Об определении понятий обмана и злоупотребления доверием как способов совершения умышленных преступлений

1. Решение вопроса об определении круга деяний, которые должны рассматриваться в качестве преступных, является важнейшим направлением уголовно-правовой политики любого государства.

В теории криминализации деяний существует понятие критериев криминализации или криминообразующих признаков, под которыми понимаются обстоятельства, характеризующие объективные и субъективнее свойства криминализируемых деяний и подлежащие учету в процессе законотворческой деятельности с целью создания оптимальных моделей уголовно-правовых норм <1>.

<1> Лопашенко, Н.А. Уголовная политика / Н.А.Лопашенко — М.: Волтерс Клувер, 2009. — С. 128.

Одним из криминообразующих признаков в действующем уголовном законодательстве являются способы совершения деяния, к которым, в частности, относятся обман и злоупотребление доверием. Способ совершения деяния выполняет функцию установления пределов уголовной ответственности, в зависимости от этого и решается вопрос, относится ли деяние к области преступного или нет <2>. На основании наличия вышеуказанных способов при совершении деяний в уголовных кодексах многих государств, в том числе Российской Федерации и Республики Беларусь, введена уголовная ответственность за совершение целого ряда преступлений (мошенничество, причинение имущественного ущерба без признаков хищения и др.).

<2> Панов, Н.И. Основные проблемы способа совершения преступления в советском уголовном праве: автореф. дис. … докт. юрид. наук: 12.00.08 / Н.И.Панов; Харьк. юрид. институт им. Ф.Э.Дзержинского. — Харьков, 1987. — С. 6 — 7, 18.

Понятия обмана и злоупотребления доверием в уголовном праве фактически носят оценочный характер. Можно говорить об отсутствии в правоприменительной практике единых подходов к установлению признаков обмана и злоупотребления доверием как способов совершения умышленных преступлений. На практике возникают трудности с установлением признаков обмана и злоупотребления доверием, которые выступают в качестве способов совершения умышленных преступлений. По мнению Н.А.Лопашенко, различное истолкование криминообразующих признаков приводит к тому, что рамки криминализации деяний оказываются подвижными, что приводит к их сужению либо к расширению <3>. Точное установление содержания обмана и злоупотребления доверием является необходимым условием обеспечения единообразия в уголовно-правовой политике, направленной на противодействие преступлениям, которые совершаются рассматриваемыми в этом исследовании способами.

<3> Лопашенко, Н.А. Уголовная политика / Н.А.Лопашенко — М.: Волтерс Клувер, 2009. — С. 60.

2. Под обманом в его обычном понимании в русском языке рассматривается «ложное представление о чем-нибудь, заблуждение» <4>, «то, что сознательно вводит кого-либо в заблуждение, обманывает, ложь; состояние обманутого, заблуждение; ошибочное мнимое представление, иллюзия» <5>, «лживые, нечестные слова или поступки человека, который хочет, чтобы у вас создалось неправильное представление о чем-то или о ком-то» <6>.

<4> Словарь русского языка: 53000 слов / С.И.Ожегов; под общ. ред. проф. Л.И.Скворцова. — 24-е изд., испр. — М.: ООО «Издательский дом «Оникс 21 век», 2004. — С. 547.

<5> Ефремова, Т.Ф. Новый словарь русского языка: толковый словарь и фразеологизмы / Т.Ф.Ефремова. — М.: Русский язык, 2000. — С. 1076.

<6> Толковый словарь русского языка / под ред. Д.В.Дмитриева. — М.: Астрель, 2003. — С. 706.

Действующее уголовное законодательство не раскрывает содержания понятия обмана. По мнению некоторых криминалистов, под обманом как способом совершения преступления понимается сообщение лицу ложных сведений или сокрытие от него обстоятельств, сообщение о которых было обязательно <7>.

<7> Бойцов, А.И. Преступления против собственности / А.И.Бойцов. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. — С. 324.

Однако некоторые авторы полагают, что такое определение обмана требует уточнения. В частности, сообщение потерпевшему ложных сведений характеризует лишь словесный обман и не раскрывает иные виды обмана (например, обман действием). Вследствие этого обман представляет собой искажение истины либо умолчание об истине (сокрытие истины) <8>. В этом случае не просто сообщение ложных сведений, а именно искажение истины охватывает как словесный обман, так и иные виды обмана.

