В статье высказываются предложения по определению содержания нематериального вреда, анализируются обстоятельства, характеризующие нарушение неимущественных прав юридических лиц, а также выделяются некоторые критерии, необходимые для установления нематериального вреда у юридических лиц и обоснования их требования о компенсации нематериального вреда.
Изучая возможность причинения нематериального вреда юридическому лицу, следует обратить внимание на то, что законодательство Республики Беларусь не содержит дефиниции “нематериальный вред”, а посягательство на нематериальные блага исходя из содержания ст. 152 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК) может повлечь причинение морального вреда. На наш взгляд, законодатель дает достаточно широкое определение нравственных и физических страданий, хотя оно относится исключительно к эмоционально-волевой сфере.
Под нематериальным вредом законодатель понимает исключительно моральный вред в виде нравственных и физических страданий, загладить или облегчить которые предлагается предоставлением пострадавшему материальных благ, и не признает возможности наличия у лица иных неблагоприятных последствий нематериального характера, кроме нравственных и физических страданий, а значит, посягательство на нематериальные блага, принадлежащие юридическим лицам, не может повлечь для них никакого (кроме материального) вреда. Вместе с тем судьей Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь Е.Заяц отмечено: “… посягательство на деловую репутацию негативно отразится на имущественном положении юридического лица и может нанести как материальный, так и нематериальный ущерб” [1, с. 60].
Представляется, что морального вреда юридические лица испытывать не могут в силу своей природы, тем не менее причинение им неимущественного вреда в настоящее время признается в науке гражданского права, зарубежной правоприменительной практике и подлежит компенсации. Основная критика возможности компенсации юридическим лицам вреда нематериального характера связана с аналогичным, по мнению ряда авторов, его определением через нравственные страдания. Некоторые исследователи находят целесообразным использование термина “неимущественный вред”, под которым следует понимать такие последствия правонарушения, которые не имеют экономического содержания и стоимостной формы [2, с. 43].
Считаем, что причина проблемы права на компенсацию нематериального вреда состоит в определении понятия “моральный вред” и экстраполяции его содержания на нематериальный вред юридического лица. Например, согласно толкованию, данному Федеральным Судом Германии, под неимущественным (моральным) вредом (Schmerzensgeld) в соответствии с параграфом 847 Германского Гражданского Уложения следует понимать телесные (физические) и душевные боли любого рода. В постановлении Пленума Верховного Суда Украины от 31.03.1995 N 4 “О судебной практике по делам о возмещении морального (неимущественного) вреда” указано: “Моральный вред – это потери неимущественного характера вследствие моральных или физических страданий или других негативных явлений, причиненных физическому или юридическому лицам незаконными действиями или бездеятельностью других лиц”. Гражданский кодекс Франции моральный вред определяет как страдания, причиненные умалением защищаемых благ. В англосаксонской системе используется понятие “психический вред”, в котором различают обыкновенные негативные эмоции (страх, печаль и т.п.) и распознаваемое, диагностируемое психическое расстройство. В Гражданском кодексе Мексики моральный вред рассматривается как вред чувствам, привязанностям, убеждению, чести, внешнему приличию, репутации, неприкосновенности, частной жизни, изображению или внешнему виду конкретного лица. Согласно Гражданскому кодексу Республики Филиппины моральный вред включает в себя физические страдания, душевное расстройство, страх, серьезную тревогу, запятнанную репутацию, задетые чувства, моральный шок, общественное унижение и схожие страдания [3, с. 57].
Таким образом, подход к определению понятия “моральный вред” неоднозначен. Очевидно, что юридическому лицу в результате посягательства может причиняться вред, который не входит в содержание применяемого в законодательстве Республики Беларусь термина “моральный”, но в то же время не является имущественным.
Одновременно отметим, что компенсация морального (нематериального) вреда юридическим лицам ассоциируется, прежде всего, с защитой их деловой репутации, с чем достаточно сложно согласиться. Исходя из анализа материалов судебной практики и нормативных правовых актов нематериальный вред может быть причинен юридическому лицу и в других случаях, например, при недобросовестной конкуренции, незаконных действиях государственных органов, ненадлежащем исполнении обязательств по договору франчайзинга и т.д.
