Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями

Объектом преступления, предусмотренного ст. 210 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК), являются имущественные отношения, связанные с владением, пользованием и распоряжением материальными благами субъектами права собственности. Собственность в данном случае выступает в качестве социальной ценности, признаваемой в обществе, представляет собой благо собственника имущества и его заинтересованность в нормальном функционировании и реализации права собственности.

По своей сути хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК) есть частный случай более общего понятия «злоупотребление доверием». Между лицом, совершающим преступление, и потерпевшим (собственником) существуют особые отношения доверия, имеющие под собой определенное юридическое основание. Сам факт передачи имущества во владение виновного (во ведение либо его вверение) является определенным актом доверия, поэтому последующее хищение имущества в форме злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК) есть одновременно злоупотребление оказанным доверием. При этом в подобных случаях у виновных лиц имеются определенные полномочия в отношении переданного им имущества (до его хищения) и они владеют им на законных основаниях. При передаче собственником имущества одновременно происходит и передача доверия в отношении этого имущества, в результате чего у лица возникает состояние правомерного владения им.

Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями заключается в незаконном безвозмездном завладении с корыстной целью имуществом или правом на имущество в свою пользу или пользу третьих лиц с использованием должностным лицом своих полномочий вопреки интересам службы. Возможность совершать хищения путем злоупотребления служебными полномочиями заключается:

  • а) в опосредованном распоряжении имуществом;
  • б) в праве совершать действия, имеющие юридическое значение;
  • в) в непосредственном завладении вверенным должностному лицу имуществом.

Предметом настоящего преступления является имущество или право на имущество.

Под имуществом в большинстве случаев рассматривают вещи материального мира, обладающие натуральными физическими свойствами (деньги, ценные бумаги и т.д.). Имуществу как предмету преступления, предусмотренного ст. 210 УК, присущи следующие признаки:

  • а) физический (предметом хищения могут быть только вещь или совокупность вещей);
  • б) экономический (вещь должна иметь стоимость и обладать признаками оборотоспособности);
  • в) юридический (имущество является объектом чужого владения и виновный не имеет права собственности на это имущество).

К имуществу не относится и соответственно предметом посягательств на собственность не является интеллектуальная собственность, поскольку последняя не содержит в себе экономического содержания собственности. Ответственность за посягательства на интеллектуальную собственность предусмотрена в иных статьях УК (ст. 201 УК, ст. 248 УК и др.). Предметом преступления, предусмотренного ст. 210 УК, не может быть и информация, поскольку в случае похищения вещи как материального субстрата сам предмет переходит в обладание виновного, в отличие от незаконного копирования (похищения) информации, т.к. эта информация все равно остается у собственника, а похитившее ее лицо исключительным обладателем информации не становится.

В случае похищения должностным лицом безналичных денежных средств его действия необходимо рассматривать как неправомерное завладение имущественными правами обязательственного характера, но квалифицировать не по признаку «завладение имуществом», а по признаку «приобретение права на имущество» (преступление признается оконченным с момента поступления денег на счет).

Возможность признания хищением незаконного завладения ценной бумагой зависит от способа легитимации лица в ценной бумаге, способа передачи прав, закрепленных в ценной бумаге. При хищении с использованием предоставленных полномочий должностным лицом бездокументарных ценных бумаг следует учитывать тот факт, что предметом преступных посягательств являются не сами ценные бумаги, которые существуют в форме записей на счетах депо и реестре владельцев именных ценных бумаг, а выраженные в них имущественные права. В данном случае переход права собственности на бездокументарные ценные бумаги связан с внесением приходной записи по лицевому счету, поэтому хищение, предусмотренное ст. 210 УК (в форме приобретения права на имущество), будет связано с моментом внесения такой записи, а не с фактом получения ценной бумаги (или документа, удостоверяющего право) либо денежных средств.

Доктриной уголовного права и судебной практикой в настоящее время не выработано единого понятия «право на имущество». Зачастую под правом на имущество понимают:

  • а) субъективные права участников правоотношений, связанные с владением, пользованием и распоряжением имуществом (право на имущество в качестве предмета преступления будет иметь место в случае, если виновный незаконно приобретает все три полномочия собственника, а не какое-то одно);
  • б) ограниченные вещные права (право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право постоянного пользования земельным участком, право залога, право пожизненного проживания в жилом помещении, принадлежащем другому лицу на праве собственности по договору или в силу завещательного отказа, право члена ЖСК на кооперативную квартиру до ее выкупа путем внесения полностью паевого взноса и оформления в установленном порядке права собственности на квартиру и др.);
  • в) вещное право и обязательственное право в отношении вещей (виновное лицо приобретает право собственности на вещь либо право требования на нее (вклад в банке, безналичные деньги, бездокументарные ценные бумаги, заложенное имущество и т.д.), но сюда не могут быть отнесены имущественные права на работы, услуги, результаты творческой деятельности).

Право на имущество — это право собственника или законного владельца имущества в отношении этого имущества, имеющее какую-либо форму выражения вовне: форму документа или предмета материального мира <1>. В настоящее время под правом на имущество понимают носители, закрепители прав на имущество. Это могут быть документы, различные записи и т.д., удостоверяющие как фактическое осуществление одного полномочия, так и всех трех, заложенных в том или ином титуле как вещных (и права собственности, и иных вещных прав), так и обязательственных прав.

<1> Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование / Н.А.Лопашенко. — М., 2005. — С. 257.

Объективная сторона хищения путем злоупотребления служебными полномочиями характеризуется действием, выражающимся в завладении имуществом или приобретении права на имущество.

Завладение имуществом — это извлечение имущества из обладания собственника или иного законного владельца посредством его изъятия либо обращения в свою собственность или пользу иных лиц.

Приобретение права на имущество — это противоправное получение возможности распоряжения чужим имуществом как своим собственным без обладания самим имуществом.

Судебная практика к разновидностям хищения, совершаемого путем злоупотребления служебными полномочиями, относит:

  • умышленное незаконное получение должностным лицом средств в качестве премий, надбавок к заработной плате, пенсий, пособий и других выплат;
  • обращение в свою собственность средств по заведомо фиктивным трудовым соглашениям или иным договорам под видом заработной платы за работу или услуги, которые фактически не выполнялись или были выполнены не в полном объеме;
  • заведомо незаконное назначение или выплата должностным лицом в корыстных целях денежных средств в качестве различных платежей лицам, не имеющим права на их получение с последующим их перераспределением между собой;
  • создание и присвоение излишков товарно-материальных ценностей, образовавшихся за счет незаконного недовложения или уменьшения норм расходования сырья и материалов на изготовление продукции (например, завышение процента естественной убыли сырья, нарушение рецептуры изготовления продукции), списание якобы недоброкачественных продуктов на основании фиктивных актов и заключений с последующим завладением имуществом;
  • занижение цен при продаже зданий, сооружений, иных активов с последующим присвоением недополученных средств (разницей между официальной и реальной продажей);
  • завышение смет и различных затрат при проведении культурно-массовых мероприятий (включение мероприятий, которые никто не проводит), строительстве объектов и долгостроев, закупке компьютеров, программного обеспечения (завышение стоимости по фактуре);
  • составление фиктивной отчетности и имитация различной деятельности по выполнению планов и проектных работ и т.д.

