическое состояние Х. стабильное, упорядоченное поведение наблюдается в течение длительного срока, у него отсутствуют агрессивные тенденции. Он не представляет социальной опасности и может быть переведен в психиатрическую больницу с обычным наблюдением. Разрешая дело по существу, суд в должной мере не учел, что закон призван охранять как интересы общества от общественно опасных посягательств душевно больных, так и интересы их самих. При оценке психического состояния больного и определении режима содержания суд должен исходить из принципа необходимости и достаточности принудительной меры безопасности и лечения, избегая назначения меры более чем достаточной.