Принцип законности и его реализация в судебной практике по уголовным делам

Среди принципов уголовного закона и уголовной ответственности, закрепленных в статье 3 действующего Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК), важное место занимает принцип законности. В части 2 статьи 3 УК дано достаточно развернутое определение данного принципа. В судебной практике по уголовным делам принцип законности должен соблюдаться при квалификации преступления и при назначении меры уголовной ответственности.

На основе положений части 2 статьи 3 УК можно выделить следующие требования, которые выражают суть данного принципа в процессе квалификации преступлений:

• преступность деяния определяется только УК;
• применение уголовного закона по аналогии не допускается;
• нормы УК подлежат строгому толкованию;
• никто не может быть признан виновным в совершении преступления иначе как по приговору суда;
• признание виновным в совершении преступления осуществляется в соответствии с законом.

Классическая формула “nullum crimen sine lege” приобретает основополагающее значение на первой стадии применения уголовно-правовой нормы. В процессе квалификации преступления это важное для правоприменительной практики требование выражается в следующем: содеянное может быть квалифицировано как преступление только в том случае, если совершенное общественно опасное деяние предусмотрено конкретной статьей Особенной части действующего УК. Если в совершенном деянии отсутствует хотя бы один признак, предусмотренный уголовно-правовой нормой, который характеризует это деяние как преступление определенного вида, то его нельзя относить к деяниям, запрещенным уголовным законом.

Запрещенность деяния уголовным законом также означает, что при квалификации преступления недопустимо применять уголовный закон, вступивший в силу после совершения деяния, который ухудшает положение лица, совершившего это деяние. Данное требование принципа законности при квалификации преступления вытекает из положения, закрепленного в ч. 1 ст. 9 УК: “Преступность и наказуемость деяния определяется законом, действовавшим во время совершения этого деяния”. Кроме того, в контексте квалификации преступления правоприменитель исходит из презумпции о том, что со времени опубликования соответствующего закона гражданин имел возможность ознакомиться с текстом этого закона.

Положение “преступность деяния определяется только УК” нуждается в уточнении относительно действия общепризнанных принципов и норм международного права. Согласно статье 8 Конституции Республики Беларусь наше государство признает приоритет общепризнанных принципов международного права и обеспечивает соответствие им законодательства. Часть 3 статьи 1 УК определяет, что национальный уголовный закон основывается на общепризнанных принципах и нормах международного права. В этом смысле возникает вопрос о том, можно ли квалифицировать преступление по общепризнанной норме или принципу международного права.

Первое затруднение, которое возникает при решении этого вопроса, связано с самим понятием общепризнанных принципов и норм международного права. Следует полагать, что общепризнанные принципы и нормы – это те нормативные положения международных договоров, которые признаны всеми государствами мира либо почти всеми. Можно говорить о том, что, например, Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года (далее – Международный пакт о правах) (вступил в силу для Республики Беларусь 23.03.1976) содержит ряд принципов, которые являются не только принципами национального уголовного закона, но и имеют статус общепризнанных, например: “Все люди равны перед законом” (ст. 26); “Каждый обвиняемый имеет право считаться невиновным, пока виновность его не будет доказана в суде согласно закону” (п. 2 ст. 14); “Никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны” (п. 7 ст. 14); “Если после совершения преступления законом устанавливается более легкое наказание, действие этого закона распространяется на данного преступника” (п. 1 ст. 15). Однако есть основания полагать, что общепризнанные принципы международного права содержатся и в других международных договорах. Но знает ли правоприменитель все те международные договоры, в которых содержатся принципы международного права, имеющие характер общепризнанных и, следовательно, общеобязательных? Следует также отметить, что существуют международные договоры регионального характера, которые содержат важные положения-принципы для договаривающихся сторон, но которые не могут претендовать на общепризнанность в силу ограниченного круга участников соответствующего международного соглашения.

К сожалению, не вносит ясности по этому вопросу и законодательство о международных договорах Республики Беларусь. В части 2 статьи 15 утратившего силу Закона Республики Беларусь от 23.10.1991 N 1188-XII “О международных договорах Республики Беларусь” (далее – Закон “О международных договорах Республики Беларусь”) содержалось следующее положение: “Общепризнанные принципы международного права и нормы международных договоров Республики Беларусь, вступивших в силу, являются частью действующего на территории Республики Беларусь права”. Фактически это означало, что общепризнанные принципы имели прямое действие на территории Республики Беларусь. Однако в 2004 году положение об общепризнанных принципах международного права из Закона “О международных договорах Республики Беларусь” было исключено. В статье 33 действующего Закона Республики Беларусь от 23.07.2008 N 421-З “О международных договорах Республики Беларусь” идет речь лишь о непосредственном применении норм права в международных договорах. Между тем не совсем понятен и термин “общепризнанные нормы международного права”. Дело в том, что международных договоров, подписанных всеми государствами, практически нет. Кроме того, государство может подписать, но не ратифицировать договор.

В уголовно-правовой литературе относительно квалификации преступления по общепризнанной норме международного права или на основе общепризнанного принципа международного права высказывались разные точки зрения. Российский исследователь О.Н.Ведерникова отвергает верховенство международного права над национальным уголовным законодательством и таким образом предрешает вопрос об исключении квалификации преступления со ссылкой на общепризнанную норму международного права <1>.

<1> Ведерникова О.Н. Международное уголовное право: проблемы имплементации / О.Н.Ведерникова // Уголовное право. – 2003. – N 3. – С. 13 – 14.