Так, по одному из уголовных дел, возбужденному по ч. 1 ст. 210 УК, директор средней школы Н. организовала школьный трудовой лагерь с фиктивными учениками, которые якобы трудились во время летних каникул на территории своей школы. По договору заработанные деньги должны были получить дети, а реально ими завладела путем совершения хищения, используя служебные полномочия, Н.

Способом хищения, совершаемого должностным лицом, является злоупотребление субъектом своими служебными полномочиями, т.е. совершение таких умышленных действий должностным лицом по службе, которые соответствуют его служебным полномочиям, связаны с осуществлением предоставленных ему прав и обязанностей, но совершены вопреки интересам службы. В соответствии с п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 N 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» (далее — постановление N 15) хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК) характеризуется использованием должностным лицом своих служебных полномочий для завладения имуществом или приобретения права на него. При этом не имеет значения, находится ли имущество в непосредственном владении должностного лица либо вверено другим лицам, через которых должностное лицо в силу служебных полномочий имеет право по управлению и распоряжению им.

Таким образом, если ранее ст. 210 УК применялась в случае хищения имущества должностным лицом через иных лиц, которым это имущество было вверено, то в настоящее время ст. 210 может вменяться должностному лицу, использовавшему свои полномочия для хищения имущества, находящегося в непосредственном его владении.

Категория «владение» имеет сложную смысловую нагрузку и подразумевает под собой не только одноименное правомочие собственника, но и особое вещное право, а также фактически существующую принадлежность вещи (фактическое владение, владение как факт, возможность воздействия на вещь). Поэтому если должностное лицо завладевает находящейся на его рабочем месте компьютерной техникой, то оно согласно духу разъяснений Верховного Суда Республики Беларусь (п. 14 постановления N 15) должно отвечать за хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК).

В данной ситуации необходимо отграничивать хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК) от присвоения либо растраты (ст. 211 УК). Хищение имущества путем присвоения или растраты (ст. 211 УК) может быть совершено только лицом, которому это имущество вверено. Вверенным является имущество, в отношении которого лицо в силу трудовых, гражданско-правовых или иных отношений наделено полномочиями владения, пользования или распоряжения.

Статья 211 УК применяется при наличии следующих условий:

  • а) преступление совершает лицо, которому имущество вверено;
  • б) лицо наделено полномочиями в отношении вверенного ему имущества;
  • в) должностное лицо совершает хищение вверенного ему имущества, но не использует при этом своих полномочий.

Правила квалификации хищения имущества с использованием предоставленных полномочий сводятся к следующему:

  • а) ответственность по ст. 211 УК наступает для лиц (недолжностных), которым имущество вверено (ранее указывалось, что присвоение либо растрата могут быть совершены как должностными, так и недолжностными лицами, теперь же такая формулировка отсутствует);
  • б) если должностному лицу имущество вверено, и оно, используя свои полномочия, совершает его хищение, то ответственность должна наступать по ст. 210 УК, потому как (согласно постановлению N 15) оно может находиться в его владении;
  • в) в случае, когда должностное лицо присваивает вверенное ему имущество, не используя при этом своих служебных полномочий, то ответственность должна наступать по ст. 211 УК;
  • г) основное отличие ст. 210 УК от ст. 211 УК состоит в том, что если должностное лицо совершает хищение с использованием своих полномочий, то для него ответственность наступает по ст. 210 УК, в иных ситуациях (т.е. когда совершается хищение вверенного имущества без использования полномочий) — по ст. 211 УК.

Статья 210 УК должна применяться только тогда, когда должностное лицо совершает хищение, исключительно используя свои полномочия (т.е. речь идет о ситуациях, когда имущество вверено должностному лицу либо оно вверено другим лицам, через которых должностное лицо в силу служебных полномочий имеет право по управлению и распоряжению им). Понятие «хищение путем злоупотребления служебными полномочиями» следует отличать от понятия «хищение путем злоупотребления служебным положением». В отличие от ранее действовавшего УК БССР 1960 года, где ответственность предусматривалась за хищение путем злоупотребления служебным положением, настоящий уголовный закон такой нормы не содержит. Например, если следователь при производстве обыска тайно или открыто завладеет имуществом, не указывая соответствующий факт изъятия имущества в протоколе, то он тем самым совершит кражу или грабеж, а не преступление, предусмотренное ст. 210 УК, т.к. в данном случае следователем совершается хищение путем злоупотребления своим служебным положением, но не полномочиями (такое имущество не находится во владении виновного, и он не управляет и не распоряжается им через иных лиц).

Должностные полномочия есть ограниченные законом права, предоставленные должностному лицу во исполнение возложенных на него служебных обязанностей. При констатации хищения путем злоупотребления служебными полномочиями необходимо установить, что, совершая хищение, лицо выполняло действия, которые соответствовали его полномочиям по содержанию, объему, пределам.

Так, органами предварительного следствия было предъявлено обвинение директору ОАО Т. по ч. 3 ст. 210 УК. В частности, Т. обвинялся в том, что, будучи директором ОАО, за период с 2003 по 2006 гг. получал ежеквартальные премии, которые по итогам работы предприятия устанавливало правление ОАО, т.е. сам Т. готовил приказы о выплате премий работникам и в том числе себе на основании решений правления, членом которого он не являлся. Районным судом Т. был оправдан в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 210 УК.

В другом случае М., работая начальником отдела райисполкома, дал устное указание председателю СПК, гр-ну Г., подготовить для свадьбы его сына (М.) трех свиней и передать ему. После того как данный факт был обнаружен и было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 210 УК, встал вопрос о совершении М. хищения путем злоупотребления служебными полномочиями, т.е. совершил ли М. действия, которые выходили за пределы предоставленных ему полномочий.

В последнем примере М. опирался на свой авторитет и не использовал предоставленные ему служебные полномочия, поэтому его действия подлежат юридической оценке не по ст. 210 УК, а в зависимости от способа завладения имуществом по иным статьям о хищении или по статьям УК о преступлениях против интересов службы. Суть хищения, совершенного путем злоупотребления служебными полномочиями, состоит в том, что должностное лицо совершает такие действия по службе, которые формально соответствуют его компетенции и полномочиям, но по существу являются незаконными, т.к. совершены вопреки интересам службы.

