1. Вводные положения
Одним из способов изменения состава участников общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) является исключение участника.
Закон Республики Беларусь от 09.12.1992 N 2020-XII “О хозяйственных обществах” (далее – Закон) в ст. 103 определяет, что вопрос исключения участника из состава общества находится исключительно в компетенции судебных органов, а именно в компетенции хозяйственных судов Республики Беларусь.
При этом, по нашему мнению, в рамках реализации принципа справедливости законодателю следовало бы отказаться от института исключения участников, а вместо него, в случае если участники не могут договориться между собой, предусмотреть институт принудительной реорганизации (выделение, разделение) и тем самым позволить участникам самостоятельно продолжать предпринимательскую деятельность отдельно друг от друга.
Однако и данное предложение также, в свою очередь, имеет негативный аспект в рамках реализации того же принципа справедливости в ситуации, когда соответствующий участник действительно совершает действия, которые предусмотрены законодателем в качестве основания исключения участника. В этой ситуации остальные участники при реорганизации общества могут посчитать, что с ними обошлись несправедливо, выделив часть бизнеса участнику, который, например, своими действиями препятствует деятельности общества. Однако, по нашему мнению, такая несправедливость все-таки менее значительна по сравнению с действующим в белорусском праве институтом исключения участника; при этом нельзя забывать, что общество с ограниченной ответственностью (общество с дополнительной ответственностью) представляет собой капиталистическую организацию, а коль так, то новый капитал общества прирастает исключительно за счет первоначально внесенного участниками капитала и, следовательно, любой участник общества может претендовать не только на получение стоимостного выражения своей части имущества общества, но и на часть бизнеса общества, так как последний возник формально именно благодаря первоначально внесенному капиталу, в том числе и исключаемым участником общества.
Однако с учетом того, что белорусский законодатель на данном этапе сохранил институт исключения участника из общества, все указанные выше рассуждения о несправедливости данного института не имеют прикладного значения и не влияют на экономические и правовые реальности.
При этом нельзя не отметить, что именно с точки зрения реализации принципа справедливости современный подход законодателя представляется более корректным по сравнению с раннее присутствовавшим в белорусском праве подходом. А именно то, что участника все-таки исключают не сами участники, а суд, делает современный институт исключения участника из состава общества, с одной стороны, более прозрачным, так как суд, прежде чем принять решение об исключении участника, должен вначале детально проанализировать все доказательства действительности ненадлежащих действий участников (в отличие от суда остальные участники при исключении участника могли этого не делать), с другой стороны, более справедливым, так как суд по определению более беспристрастен при рассмотрении разногласий между участниками, чем обе из сторон соответствующих разногласий – определенные участники общества.
Правда, и ранее действовавшее законодательство тоже не оставляло исключаемого участника без защиты, так как предусматривало возможность обжалования исключения в суд и восстановления в составе участников по решению соответствующего суда. Однако, на наш взгляд, последующая защита нарушенного права, безусловно, менее справедлива, чем предваряющая решение суда.
2. О лицах, имеющих право подать иск в суд об исключении участника из состава участников общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью)
В соответствии с действующим в настоящее время порядком участники общества, доли которых в совокупности составляют не менее 10% уставного фонда общества, вправе обратиться в хозяйственный суд с требованием об исключении соответствующего участника из состава общества.
При этом законодатель не разъясняет вопрос, вправе ли участники, чья доля в совокупности составляет 10% уставного фонда, предъявить требование в суд об исключении участника, чья доля равняется 90% уставного фонда.
По нашему мнению, с учетом того, что законодатель никак не описывает ту долю, которой должен (может) обладать участник общества, которого собираются исключить из общества, описанная в предыдущем абзаце ситуация имеет право на жизнь, то есть участники с меньшей долей могут потребовать в судебном порядке исключения участника с большей долей.
В связи с рассматриваемой ситуацией возникает и еще один вопрос: может ли обратиться с указанным требованием в суд лишь один участник, или право заявить подробное требование принадлежит как минимум двум участникам?
Если исходить из буквального (дословного) толкования части третьей ст. 103 Закона, то правом обращения в суд с требованием об исключении участника один участник обладать не может, так как законодатель указывает на то, что исключение участника общества с ограниченной ответственностью осуществляется только в судебном порядке по требованию иных участников общества с ограниченной ответственностью. Из изложенного видно, что законодатель использует для описания рассматриваемого явления множественное число, когда он указывает на лиц, обладающих правом предъявления требования в суд. Причем законодателя при желании можно понять и таким образом, что требование об исключении участника должны заявить все иные участники общества, а можно толковать приведенные выше положения Закона и так, что речь идет не обо всех оставшихся участниках общества, а лишь о некоторых из них. Последний взгляд нам представляется более точным, так как законодатель не указывает на “всех иных участников”, а говорит лишь “об иных участниках”.
Если вернуться к проблеме невозможности одного участника обратиться в суд с требованием об исключении другого участника, то в таком случае в обществе, состоящем лишь из двух участников, применить институт исключения участников будет вообще невозможно. По нашему мнению, это ущемляет интересы участников таких обществ. При этом, по нашему мнению, нет большой разницы между требованием, которое могут заявить два участника, совокупная доля которых составляет 10%, и требованием, которое мог бы заявить участник, обладающий долей в уставном фонде в размере 60%, в отношении участника, обладающего долей в размере 40%.
