Доверие – это состояние внутреннего мира субъекта (человека), обусловленное желанием взаимоотношений, характеризующееся готовностью передачи определенных прав и соответствующих объектов иным субъектам. Доверие является определенной связью веры и уверенности в надежности человека или какой-либо системы по отношению к определенному ряду явлений или событий, где уверенность выражает веру в благонадежность человека или в правильность неких абстрактных принципов. Доверие основывается на расчете и представляет собой исходное условие человеческого общения. Оно является фундаментом взаимоотношений людей, включая профессиональные взаимоотношения в сфере экономики как одно из условий эффективной работы в организациях. Доверяя другому, человек рассчитывает, что тот не поступит ему во вред, и эти ожидания не всегда оправдываются.
Доверие – это убежденность в чьей-нибудь правоте, добросовестности, искренности, честности, порядочности и основанное на этом отношение к кому-либо <1>. Этимология понятия “злоупотребление доверием” заключается в использовании лицом в своих интересах уверенности, убежденности в его добросовестности, честности, добропорядочности другого лица – доверителя во вред последнему. Таким образом, злоупотребляя доверием, виновный использует оказанное ему доверие во зло, во вред собственнику имущества, нарушая возложенные на него обязанности, противоправно удовлетворяя свои личные интересы за счет имущества собственника. Злоупотребление доверием возможно только в отношениях между людьми, где один человек доверяет другому, а последний злоупотребляет этим доверием.
<1> См.: Сабитов, Р.А. Обман как средство совершения преступления. – Омск, 1980. – С. 25; Панов, Н.И. Уголовная ответственность за причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. – Харьков, 1977. – С. 32; Столяр, В.Ю. Доверие как феномен социально-экономической реальности: автореф. дис…. канд. филос. наук: 09.00.11. – Тверь, 2008. – С. 7 – 11.
В уголовном праве злоупотребление доверием как общее понятие рассматривается в виде использования поверенным вопреки воле и интересам доверителя имеющихся между ними отношений доверия и предоставленных поверенному полномочий <2>. Отношения доверия имеют разные основания возникновения, и можно выделить такие виды злоупотребления доверием, как: а) злоупотребление должностными полномочиями (положением); б) злоупотребление положением опекуна или попечителя; в) злоупотребление профессиональными полномочиями (положением) поверенного, его трудовой функцией; г) злоупотребление, обусловленное соглашением, договором, поручением и т.п.; д) злоупотребление фактическими отношениями доверия.
<2> См.: Анiсiмов, Г.Н. Зловживання довiрою як спосiб вчiнення злочiну: поняття i кримiнально-правове значення: автореф. дис…. канд. юрид. наук: 12.00.08. – Харкiв, 2003. – С. 22.
В этом контексте злоупотребление доверием как имущественное преступление и как одна из форм хищения имеет в своей основе нарушение виновным юридических и фактических отношений.
1. Юридическое основание отношений доверия составляют правомочия по имуществу, вытекающие из закона, договора или служебного положения. В юридической литературе обычно эти отношения доверия, вытекающие из юридических оснований, рассматривают в виде отношений, в которых доверитель предоставляет поверенному определенные права и возлагает определенные обязанности, а поверенный принимает предоставленные ему права и возложенные на него обязанности <3>. В некоторых случаях отношения доверия могут возникать из служебного положения должностного лица (например, у лица возникает обязанность по охране какого-либо имущественного интереса на основании распоряжения вышестоящего должностного лица).
<3> Мороз, Д.Г. Злоупотребление доверием: некоторые аспекты // Право Беларуси. – 2004. – N 22. – С. 83 – 84.
Вопрос, который часто возникает на практике (а в связи с изложенным приобретает особое значение), заключается в определении критериев, позволяющих отграничивать злоупотребление доверием от присвоения либо растраты. Действительно, можно говорить о том, что и при мошенничестве (в форме злоупотребления доверием), и в составе присвоения либо растраты собственник сам передает имущество виновному для осуществления определенных функций (полномочий), в число оснований добровольной передачи имущества лицу, которое его незаконно присваивает, входит доверие потерпевшего.
