Бездокументарные ценные бумаги как предмет хищения

Развитие фондового рынка и электронного документооборота привели к появлению такого специфического института современных рыночных отношений, как бездокументарные ценные бумаги, удостоверяющие права на ценные бумаги в электронной форме. Несмотря на все очевидные преимущества использования учета прав на ценные бумаги в электронной форме, в теории гражданского права вопрос о принадлежности бездокументарных ценных бумаг к категории прав собственности остается нерешенным <1>. Более того, остается неразрешенным вопрос и в доктрине уголовного права относительного того, как квалифицировать действия виновных лиц, противоправным образом изменяющих записи в реестре акционеров.

<1> Валеев Д.Р. Специфика учета прав акционеров на ценные бумаги в электронной форме // Проблемы правовой информатизации. — 2007. — N 2. — С. 196.

В настоящее время одной из наиболее болезненных проблем в сфере учета и регистрации прав собственности на бездокументарные ценные бумаги является несанкционированное списание ценных бумаг (чаще всего акций) со счета собственника в реестре с последующей их перепродажей добросовестным приобретателям, вследствие чего законный владелец акций, не совершая никаких действий по их отчуждению, лишается своей собственности. Более того, информация об утрате прав собственности может поступить к нему не сразу. В результате у лиц, похитивших ценные бумаги, есть возможность совершить последовательно ряд сделок, посредством которых похищенные акции смешиваются с акциями, приобретенными законным путем <2>.

<2> Шастико А.Е., Кокорев Р.А. Оценка регулирующего воздействия «Распределение прав и ответственности при хищении бездокументарных ценных бумаг» // Бюро экономического анализа. — 2006. — N 77. — С. 5 — 6.

Похищение акций может происходить посредством:

  • а) подделки подписи физического лица на передаточном распоряжении, представления поддельной доверенности или поддельного протокола общего собрания участников юридического лица, в котором назначается его руководитель (исполнительный орган), подписывающий передаточное распоряжение;
  • б) списания акций с лицевых счетов одного лица и зачисление их на счет другого лица вообще без оформления надлежащих документов (используется преимущественно в обществах, которые ведут свой реестр самостоятельно) или путем дачи вознаграждения регистратору (подкуп);
  • в) получения заведомо неправосудного судебного решения и соответствующих исполнительных документов, обязывающих держателя реестра перевести акции со счета прежнего владельца на счет другого лица, либо подделка таких документов;
  • г) представления поддельного свидетельства о праве на наследство с целью переоформления учета прав на бездокументарные ценные бумаги.

Зачастую разрешение настоящей проблемы усугубляется ввиду того, что хищение бездокументарных ценных бумаг выявляется лишь в связи с проведением очередного собрания акционеров, когда регистратор предоставляет участникам этого собрания измененный реестр акционеров, вследствие чего преступники успевают не только сбыть полученные незаконным путем акции, но и принять меры, направленные на сокрытие преступления.

Уголовно-правовая квалификация таких действий не выглядит однозначной. Однако все большее количество исследователей в последнее время склоняются к тому, что представление регистратору фиктивных документов на перевод ценных бумаг с одного лицевого счета на другой необходимо расценивать как хищение бездокументарных ценных бумаг. Правда, подходы, положенные в обоснование подобной квалификации, не всегда идентичны.

Первый подход (хищение бездокументарных ценных бумаг есть противоправное приобретение права на имущество <3>) основывается, главным образом, на следующих положениях действующего гражданского законодательства. Согласно ст. 150 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее — ГК) (ст. 149 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК Российской Федерации)) в случаях, определенных законодательством, или в порядке, им установленном, лицо, получившее специальное разрешение (лицензию), может производить фиксацию прав, закрепляемых именной или ордерной ценной бумагой, в том числе в бездокументарной форме (с помощью средств электронно-вычислительной техники и т.п.).

<3> Яни П. Безналичные средства — предмет хищения? // Законность. — 2002. — N 1. — С. 47; Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-правовое исследование. — М., 2005. — С. 178; Безверхов А.Г. Имущественные преступления. — Самара, 2002. — С. 195 — 196.

Таким образом, бездокументарная форма ценной бумаги означает, что фиксация прав по такой ценной бумаге осуществляется не на материальном носителе (бумаге), а путем отражения прав на такую ценную бумагу в специальном реестре. Следовательно, отличие обычного имущественного права от бездокументарной ценной бумаги состоит в наличии у последней всех признаков ценной бумаги за исключением документарной формы, т.е. материального носителя. Бездокументарная ценная бумага существует лишь как объект обязательственного права в отличие от документарной ценой бумаги, которая является объектом как вещных, так и обязательственных прав. По существу бездокументарной ценной бумагой является сам бездокументарный способ фиксации права (например, запись в реестре ЭВМ). Переход права собственности на бездокументарные ценные бумаги связан не с получением ценной бумаги или иного документа либо денег, а с внесением приходной записи по лицевому счету нового владельца.