Исходя из изложенного, по нашему мнению, как минимум доктринально можно говорить и о том, что и один участник общества может обратиться в суд с требованием об исключении другого участника общества.
Причем в качестве возможного аргумента в пользу последней позиции можно указать и на то, что в принципе институт исключения участников из общества представляет собой инструмент внутренней борьбы между участниками, причем указанная борьба может быть и явно несправедлива, то есть когда участники не смогли договориться между собой и при этом не нашли каких-то иных аргументов, для того чтобы продолжать вести совместный бизнес либо цивилизованно разойтись, например, путем реорганизации общества либо в форме разделения, либо в форме выделения, то в этом случае, возможно, в качестве последнего аргумента один участник “выживает” из общества другого участника, следовательно, для последнего его исключение из состава общества можно рассматривать как явную несправедливость, так как вместо того, чтобы остаться в едином бизнесе с остальными участниками либо получить свою часть бизнеса, он в результате исключения по общему правилу получает лишь стоимость своей доли в уставном фонде общества.
В свете изложенного, по нашему мнению, нет принципиальной разницы, не угоден соответствующий участник двум участникам общества либо одному.
Описанная выше позиция в настоящее время поддержана и Пленумом Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь, который, несмотря на указанное выше буквальное толкование Закона, в п. 31 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 31.10.2011 N 20 “О некоторых вопросах рассмотрения дел с участием коммерческих организаций и их учредителей (участников)” (далее – постановление Пленума N 20) предусмотрел, что право на обращение в суд с требованием об исключении участника из состава участников общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) принадлежит и одному участнику при условии, если его доля в уставном фонде составляет 10% и более.
Рассматривая институт исключения, нельзя также не отметить и то обстоятельство, что белорусский законодатель не формализует требование участников общества об исключении участника из общества в рамках действий какого-либо из органов общества. Белорусский законодатель предусматривает, что требование, которое заявляют участники в суд, является исключительно требованием соответствующих участников, а коль так, то не надо для обращения в суд созывать общее собрание и принимать на нем решение простым или иным большинством для обращения с требованием об исключении участника в суд.
Итак, требование об исключении участника представляет собой исключительно волеизъявление конкретных участников (или участника), но не общества как такового.
3. Об ответчике (ответчиках) по искам об исключении участника
Ответчиком по иску об исключении участника из состава участников общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), естественно, является участник, об исключении которого заявлено требование.
При этом исходя из Закона однозначно неясно, может ли быть предъявлен такой иск одновременно к нескольким участникам общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью).
Но если занять позицию дословного (буквального) толкования Закона, то единомоментно исключить возможно лишь одного участника.
Указанное основывается на том, что часть третья статьи 103 Закона сконструирована таким образом, что речь идет именно об исключении участника общества (“единственное число”) по требованию иных участников общества.
В связи с этим, если несколько участников, которые, как отмечено выше, обладают в совокупности 10 и более процентами долей участия в уставном фонде конкретного общества, считают необходимым исключить несколько участников данного общества, так как последние не дают возможности обществу надлежащим образом функционировать, то, базируясь на буквальном толковании Закона, указанные участники вроде бы должны в отношении каждого из участников, которых они считают необходимым исключить из состава участников общества, сформулировать отдельные требования и отдельно направить их в суд.
При этом указанное выше, конечно же, не мешает фактической ситуации, в рамках которой соответствующие требования в отношении нескольких участников одного и того же общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) будут одновременно направлены в суд, что, конечно же, возможно при любом толковании Закона.
Возвращаясь же к буквальному толкованию Закона, отметим, что если его применять, то в отношении каждого из участников, которых собираются исключить иные участники, в суд должно быть направлено самостоятельное требование; и в рамках одного и того же требования обращаться в суд для исключения нескольких участников исходя из такого толкования Закона нельзя.
Последний тезис базируется также и на том, что претензии, которые выдвигаются против участников, в отношении каждого из них персональные, а следовательно, нет никаких оснований объединенно голосовать за исключение соответствующей группы участников.
И действительно, в любом случае суд должен подходить персонально к исключению соответствующего лица из общества, что означает, что не все требования об исключении участников одного и того же общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) могут быть удовлетворены, то есть какой-то из участников одного и того же общества может быть исключен, а какой-то сохранен в качестве участника общества. То есть формально (не фактически) участники должны формулировать свои претензии в отношении каждого из участников отдельно.
Однако, несмотря на приведенное выше дословное (буквальное) толкование Закона, нельзя не отметить, что в белорусском праве, причем достаточно часто, “единственное число” в норме может означать и “множественное число”; и наоборот, “множественное число” может означать и “единственное число”.
Именно базируясь на указанном обстоятельстве, постановление Пленума N 20 предусматривает, что иск может быть предъявлен и одновременно к нескольким ответчикам (имеется в виду об исключении одновременно нескольких участников. – Прим. авт.) при условии оплаты государственной пошлины отдельно за каждое требование.
А следовательно, с момента вступления в силу постановления Пленума N 20 вне зависимости от любых рассуждений о буквальном толковании Закона применяться будет именно норма постановления Пленума N 20.
При этом гипотетически возможна ситуация, когда одни участники будут требовать исключения других участников, а последние будут выдвигать свои требования в отношении первых участников, тем самым возникнет ситуация, когда все участники общества могут быть исключены из состава общества.
