Человек, его права и свободы объявлены Конституцией Республики Беларусь высшей ценностью общества и государства. Каждый имеет право на жизнь. Государство защищает жизнь человека от любых преступных посягательств – указывается в ст. 24 Конституции. Гражданам Республики Беларусь гарантируется право на охрану здоровья – гласит ст. 45 Конституции.
Гарантиями защиты жизни и здоровья человека являются уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за причинение смерти и вреда здоровью человека. Вместе с тем, при одном и том же последствии, наступившем в результате совершения общественно опасного деяния и выразившемся в причинении смерти или вреда здоровью, уголовный закон предусматривает различную ответственность. Это зависит от иных признаков содеянного и, не в последнюю очередь, от формы вины лица, совершившего преступление.
Как известно, умышленное противоправное лишение жизни другого человека (убийство) оценивается законом как самое опасное посягательство на жизнь человека и влечет соответственно строгое наказание. Как менее опасное, по сравнению с убийством, признается причинение смерти по неосторожности. Аналогично решается вопрос об ответственности и в случаях причинения вреда здоровью (тяжкого, менее тяжкого телесного повреждения). Причинение одинакового вреда здоровью человека влечет различные правовые последствия в зависимости от того, умышленно или по неосторожности такой вред причинен.
Надо отметить, что в Уголовном кодексе Республики Беларусь ответственность за причинение смерти либо тяжких или менее тяжких телесных повреждений по неосторожности установлена достаточно большим количеством статей, предусматривающих самые различные по своим объективным признакам деяния. В частности, кроме того, что в УК предусмотрены такие два общих состава преступления, как причинение смерти по неосторожности (ст. 144) и причинение тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения по неосторожности (ст. 155), в нем содержится еще комплекс норм, устанавливающих ответственность за другие преступления, повлекшие по неосторожности причинение смерти либо тяжких или менее тяжких телесных повреждений. Это, например, незаконное производство аборта (ч. 3 ст. 156), неоказание помощи больному (ч. 2 ст. 161), ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником (ч. 2 ст. 162), нарушение порядка проведения трансплантации (ч. 2 ст. 164), изнасилование (ч. 3 ст. 166), насильственные действия сексуального характера (ч. 3 ст. 167), торговля людьми (ч. 3 ст. 181) и многие другие преступления.
Достаточно отметить, что причинение смерти по неосторожности в качестве последствия совершенного преступления предусмотрено в пятидесяти статьях УК, причинение тяжкого телесного повреждения по неосторожности – в тридцати девяти статьях и неосторожное причинение менее тяжкого телесного повреждения – в двадцати шести статьях УК. Причем в большинстве из этих статей имеет место сложная вина, когда по отношению к совершаемому преступлению лицо действует умышленно, а по отношению к наступившим последствиям, с которыми закон связывает повышенную уголовную ответственность, – по неосторожности. Поскольку в целом согласно ст. 25 УК такое преступление признается умышленным, наказание за причинение по неосторожности смерти либо тяжких или менее тяжких телесных повреждений устанавливается примерно на уровне наказания за умышленное причинение такого вреда.
Однако в УК имеются и такие статьи, которые предусматривают ответственность за преступления, признаваемые в целом неосторожными. Подход законодателя к ответственности за такие преступления принципиально отличается от подхода применительно к умышленным преступлениям. В частности, такие преступления подпадают под категории преступлений, не представляющих большой общественной опасности, либо менее тяжких. Вследствие этого санкции статей УК, предусматривающих ответственность за такие преступления, намного мягче. Срок лишения свободы за преступления, совершенные по неосторожности, не может превышать семи лет. Отбывается наказание в виде лишения свободы за преступления, совершенные по неосторожности, в колониях-поселениях для лиц, совершивших преступления по неосторожности.
Совершение преступления по неосторожности не может образовать рецидив преступлений при наличии судимости как за умышленное, так и за неосторожное преступление. Судимость в отношении осужденного за преступление, совершенное по неосторожности, погашается сразу по отбытии (исполнении) основного и дополнительного наказаний.
