Легализация («отмывание») материальных ценностей, приобретенных преступным путем (ст. 235 Уголовного кодекса Республики Беларусь)

Согласно ч. 1 ст. 235 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК) под легализацией («отмыванием») материальных ценностей, приобретенных преступным путем, понимается совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами, ценными бумагами или иным имуществом, приобретенными заведомо преступным путем, а равно использование указанных материальных ценностей либо полученного от них дохода для осуществления предпринимательской и иной хозяйственной деятельности с целью утаивания или искажения природы, происхождения, местонахождения, размещения, движения или действительной принадлежности указанных материальных ценностей или соотносимых с ними прав.

Рассмотрим наиболее очевидные из них в плане не только борьбы с «грязными» деньгами, но и привлечения виновных лиц к ответственности. Более того, мы постараемся предложить практические рекомендации по квалификации и толкованию отдельных положений статьи уголовного закона при правоприменении нормы о легализации («отмывании») материальных ценностей, приобретенных преступным путем. Они могли бы быть востребованы на уровне постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь.

1. Общественная опасность легализации материальных ценностей, приобретенных преступным путем, обусловлена не столько степенью противоправности их происхождения, сколько характером указанных в законе (ст. 235 УК) действий по использованию легальных механизмов осуществления экономической деятельности для придания вводимым в гражданский оборот денежным средствам, ценным бумагам или иному имуществу видимости законных ценностей.

Иначе говоря, под легализацией (отмыванием) материальных ценностей, приобретенных преступным путем, следует понимать различные действия (финансовые операции, другие сделки), осуществляемые с целью скрыть наличие имущества и его преступное происхождение, с тем чтобы ввести его в легальный экономический оборот, исказив при этом природу его происхождения, и в дальнейшем использовать это имущество в легальной хозяйственной и предпринимательской деятельности.

Поэтому предназначение норм о противодействии легализации материальных ценностей заключается не столько в том, что «отмытые» капиталы впоследствии станут использоваться преступными группами для расширения своей преступной деятельности, сколько в негативном воздействии, которое в последующем оказывают эти преступные капиталы на макроэкономическую ситуацию в целом при их попадании в легальный оборот <1>.

<1> См.: Волженкин, Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. — СПб., 2007. — С. 274.

В этом контексте следует обратить внимание, что минимальный размер финансовых операций, а также иных сделок, которые могут иметь место с легализуемыми материальными ценностями, приобретенными преступным путем, не установлен, что не исключает постановки вопроса о малозначительности совершенного деяния в соответствии с ч. 4 ст. 11 УК.

2. Предметом легализации материальных ценностей, приобретенных преступным путем, могут быть как вещи, т.е. деньги, ценные бумаги, так и иное имущество, включая имущественные и обязательственные права. К предмету данного преступления также относится доход, полученный вследствие совершения первичного преступления с ценностями, добытыми преступным путем.

Материальные ценности, имеющие законное происхождение, но вводимые в хозяйственный оборот в нарушение установленных правил (порядка), не могут являться предметом данного преступления.

В связи с этим важно обратить внимание, что к предмету легализации может быть отнесено имущество в широком смысле этого слова. Об этом может свидетельствовать то обстоятельство, что совершаемые противоправные действия с предметом такого преступления, как легализация («отмывание») материальных ценностей, приобретенных преступным путем, должны всегда преследовать определенную цель. И в качестве таковой может выступать утаивание или искажение природы действительной принадлежности материальных ценностей или соотносимых с ними прав. То есть в этом случае предмет преступления не ограничивается только предметами материального мира, облекаемыми в некую физическую субстанцию, но и может составлять нематериальную ценность.

Более того, в международных документах прямо указывается, что под термином «доход» следует понимать любую экономическую выгоду, полученную в результате совершения уголовного правонарушения. Эта выгода может включать в себя имущество любого рода, вещественное или невещественное, движимое или недвижимое, а также юридические акты или документы, дающие право на такое имущество (п. «а» ст. 1 Конвенции Совета Европы N 141 «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (ETS N 141)» (г. Страсбург, 08.11.1990) (далее — Страсбургская конвенция); п. «е» ст. 2 Конвенции Организации Объединенных Наций «Против транснациональной организованной преступности» (г. Палермо, 09.12.1998)).

Поэтому, конечно, маловероятно, чтобы лицо легализовало сами работы или услуги, которые могут быть приобретены в результате совершения преступления, но доходы, полученные от противоправно добытых работ или услуг, информации, объектов интеллектуальной собственности, вполне возможно легализовать («отмыть») посредством их противоправного использования в предпринимательской или хозяйственной деятельности либо же путем совершения с этими доходами различных финансовых операций или иных сделок.