Некоторые авторы допускают применение нормы международного права, в частности, при совершении военного преступления либо преступления против мира или безопасности человечества. Например, авторы отечественного учебника по Общей части уголовного права, очевидно, руководствуясь действовавшим на момент написания учебника положением части 2 статьи 15 Закона “О международных договорах Республики Беларусь” и ссылаясь на пункт 2 статьи 15 Международного пакта о правах, отметили, что “как бы ни менялось национальное уголовное законодательство Республики Беларусь, преступность и наказуемость таких деяний, как преступления против мира, человечности и военные преступления, остаются неизменными” <2>.

<2> Уголовное право. Общая часть: учебник / Н.А.Бабий, А.В.Барков, И.О.Грунтов и др.; под ред. В.М.Хомича. – Минск: Тесей, 2002. – С. 53.

Есть мнение о том, что общепризнанные нормы и принципы международного права могут иметь значение источников уголовного права применительно лишь к нормам Общей части УК <3>.

<3> Кибальник А.Г. Влияние международного уголовного права на российское уголовное право: автореф. … дис. д-ра юрид. наук: 12.00.08 / А.Г.Кибальник. – М., 2003. – 45 с.

Этот подход имеет достаточно серьезное обоснование. Известно, что нормы международного права, устанавливающие соответствующие уголовно-правовые запреты, не предусматривают конкретных санкций, а если и предусматривают, то в самом общем виде (например, в международном договоре рекомендуется применять “суровые меры наказания”). В контексте квалификации преступлений интерес представляет обобщение судебной практики, которое было проведено в Российской Федерации по затронутой проблеме. В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003 N 5 “О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации” разъяснено: “Международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно-наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости предусмотренных внутренним (национальным) законом” <4>.

<4> О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, 10 окт. 2003 г., N 5.

Авторитетный российский исследователь Н.Ф.Кузнецова высказала мнение о том, что нормы международного права могут непосредственно использоваться в процессе квалификации преступления в случае декриминализации нормой международного права соответствующего преступления либо смягчения ответственности за деяния, ответственность за которые регламентируется Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации. Однако автор при этом сделал оговорку о том, что такого рода нормы международного права подлежат непосредственному применению, если они ратифицированы <5>.

<5> Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: лекции по спецкурсу “Основы квалификации преступлений” / Н.Ф.Кузнецова; науч. ред. и предисл. академика В.Н.Кудрявцева. – М.: Изд. дом “Городец”, 2007. – С. 70.

Представляется, что к общепризнанным нормам международного права следует относить только те нормы международных договоров, которые вступили в силу и стали обязательными для Республики Беларусь и положения которых не требуют издания внутригосударственного акта для их применения. В этом смысле применение общепризнанной нормы международного права в процессе квалификации преступления возможно только при идентификации бланкетного признака соответствующего состава преступления. Так, статья 129 УК предусматривает ответственность за производство, приобретение, хранение, перевозку, пересылку либо сбыт запрещенных международными договорами Республики Беларусь средств массового поражения, иных запрещенных средств ведения войны или составляющих к ним либо проведение исследований, направленных на изготовление или применение таких средств или составляющих к ним. В статье 134 УК установлена ответственность за применение оружия массового поражения, запрещенного международным договором Республики Беларусь. Статья 138 УК признает преступным умышленное использование вопреки международным договорам во время военных действий эмблем Красного Креста, Красного Полумесяца, или охранных знаков для культурных ценностей, или иных знаков, охраняемых международным правом, либо пользование государственным флагом или государственными отличиями неприятеля, нейтрального государства, флагом или знаком международной организации. В статье 315 УК криминализированы нарушения правил международных полетов. Предметом преступлений, ответственность за которые предусмотрена статьями 344 – 346 УК, могут быть особо ценные материальные историко-культурные ценности, под которыми согласно части 3 примечаний к главе 30 УК понимаются материальные историко-культурные ценности, которые включены или предложены для включения в Список всемирного культурного и природного наследия либо в Список всемирного наследия, находящегося под угрозой, а также материальные историко-культурные ценности, обладающие отличительными духовными, художественными и (или) документальными достоинствами, которые имеют международное или национальное значение.

В литературе предлагалось закрепить общепризнанные принципы и нормы международного права в специальном акте законодательства <6>.

<6> Коняхин В.П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права / В.П.Коняхин. – СПб.: Пресс, 2002. – С. 207.

Эта идея заслуживает внимания. Но представляется, что этот вопрос следует решать только для общепризнанных принципов международного права. Думается, что общепризнанные принципы международного права можно закрепить в специальном перечне, который следует оформить в качестве приложения к УК.

Возникает вопрос и относительно применения норм Конституции Республики Беларусь при квалификации преступлений. Н.Ф.Кузнецова отмечает, что Конституция Республики Беларусь участвует в квалификации преступлений более всего при выборе уголовно-правовой нормы с точки зрения ее темпорального и территориального действия <7>.

<7> Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: лекции по спецкурсу “Основы квалификации преступлений” / Н.Ф.Кузнецова; науч. ред. и предисл. академика В.Н.Кудрявцева. – М.: Изд. дом “Городец”, 2007. – С. 71.

