Преодоление противодействия лиц, подозреваемых, обвиняемых в совершении преступления, предварительному и судебному следствию реализуется через механизм мер уголовно-процессуального принуждения, среди которых первостепенное место занимают меры пресечения. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь (далее – УПК) предусматривает достаточно широкий их перечень <1>, что позволяет обеспечить дифференцированный подход к избранию самой оптимальной из них с учетом конкретных обстоятельств уголовного дела и особенностей личности. В то же время статистические данные свидетельствуют о том, что в 21 – 28% случаев <2> выбор правоприменителя останавливается на заключении под стражу – мере пресечения, в наибольшей степени затрагивающей права и свободы граждан, являющейся затратной для государства и повышающей через заключенных под стражу уровень криминализации общества. Такое состояние практики применения мер пресечения не соответствует позиции международного сообщества, признающего исключительный характер заключения под стражу (п. 3 ст. 9 Международного пакта Организации Объединенных Наций “О гражданских и политических правах” (принят в г. Нью-Йорке 16.12.1966) (далее – Международный пакт о правах)) [1]. Вместе с тем Глава белорусского государства в подп. 16.9 п. 16 Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения, утвержденной Указом Президента Республики Беларусь от 23.12.2010 N 672 (далее – Концепция), также ориентировал на необходимость “расширить применение меры пресечения в виде залога в качестве альтернативы заключению под стражу” [2].
<1> В соответствии с ч. 2 ст. 116 УПК мерами пресечения являются: подписка о невыезде и надлежащем поведении, личное поручительство, передача лица, на которое распространяется статус военнослужащего, под наблюдение командования воинской части, отдача несовершеннолетнего под присмотр, залог, домашний арест, заключение под стражу.
<2> Обобщены данные за 2008 – 2012 гг.
Являясь популярной мерой пресечения в большинстве государств мира, залог до сих пор не получил соответствующего ему внимания органов и должностных лиц, осуществляющих уголовный процесс в Республике Беларусь. Так, залог применялся: в 2008 году – 42 раза (удельный вес в общей структуре мер пресечения – 0,1%), в 2009 году – 47 (0,1%), в 2010 году – 109 (0,2%), в 2011 году – 218 (0,4%), в 2012 году – 154 (0,4%). Несмотря на тенденцию роста его применения, указанные цифры иллюстрируют явную пассивность органов Республики Беларусь, осуществляющих уголовный процесс, к данной востребованной мере пресечения в большинстве государств дальнего зарубежья.
В настоящее время наиболее применяемой на практике мерой пресечения является подписка о невыезде и надлежащем поведении. Удельный вес ее в течение последнего пятилетия составил около 72%. Однако количество обвиняемых, к которым была применена данная мера пресечения, объявленных в 2012 году в розыск (5095 человек, или 15% от общего числа обвиняемых, к которым применена мера пресечения, не связанная с лишением свободы), позволяет резюмировать о недостаточной эффективности указанной меры пресечения. Залог же, напротив, по 102 изученным архивным уголовным делам за 2007 – 2011 гг. обеспечил стопроцентную явку в орган уголовного преследования и суд всех лиц, в отношении которых он был применен.
Инертность восприятия правоприменителем залога в нашей республике, несмотря на достаточно высокую возможность обеспечения им надлежащего поведения лица, в отношении которого он применен, обусловлена рядом теоретико-правовых и прикладных проблем и в первую очередь несовершенством законодательного регулирования данной меры пресечения: неполнотой или неопределенностью правовой регламентации таких системообразующих элементов залога, как основания применения залога, дифференциация определения залоговой суммы, обоснованность предмета залога, пробелы законодательной конструкции в решении чисто процедурных вопросов как в части применения залога, так и обращения его при наличии оснований в доход государства и др. Таким образом, во-первых, законодатель не дал правоприменителю четкого алгоритма действий по применению залога, во-вторых, залог является относительно молодой мерой пресечения для Беларуси, в связи с чем, в-третьих, этот алгоритм не смог быть выработан и апробирован самой правоприменительной практикой.