<8> Борзенков, Г.Н. Ответственность за мошенничество / Г.Н.Борзенков. — М.: Юрид. литература, 1971. — С. 30; Тенчов, Э. Ответственность за причинение имущественного ущерба путем обмана и злоупотребления доверием / Э.Тенчов // Советская юстиция. — 1981. — N 20. — С. 10 — 11.

Другие ученые обращают внимание на то, что в характеристику обмана как способа совершения преступления наряду с указанием на его объективные признаки необходимо включать и субъективные признаки, а именно умышленный характер обмана <9>.

<9> Гусев, О.Б. Преступления против собственности / О.Б.Гусев, Б.Д.Завидов, А.П.Коротков, М.И.Слюсаренко. — М.: Экзамен, 2001. — С. 95; Кригер, Г.А. Классификация хищений социалистического имущества / Г.А.Кригер. — М.: Юрид. литература, 1974. — С. 150.

В доктрине уголовного права существует еще один подход к уголовно-правовому определению обмана, в соответствии с которым обман рассматривается как способ воздействия на человеческую психику, который состоит в умышленном введении в заблуждение другого лица или поддержании уже имеющегося у него заблуждения путем передачи не соответствующей действительности информации или умолчания о различных фактах, вещах, явлениях и т.д. с целью склонить это лицо к определенному поведению <10>. Такое определение обмана содержит в себе ряд существенных недостатков, поскольку не является универсальным относительно как различных форм самого обмана, так и различных составов преступлений. Во-первых, влияние на психику человека возможно только при активной форме обмана, поскольку пассивная форма обмана характеризуется отсутствием воздействия на психику человека в тех случаях, когда такое воздействие является необходимым. Во-вторых, далеко не во всех случаях при совершении преступлений посредством обмана виновный преследует цель склонить потерпевшего к определенному поведению. Такая цель характерна для мошеннического обмана. При осуществлении же других преступлений, способом совершения которых также выступает обман, преступник может преследовать и иные цели.

<10> Сабитов, Р.А. Обман как средство совершения преступления / Р.А.Сабитов. — Омск, 1980. — С. 24 — 25.

Заслуживающей внимания представляется точка зрения Н.В.Перча, который выделяет четыре юридически значимых признака обмана как способа совершения преступления. Во-первых, обман проявляется в различных формах сокрытия истины или искажения знания о фактах и иных обстоятельствах. Во-вторых, обман является умышленным, т.е. сознательным, поведением. Наличие этого признака позволяет отличить обман от введения в заблуждение, с обманом не связанного. Такое несознательное введение в заблуждение имеет место тогда, когда лицо помимо своей воли или воли другого лица составляет себе неверное представление об обстоятельствах, имеющих для него существенное значение. В-третьих, применительно к отрасли уголовного права необходимо говорить не просто об абстрактных фактах, а о юридических фактах. Под юридическими фактами следует понимать фактические обстоятельства, предусмотренные правовой нормой и порождающие, изменяющие или прекращающие конкретные правоотношения. В-четвертых, уголовно-правовое значение имеет только такой обман, который преследует цель введения кого-либо в заблуждение относительно наличия или отсутствия у него обязанности или права требования передачи имущества или права на имущество либо совершения иных действий имущественного характера <11>.

<11> Перч, Н.В. Неполучение должного как вид имущественного ущерба на примере (ст. 165 УК Российской Федерации): влияние на ответственность и квалификацию: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Н.В.Перч. — М., 2003. — С. 115 — 121.

В целом, соглашаясь с позицией Н.В.Перча, мы полагаем, что последний из выделенных признаков несколько сужает понятие обмана, поскольку он применим только в случае совершения преступлений против собственности. Вместе с тем обман может выступать способом совершения не только преступлений против собственности, но и преступлений, посягающих на иные объекты уголовно-правовой охраны, например воспрепятствование осуществлению избирательных прав (ч. 2 ст. 141 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК Российской Федерации), ч. 1 ст. 191 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК)).

Следовательно, необходимо выделить конструктивные признаки родового (общего) понятия обмана как способа совершения умышленного преступления. В качестве таких признаков выступают: 1) введение лица в заблуждение; 2) формы заблуждения — искажение истины или умолчание об истине; 3) сознательность искажения истины или умолчания о ней; 4) содержание заблуждения — юридические факты или юридически значимые обстоятельства.