Под вредом понимается умаление неимущественных или имущественных прав и благ управомоченного лица. Вред – это любое умаление охраняемого правом блага. Вред, причиненный нарушением прав, может быть имущественный и неимущественный [4, с. 140]. Неимущественный вред – это, как было отмечено выше, такие последствия правонарушения, которые не имеют экономического содержания. Исходя из классического понимания вреда последствия правонарушения, например диффамации, отразятся в первую очередь на неимущественной сфере и лишь затем, если речь идет о коммерческой организации, – на ее имущественной стороне.
Раскрывая содержание понятия “моральный вред, причиненный юридическому лицу”, И.В.Афанасьева и Д.А.Белова утверждают, что “объектом охраны правоотношений по его компенсации являются цели конкретной организации, от достижения которых зависит ее существование”. Авторы определяют этот вред как “отрицательные последствия, наступившие в результате нарушения права юридического лица на беспрепятственное достижение поставленных целей” [5, с. 31].
В.Плотников считает, что моральный вред, причиненный в результате распространения не соответствующих действительности сведений, порочащих деловую репутацию юридического лица, имеет не субъективное (психическое), а объективное содержание и заключается в отрицательной оценке третьими лицами качества юридического лица и его продукции [6, с. 99].
По мнению Е.В.Толстой, при распространении сведений, не соответствующих действительности, другие субъекты снижают оценку деловых качеств потерпевшего [7, с. 141].
Следует заметить, что вредные последствия нематериального характера имеют сложный состав. На это обращалось внимание еще советскими цивилистами. Наиболее полно содержание нематериального вреда может быть раскрыто, если при описании выделять объективные и субъективные проявления данной правовой категории. Исследуя проблему охраны чести и достоинства, С.А.Чернышева отметила, что “… клевета и оскорбление хотя и имеют общую направленность, т.е. унижение чести и достоинства личности, тем не менее, они различны: оскорбление непосредственно направлено на унижение личного достоинства человека; клевета подрывает общественную оценку личности, влияет на репутацию человека в обществе, т.е. умаляет честь в объективном смысле” [8, с. 60].
Таким образом, диффамация влечет причинение нематериального вреда, который может иметь субъективное (психическое для человека) и объективное проявление – неблагоприятные последствия в его оценке со стороны окружающих (потеря авторитета и доверия, падение престижа и т.д.). При этом нравственные страдания (субъективные проявления) возникают не по причине самого распространения дискредитирующих сведений, а вследствие осознания опороченным лицом данного факта и возможных неблагоприятных последствий, связанных с ним.
Понятие “репутационный вред”, употребляемое в современной научной литературе, не что иное, как объективное проявление нематериального вреда. Например, Конституционный Суд Российской Федерации косвенно признал, что “юридическому лицу возмещается репутационный вред, а также иные формы нематериального вреда, которые будут установлены в конкретном деле”, не конкретизируя их [9, с. 4].
В литературе отмечается, что нематериальный вред юридического лица может заключаться в неудовлетворенности (разочарованности) членов юридического лица и его основателей, неопределенности в планировании решений; препятствиях в управлении компанией (для которых не существует четкого метода подсчета последствий); беспокойстве и неудобстве, причиненных членам руководства компании; длительном состоянии неуверенности; проблемах планирования управленческих решений; неприятностях в организационной структуре и др. [10].
В правоприменительной практике Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) отметим дело “Комингерсолль (Comingersoll S.A.) против Португалии”, являющееся сейчас одним из главных прецедентов возмещения нематериального вреда в пользу юридического лица. Компания требовала взыскать с Португалии “справедливую компенсацию” (just satisfaction) вреда – как материального, так и нематериального. Португальские власти возражали против самой возможности присуждения заявителю компенсации за нематериальный вред, поскольку юридическому лицу не присущи беспокойство, психический стресс и чувство неопределенности – эти чувства присущи только физическому лицу.
ЕСПЧ не согласился с позицией ответчика и констатировал, что не может исключить возможности того, что коммерческой компании может быть присуждена компенсация за нематериальный вред, который может включать в себя такие пункты, как репутация компании, неопределенность в принятии решений, раскол в руководстве компании (для которого нет точного способа подсчета последствий) и, наконец, хотя и не в меньшей степени, беспокойство и неудобство, причиненное членам и руководству компании. Кроме того, как отмечается судьей Х.Розакисом, к мнению которого присоединились другие судьи: “… компания может понести моральный вред не только из-за беспокойства или неуверенности, испытываемых людьми, работающими в компании, а из-за того, что она, как юридическое лицо, действует в обществе, у нее есть такие черты, как собственная репутация, которой государство можно навредить своим действием или бездействием” [11].