В подтверждение изложенного приводим оценку указанного законодательного решения проанкетированными практиками: 26% следователей и 29% прокуроров (Щерба, Т.Л. Залог как мера пресечения в уголовном процессе: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Т.Л.Щерба. – Минск, 2013. – 169 л. (Л. 148 – 152)) указали на то, что закон предусматривает в отличие от остальных мер пресечения только одно основание для применения залога; 21% следователей и 23% прокуроров возразили такому условию применения залога, как возмещение имущественного вреда; 38% следователей и 36% прокуроров подчеркнули, что полноценность применения залога ограничивается законодательным сужением предмета залога, предусматривающего в качестве его только денежные средства; 28% следователей и 22% прокуроров отнесли к негативам отсутствие в законе четкого закрепления прав и обязанностей залогодателя, а равно подозреваемого, обвиняемого, лично вносящего залог. Что касается размера залога, то только 17% следователей и 15% прокуроров указали на то, что минимальный размер залога (не менее 100 базовых величин) (ч. 1 ст. 124 УПК) слишком высок и не соответствует реалиям жизненного уровня белорусского населения. Основная масса следователей (88%) и прокуроров (90%) поддерживают установленный ч. 1 ст. 124 УПК запрет применения залога к лицам, совершившим тяжкие и особо тяжкие насильственные преступления.
Нельзя не согласиться с позицией И.Л.Петрухина, подчеркнувшего, что “неприменение залога объясняется ведомственными соображениями об экономии времени путем отказа от более или менее трудоемких процедур” [3, с. 244]. Залог действительно требует от правоприменителя более значимых временных затрат по сравнению даже с заключением под стражу. Для самой строгой меры пресечения порядок применения значительно упрощен и заключается в вынесении постановления и получении санкции прокурора (ч. 1 и 2 ст. 119 УПК). Залог же кроме этого требует согласования с залогодателем размера денежной суммы и организации по ее предоставлению, разъяснения сущности подозрения или обвинения залогодателю, если им выступает другое физическое лицо, и др. В случае уклонения подозреваемого или обвиняемого от явки по вызовам органа, ведущего уголовный процесс, необходимо подготовить и направить соответствующие документы в суд для обращения залога в доход государства в порядке ст. 134 УПК.
На некоторых из проблем института залога в уголовном процессе мы остановимся.
1. Среди факторов, тормозящих применение залога, первостепенное место занимает отсутствие правового механизма, который бы активизировал инициирование применения его органом, осуществляющим уголовный процесс, и, в частности, законодательного закрепления залога с позиций именно альтернативности его заключению под стражу.
Вместе с тем четко ориентированный в Республике Беларусь курс на оптимизацию уголовного судопроизводства в направлении его либерализации, гуманизации, повышения эффективности при минимизации неоправданных экономических затрат государства объективно предопределяет необходимость сокращения применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.
В связи с этим актуализируется необходимость определения более категоричных критериев приоритетности заключению под стражу других мер пресечения, максимально обеспечивающих, с одной стороны, нейтрализацию противодействия подозреваемого, обвиняемого ходу уголовного процесса и являющихся, с другой стороны, средствами, соразмерными достижению стоящей перед ним цели. Имеются в виду такие меры, которые в наибольшей степени способны обеспечить пресекательную функцию по отношению к подозреваемому, обвиняемому и в то же время в наименьшей степени ущемить права и свободы человека, которые менее затратны для государства и при необходимости способны компенсировать его расходы, вызванные неправомерными действиями лица, к которому они применены.
В связи с этим в науке уголовного процесса, а в настоящее время в белорусском законодательстве, в частности в Концепции, актуализировано внимание к применению такой категории, как “альтернатива заключению под стражу” [2].