Положения Конституции Республики Беларусь должны применяться, в частности, при разрешении коллизий, существующих между нормативными правовыми актами, определяющими сферу уголовно-правового запрета в рамках бланкетной уголовно-правовой нормы. Показательным в этом смысле является возникшая несколько лет назад проблема квалификации совершения сделок между физическими лицами с ювелирными и бытовыми изделиями из драгоценных металлов, на которых отсутствовало пробирное клеймо Республики Беларусь или пробирное клеймо государственной инспекции пробирного надзора бывшего СССР. Инициированное по этому вопросу конституционное судопроизводство завершилось тем, что Конституционный Суд Республики Беларусь в своем решении от 16.02.2006 N П-180/2006 признал подпункт 2.3 пункта 2 Правил совершения сделок с драгоценными металлами и камнями, утвержденных постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 25.11.1999 N 1838, в части установления запрета на совершение сделок с ювелирными и бытовыми изделиями из драгоценных металлов, на которых отсутствуют государственное пробирное клеймо Республики Беларусь или пробирные клейма государственных инспекций пробирного надзора бывшего СССР, не противоречащим статье 44 Конституции Республики Беларусь, а также статье 210 Гражданского кодекса Республики Беларусь. В литературе по этому вопросу была высказана иная точка зрения, которая обосновывает возможность непосредственного применения при уголовно-правовой оценке сделки с соответствующим изделием статьи 23 Конституции Республики Беларусь <8>.

<8> Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Н.Ф.Ахраменка [и др.]; под ред. А.В.Баркова, В.М.Хомича. – 2-е изд., с изм. и доп. – Минск: ГИУСТ БГУ, 2010. – С. 486.

Важное значение при реализации принципа законности в процессе квалификации преступлений имеет установленный уголовным законом запрет уголовно-правовой оценки совершенного деяния по аналогии. В истории уголовного права советского периода квалификация преступлений по аналогии уголовно-правовой нормы допускалась положениями первых советских кодексов. Такой подход в применении уголовного закона использовался в судебной практике до принятия Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 года, которые, определив понятие преступления через признак уголовной противоправности, “табуировали” аналогию уголовного закона. Однако прямой запрет на аналогию уголовного закона был провозглашен лишь в части 2 статьи 3 действующего УК: “Применение уголовного закона по аналогии не допускается”.

В судебной практике соблазн квалифицировать содеянное по аналогии уголовного закона возникает при обнаружении пробелов в системе норм действующего УК, определяющих уголовно-правовые запреты. Запрет применения уголовного закона по аналогии в таком случае означает, что при наличии даже явного пробела в системе норм, предусматривающих ответственность за соответствующие деяния, квалифицировать содеянное по уголовно-правовой норме, распространяющей свое действие на сходные ситуации, недопустимо.

Серьезную проблему для обеспечения принципа законности в процессе квалификации преступлений создают уголовно-правовые нормы, содержащие бланкетные признаки. Наличие уголовно-правовых норм с бланкетными признаками вызывает целый ряд проблем в квалификации соответствующего преступления.

Во-первых, широко распространенная в настоящее время конкретизация уголовно-правового запрета в нормативном правовом акте неуголовно-правового характера создает формальное противоречие с положениями ст. 1 УК и порождает проблему круга источников уголовного права. Наличие в УК бланкетных уголовно-правовых норм фактически привело к тому, что вопрос о сущности и пределах уголовно-правового запрета фактически решается не законодателем, а иными органами государственной власти и управления. В литературе уже давно высказывались предупреждения о недопустимости превращения бланкетной уголовно-правовой нормы в “технический прием делегирования законодательных полномочий” <9>.

<9> Нашиц А. Правотворчество. Теория и законодательная техника / А.Нашиц. – М.: Юрид. лит-ра, 1974. – С. 183.

Во-вторых, многочисленность нормативных правовых актов, регламентирующих соответствующие правила поведения, при отсутствии их индивидуальной определенности в рамках бланкетного признака порождает непростую задачу по определению пределов уголовно-правового запрета. В некоторых уголовно-правовых нормах содержатся ссылки на целые отрасли законодательства (нарушение правил охраны труда (статья 306 УК), нарушение правил охраны недр (статья 271 УК) и др.).

В-третьих, как показывает правотворческая практика последнего десятилетия, в эти нормативные правовые акты очень часто вносятся изменения и дополнения. Такого рода нормативные корректировки порождают “плавающие” границы уголовно-правового запрета, что создает существенные проблемы в реализации положений о действии уголовного закона во времени. В целях правильной квалификации преступления установление противоправности деяния, обусловленного бланкетным признаком уголовно-правовой нормы, должно осуществляться в следующем порядке:

1. определяется нормативный правовой акт неуголовно-правового характера, к которому отсылает соответствующая статья УК;
2. выясняется, действовал ли этот нормативный акт во время совершения общественно опасного деяния и, если действовал, в какой редакции;
3. устанавливаются конкретные пункт, статья или другая структурная часть нормативного акта, позволяющие идентифицировать соответствующее нарушение;
4. уясняется сущность этого нарушения.

При понимании содержания соответствующего нарушения, обусловленного бланкетным признаком, можно столкнуться с коллизиями правовых норм, существующих в других отраслях законодательства. Преодоление такого рода коллизий должно осуществляться в соответствии с правилами, установленными статьей 10 Закона Республики Беларусь от 10.01.2000 N 361-З “О нормативных правовых актах Республики Беларусь”.

Разумеется, необходимость выполнения указанных требований при уяснении сущности бланкетного признака значительно усложняет процесс квалификации преступлений.