Безусловно, юридическому лицу не присущи психические проявления, однако ему свойственны специфические параметры существования (функционирования) и тенденции развития. Если применительно к физическому лицу употребляются такие категории, как “нравственные страдания”, “нарушение здоровья” и т.п., то у юридического лица существуют определенные цели, задачи, структура, организационный климат, стратегическое планирование, процессы и традиции управления, деловые связи и т.д. [12, с. 70]. Последствием диффамации для юридического лица субъективного характера могут быть негативные явления: потеря работы сотрудниками вследствие сокращения штатов или банкротства организации, беспокойство учредителей за уровень доходности и т.п.
Считаем, что посягательство на деловую репутацию организации и связанные с этим отрицательные последствия само по себе может являться причиной неблагоприятных для человека, который может быть работником, органом управления юридического лица или его участником, в психологическом аспекте переживаний, изменений в эмоционально-волевой сфере и т.д. О способности человека испытывать страдания из-за незаконного ущемления правомочий юридического лица ранее указывалось в юридической литературе [13, с. 21]. По этому поводу находим справедливым высказывание Т.Н.Нешатаевой: “… когда “страдает” юридическое лицо, то страдают и переживают именно его участники” [9, с. 4].
Таким образом, работникам организации может быть причинен моральный вред в случае причинения вреда этой организации, который необходимо рассматривать в качестве одного из проявлений нематериального вреда, причиняемого юридическому лицу. В данном случае юридическое лицо и его работники одновременно являются пострадавшими.
На наш взгляд, оправданно и целесообразно включить моральный вред, причиняемый работникам в связи с умалением прав юридического лица, в состав нематериального вреда организации.
Исследуя возможность применения компенсации нематериального вреда юридическим лицам, считаем необходимым обратить внимание на соотношение понятий “нематериальный вред” и “убытки”, для чего необходимо проанализировать содержание отрицательных последствий, возникающих вследствие распространения порочащих сведений. Учитывая, что диффамация причиняет вред в субъективном и объективном понимании, считаем, что неблагоприятные последствия в имущественной сфере (особенно упущенная выгода) имеют прямую зависимость от факта умаления деловых качеств опороченного в глазах общества. Появление убытков обусловлено, во-первых, изменением оценки лица со стороны окружающих, которая, в свою очередь, зависит от информации о нем, известной общественности; во-вторых, принятием мер, направленных на пресечение диффамации и восстановление доброго имени.
Размышляя о возможности причинения нематериального вреда юридическому лицу, Е.М.Дьяченко отмечает, что неимущественные права юридического лица обеспечивают неприкосновенность его неимущественной сферы, которую вышеуказанный автор называет сферой деловых взаимодействий. В эту сферу входят контакты юридического лица с деловыми партнерами, инвесторами, кредиторами, потребителями продукции, работ, услуг и т.д. И именно в данной сфере большую роль играет деловая репутация юридического лица, отражающая оценку его деловых качеств в общественном мнении. Положительная деловая репутация свидетельствует о привлекательности такого юридического лица для всех участников его возможных деловых взаимодействий. Подрыв деловой репутации влечет снижение общественной оценки деловых качеств юридического лица, поэтому он приводит или может привести к разрыву сложившихся партнерских взаимоотношений, оттоку клиентов, нежеланию инвесторов вкладывать деньги в развитие такого юридического лица и т.д. [14, с. 157].
Сообщение третьим лицам порочащих и не соответствующих действительности сведений о качествах юридического лица посягает на его адекватную, истинную общественную оценку. Такое действие направлено на умаление деловой репутации, т.е. на нарушение его права, а значит, причиняет соответствующий вред, который может повлечь за собой имущественные потери. Тогда необходимо говорить о возмещении убытков. Однако убытки при умалении деловой репутации вовсе не обязательны, в отличие от неимущественного вреда, который причиняется априори.
