Часть 1 статьи 7 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК) среди задач уголовного процесса называет обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый, кто совершил преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Реализации данного принципиального положения подчинена вся деятельность органов, ведущих уголовный процесс, которая, в свою очередь, преимущественно связана с доказыванием (то есть направлена на собирание, проверку и оценку доказательств с целью установления обстоятельств, имеющих значение для законного, обоснованного и справедливого разрешения уголовного дела).
Вопрос о допустимости доказательств – один из главенствующих в теории и практике доказывания. О его значении следует вести речь не только в процессуально-правовом, но и в конституционно-правовом аспекте, поскольку в статье 27 Конституции Республики Беларусь закреплено императивное правило, согласно которому доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы.
Исходя из части 1 статьи 88 УПК доказательствами являются любые фактические данные, полученные в предусмотренном законом порядке, на основе которых орган, ведущий уголовный процесс, устанавливает наличие или отсутствие общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, виновность лица, совершившего это деяние, либо его невиновность и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела.
Допустимость или пригодность по форме является одним из свойств доказательств, подлежащих оценке. Соответствовать критерию допустимости должны все без исключения собранные доказательства, как подтверждающие выводы органа уголовного преследования или суда, так и противоречащие им.
Признание доказательства недопустимым представляет собой процессуальную санкцию, исключающую доказательство (которое формально может оставаться в деле) из процесса доказывания. В дальнейшем ни сторона обвинения, ни сторона защиты не смогут ссылаться на это доказательство в обоснование своей позиции или опровержение доводов противоположной стороны.
Исходя из части 5 статьи 105 УПК доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию.
Недопустимые доказательства как сведения, из которых составляются доводы и выводятся суждения, как аргументы являются по своей логической сути доказательствами. Но поскольку эти сведения получены с нарушением требований процессуального закона, что подвергает сомнению истинность сведений, их достоверность, то такие сведения не могут быть положены в основу обвинения. Таким образом, такое доказательство хотя и может быть верным с формально-логической точки зрения, но, тем не менее, является недопустимым для использования в процессе доказывания.
Требование допустимости выполняет несколько функций: охранительную (гарантирует права и свободы личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства), регулятивную (упорядочивает процесс получения сведений в соответствии с законом) и познавательно-удостоверительную (обеспечивает достоверность, то есть адекватность скопированной доказательственной информации ее источнику в объективной действительности, а также ее последующую сохранность) [1].
По мнению некоторых авторов, само понятие “допустимость доказательства” по своей сути противоречиво, поскольку с точки зрения законов логики не может быть недопустимым имеющееся доказательство. Однако на современном этапе развития теории доказывания, говоря о собирании доказательств, их проверке или оценке, отмечая, что имеются в виду потенциальные доказательства, следует применять термин “доказательство” с момента его получения соответствующим субъектом процессуального познания до момента, пока оно не будет по каким-то признакам забраковано и исключено из совокупности доказательств [2].
Согласно более радикальному подходу предлагается ввести в уголовный процесс понятие “недопустимые сведения”. Поскольку данные, которые собраны участниками уголовного процесса, недопустимы (то есть получены с нарушением закона), постольку в данном конкретном случае орган предварительного расследования не располагает доказательством по уголовному делу [3].
Законодательство Республики Беларусь использует термин “допустимые доказательства” и приводит определение данного термина (в отличие, например, от законодательства Российской Федерации, в котором отсутствует норма, определяющая понятие допустимости). Согласно части 3 статьи 105 УПК допустимыми признаются доказательства, полученные органом, ведущим уголовный процесс, в установленном УПК порядке и из предусмотренных законом источников. Доказательство признается недопустимым, если оно получено с нарушениями конституционных прав и свобод гражданина или требований УПК, связанными с лишением или ограничением прав участников уголовного процесса или нарушением иных правил уголовного процесса (часть 4 статьи 105 УПК).
Таким образом, можно вести речь о следующих характерных чертах допустимости (которые позволяют в том числе провести различие между допустимостью и иными свойствами доказательств). Во-первых, допустимость относится только к форме и не касается содержания доказательства. Во-вторых, допустимость определяется соблюдением формальных правил, прямо указанных в законе. В связи с этим необходимо отметить насущную потребность в максимально полной законодательной детализации критериев допустимости доказательств.
В юридической литературе большинством авторов выделяются следующие компоненты допустимости доказательств: а) доказательство должно быть получено надлежащим субъектом; б) из надлежащего источника; в) в рамках надлежащего следственного или иного процессуального действия; г) с соблюдением установленных законом правил производства указанного следственного или иного процессуального действия [4, с. 27].
В рамках данной статьи мы хотели бы остановить внимание на одном из самых распространенных в судебно-следственной практике оснований для признания доказательств недопустимыми (и, как следствие, одной из самых распространенных причин вынесения оправдательных приговоров) – несоблюдении при производстве следственных действий требований уголовно-процессуального закона об участии (порядке участия) понятых.
