Лжепредпринимательство в хозяйственном обороте: проблемы квалификации и предупреждения

Факты лжепредпринимательства в хозяйственном обороте имеют место на протяжении длительного периода времени и отмечаются в той или иной форме в различных государствах. В Республике Беларусь появление лжепредпринимательства связано с возникновением в начале 90-х годов прошлого века новых форм ведения хозяйственной деятельности и отставанием законодательного регулирования от практического трансформирования экономических отношений.

В настоящее время можно предположить, что лжепредпринимательство является целенаправленной и организованной деятельностью определенного круга лиц. На наш взгляд, самым эффективным противодействием со стороны государства должны стать разработка и законодательное закрепление правовых механизмов, позволяющих предупреждать и оперативно выявлять факты лжепредпринимательства, а также гарантировать и реально компенсировать понесенные потери лицам, потерпевшим от такой деятельности. Естественно, что без согласованной работы соответствующих государственных органов указанную задачу не решить.

Такой позиции придерживаются многие юристы. Так, А.В.Денисевич отмечает, что в связи с наблюдающейся криминализацией хозяйственной сферы деятельность всех государственных органов должна быть нацелена на создание экономических и правовых условий, исключающих рост преступности во всех областях финансово-хозяйственного оборота, захват криминальными структурами производственных и финансовых институтов, их проникновение в различные структуры власти, а также на жесточайшую и бескомпромиссную борьбу против экономической преступности и всех проявлений криминализации экономики, общества, государства, лишение криминально-теневой сферы ее питательной среды, сведение криминально-теневых проявлений к минимальному уровню, вплоть до их искоренения. Автор отмечает, что решение этой задачи возложено в первую очередь на органы финансовых расследований <1>.

<1> Денисевич, А.В. Правовое регулирование деятельности органов финансовых расследований Комитета государственного контроля Республики Беларусь / А.В.Денисевич.

А.В.Денисевич выделяет следующие основные виды преступных действий в сфере экономических правоотношений:

  • на уровне предприятий — деятельность фиктивных поставщиков и получателей, использование недействительных первичных учетных документов, ведение двойной бухгалтерии, манипуляции с ценными бумагами, сокрытие доходов от налогообложения и т.д.;
  • на уровне финансовых институтов (банков, фондов, страховых компаний) — подделка или представление заведомо подложных документов для получения банковского кредита, манипуляции с ценными бумагами и долговыми обязательствами, кредитные спекуляции (злоупотребления руководителей, акционеров, аффилированных компаний, безресурсная выдача кредитов и т.д.), использование банков как средств или орудий преступной деятельности и т.д.;
  • на уровне государственных органов (министерств и ведомств) — коррупционные проявления, злоупотребление властью, бездействие вместо предотвращения преступных намерений и т.д.

А.В.Денисевич также отмечает, что все изложенные выше криминальные явления представляют прямые угрозы экономической безопасности государства. В совокупности они приводят к параличу производственного процесса, спаду экономической активности, огромным финансовым потерям, резкому снижению эффективности экономики и качества управления.

Среди существующих сегодня угроз экономической безопасности республики особую тревогу вызывает криминализация хозяйственной деятельности

Общемировые процессы глобализации, развитие трансграничных экономических связей, возникновение новых финансовых инструментов, развитие информационных технологий существенно влияют на возможность контролирующих и правоохранительных органов эффективно противодействовать вовлечению в криминальные экономические схемы хозяйствующих субъектов, находящихся под различными национальными юрисдикциями. Легализация (отмывание) преступных доходов уже приобрела глобальный характер, что создает необходимость выработки адекватных мер устранения или, по крайней мере, минимизации возможностей и лазеек, которыми пользуются «отмыватели денег» <2>.

<2> Зимин, О.В. Современные способы, экономические схемы и классификация моделей легализации (отмывания) преступных доходов / О.В.Зимин.

В науке существует много различных точек зрения на модели отмывания преступных доходов, включающие в себя различное количество стадий, этапов и т.п., которые на практике иногда даже не повторяются.