Так, в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 N 15 “О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества” указано, что хищение имущества путем присвоения или растраты (ст. 211 Уголовного кодекса Республики Беларусь) может быть совершено только лицом (должностным или недолжностным), которому это имущество вверено. Вверенным является имущество, в отношении которого лицо в силу трудовых, гражданско-правовых или иных отношений наделено полномочиями владения, пользования или распоряжения.
Наряду с этим при мошенничестве в форме злоупотребления доверием виновное лицо также наделено определенными полномочиями по передаваемому имуществу (владения, пользования, распоряжения) в силу юридических (отношения, возникающие на основании нормативного правового акта, гражданского или трудового договоров и т.д.) или фактических (родственные, дружеские и иные близкие связи) отношений.
Приведем несколько примеров.
Гражданин А. заключил договор аренды с Б. и передал Б. предмет договора аренды – автомобиль. Однако в установленный срок Б. не вернул автомобиль, поскольку он его продал, а полученные деньги присвоил.
Гражданин С., уезжая на двухнедельный отдых, попросил своего соседа К. присмотреть за состоянием квартиры и с этой целью передал К. ключи от квартиры. Но к моменту приезда С. выяснилось, что К. продал некоторые вещи из квартиры С. и присвоил вырученные деньги.
Судебный исполнитель И., наложив арест на имущество должника Н. (телевизор) и изъяв его из собственности Н. в соответствии с законодательством, в последующем не стал его реализовывать в счет погашения долга, а присвоил его.
Находясь в одном из ресторанов в нетрезвом состоянии, А. и Г. незадолго до его закрытия стали в очередь за получением их пальто. В это время гражданин Т. передал жетон А. с просьбой получить и его пальто. Далее А. передал жетон Г., с которой они договорились похитить пальто Т. Получив пальто и шляпу, принадлежащие гражданину Т., Г. вынесла их из ресторана.
Гражданин А. реализовал переданную ему Г. для ремонта и подготовки к продаже автомашину иному лицу, а сам обратился в районный отдел внутренних дел с заявлением о хищении неизвестными лицами указанной автомашины.
Безусловно, в приведенных примерах мы имеем дело не только и не столько со злоупотреблением доверием. К сожалению, на практике вышеописанные ситуации разрешаются неоднозначно, таких примеров можно привести множество, когда необходимо отграничивать кражу от мошенничества, присвоение либо растрату от злоупотребления доверием и т.п.
И тем не менее как в случае со злоупотреблением доверием, так и при присвоении либо растрате обязательным признаком злоупотребления предоставленными правомочиями являются особые отношения доверия между виновным и потерпевшим, имеющие под собой определенное юридическое (или реже встречающееся фактическое) основание. То есть сам факт передачи имущества виновному (этому лицу оно и вверяется) является определенным актом доверия, где последующее завладение вверенным имуществом (присвоение либо растрата) одновременно свидетельствует и о злоупотреблении оказанным определенному лицу доверием.
Как считает по этому поводу О.В.Белокуров, с этимологической точки зрения понятие “вверенное” охватывает и то имущество, которое передается частному лицу (группе лиц) по договору хранения, проката, аренды, доставки, перевозки и другим гражданско-правовым договорам. При хищении такого имущества тоже происходит злоупотребление оказанным доверием, в подобных случаях у виновного также имеются определенные правомочия в отношении переданного имущества и он (до его похищения) на законных основаниях владеет им <4>. Приведем следующий пример из практики судов Российской Федерации по этому поводу.
<4> Белокуров, О.В. Проблемы квалификации хищения вверенного имущества. – М., 2003. – С. 38 – 40.
Так, Г. обвинялся в том, что израсходовал деньги, переданные ему на временное хранение потерпевшим. Знакомство, передача денег и завладение ими произошли почти одновременно и при одних и тех же обстоятельствах: в столовой, во время распития спиртных напитков, где потерпевший попросил Г. помочь получить крупную сумму денег в кассе и сохранить их. Получив деньги, потерпевший передал их Г. В процессе дальнейшего общения и распития спиртных напитков виновный воспользовался удобным моментом и убежал с деньгами. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, удовлетворив протест заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, переквалифицировала действия Г. с “мошенничества” на “присвоение вверенного имущества” <5>.
<5> См.: Плохова, В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. – СПб., 2003. – С. 178.