Исходя из части 1 статьи 64 УПК понятым является не заинтересованное в исходе уголовного дела совершеннолетнее лицо, участвующее в производстве следственного действия для удостоверения его факта, хода и результатов в случаях, предусмотренных УПК.
Участие понятых обязательно при производстве следственных действий, которые в тех же условиях, с участием одних и тех же лиц практически неповторяемы. Так, можно по одним и тем же фактам повторно допросить обвиняемого или свидетеля, назначить при необходимости повторные судебные экспертизы. Объективность следствия от этого зачастую только выигрывает. Однако нельзя повторно предъявить потерпевшему для опознания в тех же условиях лицо, которое ранее ему уже для опознания предъявлялось; практически невозможно повторно воспроизвести условия большинства видов ранее проведенных следственных экспериментов.
Именно эта неповторимость, реально препятствующая впоследствии проверке и оценке объективности и полноты проведения следователем осмотра, предъявления для опознания, обыска и других указанных в УПК следственных действий и вызывает необходимость удостоверения факта производства следственного действия, его хода и результатов.
В то же время, как представляется, на данном этапе развития уголовно-процессуального права и правоприменительной практики сложились определенные предпосылки к снижению эффективности института понятых, которые приводят к преимущественно формальной реализации возложенных на него функций (речь прежде всего идет о функции обеспечения достоверности хода и результатов следственного действия), что в конечном итоге остро ставит проблему допустимости доказательств, полученных в результате производства следственных действий с участием понятых. Указанный вывод следует из следующих посылок.
Во-первых, условия, в которых зачастую осуществляется производство предварительного расследования, далеко не всегда предоставляют возможность обеспечить незамедлительное участие понятых (при этом не имеющих какой-либо заинтересованности в исходе дела) в следственном действии, требующем неотложного выполнения. В частности, если осмотр места происшествия проводится в ночное время и в безлюдном месте, поиски понятых могут привести к значительной потере времени и сил, а также отвлечь сотрудников правоохранительных органов от основных задач по раскрытию и расследованию преступления по горячим следам.
В то же время необходимо учитывать, что производство следственных действий может проходить в местах компактного проживания различных этнических групп, которые отличаются высокой степенью сплоченности и организованности. В таких случаях возможность привлечения понятых из числа местных жителей минимальна (ввиду сплоченности и организованности социальной общности). Да и в целом привлечение граждан в качестве понятых по уголовным делам о преступлениях, относящихся к категории тяжких и особо тяжких, зачастую представляет серьезную проблему для органа уголовного преследования, поскольку санкции, установленные уголовным законом за совершение таких преступлений, весьма суровы, а лица, их совершающие, как правило, решительны, жестоки и готовы пойти на любые меры противодействия с целью избежания уголовного преследования. Поэтому вполне понятна боязнь граждан мести со стороны преступников (особенно участников преступных групп) за содействие расследованию.
И даже если следователю при таких условиях удалось найти понятых, неизбежно встает проблема их качественного состава.
Так, производство следственных действий нередко требует от участников уголовного процесса определенных специальных знаний. Понятые, например, должны удостоверять планы и схемы, прилагаемые к протоколу осмотра. А далеко не каждый человек разбирается в топографических значках и планометрии. Кроме того, в документе может использоваться специальная лексика (технические термины), которая ему незнакома. Понятой часто удостоверяет данные, полученные специалистом, проконтролировать которого он в принципе не может, поскольку не обладает достаточными знаниями. Например, при производстве осмотра места происшествия после распыления экспертом-криминалистом специальных реактивов обнаружены ранее скрытые следы (предположительно, крови). Однако факт обнаружения таких следов понятой подтвердил бы, даже если бы был распылен простой краситель бурого цвета [5, с. 31]. Более того, отсутствие у понятого знаний в сфере уголовно-процессуального законодательства и соответствующего опыта может стать помехой в объективном восприятии хода следственного действия и результатов его проведения (при желании что-либо сфальсифицировать следователь всегда найдет возможность это сделать и присутствие понятых помехой этому не станет).
Во-вторых, в силу требований уголовно-процессуального закона понятым может быть только не заинтересованное в исходе дела лицо. Однако часто при производстве предварительного расследования (особенно на первоначальных этапах) бывает довольно затруднительно очертить круг заинтересованных лиц. Это влечет за собой возникновение ситуаций, когда “незаинтересованное” лицо вовсе таковым не является.
В практической деятельности имели место случаи, когда участвовавшие в качестве понятых при осмотре места происшествия лица впоследствии привлекались в качестве обвиняемых по этому же делу. При этом они специально стремились быть привлеченными в качестве понятых, чтобы выяснить степень осведомленности следствия об обстоятельствах преступления и принять меры противодействия расследованию [6, с. 103]. В итоге следственное действие проведено с нарушением закона, поскольку нарушено требование о заинтересованности его участников в исходе дела, вследствие чего результаты следственного действия в соответствии с частью 4 статьи 105 УПК должны быть признаны недопустимым доказательством.
