Вина обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 363 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК), подтверждается показаниями потерпевших, свидетелей, письменными доказательствами, исследованными в судебном заседании.
Так, из показаний обвиняемого М. следует, что он стрелял в потерпевших, изначально прицелившись несколько раз, причем выстрел производил уже после того, как потерпевший К. бросил находящийся у него в руках молоток в салон его автомобиля, закрыл лицо руками, присел.
Из показаний потерпевших К. и Б. усматривается, что перед задержанием М. по подозрению в совершении незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ они кричали ему, что являются сотрудниками милиции, Б. также через лобовое стекло показывал служебное удостоверение. Сотрудники полка милиции специального назначения главного управления внутренних дел Минского городского исполнительного комитета (далее – ПМСН), оказывавшие сопровождение, находились в форменном обмундировании с опознавательными надписями “Милиция”. Несмотря на это, при задержании обвиняемого он несколько раз выстрелил сначала в сторону К., затем в сторону Б., в результате чего ранил К. в руку.
Из показаний свидетеля Р. следует, что 31.03.2014, когда он сидел в автомобиле своего знакомого, стоявшем возле остановки общественного транспорта “Горовца”, он увидел, как к автомобилю М., стоявшему перед их машиной, подъехал микроавтобус, из которого выбежало около 6 сотрудников милиции в гражданской черной одежде. Р. понял, что это именно сотрудники милиции по их манере поведения, испугался, выскочил из машины и убежал в противоположном направлении. Когда убегал, слышал звон разбитого стекла.
Суд показания Р. о том, что все сотрудники милиции были в гражданской одежде, признал несостоятельными. Этот факт опровергается показаниями сотрудников ПМСН, потерпевших, а также ответом, поступившим из ПМСН. Также при даче показаний свидетель Р. указал, что сотрудники ПМСН были в черной одежде, поэтому он сразу понял, что это милиция, и, увидев их, испугался и сразу убежал.
Из показаний свидетеля Е. следует, что помимо того, что изначально сотрудники милиции кричали обвиняемому: “Милиция” – впоследствии, когда к нему подбежали на светофоре Б. и К., он услышал звон разбитого стекла, затем увидел в руках у М. предмет, похожий на пистолет. Непосредственно момент выстрела свидетель не видел, лишь услышал хлопок и заметил кровь на руке у К. Затем увидел, что обвиняемый уехал.
Из заявки на привлечение ПМСН для участия в обеспечении задержания лиц, причастных к незаконному обороту наркотических средств и психотропных веществ, следует, что указанная заявка была подана начальником криминальной милиции Ленинского РУВД г. Минска для проведения спецмероприятия с 15.00 31.03.2014, по заявке запрашивалось 4 – 5 сотрудников группы быстрого реагирования, оснащенных спецсредствами, оружием.
Справкой из УЗ “10-я ГКБ” подтверждено, что при первичном осмотре в 20.50 31.03.2014 у потерпевшего К. обнаружены телесные повреждения и выставлен диагноз: “Ссадины левой кисти, ушиб мягких тканей левой кисти”.
Из заключения эксперта N 1015 от 11.05.2014 следует, что у К. выявлена ссадина на левой кисти. Данное телесное повреждение образовалось от травматического воздействия твердым тупым предметом, индивидуальные следообразующие особенности которого не отобразились до обращения за медицинской помощью 31.03.2014, и относится к категории легких телесных повреждений, не повлекших за собой кратковременного расстройства здоровья.
Исходя из заключения баллистической экспертизы N 2 пистолет, из которого стрелял М., не является огнестрельным оружием, а представляет собой пневматический газобаллонный пистолет калибра 4,5 мм. Пули для указанного пистолета представляют собой металлические шарики.
Таким образом, в совокупности два указанных заключения экспертов подтверждают, что получение телесного повреждения потерпевшим К. не исключает его причинения при обстоятельствах, указанных в обвинении.
Ответ, полученный из ПМСН, на запрос суда подтверждает, что для задержания М. выбывали сотрудники в форменном обмундировании, что также подтверждается решением об охране общественного порядка, из которого следует, что 6-я рота в этот день находилась в форменном обмундировании.
Доводы обвиняемого о том, что он не знал, что потерпевшие являются сотрудниками милиции, а свидетелей – сотрудников ПМСН – о том, что они не видели, с учетом показаний потерпевших о демонстрации удостоверения и нахождении сотрудников ПМСН в специальном обмундировании с опознавательными надписями “Милиция”, неоднократных высказываниях: “Милиция” – поведении самого обвиняемого, пытавшегося скрыться и необращении за помощью ни к гражданам, ни в милицию даже спустя продолжительное время до его задержания, когда ничто не препятствовало ему это сделать, суд считает несостоятельными и расценивает как способ, избранный им для защиты и избежания установленной законом ответственности. То обстоятельство, что 08.01.2014 в г. Смолевичи неустановленными лицами был поврежден его автомобиль, также не подтверждает его показания, поскольку мотивом произошедшего тогда стала агрессивная манера вождения обвиняемого, в данном же случае он находился рядом с остановкой общественного транспорта, движения не осуществлял, препятствий никому не оказывал.