В случае, когда должностное лицо не обладает правомочиями по оперативно-хозяйственному управлению имуществом, а имеет лишь доступ к нему, такого рода действия необходимо рассматривать как кражу (ст. 205 УК). При наличии ст. 210 УК необходимо учитывать, что служебные полномочия используются виновным не просто для получения доступа к имуществу, а именно для завладения им.

Для обоснования в подобных ситуациях признака кражи имущества применяется доктрина «опосредованного владения», в соответствии с которой собственник или иной владелец обладает переданной работнику вещью посредством этого работника (юридические лица не могут владеть закрепленным за ними имуществом иначе как посредством своих служащих). Поэтому в случаях, когда лицо имеет доступ к имуществу либо совершает чисто технические функции, ответственность за похищение должна наступать в зависимости от способа совершения преступления (тайный, открытый и т.д.).

Косвенное тому подтверждение содержится в п. 18 постановления N 15, в котором сказано: «Похищение лицом имущества, переданного ему по количеству или весу с возложением обязанностей отчитаться за него (сторожем, охранником, шофером и т.п.), должно квалифицироваться по ст. 211 УК. Если же имущество такому лицу по количеству или весу не передавалось, то при похищении имущества в силу доступа к нему по роду выполняемой работы его действия подлежат квалификации по ст. 205 УК».

К числу характерных признаков хищения путем злоупотребления служебными полномочиями можно отнести элемент завладения имуществом из фондов (обладания) собственника. Хищение будет отсутствовать, если не произошло завладения имуществом из фондов собственника (организации). Такое решение вопроса вызвано тем, что при совершении подобного рода действий как такового завладения имуществом, которое бы к моменту совершения преступления находилось в собственности титульного владельца, не происходит. Деньги или иное имущество, которые по закону или договору должны были перейти в собственность организации, но еще не перешли, не могут рассматриваться в качестве предмета хищения путем злоупотребления служебными полномочиями.

Для применения ст. 210 УК имущество должно находиться в юридически оформленном фонде товарно-денежных ценностей собственника, но может и не быть должным образом документально оприходованным, т.е. не быть формально включенным в фонд организации или юридического лица. Судебно-следственная практика в данном случае к хищению путем злоупотребления служебными полномочиями относит: присвоение должностными лицами и другими управомоченными работниками организаций и учреждений не оформленных по кассе денежных средств, полученных от граждан за оказание платных услуг; изъятие неоприходованных излишков, образовавшихся в результате сверхплановой экономии, и т.д.

В данной ситуации похищаемое имущество юридически еще не зачислено в фонд организации, но оно фактически находится во владении соответствующей организации, и именно по этому основанию такие действия рассматриваются как хищение. Если же имущество еще не поступило в фонды собственника, а лишь должно было поступить, то преступное завладение таким имуществом образовывает составы преступлений против интересов службы, а не хищение имущества. Таким образом, если определенные действия совершает должностное лицо, уполномоченное на ведение от имени органа или учреждения денежных операций и, в частности, на прием денежных средств, то даже когда полученные суммы лицом не приходуются, незаконное завладение ими после получения следует признать хищением.

Так, именно как хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК) были расценены действия Ш. — контролера-кассира одного из филиалов ОАО «АСБ Беларусбанк». Ш. присваивала деньги клиентов, когда те приходили в отделение банка, рассчитывая открыть счет на свое имя. В присутствии клиента Ш. составляла на компьютере договор, распечатывала его, давала подписать и принимала деньги. Однако в кассу банка денежные средства не поступали, поскольку после того, как клиент покидал отделение банка, Ш. аннулировала договор. Как впоследствии установило следствие, полученные деньги Ш. тратила на свои нужды.

Одним из отличительных признаков при разграничении хищения путем злоупотребления служебными полномочиями от иных составов преступлений в данном случае является обстоятельство, указывающее на полномочия лица при получении имущества. Если имущество передано лицу, не уполномоченному на его получение, но выдавшему себя за такового посредством обманных действий, то оно не успевает стать собственностью потерпевшего, в связи с чем действия данного лица не являются хищением денежных средств. В случае же если имущество передано уполномоченному должностному лицу (представителю собственника), то такое имущество следует считать поступившим в фонды собственника с момента его фактической передачи независимо от того, оприходовано оно документально или нет. Завладение имуществом лицом, уполномоченным на его получение, в такой ситуации надлежит квалифицировать по ст. 210 УК.

Наличие признаков хищения путем злоупотребления служебными полномочиями при завладении имуществом или приобретения права на него необходимо связывать с гражданско-правовыми основаниями возникновения права собственности и не переносить решение данного вопроса лишь на внешнюю сторону действия — документальное оформление факта передачи имущества.

Злоупотребление служебными полномочиями, которое хотя и было совершено по корыстным мотивам и причинило имущественный вред, однако не было связано с безвозмездным завладением имуществом (например, сокрытие путем запутывания учета недостачи, образовавшейся в результате служебной халатности, временное пользование имуществом без намерения обратить его в свою собственность, расходование товарно-материальных ценностей не по назначению и т.п.), не образует состава преступления, предусмотренного ст. 210 УК.

По приговору суда С. была осуждена по ч. 1 ст. 210 УК за то, что, работая в должности главного бухгалтера КУП «З», составила два заведомо ложных договора подряда от имени М. на выполнение должностных обязанностей заместителя главного бухгалтера КУП «З». Впоследствии М. были начислены денежные средства за якобы выполненную работу, которые получила С. Суд признал виновной С. в хищении путем злоупотребления служебными полномочиями, несмотря на то, что С. лично выполняла все работы в полном объеме по договорам подряда, хотя и составила фиктивные документы. Суд посчитал это обстоятельство несостоятельным ввиду того, «что в случае отсутствия заместителя главного бухгалтера его обязанности должны были быть распределены между другими работниками», что выглядит крайне сомнительным.