3. Легализация материальных ценностей уголовно наказуема лишь в том случае, если эти ценности заведомо приобретены (добыты) преступным путем. При постановлении обвинительного приговора по ст. 235 УК судом должен быть установлен факт получения лицом денежных средств, ценных бумаг или иного имущества, заведомо приобретенного преступным путем либо в результате совершения преступления. Данный факт может быть установлен как в соответствующих процессуальных документах (приговоре или постановлениях, определениях об освобождении от уголовной ответственности, о прекращении дела по нереабилитирующим основаниям и т.д.), так и в случае, когда лицо не привлекалось к уголовной ответственности за предикатное преступление.

Итак, следует обратить внимание, что указанные в тексте ст. 235 УК денежные средства, ценные бумаги и иное имущество становятся предметом легализации при условии, если они приобретены заведомо преступным путем. Что же означает данная формулировка?

Многие отечественные ученые-юристы, комментируя ст. 235 УК, указывают, что привлечение лица к уголовной ответственности за легализацию материальных ценностей, приобретенных преступным путем, может иметь место только при условии, что приговором суда по другому уголовному делу признано, что указанное имущество (денежные средства, ценные бумаги и иное имущество) приобретено преступным путем. Только после судебного признания приобретения такого имущества преступным путем появляется предмет преступления, предусмотренный ст. 235 УК <2>.

<2> См.: Лукашов, А.И. Преступления против порядка осуществления экономической деятельности: уголовно-правовая характеристика и вопросы квалификации. — Минск, 2002. — С. 191; Маркова, О. Характеристика объекта и предмета легализации («отмывания») преступных доходов // Судовы веснiк. — 2003. — N 2. — С. 60 — 61.

При таком толковании применение рассматриваемой статьи УК становится возможным только с уголовной преюдицией, т.е. предварительным признанием вступившим в законную силу приговором суда факта совершения преступления, посредством которого приобретены материальные ценности, ставшие предметом легализации. Исходя из такого толкования получается, что законодатель сконструировал практически «мертвую» норму права, когда «отмываются» «грязные» деньги осужденного лица, причем такое имущество получено в результате совершения преступления, за которое оно уже было осуждено. Однако тем же приговором суда должен быть разрешен вопрос и о судьбе имущества, полученного в результате совершения предшествующего преступления. Таким образом, искусственно создается ситуация, которая с юридической точки зрения объективно препятствует применению ст. 235 УК. Достаточно только взглянуть на статистику применения статьи 235 УК о легализации и количестве привлеченных лиц к уголовной ответственности (единицы) — и все станет ясно.

Так с чем же мы имеем дело? С очередной неработающей нормой права или неправильной практикой толкования статьи 235 УК о легализации преступных доходов? Скорее, со вторым явлением, нежели с первым.

Действительно, легализация преступных доходов является вторичным преступлением: прежде надо доказать факт первичного преступления, в результате которого приобретены «отмываемые» материальные ценности. Денежные средства, ценные бумаги и иное имущество выступают предметом легализации при условии, что их получение состоялось заранее и было соединено с нарушением норм только уголовного законодательства. Такое имущество может быть легализовано в результате совершения хищений, взяточничества, преступлений в сфере экономической деятельности, незаконной охоты, незаконного оборота наркотических веществ и т.д.

Однако указание уголовного закона на исключительно преступный характер происхождения материальных ценностей, указанных в диспозиции ст. 235 УК, еще не означает, что применение этой статьи требует предварительного вынесения обвинительного приговора за предикатное преступление (преступление, в результате которого приобретено имущество). Полагаем, что достаточно осознания того виновным лицом, что оно совершает действия с такими материальными ценностями, которые добыты преступным путем.

Если для вменения состава о легализации («отмывании») материальных ценностей, приобретенных преступным путем, потребовалось бы обязательное вынесение обвинительного приговора в отношении лица, совершившего предикатное (первичное) преступление, то привлечение виновного лица к ответственности по ст. 235 УК исключалось бы в случаях, когда «предикатор» (лицо, совершившее первичные преступления) не установлен, скрылся, умер и судебное решение (приговор) по делу о предикатном преступлении, устанавливающее данный факт, не было по указанным или иным причинам вынесено к моменту рассмотрения дела в суде по ст. 235 УК <3>.

<3> См.: Яни, П.С. Незаконное предпринимательство и легализация преступно приобретенного имущества // Законность. — 2005. — N 4. — С. 14.