Так, например, если в соответствующем обществе с ограниченной ответственностью (обществе с дополнительной ответственностью) участвует четыре лица, каждое из которых обладает долей в размере 25% уставного фонда, то возможна ситуация, когда первые два участника предъявили требования в суд в отношении оставшихся двух участников, а последние в свою очередь заявили два требования в суд об исключении первых двух участников.
При этом самые большие сложности возникнут в том случае, если действительно в отношении каждого из четырех участников есть объективные доказательства для применения оснований исключения, указанных в Законе. В этом случае, если суд формально подойдет к рассматриваемому вопросу и одновременно исключит всех участников общества, то само общество будет подлежать ликвидации, так как общество с ограниченной ответственностью (общество с дополнительной ответственностью) без участников существовать не может, в таком случае вместо процедуры выплаты участникам стоимости, приходящийся на их доли в уставном фонде, необходимо будет применить процедуру, связанную с ликвидацией общества, в силу чего участники смогут получить стоимостное выражение своих долей лишь из оставшегося после удовлетворения требований кредиторов имущества общества.
Причем, на наш взгляд, в белорусском законодательстве отсутствует формальное ограничение для исключения судом всех участников общества. В силу изложенного, а также с учетом того, что при определенных обстоятельствах практически все участники не без греха, в случае если участники не договорятся между собой, внутрикорпоративная борьба достигнет апогея и участники пойдут в суд исключать друг друга, то даже в ситуации, когда общество с ограниченной ответственностью (общество с дополнительной ответственностью) действительно является высокодоходным субъектом и его бизнес процветает, данное общество все равно может быть ликвидировано и соответствующая деятельность прекращена.
Правда, у участников всегда есть возможность договориться даже после возбуждения соответствующих дел в суде, когда все участники одновременно откажутся от исков друг против друга, но для этого они либо должны все-таки начать доверять друг другу, либо должны технически все сделать так, чтобы отказы от исков были одновременно направлены в суд.
При этом, конечно же, сам факт того, что законодатель создает возможность ликвидации общества через институт исключения его участников, не представляется корректным, если не учитывать того обстоятельства, что в случае полного разрыва отношений между участниками общество, скорее всего, должно прекратить свою деятельность (и если нельзя в связи с этим реализовать одну из форм реорганизационных процедур, то, возможно, необходимо прибегнуть к ликвидационной процедуре). При этом, возможно, пострадают интересы экономики в целом, если соответствующий субъект действительно осуществляет рентабельную и необходимую для общества деятельность, однако, как минимум, в этом случае будут соблюдены интересы кредиторов общества.
Итак, исходя из буквального толкования белорусского права действительно возможна ситуация, когда все участники исключат всех участников.
4. Основания исключения участника
Описывая институт исключения участника, прежде всего необходимо подчеркнуть то обстоятельство, что белорусский законодатель предусматривает два исключительных основания, по которым участник может быть исключен из состава общества.
Указанные основания, правда, представляются достаточно широкими, а коль так, то под них может подпасть достаточно большое количество действий или бездействия соответствующего участника.
Итак, белорусский законодатель предусматривает, что участник может быть исключен из состава общества в случае, если такой участник:
- либо грубо нарушает свои обязанности;
- либо своими действиями (бездействием) препятствует деятельности общества.
При этом п. 31 постановления Пленума N 20 детализирует указанные выше основания следующим образом:
- однократное грубое нарушение участником своих обязанностей;
- неоднократные действия участника, в совокупности препятствующие деятельности общества;
- бездействие участника, препятствующего действию общества.
5. Об однократном грубом нарушении участником своих обязанностей
Если рассматривать первое из приведенных оснований, то необходимо отметить, что все тот же п. 31 постановления Пленума N 20 следующим образом показывает те правовые черты, которые характеризуют грубое нарушение участником общества своих обязанностей:
- обязательное наличие вины, иными словами, нарушение обязанности должно быть виновным; в противном случае участник не подлежит исключению (при этом в силу постановления Пленума N 20 участник признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в качестве участника общества, он принял все меры надлежащей реализации своих обязанностей и прав участника);
- нарушение должно создать или уже создало негативное для общества последствие;
- нарушение несовместимо с участием в обществе.
Переходя же непосредственно к существу того нарушения, которое может допустить участник, нельзя не отметить, что круг обязанностей участника общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), предусмотренный законодательством, достаточно узок, а именно участник обязан прежде всего вносить вклады в порядке, размерах, способами и в сроки, предусмотренные уставом общества. При этом речь идет как о первоначально вносимых вкладах, так и о дополнительных вкладах участников.
Постановление Пленума N 20 (п. 31) применительно к описанной выше обязанности видит ее следующие нарушения, которые можно признать в качестве грубых и тем самым положить в основу исключения участника из состава участников общества:
- неполное внесение вклада в уставный фонд общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) с иностранными инвестициями (с учетом того положения, что уставный фонд такого общества может в силу Инвестиционного кодекса Республики Беларусь формироваться в течение двух лет с даты его государственной регистрации; в отличие от уставного фонда общества с национальными инвестициями, который должен быть сформирован к моменту государственной регистрации);
- невнесение (неполное внесение) дополнительного вклада в уставный фонд общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) с иностранными инвестициями;
- невнесение (неполное внесение) дополнительного вклада в уставный фонд общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), не обладающего статусом коммерческой организации с иностранными инвестициями.