Аналогичное разрешение дела получила и иная ситуация, где по приговору суда Центрального района г. Гомеля С. осуждена по ч. 4 ст. 210 УК. Она признана виновной в завладении имуществом в особо крупном размере, совершенном должностным лицом с использованием своих служебных полномочий. Президиум Гомельского областного суда 4 мая 2005 г. по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь приговор изменил, переквалифицировав действия С. с ч. 4 ст. 210 УК на ч. 2 ст. 424 УК по следующим основаниям. Судом установлено, что С. выполнила весь объем работ, по которым было начислено комиссионное вознаграждение И., К., Б., хотя как работник Белорусского республиканского унитарного страхового предприятия (БРУСП) «Белгосстрах» не имела права на заключение договоров страхования. За выполненную С. работу И., К. и В. передали ей причитающееся им комиссионное вознаграждение, поскольку они договоров страхования не заключали. Из материалов дела усматривается, что за фактически выполненную С. работу по проведению комплекса мероприятий по заключению каждого договора страхования И., К., Б. начислено процентное вознаграждение, из которого были проведены предусмотренные законодательством удержания. Представительство БРУСП «Белгосстрах» в результате заключенных договоров получило прибыль от страховой деятельности. Поскольку комиссионное вознаграждение И., К., Б. было начислено за фактически выполненную С. работу, в действиях осужденной отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 210 УК, независимо от того, что С. завладела указанными денежными средствами с согласия лиц, не выполнявших эту работу. Имущественного ущерба БРУСП «Белгосстрах» в результате действий С. не причинено. Действия С. подлежат переквалификации с ч. 4 ст. 210 УК на ч. 2 ст. 424 УК поскольку она, злоупотребляя служебными полномочиями, из корыстной заинтересованности причинила существенный вред государственным интересам, выразившийся в подрыве авторитета государственной организации.

Таким образом, суды в обозначенных примерах не учли, что если должностное лицо хотя и заключило фиктивные соглашения с подставными или вымышленными лицами, но фактически само выполнило предусмотренную соглашением (договором) работу, то такие действия не могут рассматриваться как хищение, поскольку отсутствует обязательный признак данного преступления (хищения) — безвозмездность. Безвозмездность же предполагает приобретение тех или иных материальных благ без оплаты их стоимости или реальной компенсации в иной форме.

По указанным основаниям также не будет являться хищением получение заработной платы за подставное лицо, если эти обязанности (фактическая работа) по должности выполнялись самим виновным. Подобного рода действия должностного лица при наличии соответствующих признаков могут образовывать состав злоупотребления властью или служебными полномочиями (ст. 424 УК) либо же влечь наложение на нарушителя мер дисциплинарного взыскания.

По конструкции состав преступления, содержащийся в ст. 210 УК, является материальным и характеризуется действиями, последствиями и причинной связью между действиями и последствиями.

Следует также иметь в виду, что при совершении преступления, предусмотренного ч. 3 и ч. 4 ст. 210 УК, умыслом должностного лица, как правило, охватывается только размер похищаемого имущества и лицо не может предвидеть наносимый организации ущерб. Понятия же «размер» и «ущерб» не идентичны. Представляется, что используемые в ст. 210 УК понятия «крупный размер» и «особо крупный размер» необходимо связывать с реальным ущербом в виде утраты имущества (размер определяется через стоимость имущества). Упущенная выгода (недополученные доходы) не должна включаться в размер похищенного имущества.

Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями является оконченным преступлением не с момента совершения самого злоупотребления (дача незаконного распоряжения о выдаче имущества, составление фиктивных документов), а с момента противоправного завладения имуществом или передачи его с корыстной целью третьим лицам. В случае хищения путем злоупотребления служебными полномочиями в форме приобретения права на имущество преступление считается оконченным с момента возникновения у лица юридически закрепленной возможности вступить во владение имуществом или распорядиться чужим имуществом как своим собственным.

Так, в случае зачисления денег на банковский счет лица, совершающего хищение с использованием служебных полномочий, и при наличии реальной возможности распорядиться поступившими денежными средствами по своему усмотрению (например, осуществить расчеты от своего имени или от имени третьих лиц, не снимая похищенных денежных средств со счета) преступление следует считать оконченным с момента зачисления средств на счет должностного лица либо на счета иных лиц.

Субъективная сторона хищения путем злоупотребления служебными полномочиями характеризуется прямым умыслом и корыстной целью, общее содержание которых состоит в следующем:

  • а) должностное лицо сознает, что завладевает имуществом или приобретает право на имущество, совершая действия, не соответствующие его служебным полномочиям;
  • б) виновный предвидит неизбежность причинения своими действиями прямого имущественного ущерба в виде уменьшения имущества организации;
  • в) лицо желает извлечь имущественную выгоду или обогатить других лиц за чужой счет.

Неоднозначен в судебно-следственной практике подход, когда должностное лицо, злоупотребляя своим служебным положением, не имеет цели безвозмездного получения либо выплаты денежных средств, но впоследствии в силу результата производственного процесса получает в виде премий, надбавок к заработной плате денежные средства.

Так, семеро сотрудников одного из ОАО органами предварительного следствия обвинялись в хищении путем злоупотребления служебными полномочиями 12,2 млн. рублей. Достоверно зная, что ОАО не выполняет планово-производственные показатели, обвиняемые (в лице директора, его заместителя, начальников цехов) рассчитывали количество готовой продукции, которую необходимо было приписать в отчете каждого цеха, чтобы формально выполнить планово-производственные показатели. В результате такого рода действий ОАО был причинен ущерб в особо крупном размере, однако эти денежные средства выплачивались рабочим в качестве премиальных за выполненную работу, где часть премий предназначалась и некоторым обвиняемым (в среднем по 150 тыс. рублей). Проведенная финансово-хозяйственная экспертиза подтвердила некоторое завышение отчетных данных и необоснованное начисление премий.

Однако вряд ли в данной ситуации обоснованным будет вывод о том, что обвиняемые похитили 12,2 млн. рублей, скорее, они причинили ущерб предприятию на указанную сумму, злоупотребив властью или служебными полномочиями (ст. 424 УК). В подобных случаях особое внимание необходимо обращать на способ извлечения материальной выгоды и направленность умысла виновных. Само по себе установление завышенных вознаграждений или премий по договорам и контрактам не может служить основанием для квалификации действий по ст. 210 УК. Здесь важно установить и доказать корыстную заинтересованность должностного лица, и если таковая имеется, то лишь тогда присутствует основание для применения ст. 210 УК.

Правильное установление направленности умысла виновного и мотива его действий помогает отграничить хищение путем злоупотребления служебными полномочиями от других преступлений.

Я., являясь должностным лицом — начальником исследовательской лаборатории внедрения новой технологии ОАО, ненадлежащим образом исполнял должностные обязанности: им не оприходовались должным образом использованные в ходе технологического процесса остатки металла, в результате чего образовались его излишки на сумму более 34 млн. рублей. Органами предварительного следствия Я. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 13, ч. 4 ст. 210 УК. Я. вину не признал и показал, что при изготовлении оборудования лабораторией имело место неиспользование в полном объеме материалов, вследствие чего и образовались излишки, которые списывались с целью использования их в случае отсутствия металла для последующего срочного изготовления необходимого предприятию оборудования и разработки нового (на учет эти излишки не ставились). Каких-либо данных, свидетельствующих о приготовительных действиях со стороны Я. на завладение имуществом, следствие не представило, вследствие чего суд признал виновным Я. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 428 УК.