Особый (более мягкий) статус осужденных за совершение преступлений по неосторожности требует, прежде всего, правильного определения характера совершенного преступления в зависимости от формы вины (умышленное или неосторожное), а также более внимательного подхода к установлению наличия умышленной или неосторожной вины в каждом конкретном случае. Это особенно важно тогда, когда в результате содеянного наступает смерть человека либо причиняется тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение. Тяжесть наступивших в таких случаях последствий, особенно когда они связаны с лишением человеческих жизней, и мягкий подход к лицам, в отношении которых установлена неосторожная вина по отношению к последствию в виде смерти или телесного повреждения, порой воспринимаются как несоизмеримые явления, а в сознании окружающих и, прежде всего, близких погибших укрепляется убежденность в фактической их безнаказанности.
На практике нередко указанные последствия наступают в результате нарушения каких-либо правил предосторожности. При этом само нарушение может совершаться как умышленно (с прямым умыслом), так и по неосторожности (с небрежностью).
Вместе с тем, надо иметь в виду, что закон, определяя понятие неосторожности, которая может проявляться в двух видах (легкомыслии и небрежности), не устанавливает, какое отношение у лица было к самому деянию (в частности, к нарушению каких-либо правил). Важно, чтобы лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия, но без достаточных оснований рассчитывало на их предотвращение, либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть. В первом случае будет иметь место неосторожная вина в виде легкомыслия, а во втором – неосторожная вина в виде небрежности.
Установление в каждом конкретном случае наличия неосторожной вины связано с необходимостью четкого ее отграничения от вины умышленной в виде косвенного умысла, с которым тесно граничит преступное легкомыслие.
Согласно ч. 3 ст. 22 УК преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо, его совершившее, сознавало общественную опасность своего действия или бездействия, предвидело их общественно опасные последствия, не желало, но сознательно допускало наступление этих последствий либо относилось к ним безразлично. В соответствии с ч. 2 ст. 23 УК преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия, но без достаточных оснований рассчитывало на их предотвращение.
В теории уголовного права при отграничении преступного легкомыслия от косвенного умысла обычно указывается на следующие обстоятельства:
- при косвенном умысле лицо осознает общественную опасность своего действия или бездействия, а при легкомыслии оно может и не осознавать это, поэтому в законе не указывается на отношение лица к совершаемому деянию. Содержание легкомыслия определяется через отношение к последствиям как предвидение возможности их наступления;
- при косвенном умысле имеет место конкретный характер предвидения общественно опасных последствий, а при легкомыслии – предвидение общественно опасных последствий абстрактное, т.е. лицо полагает, что подобные последствия в результате совершения подобных действий либо бездействия могут наступить в каком-либо другом, но не в данном конкретном случае;
- при косвенном умысле лицо не рассчитывает на какие-то конкретные обстоятельства, способные предотвратить наступление общественно опасных последствий. Оно либо сознательно допускает их наступление, либо относится к ним безразлично. Обстоятельства, которые могут предотвратить нежелаемые последствия, при косвенном умысле просто отсутствуют. При легкомыслии же у лица имеется расчет на конкретные обстоятельства, благодаря которым, по мнению этого лица, общественно опасные последствия не должны наступить. Однако такой расчет оказывается легкомысленным, поскольку для него не было достаточных оснований, вследствие чего и наступили общественно опасные последствия.
При отграничении легкомыслия от косвенного умысла в литературе нередко приводятся в качестве примеров ситуации, возникающие в автодорожных происшествиях, связанных, как правило, с умышленным нарушением водителями правил дорожного движения или эксплуатации автодорожных транспортных средств.
Приведем некоторое изложение в литературе содержания преступного легкомыслия (ранее – преступной самонадеянности) с приведением соответствующих примеров.