Процесс интенсивного и перманентного изменения норм действующего законодательства Республики Беларусь в судебной практике зачастую вызывает вопрос об изменении квалификации соответствующего преступления в силу необходимости соблюдения положений об обратной силе уголовного закона. Так, в последние годы исполнительной властью был инициирован процесс по сокращению запретительных или ограничительных мер в сфере экономической деятельности. Соответствующими нормативными правовыми актами было произведено сокращение перечня лицензируемых видов деятельности, перечня вещей, ограниченных или запрещенных к перемещению через таможенную границу, и др. Процесс либерализации в правовом регулировании соответствующих общественных отношений затронул и многие нормы УК, содержащие бланкетные признаки (незаконная предпринимательская деятельность (статья 233 УК), контрабанда (часть 1 статьи 228 УК) и др.). Придание правомерности поведению, которое ранее подпадало под признаки уголовно-правового запрета, порождает необходимость в пересмотре уголовно-правовой оценки соответствующего поведения на основании положений об обратной силе уголовного закона. Попытки обоснования в судебной практике иного решения несостоятельны, поскольку положения об обратной силе уголовного закона должны соблюдаться неукоснительно. Согласно части 2 статьи 9 УК обратную силу имеет закон, который не только устраняет преступность деяния и смягчает наказание, но и иным образом улучшает положение лица, совершившего преступление. Игнорирование положений части 2 статьи 9 УК в данном случае будет являться прямым нарушением принципа законности и принципа равенства всех перед законом. Правильным в рассматриваемом аспекте является суждение российского ученого Н.И.Пикурова: “Уголовный закон предлагает собственную форму для нормативного материала других отраслей права. Этой формой является состав преступления. Войдя в структуру состава преступления, нормативный материал “подчиняется” принципам уголовного права” <10>.

<10> Пикуров Н.И. К вопросу о границах системы уголовного права / Н.И.Пикуров // Системность в уголовном праве: материалы II Рос. конгресса уголовн. права, Москва, 31 мая – 1 июня 2007 г. / Моск. гос. ун-т им. М.В.Ломоносова; редкол.: В.С.Комиссаров [и др.]. – М.: ТК Велби: Проспект, 2007. – С. 319.

На проблему применения бланкетных уголовно-правовых норм обращают внимание многие российские авторы, изучающие вопросы квалификации преступлений. Решение данной проблемы видится в двух направлениях правотворческого процесса. Во-первых, по возможности следует сокращать количество бланкетных норм путем конкретизации уголовно-правового запрета в норме УК Российской Федерации. Во-вторых, поскольку полностью исключить бланкетные нормы из УК Российской Федерации не представляется возможным, то следует согласиться с теми авторами, которые считают, что бланкетные нормы должны отсылать только к законам, а не к иным нормативным правовым актам <11>.

<11> См., например: Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика / Л.Д.Гаухман. – 2-е изд., перераб. и дополн. – М.: АО “Центр ЮрИнфоР”, 2003. – С. 245 – 246; Вобликов А.Б. Проблемы применения бланкетных норм Уголовного кодекса Российской Федерации / А.Б.Вобликов // Вестник Тверского Государственного университета. – 2006. – N 6. – С. 72.

Поскольку процесс квалификации преступлений связан с выбором уголовно-правовой нормы, распространяющей свое действие на конкретный случай, то принцип законности имеет непосредственное отношение к вопросу толкования уголовно-правовой нормы. Реализация принципа законности в этом аспекте порождает достаточно острые проблемы относительно пределов судебного усмотрения, понимания терминов УК и восприятия оценочных признаков, содержащихся в уголовно-правовой норме.

Требование о строгом толковании уголовного закона, содержащееся в ч. 2 ст. 3 УК, в процессе квалификации преступления означает, что понимание и интерпретация признаков состава преступления должны осуществляться в точном соответствии с текстом уголовного закона. Это требование принципа законности по своей сути исключает возможность расширительного или ограничительного толкования уголовно-правовой нормы в правоприменительном процессе. Несомненно, что нормативное требование о строгом толковании уголовного закона направлено на обеспечение принципа законности в процессе применения уголовно-правовой нормы. Вместе с тем это требование выполнимо лишь в случае, если при создании уголовно-правовой нормы были соблюдены принципы криминализации и правила законодательной техники. В противном случае уголовно-правовая норма будет несовершенной. При строгом толковании несовершенной уголовно-правовой нормы мы можем прийти к абсурдному с уголовно-правовой точки зрения результату. Во избежание абсурдных результатов квалификации преступления судебная практика вынуждена использовать приемы расширительного или ограничительного толкования уголовного закона. В таких случаях правоприменитель должен руководствоваться современными представлениями о правопонимании, которые формируются под воздействием нравственно-правовых принципов: общечеловеческой справедливости, равенства, гуманизма и др.

Реализация требования о строгом толковании уголовного закона затрудняется многочисленными проблемами, связанными с терминологией УК. Полисемичность и противоречивость некоторых терминов УК, отсутствие легальных определений многих терминалов негативно влияют на реализацию принципа законности в процессе квалификации преступления, что требует принятия ряда мер по совершенствованию терминологии уголовного закона <12>.

<12> См.: Марчук В.В. Терминология как средство законодательной техники при конструировании норм Уголовного кодекса / В.В.Марчук.

К оценочным признакам относят содержащиеся в уголовно-правовой норме признаки, которые не имеют в уголовном законе четкого выражения, определенности. Уяснение содержания оценочного признака во многом зависит от субъективных представлений лица, осуществляющего квалификацию соответствующего преступления. Наличие в уголовно-правовых нормах оценочных признаков порождает риски ошибок в квалификации преступления. Проявление таких ошибок в правоприменительном процессе свидетельствует о грубом нарушении принципа законности.

В действующем УК, в отличие от ранее действовавшего уголовного законодательства, количество оценочных признаков существенно сокращено (введена отдельная статья – статья 4 “Разъяснение отдельных терминов Уголовного кодекса”, в нормах УК дано легальное определение понятия ущерба (размера, дохода) в крупном или особо крупном размере и др.). Вместе с тем, как показывает законодательный опыт конструирования уголовно-правовых норм, полностью избавиться от оценочных признаков объективно невозможно. Многие авторы, исследовавшие вопрос об оценочных признаках в уголовном праве, обоснованно высказываются за замену оценочных понятий формально определенными, разъясняя эти понятия путем легального их толкования <13>.