Однако, по нашему мнению, применительно к дополнительно вносимым вкладам (в отличие от первого приведенного в постановлении Пленума N 20 вида нарушения) есть вопросы, а именно невнесение таких вкладов участника не должно рассматриваться в качестве грубого нарушения им взятых на себя обязательств, в силу того, что и законодатель в ст. 105 Закона допускает отказ участника общества от внесения установленной стоимости дополнительного вклада и распределения в связи с этим недостающей стоимости дополнительного вклада между оставшимися желающими участниками с увеличением размеров долей этих участников пропорционально внесенным ими дополнительным вкладам. Тем самым законодатель предусматривает возможность невнесения участниками дополнительного вклада, не указывая напрямую о каких-либо негативных последствиях в связи с этим, а коль так, то обязанность по внесению дополнительных вкладов может при определенных обстоятельствах оцениваться не как обязанность, а в определенном смысле (с большим допуском) как право участника.
Но, естественно, при правоприменении приведенная нами последней позиция, скорее всего, учитываться не будет в связи с изложенным выше подходом постановления Пленума N 20.
Если рассматривать вторую обязанность участника общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), предусмотренную подп. 2 п. 3 ст. 64 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК), а именно неразглашение конфиденциальной информации о деятельности общества, полученной в связи с участием в обществе, то нарушение данной обязанности может влечь за собой наличие основания для исключения участника из общества в случае, если такое разглашение действительно повлекло для общества значительный материальный ущерб либо причинило значительный вред деловой репутации общества (при этом в последнем случае, если разглашенная информация является правдивой, то, несмотря на то, что она действительно может причинить непоправимый вред деловой репутации общества, вряд ли это может рассматриваться как грубое нарушение участником своих обязанностей).
Причем нельзя не отметить, что такое понятие, как “значительный вред”, безусловно, является оценочным, а коль так, то в одних случаях один и тот же размер ущерба от разглашения участником конфиденциальной информации, например, об условиях совершаемых обществом сделок с определенными контрагентами и порядке установления связей с ними, может рассматриваться в качестве грубого нарушения участником своих обязанностей; в других же случаях он может таковым и не являться. Причем в рассмотренной ситуации к субъективному фактору может быть добавлен и объективный, так как для одних обществ определенная сумма может представлять практически весь доход общества; для других же обществ это может быть незначительная часть дохода.
Нельзя и в целом не отметить, что такое понятие, как “грубое нарушение участником своих обязанностей”, безусловно, является оценочным в части термина “грубое”, так как законодатель предусматривает возможность исключения участника не за любое нарушение им взятых на себя обязательств (что, безусловно, правильно, так как нельзя лишать лицо возможности участия в обществе, если оно, например, с задержкой на один день, но в переделах установленного законодательством срока для формирования уставного фонда внесет определенную часть своего вклада), а исключительно за грубое нарушение обязанности участника. При этом и в данном случае у суда фактически могут отсутствовать объективные критерии, а в силу этого один состав суда посчитает соответствующее нарушение грубым, а другой нет.
Еще сложнее ситуация с обязанностями участника, которые установлены не законодательством, а учредительными документами общества. В этом случае придется в каждой конкретной ситуации выяснить, насколько исполнение той или иной обязанности важно для общества и какой ущерб понесло общество в связи с неисполнением участником взятой на себя в рамках учредительных документов обязанности. При этом и в данном случае, по нашему мнению, хотя бы каким-то объективным критерием может служить соотношение размера ущерба, причиненного неисполнением обязанности, с объемом доходов общества. Так, в частности, если учредительными документами общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) будет предусмотрено, что участник общества обязан поставлять обществу определенное сырье и полуфабрикаты для изготовления обществом соответствующей продукции, а участник не выполняет взятую на себя обязанность, вследствие чего общество вообще не может выпустить продукцию, то, безусловно, такое нарушение участником взятой на себя обязанности в рамках учредительных документов общества может рассматриваться как грубое нарушение участником своих обязанностей, в силу того, что благодаря этому нарушению общество вообще не может осуществлять предпринимательскую деятельность. В случае же, если участник принял на себя обязанность по поставкам обществу сырья и полуфабрикатов в рамках учредительных документов общества и просрочил (незначительно) поставку какой-то из партий сырья, то, безусловно, по нашему мнению, нет никаких оснований для исключения участника из состава общества.
При этом особо хотим подчеркнуть то обстоятельство, что если участник берет на себя определенную обязанность перед обществом не в рамках учредительных документов общества, а на основе какого-либо из отдельных гражданско-правовых договоров, например, в рамках рассмотренного нами примера, обязанность по поставке обществу сырья и материалов возникла у участника не в связи с условиями устава, а в силу заключенного между участником и обществом самостоятельного договора купли-продажи и при этом участник не исполняет взятое на себя по данному договору обязательство, то, безусловно, нет никаких оснований для исключения участника из состава общества, так как наблюдается не грубое нарушение участником своих обязанностей перед обществом, а неисполнение продавцом своих обязанностей перед покупателем, несмотря на то, что продавец физически (фактически) совпадает с участником, а покупатель – с обществом.