“Водитель, видя переходящего дорогу человека, не снижает скорости движения, рассчитывая, что высокая квалификация и большой опыт вождения позволят ему объехать пешехода или что последний, заметив машину, остановится. Однако опыта и ловкости шофера оказалось недостаточно, чтобы предотвратить наезд (переходивший дорогу человек был травмирован). В приведенном примере наличествует и предвидение шофером возможности наступления общественно опасных последствий, и легкомысленный расчет на предотвращение этих последствий, то есть налицо неосторожная вина в виде преступной самонадеянности.” <*>.
<*> Советское уголовное право. Общая часть. М., 1988. С. 137.
В шеститомном курсе советского уголовного права авторы указывали, что при самонадеянности у лица всегда имеется сознание противоправности (общественной опасности) своего поведения. Например, шофер, едущий с превышенной скоростью там, где это запрещено правилами движения на автотранспорте, и рассчитывающий на свое мастерство и опыт, сознает противоправность своего поведения, его противоречие установленным правилам движения <*>.
<*> Курс советского уголовного права. М., 1970. С. 313.
Аналогичные трактовки преступного легкомыслия содержатся и в современной литературе.
“Характеризуя интеллектуальный элемент легкомыслия, законодатель указывает только на предвидение возможности общественно опасных последствий, но опускает психическое отношение к действию или бездействию. Это объясняется тем, что сами действия, взятые в отрыве от последствий, обычно не имеют уголовно-правового значения. Вместе с тем, поскольку легкомыслие, как правило, связано с сознательным нарушением определенных правил предосторожности, установленных для предотвращения вреда, постольку осознанность поведения делает этот вид неосторожной вины более опасным по сравнению с небрежностью. Лицо, действующее по легкомыслию, всегда сознает отрицательное значение возможных последствий для общества и именно поэтому стремится к предотвращению этих последствий. Следовательно, при легкомыслии виновный сознает потенциальную общественную опасность своего действия или бездействия.” <*>. Признание большей степени вины при легкомыслии по сравнению с небрежностью явилось в свое время основанием для предложения выделить в законе в качестве более опасных преступлений причинение по неосторожности смерти либо тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения, совершенное в результате сознательного несоблюдения правил предосторожности <**>.
<*> Российское уголовное право. Общая часть. Учебник. Под ред. В.Н.Кудрявцева и А.В.Наумова. М., 1997. С. 147.
<**> Курс советского уголовного права. Том II. М., 1970. С. 313.
При отграничении преступного легкомыслия от косвенного умысла авторы указывают, что, совершая преступление с преступным легкомыслием, виновный рассчитывает на конкретные обстоятельства, а не на “авось”, не на случайные стечения обстоятельств, которые якобы смогут, по мнению виновного, противодействовать преступному результату. Обстоятельства, на которые рассчитывает субъект при преступном легкомыслии, могут быть самыми разнообразными:
- относящиеся к личности самого виновного (сила, ловкость, знание, умение, опыт, мастерство и т.д.);
- относящиеся к обстановке, в которой совершается преступление (ночное время, отсутствие людей и т.д.);
- относящиеся к действию других лиц;
- расчет на силы природы, механизмы и т.д. <*>.
<*> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1999. С. 44.
Таким образом, при установлении формы и вида вины в каждом конкретном случае нарушения установленных правил требуется иметь в виду в первую очередь следующие обстоятельства:
- умышленно или по неосторожности (по небрежности) лицо нарушило установленные правила;
- предвидело ли оно возможность (либо вероятность) наступления в результате своего поведения общественно опасных последствий;
- имело или не имело оно достаточные основания полагать, что последствия не наступят, т.е. имелись ли объективные либо субъективные факторы, на которые лицо могло бы рассчитывать в целях предотвращения возможных общественно опасных последствий.