В целях единообразного понимания признаков обмана как способа совершения преступлений в уголовном законе целесообразно закрепить легальное определение обмана. В частности, ст. 4 УК, которая содержит разъяснение отдельных терминов УК, видится целесообразным дополнить частью 13-1 ст. 4 УК следующего содержания: «Под обманом как способом совершения умышленного преступления понимается сознательное введение лица в заблуждение путем искажения истины или умолчания о фактах, имеющих юридическое значение».

3. В соответствии с лексическими правилами русского языка под доверием понимается «уверенность в чьей-нибудь добросовестности, искренности, в правильности чего-нибудь и основанное на этом отношение к чему-нибудь». В свою очередь, злоупотребление предполагает «поступок, состоящий в незаконном, преступном использовании своих прав и возможностей» <12>.

<12> Словарь русского языка: ок. 53 тыс. слов / С.И.Ожегов; под общ. ред. проф. Л.И.Скворцова. — 24-е изд., испр. — М.: ООО «Издательский дом «Оникс 21 век»: Мир и образование, 2003. — С. 166, 229.

В литературе, посвященной уголовно-правовой природе злоупотребления доверием, дискутируются в основном три вопроса. Во-первых, о содержании самого понятия «злоупотребление доверием», во-вторых, о соотношении понятий «злоупотребление доверием» и «злоупотребление доверчивостью», в-третьих, рассматривается вопрос о том, является ли злоупотребление доверием самостоятельным способом совершения преступления или разновидностью обмана.

В доктрине уголовного права высказано несколько точек зрения относительно того, что понимать под злоупотреблением доверием. Одни исследователи рассматривают злоупотребление доверием как нарушение виновным юридически обусловленных полномочий по владению, пользованию, распоряжению чужим имуществом <13>. Другие авторы акцентируют внимание на использовании виновным убежденности потерпевшего в его добросовестности и честности <14>. Третья группа ученых пытается объединить оба эти подхода. Отношения доверия при этом могут вытекать как из юридических оснований (юридически обусловленных полномочий), так и из фактических оснований, которые могут вытекать из родственных, дружеских, соседских и иных личных отношений <15>.

<13> Владимиров, В.А. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность / В.А.Владимиров, Ю.И.Ляпунов. — М.: Юрид. литература, 1986. — С. 154; Никифоров, Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву / Б.С.Никифоров. — М.: Изд-во АН СССР, 1952. — С. 159.

<14> Панов, Н.И. Квалификация преступлений, совершаемых путем обмана и злоупотребления доверием / Н.И.Панов. — Киев: УМК ВО, 1988. — С. 20; Качурин, Д.В. Уголовная ответственность за обман и злоупотребление доверием (мошенничество) в отношении предприятий, организаций и коммерческих структур с различными формами собственности в период рыночных отношений: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Д.В.Качурин. — М., 1996. — С. 86.

<15> Михайлов, К.В. Злоупотребление доверием как признак преступлений против собственности: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / К.В.Михайлов. — Челябинск, 2000. — С. 31; Хилюта, В. Понятие «вверенное имущество» в уголовном праве / В.Хилюта // Судовы веснiк. — 2007. — N 1. — С. 55.

Такое различное понимание злоупотребления доверием в юридической литературе приводит к отсутствию единого подхода в этом вопросе в правоприменительной практике. Исходя из этого возникает необходимость в унификации понятия «злоупотребление доверием» в уголовном праве.

Обязательным признаком злоупотребления доверием является умышленное нарушение виновным предоставленных ему полномочий вопреки интересам потерпевшего. Основания возникновения отношений доверия, имеющих место между виновным и потерпевшим, носят юридический характер.

В качестве юридических оснований доверительных отношений выступают нормативные правовые акты, гражданско-правовые и трудовые договоры. В таком случае отношения доверия, вытекающие из юридических оснований, выступают в виде отношений, в которых доверитель предоставляет поверенному определенные права и возлагает определенные обязанности, а поверенный принимает предоставленные ему права и возложенные на него обязанности. Злоупотребление оказанным доверием автоматически влечет нарушение поверенным своих обязанностей действовать исключительно в интересах доверителя. Соответственно злоупотребление доверием, имеющее юридическое основание, влечет и нарушение этого основания (договора, закона и т.п.).