В соответствии со ст. 150 ГК (ст. 149 ГК Российской Федерации) лицо, осуществляющее фиксацию права в бездокументарной форме, обязано по требованию обладателя права выдать ему документ, свидетельствующий о закрепленном праве. Таким документом обычно является выписка из реестра владельцев ценных бумаг либо выписка по счету владельца. Однако этот документ, несмотря на то, что он удостоверяет факт владения бездокументарной ценной бумагой, сам таковой не является <4>. Как мы уже подчеркивали, это объясняется тем, что ценной бумагой является сама запись в реестре ценных бумаг, а не документ, подтверждающий факт наличия такой записи. По этой причине предметом преступных посягательств являются не сами ценные бумаги, которые существуют в форме записей на счетах «депо» и реестре владельцев именных ценных бумаг, а выраженные в них имущественные права. Покажем это на конкретном примере, имевшем место в Российской Федерации.

<4> Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Беларусь: в 2 кн. / отв. ред. В.Ф.Чигир. Кн. 1. — Минск: Амалфея, 2000. — С. 252.

В марте 2000 г. С. приобрел паспорт на имя Л., изготовил подложное передаточное распоряжение от имени О., являвшегося держателем 4000 привилегированных акций ОАО «ЛОМО» номинальной стоимостью 5 руб. каждая, и предъявил его специализированному регистратору (ЗАО «НРК»). При этом С. выдал себя за Л., предъявив паспорт последнего. На основании подложного передаточного распоряжения была внесена приходная запись в реестр по лицевому счету нового владельца акций — Л. Получив выписку из реестра, С. в центре фондовой торговли пытался продать акции и получить за них наличные деньги, но был задержан сотрудниками милиции. При рассмотрении дела судом адвокат С. настаивал на квалификации его действий как покушение на хищение чужого имущества путем мошенничества, ссылаясь на отсутствие у него возможности распоряжаться акциями. Однако суд обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства, т.к. право собственности на акции перешло к С. с момента внесения записи по лицевому счету. В то же время суд ошибочно указал в приговоре, что С. совершил хищение 4000 бездокументарных именных привилегированных акций ОАО «ЛОМО», хотя на самом деле он путем обмана приобрел право на акции <5>.

<5> Сологуб Н.М., Евдокимов С.Г., Данилова Н.А. Хищения в сфере экономической деятельности: механизм преступления и его выявление. — М.: Приор, 2002. — С. 23.

Таким образом, если переход права собственности на бездокументарные ценные бумаги связан с внесением приходной записи по лицевому счету, то и хищение (в форме приобретения права на имущество) будет считаться оконченным с момента внесения такой записи, а не с фактом получения ценной бумаги (или документа удостоверяющего право) либо денежных средств. Поэтому отсутствие такой формы удостоверения прав на бездокументарные ценные бумаги, как сертификат (право на ценную бумагу), облегчает их противоправное приобретение, т.к. отпадает необходимость при осуществлении прав, закрепленных ценной бумагой, представлять сертификат в качестве необходимого документа, удостоверяющего права его владельца на эмиссионные ценные бумаги. Следовательно, при совершении преступления, связанного с приобретением права на бездокументарные ценные бумаги, у преступника нет необходимости предварительно совершать хищение сертификата ценных бумаг (выписку из реестра или по счету) либо выполнять его подделку <6>.

<6> Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. — Екатеринбург, 2001. — С. 18 — 20.

Второй подход (изменение записи в реестре акционеров есть преступление против собственности и всегда должно рассматриваться как хищение, совершенное в любой его форме <7>) базируется на совсем иных постулатах. В настоящее время предмет хищения пытаются расширить и включить в него информацию имущественного характера, которая в данном случае может быть противоправно переведена из файла собственника имущества, удостоверяемого включенной в ЭВМ ценной бумагой, в файл другого лица, то есть в обозначенной ситуации информацией имущественного характера могут быть записи в реестре акционеров, которые также могут рассматриваться как предмет преступлений против собственности. Эти записи, как правило, обезличенные (без указания имени), содержащие зачастую только порядковый номер. Запись в реестре акционеров — единственное основание для осуществления тех или иных прав, предоставленных акциями. Внесение записи в реестр акционеров является основанием для наступления права собственности на ценные бумаги.