Факт получения лицом денежных средств, ценных бумаг или иного имущества, заведомо добытых (приобретенных) преступным путем, не обязательно должен быть установлен приговором суда в отношении лица, совершившего первичное (предикатное) преступление. В данном случае имеется в виду приговор, предшествующий рассмотрению дела по обвинению лица в совершении первичных преступлений, в результате которых приобретено имущество (хищения, взяточничество, незаконная предпринимательская деятельность и т.д.). В такой ситуации важно, чтобы суд в приговоре по делу о легализации сделал вывод о преступном приобретении легализуемых материальных ценностей.

По такому же пути недавно пошла судебная практика России и Украины, а также ряда европейских стран <4>. Так, в подп. «а» п. 2 ст. 6 Страсбургской конвенции говорится, что не имеет значения, подпадает ли основное правонарушение под уголовную юрисдикцию или нет.

<4> См.: Научно-практический комментарий уголовного кодекса Украины от 05.04.2001 / под ред. Н.И.Мельника, Н.И.Хавронюка. — Киев, 2002. — С. 593; Камынин, И. Противодействие легализации преступных доходов с учетом рекомендаций ФАТФ // Законность. — 2005. — N 4. — С. 18 — 22; Егоров, В.С., Кужиков, В.Н. Квалификация преступлений, связанных с незаконным оборотом имущества. — М.; Воронеж, 2002. — С. 6 — 12.

В связи с этим будет уместно провести аналогию ст. 235 со ст. 236 «Приобретение либо сбыт материальных ценностей, заведомо добытых преступным путем» УК. Так, ст. 236 УК установлена уголовная ответственность за заранее не обещанные приобретение, хранение или сбыт материальных ценностей, заведомо добытых преступным путем. Однако суды при рассмотрении дела для постановления обвинительного приговора не требуют, чтобы лицо, совершившее первичное преступление, было осуждено за такое деяние. Достаточно того, чтобы сознанием виновного охватывался факт, что он совершает действия с имуществом, добытым преступным путем.

Таким образом, можно сделать весьма важный вывод: уголовная ответственность по ст. 235 УК должна наступать не за наличие у лица имущества, добытого преступным путем, а за легализацию такого имущества, т.е. за нарушение предусмотренного рассматриваемой статьей УК уголовно-правового запрета на введение такого имущества в легальный оборот. Показателен в этом отношении следующий случай.

Областным управлением Комитета государственной безопасности Республики Беларусь в отношении 7 граждан было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 235 УК (легализация («отмывание») материальных ценностей, приобретенных преступным путем в составе организованной группы). Лица подозревались в том, что легализовали в Беларуси десятки похищенных за рубежом легковых автомобилей. Группировка включала в себя сотрудников органов таможни и межрайонного регистрационно-экзаменационного отдела государственной автомобильной инспекции (далее — МРЭО ГАИ). Легализацией легковых автомобилей, похищенных в странах Западной Европы и в России, они занимались на протяжении ряда лет. Так, неработающий гражданин получал заказ: его просили поставить на учет в МРЭО ГАИ краденый автомобиль. При помощи не установленных следствием лиц он изготавливал поддельные технические паспорта. Далее (за денежное вознаграждение) он просил белорусских граждан, которые выезжали в Польшу, оказать ему услугу: перегнать автомобиль с польской территории на территорию Республики Беларусь. С помощью работника таможенного органа, который входил в состав группы, автомобиль проходил фиктивную «растаможку» и въезжал на территорию нашей страны. Далее сотрудник МРЭО ГАИ оформлял заявление о постановке транспортного средства на учет и автомобиль в установленном порядке регистрировался в ГАИ. Причем на регистрацию вместе с фиктивными таможенными документами, подложным заявлением предоставлялись и паспорта подставных лиц. За 2 года преступной группой было легализовано около 40 похищенных за рубежом легковых автомобилей. Первоначально суд первой инстанции не усмотрел в действиях обвиняемых состава преступления по ч. 3 ст. 235 УК. Суд признал их виновными лишь в подделке, изготовлении и использовании поддельных документов, подделке либо уничтожении идентификационного номера транспортного средства и мошенничестве, а проходивших по делу бывших сотрудников милиции и таможни — в злоупотреблении властью либо служебными полномочиями. По инициативе управления Комитета государственной безопасности Республики Беларусь прокуратура внесла протест на вынесенный приговор. Решением Верховного Суда Республики Беларусь уголовное дело было направлено на повторное рассмотрение в областной суд. Областной суд согласился с первоначальной квалификацией преступной деятельности обвиняемых, данной управлением Комитета государственной безопасности Республики Беларусь, и признал их виновными в совершении легализации преступных доходов по ч. 3 ст. 235 УК.