<13> См., например: Коган В.М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия / В.М.Коган. – М.: Юрид. лит-ра, 1983. – С. 101 – 103; Питецкий В. Конкретизация оценочных признаков уголовного законодательства / В.Питецкий // Сов. юстиция. – 1991. – N 2. – С. 12 – 13; Кострова М. Оценочная лексика в уголовном законе: проблемы теории и практики / М.Кострова // Уголовное право. – 2001. – N 2. – С. 20.

Позиция принципа законности о том, что “никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовной ответственности иначе как по приговору суда”, обоснована положениями статьи 11 Всеобщей декларации прав человека. Это положение дублируется в статье 26 Конституции Республики Беларусь и развивается в иных положениях Конституции Республики Беларусь: о принадлежности судебной власти в Республике Беларусь судам (статья 109), о независимости судей при осуществлении правосудия (статья 110), об осуществлении правосудия на основе Конституции Республики Беларусь и принятых в соответствии с ней иных нормативных актов (статья 112). Данное требование законности в большей части носит уголовно-процессуальный характер. Однако в аспекте квалификации преступления вынесение приговора суда означает, что окончательный вывод в результате квалификации определяется только судом.

Положение о том, что лицо признается виновным в совершении преступления только в соответствии с законом, в контексте квалификации преступления предполагает: уголовно-правовую оценку совершенного деяния в рамках уголовно-правового отношения; признание преступления основанием уголовной ответственности; соблюдение правил квалификации преступлений, закрепленных уголовным законом.

Осуществление квалификации преступления в рамках уголовно-правового отношения выражается в следующем. Субъектами уголовно-правового отношения могут быть только физические лица: с одной стороны, лицо, совершившее преступление, а с другой – уполномоченные представители органов правосудия. На первоначальном этапе разворачивающегося уголовно-правового отношения, вызванного фактом совершения запрещенного уголовным законом деяния, деятельность лиц, осуществляющих уголовное преследование, обусловлена решением задач по квалификации преступления. К полномочиям лиц, осуществляющих уголовное преследование, относятся право и обязанность этих лиц дать верную уголовно-правовую оценку совершенному деянию, а основным правом лица, совершившего общественно опасное деяние, соответственно является право требовать правильной квалификации содеянного. При этом предметно-практическая деятельность лиц, осуществляющих уголовное преследование, и суда направлена на познание двух объектов уголовно-правового отношения: общественно опасного деяния, запрещенного уголовным законом, и лица, совершившего это общественно опасное деяние <14>.

<14> Марчук В.В. Объекты уголовно-правового отношения, порождаемого совершением общественно опасного деяния / В.В.Марчук // Законность и правопорядок. Научно-практический журнал. – 2010. – N 1. – С. 44 – 49.

На верную уголовно-правовую оценку совершенного преступления оказывает влияние полнота и достоверность собранных данных по уголовному делу. Установление фактических обстоятельств дела осуществляется в рамках уголовно-процессуальных отношений. Этот процесс тоже должен соответствовать требованиям законности. Устанавливая фактические обстоятельства для обеспечения задач по правильной квалификации преступления, органы, ведущие уголовный процесс, должны стоять на страже законности и сами обязаны соблюдать требования законности. Стремление достичь задачи правосудия путем совершения действий в обход закона, под эгидой целесообразности и достижения результата в выявлении преступления любой ценой является грубейшим нарушением принципа законности и ведет в конечном итоге к произволу. Нарушение принципа законности представителями органов, ведущих уголовный процесс, может стать самостоятельным основанием для квалификации противозаконного поведения как преступления против правосудия (привлечение в качестве обвиняемого заведомо невиновного (статья 393 УК), принуждение к даче показаний (статья 394 УК), фальсификация доказательств по уголовному делу (ч. 2 статьи 395 УК), незаконное освобождение от уголовной ответственности (статья 399 УК), вынесение заведомо неправосудных приговора или иного судебного акта (статья 392 УК) и др.) или соответствующего преступления против интересов службы.

Квалификация преступления осуществляется при наличии фактического и юридического оснований. В качестве фактического основания квалификации выступают установленные в уголовно-процессуальном порядке обстоятельства, указывающие на уголовно-противоправное деяние. Статья 10 УК предусматривает четыре разновидности уголовно-противоправного деяния: оконченное преступление, приготовление к совершению преступления, покушение на совершение преступления, соучастие в совершении преступления. Юридическим основанием квалификации преступления является уголовно-правовая норма, в которой описаны признаки преступления определенного вида. В теории уголовного права и судебной практике эти признаки называются признаками состава преступления.

В целях обеспечения принципа законности при квалификации преступлений в действующем УК законодатель закрепил ряд правил квалификации преступлений, придав им таким образом нормативный характер. Правила квалификации преступлений, предусмотренные УК, условно можно классифицировать на следующие группы:

1. правила квалификации единичного преступления в зависимости от оснований уголовной ответственности;
2. правила квалификации при множественности преступлений;
3. правила квалификации при конкуренции общей и специальной норм.

Первая группа правил квалификации преступлений обусловлена положениями статьи 10 УК. На основе этих положений можно выделить следующие подгруппы нормативных правил квалификации преступлений:

1. правила квалификации при оконченном преступлении;
2. правила квалификации при приготовлении к совершению преступления;
3. правила квалификации при покушении на совершение преступления;
4. правила квалификации при соучастии в совершении преступления.

