Неисполнение обязательств — всегда ли хищение?

Автору настоящей статьи не раз доводилось на страницах научно-практических изданий писать о границах уголовно наказуемого обмана и разграничения мошенничества и неисполнения гражданско-правовых обязательств <1>. Изучение материалов уголовных дел показывает, что эта тема продолжает оставаться актуальной и насущной для практики правоприменения. Правильное установление признаков имущественных преступлений и критериев оценки незаконного обогащения имеет существенное значение для правильного разрешения дела. Среди всех признаков хищения его результат не менее важен, чем способ деятельности, однако данному обстоятельству не всегда придается должное значение.

<1> Хилюта В.В. Обман в имущественных отношениях: разграничение уголовно-правовой и гражданской ответственности // Форум права. — 2007. — N 2. — С. 228 — 238; Хилюта В. Гражданский спор или уголовное дело? // Юридический мир. БНПИ. — 2007. — N 8. — С. 75 — 80.

Первоначально в целях более полного освещения проблемы следует сказать, что способ действия при хищении предполагает не только неправомерный акт преступного деяния (завладение, изъятие, обращение и т.д.), но и результат противоправной деятельности. Применительно к хищению это означает, что способ деятельности преступника должен обусловить переход чужого имущества из владения (фонда) одного лица во владение другого. Иными словами, совершаемое преступное действие должно не только уменьшить имущественный фонд собственника, но и быть способным ко включению этого имущества в сферу обладания других лиц.

Таким образом, при хищении преступное последствие, выражающееся в уменьшении имущества собственника или иного законного владельца, имеет обратную сторону, которая проявляется в том, что за счет похищенного имущества кто-либо обогащается, т.е. приумножает свои имущественные фонды (иначе говоря, если у кого-то убыло, то у кого-то должно прибыть). Если отсутствует второй элемент последствий, то в такой ситуации нельзя говорить о совершенном хищении, так как здесь имеют место:

  • а) либо покушение на хищение чужого имущества, т.е. субъекту не удается обеспечить поступление изъятого имущества в свое незаконное владение;
  • б) либо причинение имущественного ущерба собственнику при отсутствии признаков хищения с извлечением для виновного имущественной выгоды (ст. 216 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК)) или же преступления против собственности, не связанные с противоправным обогащением виновного (ст. 217 — 220 УК);
  • в) либо гражданско-правовой деликт.

Характер преступного последствия позволяет сделать вывод о совершенном деянии, установить его опасность и в конечном итоге определить квалификацию содеянного. Проиллюстрируем сказанное на конкретном примере.

Так, по материалам уголовного дела гражданин П., работая в должности директора ЧТУП «Б», являясь должностным лицом юридического лица, с целью хищения товарно-материальных ценностей, принадлежащих ОАО «П», в особо крупном размере путем обмана и злоупотребления доверием заключил от имени ЧТУП «Б» с ОАО «П» генеральный договор на дилерское обслуживание, не имея намерения выполнить принятые на себя обязательства. Согласно указанному договору ОАО «П» отгрузило в адрес ЧТУП «Б» по товарно-транспортным накладным пиво, алкогольные, безалкогольные напитки и минеральную воду на общую сумму 116095636 руб.

Получив по договору вышеперечисленный товар на указанную сумму, П. от имени ЧТУП «Б» произвел возврат в адрес ОАО «П» продукции и тары на сумму 6632332 руб. Остальной полученной продукцией, по данным следствия, П. завладел путем обмана и злоупотребления доверием, реализовав различным субъектам хозяйствования, а вырученные денежные средства использовал для погашения задолженности по кредитному договору ОАО «Белпромстройбанк», перед различными организациями, на выплату заработной платы. Всего П. причинил своими преступными действиями ОАО «П» с учетом актов на бой продукции, возврата продукции материальный ущерб на общую сумму 109394738 руб., что является особо крупным размером.

Будучи допрошенным в суде, П. показал, что, когда он являлся директором ЧТУП «Б», между ним и директором ОАО «П» К. был подписан договор на дилерское обслуживание, согласно которому ЧТУП «Б» получало на ОАО «П» продукцию. Расчеты за отгруженную в адрес ЧТУП «Б» продукцию должны были производиться путем перевода соответствующих цене поставленной продукции сумм на расчетный счет ОАО «П» платежными поручениями за каждую партию отгруженной продукции не позднее 20 банковских дней с момента отгрузки продукции в адрес ЧТУП «Б». Однако поступавшие на расчетный счет ЧТУП «Б» от реализации пива денежные средства в безусловном порядке сразу же списывались на погашение задолженности по кредиту, полученному ЧТУП «Б» в ОАО «Белпромстройбанк». П. вину в совершении мошенничества не признал, т.к., по его словам, до подписания договора с ОАО «П» он сообщал директору К. о финансовом положении ЧТУП «Б», в частности о том, что у ЧТУП «Б» имеется непогашенный кредит и оно является должником других организаций.

ЧТУП «Б» условия заключенного договора соблюдены не были и согласно решению хозяйственного суда Г-ской области, вступившего в законную силу, исковые требования ОАО «П» о взыскании основного долга, пени и процентов за пользование чужими денежными средствами с ЧТУП «Б» были удовлетворены в полном объеме, о чем выдан судебный приказ о принудительном исполнении.