4. Под финансовыми операциями и другими сделками, указанными в ст. 235 УК, следует понимать действия с денежными средствами, ценными бумагами и иным имуществом (независимо от формы и способов их осуществления), направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав или обязанностей. При этом по смыслу закона ответственность по ст. 235 УК наступает и в тех случаях, когда виновным лицом совершена лишь одна финансовая операция или одна сделка с приобретенными преступным путем денежными средствами, ценными бумагами или иным имуществом.

Понятие финансовых операций не имеет общепризнанного содержания, хотя часть двенадцатая статьи 1 Закона Республики Беларусь от 19.07.2000 N 426-З «О мерах по предотвращению легализации доходов, полученных преступным путем, и финансирования террористической деятельности» (далее — Закон N 426-З) определяет ее как сделку со средствами независимо от формы и способа ее осуществления. То есть в этом значении финансовая операция определена как разновидность сделок. Полагаем, что достаточным основанием для установления признаков преступления, предусмотренного ст. 235 УК, может служить факт совершения единичной сделки или операции с денежными средствами, ценными бумагами или иным имуществом (хотя на практике денежные средства зачастую проходят через многочисленные финансовые схемы и с ними совершается несколько операций). Поэтому употребляемая в уголовном законе формулировка «совершение финансовых операций и других сделок» подлежит ограничительному толкованию, т.е. для наличия состава преступления достаточно совершить хотя бы одну финансовую операцию или сделку. Представляется, что употребление в уголовном законе указанных словосочетаний во множественном числе подразумевает разнообразие возможных финансовых операций и других сделок, а не их количество. Иными словами, как отмечают специалисты, имеются в виду различные по форме и содержанию финансовые операции и сделки, т.е. учитывается их качественная, а не количественная характеристика. Равным образом не требуется и систематического извлечения прибыли от использования легализуемых материальных ценностей. Достаточно одного случая использования приобретенных преступным путем материальных ценностей, но в процессе той деятельности, которая является предпринимательской и направлена на законное систематическое получение прибыли <5>.

<5> См.: Журавлев, М.П., Журавлева, Е.М. Ответственность за легализацию (отмывание) преступных доходов: закон и судебная практика // Журнал российского права. — 2004. — N 3. — С. 38; Коррупционная преступность: криминологическая характеристика и научно-практический комментарий к законодательству о борьбе с коррупцией / под общ. ред. В.М.Хомича. — Минск, 2008. — С. 219.

Следует обратить внимание, что в процессе легализации денежные средства, ценные бумаги или иное имущество, приобретенное заведомо преступным путем, а равно полученный от них доход могут использоваться для осуществления предпринимательской или иной хозяйственной деятельности. Под доходом следует понимать любую имущественную выгоду, полученную в результате совершения предикатного преступления.

Одним из распространенных способов легализации материальных ценностей является их вложение в уже существующие организации или использование при создании новых субъектов хозяйствования. Использование материальных ценностей, добытых преступным путем, либо полученного от них дохода для осуществления предпринимательской или иной хозяйственной деятельности предполагает, что это имущество или полученный доход вкладывается в легальный (законный) бизнес: в предпринимательскую, банковскую, внешнеэкономическую, хозяйственную и иную экономическую деятельность <6>. Например, на это имущество под прикрытием законных или фиктивных сделок может арендоваться другое имущество, приобретаться товар или сырье для производства; денежные средства могут вноситься в уставный капитал субъекта хозяйствования; похищенный автотранспорт может использоваться для перевозки грузов между контрагентами по договору купли-продажи и т.д.

<6> См.: Лопашенко, Н.А. Преступления в сфере экономики: авторский комментарий к уголовному закону (раздел VIII УК Российской Федерации). — М., 2006. — С. 371.

Фактически под доходом, о котором идет речь в ст. 235 УК, необходимо понимать любую экономическую выгоду, полученную вследствие совершения предикатного (первичного) преступления. Причем, как нам представляется, эта выгода может слагаться из различных объектов гражданских прав.

5. В соответствии с ч. 4 ст. 1 Закона N 426-З легализация доходов, полученных преступным путем, — это придание правомерного вида владению, пользованию и (или) распоряжению доходами, полученными преступным путем, с целью утаивания или искажения их происхождения, местонахождения, размещения, движения либо их действительной принадлежности, в том числе соотносимых с этими доходами прав. Поэтому для решения вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 235 УК, необходимо установить, что лицо совершило указанные финансовые операции и другие сделки с денежными средствами, ценными бумагами или иным имуществом, а равно использовало указанные материальные ценности либо полученный от них доход для осуществления предпринимательской или иной хозяйственной деятельности в целях утаивания или искажения природы, происхождения, местонахождения, размещения, движения или действительной принадлежности указанных материальных ценностей или соотносимых с ними прав.