Современная доктрина уголовного права по-разному подходит к вопросу о конструировании специальной цели при хищении имущества, и в настоящее время понимание сути корыстной цели и ее содержания продолжает оставаться многовариантным. Так, корыстной целью при хищении является:

  • а) стремление к безвозмездному и заведомо противоправному присвоению чужого имущества для удовлетворения своих потребностей в нем;
  • б) стремление обратить похищенное чужое имущество в свою собственность или собственность третьего лица (т.е. получение фактической возможности владеть, пользоваться или распоряжаться имуществом как своим собственным);
  • в) незаконное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного, в пользу лиц, близких виновному, в улучшении материального положения которых он лично заинтересован, в пользу юридических лиц, с функционированием которых напрямую связано его материальное благополучие, в пользу других лиц, являющихся соучастниками хищения или состоящих с виновным в имущественных отношениях;
  • г) извлечение имущественной (материальной) выгоды для себя или других лиц.

Стремление к личному потреблению чужого имущества — наиболее часто встречающийся корыстный мотив совершения хищений. Здесь виновный намеревается безвозмездно завладеть не принадлежащим ему имуществом и обратить его в свою собственность. Вместе с тем от хищения следует отличать случаи, когда лицо, изымая или обращая в свою пользу или пользу других лиц чужое имущество, действовало в целях осуществления своего действительного или предполагаемого права на это имущество (например, лицо присвоило вверенное ему имущество в целях обеспечения долгового обязательства, не исполненного собственником имущества).

О наличии корыстной цели можно говорить и тогда, когда лицо совершает хищение в пользу иных лиц, в судьбе которых оно заинтересовано (родственников, знакомых, сожителей, друзей и т.д.). Обогащение субъектом своих родных и знакомых обусловлено тем же духом стяжательства, который лежит в основе корыстного мотива, и это равносильно личному завладению имуществом. Здесь виновный либо намеревается извлечь материальную выгоду путем последующего получения определенной части переданного имущества от третьих лиц, либо его корыстные устремления удовлетворяются незаконным обогащением таких лиц (виновное лицо может находиться с этими лицами в имущественных отношениях, например, быть их должником, работодателем или же быть просто заинтересованным в их судьбе и материальном благополучии). В данном случае субъект не желает расходовать свои личные средства, а делает это за счет чужого имущества. Корыстные побуждения могут выражаться не только в стремлении к незаконному приумножению имеющегося имущества, но и в его сбережении.

Так, судом за хищение путем злоупотребления служебными полномочиями был осужден Т., который, работая прорабом участка ремонтно-строительного управления, злоупотребив своими полномочиями, оформил на работу в качестве помощника электромеханика своего дядю, а мать — сторожем. Хотя эти лица фактически не работали, заработную плату получали регулярно.

Правило о наличии корыстной цели применяется и в случае совершения хищения в соучастии. Однако здесь отдельные соучастники хищения могут не преследовать корыстной цели завладения имуществом для себя, но сознательно могут направлять свои действия на то, чтобы произошло обогащение других лиц, участвующих совместно в преступлении. Причем мотивы таких действий различны: страх перед угрозой со стороны других соучастников хищения; ложно понятые соображения товарищества; служебная зависимость и т.д. То есть хищение в таких случаях совершается при наличии корыстных мотивов у одних и совершенно иных мотивов (некорыстных) у других.

В данной ситуации практика последовательно исходит из того, что если участнику группы было заведомо известно, что он участвует в хищении, то такой субъект должен нести ответственность на тех же основаниях, что и лица, преследовавшие корыстные цели, ибо корыстная цель — это признак хищения, а не действия каждого участника в отдельности. Такое правило квалификации объясняется тем, что уголовный закон в качестве обязательного признака хищения называет именно корыстную цель, а не мотив (при такой постановке вопроса мотивы лиц, совершающих групповое хищение, на квалификацию не влияют).

Так, П., работавшая заведующей складом, систематически раздавала имевшийся на складе спирт без документов для личных целей заместителю директора предприятия К., руководителю группы химикатов П. и начальнику отдела снабжения С. Всего таким образом она растратила 271 л спирта. Все названные лица были осуждены за хищение имущества. Прокуратурой приговор был опротестован на том основании, что П. лично себе спирт не присваивала, а раздавала его другим лицам и, следовательно, ее действия являются только злоупотреблением служебным положением, а не хищением. Однако вышестоящая судебная инстанция все же указала, что П. виновна в хищении, т.к. она незаконно изымала вверенные ей государственные ценности и передавала другим лицам для их личных нужд. Соучастники П. действовали из корыстных побуждений, и она сознательно способствовала их обогащению. Однако, как нам представляется, такая квалификация небесспорна. Непосредственно преступление совершала П., растрачивая вверенное ей имущество, но не для себя, а для третьих лиц (причем нет нигде сведений о том, что П. растрачивала вверенные ей ценности по указанию этих лиц — К., П., С.), и корыстной заинтересованности со стороны П. мы также не наблюдаем. П. передавала спирт для личных нужд третьих лиц, но какую выгоду она получила сама? Придавать значение тому, каким образом распоряжались полученным спиртом К., П., С., не совсем правильно. П. совершила не хищение, а преступление против интересов службы. Иначе получается, что для хищения достаточен якобы сам факт умышленной незаконной и безвозмездной передачи имущества другим лицам. Хищение будет иметь место только в том случае, когда П. растратит вверенное ей имущество по распоряжению К., П., С.

В практике встречаются ситуации, когда лица, обогащаемые виновным в результате передачи им имущества, являются для этого лица не близкими, а посторонними. Так, известны факты, когда должностные лица из чувства жалости принимали решения о выплате пенсий престарелым людям, не имевшим необходимого стажа на ее получение. В этой связи корыстную цель нельзя исключительно сводить к действиям лиц, которые завладевают имуществом, не имея при этом цели личного обогащения.