В силу изложенного напоминаем о проблеме дополнительных обязанностей участников по отношению к обществу, которые берут на себя участники в рамках устава: насколько такие дополнительные обязанности действительно являются обязанностями участника или речь необходимо вести о самостоятельных договорных обязательствах, реализованных просто в рамках текста устава? На наш взгляд, все-таки в рамках общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), в отличие от акционерного общества, можно вести речь об указанных обязанностях именно как об обязанностях участников, а не об обязанностях, вытекающих из отдельного гражданско-правового обязательства не в силу того, что они реализованы (“расположены”) в уставе, а в силу того, что включение того или иного лица в состав участников общества может быть обусловлено именно выполнением им указанных дополнительных обязанностей.
Итак, из приведенного выше видно, насколько тяжело будет суду в определенных обстоятельствах принять решение об исключении участника за грубое нарушение им своих обязанностей в силу отсутствия зачастую точных и объективных критериев для признания наличия указанного основания.
При этом хотим подчеркнуть, что участие в управлении делами общества по общему правилу в силу подп. 1 п. 1 ст. 64 ГК рассматривается законодателем в качестве права участников общества, а не его обязанности; а коль так, то по общему основанию нельзя исключить участника из состава участников общества в случае, если он отказывается от реализации своего права именно по основанию “грубое нарушение участником своих обязанностей”, но, как будет показано ниже, описанное обстоятельство в определенных случаях может послужить основанием для исключения участника, но исходя из иного законодательного основания.
6. О неоднократных действиях участника, в совокупности препятствующих деятельности общества
Не менее, а скорее, даже более тяжела объективация второго основания исключения участника из общества, так как никаких критериев для определения того, в каких случаях участник своими действиями препятствует деятельности общества, нет. Вообще данное основание достаточно тяжело понимается, если исходить из того, что основной обязанностью участника является внесение им своего вклада в уставный фонд, а дополнительными обязанностями – неразглашение конфиденциальной информации о деятельности общества. Тем самым участник общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) как организации капиталистической не должен непосредственно лично участвовать в деятельности общества, а следовательно, не должен фактически совершать никаких действий в пользу общества. И формально участник и его общество могут даже не пересекаться в рамках имущественного оборота. Следовательно, если общество в рамках своей хозяйственной деятельности формально не зависит от действий участника, то он тем самым не должен, а точнее, не может препятствовать деятельности общества.
Однако постановление Пленума N 20 все-таки попыталось объективировать рассматриваемое основание исключения участника, указав, в частности, на то, что неоднократные действия участника общества, в том числе в результате злоупотребления участником своим правом (ст. 9 ГК), препятствуют деятельности общества, если они в совокупности создали или создают последствия, препятствующие деятельности общества в соответствии с уставом и (или) законодательством.
В качестве примера таких действий постановление Пленума N 20 указало на:
– неоднократное злоупотребление участником своим правом путем голосования “против” при рассмотрении общим собранием участников вопросов, для принятия решения по которым требуется единогласие всех участников.
(При этом, по нашему мнению, Пленум Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь привел не совсем удачный пример с ответчиком-участником – аффилированным лицом, который оказался конкурентом по вопросу, не относящемуся к сделке с участием аффилированного лица, и голосовал “против” в целях ограничения конкуренции.
По нашему мнению, более явным был бы пример злоупотребления правом участника общества, проголосовавшего “против”, от голосов которого зависело совершение сделки общества с аффилированным лицом (например, другим участником общества), конкурентом которого и являлся данный участник, причем указанная сделка была очень выгодной для имущественных интересов общества.);
– неоднократное (2 и более раза) голосование против принятия решения о внесении изменений и (или) дополнений в устав общества в связи с необходимостью его приведения в соответствие с законодательством.
(При этом Пленум Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь, дублируя положения части пятой ст. 109 Закона (в которой все-таки это более органично, т.к. она посвящена не только действию (голосованию против), но и бездействию (уклонению от участия в общем собрании)), зачем-то указал на то, что такой участник должен быть надлежащим образом более двух раз извещен о созыве и проведении общего собрания участников с указанной повесткой дня; тем самым был создан вопрос: почему голосовать “против” для исключения можно два раза, при этом надлежащее извещение о собрании должно быть сделано как минимум три раза.
Иными словами, для возникновения описываемого основания, получается, необходимо быть надлежащим образом извещенным о соответствующем собрании как минимум три раза, двух, выходит, недостаточно, но голосовать “против” можно и два раза.
При этом рассматриваемое основание, по нашему мнению, на данном этапе вообще не актуально, т.к. подобные действия участника преодолимы в силу того, что в соответствии с частью пятой ст. 109 Закона в случае, если участник (или участники общества) уклоняется от принятия общим собранием участников решения о внесении изменений и (или) дополнений в устав общества в связи с необходимостью его приведения в соответствие с законодательством и при этом количество голосов иных участников составляет менее количества, установленного для принятия такого решения, иные участники общества вправе принять решение о внесении изменений и (или) дополнений в устав общества только в части его приведения в соответствие с законодательством единогласно без учета голосов участников (участника), уклоняющихся от принятия указанного решения. При этом в силу указанного положения считается, что участник (участники) общества уклоняется от принятия общим собранием участников отраженного выше решения, в случае если участник (участники), извещенный надлежащим образом более двух раз о созыве и проведении общего собрания участников, повестка дня которого включает указанный вопрос, не принимает в нем участия без уважительной причины, либо неоднократно (два и более раза) голосует против принятия такого решения, либо воздерживается от его принятия.
Тем самым если указанные действия участника при надлежащих действиях остальных участников общества никак не препятствуют деятельности общества, т.к. устав общества оказывается приведенным в соответствие с законодательством, то неясно, по какому основанию и зачем исключать указанного участника.)