Финансовые операции или сделки с материальными ценностями, приобретенными преступным путем, являются легализацией лишь при условии, что они совершаются в целях придания таким материальным ценностям статуса законных для введения их в правомерный хозяйственный или гражданско-правовой оборот. Суть легализации заключается в том, чтобы предпринять все усилия, направленные на затруднение выявления преступного происхождения материальных ценностей и создание таких условий владения, пользования или распоряжения ими, которые позволяют считать эти материальные ценности полученными правомерным путем <7>.

<7> См.: Гладкий, П.А. Квалификация преступлений против порядка осуществления экономической деятельности: метод. пособие. — Минск, 2011. — С. 49.

Так, по материалам одного из уголовных дел было установлено, что З. незаконно сбыл в крупном размере наркотическое средство — героин Б. и Я., участвовавшим в качестве покупателей в проведении сотрудниками милиции проверочных закупок. Часть денег в сумме 800000 руб., полученных от продажи наркотиков, в целях погашения имевшегося долгового обязательства З. передал своему знакомому А. Эти действия З. были квалифицированы по ч. 1 ст. 235 УК. Между тем под легализацией («отмыванием») доходов, полученных преступным путем, понимается придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления, т.е. совершение действий с доходами, полученными от незаконной деятельности, таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно действий, направленных на сокрытие незаконного происхождения таких доходов. Поэтому для решения вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 235 УК, необходимо установить, что лицо совершило финансовые операции и другие сделки с денежными средствами в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению ими. По рассматриваемому делу действия З. были направлены на погашение долгового обязательства, он не имел цели придать правомерный вид владению деньгами, полученными в результате совершения преступления.

Следовательно, для решения вопроса о наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ст. 235 УК, необходимо установить, что это лицо совершило финансовые операции и другие сделки с имуществом (денежными средствами, ценными бумагами и иным имуществом) в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению материальными ценностями, полученными в результате совершения этим лицом преступления. Поэтому к уголовной ответственности не может быть привлечено лицо, совершившее финансовые операции или другие сделки с денежными средствами, приобретенными им преступным путем, в личных или бытовых целях (покупка продуктов питания или предметов одежды, оплата ресторана и услуг мобильной связи).

Согласно материалам другого уголовного дела А., используя денежные средства в сумме 1200000 руб., полученные от продажи наркотиков, приобрел в ювелирном отделе магазина золотое кольцо. Эти действия осужденного были квалифицированы органами предварительного следствия по ч. 1 ст. 235 УК как совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения преступления. Между тем легализация предполагает совершение действий с доходами, полученными от преступной деятельности, таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно действий, направленных на сокрытие незаконного происхождения таких доходов. Исходя из указанных соображений А. до приобретения золотого кольца должен был совершить действия по приданию деньгам, полученным от сбыта наркотиков, вида законного дохода. Однако это не было установлено органами предварительного следствия и в вину ему не вменялось. Напротив, установлено, что денежные средства осужденный использовал для личных целей — приобретения золотого украшения для сожительницы. Суд, прекращая в этой части уголовное дело, отметил, что действия А. были направлены на приобретение имущества и не имели цели придания правомерности владения деньгам, полученным в результате совершения преступления, поэтому в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 235 УК.

Указанные примеры свидетельствуют о том, что подавляющее большинство лиц, в отношении которых были возбуждены уголовные дела по ст. 235 УК, продавая похищенные ими вещи или незаконным (преступным) образом приобретенные, вовсе не помышляли об «отмывании» материальных ценностей, добытых преступным путем. Например, лица, совершающие различные формы хищения, зачастую продают похищенное ими имущество, а вырученные от этого денежные средства используют для личных нужд, не вовлекают их в сферу предпринимательской деятельности и не придают им легального статуса. К легализации материальных ценностей не могут быть отнесены и такие действия, как: использование полученного имущества от незаконной предпринимательской деятельности в дальнейшей незаконной преступной (экономической) деятельности виновного (покупаются новые товары, оборудование, нелегально арендуется помещение); продажа (сбыт) с целью получения прибыли ранее приобретенного преступным путем имущества и др. Однако если доходы от незаконной предпринимательской деятельности зачисляются на легальные счета либо с ними осуществляются иные законные финансовые операции или сделки, то подобные действия следует считать легализацией («отмыванием») материальных ценностей, приобретенных преступным путем.

6. При решении вопроса о наличии в действиях лица признаков состава преступления, предусмотренного ст. 235 УК, судам следует выяснять, имеются ли в деле доказательства, свидетельствующие о том, что лицу, совершившему финансовые операции и другие сделки, было достоверно известно, что денежные средства или иное имущество приобретены другими лицами преступным путем. Если лицо только допускало, что материальные ценности приобретены другими лицами преступным путем, совершение финансовых операций или других сделок не может расцениваться как легализация («отмывание») материальных ценностей, приобретенных преступным путем.