Органом уголовного преследования М. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 328 УК.
Согласно ч. 2 ст. 102 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК) обязанность доказывания наличия оснований уголовной ответственности, вины обвиняемого и других обстоятельств, имеющих значение по уголовному делу, лежит на органе уголовного преследования, а в судебном разбирательстве – на государственном или частном обвинителе, за исключением уголовных дел ускоренного производства, рассматриваемых без участия государственного обвинителя.
В подтверждение обвинения М. в незаконном приобретении, хранении, перевозке в крупном размере особо опасного психотропного вещества с целью сбыта органом уголовного преследования представлены следующие доказательства: показания свидетелей Р., Г., Ш.; протокол осмотра места происшествия от 31.03.2014, в ходе которого был осмотрен автомобиль “С”, а также изъят порошок белого цвета; договор аренды транспортного средства от 12.03.2014, согласно которому автомобиль “С” был передан в аренду М.; заключение эксперта N 996сп от 01.04.2014, исходя из которого представленное на исследование порошкообразное вещество белого цвета массой 2,1 грамма содержит в своем составе особо опасное психотропное вещество – пара-метилэткатинон; вещественное доказательство по делу – порошок белого цвета, содержащий в своем составе особо опасное психотропное вещество – пара-метилэткатинон.
Согласно ч. 1 ст. 19 УПК суд, орган уголовного преследования оценивают доказательства, руководствуясь законом и своим внутренним убеждением, основанным на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств уголовного дела в их совокупности. Никакие доказательства для органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора, суда не имеют заранее установленной силы.
В силу ч. 1 ст. 104 УПК собранные по уголовному делу доказательства подлежат всесторонней, полной и объективной проверке органами уголовного преследования и судом.
Согласно ч. 1 ст. 105 УПК каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в их совокупности – с точки зрения достаточности для окончания предварительного расследования и разрешения уголовного дела в судебном разбирательстве.
Проверив и оценив представленные доказательства в их совокупности, суд считает, что стороной обвинения представлено недостаточно доказательств виновности М. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 328 УК, а ряд представленных доказательств является недопустимым.
Так, в качестве одного из доказательств виновности М. в незаконном обороте психотропных веществ сторона обвинения сослалась на показания свидетелей Г. и Ш.
Вместе с тем из показаний указанных свидетелей следует, что они не уличают М. в незаконном обороте психотропных веществ, поскольку его никогда не видели. Доводы Ш. о том, что автомобиль, в котором осуществлялось приобретение психотропных веществ, был всегда одним и тем же, суд считает несостоятельными, поскольку из показаний данного свидетеля следует, что ее внимание в автомобиле привлекли шторки интересной расцветки, которые не были обнаружены в ходе осмотра автомобиля. Также из показаний собственника автомобиля О. усматривается, что никаких шторок интересной расцветки не было.
Из показаний свидетелей Г. и Ш., данных в судебном заседании, усматривается, что в ходе досудебного производства они были допрошены одновременно. Это подтверждается самой стилистикой протоколов допроса указанных свидетелей, поскольку их показания практически идентичны по содержанию.
Согласно ч. 1 ст. 220 УПК свидетели, вызванные по одному и тому же делу, допрашиваются порознь. Следователь принимает меры к тому, чтобы свидетели по одному делу до допроса не могли общаться между собой.
В силу ч. 3 ст. 105 УПК допустимыми признаются доказательства, полученные органом, ведущим уголовный процесс, в установленном УПК порядке и из предусмотренных законом источников.
В соответствии с ч. 5 ст. 105 УПК доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для любого обстоятельства по делу.
Таким образом, в связи с нарушением порядка проведения допросов свидетелей в ходе досудебного производства показания Г. и Ш. нельзя признать допустимым доказательством по делу.
Из показаний свидетеля Р. следует, что он начал созваниваться с М. с января 2014 г. При этом он не помнит, чтобы 31.03.2014 М. показывал ему порошок. Непосредственно порошок ему в тот день М. не сбывал, а делал это неоднократно ранее. Р. не помнит, был ли всегда одинаковым по цвету порошок. В судебном заседании свидетель изменил свои показания в части указания номера мобильного телефона, по которому позвонил М., пояснив при этом, что узнал номер от сотрудников милиции.
Показания свидетеля Р. не согласуются со сведениями, представленными оператором мобильной связи. Из ответа оператора мобильной связи следует, что абонентский номер xxxxxxx активирован 27.03.2014, в то время как свидетель Р. отмечал, что на указанный номер он начал звонить обвиняемому с января 2014 г., что не может соответствовать действительности.
