Хищение ценных бумаг

Рынок ценных бумаг является сложным и многогранным сегментом экономики любого государства. Стоит ли говорить, что он служит важным инструментом привлечения и аккумулирования денежных средств юридических и физических лиц для инвестирования производственной и непроизводственной деятельности. Вместе с тем быстро меняющееся законодательство о рынке ценных бумаг не может не затрагивать отрасль уголовного права, особенно ту его часть, которая устанавливает ответственность за хищения ценных бумаг.

Как известно, предмет посягательства — конструктивный признак общего понятия хищения, правильное понимание и уяснение смысла которого в значительной мере служит основой для решения ряда практически важных вопросов применения уголовного закона по делам о корыстных преступлениях против собственности. В то же время он является определяющим, ключевым моментом при рассмотрении вопроса о наличии или отсутствии состава хищения, при отграничении хищений от иных преступлений. Кроме того, далеко не все предметы преступных посягательств против собственности могут быть предметом хищения.

Вопрос о признании денег и ценных бумаг объектами права собственности и предметами преступлений против собственности в советский период детально не обсуждался. Однако в настоящее время экономисты, цивилисты и криминалисты стали задумываться, но уже на другом уровне, о сущности и роли денег и ценных бумаг.

Статья 143 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее — ГК) определяет ценную бумагу как «документ, удостоверяющий с соблюдением установленной формы и (или) обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или передача которых возможны только при его предъявлении». В соответствии с данным определением можно выделить совокупность признаков, характеризующих ценную бумагу как объект гражданских прав:

  1. это документ, удостоверяющий определенное имущественное право;
  2. это официальная запись, выполненная на бумажном (материальном) носителе и имеющая строго определенную форму и (или) обязательные реквизиты;
  3. реализовать воплощенное в ней имущественное право или передать его другому лицу можно только путем соответствующего использования самого документа <1>.

<1> Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Беларусь: в 3 т. (постатейный). — Минск, 2003. — Т. 1. — С. 370.

Особенность правовой характеристики ценной бумаги заключается в ее двойственной правовой природе, т.е. ценная бумага, с одной стороны, представляет собой имущественное право (именно это является основой понимания ценной бумаги), с другой — это документ, удостоверяющий наличие этого имущественного права. В свою очередь, и движимое имущество, и ценная бумага имеют характеристики, свойственные вещи как таковой <2>.

<2> Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Беларусь: в 2 кн. / отв. ред. В.Ф.Чигир. — Минск: Амалфея, 2000. — Кн. 1. — С. 241.

Согласно ст. 128 ГК имущество относится к числу важнейших объектов гражданских прав, при этом вещи являются составной частью имущества, наряду с деньгами, ценными бумагами и имущественными правами. Однако с точки зрения уголовного права, как уже говорилось ранее, под термином «имущество» обычно понимаются только вещи как предметы материального мира, товарно-материальные ценности и единственно возможный объект права собственности. Только они могут быть предметом хищения, т.к. объектом преступления в хищениях выступают отношения собственности, а право собственности распространяется только на вещи.

Таким образом, первая проблема, с которой мы сталкиваемся, заключается в понимании термина «имущество». Гражданское право определяет имущество в зависимости от содержания, которое вкладывается в его понятие, как: вещи или их совокупность; вещи и имущественные права; вещи, имущественные права и обязанности. В свою очередь, уголовный закон в части первой примечания к главе 24 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК), называя в качестве предмета хищения имущество и право на имущество, фактически трактует понятие «имущество» в узком смысле (т.е. имущество как вещь).

На первый взгляд, не совсем понятно, почему уголовный закон, в отличие от гражданского, использует свое (причем доктринальное) определение имущества. Ведь имущественные права (лицо должно собственнику деньги или вещи) и имущественные обязательства (собственник должен определенному лицу деньги или какие-либо вещи), как правило, не могут выступать в качестве предмета хищений <3>. Применительно к институту собственности понятие и содержание имущества в гражданском праве рассматривается в качестве материального выражения как абсолютных (вещных), так и относительных (обязательственных) правоотношений. Поэтому в принципе никакой другой интерпретации имущества в уголовном праве быть и не может.

<3> Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / под общ. ред. А.В.Баркова. — Минск: Тесей, 2003. — С. 516.

Данная проблема отчетливо проявляется, когда заходит речь о ценных бумагах. Формально законодатель действительно относит ценные бумаги к вещам. Однако многолетняя гражданско-правовая традиция, опиравшаяся на современную ей хозяйственную действительность, исходила из непреложности бумажно-документарной формы ценных бумаг, каждая разновидность которых вследствие этого рассматривалась одновременно и как объект вещных прав (право на бумагу), и как воплощенное, инкорпорированное в бумажном носителе обязательственно-правовое требование владельца (кредитора) к должнику (право из бумаги).