Так, например, Д.Александров в своей статье упоминает такие, казалось бы, простые случаи, когда договор заключается и подписывается неуполномоченным лицом <3>. Это обстоятельство в дальнейшем может повлечь за собой неодобрение со стороны руководства юридического лица такой сделки или привести к признанию ее недействительной, в результате чего организация потеряет денежные средства, перечисленные по указанию лица, не уполномоченного на подписание договора, но наделенного правом первой подписи, на счета третьих лиц, которыми нередко являются фальшивые фирмы. В иных случаях такое неуполномоченное лицо может содействовать заключению сделки, направленной против интересов компании, от имени которой это лицо выступает в сделке. Подобная ситуация усугубляется также нечетким юридическим оформлением полномочий представителя юридического лица, которые не позволяют признать подобную сделку недействительной ввиду ненадлежаще оформленных юридическим лицом ограничений полномочий, что может стать препятствием для уголовного преследования указанного лица.

<3> Александров, Д. Ограничение полномочий на совершение сделки / Д.Александров.

Нужно отметить, что перечисленные выше незаконные способы с точки зрения уголовной квалификации будут определяться по-разному, в зависимости от конкретного состава правонарушения.

Лжепредпринимательство в административном законодательстве определяется следующим образом: отсутствие при создании юридического лица намерения осуществлять уставную деятельность в целях получения ссуд, кредитов, либо для прикрытия запрещенной деятельности, либо для сокрытия, занижения прибыли, доходов или других объектов налогообложения, либо для извлечения иной имущественной выгоды. Следует обратить внимание, что определение аналогичной деятельности в УК, совпадая по существу, отличается от административного двумя моментами: во-первых, субъектом помимо юридического лица может быть и индивидуальный предприниматель; во-вторых, для квалификации лжепредпринимательской деятельности обязательным условием является причинение ущерба в крупном размере вследствие осуществления такой деятельности.

В настоящее время законодательство Республики Беларусь устанавливает следующие виды ответственности за занятие лжепредпринимательской деятельностью:

  • административную (ст. 12.12 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее — КоАП));
  • уголовную (ст. 234 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК)).

Порядок привлечения к ответственности урегулирован Процессуально-исполнительным кодексом Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее — ПИКоАП) и Уголовно-процессуальным кодексом Республики Беларусь (далее — УПК).

В соответствии со ст. 3.30 ПИКоАП органами, уполномоченными выявлять правонарушения, выразившиеся в осуществлении лжепредпринимательской деятельности, являются налоговые органы и органы Комитета государственного контроля Республики Беларусь (далее — КГК). Рассматривать дела по данной категории административных правонарушений вправе органы КГК (часть первая ст. 3.7 ПИКоАП) и судьи общих судов (часть первая ст. 3.2 ПИКоАП).

Для сравнения можно обратиться к законодательству Российской Федерации, которое устанавливает только уголовную ответственность за занятие лжепредпринимательской деятельностью. Статья 173 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) определяет лжепредпринимательство как создание коммерческой организации без намерения осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность, имеющее целью получение кредитов, освобождение от налогов, извлечение иной имущественной выгоды или прикрытие запрещенной деятельности, сопряженное с причинением крупного ущерба гражданам, организациям или государству. Как видно, диспозиция нормы ст. 173 УК РФ аналогична диспозиции ст. 234 белорусского УК со сходными квалифицирующими признаками правонарушения.

Лжепредпринимательская деятельность внешне может выглядеть вполне законно и формально не противоречить нормам права, однако в результате субъект хозяйствования может понести значительные имущественные потери и даже рискует быть привлеченным к административной и уголовной ответственности

В российской литературе отмечается, что «действия виновного лица по созданию такой организации внешне законны и выглядят вполне официально. Они включают в себя подготовку к государственной регистрации (проведение учредительного собрания, разработка и принятие устава, заключение учредительного договора, оплата уставного капитала, уплата государственной пошлины, подача заявления о регистрации и пакета необходимых документов на рассмотрение органа государственной регистрации), прохождение процедуры регистрации, уплату регистрационного сбора и получение свидетельства о государственной регистрации. В случаях, когда коммерческая организация фиктивно создается будто бы для занятия предпринимательской деятельностью, на которую необходимо специальное разрешение (лицензия), это предполагает совершение ее создателями внешне законных действий по получению лицензии» <4>.