Для квалификации оконченного преступления важное значение имеет определение момента его окончания. В частях 2 и 3 статьи 11 УК установлены общие правила в определении момента окончания преступления. Они определены законодателем в зависимости от того, связано ли преступление с наступлением последствий. Существенное влияние на квалификацию оконченного преступления оказывает вина, формы и виды которой описаны в статьях 22 – 25 УК. С учетом принципа вины в части 2 статьи 37 УК сформулировано правило квалификации деяний при ошибке в наличии некоторых обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Часть 3 статьи 13 и часть 2 статьи 14 УК определяют общие правила квалификации приготовления к совершению преступления и соответственно покушения на совершение преступления.

Особое внимание законодатель уделил правилам квалификации соучастия в совершении преступления. Часть 7 статьи 16 УК объясняет лицам, ведущим уголовный процесс, как должны квалифицироваться деяния организатора, подстрекателя и пособника при соучастии с распределением ролей. В части 8 статьи 16 УК указывается на уголовно-правовую оценку неудавшегося соучастия. Часть 2 статьи 18 и часть 4 статьи 19 УК ориентируют следственно-судебные органы на квалификацию деяний организаторов и иных участников организованной группы и преступной организации. Варианты квалификации преступления при исполнении приказа или распоряжения подразумеваются в частях 1 и 2 статьи 40 УК. Они же дублируются в части 3 примечаний к главе 37 УК применительно к воинским преступлениям. В Особенной части УК предусмотрены и другие правила квалификации соучастия в преступлении: в развитие положений, указанных в части 2 статьи 18 и части 4 статьи 19 УК, часть 2 примечаний к разделу X УК определяет правило квалификации преступлений, совершенных в составе преступной организации или банды; в части 2 примечаний к главе 37 УК – правило квалификации воинских преступлений, совершенных лицами, не являющимися военнослужащими.

К установленным законодателем правилам квалификации при множественности преступлений относятся нормативные предписания относительно уголовно-правовой оценки совокупности преступлений, порядка определения однородной повторности, правило квалификации повторности преступлений, не образующих совокупности.

В части 1 статьи 42 УК законодатель не только определил понятие совокупности преступлений, но и установил правило квалификации: “При этом лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление по соответствующей статье настоящего Кодекса”. Порядок применения уголовно-правовых норм уточнен законодателем применительно к преступлениям против интересов службы. Согласно части 1 примечаний к главе 35 УК должностное лицо, которое использовало свои властные или иные служебные полномочия для совершения преступления, не названного в главе 35 УК, по общему правилу несет ответственность по совокупности преступлений.

В части 2 статьи 41 УК содержится общее правило по определению однородной повторности преступлений, которое конкретизируется в соответствующих примечаниях или статьях Особенной части УК. Например, в части 2 примечаний к главе 24 УК дается определение повторного хищения.

Правило квалификации повторности преступлений, не образующих совокупности, закреплено в части 1 статьи 71 УК.

Важное значение для правоприменительной практики имеет нормативное предписание, закрепленное в части 2 статьи 42 УК. Правило квалификации при конкуренции общей и специальной норм нашло свое отражение и в части 1 примечания к главе 35 УК: “Правило о совокупности преступлений не применяется, если совершение должностным лицом преступления предусмотрено в качестве признака иного преступления”.

Закрепление в УК некоторых правил квалификации преступлений несомненно свидетельствует о стремлении законодателя обеспечить принцип законности на первой стадии применения уголовного закона. Вместе с тем далеко не все правила квалификации преступлений, применяемые в судебной практике, имеют законодательное определение. Кроме того, некоторые правила квалификации преступлений, непосредственно закрепленные в уголовном законе, требуют совершенствования.

Как показывает следственная практика, в период досудебного производства достаточно часто наблюдается явление, именуемое “квалификацией с запасом”. “Квалификация с запасом” выражается в уголовно-правовой оценке содеянного по совокупности преступлений, когда содеянное следует квалифицировать как единичное преступление либо когда содеянное заведомо квалифицируется по норме УК, предусматривающей более строгую ответственность. “Квалификация с запасом” свидетельствует о неуверенности лица, осуществляющего уголовное преследование, относительно применения соответствующей уголовно-правовой нормы. В основе этой неуверенности лежит, как правило, незнание или плохое знание норм уголовного закона и правил квалификации преступления. Расчет лица, осуществляющего уголовное преследование, на вышестоящие правоохранительные инстанции по поводу уточнения определенной им квалификации преступления в рамках процессуального правила о недопустимости поворота к худшему ведет к грубому нарушению принципа законности. Такого рода перестраховка является вариантом неправильной квалификации, которая может привести к существенному нарушению прав обвиняемого: может быть необоснованно применена более строгая мера пресечения, наложен арест на имущество, лицо может быть необоснованно отстранено от должности на период расследования и т.д.

В обвинительном приговоре суд должен мотивировать выводы о квалификации преступления. В описательно-мотивировочной части приговора должно быть указано по какой статье, части (пункту части) статьи УК осуждается обвиняемый. На это обстоятельство обращено особое внимание в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.09.2001 N 9 “О приговоре суда”.

Соблюдение принципа законности при квалификации преступления создает основу для реализации данного принципа на следующей стадии применения уголовного закона: определения меры уголовной ответственности. Обычно в литературе пишут о принципе законности применительно к назначению наказания. Однако не следует забывать, что этот принцип должен соблюдаться и при применении иных форм реализации уголовной ответственности: осуждении с отсрочкой назначения наказания (статья 77 УК), осуждении с условным неприменением назначенного наказания (статья 78 УК), осуждении без назначения наказания (статья 79 УК), осуждении с применением в отношении несовершеннолетних принудительных мер воспитательного характера (статья 117 УК).