В подтверждение актуальности обозначенной нами проблемы приведем пример и из белорусской судебной практики.
По приговору суда О-го района г. Г. С. осужден по ч. 3 ст. 90 Уголовного кодекса БССР 1960 года (далее – УК БССР) (мошенничество). В судебном заседании потерпевшая Г. показала, что пришла в ресторан с большой суммой иностранной валюты. Боясь оставлять сумочку во время танцев без присмотра, в присутствии Н. и В. потерпевшая сама, по своей инициативе, как хорошему знакомому передала валюту С. для сохранения в течение вечера. Однако С. ей валюту не вернул, ограничившись лишь обещаниями возврата. Рассмотрев дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Республики Беларусь, президиум Г-го областного суда отменил приговор районного суда в части осуждения С. по ч. 3 ст. 90 УК БССР и взыскания в пользу потерпевшей причиненного ущерба. Как указано в постановлении президиума Г-го областного суда, умысла на обман потерпевшей при получении денег С. не имел. В такой ситуации действия С. могут быть предметом только гражданско-правового спора, а не уголовно наказуемого деяния <6>.
<6> См.: Судовы веснiк. – 2000. – N 4. – С. 39.
Безусловно, в действиях С. нет никакого обмана, но и отрицать того, что С. злоупотребил оказанным ему доверием, тоже не следует. При всей идентичности вышеописанных ситуаций (различие нам только видится в том, что в первом примере Г. убежал с деньгами, а во втором примере С. не захотел их отдавать) решения судебными инстанциями приняты разные, причем второй пример не расценен как уголовно наказуемое деяние.
Причина, послужившая основой для принятия подобных решений (постановлений), как нам представляется, видится не только в разноуровневом понимании злоупотребления доверием при мошенничестве, но и в даваемом судами определении такого понятия, как “вверенное имущество”. Вместе с тем изучение судебно-следственной практики и специальной литературы по этому вопросу выявило две тенденции, позволяющие провести определенную грань между злоупотреблением доверием и присвоением либо растратой:
1) в основе разграничения злоупотребления доверием при мошенничестве и присвоении либо растрате лежит отрасль права, регулирующая отношения между виновным и потерпевшим на момент совершения хищения. В случае присвоения либо растраты отношения между виновным и потерпевшим строятся на основе норм трудового права, различного рода уставов, служебных инструкций и т.п. Если же в основе отношений между виновным и потерпевшим лежит гражданско-правовой договор (аренды, проката, безвозмездного пользования и т.д.), то в такой ситуации имеет место мошенничество;
2) в основе разграничения злоупотребления доверием при мошенничестве и присвоении либо растрате лежат юридические и фактические отношения <7>. Если речь идет о юридических отношениях, сложившихся между виновным и потерпевшим, то необходимо говорить о присвоении либо растрате. В случае же наличия фактических отношений имеет место злоупотребление доверием как способ совершения мошенничества.
<7> В этом случае уместно будет сказать, что, например, дореволюционные юристы не считали уголовно наказуемым деянием злоупотребление доверием, основанное на фактических отношениях.
Тем не менее сегодня и теория, и практика исходят из достаточно широкого понимания категории вверения имущества, считая, что вещь можно вверить и по устной договоренности <8>, в том числе между гражданами (например, гражданин может передать вещь во временное владение другому лицу). В результате многие криминалисты в настоящее время стали утверждать, что злоупотребление доверием необходимо рассматривать как элемент обмана <9>.
<8> В прежние времена передача вещи по устному соглашению не расценивалась как акт вверения данного имущества. Содеянное рассматривалось как мошенничество, совершенное путем злоупотребления доверием.
<9> Яни, П. Постановление Пленума Верховного Суда о квалификации мошенничества, присвоения и растраты: объективная сторона преступления // Законность. – 2008. – N 4. – С. 15.
Вместе с тем обратим внимание, что злоупотребление доверием во многих зарубежных странах выступает самостоятельным составом преступления при условии причинения ущерба, включающим присвоение или растрату в качестве его способов, что снимает проблемы отграничения злоупотребления доверием от иных составов преступлений.
Мы же полагаем, что в отличие от присвоения или растраты при злоупотреблении доверием лицо выполняет обязанности по определенному поручению (например, осуществляет трудовую функцию), не обладая полномочиями в отношении переданного (вверенного) ему имущества <10>.
