О некоторых вопросах хищения денежных средств путем присвоения

О моменте окончания хищения денежных средств путем присвоения

Уголовная ответственность за присвоение и растрату имущества лицом, которому оно вверено, предусмотрена двумя статьями Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК). Так, статья 211 УК устанавливает ответственность за присвоение и растрату имущества, принадлежащего как физическим, так и юридическим лицам. Мелкое хищение путем присвоения или растраты, т.е. на сумму, не превышающую десятикратного размера базовой величины, установленного на день совершения преступления (см. часть 4 примечаний к главе 24 УК), влечет ответственность по статье 213 УК, но при условии, что предметом хищения является только имущество юридического лица независимо от формы собственности юридического лица <1>.

<1> Административная ответственность за мелкое хищение путем присвоения предусмотрена статьей 51 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях от 6 декабря 1984 года и статьей 10.5 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях от 21 апреля 2003 года.

Отличительной особенностью уголовной ответственности за мелкое хищение является то, что она наступает лишь при наличии хотя бы одного из следующих альтернативных обстоятельств:

мелкое хищение должно быть совершено в течение года после наложения административного взыскания за такое же нарушение или, иначе, оно влечет уголовную ответственность только при наличии административной преюдиции (см. статью 32 УК <2>);

<2> Об административной преюдиции см. подробнее: Лукашов А.И. Комментарий к статье 32 // Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Под общ. ред. А.В.Баркова. — Мн.: Тесей, 2003. С. 97 — 101.

мелкое хищение должно быть совершено лицом, ранее совершившим преступления, перечисленные в части 2 примечаний к главе 24 УК, т.е. хищение огнестрельного оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ (статья 294 УК), хищение радиоактивных материалов (статья 323 УК), хищение наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров (статья 327 УК) либо хищение сильнодействующих или ядовитых веществ (статья 333 УК).

Судебная практика свидетельствует, что в перечне девяти форм хищений (кража, грабеж, разбой, вымогательство, мошенничество, хищение путем злоупотребления служебными полномочиями, присвоение, растрата и хищение путем использования компьютерной техники), содержащемся в части 1 примечаний к главе 24 УК, присвоение занимает достаточно скромное место.

Если обратиться к данным судебной статистики, имеющимся в распоряжении Министерства юстиции Республики Беларусь, то они укажут, что удельный вес осужденных за хищение путем присвоения и растраты <3> среди лиц, осужденных за хищения в иных формах, составил в 2001 году 5,3%, в 2002 году — 3,6%, а в 2003 году — 2,4%. Прослеживается и очевидная динамика к сокращению числа осужденных за анализируемое преступление. Однако за приведенными относительными данными, характеризующими судимость за хищение путем присвоения и растраты, нельзя не видеть того, что число осужденных за это преступление достигает внушительной цифры. Ежегодно их число исчисляется в сотнях человек: например, в 2003 году оно составило 797 осужденных. Если к ним добавить лиц, осужденных за мелкое хищение путем присвоения, то счет пойдет на тысячи (только в 2003 году за мелкое хищение по статье 213 УК было осуждено 1858 человек <4>).

<3> В статистической отчетности приводятся совокупные данные по этим двум формам хищений.

<4> В статистической отчетности приводятся совокупные данные о судимости по статье 213 УК без подразделения осужденных по формам хищений.

В статьях 211 и 213 УК отсутствует определение понятия «присвоение». При этом в статье 211 УК содержится указание относительно лица, которое только и может совершить данное преступление в качестве исполнителя (лицо, которому вверено присваиваемое имущество).

В науке уголовного права такое лицо именуют специальным субъектом преступления <5>. В отличие от иных этот субъект преступления должен обладать кроме общих дополнительным признаком (их может быть и более одного), предусмотренным в соответствующей статье Особенной части УК.

<5> См., например: Дубовец П.А. Субъект преступления // Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: Учебник / Под ред. В.М.Хомича. — Мн.: Тесей, 2002. С. 133.

Как и всякая другая форма хищения, присвоение имущества характеризуется общими признаками, присущими хищениям. Признаки хищения изложены в части 1 примечаний к главе 24 УК в определении понятия «хищение». Если следовать этому определению и включить в него признак, характеризующий субъект этого преступления в качестве специального, то присвоение имущества может быть определено как умышленное противоправное безвозмездное завладение чужим имуществом с корыстной целью лицом, которому оно вверено.