С учетом изложенного суд не мог положить в основу доказательств показания указанного свидетеля, поскольку они являются противоречивыми, не согласуются с письменными доказательствами по делу.
В силу п. 7 ч. 1 ст. 6 УПК законным владением признаются объекты владения собственника или иного правомерного владения.
В судебном заседании установлено, что на момент задержания обвиняемый М. правомерно владел автомобилем “С”. Это подтверждается показаниями свидетелей, договором безвозмездного пользования автомобилем, заключенным между О. и П., договором аренды, заключенным между П. и М.
Согласно ч. 7 ст. 204 УПК, если иное законное владение является местом происшествия либо хранения орудий преступления, других предметов со следами преступления, а также веществ и предметов, за хранение которых предусмотрена уголовная ответственность, и их осмотр не терпит отлагательства, то он может быть проведен по постановлению следователя без санкции прокурора с последующим направлением ему в течение 24 часов сообщения о проведенном осмотре и с участием понятых.
Данные требования закона органами предварительного следствия не исполнены.
В судебном заседании установлено, что осмотр места происшествия 31.03.2014 – автомобиля “С”, в ходе которого изъят порошок белого цвета, производился без участия понятых, без постановления следователя и соответственно без последующего уведомления прокурора.
Таким образом, протокол осмотра места происшествия – автомобиля “С”, в ходе которого было изъято вещественное доказательство – порошок, содержащий в своем составе психотропное вещество – пара-метилэткатинон, в соответствии с ч. 3 ст. 105 УПК является недопустимым доказательством.
Также суд признает недопустимым доказательством заключение эксперта N 996сп от 01.04.2014, поскольку предоставленный на экспертизу порошок изъят в нарушение вышеизложенных норм закона.
В судебном заседании защитник представил порошок “Сульфат Магния”, который по своему внешнему виду (белый и кристаллообразный) похож на порошок, имеющийся на фотографии, приобщенной к протоколу осмотра места происшествия, и описанный в указанном протоколе, в связи с чем у суда нет оснований не доверять показаниям обвиняемого М. в части того, что в бардачке он хранил сульфат магния.
Таким образом, исследовав совокупность представленных доказательств, часть из которых является недопустимыми, а по оставшимся имеются сомнения в их достоверности, суд приходит к выводу, что бесспорных доказательств виновности М. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 328 УК, суду не представлено.
Согласно ч. 1 ст. 356 УПК обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность обвиняемого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.
В соответствии с ч. 2 и 3 ст. 16 УПК обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а все сомнения в обоснованности предъявленного обвинения толкуются в его пользу.
С учетом изложенного, а также руководствуясь принципами презумпции невиновности и толкования всех сомнений в пользу обвиняемого, суд приходит к выводу, что участие обвиняемого М. в совершении инкриминируемого ему преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 328 УК, не доказано, в связи с чем он должен быть признан невиновным и оправдан за недоказанностью участия в совершении преступления.
Оценивая в совокупности собранные по делу доказательства, суд считает установленным, что М. оказал сопротивление сотрудникам органов внутренних дел при выполнении ими обязанностей по охране общественного порядка, сопряженное с применением насилия и угрозой его применения, и его действия следует квалифицировать по ч. 2 ст. 363 УК.
В судебном заседании нашел подтверждение квалифицирующий признак применения насилия и угрозы его применения, так как обвиняемый изначально направил пистолет на потерпевших, а затем произвел выстрелы, что подтверждается показаниями потерпевших Б. и К., свидетеля Е., заключением судебно-медицинской экспертизы в отношении К.
Таким образом, М. был признан виновным лишь в оказании сопротивления сотрудникам органов внутренних дел при выполнении ими обязанностей по охране общественного порядка, сопряженном с применением насилия и угрозой его применения.
Рассмотренный пример из судебной практики свидетельствует о том, что для признания гражданина виновным необходимо доказать его вину в надлежащем порядке и при строгом соблюдении норм уголовно-процессуального законодательства, касающихся в том числе порядка проведения следственных и иных процессуальных действий.
С другой же стороны, когда по одному уголовному делу гражданин обвиняется в совершении двух разных (хоть и взаимосвязанных) преступлений, оправдание по одному из них за недоказанностью участия в совершении указанного деяния совсем не является гарантией или иным подтверждением невиновности и, как следствие, оправдания по другому составу преступления.
В заключение отметим, что для соблюдения прав участников в уголовном процессе существуют корреспондирующие им обязанности органа, ведущего уголовный процесс (то есть право участника должно быть обеспечено при помощи определенной обязанности органа или должностного лица), и несоблюдение или неправильное исполнение этих обязанностей может повлечь признание любого доказательства по уголовному делу недопустимым и, как результат, – последствия, подобные описанным выше.