<10> Следует обратить внимание, что понятие вверенного имущества (лицо осуществляет полномочия по распоряжению, управлению, доставке, пользованию, хранению) сформулировано в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2007 N 51 “О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате” (далее – постановление N 51) достаточно широко, поскольку включает в себя момент завладения имуществом лицом на основании различных полномочий (как владения, пользования и распоряжения, так и других), т.е. хищение возможно как с использованием полномочий собственника, так и без них (например, в силу специального поручения). Не случайно, наверное, А.И.Бойцов в своем фундаментальном труде высказал мысль о том, что сегодня имеет смысл поискать собственное содержание злоупотребления доверием в отношениях, складывающихся между доверителем и поверенным, и попытаться все же отделить злоупотребление доверием от присвоения и растраты. См.: Бойцов, А.И. Преступления против собственности. – СПб., 2002. – С. 416.
2. Фактическое основание отношений доверия (заботы) составляют родственные, семейные, дружеские, соседские отношения, знакомство и т.д. В основании таких отношений доверия могут лежать любые фактические обстоятельства: знакомство потерпевшего с виновным, конкретная внешняя обстановка, особая доверчивость потерпевшего и т.п. Злоупотребление доверием может иметь место и в том случае, если отношения между субъектами хозяйствования не оформлены надлежащим образом, или же в случае сознательного уклонения от выполнения имущественных обязательств с обращением в свою пользу доверенного лицу чужого имущества.
Вместе с тем некоторые юристы отмечают невозможность совершения злоупотребления доверием на основании фактических отношений доверия <11>. По их мнению, злоупотребление доверием в имущественных отношениях может иметь под собой только юридические основания. Фактические отношения, основанные на родстве, знакомстве и т.п., определяются чисто субъективным моментом, а именно уверенностью одного лица в добропорядочности и честности другого лица, что достаточно близко к такому понятию, как “доверчивость”. Особое доверие, верность по имуществу не может составлять злоупотребление доверием. Например, А.Ю.Филаненко вообще полагает, что злоупотребление доверием может выступать в качестве способа гражданского правонарушения либо аморального проступка. Причем в качестве критерия разграничения мошенничества как преступления и гражданского правонарушения (аморального проступка) названный автор предлагает рассматривать наличие и характер взаимоотношений между лицом, передающим имущество, и лицом, получающим его. Злоупотребление доверием имеет место при отсутствии взаимоотношений между названными лицами, т.е. когда они являются посторонними по отношению друг к другу, а гражданское правонарушение или аморальный проступок – это отношения, основанные на наличии доверительных взаимоотношений между этими лицами, существующих или возникших на почве любви, дружбы, совместной работы, знакомства, земляческих связей и т.д. <12>. О том, как разрешить квалификацию, см. в примерах, приведенных ниже.
<11> См.: Аносов, И.И. Злоупотребление доверием. – М., 1915. – С. 39; Мороз, Д.Г. Злоупотребление доверием как способ причинения имущественного ущерба без признаков хищения // Юридический журнал. – 2009. – N 3. – С. 51. В противовес данным доводам можно сослаться на п. 3 постановления N 51, в котором указано, что доверие может быть обусловлено различными обстоятельствами, например служебным положением лица либо личными и родственными отношениями лица с потерпевшим, а также на п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Украины от 06.11.2009 N 10 “О судебной практике по делам о преступлениях против собственности”, который гласит, что злоупотребление доверием – это недобросовестное использование доверия потерпевшего. То есть не всегда отношения доверия имеют под собой юридическое основание.
<12> Филаненко, А.Ю. Хищение чужого имущества: уголовно-правовой и криминологический аспекты: автореф. дис…. д-ра юрид. наук: 12.00.08. – М., 2010. – С. 25 – 26.
Так, по одному из уголовных дел гражданин П., приехав в город, оставил на хранение свои вещи у односельчанина Д., проживающего в общежитии. Д. эти вещи продал, а вырученные деньги пропил. На вопрос: “Куда делись вещи?” – Д. ответил, что их украли. Однако следствием по делу его вина была установлена и суд признал его виновным в совершении мошенничества путем злоупотребления доверием <13>.