Пленум Верховного Суда Республики Беларусь в абзаце 2 пункта 16 постановления от 21 декабря 2001 года N 15 «О судебной практике по делам о хищениях имущества» указал, что «присвоение выражается в обращении виновным в свою пользу вверенного ему имущества, а растрата — в отчуждении такого имущества или в потреблении его самим виновным» <6>.

<6> Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2002. N 8. 6/311.

В отличие от других форм хищения присвоение характеризуется только ему присущим специфическим способом завладения имуществом. Как указал Пленум Верховного Суда «хищение имущества путем присвоения или растраты (ст. 211 УК) может быть совершено только лицом (должностным или недолжностным), которому это имущество вверено. Вверенным является имущество, в отношении которого лицо в силу трудовых, гражданско-правовых или иных отношений наделено полномочиями владения, пользования или распоряжения» (см. абзац 1 пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 года N 15). Сказанное, полагаю, в полной мере применимо и к случаям мелкого хищения имущества путем присвоения (статья 213 УК).

Чужое имущество, которое вверяется лицу, находится в его правомерном владении, пользовании или распоряжении. Оно передается ему для непосредственного обслуживания, использования или управления <7>. Для завладения им виновному не нужно предпринимать мер по его изъятию.

<7> Плохова В.И. Криминологическая и правовая обоснованность составов ненасильственных преступлений против собственности: Автореф. … дис. докт. юрид. наук. — Екатеринбург: Уральская государственная юридическая академия, 2003. С. 27.

Данное обстоятельство особо выделяется в литературе. Так, в частности, криминалисты отмечают, что при хищении путем присвоения «имущество вверено лицу для определенных целей и находится у него в фактическом владении на законных основаниях. Виновный в этом случае является одновременно и преступником, совершающим хищение, и законным владельцем имущества, у которого хищение совершается. В такой ситуации говорить об изъятии имущества было бы неверно» <8>.

<8> Скляров С. Уголовная ответственность за хищение недвижимого имущества // Российская юстиция. 2001. N 6.

С.М.Кочои также выделяет то обстоятельство, что при присвоении имущество находится в правомерном владении лица и на основе этого приходит к выводу, что «похищать его незачем» <9>. Незачем похищать в том смысле, что присвоение имущества по своей сути не похоже на иные формы хищения, при которых имущество нужно захватить, изъять, завладеть. Действительно, при хищении путем присвоения лицу не нужно вводить в заблуждение собственника имущества (мошенничество), не нужно применять насилие (насильственный грабеж, разбой, вымогательство, соединенное с насилием), не нужно использовать иные способы завладения имуществом, присущие другим формам хищений.

<9> Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. 2-е изд., доп. и перераб. — М., 2000. С. 195.

В научной и учебной литературе, равно как и судебной практике общепринято, что хищение путем присвоения окончено с момента, когда имущество изъято и лицо имеет реальную возможность распоряжаться или пользоваться им по своему усмотрению <10>. Этой же позиции придерживается Пленум Верховного Суда Республики Беларусь, указавший, что «хищение, за исключением разбоя и вымогательства, следует считать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им» (см. абзац 1 пункта 33 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 года N 15).

<10> См., например: Грунтов И.О. Преступления против собственности // Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Под общ. ред. А.В.Баркова. — Мн.: Тесей, 2003. С. 545; Его же. Преступления против собственности // Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть / Под ред. Н.А.Бабия и И.О.Грунтова. — Мн.: Новое знание, 2002. С. 279; Лукашов А.И. Преступления против собственности // Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть / Под общ. ред. А.И.Лукашова. — Мн.: Тесей, 2001. С. 207.

В указанном постановлении дословно воспроизведено аналогичное положение, имевшееся в абзаце 1 пункта 19 недействующего ныне постановления Пленума Верховного Суда от 17 июня 1994 года N 3 «О применении судами законодательства по делам о хищении имущества» <11>. Еще ранее оно нашло отражение в судебной практике советского государства <12>.

<11> Бюллетень нормативно-правовой информации. 1994. N 12.

<12> См., например, пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 года N 4 «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1972. N 4.

Данное принципиальное положение относительно момента окончания присвоения, думается, требует конкретизации, которую следует осуществлять с учетом присущих ему особенностей как самостоятельной формы хищения. В этой связи И.О.Грунтов обоснованно отмечает, что «решение вопроса о том, имелась ли у субъекта такая возможность, зависит от особенностей похищенного имущества, намерений преступника и некоторых других обстоятельств» <13>.