Показательным в этом отношении является решение Арбитражного суда г. Москвы по иску о защите деловой репутации ОАО “Альфа-Банк” к ЗАО “Коммерсантъ. Издательский Дом”. При оценке размера нематериального вреда суд принял во внимание зависимость репутации банков от ее общественной оценки, создаваемой в том числе средствами массовой информации, и ее влияние на финансовую устойчивость.
При применении данного способа защиты (компенсации нематериального вреда) деловой репутации истца арбитражный суд исходил из значения, которое имеет для истца опубликование порочащих сведений в средствах массовой информации, реакции вкладчиков после прочтения газеты, печатающейся в 18 городах Российской Федерации, следствием которой стал отток вкладов более чем на 6 млрд.руб., что представляет материальное выражение утраты доверия со стороны клиентов банка [15].
Анализ материалов судебной практики позволяет отметить и обратную связь. Так, в другом рассмотренном деле нематериальный вред возник в связи с изъятием (конфискацией) автомобиля, принадлежащего юридическому лицу. Вред был причинен имущественным интересам юридического лица [16].
Данный подход соответствует правовой позиции ЕСПЧ, который часто взыскивает компенсацию вреда, не поддающегося точному денежному исчислению, ввиду его неэкономической природы, не только при нарушении неимущественных прав, но и при нарушении имущественных прав юридических лиц.
Необходимо сделать вывод, что вредные последствия имущественного характера являются следствием вреда, нематериального в его внешнем проявлении. Разумеется, обсуждаемые категории нельзя ни подменять, ни смешивать, но представляется справедливым, что суд, определяя размер компенсации, должен понимать негативные последствия в деятельности юридического лица в широком смысле, принимая во внимание размер причиненного лицу имущественного вреда.
Как известно, законодатель Республики Беларусь признает за юридическими лицами право на возмещение вреда лишь имущественного характера соответственно применением способа, указанного в п. 8 ст. 11 ГК. Вместе с тем согласно п. 2 ст. 56 Закона Республики Беларусь от 17.05.2011 N 262-З “Об авторском праве и смежных правах” (далее – Закон) при нарушении исключительного права правообладатель (в том числе юридическое лицо) вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права.
Необходимо обратить внимание на особенности применения данного способа защиты нарушенных прав.
- Компенсация применяется как альтернативный взысканию убытков способ защиты.
- Необходимым и достаточным для взыскания компенсации является доказанность лишь факта правонарушения.
- Правообладатель, обратившийся за защитой нарушенного права, не обязан доказывать размер причиненных убытков.
- Компенсация определяется судом в размере от десяти до пятидесяти тысяч базовых величин с учетом характера нарушения.
В настоящее время в отечественной и зарубежной юридической литературе продолжаются научные дискуссии о правовой природе данного способа защиты и порядке его применения.
Отмечено, что предусмотренная альтернативная компенсация – это самостоятельный вид гражданско-правовой ответственности за бездоговорное причинение вреда. Исследуемая альтернативная компенсация вполне может быть причислена к отдельному типу гражданско-правовых санкций, который она образует вместе с возмещением морального вреда и определяющим признаком которого является судейское усмотрение в отношении их размера [17].
Исследователи по-разному определяют правовую природу компенсации за нарушение авторских прав. Одни рассматривают компенсацию как особый вид ответственности, не совпадающий с другими формами (видами) гражданско-правовой ответственности. По мнению других, компенсация является имущественной санкцией, разновидностью убытков. Взыскание компенсации предлагается расценивать не как самостоятельный вид гражданско-правовой ответственности, а как особый упрощенный способ возмещения убытков. С этой точки зрения применение такого способа защиты, как взыскание компенсации, позволяет упростить и ускорить судебное разбирательство сложных споров о возмещении убытков, создать условия для достижения разумных и справедливых решений, поскольку суду предоставляется широкое поле деятельности при оценке поведения сторон и наступивших для них неблагоприятных последствий.
Третьи считают, что исследуемый способ защиты имеет свойства законной неустойки, штрафа.
Высказано мнение, что отнесение законодателем института компенсации к разряду гражданско-правовых средств защиты является ошибкой. По этой причине предлагается включить компенсацию в число административно-правовых или уголовно-правовых мер защиты, имеющих публично-правовой характер и влекущих штрафные (карательные) санкции. Сторонниками этой позиции выражены опасения по поводу выплаты компенсации ввиду возможности незаконного обогащения потерпевшего лица. В связи с этим полагают, что денежные средства, полученные в результате применения компенсации, должны поступать не в пользу потерпевшего лица, а в доход государства как штрафные суммы [17].