При этом нельзя не подчеркнуть, что все тот же пункт 31 постановления Пленума N 20 указывает на то, что препятствием для деятельности общества не могут стать:
- разумные;
- добросовестные;
- правомерные
действия участника по реализации его прав при отсутствии злоупотребления правом.
7. О невозможности исключения участника в связи с ненадлежащим выполнением трудовой функции
Анализируя основания исключения участника из состава общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), нельзя не рассмотреть проблему, связанную с возможностью исключения участника общества, который работает на основе трудового договора (контракта) в созданном им обществе с ограниченной ответственностью (обществе с дополнительной ответственностью), в связи с ненадлежащим выполнением им трудовой функции.
Действительно, в рамках подобных отношений, т.е. в связи с ненадлежащим выполнением участником взятых на себя обязанностей по трудовому договору (контракту), может, с одной стороны, наблюдаться нарушение таким лицом взятых на себя обязанностей, с другой стороны, указанное может рассматриваться в качестве действий соответствующего лица, препятствующих деятельности общества.
Однако, несмотря на возможность указанного в предыдущем абзаце толкования, ненадлежащее выполнение участником трудовой функции в соответствующем обществе не порождает оснований для исключения такого участника с позиции ст. 103 Закона.
Последнее объясняется тем, что выполнение соответствующим лицом трудовой функции никак не пересекается с выполнением им функции участника; и если в соответствующем обществе в одном физическом лице совпадают две указанные функции, то это отнюдь не значит, что их необходимо смешивать между собой.
То есть, например, если соответствующий участник общества является одновременно директором данного общества и при этом ненадлежащим образом выполняет функции директора, тем самым формально (и даже неформально) препятствует своими действиями деятельности общества, то это не может рассматриваться в качестве основания для исключения участника из общества в свете того, что в рамках ипостаси участника никаких действий он не осуществлял; указанное может являться исключительно основанием для прекращения его трудовых взаимоотношений с обществом, то есть для расторжения трудового договора (контракта) и увольнения соответствующего лица с должности директора.
Изложенный выше вывод нашел полное подтверждение и в практике хозяйственных судов Республики Беларусь.
В качестве примера описываемого подхода можно привести дело N 165-7/2010, рассмотренное хозяйственным судом Г-ой области.
Суть дела заключалась в следующем.
Истец (участник общества с дополнительной ответственностью “Т”) предъявил иск об исключении П. из состава участников данного общества в связи с совершением ею действий, свидетельствующих о грубом нарушении своих обязанностей участника общества и одновременно препятствующих деятельности общества.
В обоснование указанного требования истец ссылался на то, что, будучи директором общества, П., используя свои служебные полномочия, составляла подложные бухгалтерские и финансовые документы и вносила в них ложные сведения о хозяйственной деятельности общества, после чего снимала наличные денежные средства с его расчетного счета, а затем еще и похитила товарно-материальные ценности на определенную денежную сумму, что подтверждено приговором суда.
Описанные выше обстоятельства, по мнению истца, однозначно свидетельствуют о том, что П., являясь участником общества и одновременно его директором, совершила противоправные действия в ущерб интересам общества, в связи с чем подлежит исключению из числа участников общества.
Иск П. не признала и отрицала нарушение своих обязанностей именно как участника общества; установленные же приговором суда действия рассматривала как совершенные ею именно как директором общества, вследствие чего они не могут свидетельствовать о нарушении обязанностей участника.
Суд, рассмотрев описанные выше обстоятельства, установил, что общество с дополнительной ответственностью “Т” действительно является юридическим лицом по праву Республики Беларусь; причем в уставном фонде общества истцу принадлежит доля в размере 50%, а П. – также доля в размере 50%. При этом в силу устава и учредительного договора общества участник обязан воздержаться от действий, которые могут причинить вред деятельности общества, а также должен беречь имущество общества. Причем действительно в отношении П. приговором суда признано, что она завладела имуществом общества путем обмана и злоупотребления доверием с использованием своего служебного положения.
Однако, несмотря на приведенные выше обстоятельства, суд отказал истцу в удовлетворении иска, т.к. он не нашел доказательств совершения П. именно как участником общества действий, препятствующих достижению целей общества. В отношении же действий, перечисленных в приговоре суда, суд признал их в качестве действий, совершенных П. именно как директором общества, а не как его участником. При этом суд отметил, что совершение указанных действий не состоит в прямой причинной связи с действиями П. как участника общества.
Как мы отметили выше, безусловно, рассмотренный подход суда точно отражает суть и ст. 103 Закона, и правовой природы участия в хозяйственном обществе.
Все описанное выше позволило Пленуму Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь все в том же п. 31 постановления Пленума N 20 указать на то, что иск об исключении участника общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) не подлежит удовлетворению, если ответчик является не только участником, но и единоличным исполнительным органом (директором, генеральным директором) общества и нарушения допущены при реализации им полномочий директора (генерального директора) (ст. 53 – 55 Закона), а не участника общества; для защиты прав участников общества от неправомерных действий единоличного исполнительного органа законодательством предусмотрены иные способы защиты, например: оспаривание в хозяйственном суде сделок, выходящих за пределы правоспособности (ст. 174 ГК), полномочий (ст. 175 ГК), обжалование решения о мотивированном отказе в принятии предложений в повестку дня, а также уклонение от принятия соответствующего решения (часть шестая ст. 41 Закона).