<7> Тарасов А.А. Безналичные денежные средства как предмет хищений в сфере финансовой деятельности воинских частей // Право в Вооруженных Силах. — 2005. — N 10. К числу сторонников данной концепции можно отнести и А.И.Бойцова, который хотя и полагает, что хищение бездокументарных ценных бумаг невозможно, но на примере его позиции относительно хищения безналичных денежных средств отчетливо видно, что такого рода преступление следует считать оконченным с момента получения этих денежных средств или выполнения распоряжения об их перечислении, а не с момента зачисления их на счет виновного (Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб., 2002. — С. 176, 184).

Учитывая эти положения, А.В.Шульга отмечает, что противоправное изменение таких записей неизбежно причиняет реальный материальный ущерб собственнику акций, и предлагает изменение записи в реестре акционеров расценивать как оконченное хищение <8>. Данное утверждение пытаются увязать с п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2007 N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», в котором идет речь о том, что «не образует состава мошенничества тайное хищение ценных бумаг на предъявителя, то есть таких ценных бумаг, по которым удостоверенное ими право может осуществить любой их держатель (облигация, вексель, акция, банковская сберегательная книжка на предъявителя или иные документы, отнесенные законом к числу ценных бумаг). Содеянное в указанных случаях надлежит квалифицировать как кражу чужого имущества. Последующая реализация прав, удостоверенных тайно похищенными ценными бумагами на предъявителя (то есть получение денежных средств или иного имущества), представляет собой распоряжение похищенным имуществом и не требует дополнительной квалификации как кража или мошенничество». Однако из приведенных разъяснений однозначно не скажешь, что предметом хищения в данном случае является бездокументарная ценная бумага <9>. Бездокументарная ценная бумага никак не может быть приравнена к ценной бумаге на предъявителя.

<8> Шульга А.В. Объект и предмет преступлений против собственности в условиях рыночных отношений и информационного общества: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.08. — Волгоград, 2008. — С. 30 — 33.

<9> Такую позицию отстаивает А.В.Шульга (Шульга А.В. Противоправное изменение записи в реестре акционеров — преступление против собственности // Российская юстиция. — 2008. — N 3. — С. 14 — 15).

Как видим, бездокументарные ценные бумаги вещами не являются, но они и не являются имущественными или неимущественными правами. Их определенная идеальная оболочка содержит в себе совокупность (целостность таких прав) <10>. В данном случае ценная бумага определяется как бестелесная вещь, лишенная материального субстрата и представляющая собой обязательственное договорное право, регулируемое нормами вещного права (при этом документ отступает на второй план перед феноменом ценной бумаги, он является чем-то внешним по отношению к существу ценной бумаги).

<10> Шевченко Г.Н. Документарные и бездокументарные ценные бумаги в современном гражданском праве // Журнал российского права. — 2004. — N 9. — С. 34 — 42.

Вместе с тем подчеркнем, что бездокументарная ценная бумага — это специфический объект права собственности, выраженный посредством юридической фикции — абстрактного документа (т.е. отраженный в бездокументарной форме), юридическая природа которого определяется подобной формой выражения, зависящей от вида ценных бумаг, и предоставляющий соответствующему субъекту имущественные и неимущественные права <11>.

<11> Решетина Е.Н. К вопросу о правовой природе бездокументарных ценных бумаг // Журнал российского права. — 2003. — N 7. — С. 106 — 107.

С учетом изложенного следует в то же время обратить внимание на ряд обстоятельств.

Во-первых, существующая доктрина уголовного права исходит из того, что предмет хищения всегда материален и обладает совокупностью вещных признаков. Этой же позиции старается четко придерживаться и судебная практика. В действующем гражданском законодательстве бездокументарные ценные бумаги не рассматриваются в качестве ценных бумаг, а только как имущественные права или способ фиксации прав, а потому не могут быть признаны вещами, а следовательно, и объектами права собственности. То есть в случае, когда субъект похищает бездокументарные ценные бумаги, его умысел при совершении противоправного посягательства направлен не на завладение абстрактной вещью — идеальной оболочкой, а на незаконное приобретение прав, удостоверяемых этой бумагой, т.е. одним или несколькими имущественными правами, которые наряду с вещами являются самостоятельной категорией, разновидностью имущества <12>, но не вещью.

<12> Хилюта В.В. Преступления против собственности: практика правоприменения и проблемы квалификации. — Гродно, 2008. — С. 98; Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. — Екатеринбург, 2001. — С. 11.

Во-вторых, не совсем удачной выглядит практика квалификации противоправного изменения записи в реестре акционеров по признаку «приобретение права на имущество» (то есть как мошенничество). Права, будучи категорией идеальной, не могут перемещаться в пространстве: они или возникают, или прекращаются в силу наличия известных юридических фактов. Поэтому похитить право, т.е. незаконно завладеть им, невозможно <13>, как и «приобрести право на право» <14>. Скорее, речь должна идти об имущественных правах, но они никак не могут быть отнесены к хищению.