Признавая П. виновным по ч. 4 ст. 209 УК, суд сослался на ряд свидетельских показаний, в соответствии с которыми П. скрыл факт финансовой неплатежеспособности ЧТУП «Б» и тем самым ввел в заблуждение директора ОАО «П» К. относительно возможности рассчитаться за поставленный товар. В частности, суд в приговоре указал, что на момент заключения договора с ОАО «П» материальное положение ЧТУП «Б» было таково, что возможности погасить полученный в банке кредит предприятие не имело, а П. было известно о том, что все суммы, которые будут поступать от реализации полученного товара, будут в безусловном порядке взысканы в счет погашения кредита.

Суд также указал, что П. не принимал никаких мер по возврату имевшейся перед ЧТУП «Б» задолженности со стороны иных предприятий, в том числе путем принудительного взыскания, и реальной возможности возврата долгов у ЧТУП «Б» на момент заключения договора с ОАО «П» не имелось. Таким образом, заключая договор с ОАО «П», П. не намеревался исполнять его условия и производить оплату за полученный товар. Исходя из приведенных доказательств, суд пришел к выводу о том, что в действиях П. имеет место мошенничество.

Итак, анализируя вышеуказанное уголовное дело, трудно не заметить, что П. фактически был признан виновным за то, что не исполнил надлежащим образом обязательство. Однако область ли это уголовно-правовых отношений?

В приговоре суда нигде не указано, что П. завладел денежными средствами в результате реализации поставленного товара ОАО «П». Нигде также не указано и материалами дела не подтверждается, что П. обратил в свою собственность вырученные от реализации пива денежные средства. Как ни странно, но эти средства пошли на оплату банковского кредита, выплату заработной платы персоналу, погашение задолженности. Обогатился ли лично в результате этого П., увеличился ли его имущественный фонд? К сожалению, суд никоим образом не установил корыстную цель (и мотив также) в действиях П., а ведь это обязательный признак хищения, как и ряд иных. Отсутствие хотя бы одного из них исключает возможность говорить о совершенном хищении в любой его форме.

Исходя из изложенного можно сказать, что вину в завладении П. денежными средствами установить и доказать не удалось и такой приговор подлежит отмене. Способ действия при хищении, свидетельствующий о завладении чужим имуществом, никак нельзя вменить в вину П., поскольку он не обогатился в результате заключенного договора и реализации товара, более того, не извлек имущественную выгоду.

К сожалению, в основу приговора суда легла неверная посылка о том, что П. ввел в заблуждение директора ОАО «П» К. относительно финансового положения ЧТУП «Б». Даже если такой факт имел место, то он отнюдь не свидетельствует о совершении мошенничества, т.к. имущество ОАО «П» не перешло в квазисобственность П., корыстного мотива с его стороны не удалось установить, поскольку движение денежных средств от продажи поставленного товара от ОАО «П» наглядно демонстрирует тот факт, что они не были выведены из гражданского оборота и присвоены П., а были направлены на покрытие убытков предприятия и выплату заработной платы.

В такой ситуации со стороны П. имел место не обман, наказуемый в уголовно-правовом порядке, а сообщение недействительных сведений, т.е. здесь присутствуют гражданско-правовые, а не уголовно-правовые отношения, и дело в отношении П. должно быть прекращено. Нельзя за всякую ложь наказывать человека мерами уголовной репрессии <2>. Только если такая ложь влечет противоправный переход имущества в пользу виновного лица, имеет место преступление. Если подходить к данной ситуации иначе, то вполне может получиться, что сегодня за всякую просрочку в оплате необходимо возбуждать уголовное дело и наказывать руководителя организации за мошенничество. Такие тенденции весьма опасны и могут иметь далекоидущие последствия.

<2> Подробно о разграничении лжи и преступного обмана см.: Хилюта В.В. Мошеннический обман в теории уголовного права и руководящих разъяснениях высших судебных инстанций // Научный вестник Омской Академии МВД России. — 2009. — N 2. — С. 30 — 34; Хилюта В.В. Признаки мошеннического обмана в теории и практике уголовного закона // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. — 2009. — N 2. — С. 13 — 21.

Не следует забывать, что хищение относится к преступлениям с материальным составом (за исключением разбоя и вымогательства). В связи с этим помимо деяния и последствия его объективная сторона предполагает обязательное установление причинной связи. Причинную связь при хищении образуют совокупность действий, связанных с завладением чужим имуществом и причинением ущерба собственнику, а также с обращением похищенного имущества в пользу виновного и его незаконным обогащением.

Преступные действия виновного должны предшествовать переходу имущества от одного лица к другому, и характер такой деятельности должен слагаться из следующих элементов:

  • а) противоправное завладение чужим имуществом (изъятие его из фондов собственника);
  • б) причинение ущерба собственнику или иному законному владельцу имущества;
  • в) безвозмездное обращение похищенного имущества в свою пользу (квазисобственность) и противоправное обогащение посредством приумножения своего имущественного фонда.

Иная последовательность действия и последствий в классическом понимании сути объективной стороны хищения исключается <3>. Очевидно, что в такой ситуации действия П. не могут быть признаны хищением.

<3> Пинаев А.А. Уголовно-правовая борьба с хищениями. — Харьков, 1975. — С. 118 — 120; Кулик В.Б. Общественно опасные последствия хищения чужого имущества: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. — М., 1999.

Таким образом, содержание основного преступного последствия хищения заключается, с одной стороны, в лишении собственника возможности пользования, владения или распоряжения имуществом, а с другой — в возникновении такой возможности у виновного в результате противоправного вывода из владения собственника этого имущества.