В некоторых случаях отношения доверия могут вытекать из должностных полномочий. Общественная опасность должностного злоупотребления вытекает из злонамеренного использования виновным предоставленных ему полномочий. Вследствие этого должностные полномочия при определенных обстоятельствах можно рассматривать в качестве разновидности юридических оснований злоупотребления доверием как способа совершения умышленных преступлений.

В уголовно-правовой литературе некоторыми авторами наряду с юридическими основаниями злоупотребления доверием выделяются и фактические основания, под которыми понимаются личные отношения (родственные, дружеские, соседские отношения, знакомство и т.д.). При этом устойчивость и длительность фактических отношений доверия, по мнению этих ученых, для привлечения виновного к уголовной ответственности значения не имеет. Главное установить, что виновный использовал их для совершения преступления <16>. Аналогичный подход нашел свое отражение в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2007 N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» <17>.

<16> Панов, Н.И. Квалификация преступлений, совершаемых путем обмана и злоупотребления доверием / Н.И.Панов. — Киев: УМК ВО, 1988. — С. 21; Михайлов, К.В. Злоупотребление доверием как признак преступлений против собственности: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / К.В.Михайлов. — Челябинск, 2000. — С. 34.

<17> О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2007 N 51 // Российская газета. — 2008. — 12 янв. — С. 13.

Однако еще в начале XX века российский криминалист И.И.Аносов пришел к выводу, что злоупотребление доверием в имущественных отношениях может иметь под собой только юридические основания. И.И.Аносов обратил внимание на необоснованную широту и неопределенность таких понятий, как особое доверие, верность по имуществу (как фактические основания отношений доверия). Наряду с указанным, по мнению И.И.Аносова, отсутствует возможность четкого юридического определения этих понятий <18>.

<18> Аносов, И.И. Злоупотребление доверием / И.И.Аносов. — М., 1915. — С. 21, 39.

По нашему мнению, выделение в качестве оснований злоупотребления доверием как способа совершения преступления личных отношений, основанных на родстве, дружбе, знакомстве и т.п., нецелесообразно. Такие отношения определяются чисто субъективным моментом, а именно уверенностью одного лица в добропорядочности и честности другого лица, что достаточно близко к такому понятию, как доверчивость.

Некоторые юристы наряду со злоупотреблением доверием в качестве его разновидности выделяют злоупотребление доверчивостью <19>. Представляется, что такая точка зрения не совсем корректна. В свое время Б.С.Никифоров отмечал, что доверие обуславливает существование отношений между людьми, в то время как доверчивость — это одно из свойств человеческого характера <20>. Мы полагаем, что указанную точку зрения следует поддержать. Злоупотребление доверчивостью можно рассматривать сквозь призму морально-этических, но не юридических отношений. Таким образом, злоупотребление доверчивостью не может являться разновидностью злоупотребления доверием как способа совершения умышленных преступлений.

<19> Пионтковский, А.А. Отдельные формы хищения государственного или общественного имущества / А.А.Пионтковский // Курс советского уголовного права: в 6 т. / редкол.: А.А.Пионтковский [и др.]. — М.: Наука, 1970 — 1971. — Т. IV: Государственные преступления и преступления против социалистической собственности / А.А.Пионтковский, В.Д.Меньшагин. — Гл. XVII. — С. 382.

<20> Никифоров, Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву / Б.С.Никифоров. — М.: Изд-во АН СССР, 1952. — С. 156.

Тем не менее на практике не исключена возможность использования виновным сложившихся у него личных (фактических) отношений с родственниками или близкими знакомыми во вред, например, имущественным правам и интересам последних. Потерпевший действительно, рассчитывая на родственные или дружеские чувства виновного, может при определенных обстоятельствах доверить ему управление и распоряжение, например, своим имуществом без официального оформления соответствующих полномочий. В результате этого и возникает вопрос о том, на каком основании в таком случае виновный распоряжается чужим для него имуществом. Нам представляется, что ответ на этот вопрос содержится в гражданском законодательстве. В соответствии с ч. 1 ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 1 ст. 7 Гражданского кодекса Республики Беларусь гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законодательством, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены им, но в силу основных начал и смысла гражданского законодательства порождают юридические права и обязанности.

В этом случае в основе доверия находятся не фактические отношения как таковые, а юридически значимые действия физических и юридических лиц, которые исходя из основных начал и смысла законодательства порождают имущественные права и обязанности. Таким образом, злоупотребление доверием влечет нарушение поверенным юридически обусловленной обязанности действовать исключительно в интересах доверителя. Как отмечает А.И.Бойцов, все своеобразие подобного рода доверительных отношений состоит только в том, что они больше, чем какие-либо другие отношения, претендуют на диспозитивные способы разрешения <21>.