Одновременно теоретического обоснования и апробирования практикой требуют правила определения размера взыскиваемой с нарушителя компенсации.
Комментируя порядок применения компенсации, например, С.С.Лосев справедливо отмечает, что “… размер убытков, понесенных правообладателем, может иметь значение при определении конкретного размера присуждаемой компенсации, поскольку комментируемая норма п. 2 ст. 56 Закона требует от суда определять размер компенсации “с учетом характера нарушения” [18].
В обоснование данной точки зрения С.С.Лосев приводит ряд примеров из отечественной судебной практики. Судебная коллегия по делам интеллектуальной собственности Верховного Суда Республики Беларусь мотивирует частичное удовлетворение требования о взыскании с нарушителя компенсации в том числе и “отсутствием каких-либо серьезных последствий для истца, связанных с допущенным нарушением”. Решением судебной коллегии по патентным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 31.10.2003 по иску гражданина К. к РУП “Г” требование о взыскании компенсации в связи с бездоговорным использованием ответчиком созданного истцом произведения изобразительного искусства было удовлетворено частично, при этом размер компенсации был уменьшен в три раза по сравнению с требуемым “с учетом характера допущенных ответчиком нарушений и их размеров, затруднительного финансового положения ответчика, а также отсутствия каких-либо серьезных последствий для истца”. Решением судебной коллегии по патентным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 06.11.2003 требование истца К. к индивидуальному предпринимателю Д. о взыскании компенсации в сумме 7 млн.руб. удовлетворено частично. Судом было установлено, что в нарушение требований законодательства ответчиком – индивидуальным предпринимателем Д. в период с марта по октябрь 2003 г. допущено нарушение исключительного права истца, выразившееся в бездоговорном использовании репродукции плаката под названием “С” в измененном виде в рекламной информации о производимых товарах, размещенной в газетах “Из рук в руки” и “Из первых рук”, и без выплаты автору вознаграждения. Суд, подтвердив факт нарушения исключительного права, удовлетворил заявленное требование компенсации в сумме 2 млн. 145 тыс.руб. При определении размера компенсации суд учитывал характер нарушения, период времени, в течение которого оно допускалось, степень вины нарушителя, то есть нарушение прав истца по неосторожности, отсутствие каких-либо серьезных последствий для истца, связанных с допущенным ответчиком нарушением, а также материальное положение ответчика. Решением судебной коллегии по патентным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 22.11.2004 требование истца о взыскании компенсации за нарушение имущественных авторских прав было удовлетворено частично, при этом размер требуемой компенсации был сокращен судом более чем в два раза с формулировкой “учитывая характер допущенных ответчиком нарушений авторского права, степень его вины, отсутствие для истца каких-либо серьезных последствий, связанных с допущенным нарушением, а также принцип разумности и справедливости” [18].
Данный подход согласуется и с зарубежной правоприменительной практикой. Так, например, в соответствии с подп. 43.3 п. 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.03.2009 N 5/29 “О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации” “размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд, учитывая, в частности, характер допущенного нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя, наличие ранее совершенных лицом нарушений исключительного права данного правообладателя, вероятные убытки правообладателя, принимает решение, исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения”.
Таким образом, взыскание денежной компенсации направлено на возмещение причиненного вреда независимо от его характера. Размер причиненных правообладателю убытков может иметь значение в качестве одного из обстоятельств дела, характеризующего факт нарушения не только имущественных, но и личных неимущественных прав.
В настоящее время можно выделить ряд критериев, которыми могли бы руководствоваться суды на практике при установлении нематериального вреда у юридических лиц. Полагаем, что обоснованием требования компенсации нематериального вреда юридическим лицам могут служить следующие обстоятельства:
- нарушение планирования, организационной деятельности юридического лица (увеличение рисков ведения хозяйственной деятельности, нестабильность инвестиционного процесса, непредвиденные затраты времени персонала на преодоление возникших затруднений, неопределенность в планировании решений, которые нужно принимать в связи с управлением хозяйственной деятельностью; иные препятствия в управлении, являющиеся следствием правонарушения);
- разрыв устойчивых деловых связей;
- увольнение работников;
- нравственные и физические страдания работников;
- беспокойство за развитие бизнеса, неудобства для руководства, учредителей, трудового коллектива;
- наличие и размер причиненных убытков.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Заяц, Е. Статус ответчика в спорах о защите деловой репутации / Е.Заяц // Юрист. – 2003. – N 1. – С. 60 – 62.