<4> Деуленко, Н.А. Лжепредпринимательство: понятие, формы и уголовно-правовое значение: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Н.А.Деуленко. — М., 2002. — С. 81 — 82.

После совершения указанных действий законная часть деятельности коммерческой организации заканчивается, и лжепредприниматели под ее прикрытием совершают другие действия, носящие противозаконный характер и причиняющие ущерб гражданам, организациям или государству <5>. Известны случаи, когда недобросовестные лица, чтобы достичь противоправных целей, заключали коммерческие сделки и даже выполняли часть взятых на себя обязательств. Однако, как правило, такие сделки являлись прикрытием фактических противоправных целей и действий этих лиц <6>. В других ситуациях лица, имеющие преступные намерения, регистрировали лжефирмы на подставных лиц, зачастую используя паспорта граждан, даже не подозревающих об этом <7>. Распространенными в российской практике являются также различные незаконные операции в области строительства, например, связанные с привлечением денежных средств граждан для долевого участия в строительстве квартир <8>.

<5> Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / под ред. Б.В.Здравомыслова. — М., 1999. — С. 196.

<6> Котин, В. Ответственность за лжепредпринимательство / В.Котин // Законность. — 1997. — N 6. — С. 16.

<7> Пашинцева, У.В. Характеристика лжепредпринимательства как преступления, посягающего на банковское кредитование / У.В.Пашинцева // Российский следователь. — 2008. — N 3. — С. 4.

<8> Ларичев, В.Д. Характеристика преступлений, совершаемых при строительстве и реализации жилья / В.Д.Ларичев, И.В.Ильин, А.В.Светличный // Адвокат. — 2008. — N 6. — С. 18.

Аналогичные ситуации имеют место и в Республике Беларусь, что также говорит о необходимости совершенствования норм уголовного и административного законодательства в этой сфере деятельности.

Квалификация деятельности субъекта в качестве лжепредпринимательской занимает достаточно много времени. В течение этого времени субъект продолжает заключать незаконные сделки, проводить иные операции и таким образом наносить ущерб как конкретным лицам (физическим и юридическим), так и государству. В настоящее время квалификация дается определенным действиям субъекта, совершенным применительно к сделке или иным гражданским правоотношениям, которые имеют перечисленные выше признаки лжепредпринимательской деятельности.

Юридическое лицо, осуществляющее такую деятельность, не может быть квалифицировано как «лжепредпринимательская организация» в связи с отсутствием в законодательстве определения подобной организации. Ситуация усугубляется тем, что в большинстве своем такие организации создаются вполне законно. В этом и состоит сложность закрепления в законодательстве каких-либо определенных критериев лжепредпринимательской организации, позволяющих однозначно и быстро осуществить соответствующую квалификацию.

Автор полагает, что в настоящее время проблема лжепредпринимательства обусловлена следующими правовыми факторами:

  • сложностью квалификации этой деятельности и невозможностью разграничения организаций, постоянно занимающихся лжепредпринимательством, и таких, которые периодически (умышленно либо неумышленно) вовлекаются в эту деятельность;
  • правовой слабостью иных (не правоохранительных) государственных органов, отсутствием у них необходимой информации и законодательно закрепленных механизмов реагирования в случае подозрений на занятие лжепредпринимательством;
  • преступной небрежностью субъектов хозяйствования, которые, руководствуясь мотивами извлечения максимальной выгоды, ухода от исполнения налоговых и иных обязательств, соглашаются на подобного рода правоотношения, заблуждаясь при этом насчет характера и тяжести ответственности за подобные деяния;
  • правовой неграмотностью субъектов хозяйствования, пострадавших от лжепредпринимательства из-за неумения пользоваться законодательно закрепленными инструментами, позволяющими наиболее ответственно подходить к заключению сделок, осуществлению иных правоотношений.