<13> Грунтов И. О. Хищения: признаки состава преступления // Право Беларуси. 2002. N 1. С. 69.

Каковы эти особенности применительно к хищению путем присвоения, опубликованная судебная практика и Верховный Суд республики умалчивают. Рекомендации ученых сводятся к следующему.

Так, белорусские ученые, посчитавшие нужным конкретизировать момент окончания хищения путем присвоения, указывают, что присвоение признается оконченным:

1) с момента завладения имуществом и получения реальной возможности распорядиться или пользоваться им <14>;

<14> Тишкевич И.С. Уголовная ответственность за посягательства на социалистическую собственность. — Мн.: «Университетское», 1984. С. 86; Тишкевич И.С., Тишкевич С.И. Квалификация хищений имущества. — Мн.: Репринт, 1996. С. 77.

2) по истечении срока, на который имущество было вверено, если оно продолжает удерживаться и оказывается фактически обращенным в пользу расхитителя, либо — с момента обособления вверенного имущества и обращения его в пользу преступника <15>;

<15> Грунтов И.О. Хищения, совершенные специальным субъектом преступления // Право Беларуси. 2002. N 2. С. 58.

2) с момента невозвращения имущества в установленный срок или отказа его возвратить <16>.

<16> Яловик В.С. Преступления против собственности // Савенок А.Л., Яловик В.С. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть: Учебно-метод. пособие. — Мн.: Тэхналогiя, 2001. С. 48.

Российские ученые также неоднозначно определяют момент окончания хищения в форме присвоения. Так, одни из них подчеркивают, что «в момент окончания присвоения обращаемое в пользу виновного или других лиц имущество находится у виновного и он имеет реальную возможность распоряжаться или пользоваться им» <17>. Другие отмечают, что «переход от правомерного владения к неправомерному и характеризует момент совершения преступления», именуемого присвоением <18>. Именно «…с момента перехода от правомерного владения имуществом к неправомерному и получения виновным возможности пользоваться или распоряжаться чужим имуществом как своим связывается и окончание хищения в данной форме» <19>. При этом правомерное владение вверенным имуществом переходит в неправомерное (незаконное) с момента удержания его у себя, с момента установления над ним незаконного владения <20>.

<17> Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. — М.: «ЮрИнфоР», 1977. С. 85.

<18> См., например: Борзенков Г.Н. Преступления против собственности // Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Н.Ф.Кузнецовой. — М.: Зерцало, 1998. С. 360, 377.

<19> Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2002. С. 421.

<20> Там же. — С. 422, 423.

Б.В.Волженкин оговаривает, что при присвоении переход от правомерного владения к неправомерному должен осуществляться «при наличии других объективных и субъективных признаков» <21>. В фундаментальном труде — курсе уголовного права — Г.Н.Борзенков, по существу повторив сказанное им ранее, дополняет, что момент окончания присвоения связывается им с моментом, «когда преступник должен был возвратить имущество» <22>. В.С.Устинов утверждал, что хищение в данной форме окончено «с момента обращения имущества в пользу виновного или третьих лиц» <23>.

<21> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Отв. ред. В.М.Лебедев. — М.: Юрайт-М, 2001. С. 346.

<22> Курс уголовного права. Особенная часть. Том 3. Учебник для вузов. Под ред. Г.Н.Борзенкова и В.С.Комиссарова. — М.: ИКД Зерцало-М, 2002. С. 442.

<23> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.А.Чекалин. — М.: Юрайт-Издат, 2002. С. 386.

Из украинских ученых следует отметить мнение П.С.Матышевского, писавшего, что присвоение «считается оконченным с момента завладения виновным лицом имуществом и когда есть реальная возможность распорядиться им по своему усмотрению» <24>. Н.И.Мельник подчеркивает, что «присвоение состоит в противоправном и безвозмездном изъятии (удержании, невозвращении) виновным чужого имущества, находящегося в его правомерном владении, с намерением в дальнейшем обратить его в свою пользу или пользу третьих лиц. В результате присвоения чужого имущества виновный начинает незаконно владеть и пользоваться изъятым имуществом, улучшая непосредственно за счет похищенного свое материальное положение» <25>.

<24> Уголовный кодекс Украины. Научно-практический комментарий. — 3-е изд., исправл. и дополн. / Отв. ред. С.С. Яценко. — К.: А.С.К., 2003. С. 445.