Итак, в теоретическом отношении, казалось бы, все ясно. А как быть практику? Как, скажем, установить то, что находится в сфере сознания: сознавало ли лицо общественно опасный характер совершаемого деяния, предвидело ли оно его последствия, абстрактное или конкретное предвидение последствий было у него?
Конечно же, о сознании общественно опасного характера совершаемого деяния может свидетельствовать поведение самого лица. Например, если лицо умышленно нарушает правила предосторожности, то по отношению к самому нарушению оно действует с прямым умыслом и предвидит вероятные или возможные последствия своего деяния, хотя и не желает их наступления. Это и сближает косвенный умысел с легкомыслием.
Существенное различие между ними состоит в том, что при косвенном умысле лицо сознательно допускает наступление общественно опасных последствий либо относится к ним безразлично, а при легкомыслии оно рассчитывает, хотя и без достаточных оснований, на предотвращение таких последствий. А определить “допускало” ли (“безразлично относилось”) либо “рассчитывало” можно только с помощью установления наличия или отсутствия конкретных обстоятельств, на которые можно было бы рассчитывать виновному, чтобы избежать вредных последствий.
Учет таких обстоятельств крайне важен для того, чтобы установить в поведении виновного умышленную либо неосторожную вину по отношению к наступившим последствиям со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями. К сожалению, практика показывает, что в случаях нарушения каких-либо правил, повлекшего наступление общественно опасных последствий, чаще всего следственные органы и суды склонны квалифицировать содеянное как преступление, совершенное по неосторожности. Редко в таких случаях проводится достаточно глубокий анализ обстоятельств дела с тем, чтобы действительно исключить в поведении виновного лица наличие косвенного умысла. Наиболее ярко это проявляется по делам о транспортных преступлениях. Лица, умышленно нарушающие правила дорожного движения, признаются виновными в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК (нарушение правил дорожного движения или эксплуатации автодорожных транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение менее тяжкого или тяжкого телесного повреждения либо смерть), что влечет более мягкую ответственность по сравнению с причинением такого вреда умышленно (с косвенным умыслом). При этом законом не дифференцируется ответственность в зависимости от видов неосторожной вины (легкомыслия или небрежности). Тогда как вполне очевидно, что нарушения правил безопасности могут быть самыми различными. В том числе и грубейшими, прямо осознаваемыми виновными. Например, можно ли равнозначно оценивать нарушения правил дорожного движения, если в одном случае водитель зазевался и не заметил знак светофора, а в другом – умышленно ехал на красный свет, сознательно пренебрегая установленными правилами? Подведение как законом, так и практикой нарушений правил безопасности под одно понятие – неосторожность, вероятно, влияет на потерю чувства ответственности за возможные и необратимые общественно опасные последствия подобных нарушений.
Между тем таких преступлений совершается немало. Их жертвы исчисляются тысячами. Об этом свидетельствуют нижеприведенные данные статистики.
В 2002 г. в Республике Беларусь за нарушение правил дорожного движения было осуждено 1060 человек, в 2003 г. за это преступление было осуждено 1279, в 2004 г. – 1356 человек. Всего только за последние три года за причинение смерти или тяжкого телесного повреждения в результате нарушения правил дорожного движения (ч. 2 ст. 317 УК) осуждено 3391 человек. Разумеется, что пострадавших от этого преступления намного больше, поскольку только в результате одной аварии может быть причинен вред в виде менее тяжкого, тяжкого телесного повреждения или смерти нескольким потерпевшим. За причинение смерти двум или более лицам в результате совершения данного преступления (ч. 3 ст. 317 УК) за три года было осуждено 131 человек. Это, как минимум, 262 убитых.