Однако в случае если преступник похищает ценные бумаги, то его умысел при совершении посягательства направлен как раз не на завладение ценной бумагой как вещью (документом, бумажным носителем), а на незаконное приобретение прав, удостоверяемых этой бумагой. И в этом плане практика пошла по тому пути, что виновный привлекается к ответственности не за совершение преступления в отношении ценной бумаги как таковой (т.е. совокупности прав, ею удостоверяемых), а за незаконное изъятие их материального носителя — листа бумаги с нанесенными на нем графическими символами <4>.

<4> Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. — Екатеринбург, 2001. — С. 6 — 9.

Подтверждением тому может служить ч. 3 п. 33 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 N 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества», где указано, что «завладение документами, выполняющими роль денежного эквивалента (ценными бумагами, знаками почтовой оплаты, талонами на проезд на транспорте и т.п.), которые непосредственно дают право на получение материальных ценностей или услуг, следует квалифицировать как оконченное хищение». В то же время, наверное, стоит согласиться и с тем, что завладение именной ценной бумагой будет существенным образом отличаться от такого же завладения ценной бумагой на предъявителя.

По этой причине, если рассматривать ценную бумагу как вещь, то она не будет обладать всеми признаками предмета хищения. Ведь ценная бумага как бумажный носитель никаких конкретных человеческих потребностей не удовлетворяет, не имеет потребительской стоимости (именно как документ). Имеют же потребительскую стоимость права, которые удостоверяются ценной бумагой. Именно они удовлетворяют те или иные потребности человека, т.е. обладают совокупностью признаков предмета хищения. Основываясь на этой позиции, можно признать, что права имущественного характера и являются предметом преступления. А раз так, то данная позиция не вписывается в общее определение понятия хищения и его предмет, потому что понятие «имущественное право» существенным образом отличается от понятия «право на имущество», содержащегося в части первой примечания к главе 24 УК, поскольку в первом случае идет речь об обязательственных правах, а во втором — о вещных <5>.

<5> Примером может служить вышеуказанный комментарий к УК, где приведена, как представляется, неверная ссылка на ст. 128 ГК. Так, под «имуществом как предметом преступления понимаются: вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе право на имущество». Однако ст. 128 ГК говорит не о праве на имуществе, как это цитируется в указанном комментарии к УК, а об имущественных правах. Понятия же эти весьма разные.

С другой стороны, сущность ценных бумаг заключается в той связи, которая существует между правом и документом. Эта связь характеризуется, прежде всего, неразрывностью права и документа, поэтому право может быть осуществлено постольку, поскольку есть документ <6>. Следовательно, единственным выходом из возникшей ситуации (дабы не перекраивать понятия «хищение» и «преступления против собственности») может быть признание того факта, что предметом преступлений против собственности является носитель — удостоверитель, закрепитель имущественных прав.

<6> Плохова В. Деньги и ценные бумаги как предмет преступлений против собственности // Уголовное право. — 2002. — N 4. — С. 31.

Моментом возникновения прав по ценной бумаге является факт ее приобретения или оформления. Но это еще не значит, что с этого момента (при недобросовестном приобретении) преступное посягательство обязательно должно быть закончено. Для уяснения понятия конкретной ценной бумаги в нашем случае такой документ должен иметь существенное значение или для возникновения, или для передачи, или для осуществления данного права.

Полагаем, что деление (классифицирование) ценных бумаг, в основе которого лежит способ обозначения управомоченного лица, наиболее важно для теории уголовного права. Так, права, удостоверенные ценной бумагой, могут принадлежать: предъявителю ценной бумаги (ценная бумага на предъявителя); названному в ценной бумаге лицу (именная ценная бумага); названному в ценной бумаге лицу, которое может само осуществить эти права или назначить своим распоряжением другое управомоченное лицо (ордерная ценная бумага).

1. Ценные бумаги на предъявителя — это такие ценные бумаги, которые могут передаваться без соблюдения каких-либо формальностей. Законным владельцем такой ценной бумаги признается любое лицо, являющееся владельцем данной ценной бумаги. При этом лицо, обязанное по предъявительской ценной бумаге, должно исполнить обязательство по такой ценной бумаге любому предъявившему ее лицу.

К ценным бумагам на предъявителя можно отнести: предъявительские облигации, приватизационные чеки, банковские сберегательные книжки на предъявителя, акции, лотерейный билет, на который выпал выигрыш, и т.д.

Таким образом, любое лицо, фактически завладевшее подобными документами, практически беспрепятственно может реализовать закрепленное в ценной бумаге право имущественного характера. Поэтому моментом окончания преступного посягательства в форме хищения ценной бумаги на предъявителя будет являться момент фактического завладения ценной бумагой при наличии реальной возможности ею распорядиться.