В данном случае необходимо обсудить вопрос о степени осведомленности лица и совершаемых им финансовых операций и других сделок с имуществом, которое добыто (приобретено) преступным путем. Иными словами, должна ли такая осведомленность быть предположительной или абсолютно достоверной?

В этой ситуации некоторые юристы полагают, что легализация материальных ценностей будет иметь место и в том случае, когда правонарушитель должен был предполагать, что имущество получено преступным путем.

7. В тех случаях, когда лицо приобрело денежные средства, ценные бумаги или иное имущество в результате совершения преступления и использовало эти денежные средства или иное имущество для совершения финансовых операций и других сделок, а равно для осуществления предпринимательской или иной хозяйственной деятельности, содеянное этим лицом подлежит квалификации по совокупности преступлений при условии, что лицо ставило перед собой цель введения в гражданский оборот этих материальных ценностей, приобретенных преступным путем, и утаивало или искажало источник их происхождения.

Таким образом, при квалификации деяния по совокупности преступлений (например, хищение, незаконная предпринимательская деятельность и легализация материальных ценностей, приобретенных преступным путем) акцент должен быть сделан на введении материальных ценностей в легальный (законный, правомерный) гражданский оборот с целью утаивания или искажения природы, происхождения, местонахождения, размещения, движения или действительной принадлежности легализуемых материальных ценностей или соотносимых с ними прав.

Так, по одному из уголовных дел было установлено, что М. и Г. без лицензии закупали и продавали этиловый спирт. Их действия были квалифицированы по совокупности преступлений как незаконная предпринимательская деятельность и легализация преступных доходов. Суд оправдал их, исключив из обвинения второе из инкриминированных им преступлений ввиду того, что «по смыслу закона совершение финансовых операций и других сделок с имуществом, приобретенным заведомо преступным путем, используется для осуществления законной предпринимательской и иной экономической деятельности. Судом же установлено, что деньги, полученные М. и Г. от незаконной предпринимательской деятельности, вновь пускались в оборот для приобретения спирта, т.е. на осуществление незаконного предпринимательства» <8>.

<8> См.: Лукашов, А. Легализуется ли доход, полученный от незаконной предпринимательской деятельности, в процессе продолжения такой деятельности? // Юстиция Беларуси. — 2005. — N 12. — С. 37.

По другому уголовному делу квалификация была противоположной. Сотрудниками областного управления Комитета государственной безопасности Республики Беларусь была выявлена группа лиц, которая в течение длительного времени занималась незаконной предпринимательской деятельностью по заготовке на территории Республики Беларусь лома и отходов черных и цветных металлов с последующим вывозом их в Россию для оптовой продажи. Руководил организованной преступной группой гражданин П. В целях легализации денежных средств составлялись подложные документы о том, что поставки лома и отходов черных и цветных металлов осуществлялись якобы от имени фирм, учрежденных членами группы в России. Полученные таким образом деньги участники организованной преступной группы вкладывали в легальный бизнес на территории Беларуси. Они занимались закупкой на предприятиях нефтехимического комплекса продукции, которую затем реализовывали в России. В отношении П. было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 235 и ч. 3 ст. 233 УК. Решением суда П. признан виновным по всем эпизодам преступной деятельности и осужден на 12 лет лишения свободы, т.е. суд согласился с квалификацией таких действий по совокупности преступлений.

Указанные примеры свидетельствуют о том, что если денежные средства, полученные в качестве дохода от преступления, предусмотренного ст. 233 УК, продолжают использоваться для дальнейшего занятия незаконной предпринимательской деятельностью, то дополнительно такие действия квалифицировать по ст. 235 УК не требуется. Напротив же, если с полученным от незаконной предпринимательской деятельности доходом совершаются различные сделки или иные финансовые операции, направленные на придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению им, то содеянное образует совокупность преступлений, предусмотренных ст. 233 и 235 УК.

Немаловажным является и вопрос о квалификации легализации материальных ценностей, приобретенных преступным путем, в совокупности с хищением. Рядом специалистов по этому поводу отмечается, что корыстная цель является обязательным признаком любого хищения и сделки с чужим имуществом полностью охватываются различными формами хищений, поскольку представляют собой акт распоряжения похищенным имуществом как своим собственным <9>. Так, Н.А.Бабий по этому вопросу прямо указывает, что не является легализацией материальных ценностей, приобретенных преступным путем, совершение сделок или финансовых операций, результатом которых является похищение денег или иного имущества (например, должностное лицо присваивает денежные средства путем их перечисления на личный счет) <10>.