Хотя уголовный закон сегодня указывает только на признаки цели в определении хищения, практика все же показывает взаимосвязь корыстной цели и мотивации преступлений и признает корыстный мотив достаточным основанием для признания виновности при совершении хищений, одновременно при этом допуская возможность совершения хищений по иным, некорыстным мотивам. Вместе с тем мотив должен отличать хищение от иных преступлений или проступков, когда лицо хотя и получает безвозмездно имущество, но его умысел направлен отнюдь не на преступное обогащение, а на достижение иных целей. Таким образом, если корыстный мотив — это побуждение к действию, то целью этих действий является удовлетворение такого побуждения путем присвоения чужого имущества для распоряжения им как своим собственным. Будет не совсем правильным квалифицировать действия виновного как хищение в случае завладения им имуществом не по корыстным мотивам, а из иной личной заинтересованности либо из ложно понятых служебных интересов, а также для временного пользования с последующим возвратом вещи.

Корысть в последнее время стали трактовать как извлечение имущественной выгоды. Такое крайне широкое понимание корыстной цели стало возможным благодаря внедрению в экономику страны новых рыночных отношений, где мотив корысти стал выполнять функцию наживы.

Так, Ф., являясь директором предприятия, в ходе реализации частному лицу Л. списанной автомашины произвел по сговору с последним ремонт указанной автомашины за счет предприятия, поэтому судом содеянное виновным было квалифицировано как хищение путем злоупотребления служебными полномочиями. В другом случае директор дочернего предприятия З. без ведома головной организации оплатил свою учебу в одном из минских вузов. В следующий раз З. отремонтировал за счет средств возглавляемого им предприятия личный автомобиль. Судом первый эпизод был исключен из обвинения, а по второму эпизоду З. был осужден за хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ч. 1 ст. 210 УК).

На основании приведенных примеров видно, что зачастую извлечение имущественной выгоды может быть и не связано с завладением имущества в личную собственность виновного. Лицо может избавляться от затрат, сохранить свое имущество и т.д. Избавление от материальных затрат может свидетельствовать лишь о специфическом способе совершения преступления, которому не присущ такой признак хищения, как «завладение». Вместе с тем констатация факта причинения реального материального ущерба еще не может предрешать окончательный вывод о наличии в действиях виновного признаков хищения (ст. 210 УК). Более того, в вышеприведенных ситуациях виновные лица не завладели никаким имуществом (хотя организациям причинен реальный ущерб), в качестве предмета здесь выступила неоплаченная услуга. Если в данных случаях деяния указанных лиц рассматривать как хищение, тогда, по нашему мнению, грань между хищением, совершаемым путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК), и злоупотреблением властью или служебными полномочиями будет отсутствовать (ст. 424 УК).

Довольно часто материальные ценности организации расходуются на организацию банкетов, «товарищеских ужинов» и т.п. Одни суды, квалифицируя подобные действия как хищение, обосновывают это тем, что происходит противоправное и безвозмездное завладение имуществом организаций и виновные распоряжаются им не в интересах дела, а ради удовлетворения потребностей отдельных лиц. Так, если директор столовой систематически бесплатно кормит и поит своих знакомых, вышестоящих руководителей и контролирующих лиц, он распоряжается вверенными ему средствами (или находящимися в ведении) как своими собственными. Делает он это потому, что надеется на хорошее отношение к нему данных лиц, стремится сохранить с ними определенные деловые или интимные отношения.

Однако квалификация рассматриваемых действий по ст. 210 УК не всегда бесспорна. Подобные случаи имеют несколько вариантов квалификации, чаще всего судебная практика исходит из того, что:

  • а) хищение отсутствует, когда происходит израсходование имущества на проведение различного рода банкетов, встреч, юбилеев в общественных целях;
  • б) хищение присутствует, когда лицо расходует вверенные ему средства на оплату устраиваемых им лично или близких ему лиц банкетов, встреч, юбилеев.

Пленум Верховного Суда Республики Беларусь считает, что расходование денег на устройство банкетов, приемов и т.п. не образует состава преступления (п. 15 постановления N 15), предусмотренного ст. 210 УК.

Существующая концепция корыстной цели исходит из того, что: корыстный мотив предопределяет наличие корыстной цели; некорыстные мотивы совершения преступлений должны исключать квалификацию деяний как хищение; требование наличия корыстной цели не распространяется на соучастников хищения, которые могут действовать в силу иных побуждений (однако им должен быть известен характер совершаемого исполнителем деяния); лицо завладевает имуществом с целью его присвоения или обращения в пользу лиц, в судьбе которых оно заинтересовано (а не любых лиц).

Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 210 УК) следует отличать от злоупотребления властью или служебными полномочиями (ст. 424 УК) при анализе совокупности следующих обстоятельств:

  • а) для хищения путем злоупотребления служебными полномочиями характерен прямой положительный реальный имущественный ущерб, причиняемый организации; для наличия ст. 424 УК — имущественный ущерб в виде упущенной выгоды (недополучения должного);
  • б) для ст. 210 УК обязательным является признак безвозмездного завладения имуществом или приобретения права на имущество;
  • в) должностное лицо, завладевая имуществом или правом на имущество, стремится к личному обогащению (или обогащению близких ему лиц) либо сохранению своего имущества;
  • г) хищению присущ свой способ совершения преступления — завладение имуществом или приобретение права на имущество, вследствие чего организации причиняется прямой имущественный ущерб.

Так, руководитель организации систематически использовал труд подчиненных ему рабочих при строительстве своей дачи. В другой ситуации начальник ЖРЭУ дал указание произвести за счет средств организации ремонт в его квартире.

Как видно, в данных случаях организации терпят ущерб в виде недополучения должного (в результате оказания бесплатных услуг) и судебная практика чаще всего как злоупотребление властью или служебными полномочиями (ст. 424 УК) рассматривает факты производства работ лично для себя (или своих близких) за счет организации, использование для личных нужд рабочей силы или транспорта организации, электронно-вычислительной техники, пользование бесплатными услугами, использование имущества не по назначению и т.д.

В случае, когда должностное лицо сначала завладевает имуществом (или приобретает право на имущество) путем злоупотребления служебными полномочиями, а потом с целью сокрытия совершенного им хищения злоупотребляет властью или служебными полномочиями, его действия необходимо квалифицировать по совокупности преступлений — ст. 210 УК и ст. 424 УК.

Нельзя согласиться с практикой вменения хищения путем злоупотребления служебными полномочиями лицам, незаконно закупающим продукцию или материалы по более высоким ценам, чем сложившиеся на рынке. Также хищением (ст. 210 УК) не будет являться временное заимствование имущества, расходование денежных средств не по назначению, сокрытие путем запутывания бухгалтерского учета недостачи, образовавшейся в результате халатности, и др.