2. Именной ценной бумагой признается документ, содержащий указание в качестве владельца имени конкретного лица, управомоченного осуществить выраженное в нем (документе) право. Для получения исполнения по именной ценной бумаге владелец должен предъявить должнику документы, удостоверяющие тождество предъявившего ценную бумагу для исполнения лица и лица, указанного в ценной бумаге <7>.

<7> Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Беларусь: в 3 т. (постатейный). — Минск, 2003. — Т. 1. — С. 379.

К такого рода бумагам могут быть отнесены депозитный и сберегательный сертификаты, чеки, векселя, коносаменты и др.

Передача именной ценной бумаги от прежнего владельца к новому не влечет передачи выраженных в ней прав, т.к. в ценной бумаге все равно будет указано имя прежнего владельца, а в соответствии со ст. 146 ГК право по именной ценной бумаге принадлежит названному в ней лицу.

Вследствие этого незаконное завладение именными ценными бумагами само по себе еще не дает возможности для реализации выраженного в них права. Для этого со стороны преступника требуются дополнительные усилия, направленные на выдачу себя за собственника по именной ценной бумаге (подделка сертификатов или фальсификация документов). Поэтому завладение именной ценной бумагой должно рассматриваться как приготовление к совершению хищения (как правило, в форме мошенничества).

Передача же прав по именным ценным бумагам производится в порядке, установленном для уступки требования (цессии). Оконченным данное преступление (в форме мошенничества) может считаться лишь тогда, когда имущество по ценной бумаге будет получено, но тогда и предметом хищения будет это имущество, а не ценная бумага. Поэтому моментом окончания хищения именной ценной бумаги (в документарной форме) может служить момент оформления цессии.

Примером могут служить действия 28-летнего гомельчанина В., который путем подкупа и дачи взяток ряду руководителей сельских исполнительных комитетов приобретал у них непогашенные чеки «Жилье». Поскольку чеки «Жилье» являются именными ценными бумагами и сразу реализовать их не представлялось возможным, В. с помощью подделанного дубликата печати гомельской нотариальной конторы оформлял фиктивные договоры купли-продажи либо дарения чеков от имени давно уже умерших граждан путем фальсификации заявлений и подписей. С помощью такого рода операций за три года В. удалось похитить несколько миллиардов рублей <8>.

<8> Антонов А. Как ловкий махинатор оживил «мертвые души» // Рэспублiка. — 12 апреля 2005 г. — С. 3.

3. Согласно сущности ордерной ценной бумаги законным владельцем таковой признается лицо, на имя которого была выписана ценная бумага, либо уполномоченное предыдущим владельцем посредством совершения передаточной надписи (индоссамента) лицо.

Степень оборотоспособности такого рода бумаг зависит от вида учиненной на них передаточной надписи, именуемой индоссаментом, который может быть бланковым (без указания лица, которому должно быть произведено исполнение) или ордерным (с указанием лица, которому или по приказу которого должно быть произведено исполнение). Это обстоятельство имеет важное значение для уголовно-правовой квалификации.

Совершение бланкового индоссамента (т.е. без указания лица, которому должно быть произведено исполнение) на ордерной ценной бумаге фактически превращает данную ценную бумагу при ее обороте в предъявительскую, в результате чего любой ее фактический владелец вправе передать эту ценную бумагу без совершения каких-либо индоссаментов либо вписать в нее свое имя и совершить индоссамент.

Таким образом, ордерные ценные бумаги с бланковым индоссаментом могут быть предметом хищения, и преступление будет считаться оконченным с момента завладения такой ценной бумагой.

В случае если имеет место ордерный индоссамент (т.е. если прямо указано лицо, которому должно быть произведено исполнение), то завладение преступником такой ценной бумагой должно быть расценено как приготовление к хищению, поскольку наличие ордерного индоссамента, указывающего на постороннее преступнику лицо, не позволит виновному распорядиться данной ценной бумагой. Исключение может составить мошенничество, когда виновный путем обмана или злоупотребления доверием добьется совершения ордерного индоссамента в его пользу <9>, или же вымогательство.

<9> Вишнякова Н.В. Объект и предмет преступлений против собственности: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. — Омск, 2003. — С. 13 — 16.

Порядок перехода самой ценной бумаги и прав на нее определяет возможные способы хищения ценной бумаги. В отношении всех видов ценных бумаг возможно мошенничество. Не следует исключать возможности присвоения и растраты, а также ряд насильственных способов хищения ценных бумаг, тогда как кража может быть осуществлена в отношении ценных бумаг на предъявителя без учета прав на них, а также ордерных ценных бумаг с имеющимся бланковым индоссаментом.

В то же время, характеризуя различные виды ценных бумаг, не следует забывать, что некоторые из них (например, облигации, акции, банковские сертификаты, коносаменты, векселя) могут быть как предъявительскими, так и именными. Возможность признания хищением незаконного завладения ценной бумагой зависит от:

  • а) способа легитимации лица в ценной бумаге;
  • б) способа передачи прав, закрепленных в ценной бумаге.