<9> См.: Караханов, А.Н. Актуальные проблемы квалификации отмывания доходов от преступной деятельности // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2009. — N 3. — С. 46 — 47.

<10> Коррупционная преступность: криминологическая характеристика и научно-практический комментарий к законодательству о борьбе с коррупцией / под общ. ред. В.М.Хомича. — Минск, 2008. — С. 221.

Тем не менее на практике данный вопрос разрешается неоднозначно.

Так, сотрудниками управления Комитета государственной безопасности Республики Беларусь задержана группа граждан Республики Беларусь и Украины во время хищения нефти из нефтепровода «Дружба». К моменту прибытия сотрудников госбезопасности злоумышленники успели наполнить нефтью автоцистерну объемом около 30 т. Во время проверки удалось установить, что это далеко не первый случай, подобные хищения группа осуществляла и ранее. Во время обысков у них были изъяты детали и приспособления для производства врезки в трубопровод, печати и документы различных фирм, 17 тыс.дол. США, 3,8 млн.бел.руб., а также два автомобиля с автоцистернами и три дорогостоящих автомобиля, задержанных на месте преступления. В отношении задержанных было возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 205 и ч. 1 ст. 235 УК.

Представляется, что в указанном случае отсутствует совокупность преступлений, т.к. совершается единый акт хищения и лица не пытаются представить свои доходы как легальный источник.

Являясь коммерческим директором ООО «С», К. заключила договор с председателем кооператива «В» на приобретение нескольких видов твердых сыров и сметаны. Поставки осуществлялись несколько раз на общую сумму 133544612 руб., что составляло на момент совершения преступных деяний особо крупный размер. Затем полученную продукцию К. реализовала на территории одного из крупнейших столичных рынков от своего имени без документального оформления и за наличный расчет. Полученные деньги в кассу ООО «С» не вносила, а использовала по своему усмотрению. С целью утаивания и искажения природы происхождения разных сумм денежных средств, полученных ею в результате совершенных хищений молочной продукции, и использования их в дальнейшем для предпринимательской деятельности, используя свои служебные полномочия, она заключала договоры займа. В соответствии с договорами К. как заимодавец передала в собственность ООО «С» как заемщику денежные средства, которые общество обязалось возвратить ей как кредитору через три года. К. составила соответствующий договор, заверила имевшейся у нее печатью, а бухгалтер ООО «С», не осведомленная о действительном происхождении денег, внесла полученные от К. наличные денежные средства в сумме более 135 млн.руб. на расчетный счет ООО «С». Эти эпизоды следствие квалифицировало как легализацию («отмывание») материальных ценностей, приобретенных преступным путем, совершенную должностным лицом с использованием своих служебных полномочий, в особо крупном размере (ч. 2 ст. 235 УК).

Итак, второй случай был расценен как совокупность преступлений — хищение и легализация материальных ценностей, приобретенных преступным путем. Безусловно, в ряде случаев, совершая хищение, лица распоряжаются по собственному усмотрению похищенным имуществом, в связи с тем что это имущество является денежными средствами. Однако для установления факта легализации материальных ценностей, приобретенных преступным путем, необходимо обращать внимание на цель совершения подобных операций, а именно: желает ли лицо придать статус легального источника дохода тем ценностям, которые были добыты им в результате совершения преступления.