Поэтому главным вопросом, который следует разрешить на законодательном уровне, является определение более четких признаков, позволяющих квалифицировать деятельность в качестве лжепредпринимательской. Закрепление таких критериев в КоАП и УК позволило бы на практике четко отделять тех субъектов, для которых, если так можно выразиться, лжепредпринимательство поставлено на профессиональную основу, от случайных или обманным образом вовлеченных в эту деятельность лиц.

Также целесообразно рассмотреть возможность определения в УК понятия «лжепредпринимательская организация» (по аналогии с понятием «преступная организация», содержащимся в ст. 19 УК).

Одним из признаков такой организации могла бы стать повторность совершения правонарушения: если должностные лица субъекта хозяйствования были привлечены к ответственности за осуществление лжепредпринимательской деятельности в соответствии со ст. 234 УК более двух раз, то можно говорить о том, что имеет место деятельность лжепредпринимательской организации. С этой целью считаем возможным дополнить критерии отнесения субъекта к такой организации также случаями привлечения к ответственности по статьям УК, квалифицирующим такие правонарушения, как отмывание денег, уклонение от налогообложения, коррупция и т.д.

В настоящее время существует определенный порядок получения субъектами хозяйствования информации из электронного банка данных об изготовленных и реализованных бланках первичных учетных документов и контрольных знаках <9>.

<9> Об утверждении Инструкции о порядке разработки, производства, учета, хранения, реализации и уничтожения бланков первичных учетных документов, регистрируемых в государственном реестре бланков строгой отчетности: постановление Министерства финансов Республики Беларусь, Министерства по налогам и сборам Республики Беларусь, Министерства связи Республики Беларусь, 16 апр. 2002 г., N 61/47/7.

Возможно, имеет смысл в случае привлечения учредителей, руководителей исполнительных органов и иных должностных лиц юридического лица (а равно и индивидуального предпринимателя) к ответственности по ст. 234 УК информацию о таком субъекте хозяйствования вносить в специальный реестр, а право на получение информации о характере деятельности организаций, включенных в него, предоставить не только государственным органам, но и субъектам хозяйствования, определив в законодательстве порядок ее получения

Возможность проверки со стороны добросовестных субъектов хозяйствования и государственных органов своего потенциального партнера перед вступлением в соответствующие гражданско-правовые отношения на предмет наличия его в списке лжепредпринимательских организаций могла бы способствовать уменьшению количества незаконных сделок и сумм последующих материальных потерь пострадавших лиц.

Требует совершенствования и антимонопольное законодательство Республики Беларусь. Например, необходимо уточнить функции антимонопольного органа и предоставить ему дополнительные полномочия по проверке некоторых категорий сделок. По мнению автора, сегодняшнее антимонопольное законодательство значительно отстает от новых форм и методов хозяйственной деятельности, в том числе и преступной, и позволяет осуществлять формально соответствующие праву действия, последствием которых является причинение ущерба субъектам хозяйствования и даже интересам государства.

Приведем пример из практики антимонопольного органа.

На основании ст. 12 Закона Республики Беларусь «О противодействии монополистической деятельности и развитии конкуренции» в антимонопольный орган обратилась компания «Б» (Фолклендские (Мальвинские) острова) с ходатайством о согласовании сделки по приобретению значительной части акций ОАО «А» (Республика Беларусь). В ходе изучения представленных компанией «Б» документов было установлено, что в результате покупки заявленного количества акций она получит право определять условия ведения ОАО «А» его предпринимательской деятельности и согласно п. 3 Правил проведения государственного антимонопольного контроля за соблюдением требований ст. 12 Закона Республики Беларусь «О противодействии монополистической деятельности и развитии конкуренции» (далее — Правила) станет лицом, способным осуществлять контроль над деятельностью иного юридического лица <10>.

<10> Об утверждении Правил проведения государственного антимонопольного контроля за соблюдением требований статьи 12 Закона Республики Беларусь «О противодействии монополистической деятельности и развитии конкуренции»: постановление Министерства предпринимательства и инвестиций Респ. Беларусь, 15 янв. 2001 г., N 1.