Для сравнения приведем данные за этот же период времени об убийстве, которое совершается только умышленно (с прямым или косвенным умыслом). В 2001 г. за убийство (ст. 139 УК) было осуждено 934 человека, в 2002 г. – 978 человек и в 2004 г. – 931 человек. Всего только за последние три года за убийство, то есть за умышленное преступление, было осуждено 2843 человека. Если сопоставить эти данные только по наступившим последствиям, то вполне очевидна опасность как тех, так и других преступлений. Однако причинение смерти или вреда здоровью людей (тяжкие или менее тяжкие телесные повреждения), явившееся результатом нарушения правил дорожного движения, является менее опасным, поскольку такой вред признается причиненным по неосторожности. При этом нередко остаются без внимания и оценки обстоятельства, ставящие под сомнение факт наличия неосторожной вины и свидетельствующие о более высокой степени общественной опасности содеянного.
В качестве примера приведем дело по обвинению Ф., который, будучи несовершеннолетним и не имеющим водительских прав, а также и навыков вождения автотранспортного средства, управлял автомашиной марки “Мерседес-Бенц 200Д”. Проезжая по улице г.Минска в вечернее время и превышая установленный для городской черты скоростной режим почти на 30 км/час, а также нарушая другие правила дорожного движения, сбил малолетнюю девочку, переходившую проезжую часть дороги, в результате чего она погибла. После совершения наезда Ф. скрылся с места происшествия, оставив потерпевшую без помощи.
В обвинительном приговоре суда (впоследствии он был отменен вышестоящей судебной инстанцией) были детально описаны и доказаны факты нарушения правил дорожного движения, на основании чего сделан вывод о том, что содеянное Ф. следует квалифицировать как нарушение правил дорожного движения или эксплуатации автодорожных транспортных средств лицом, управляющим транспортным средством, повлекшее по неосторожности смерть человека, а также как неоказание помощи и заведомое оставление без помощи лица, находившегося в опасном для жизни состоянии. Ни одного слова в приговоре не было сказано в качестве доказательства наличия неосторожной вины и ее вида. Следовательно, суд руководствовался устоявшейся практикой признавать любое нарушение правил дорожного движения, повлекшее указанные в ст. 317 УК последствия, как преступление, совершенное по неосторожности без каких-либо обоснований и даже без указания на ее вид.
Однако если бы суд стал анализировать допущенные нарушения правил дорожного движения, отношение виновного как к самим нарушениям, так и к наступившим последствиям, то, вероятно, он бы усомнился в том, являлось ли данное преступление неосторожным. Сам характер допущенных нарушений вряд ли может быть аргументом того, что лицо предвидело лишь абстрактную возможность общественно опасных последствий и что оно рассчитывало на конкретные обстоятельства, благодаря которым наступление таких последствий было бы предотвращено. А такими нарушениями были следующие.
- Не имея водительских прав и опыта управления транспортным средством, Ф. садится за руль и совершает поездку по проезжей части многолюдного города;
- Он едет со значительным превышением скорости;
- Он пересекает сплошную двойную линию дорожной разметки, пересечение которой запрещено;
- Он частично выезжает на полосу встречного движения и т.д.;
- Он едет с превышением скорости на участке дороги, где находятся четыре знака “пешеходный переход” (“зебра”) и дорожный знак “Дети”. В районе этого участка находятся две школы и два детских сада.
Не имея опыта управления транспортным средством, незаконно им управляя, Ф. вместе с тем посадил в машину своих друзей, с которыми вел активную беседу.
В приговоре суда указано, что своими действиями Ф. грубо нарушил требования пунктов 1.3, 1.5, 3.1, 4.8, 11.1, 11.2, 15.5 Правил дорожного движения.
Совершая комплекс существенных нарушений этих Правил, на какие конкретно обстоятельства мог рассчитывать Ф., дабы не наступили общественно опасные последствия? На свой опыт? Его у него не было. На умения? На ловкость? Они тоже отсутствовали у виновного, который вообще не имел права управлять транспортным средством. Следовательно, конкретных обстоятельств, наличие которых требуется для признания неосторожной вины в виде преступного легкомыслия, вообще не было. А если они отсутствуют, то это больше свидетельствует о том, что лицо действовало с косвенным умыслом, т.е., хотя и не желало наступления общественно опасных последствий, но проявило безразличное отношение к ним.