<25> Научно-практический комментарий Уголовного кодекса Украины от 5 апреля 2001 года / Под ред. Н.И. Мельника, Н.И. Хавронюка. — К.: Канон; А.С.К., 2002. С. 518 — 519.

Как видим, разброс мнений немалого числа ученых, занимавшихся этой проблемой, достаточно велик. Из известных нам литературных источников, а их достаточно много, лишь в некоторых акцентируется внимание на необходимости определения момента появления у лица возможности распорядиться вверенным имуществом после его завладения с учетом особенностей изымаемого имущества. Так, например, нижегородский исследователь А.Ю.Чупрова вполне обоснованно оговаривает, что «приобретение такой возможности зависит от особенностей изымаемых ценностей». Пытаясь иллюстрировать данный тезис, она добавляет: «например, возможность распорядиться деньгами появляется у виновного практически с момента завладения ими» <26>.

<26> Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации в двух томах. Том первый. — Н.Н.: НОМОС, 1996. С. 421.

Похищение денежных средств путем присвоения достаточно часто имеет место при их получении виновным в подотчет для возмещения понесенных им расходов в связи с командировкой или для оплаты имущества, приобретаемого за наличный расчет от имени организации. Для понимания механизма хищения таких денежных средств и момента его окончания следует уяснить порядок выделения лицу денежных средств, порядок распоряжения ими и последующего отчета о таком расходовании.

Например, в соответствии со статьей 95 Трудового кодекса Республики Беларусь при служебных командировках наниматель обязан выдать аванс и возместить работнику следующие расходы:

  1. по проезду к месту служебной командировки и обратно;
  2. по найму жилого помещения;
  3. за проживание вне места постоянного жительства (суточные);
  4. иные произведенные работником с разрешения или ведома нанимателя расходы.

В развитие этих положений республиканскими органами государственного управления и Национальным банком Республики Беларусь приняты нормативные акты, конкретизирующие порядок выдачи такого аванса и отчета о произведенных расходах.

В частности, в Инструкции о порядке и размерах возмещения расходов при служебных командировках в пределах Республики Беларусь, утвержденной постановлением Министерства финансов Республики Беларусь от 12 апреля 2000 года N 35 (с изменениями и дополнениями) <27>, положении о регулировании труда работников, направленных на работу в учреждения Республики Беларусь за границей, и гарантиях и компенсациях при служебных командировках за границу, утвержденном постановлением Министерства труда Республики Беларусь от 14 апреля 2000 года N 55 (с изменениями и дополнениями) <28>, Правилах ведения кассовых операций и расчетов наличными денежными средствами в Республике Беларусь, утвержденных постановлением Правления Национального банка Республики Беларусь от 26 марта 2003 года N 57 (с изменениями и дополнениями) <29> предусмотрено, что командированному работнику не позже чем за день до отъезда в служебную командировку наниматель обязан выдать денежный аванс в пределах сумм, причитающихся на оплату стоимости проезда к месту служебной командировки и обратно, расходов по найму жилого помещения и суточных.

<27> Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2000. N 43. 8/3359.

<28> Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2000. N 116. 8/4462.

<29> Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2003. N 45. 8/9394.

В соответствии с Положением о порядке осуществления и финансирования деятельности, связанной с перевозкой несовершеннолетних, самовольно ушедших из дома либо учреждений, осуществляющих профилактику безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, утвержденном постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 10 декабря 2003 года N 1600, уполномоченное лицо, осуществляющее перевозку таких несовершеннолетних, может получить аванс не только на собственные расходы, но и на расходы в пути следования на питание несовершеннолетнего и на оказание ему медицинской помощи <30>.

<30> Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2003. N 141. 5/13497.

Работники, получившие наличные деньги под отчет на расходы, связанные со служебными командировками, обязаны не позднее трех рабочих дней по истечении срока, на который они выданы, или со дня возвращения из командировки, исключая день прибытия, предъявить в бухгалтерию организации авансовый отчет об израсходованных суммах и возвратить в кассу неиспользованные наличные деньги, за исключением случаев, установленных статьей 107 Трудового кодекса Республики Беларусь.

В абзаце 1 части 2 названной статьи Трудового кодекса предусматривается порядок удержания из заработной платы работника по распоряжению нанимателя для погашения неизрасходованного и своевременно не возвращенного аванса, выданного на служебную командировку.