В то же время при анализе подобных фактов необходимо учитывать, что, иногда покупая имущество по более высокой цене, чем на самом деле, должностному лицу в виде разницы между покупной и рыночной ценой может быть выплачено вознаграждение. Полагаем, что в этой ситуации нельзя говорить о совокупности ст. 210 УК и ст. 430 УК, т.к. являясь, например, основным исполнителем хищения по завладению денежными средствами, должностное лицо одновременно не может быть их взяткополучателем. То есть если должностное лицо участвует вместе с другими лицами в хищении, то получение им своей доли похищенного не может рассматриваться как взяточничество. Вместе с тем если сумма заключенной сделки объективно соответствует стоимости приобретаемого имущества, но должностное лицо ставит условие выплаты ему суммы от стоимости сделки, то имеет место получение этим лицом взятки (ст. 430).

В случае использования лицом изготовленных им фиктивных документов при совершении хищения дополнительной квалификации его действий по ст. 380 и 427 УК не требуется. Сокрытие совершенного хищения путем служебного подлога или подделки документов квалифицируется по совокупности преступлений (п. 34 постановления N 15). В данном случае подлог документов является одним из способов совершения хищения путем злоупотребления служебными полномочиями, и, лишь когда подлог имел место помимо произошедшего хищения с целью скрыть уже совершенное хищение, действия должностного лица должны квалифицироваться по совокупности преступлений (ст. 210 УК и ст. 427 УК). Поэтому если подлог при хищении выступает в качестве способа или средства его совершения, то он должен поглощаться ст. 210 УК.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 210 УК, является должностное лицо.

По ч. 2 ст. 210 УК ответственность наступает за совершение хищения путем злоупотребления служебными полномочиями повторно. Хищение, предусмотренное ст. 210 УК, признается совершенным повторно, если ему предшествовало другое хищение или какое-либо из следующих преступлений: хищение огнестрельного оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ (ст. 294 УК), хищение радиоактивных материалов (ст. 323 УК), хищение наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров (ст. 327 УК), хищение сильнодействующих или ядовитых веществ (ст. 333 УК). Хищение в соответствии с ч. 3 ст. 41 УК не может признаваться повторным, если за ранее совершенное преступление (из перечисленных в ч. 2 примечаний к главе 24 УК) лицо было освобождено от уголовной ответственности либо судимость за это преступление была погашена или снята в установленном законом порядке (наличие непогашенной судимости в иных странах СНГ может учитываться как отягчающее обстоятельство), а также если к моменту совершения хищения истекли сроки давности уголовного преследования за ранее совершенное преступление.

Повторность также будет отсутствовать, если первое хищение не было доведено до конца в силу добровольного отказа (ст. 15 УК) либо ранее имела место неудавшаяся попытка (покушение) похитить одно и то же имущество (в данном случае имеет место продолжаемое хищение). В случаях же, когда должностное лицо совершает оконченное хищение, а затем покушение на хищение имущества (или наоборот), такого рода действия образуют повторность. По признаку повторности квалифицируются и действия должностного лица, которое ранее было соучастником другого хищения.

Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями признается повторным независимо от того, завладело ли лицо имуществом или приобрело право на него из одного или разных источников, за исключением случаев, когда совершенные виновным деяния представляют собой продолжаемое преступление. Продолжаемым, в отличие от повторного, хищением признается неоднократное противоправное безвозмездное завладение имуществом с корыстной целью, складывающееся из ряда тождественных преступных действий, если они совершены при обстоятельствах, свидетельствующих о наличии у лица общей цели и единого умысла на хищение определенного количества материальных ценностей (п. 25 постановления N 15).

Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями приобретает продолжаемый характер в силу того, что виновному не представляется возможным в один прием завладеть имуществом или правом на имущество, либо вследствие объективных особенностей совершаемого деяния преступный результат может быть достигнут только по частям. Действия должностного лица, совершающего хищение путем злоупотребления служебными полномочиями, одновременно не могут квалифицироваться как повторное и продолжаемое преступление. Продолжаемое хищение характеризуется не только единством действий виновного, но и определенностью умысла, а также конечной целью. Об определенности умысла совершить одно продолжаемое хищение могут говорить, как правило, такие факты, как совершение хищения одним и тем же лицом в одном и том же месте, из одного и того же источника, хищение однородного имущества, одним и тем же способом с небольшим промежутком во времени. Если лицо не имеет определенной цели хищения имущества, а действует по случаю (факту), то его действия при наличии нескольких эпизодов необходимо расценивать как повторное преступление.

Судебная практика и теория уголовного права при разграничении продолжаемых и повторных хищений исходят из критерия, в соответствии с которым повторными признаются неоднократные преступные действия должностных лиц, содержащие признаки самостоятельного преступления, т.е. когда каждое из хищений отделено друг от друга каким-то промежутком времени и на совершение каждого из них у виновного возникает самостоятельный умысел.

В случаях, когда должностное лицо, например, ранее совершило кражу имущества (ч. 1 ст. 205 УК), к которому оно имело доступ, а в последующем хищение путем злоупотребления служебными полномочиями, его действия одновременно образуют повторное хищение и реальную совокупность преступлений (ч. 1 ст. 205 УК, ч. 2 ст. 210 УК). При правовой оценке действий соучастников хищения путем злоупотребления служебными полномочиями необходимо учитывать, что признак повторности будет иметь место в случае квалификации действий лишь тех соучастников, к которым он относится персонально.

По ч. 2 ст. 210 УК ответственность наступает за совершение хищения путем злоупотребления служебными полномочиями группой лиц по предварительному сговору. Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если исполнители заранее договорились о совместном совершении данного преступления. При рассмотрении дел о хищении путем злоупотребления служебными полномочиями, совершенных двумя и более лицами, суду надлежит выяснить, какие конкретно действия, направленные на исполнение объективной стороны этих преступлений, выполнял каждый из соучастников. Кроме того, суду необходимо исследовать в судебном заседании и указать в приговоре доказательства, подтверждающие вину каждого из исполнителей и иных соучастников (организаторов, пособников, подстрекателей).

Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями следует считать совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в преступлении участвовали два и более лица, отвечающие признакам специального субъекта (ч. 2 ст. 210 УК) (например, руководитель организации, в чьем распоряжении (управлении) находилось имущество, и главный бухгалтер организации) и которые заранее договорились о совместном совершении преступления.

В настоящее время квалификация действий лиц (не обладающих признаками специального субъекта преступления), совершающих хищение вместе со специальным субъектом преступления, расценивается как совершение хищения путем злоупотребления служебными полномочиями по предварительному сговору группой лиц. Такая квалификация обусловлена имеющимися рекомендациями высшего судебного органа страны. Так, в п. 19 постановления N 15 сказано: «Лица, непосредственно участвовавшие в похищении имущества путем злоупотребления служебными полномочиями либо путем присвоения или растраты группой лиц по предварительному сговору с должностным лицом или лицом, которому это имущество вверено, несут ответственность соответственно по ст. 210 или 211 УК. В остальных случаях их ответственность наступает за соучастие в этих преступлениях».