Из изложенного напрашиваются следующие выводы.
Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее общественно опасные последствия, не всегда может рассматриваться как неосторожное преступление. Поэтому крайне важно в каждом конкретном деле проводить глубокий анализ всех критериев вины и отражать это в приговоре. В тех случаях, когда отсутствуют обстоятельства, свидетельствующие о наличии преступного легкомыслия по отношению к последствиям при умышленном нарушении правил дорожного движения, следует обсуждать вопрос о квалификации содеянного как убийство (ч. 1 ст. 139), совершенное с косвенным умыслом.
Статьей 388 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь предусматриваются основания к отмене или изменению приговора суда, в числе которых названы такие основания, как односторонность и неполнота судебного следствия, несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, неправильное применение уголовного закона. Очевидно, что неисследованность обстоятельств, характеризующих вину лица, влияющих на определение ее формы и вида, охватывается вышеуказанными основаниями к отмене или изменению приговора. Применительно к приведенному делу они взаимосвязаны. Поэтому даже в тех случаях, когда суд убежден в отсутствии косвенного умысла, он должен обосновать это.
Приведенное дело является примером и того, что суды, назначая наказание за автодорожные преступления, не принимают во внимание и, как правило, не учитывают такое отягчающее ответственность обстоятельство, предусмотренное в действующем УК, как совершение преступления по неосторожности вследствие сознательного нарушения установленных правил безопасности (п. 16 ст. 64 УК). Мотивируя выбор наказания виновному, суд в приговоре указал на ряд смягчающих ответственность обстоятельств (первая судимость обвиняемого, совершение им преступления в несовершеннолетнем возрасте, положительная характеристика, частичное возмещение ущерба), однако не упомянул о вышеназванном отягчающем ответственность обстоятельстве, которое он был обязан учесть в целях дифференциации ответственности за неосторожные преступления.
Можно согласиться с высказываемыми ранее предложениями об установлении повышенной ответственности за причинение по неосторожности смерти либо тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения в тех случаях, когда имеет место преступное легкомыслие, обусловленное умышленным нарушением правил предосторожности. Такие предложения высказывались в то время, когда по закону за неосторожное преступление могло быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок до 15-ти лет. На сегодняшний день, когда срок лишения свободы за такое преступление ограничен семью годами, когда совершенно отсутствует дифференциация содеянного в зависимости от вида неосторожной вины (легкомыслие или небрежность), грубейшие нарушения правил предосторожности, в том числе и управление транспортным средством в пьяном виде, по существу оказываются без должной правовой оценки, подпадая под общее понятие неосторожного преступления. Возможно, повышенная ответственность в подобных случаях, а не только ее неотвратимость, явилась бы фактором, способным предупреждать многочисленные смерти и травмы на дорогах.
Эти выводы касаются и других преступлений, связанных с сознательным нарушением каких-либо правил, повлекших указанные выше последствия.
Практика применения нового Уголовно-процессуального кодекса свидетельствует о том, что суды при квалификации совершенного преступления в определенной мере ограничены, поскольку ст. 301 УПК Республики Беларусь не позволяет суду выйти за рамки обвинения, если это ухудшает положение лица, и поэтому суд, несмотря на очевидные доказательства того, что виновный заслуживает более сурового наказания, вынужден придерживаться той квалификации содеянного, которая составляет предъявленное лицу обвинение. Однако данной статьей предусматривается возможность составления государственным обвинителем нового постановления о привлечении в качестве обвиняемого, если возникнет необходимость в изменении обвинения на более тяжкое либо в предъявлении нового обвинения, ухудшающего положение обвиняемого или существенно отличающегося по своему содержанию от ранее предъявленного обвинения. Думается, что правильное понимание положений уголовного закона о вине позволит и прокурорам принимать достаточно справедливые решения, соответствующие требованиям о дифференциации уголовной ответственности.