Так, К. признан виновным в совершении мошенничества (ст. 209 УК), а также легализации («отмывании») денежных средств, приобретенных в результате совершения мошеннических операций (ст. 235 УК). Суть преступления сводилась к тому, что обвиняемый и иные лица посредством лжепредпринимательской структуры заключали с рядом организаций гражданско-правовые договоры по оказанию услуг и выполнению работ, но обязательства не исполняли. Впоследствии денежные средства, полученные преступным путем, виновные переводили на счет специально созданных фирм. В кассационных жалобах осужденный и адвокат обжаловали приговор в части признания виновным К. по ч. 3 ст. 235 УК и полагали, что перечисление безналичных денежных средств на расчетные счета так называемых обнальных фирм для их обналичивания и получения реальной возможности распоряжаться полученными денежными средствами охватывается составом мошенничества и дополнительной квалификации по ст. 235 УК не требуется. Они также полагали, что судом не установлено, что все перечисления денежных средств охватывались единым умыслом обвиняемых, поэтому отсутствует обязательный признак объективной стороны легализации как особо крупный размер финансовых операций и сделок. Вместе с тем суд кассационной инстанции указал, что с доводами кассационной жалобы о том, что перечисление безналичных денежных средств на расчетные счета так называемых обнальных фирм для их обналичивания охватывается составом мошенничества, согласиться нельзя, поскольку К., действуя в составе организованной группы, с целью реализации результатов незаконной деятельности, а также с целью снятия со счета наличных денежных средств, желая полученные преступным путем денежные средства ввести в легальный оборот, предъявлял в банк платежные поручения на перечисление денежных средств с расчетного счета ранее специально созданного и зарегистрированного им же ООО, на который поступали денежные средства, полученные в результате мошенничества, на расчетные счета других фирм под видом заключения различных сделок. Денежными средствами, полученными в результате проведения таких финансовых операций, К. и другие лица распорядились по собственному усмотрению, в связи с чем суд правильно пришел к выводу, что такие действия не могут охватываться составом мошенничества и требуют отдельной квалификации по ч. 3 ст. 235 УК. Доводы кассационной жалобы адвоката о том, что судом не установлено, что все перечисления денежных средств охватывались единым умыслом обвиняемых, поэтому отсутствует такой обязательный признак объективной стороны легализации, как особо крупный размер финансовых операций и сделок, также являются необоснованными, поскольку судом установлено, что в результате мошеннических действий всех осужденных различными фирмами в разное время на счет только одной организации, ООО, были перечислены денежные средства, добытые преступным путем. Именно для легализации указанной суммы осужденными, в том числе К., совершались финансовые операции. То есть их умысел был направлен на «отмывание» всех денежных средств, приобретенных ими в результате совершения мошенничества и перечисленных на счет ООО. Поэтому судебная коллегия посчитала, что разделение действий К. на эпизоды по количеству совершенных для легализации указанной суммы денег финансовых операций вопреки доводам кассационных жалоб является ошибочным.

8. Сбыт имущества, которое было получено в результате совершения преступления (например, хищения) иными лицами, не образует состава легализации («отмывания») материальных ценностей, приобретенных преступным путем, если такому имуществу не придается видимость правомерно приобретенного. В зависимости от конкретных обстоятельств дела указанные действия могут содержать признаки состава преступления, предусматривающего ответственность за хищение (в форме пособничества), либо состава преступления, предусмотренного ст. 236 УК.

Основное отличие ст. 235 от ст. 236 УК необходимо проводить по признаку преследуемой виновным цели. В соответствии со ст. 235 УК целью совершения действий с материальными ценностями, приобретенными преступным путем, является придание им легального статуса, а для действий, предусмотренных в ст. 236 УК, не требуется придания такого статуса имуществу (материальным ценностям).

9. Следует обратить внимание, что субъектами данного преступления являются все участники сделки, которые умышленно осуществляли легализацию материальных ценностей, приобретенных преступным путем, за исключением лиц, указанных в ч. 1 примечания к ст. 235 УК. Поэтому к ответственности по статье 235 УК могут привлекаться не только лица, легализующие материальные ценности, но и лица, как являющиеся непосредственными исполнителями первичного преступления, так и осуществляющие в последующем легализацию этих материальных ценностей.

Так, в отношении членов преступной группы органами Комитета государственной безопасности Республики Беларусь было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 233 (незаконная предпринимательская деятельность, осуществляемая организованной группой) и ч. 2 ст. 235 (легализация материальных ценностей, приобретенных преступным путем, в особо крупном размере) УК. Гражданин К., числившийся начальником транспортного цеха на одном из частных предприятий города, вместе со своими друзьями, двумя жителями городского поселка, регулярно приобретал в России непищевую спиртосодержащую жидкость и сбывал ее на территории области под видом сырья для изготовления алкогольной продукции. Товар реализовывался за наличный расчет и, как правило, в иностранной валюте. Распределением прибыли занимался К., руководитель группы. При этом за полученные от преступной деятельности средства он приобрел автомобиль и другие ценности, а также сделал ремонт дома. Чтобы утаить происхождение материальных ценностей и избежать необходимости декларирования доходов, имущества и источников денежных средств, все сделки он оформлял от имени близких знакомых.

Следует также иметь в виду, что исполнитель преступления, посредством которого приобретены материальные ценности, не подлежит уголовной ответственности за легализацию в случае приобретения им таких материальных ценностей в результате совершения: 1) невозвращения из-за границы валюты, уклонения от уплаты таможенных платежей, уклонения от уплаты сумм налогов, сборов; 2) иных преступлений, если он не использовал такие материальные ценности для осуществления предпринимательской или иной хозяйственной деятельности.

Если лицом был заключен договор купли-продажи в целях легализации имущества, полученного им в результате преступления, и покупатель, осознавая указанное обстоятельство, приобрел это имущество для придания правомерного вида владению, пользованию или распоряжению им, то действия покупателя и продавца надлежит квалифицировать по ст. 235 УК.