<13> Гуров, А.И. Мошенничество и его профилактика. – М., 1983. – С. 17. С позиции А.Ю.Филоненко (указанной выше) можно прийти к выводу, что в указанном примере отсутствует состав преступления и имеют место гражданско-правовые отношения, что крайне сомнительно.
В иной ситуации Т., получив от жены – заведующей магазином выручку, не стал сдавать ее в кассу, а присвоил. Суд посчитал, что в действиях Т. усматриваются признаки злоупотребления доверием, и осудил его за мошенничество.
Если все же считать, что отношения доверия вытекают только из юридических оснований, то в такой ситуации будет прослеживаться приоритет охраны общественных отношений в сфере служебной деятельности и отношений, существующих при реализации юридически оформленного договора, в отличие от общественных отношений в сфере личного общения между людьми, существующих между ними при наличии родственных, дружеских связей и т.п. <14>, что непременно будет вести к нарушению принципа равенства граждан перед законом <15>.
<14> Данные фактические отношения нельзя подменять понятием юридически значимых действий физических и юридических лиц, порождающих права и обязанности.
<15> Михайлов, К.В. Злоупотребление доверием как признак преступлений против собственности (уголовно-правовые и криминологические аспекты): автореф. дис…. канд. юрид. наук: 12.00.08. – Челябинск, 2000. – С. 6 – 7.
Ведя речь о злоупотреблении доверием, безусловно, нельзя обойти вниманием вопрос о его соотношении с таким понятием, как “злоупотребление доверчивостью”. Можно сказать, что доверчивость – это принятие какой-либо информации без размышления и анализа.
Первоначально в советской уголовно-правовой доктрине злоупотребление доверчивостью отождествлялось с обманом (злоупотребление бланковой подписью или принятие на себя имущественного обязательства с заведомо ложными уверениями относительно будущего использования этой подписи или обязательства), однако в последующем злоупотребление доверчивостью (использование неопытности, неразвитости другого лица, непонимания им заключаемой сделки) стали соотносить со злоупотреблением доверием и относить его к мошенничеству. Так, З.А.Вышинская, Б.С.Утевский и другие ученые отмечали, что злоупотребление доверием (доверчивостью) имеется в том случае, когда преступник в целях завладения социалистическим имуществом использует доверчивость, неосведомленность или неопытность лица, в ведении или под охраной которого это имущество находится <16>. Однако с течением времени злоупотребление доверием и злоупотребление доверчивостью стали разделять.
<16> См.: Утевский, Б.С., Вышинская, З.А. Практика применения законодательства по борьбе с хищениями социалистического имущества. – М., 1954. – С. 45; Вышинская, З.А. Уголовная ответственность за посягательства на колхозное имущество. – М., 1959. – С. 40; Курс советского уголовного права в шести томах. Т. IV (Особенная часть) / под ред. А.А.Пиотковского, В.Д.Меньшагина. – М., 1970. – С. 382.
Пожалуй, наиболее убедительной по этому вопросу является точка зрения Б.С.Никифорова, полагавшего, что доверие предполагает существование отношений между людьми, т.е. доверие – это всегда доверие к кому-либо или к чему-либо, а доверчивость – это одно из свойств человеческого характера <17>. Следовательно, если злоупотребление доверием основано на каких-либо основаниях, то злоупотребление доверчивостью является индивидуальным свойством характера конкретного человека и сколько-нибудь убедительных оснований под собой не имеет.
<17> Никифоров, Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. – М., 1952. – С. 156. Однако в отличие от Г.Н.Борзенкова (его работы будут процитированы ниже) Б.С.Никифоров полагал, что злоупотребление доверчивостью является обманом.
Так, гражданка Я., находясь на железнодорожном вокзале, отлучившись в буфет, попросила гражданина Б., сидевшего рядом на скамейке, присмотреть за ее вещами. Б. согласился выполнить просьбу, однако, воспользовавшись оказанным ему доверием, похитил несколько ценных вещей из чемодана Я. Действия Б. судом были квалифицированы как кража, а не как мошенничество, поскольку доверие потерпевшей было использовано для тайного хищения имущества <18>.
<18> Вместе с тем если такие лица, как Б., сознательно поджидают граждан или же некоторым известно качество потерпевшего (доверчивость), то в этой ситуации имеет место мошенничество.