Однако из представленных компанией «Б» документов следовало, что она не может подтвердить свою платежеспособность, представить данные о балансе. Кроме того, установлено, что компания была зарегистрирована в декабре 2006 года, а заявку на покупку акций подала уже в феврале следующего года. Основной ее учредитель — компания «К» — была зарегистрирована на несколько дней раньше, чем сама компания «Б». Уставный фонд компании «Б», как и ее учредителя, составлял всего лишь 3000 долларов США.

Таким образом, зарубежная компания, зарегистрированная в оффшорной зоне, просуществовавшая менее двух месяцев, не имеющая достаточных активов, не осуществляющая хозяйственную деятельность, планировала приобрести контрольный пакет акций белорусского ОАО, применяя правовые механизмы, закрепленные в настоящий момент в законодательстве. При этом полное отсутствие у покупателя документов, подтверждающих его инвестиционную состоятельность и реальную возможность эффективного управления приобретаемым пакетом акций, формально не препятствует совершению подобной сделки, поскольку действующее законодательство не устанавливает четких барьеров, которые могли бы препятствовать подобному «уводу» денежных средств из страны.

По мнению автора, закон должен закрепить аналогичные факты в качестве оснований для осуществления более полной проверки антимонопольным органом финансовой состоятельности заявителя, поскольку в подобной ситуации логично усмотреть признаки лжепредпринимательства в деятельности компании «Б», созданной, скорее всего, только для осуществления сделки по приобретению акций.

Несмотря на отсутствие в гражданском праве Республики Беларусь прямых норм о лжепредпринимательстве, оно содержит правовые механизмы, позволяющие субъекту хозяйствования избежать или минимизировать возможные убытки, причиненные действиями лжепредпринимателей.

1. Признание сделки недействительной (ничтожной). Сделки, совершенные в нарушение законодательства или для вида и с целью прикрыть другую сделку, на основании ст. 169 — 171 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее — ГК) являются ничтожными. Последствием ничтожности сделки является возврат сторонами друг другу всего полученного по сделке, а в отдельных случаях, например, при умышленном совершении сделки, запрещенной законодательством, все полученное в связи с ней взыскивается в доход государства (ст. 170 ГК).

Приведем пример из судебной практики, характеризующий возможность лиц, по тем или иным причинам участвовавших в незаконных сделках, признать эти сделки недействительными <11>.

<11> Архив хозяйственного суда г. Минска за 2007 г. — Дело N 759-12/06М.

Хозяйственный суд г. Минска рассмотрел в открытом судебном заседании дело по заявлению частного унитарного предприятия «А» (г. Минск) о признании недействительным решения инспекции Министерства по налогам и сборам Республики Беларусь по г. Минску (далее — ИМНС).

ИМНС были применены санкции к унитарному предприятию в связи с тем, что хозяйственные операции осуществлялись не от имени юридических лиц, указанных в первичных учетных документах. Фактически были выявлены нарушения по взаимоотношениям с тремя субъектами хозяйствования: торговым частным унитарным предприятием «К», торговым частным унитарным предприятием «Б» и торговым частным унитарным предприятием «Г».

Как следует из материалов дела, УП «А» в адрес УП «Г», УП «К» и УП «Б» осуществляло поставки канцтоваров, зажигалок и иных сопутствующих товаров в соответствии с заключенными договорами. Согласно другим договорам товар поставлялся от УП «Г», УП «А» для УП «Б» и так далее по замкнутому кругу. Денежные расчеты между вышеназванными субъектами хозяйствования не производились. Обязательства по всем договорам прекращались зачетом встречных требований. Вместе с тем согласно акту обследования зафиксировано отсутствие УП «Г» и УП «К» по юридическим адресам, указанным в товаросопроводительных документах. Кроме того, по сведениям унитарного предприятия «БМРЦ» товарно-транспортные накладные, по которым получены товары от унитарных предприятий «К», «Г» и «Б» в рамках вышеуказанных договоров, не принадлежат указанным поставщикам, а приобретены другими организациями.

Из показаний директоров унитарных предприятий «К», «Б» и «Г» следовало, что они только осуществляли их регистрацию, финансово-хозяйственная деятельность ими не осуществлялась, договоры и накладные на получение и отгрузку товаров, а также иные первичные документы финансово-хозяйственной деятельности они не подписывали, бланков товарно-транспортных накладных не получали.