Таким образом, организация, направляющая работника в командировку, авансирует ему предполагаемые расходы, выдавая ему под отчет денежные средства, в том числе валюту, за которые он должен отчитаться. Другими словами, денежные средства, которые выдаются лицу под отчет, являются имуществом организации, которое вверяется лицу.

Если пользоваться терминологией уголовного закона, то для лица вверенное ему имущество является чужим. Это имущество находится в его правомерном владении, он вправе распоряжаться им: тратить в соответствии с их целевым назначением. По окончании командировки лицо обязано представить отчет об использовании вверенного ему имущества. При этом не израсходованное имущество или расходованное не по назначению подлежит возврату собственнику.

Хищение имущества в виде денежных средств путем присвоения с учетом особенностей предмета преступления и направленности умысла виновного на обращение их в свою пользу или пользу близких <31>, на мой взгляд, следует считать оконченным с момента, когда лицо приняло решение обратить их в свою пользу. В этом случае для завладения денежными средствами лицу не нужно предпринимать каких-либо усилий, поскольку денежные средства уже находятся в его правомерном владении. Возможность использовать их по своему усмотрению как собственные у лица появляется в тот час, когда оно получает денежные средства под отчет. Для того чтобы правомерное владение денежными средствами переросло в неправомерное необходимо единственное. Этим единственным и является умысел лица на обращение их в свою пользу, принятие им решения не возвращать их организации, выдавшей ему денежные средства под отчет.

<31> Ограничение круга лиц, в пользу которых обращается похищенное имущество, только близкими (см. пункт 3 части 2 статьи 4 УК) обусловлено особенностями белорусского уголовного закона. О достоинствах и недостатках такого законодательного решения см. подробнее: Лукашов А.И. Уголовное право Республики Беларусь: Состояние и перспективы развития: Пособие. — Мн.: БГУ, 2002. С. 51 — 54.

Оценку указанных действий по присвоению денежных средств как оконченных не меняет и их последующее использование виновным (приобретение на них товаров, дача их в долг и пр.). Пленум Верховного Суда Республики Беларусь особо обратил внимание на это обстоятельство, указав, что «растрата ранее уже присвоенного имущества не меняет способа хищения с присвоения на растрату» (см. абзац 2 пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 года N 15 «О судебной практике по делам о хищениях имущества»). Ранее об этом писали известные белорусские криминалисты отец и сын Тишкевичи, отмечая, что «присвоение часто перерастает в растрату, но в этом случае формой хищения следует считать все же присвоение, а растрата становится лишь способом реализации уже похищенного ранее имущества» <32>. Аналогичную позицию занимают и некоторые российские криминалисты <33>. Полагаю, что в приведенной ситуации в совокупности с другими доказательствами по делу растрата присвоенных денежных средств может служить лишь средством процессуального доказывания факта их присвоения.

<32> Тишкевич И.С., Тишкевич С.И. Квалификация хищений имущества. — Мн.: Репринт, 1996. С. 77.

<33> Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. — М.: «ЮрИнфоР», 1977. С. 84; Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2002. С. 422.

С момента, когда лицо принимает решение обратить вверенные ему денежные средства в свою пользу и не возвращать организации, хищение в форме присвоения окончено, ибо у него была до этого и сохранилась в момент принятия такого решения реальная возможность распорядиться ими по своему усмотрению как собственными, то есть обратить в свою пользу или близких ему лиц, завладеть ими <34>. При этом лицо сознает, что его желание присвоить денежные средства, использовав их не по назначению, не для командировочных расходов, обречено на провал, если оно не представит организации фиктивных документов, оправдывающих их.

<34> Упреждая обвинения в мой адрес относительно того, что изложенная позиция является свидетельством так называемого «голого умысла», когда ответственность вводится за мысли и намерения лица, а не за его преступные действия, хочу оговориться. Приведенное положение о моменте окончания хищения путем присвоения нельзя вырывать из контекста. Говоря о решении лица обратить вверенные ему денежные средства в свою пользу и не возвращать организации, я имею в виду то, что такое намерение в дальнейшем было реализовано, а похищенные денежные средства обращены в пользу виновного или его близких. И для нужд квалификации необходимо определить момент окончания совершенного таким способом преступления.