При определении меры уголовной ответственности должны быть соблюдены следующие общие требования принципа законности:

• осуждение лица является закономерным следствием признания его виновным в совершении деяния, ответственность за которое предусмотрена УК;
• форма реализации уголовной ответственности определяется судом исходя из перечня, указанного в статье 46 УК;
• конкретная мера уголовной ответственности применяется с учетом положений Общей части УК.

Избрание формы реализации уголовной ответственности зависит от множества факторов: категории совершенного преступления, характеристики личности виновного лица, наличия обстоятельств, отягчающих или смягчающих ответственность, и др. Именно эти факторы должны сформировать у суда убеждение о том, какие меры уголовно-правового воздействия следует применить к осужденному для того, чтобы достичь цели уголовной ответственности.

К положениям Общей части УК при определении мер уголовно-правового воздействия относятся те уголовно-правовые нормы, которые так или иначе связаны с реализацией уголовной ответственности или влияют на этот процесс.

Условно эти нормы УК можно разделить на две группы:

• нормы Общей части УК, которые могут иметь значение при определении меры уголовной ответственности по любому уголовному делу;
• нормы Общей части УК, которые отражают специальные требования при определении соответствующей меры уголовной ответственности.

К первой группе следует отнести нормы, содержащиеся в части 1 статьи 6 УК, статье 8 УК, части 2 статьи 9 УК, части 9 статьи 16 УК, части 2 статьи 29 УК, части 5 статьи 43 УК, части 2 статьи 44 УК, части 3 статьи 45 УК и др.

Требования законности обусловлены и некоторыми положениями международных договоров. Это связано, в частности, с реализацией положений статьи 8 УК, которая, имея бланкетный характер, отсылает нас к международному договору при решении вопроса о преюдициальном значении совершения преступления на территории иностранного государства.

Следует заметить, что на международном уровне вопрос об уголовно-правовом значении судимости и иных уголовно-правовых последствиях совершения лицом преступления на территории иностранного государства не находит однозначного решения. Анализ показывает, что вопрос о преюдициальном значении совершения преступления на территории иностранного государства может иметь разные варианты решения. Так, если между Республикой Беларусь и соответствующим государством не заключен договор о правовой помощи по уголовным делам, то это свидетельствует об отсутствии у национального суда обязанности учитывать преюдициальное значение совершения преступления на территории иностранного государства, с которым не подписан договор о правовой помощи.

Такого рода обязанность отсутствует и в случаях наличия договора о правовой помощи по уголовным делам, в котором положения о правовых последствиях совершения преступления на территории другой Договаривающейся стороны ограничиваются лишь указаниями на предоставление друг другу по просьбе сведений о приговорах и судимостях лиц, которые ранее были осуждены на их территории. Возможность обмена подобного рода информацией при отсутствии механизма учета таких сведений при привлечении лица к уголовной ответственности национальным судом предусматривается многими двусторонними договорами о правовой помощи по уголовным делам:

• статья 27 Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Финляндской Республикой о правовой защите и правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам от 11.08.1978 (правопреемственность признана Республикой Беларусь постановлением Верховного Совета Республики Беларусь от 11.03.1994 N 2845-XII);
• статьи 75 и 76 Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Республикой Куба о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам от 28.11.1984 (правопреемственность признана Республикой Беларусь Законом Республики Беларусь от 01.11.2002 N 140-З “О правопреемстве Республики Беларусь в отношении некоторых международных договоров о правовой помощи” (далее – Закон N 140-З));
• статья 74 Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Венгерской Народной Республикой об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам от 15.07.1958 (правопреемственность признана Республикой Беларусь Законом N 140-З);
• статьи 79 и 81 Договора между Республикой Беларусь и Литовской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (подписан в г. Вильнюсе 20.10.1992);
• статья 27 Договора между Республикой Беларусь и Китайской Народной Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам (подписан в г. Пекине 11.01.1993);
• статьи 88 и 89 Договора между Республикой Беларусь и Социалистической Республикой Вьетнам о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным, трудовым и уголовным делам (подписан в г. Минске 14.09.2000);
• статьи 26 и 27 Договора между Республикой Беларусь и Исламской Республикой Иран о правовой помощи по гражданским и уголовным делам (подписан в г. Тегеране 07.11.2006).

Следует заметить, что практика заключения договоров о правовой помощи по уголовным делам во второй половине первого десятилетия XXI века показывает, что обязанность по обмену информацией о приговорах и судимостях уже четко не оговаривается (см., например: Договор между Республикой Беларусь и Республикой Индия о взаимной правовой помощи по уголовным делам (подписан в г. Минске 05.10.2005), Договор между Республикой Беларусь и Республикой Болгария о правовой помощи по гражданским делам (подписан в г. Минске 21.02.2007), Договор между Республикой Беларусь и Сирийской Арабской Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам (подписан в г. Дамаске 23.09.2008), Договор между Республикой Беларусь и Боливарианской Республикой Венесуэла о взаимной правовой помощи по уголовным делам (подписан в г. Минске 16.10.2010), Договор между Республикой Беларусь и Арабской Республикой Египет о взаимной правовой помощи по уголовным делам (подписан в г. Минске 20.10.2010) и др.).