<13> Трухачев В.В., Арбузов С.С., Лисицын В.В. Бездокументарные ценные бумаги — предмет хищения? // Российский следователь. — 2005. — N 12.

<14> Именно данное обстоятельство заставляет исследователей искать выход из возникшей ситуации и рассматривать «право на имущество» в качестве носителя, закрепителя прав на имущество (документы, записи и т.д., удостоверяющие фактическое осуществление как одного полномочия, так и всех заложенных в том или ином титуле и вещных, и обязательственных прав). Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. — СПб., 2003. — С. 285.

В-третьих, обман не всегда является тем способом, который лежит в основе совершения преступлений с бездокументарными ценными бумагами. К тому же собственник этих бумах никогда добровольно (а это является одним из признаков мошеннического обмана) не передает их иному лицу.

Так, акционер X., владеющий несколькими долями акций крупного промышленного предприятия ОАО «К», не получил уведомления о проведении общего собрания акционеров. Акции были выпущены в бездокументарной форме. Обратившись к эмитенту, акционер узнал, что ведение реестра акционеров осуществляет специализированный регистратор — ОАО «Ц». В представленном эмитенту реестродержателем списке лиц, имеющих право на участие в общих собраниях акционеров, фамилия X. не была указана. Реестродержатель, к которому X. обратился за разъяснением ситуации, подтвердил, что действительно акции эмитента на лицевом счете X. отсутствуют. По сведениям реестра акции были списаны с лицевого счета X. на основании договора купли-продажи и передаточного распоряжения. Поскольку реестр акционеров эмитента был передан специализированному регистратору ОАО «Ц» регистратором ОАО «П», осуществлявшим ведение реестра в период, когда произошло списание акций, X. было предложено обратиться за дальнейшей информацией к регистратору ОАО «П». Получить какие-либо сведения от регистратора ОАО «П» оказалось невозможным ввиду ликвидации последнего. Также ликвидировано было юридическое лицо, якобы приобретшее акции X. После этого X. обратился в правоохранительные органы, однако в возбуждении уголовного дела было отказано <15>.

<15> Маркелова Е.А. Необоснованное списание акций с лицевых счетов их владельцев // Арбитражная практика. — 2004. — N 11.

В данном случае практика исходит из того, что при незаконном завладении бездокументарными ценными бумагами истцам в рамках гражданского процесса необходимо представить доказательства наличия прав на это имущество. Единственным доказательством в таком случае является запись на лицевых счетах у держателя реестра. Если в реестр внесены изменения, подтверждения прав на свою собственность ее законный владелец получить не сможет <16>. Более того, между акционером и реестродержателем отсутствуют отношения властного характера и соответственно требования о признании незаконными действия регистратора по списанию акций могут не подлежать удовлетворению. Защитить же самостоятельно свои нарушенные права управомоченное лицо просто не в состоянии, поскольку их осуществление всецело зависит от третьего лица — регистратора.

<16> Чупрова А.Ю. Передел собственности: вопросы квалификации // Современные разновидности российской и мировой преступности: состояние, тенденции, возможности и перспективы противодействия: сб. науч. тр. — Саратов, 2005. — С. 193 — 197.

Итак, основным камнем преткновения квалификации действий виновных лиц, противоправным образом совершающих незаконные действия с бездокументарными ценными бумагами, является двуединая позиция в современной цивилистике относительно природы и сути самих бездокументарных ценных бумаг. Пока эта проблема надлежащим образом не будет разрешена, вопрос о хищении бездокументарных ценных бумаг всегда будет зависеть от субъективной позиции автора и его предпочтениях. В настоящее время позиция относительно того, что бездокументарная ценная бумага является способом фиксации имущественных прав, нам представляется более обоснованной.

Очевидно в данном случае и то, что наука уголовного права консервативна и никак не хочет перестраиваться в связи с усложнением механизма осуществления экономических отношений. Однако вряд ли сегодня целесообразно ломать старую концепцию уголовной ответственности за хищение имущества — намного эффективнее предусмотреть самостоятельные нормы, которые были бы направлены на охрану имущественных благ и интересов. Полагаем, что одной из таких норм может явиться следующая статья в Уголовном кодексе Республики Беларусь: «Умышленное извлечение имущественной выгоды вследствие противоправного приобретения имущественных прав собственника или иного законного владельца». Данной нормой охватывались бы противоправные деяния, связанные с посягательством на бездокументарные ценные бумаги, безналичные денежные средства (права требования), недвижимое имущество, наследственные права и т.д.