Таким образом, исследованные в судебном заседании доказательства не подтвердили фактический отпуск товаров по представленным первичным учетным документам.

Приведенный случай представляет одну из типичных схем осуществления лжепредпринимательской деятельности, которая была выявлена в ходе проверки ИМНС.

Однако, как указывает Д.Александров, иски о признании оспоримых сделок недействительными часто используются теми должниками, недобросовестность которых стала причиной невыполнения ими своих договорных обязательств. Такие должники прибегают к активному манипулированию правовыми нормами, используют тактику навязывания юридической казуистики с той лишь целью, чтобы избежать гражданско-правовой ответственности. Для этого юридическими службами специально разрабатываются специфические правовые конструкции, в которых режим получения согласия, например, высшего органа управления организации на заключение тех или иных сделок излагается таким образом, чтобы можно было интерпретировать наличие или отсутствие полномочий у лица, подписавшего договор от имени данной организации или его подразделения <12>.

<12> Александров, Д. Указ. работа. С. 3.

2. Привлечение к субсидиарной ответственности (ст. 370 ГК). Субсидиарная ответственность является особым видом гражданско-правовой ответственности, при которой на лицо, несущее такую ответственность (далее — субсидиарный должник) в соответствии с законодательством или условиями обязательства, в случае отказа основного должника от удовлетворения требования кредитора, в том числе ввиду недостаточности или отсутствия имущества или ненаправления кредитору в разумный срок ответа на предъявленное требование, возлагается обязанность по исполнению требования кредитора к основному должнику <13>.

<13> О некоторых вопросах применения субсидиарной ответственности: постановление Пленума Высшего Хозяйственного Суда Респ. Беларусь, 27 октября 2006 г., N 11.

Субсидиарная ответственность на основании указанных норм может быть возложена на учредителей организации, осуществляющей лжепредпринимательскую деятельность. По общему правилу, предусмотренному п. 1 ст. 370 ГК, условием привлечения субсидиарного должника к ответственности является отказ основного должника от удовлетворения требования кредитора или ненаправление основным должником кредитору в разумный срок ответа на предъявленное требование.

3. Расторжение договора и максимально полное возмещение причиненных убытков (ст. 14 ГК). В этом случае следует принимать во внимание нормы постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 16 декабря 1999 г. N 16 «О применении норм Гражданского кодекса Республики Беларусь, регулирующих заключение, изменение и расторжение договора», уточняющего основания изменения и расторжения договоров. В частности, в п. 16 этого постановления указывается, что исходя из требований ст. 420 ГК, по решению суда договор может быть изменен или расторгнут только:

  1. при существенном нарушении договора другой стороной;
  2. в иных случаях, предусмотренных ГК и другими актами законодательства или договором.

Нарушение договора одной из сторон может быть признано существенным, если другая сторона в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

В постановлении также указывается, что в соответствии с п. 2 ст. 422 ГК требование об изменении или расторжении договора может быть заявлено стороной в суд только после получения отказа другой стороны на предложение изменить или расторгнуть договор либо неполучения ответа в срок, указанный в предложении или установленный законодательством либо договором, а при его отсутствии — в тридцатидневный срок. При этом тридцатидневный срок исчисляется после истечения нормально необходимого времени для получения другой стороной предложения изменить или расторгнуть договор.

4. Право определенных законодательством государственных органов на подачу в суд иска о прекращении деятельности субъектов хозяйствования. Порядок и основания для прекращения деятельности таких лиц установлен Положением о государственной регистрации и ликвидации (прекращении деятельности) субъектов хозяйствования, утвержденным Декретом Президента Республики Беларусь от 16 марта 1999 г. N 11 «Об упорядочении государственной регистрации и ликвидации (прекращения деятельности) субъектов хозяйствования» (далее — Положение о регистрации) <14>.

<14> Об упорядочении государственной регистрации и ликвидации (прекращения деятельности) субъектов хозяйствования: Декрет Президента Респ. Беларусь, 16 марта 1999 г., N 11.

Проиллюстрируем это примером из судебной практики <15>.