<21> Бойцов, А.И. Преступления против собственности / А.И.Бойцов. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. — С. 408.

Существенное значение для теории и практики уголовного права имеет вопрос о том, является ли злоупотребление доверием самостоятельным способом совершения умышленного преступления или же злоупотребление доверием является разновидностью обмана.

Некоторые ученые предлагают понимать злоупотребление доверием как разновидность обмана, называя злоупотребление доверием обманом доверия <22>. Нет единства по этому вопросу и среди правоприменителей. Так, некоторые из них полагают, что злоупотребление доверием является самостоятельным способом совершения умышленного преступления, другие считают, что злоупотребление доверием является разновидностью обмана. Проведенный нами анализ правоприменительной практики и научной литературы показывает, что во многих случаях понятие «злоупотребление доверием» необоснованно смешивается с такой разновидностью обмана, как обман в намерениях.

<22> Ворошилин, Е.В. Ответственность за мошенничество / Е.В.Ворошилин. — М.: ВЮЗИ, 1980. — С. 31; Барков, А.В. Научный комментарий к постановлениям президиумов областных судов / А.В.Барков // Судовы веснiк. — 2000. — N 4. — С. 39.

Мы полагаем, что обман и злоупотребление доверием как способы совершения умышленных преступлений могут сочетаться и дополнять друг друга. Вместе с тем злоупотребление доверием — это обладающий специфическими признаками самостоятельный способ совершения преступления. Злоупотребление доверием и обман объективно различаются по содержанию и форме.

Содержанием обмана являются обстоятельства, относительно которых виновный вводит в заблуждение потерпевшего. Эти обстоятельства могут касаться как объективных критериев (обман в личности, в предмете, в количестве, в качестве), так и субъективных критериев (обман в намерениях). Содержание злоупотребления доверием проявляется в умышленном нарушении виновным предоставленных ему полномочий по осуществлению каких-либо действий в интересах иного лица (доверителя). При злоупотреблении доверием причинение вреда виновным совершается одновременно со злоупотреблением доверием, и именно в самом деянии проявляется этот способ совершения преступления. В то же время обман может проявляться до совершения преступного деяния в действиях по введению потерпевшего в заблуждение.

Разграничение злоупотребления доверием и обмана как способов совершения умышленных преступлений необходимо для того, чтобы выяснить в каждом конкретном уголовном деле, какой именно способ выбрал преступник для совершения преступления. Изученная нами судебная практика свидетельствует о том, что суды при постановлении приговоров во многих случаях вменяют обвиняемым совершение мошенничества или причинения имущественного ущерба без признаков хищения путем обмана и злоупотребления доверием. На самом же деле причинение имущественного ущерба было совершено лишь одним из указанных способов. Представляется, что в таком случае имеет место избыточное вменение, что недопустимо с точки зрения соблюдения принципов законности и справедливости при назначении наказания.

Следует отметить, что злоупотребление доверием может выступать способом совершения преступлений, посягающих на различные объекты уголовно-правовой охраны. Исходя из этого существует необходимость закрепления в уголовном законе легального унифицированного определения злоупотребления доверием как способа совершения умышленных преступлений. В этом смысле целесообразно ст. 4 УК, которая содержит разъяснение отдельных терминов УК, дополнить ч. 13-2 ст. 4 УК следующего содержания: «Под злоупотреблением доверием как способом совершения умышленного преступления понимается сознательное использование лицом полномочий, предоставленных ему в силу нормативного правового акта, договора, осуществляемых им юридически значимых действий, во вред правам и законным интересам иного лица».

4. В заключение хотелось бы отметить, что придание дефинициям обмана и злоупотребления доверием статуса легальных определений позволит унифицировать законодательные и правоприменительные подходы к пониманию природы и уголовно-правовой оценки преступлений, совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием. Закрепление на нормативном уровне определений обмана и злоупотребления доверием образует предпосылки для их правильного отграничения друг от друга, а также от иных действий физических лиц, схожих по своему содержанию с обманом или злоупотреблением доверием. Это создаст необходимые условия для правильной реализации уголовно-правовой политики государства в отношении деяний, способами совершения которых выступают обман и злоупотребление доверием.