Данный пример свидетельствует о том, что доверчивостью потерпевших преступники нередко пользуются при совершении краж, грабежей и других имущественных преступлений, поэтому такое широкое понятие, как “злоупотребление доверчивостью”, вообще не может характеризовать определенный способ преступления <19>. Однако указанное полностью может быть отнесено и к злоупотреблению доверием, когда оно используется лишь для создания условий хищения чужого имущества другим его способом (тайным, открытым, с использованием правомочий и т.д.). Например, к числу преступлений против собственности, совершаемых путем обмана, Уголовный кодекс Итальянской Республики относит злоупотребление доверчивостью (обман недееспособных лиц), т.е. действия того, кто, используя неопытность несовершеннолетнего или чью-либо психическую неполноценность, злоупотребляя болезненным состоянием или психической неполноценностью человека, склонит такое лицо совершить действие, связанное для него или для других лиц с вредными юридическими последствиями <20>.
<19> Борзенков, Г.Н. Ответственность за мошенничество (вопросы квалификации). – М., 1971. – С. 72.
<20> См.: Решетников, Ф.М. Буржуазное уголовное право – орудие защиты частной собственности. – М., 1982. – С. 67; Уголовное право зарубежных государств. Особенная часть: учеб. пособие / под ред. И.Д.Козочкина. – М., 2004. – С. 414. Наверное, принимая это обстоятельство, К.В.Астафьев предлагает в статье уголовного закона о мошенничестве предусмотреть его квалифицирующие признаки, т.е. мошенничество, совершенное “путем использования неопытности несовершеннолетнего, особой уязвимости и доверчивости лица”, “в отношении лица, интересы которого виновный должен защищать”. См.: Астафьев, К.В. Виктимологический аспект мошенничества (уголовно-правовое и криминологическое исследование): автореф. дис…. канд. юрид. наук: 12.00.08. – Казань, 2007. – С. 9.
Доверчивость как свойство человеческого характера может быть единственным основанием отношений доверия. Но и в этом случае, как полагает Г.Н.Борзенков, доверие должно проявиться вовне, вылиться в какой-нибудь акт (передача имущества, предоставление полномочий и т.п.), чтобы злоупотребление доверием могло стать самостоятельным способом посягательства на имущество <21>.
<21> Борзенков, Г.Н. Ответственность за мошенничество (вопросы квалификации). – М., 1971. – С. 71.
Использование доверчивости сегодня характерно как для обмана, злоупотребления доверием, так и для кражи. Тем не менее если при злоупотреблении доверием сам акт доверия предшествует передаче имущества и, передавая его (имущество), собственник наделяет некими правомочиями виновного (например, выполнять обязанности по определенному поручению, не имея никаких полномочий в отношении переданного имущества), то при злоупотреблении доверчивостью имеет место фактическое отношение виновного к личности потерпевшего (а не юридическое отношение к чужому имуществу). Еще И.Я.Фойницкий <22> заметил, что злоупотребляющий доверием изменяет объективному долгу, на нем лежащему, в то время как пользующийся доверчивостью направляет свои усилия на личность потерпевшего, заставляя его слепо служить своим интересам.
<22> Фойницкий, И.Я. Курс уголовного права. Часть особенная. Посягательства личные и имущественные // [Электронный ресурс]. – Петроград, 1916. – Режим доступа: http://www.uristik.info/htm/library/up.htm. – Дата доступа: 01.12.2010.
При злоупотреблении доверием, в отличие от злоупотребления доверчивостью (лицо просит позвонить по телефону и завладевает им; лицо примеряет костюм и незаметно уходит; лицо просят поднести вещь, а оно завладевает ею и убегает и т.п. <23>), доверие выступает на стороне лица в виде определенной обязанности (использования имущества в соответствии с его назначением и в пределах, установленных собственником) либо осуществления контроля за использованием имущества.
<23> В данном случае лицо осуществляет различные технические операции (операционные действия), в соответствии с которыми оно не принимает на себя никаких обязанностей и не злоупотребляет ничьим доверием.
В этом отношении злоупотребление доверием есть неисполнение обязанностей лицом, действующим в чужом имущественном интересе на основании юридических или фактических отношений доверия.