Наличие данного положения нередко объясняется тем, что лица, совершающие хищение по предварительному сговору, непосредственно участвуют в его исполнении. Подобно тому, как при насильственном грабеже или разбое не обязательно применение насилия или угрозы насилием каждым членом группы, а достаточно сознания ими того, что они участвуют в хищении с использованием указанного способа, так и в рассматриваемом случае использование служебных и иных правомочий в отношении похищаемого имущества хотя бы одним членом группы вменяется сознающим это отдельным соучастникам, непосредственно участвующим в завладении имуществом <2>.

<2> Тишкевич И.С. Квалификация хищений имущества / И.С.Тишкевич, С.И.Тишкевич. — Минск, 1996. — С. 104.

Иными словами, соисполнитель приравнивается к специальному субъекту (ст. 210 УК), ибо эта норма (хищение путем злоупотребления служебными полномочиями) выделяет ответственность за способ хищения, а не устанавливает ответственность лишь в связи с особенностями лиц, могущих совершить предусмотренные данными статьями преступления. В данном случае указание на использование лицом при совершении преступления своих полномочий толкуется не как признак специального субъекта, а как обстоятельство, характеризующее объективную сторону преступления.

В то же время в науке уголовного права утверждается, что лица, не обладающие признаками специального субъекта и совместно с ними участвовавшие в совершении преступления, могут нести ответственность за преступление со специальным субъектом только как организаторы, подстрекатели или пособники. Эти лица не признаются соисполнителями преступления со специальным субъектом даже в том случае, если они участвовали в выполнении объективной стороны состава преступления <3>. Допускаемые высшей судебной инстанцией страны отступления от этого положения предлагается считать ошибочными, т.к. фактически в этом случае игнорируется общепризнанное положение, согласно которому исполнителями преступлений со специальными субъектами могут быть только лица, указанные в диспозициях статей закона об ответственности за такие преступления. В данном случае основной акцент делается на исполнителе преступления. Согласно ч. 3 ст. 16 УК исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление, либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами, либо совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих в силу закона уголовной ответственности или совершивших преступление по неосторожности. Таким образом, теория уголовного права отмечает, что если лица, не обладающие специальными правомочиями, совершили хищение совместно с лицами, являющимися специальными субъектами преступлений (ст. 210 УК), то они должны нести ответственность не в качестве соисполнителей, а в качестве организаторов, подстрекателей или пособников.

<3> Бабий Н.А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: конспект лекций / Н.А.Бабий. — Минск, 2000. — С. 131.

Однако судебная практика в настоящее время четко придерживается критерия, согласно которому соисполнительство в преступлениях, требующих специального субъекта, с лицом, не обладающим таковыми признаками, допустимо в тех случаях, когда данное преступление по объективной стороне носит сложный или составной характер и состоит из таких действий, которые могут выполняться лицом, не наделенным признаками специального субъекта <4>.

<4> Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / под общ. ред. А.В.Баркова, В.М.Хомича. — Минск, 2007. — С. 52.

Так, Г., являясь должностным лицом в заготовительной организации, в сговоре с водителем этой организации К. совершил хищение 2 тонн картофеля. Г. приказал отгрузить 2 тонны картофеля, а К. вывез этот картофель за пределы организации. Впоследствии Г. и К. продали похищенный картофель, а полученные деньги поделили между собой. Г. и К. были осуждены по ч. 2 ст. 210 УК.

Часть 3 ст. 210 УК предусматривает ответственность за совершение хищения путем злоупотребления служебными полномочиями в крупном размере. Крупным размером признается размер на сумму, в двести пятьдесят и более раз превышающую размер базовой величины, установленный на день совершения преступления.

Возможность суммирования ущерба, причиненного несколькими преступными действиями лица, допускается при условии, что эти действия в своей совокупности образуют признаки продолжаемого преступления. Действия должностного лица, виновного в совершении нескольких эпизодов хищения, которыми в общей сложности причинен ущерб организации в крупном размере, квалифицируются по ч. 3 ст. 210 УК в случаях, когда у лица был единый умысел причинить именно такой ущерб.

При определении стоимости похищенного имущества следует исходить, в зависимости от обстоятельств приобретения его собственником, из государственных розничных, рыночных, комиссионных или иных цен на день совершения преступления. При отсутствии цены, а при необходимости и в иных случаях стоимость имущества определяется на основании заключения эксперта (п. 25 постановления N 15). В большинстве случаев судами стоимость имущества определяется на основании имеющихся в материалах дела данных о фактически понесенных расходах на приобретение имущества или затратах на его производство. При оценке стоимости отдельных видов имущества следует учитывать действительную цену имущества на момент совершения преступления с учетом его износа (амортизации) или иных имевших место дефектов, которые были присущи этим вещам и значительно снижали их стоимость. При хищении иностранной валюты стоимость определяется по курсу Национального банка Республики Беларусь; при хищении ценных бумаг — исходя из их рыночной стоимости (котировки). На определение размера похищенного имущества не влияет полное или частичное возмещение причиненного ущерба организации должностным лицом.

За совершение хищения путем злоупотребления служебными полномочиями организованной группой ответственность предусмотрена ч. 4 ст. 210 УК. Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено двумя или более лицами, предварительно объединившимися в управляемую устойчивую группу для совместной преступной деятельности.

В отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления, организованная группа характеризуется устойчивостью, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением ролей (функций между членами группы) при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного умысла. Об устойчивости организованной группы может свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, наличие специальных технических возможностей для составления подложных документов и договоров, навыки зачисления средств на подставные банковские счета, их обналичивание вымышленными лицами и т.д.).

За совершение хищения путем злоупотребления служебными полномочиями в особо крупном размере ответственность предусмотрена ч. 4 ст. 210 УК. Особо крупным размером признается размер на сумму, в тысячу и более раз превышающую размер базовой величины, установленный на день совершения преступления.

Если при совершении хищения умысел виновного был направлен на завладение имуществом в крупном или особо крупном размере и он не был осуществлен по независящим от виновного обстоятельствам, содеянное надлежит квалифицировать как покушение на хищение в крупном или особо крупном размере независимо от размера фактически похищенного (п. 26 постановления N 15). Однако при этом выводы суда об умысле виновного совершить хищение в более крупном размере, чем похищено фактически, должны основываться не на предположениях, а на фактических обстоятельствах, установленных по делу. При неконкретизированном умысле относительно размера хищения имущества содеянное преступление квалифицируется в зависимости от стоимости фактически похищенного.