Если лицо, присвоившее денежные средства, выданные ему под отчет для командировочных расходов, вообще не представит организации авансовый отчет и каких-либо объяснений по командировочным расходам, то соответствующая денежная сумма, выданная ему под отчет, будет взыскана с него организацией в установленном порядке. В этом случае несмотря на то, что организации будет возмещен причиненный вред, в действиях лица по присвоению денежных средств имеется состав хищения путем присвоения. Правда, при доказанности факта незаконного обращения их в пользу этого лица или его близких. Сам по себе факт непредставления лицом авансового отчета не может служить доказательством совершения им хищения.

Нетрудно заметить, что выявление хищения путем присвоения во многом зависит от признания самого лица в совершенном хищении либо последующего за хищением поведения лица. Совершение или несовершение им определенных действий (например, представление им в бухгалтерию фиктивных документов о том, что он произвел оплату дополнительных услуг, не включенных в стоимость номера в гостинице, которые ему в действительности не предоставлялись, что он понес расходы по оплате гостиницы, которые в действительности оплатила принимающая сторона) указывает на наличие признаков присвоения.

Когда лицо, желая сохранить в тайне присвоение денежных средств, идет на подлог документов, представляемых организации в оправдание якобы понесенных им командировочных расходов, оно тем самым предпринимает меры по сокрытию уже совершенного хищения.

Данное положение не отличается новизной. Оно давно высказано в литературе. В ней отмечается, что уклонение от возврата похищенного имущества при присвоении может выражаться «в сокрытии уже совершенного хищения (например, посредством подделки и представления расходного документа)» <35>. Подобные обманные действия имеют место после совершения присвоения и поэтому находятся за рамками состава присвоения, предусмотренного статьями 211 или 213 УК.

<35> Ляпунов Ю.И. Хищение путем присвоения или растраты либо злоупотребления служебным положением // Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. — М.: Юридическая литература, 1985. С. 125.

В самом деле, преступление (хищение путем присвоения) — окончено, а все последующие действия по изготовлению и представлению указанных подложных документов являются в зависимости от обстоятельств преступлением, ответственность за которое предусмотрена статьей 380 УК «Подделка, изготовление, использование либо сбыт поддельных документов, штампов, печатей, бланков». В совокупности с другими доказательствами по делу действия по изготовлению и представлению указанных подложных документов могут служить средством процессуального доказывания факта их присвоения.

О соучастии в хищении денежных средств путем присвоения

Согласно части 2 статьи 211 УК ответственность за хищение путем присвоения усиливается, если оно совершено группой лиц по предварительному сговору. В этой связи возникает вопрос о возможности хищения денежных средств лицом, которому они вверены, вместе с другими лицами, о хищении денежных средств в соучастии.

В рассмотренной нами ситуации хищения аванса, выдаваемого в подотчет на командировочные расходы, денежные средства в соответствии с законодательством выдаются организацией конкретному работнику в определенной сумме под расписку. Поэтому, как указывалось, похитить их путем присвоения может только тот, кому они были вверены, т.е. специальный субъект. Отсюда следует, что совершить это преступление в качестве его исполнителя может только указанное лицо, ибо исполнитель — это лицо, выполняющее объективную сторону преступления, а «признаки специального субъекта преступления относятся только к исполнителю преступления» <36>. Иные лица, принимающие участие в его совершении, ввиду особенностей объективной стороны присвоения и его субъекта могут привлекаться к уголовной ответственности за совершение хищения путем присвоения только в качестве таких соучастников преступления как подстрекатель, пособник или организатор, но не исполнитель <37>.

<36> Дубовец П.А. Субъект преступления // Уголовное право. Общая часть: Учебник / Под ред. В.М.Хомича. — Мн.: Тесей, 2002. С. 135.

<37> Бабий Н.А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: Конспект лекций. — Мн.: Тесей, 2000. С. 81; Комиссаров В.С. Соучастие в преступлении // Курс уголовного права. Общая часть. Том 1: Учение о преступлении. Учебн. для вузов. Под ред. Н.Ф.Кузнецовой и И.М.Тяжковой. — М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. С. 446.

При указанных обстоятельствах хищение путем присвоения денежных средств, вверенных одному лицу, не может квалифицироваться по части 2 статьи 211 УК по признаку совершения его группой лиц по предварительному сговору, даже если оно и было совершено в соучастии. Такая квалификация противоречила бы предписаниям статьи 17 УК.

В части 1 этой статьи установлено, что преступление признается совершенным группой лиц при условии, что хотя бы два лица совместно участвовали в совершении данного преступления в качестве его исполнителей. Только при наличии как минимумом двух исполнителей группа лиц (два и более человека) в обыденном понимании этого слова может быть признана группой лиц в уголовно-правовом смысле слова.