<15> Архив хозяйственного суда г. Минска за 2006 г. — Дело N 42-9/06.

Хозяйственный суд г. Минска, рассмотрев дело по заявлению ИМНС о прекращении деятельности индивидуального предпринимателя И., удовлетворил заявление в полном объеме. В качестве обоснования исковых требований суд указал на неоднократное и грубое нарушение предпринимателем законодательства Республики Беларусь. В частности, Департаментом финансовых расследований Комитета государственного контроля Республики Беларусь были установлены факты необеспечения ведения документов учета доходов (расходов) и других сведений, необходимых для налогообложения, а также сокрытие налогооблагаемой базы по налогу на добавленную стоимость. В ходе проведения проверки ИМНС также были установлены факты нарушения этим предпринимателем налогового законодательства. Предприниматель соответствующей деятельностью лично не занимался, передав все документы и полномочия другому лицу, в том числе ключи удаленного доступа к расчетному счету и др.

При таких обстоятельствах суд счел обоснованными доводы ИМНС о том, что индивидуальный предприниматель И. допустил грубое нарушение законодательства и причинил государству ущерб в особо крупном размере вследствие неуплаты налогов в бюджет. В соответствии с подп. 41.2 п. 41 Положения о регистрации коммерческая организация может быть ликвидирована по решению хозяйственного суда в связи с неоднократным или грубым нарушением законодательства, а прекращение деятельности индивидуального предпринимателя осуществляется в порядке, установленном для ликвидации юридического лица.

На основании вышесказанного считаем необходимым рекомендовать субъектам хозяйствования (в том числе государственным) применять следующие меры, способствующие защите их прав и законных интересов.

  1. Проводить тщательную проверку полномочий и документов, их удостоверяющих, как самого юридического лица, так и его представителей, по вопросам его статуса, времени создания и действия, платежеспособности и т.д. Например, при заключении сделки с иностранной организацией субъект хозяйствования должен в обязательном порядке проверить информацию о контрагенте через официальный регистрирующий орган. Документы, поступающие из-за рубежа, должны быть легализованы и переведены на русский или белорусский языки.
  2. Включать в соглашения и договоры различные гарантии обеспечения выполнения обязательств, которые позволят впоследствии избежать правонарушений и причинения ущерба. В качестве обеспечения могут выступать банковская гарантия, тендерная гарантия, удержание, залог и иные способы обеспечения.
  3. Ограничивать и / или четко устанавливать полномочия руководящих лиц на совершение сделки в уставных документах юридического лица.
  4. Лицам, поневоле вовлеченным в лжепредпринимательскую деятельность, чаще обращаться в хозяйственные суды с исками о признании соответствующих сделок недействительными (признании факта ничтожности), о возмещении ущерба, о привлечении к субсидиарной ответственности учредителей, а также активнее использовать институт расторжения договора.
  5. Более полно использовать право государственных органов по инициации ликвидации субъектов хозяйствования в соответствии с установленными законодательством основаниями.

Отдельно нужно отметить особенности вступления государства в частноправовые отношения и заключения им сделок. При заключении таких сделок следует учитывать право государства на судебный и имущественный иммунитет.

Иммунитет является действенной формой защиты в случае недобросовестного поведения другой стороны по договору. Под государственным иммунитетом понимается право государства, его органов и его представителей (особенно дипломатических) не подчиняться властным акциям других государств, их органов и представителей. Этому праву соответствует обязанность государства, его органов и представителей не осуществлять каких-либо властных акций в отношении других государств, их органов и представителей, а также собственности этих государств.

Как отмечает профессор М.М.Богуславский, особое положение государства как участника международных хозяйственных отношений состоит в том, что «к обязательствам государства в принципе может применяться только его право, кроме случаев, когда государство прямо выразило согласие на применение иностранного права» <16>.

<16> Богуславский, М.М. Международное частное право: учебник / М.М. Богуславский. — М.: Междунар. отношения, 1998. — С. 160 — 161.

В связи с этим можно рекомендовать при заключении сделок от лица государства в обязательном порядке предусматривать в договоре положения о применении законодательства Республики Беларусь и при этом избегать отказа от иммунитета.