Комментируя вышеизложенное положение постановления Пленума N 20, отметим, что, по нашему мнению, несмотря на безусловную правильность данного положения, его необходимо было бы представить более широко, а именно указать на то, что иск об исключении участника не подлежит удовлетворению не только в случае неисполнения (ненадлежащего исполнения) обязанностей директора (генерального директора) участником общества, но и в случае неисполнения (ненадлежащего исполнения) участником обязанностей любого иного работника общества (которые (имеются в виду обязанности), конечно же, также могут влиять на деятельность общества, иными словами, препятствовать такой деятельности).
8. О бездействии участника, препятствующего деятельности общества
Рассматривая третье из выделенных выше оснований для исключения участника из общества, а именно его бездействие, нельзя не подчеркнуть, что определение данного явления зачастую представляется еще более сложным, чем в отношении описанных выше оснований.
При этом постановление Пленума N 20 попыталось и в данном случае выкристаллизовать определенное явление для примера бездействия участника.
А именно в постановлении Пленума N 20 указано, что бездействием участника, в том числе в результате злоупотребления правом (ст. 9 ГК), которое препятствует деятельности общества, т.к. оно создало или создает последствия, препятствующие деятельности общества в соответствии с уставом и (или) законодательством, является, в частности, бездействие участника по реализации его права на участие в управлении деятельностью общества, если участник, надлежащим образом извещенный более двух раз о созыве и проведении общего собрания участников, повестка дня которого включает вопрос о внесении изменений и (или) дополнений в устав общества в связи с необходимостью его приведения в соответствие с законодательством, не принимал в нем участия без уважительной причины либо воздержался от принятия решения (к уважительным причинам отсутствия могут быть отнесены тяжелая болезнь, беспомощное состояние участника – физического лица и т.п.).
Однако и по поводу данного примера нельзя не отметить, что коль часть пятая ст. 109 Закона разрешила проблему с приведением устава общества в соответствие с законодательством даже в случае уклонения конкретного участника от участия в общем собрании участников, рассматривающем указанный вопрос, то, следовательно, при надлежащих действиях иных участников бездействие соответствующего участника не приводит к препятствованию деятельности общества (устав приводится в соответствии с законодательством, и существованию общества в данной части ничего не угрожает), а следовательно, возникает вопрос о том, на каком основании такой участник должен быть исключен из состава участников общества.
Таким образом, нельзя не отметить, что те обстоятельства, на которые указывает Пленум Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь как на пример бездействия участника, а также препятствование участником деятельности общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) действительно представляли интерес (были важны) до даты вступления в силу Закона Республики Беларусь от 15.07.2012 N 168-З “О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь “О хозяйственных обществах”, которым были внесены последние изменения в Закон, а именно до 3 февраля 2011 г., но не в настоящее время.
Касаясь же указанных обстоятельств применительно к ситуации до 3 февраля 2011 г., необходимо признать, что описанное выше бездействие, а также голосование участником против приведения учредительных документов в соответствии с законодательством, которые основывались на реализации участником своего права на участие в управлении деятельностью общества, фактически приводили к тому, что общество должно быть ликвидировано, а следовательно, можно было говорить, что, несмотря на наличие у участника права на участие в управлении деятельностью общества (а не обязанности), участник указанным выше образом препятствовал деятельности общества.
А именно речь, в частности, шла о ситуациях, когда белорусское законодательство требовало привести учредительные документы действующего общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) в соответствие с нормами вновь принятого акта законодательства. (Так, к примеру, было, когда учредительные документы обществ приводили в соответствие с Положением о государственной регистрации и ликвидации (прекращении деятельности) субъектов хозяйствования, утвержденным Декретом Президента Республики Беларусь от 16.03.1999 N 11 “Об упорядочении государственной регистрации и ликвидации (прекращения деятельности) субъектов хозяйствования”, ГК, и последнее – в соответствие с новой редакцией Закона.)
Речь в данном случае шла о ситуации, когда законодатель под страхом ликвидации соответствующего общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) требовал от общества приведения его учредительных документов в соответствие с вновь принятым актом законодательства, а соответствующие участники общества, преследуя свои личные (иногда корыстные) цели, либо игнорировали участие в общих собраниях, на которых рассматривался вопрос приведения учредительных документов общества в соответствие с вновь принятыми актами законодательства, либо голосовали против новых редакций устава и учредительного договора, в рамках которых указанные документы приводились в соответствие с законодательством. Без указанных же участников внести рассматриваемые изменения и дополнения в учредительные документы общества не представлялось возможным. При этом зачастую описываемые участники шантажировали иных участников общества возможностью его ликвидации и требовали от них взамен на согласие подписать учредительный договор в новой редакции либо утвердить устав общества в новой редакции или каких-либо личных уступок или выгод. Например, требовали избрания или прекращения полномочий директора общества определенным квалифицированным большинством или единогласно, то есть таким образом, чтобы без голоса соответствующего участника нельзя было не назначить, не снять с должности директора общества, хотя в Законе в качестве общего правила предусматривалось (и предусматривается в настоящее время) для решения данного вопроса простое большинство голосов лиц, присутствующих на собрании.