Если в совершении хищения путем присвоения принимали участие наряду с исполнителем (специальным субъектом) подстрекатель, пособник или другие соучастники, то при отсутствии иных квалифицирующих признаков, содеянное участниками преступления подлежит квалификации по части 1 статьи 211 УК для исполнителя и по части 4, 5 или 6 статьи 16 (в зависимости от вида соучастника) и части 1 статьи 211 УК для иных соучастников присвоения.

Выявленная особенность момента окончания хищения путем присвоения денежных средств дает возможность дать ясный ответ и на вопрос о том, являются ли соучастием в таком хищении действия лица, принявшего участие в сокрытии присвоения.

Очевидно, что изготовление подложных документов, дача советов по их изготовлению, приобретение или сбыт имущества, похищенного путем присвоения, и иные действия по оказанию помощи в сокрытии присвоения, достигшего стадии оконченного преступления, не могут рассматриваться как соучастие в хищении. При наличии оснований, предусмотренных в уголовном законе, они подлежат самостоятельной квалификации по другим статьям УК (статьи 380, 236 УК и др.).

Вопросы оценки действий соучастников хищения денежных средств путем присвоения актуальны для правоприменительной практики. Примером может служить уголовное дело, рассмотренное в сентябре 2003 года одним из районных судов г. Минска. По этому делу обвинение в хищении путем присвоения денежных средств группой лиц по предварительному сговору было предъявлено П., К. и Ш. — трем лицам, которые в составе одной делегации были командированы за границу различными организациями. Каждому из них организацией, в которой они работали, была вверена под отчет определенная сумма денежных средств для компенсации командировочных расходов. По инициативе одного из них они решили присвоить эти деньги, другой из них впоследствии изготовил фиктивные квитанции о проживании в гостинице с указанием суммы оплаты, которые были представлены виновными вместе с авансовыми отчетами в бухгалтерию командировавших их организаций.

Им было предъявлено обвинение в хищении денежных средств группой лиц по предварительному сговору. Суммы денежных средств, выданных под отчет каждому из них, были суммированы следователем, а полученный результат, указывающий на крупный размер похищенного, дал основание для квалификации содеянного ими по части 3 статьи 211 УК (по признаку «в крупном размере») <38>.

<38> См. архив суда Ленинского района г.Минска за 2003 год

Принимая во внимание сказанное выше, можно утверждать, что такое решение органа уголовного преследования было ошибочным, поскольку в приведенном случае отсутствовала группа лиц в смысле статьи 17 УК. Каждое из названных лиц действовало в качестве исполнителя хищения только в отношении вверенных ему лично денежных средств. Иные лица не могли и не являлись соисполнителями преступления.

Приведенная ошибка при оценке действий указанных обвиняемых повлекла другую ошибку, состоящую в том, что суммы вверенных и впоследствии похищенных путем присвоения денежных средств суммировались. Поскольку каждый из обвиняемых похитил только те денежные средства, которые ему вверялись, и они оказались меньше крупного размера, предусмотренного частью 3 статьи 211 УК (согласно части 4 примечаний к главе 24 УК крупным размером признается размер на сумму, в двести пятьдесят и более раз, превышающую размер базовой величины на день совершения преступления), то содеянное каждым из них следовало квалифицировать по части 1 статьи 211 УК.

Данные обстоятельства были приняты во внимание органом уголовного преследования только на стадии судебного разбирательства после того, как на их наличие обратила внимание другая сторона уголовного процесса. Согласившись с доводами защиты, государственный обвинитель изменил обвинение, переквалифицировав содеянное с части 3 статьи 211 УК на часть 1 этой же статьи, исключив из него квалифицирующие признаки «группой лиц по предварительному сговору» и в «крупном размере». Такая квалификация нашла поддержку и у суда, положившего ее в основу признания каждого из обвиняемых виновными в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 211 УК.

Сказанное убеждает в тесной связи вопросов, имеющих отношение к моменту окончания хищения денежных средств путем присвоения и соучастия в этом преступлении. В зависимость от того или иного их решения ставится и квалификация содеянного виновным, равно как и связанные с ней многочисленные вопросы наказания и иных мер уголовной ответственности. Предложенный теоретический анализ уголовного закона и практики его применения, думается, приближает к решению поднятых проблем и будет полезен прежде всего практикующим юристам.