Усматривая в требованиях закона об участии понятых в производстве следственных действий некую помеху для осуществления расследования, практические работники зачастую идут на формирование корпуса так называемых штатных понятых, данные о которых следователь записывает в протокол в тех случаях, когда приглашение понятых вызывает особую сложность. В качестве “штатных” понятых выступают лица, которые имеют договоренность со следователем о том, что в случае проверки законности они могут подтвердить, что присутствовали при производстве того или иного следственного действия.
Таким образом, приведенные доводы свидетельствуют о том, что институт понятых в ряде случаев не способствует обеспечению допустимости и достоверности доказательств, а также затрудняет их оценку.
Для решения комплекса обозначенных проблем ряд процессуалистов призывают идти по пути ограничения участия понятых в уголовном судопроизводстве (по пути создания факультативного института понятых) [7, с. 52]. Однако каким же образом в таком случае можно будет обеспечить соблюдение закона должностным лицом, проводящим следственное действие, придать убедительность сведениям, полученным в ходе следственных действий, а также обеспечить возможность для суда проверить соответствие фактических данных, зафиксированных в протоколе, обстоятельствам, имевшим место в действительности?
В данном контексте заслуживает внимания предложение некоторых авторов о том, что достойной альтернативой институту понятых может стать видеофиксация хода и результатов следственных действий. Они раскрывают преимущества предлагаемой модели (в частности, использование, наряду с основной видеокамерой, видеорегистраторов, фиксирующих в автоматическом режиме действия конкретных участников) и прогнозируют в связи с внедрением таких подходов ограниченное привлечение понятых в качестве участников уголовного судопроизводства [8, с. 175 – 180].
В то же время, по мнению других авторов, если говорить о конкретных цифровых устройствах фиксации звука и изображения, то возникают сомнения в возможности использования их в качестве средств собирания, проверки и оценки доказательств. Цифровые системы позволяют значительно изменять характеристики и параметры фиксируемых объектов уже в процессе съемки [9].
Считаем необходимым отметить, что задача обеспечения достоверности и защиты информации, фиксируемой, передаваемой, обрабатываемой и хранящейся в цифровом виде, на современном уровне развития науки и техники вполне решаема путем применения научно обоснованной системы правовых, программных и организационных решений. В настоящее время примером ее успешного решения является использование в различных областях науки и техники хеш-функции (hash function) [10, с. 51 – 54].
Представляется, что применение видеозаписи может способствовать повышению эффективности функции удостоверения факта, хода и результатов следственного действия только при серьезной методической проработке данного вопроса (в том числе с разработкой четких правил и рекомендаций по применению данного института, соблюдение которых впоследствии будет проверяться судом и окажет влияние на признание полученных доказательств допустимыми). При этом внедрение в уголовный процесс указанных подходов позволит не только повысить качественный уровень доказывания, но и в целом усилить гарантии соблюдения прав и законных интересов участников уголовного процесса, а также законности и обоснованности уголовного преследования.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Миронов, В. Правила оценки допустимости доказательств / В.Миронов // Законность. – 2006. – N 5.
2. Боруленков, Ю. Допустимость доказательств / Ю.Боруленков // Законность. – 2003. – N 9.
3. Рыжаков, А.П. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) [Электронный ресурс] / А.П.Рыжаков // КонсультантПлюс. Россия / ЗАО “КонсультантПлюс”. – М., 2015.
4. Кипнис, Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве / Н.М.Кипнис. – М., 2005. – 128 с.
5. Михайлов, А. Институт понятых – архаизм российского уголовного судопроизводства / А.Михайлов // Законность. – 2003. – N 4.
6. Белоусов, А.В. О необходимости изменений в институте понятых / А.В.Белоусов // Прокурорская и следственная практика. – 2000. – N 3 – 4.
7. Шейфер, С.А. Проблемы допустимости доказательств требуют дальнейшей разработки / С.А.Шейфер // Государство и право. – 2001. – N 10.
8. Гучок, А.Е. Видеофиксация хода и результатов следственных действий: проблемы и перспективы / А.Е.Гучок, А.В.Солтанович // Проблемы укрепления законности и правопорядка: наука, практика, тенденции: сб. науч. тр. / редкол.: В.М.Хомич [и др.]. – Минск: БГУФК, 2011. – Вып. 4. – 322 с.
9. Сильнов, М. Допустимость доказательств / М.Сильнов // ЭЖ-Юрист. – 2004. – N 3.
10. Шалькевич, В. Обеспечение достоверности цифровых фотоснимков / В.Шалькевич // Законность и правопорядок. – 2008. – N 1.