Вместе с тем есть и другой пример реагирования договаривающихся сторон на уголовно-правовые последствия совершения соответствующим лицом преступления на территории одной договаривающейся стороны при привлечении его к уголовной ответственности за совершение им нового преступления на территории другой договаривающейся стороны. В Договоре между Республикой Беларусь и Латвийской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (подписан в г. Минске 21.02.1994) помимо указания на обмен информацией о вынесенных приговорах и судимостях (статья 77 данного Договора) в статье 78 предусмотрено следующее положение: “Каждая из Договаривающихся Сторон при расследовании преступлений и рассмотрении уголовных дел судами учитывает предусмотренные своим законодательством смягчающие или отягчающие ответственность обстоятельства независимо от того, на территории какой Договаривающейся Стороны они возникли”. Возложение такого рода обязанности на национальные суды Договаривающихся сторон породило в судебной практике вопрос о том, в каком случае должны учитываться эти обстоятельства: при квалификации преступления либо при назначении наказания. В утратившем силу постановлении Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 19.06.1992 N 6 “О судебном приговоре” 14.09.1995 появилось дополнение, разъясняющее, что в отношении граждан государств – участников СНГ судимости в других странах СНГ не должны приниматься во внимание при квалификации преступлений, но могут учитываться при назначении наказания как данные, характеризующие личность. Однако действующее постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.09.2001 N 9 “О приговоре суда” (далее – постановление Пленума N 9) подобного разъяснения уже не содержит.

Несколько иной подход по этому вопросу предусмотрен в многосторонних договорах о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам, участницей которых является Республика Беларусь. Согласно статье 76-1 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22.01.1993 и статье 99 Кишиневской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 07.10.2002 (далее – Кишеневская конвенция) учреждения юстиции Договаривающихся сторон могут признавать и учитывать приговоры судов стран СНГ при решении вопросов о повторности преступления, нарушения обязанностей, связанных с условным осуждением, и некоторых других вопросов.

Такого рода диспозитивные положения порождают вопрос о том, обязан ли национальный суд учитывать подобные обстоятельства при привлечении соответствующего лица по уголовному закону своего государства. Если, например, гражданин России, осужденный условно, в течение испытательного срока, находясь на территории Республики Беларусь, совершил преступление, то должен ли суд, назначая наказание за это преступление, руководствоваться положениями статьи 73 УК? Поскольку в указанных конвенциях говорится о том, что “суд может признать”, то, следовательно, это право суда. Судебная практика показывает, что, как правило, суды Республики Беларусь учитывают судимости за преступления, совершенные на территории государств – участников СНГ.

К нормам Общей части УК, которые отражают специальные требования при определении соответствующей меры уголовной ответственности, относятся нормы, содержащиеся в статьях 49 – 80, 109 – 117 УК.

Специальные требования законности определяются содержанием конкретных статей УК. Так, осуждение с условным неприменением наказания будет законным, если будут соблюдены следующие минимальные требования, определенные статьей 78 УК:

• за совершенное преступление лицо осуждается впервые;
• совершенное преступление относится к категории преступлений, не представляющих большой общественной опасности, или менее тяжкому преступлению (для лица, совершившего такое преступление в возрасте до восемнадцати лет, а также мужчин, достигших возраста шестидесяти лет, и женщин, достигших возраста пятидесяти пяти лет, инвалидов I и II группы согласно части 2 статьи 78 УК условное неприменение наказания может быть применено и за совершение тяжкого преступления);
• лицо осуждается за совершенное преступление к наказанию в виде лишения свободы на срок до пяти лет или к наказанию в виде направления в дисциплинарную воинскую часть;
• лицо не является иностранным гражданином и не проживающем постоянно в Республике Беларусь лицом без гражданства.

Особые требования предъявляются законодателем при назначении наказания. Согласно части 1 статьи 62 УК суд определяет размер соответствующего вида наказания не только с учетом положений Общей части УК. Наказание должно быть назначено в пределах, установленных санкцией соответствующей статьи Особенной части УК, предусматривающей ответственность за совершенное преступление.

В пункте 16 постановления Пленума N 9 обращено внимание судов на то, что наказание должно быть назначено виновному так, чтобы не возникало сомнений относительно его вида, срока и размера. Положение о назначении наказания в пределах, установленных санкцией соответствующей статьи Особенной части УК, предусматривающей ответственность за совершенное преступление, имеет несколько исключений.

Согласно части 1 статьи 62 УК суд, назначая наказание в виде общественных работ, штрафа, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, должен руководствоваться пределами, установленными в статьях 49, 50 и 51 УК. При этом не следует забывать положения статей 110, 111 и 112 УК, устанавливающих пределы назначения наказания в виде общественных работ, штрафа и лишения права заниматься определенной деятельностью применительно к лицам, совершившим преступление в возрасте до восемнадцати лет.

Кроме того, уголовный закон допускает возможность выхода за максимальные пределы, установленные санкцией соответствующей статьи Особенной части УК. Это допускается при назначении наказания за несколько преступлений в рамках определения окончательной меры наказания в порядке применения части 3 статьи 72 или статьи 73 УК.

При наличии исключительных обстоятельств и условий, предусмотренных статьей 70 УК, суд может назначить наказание ниже минимального предела, если он указан в санкции соответствующей статьи УК.

Назначая наказание, суд должен также учитывать, что определенные требования законности относительно назначения наказания вытекают из положений некоторых международных договоров. Например, согласно статье 81 Кишиневской конвенции указано, что смертная казнь не применяется запрашивающей Договаривающейся стороной в отношении лица, выданного в соответствии с положениями данной Конвенции, если такое наказание не применяется запрашиваемой Договаривающейся стороной.