2. Малеина, М.Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита / М.Н.Малеина. – М.: МЗ Пресс, 2000. – 242 с.
3. Нешатаева, Т.Н. Возмещение нематериального ущерба в пользу юридического лица в деле компании “Комингерсолль” против Португалии (решение Европейского суда по правам человека от 6 апреля 2000 г.) / Т.Н.Нешатаева, В.В.Старженецкий // Вестн. Высш. Арбитр. Суда Рос. Федерации. – 2001. – N 2. – С. 56 – 60.
4. Агарков, М.М. Проблема обязательств из причинения вреда / М.М.Агарков // Избранные труды по гражданскому праву: в 2 т. – М., 2002. – Т. 2. – 452 с. – (Библиотека “ЮрИнфоР”) (Серия: “Научное наследие”).
5. Афанасьева, И.В. Компенсация морального вреда юридическому лицу / И.В.Афанасьева, Д.А.Белова // Юрист. – 2002. – N 8. – С. 29 – 33.
6. Плотников, В. Деловая репутация как объект гражданско-правовой защиты / В.Плотников // Хоз-во и право. – 1995. – N 11. – С. 94 – 99.
7. Толстая, Е.В. Способы защиты личных неимущественных прав по гражданскому законодательству: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03 / Е.В.Толстая. – М., 2002. – 151 л.
8. Чернышева, С.А. Охрана чести и достоинства личности по советскому законодательству / С.А.Чернышева // Совет. государство и право. – 1982. – N 12. – С. 58 – 63.
9. Нешатаева, Т.Н. Юридические страдания / Т.Н.Нешатаева // ЭЖ-Юрист. – 2008. – N 17(522). – С. 4 – 5.
10. Гаврилов, Е.В. Компенсация морального (нематериального) вреда, причиненного юридическим лицам органами государственной власти, органами местного самоуправления, их должностными лицами: обзор судебной практики / Е.В.Гаврилов // СПС “КонсультантПлюс: Версия Проф” [Электронный ресурс]. – М., 2014.
11. Дело “Комингерсолль С.А.” (Comingersoll S.A.) против Португалии: постановление Европ. суда по правам человека, 6 апр. 2000 г.: жалоба N 35382/97 // СПС “КонсультантПлюс: Версия Проф” [Электронный ресурс]. – М., 2014.
12. Цадыкова, Э.А. Возмещение нематериального вреда, причиненного юридическому лицу в результате распространения сведений, порочащих его деловую репутацию / Э.А.Цадыкова // Адвокат. – 2004. – N 9. – С. 65 – 70.
13. Тарасенко, Ю. Вопросы защиты чести, достоинства и деловой репутации / Ю.Тарасенко // Коллегия. – 2004. – N 1. – С. 18 – 21.
14. Дьяченко, Е.М. Деловая репутация юридических лиц: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03 / Е.М.Дьяченко. – Краснодар, 2005. – 218 л.
15. Постановление Федерального Арбитражного Суда Московского округа, 30 марта 2005 г.: дело N КГ-А40/1052-05 // СПС “КонсультантПлюс: Версия Проф” [Электронный ресурс]. – М., 2014.
16. Постановление Федерального Арбитражного Суда Западно-Сибирского округа, 31 янв. 2008 г.: дело N Ф04-185/2007(210-А46-11) // СПС “КонсультантПлюс: Версия Проф” [Электронный ресурс]. – М., 2013.
17. Андреев, Ю.Н. Судебная защита исключительных прав: цивилистические аспекты: монография / Ю.Н.Андреев // СПС “КонсультантПлюс: Версия Проф” [Электронный ресурс]. – М., 2014.
18. Лосев, С.С. Научно-практический комментарий к Закону Республики Беларусь “Об авторском праве и смежных правах” (по состоянию на 18.04.2013) / С.С.Лосев.