Мы солидарны с позицией законодателя о том, что участие в управлении обществом (а уж тем более голосование “за” или “против” определенного решения) представляет собой исключительно право участников, а не их обязанность, однако в рассматриваемом случае нереализация участником своего права влекла за собой ликвидацию общества (иначе, прекращение его деятельности), что можно было рассматривать в качестве препятствия деятельности общества, так как это не позволяло обществу в дальнейшем продолжать его деятельность; а следовательно, мы (но самое главное – суды) исходили из того, что в данном случае можно было не учитывать то обстоятельство, что право на участие в управлении – это именно право, а базироваться на том, что законодатель обязал общество совершить определенные действия, а в силу этого данная обязанность “транспортировалась” на участников общества, так как без их воли (а точнее, без их действий – присутствия на общем собрании участников и голосования за новую редакцию устава учредительного договора) реализовать требование законодателя было невозможно.
Исходя из указанного ранее делался вывод, что в данной конкретной ситуации (а такая ситуация не одна, ниже мы укажем на это) у участника присутствовала именно обязанность по содействию приведению учредительных документов общества в соответствие с законодательством, неисполнение которой, безусловно, препятствовало деятельности общества (его дальнейшей деятельности), а коль так, то являлось основанием для исключения участника из состава общества.
В рамках же рассматриваемого ранее основания интерес представлял вопрос: сколько раз участник должен проигнорировать собрания участников, на которых решается вопрос о приведении учредительных документов в соответствие с вновь принятыми актами законодательства, и на скольких собраниях участник должен не проголосовать за новые редакции устава и учредительного договора, для того чтобы можно было признать, что участник своими действиями или бездействием препятствует деятельности общества или грубо нарушает свои обязанности как участник?
Законодательно установленного ответа на данный вопрос не было, судебная практика же исходила из того, что участник должен был систематически отказываться от участия в соответствующем собрании или голосования за соответствующие проекты учредительных документов, для того чтобы можно было однозначно признать такого участника как лицо, нарушающее свои обязанности и своими действиями или бездействием препятствующее деятельности общества.
9. Об иных (по сравнению с указанными выше) основаниях к отказу в удовлетворении иска об исключении участника
Постановление Пленума N 20 по сравнению с описанным в разделе 7 настоящего комментария основанием к отказу в удовлетворении иска об исключении участника из общества (а также иными основаниями, рассмотренными выше) предусматривает еще ряд оснований для такого отказа, в частности, речь идет о ситуациях:
- когда на момент принятия по делу окончательного судебного постановления ответчик сам вышел из состава участников общества;
- когда нарушения, допущенные ответчиком, произошли не только по вине ответчика, но и по вине истца и (или) самого общества, его органов управления или в результате их содействия нарушению либо непринятия разумных мер к недопущению нарушения. (В данном случае суд вправе отказать в удовлетворении требования истца лишь с учетом степени вины ответчика, а следовательно, не обязан этого делать.)
10. О моменте исключения участника из общества
В соответствии с белорусским правом моментом исключения участника из общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью) считается дата вступления в законную силу решения суда о его исключении. В связи с этим сам факт обращения соответствующих участников с требованием в суд об исключении участника из общества не меняет статуса лица, а коль так, то он остается участником общества до указанного выше момента со всеми правами и обязанностями, которые принадлежат участнику общества, а следовательно, без такого участника нельзя принять ни одно из решений, которые принимаются по единогласию всех участников.
При этом необходимо напомнить, что решение хозяйственного суда вступает в законную силу по истечении срока на подачу апелляционной жалобы, а если такая жалоба подается, то в момент принятия судом апелляционной инстанции судебного постановления об оставлении первоначального решения в силе.
11. Последствия исключения участника
Рассматривая последствия, связанные с исключением участника из общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), необходимо отметить, что в силу ст. 64 ГК и ст. 103 Закона они абсолютно тождественны последствиям выхода участника из общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью).
Тем самым белорусский законодатель предусматривает, что участнику, исключаемому из состава общества, в обязательном порядке выплачивается стоимость части имущества общества, соответствующая доле такого участника в уставном фонде, или указанная выплата заменяется выдачей имущества в натуре, кроме того, исключаемый участник также имеет право претендовать на часть прибыли общества. При этом законодатель абсолютно тождественно с выходом участника из состава общества решает все вопросы, связанные с указанными выплатами (выдача имущества в натуре).
Такой подход законодателя объясняется тем, что по имущественным последствиям выход участника из общества и исключение участника из общества абсолютно тождественны как для участника, так и для общества. Последнее базируется на том, что даже если участник нарушил взятое на себя обязательство и тем самым возникло основание для его исключения, это еще не повод для того, чтобы “обобрать” участника, то есть забрать то, что ему принадлежит. Остающиеся в обществе участники, как и само общество, не могут забрать себе имущественное наполнение доли исключаемого участника. Правда, при исключении участника обязательство между обществом и участником, которое идентифицировалось через долю участника в уставном фонде, прекращается, а следовательно, прекращаются все права и обязанности между участником и обществом, но вместо прекращающегося имущественного права участник должен получить компенсацию в виде денежных средств или иного имущества общества, которая определяется величиной стоимостного выражения доли.
Итак, исключение участника не дает права обществу или иным участникам претендовать на его имущество и безвозмездно получить принадлежащую ему долю в уставном фонде. Правда, исключение участника не позволяет и ему самому сохранить соответствующие имущественные права, выраженные в доле участника, но это позволяет ему получить полную компенсацию за потерю указанных имущественных прав.