Мировая практика многих стран, в том числе СНГ, законодательно закрепила в качестве такой альтернативы только залог. Так, согласно ст. 106 УПК Российской Федерации залог применяется по основаниям, предусмотренным только для заключения под стражу, причем ходатайство о применении залога вправе подать подозреваемый, обвиняемый либо другое физическое или юридическое лицо и оно обязательно для рассмотрения судом наряду с ходатайством органа уголовного преследования о применении заключения под стражу. Пленум Верховного Суда Российской Федерации, разъясняя данную норму, указал, что “в тех случаях, когда при рассмотрении ходатайства следователя или дознавателя в порядке ст. 108 УПК Российской Федерации <3> о применении меры пресечения в виде заключения под стражу будет заявлено ходатайство подозреваемого, обвиняемого, его защитника или законного представителя об избрании меры пресечения в виде залога, судья, при условии признания судом задержания подозреваемого, обвиняемого законным и обоснованным, в установленном законом порядке с участием сторон рассматривает это ходатайство и, при наличии к тому оснований, решает вопрос о применении к такому лицу в соответствии со ст. 106 УПК Российской Федерации меры пресечения в виде залога” [4]. Следует отметить, что инициирование применения залога в Российской Федерации отдано на усмотрение подозреваемого, обвиняемого, его защитника или законного представителя, а в соответствии с ч. 7.1 ст. 108 УПК Российской Федерации также суда. Аналогично решается вопрос в Республике Молдова (ч. 5 ст. 175 УПК), Азербайджане (4 ст. 154 УПК). Такой же подход закреплен в уголовно-процессуальном законодательстве Великобритании, Германии, США и др.
<3> Статья 108 “Заключение под стражу” УПК Российской Федерации.
Исторический экскурс в становление залога на территории Беларуси показывает, что изначально эта мера пресечения также имела альтернативный характер заключению под стражу. Так, согласно ст. 417, 419, 428 Устава уголовного судопроизводства (УУС) залог мог применяться только как замена заключения под стражу [5]. Однако с приходом советской власти применение его сначала (в 1924 году с принятием Основ уголовного судопроизводства Союза ССР) было ограничено, а затем (в УПК БССР в 1927 году) исключено из законодательства и реанимировано только в УПК.
Основным фактором, тормозящим в настоящее время в Беларуси применение залога в качестве альтернативы заключению под стражу, нам видится, в частности, отсутствие законодательного закрепления как самого альтернативного подхода при применении, изменении заключения под стражу, так и правового механизма его реализации. В действующем УПК все меры пресечения наделены самостоятельным характером, а выбор среди них необходимой меры в каждом конкретном случае целиком отдан на усмотрение органа, ведущего уголовный процесс. В связи с этим правоприменитель в основном останавливается на двух мерах пресечения – подписке о невыезде и надлежащем поведении и заключении под стражу как более упрощенных в применении, а что касается заключения под стражу, то и как наиболее удобной, надежной и облегчающей органу уголовного преследования решение стоящих перед ним задач по раскрытию преступления. При этом не учитывается диктуемый Международным пактом о правах [1] и другими международными документами тезис о применении заключения под стражу только в порядке исключения.
Вместе с тем Республика Беларусь, признавая приоритет общепризнанных принципов международного права, обеспечивает соответствие им и отечественного законодательства (ст. 8 Конституции Республики Беларусь) [6]. Согласно подп. 15.3 п. 15 Концепции мера пресечения в виде заключения под стражу должна иметь место только тогда, когда невозможно применение иной меры пресечения [2]. Директива Президента Республики Беларусь от 31.12.2010 N 4 “О развитии предпринимательской инициативы и стимулировании деловой активности в Республике Беларусь” рекомендует не применять меру пресечения в виде заключения под стражу к лицам, обвиняемым в совершении менее тяжких преступлений против порядка осуществления экономической деятельности (за исключением изготовления, хранения либо сбыта поддельных денег или ценных бумаг, контрабанды и легализации (“отмывания”) материальных ценностей, полученных преступным путем), при условии, что эти лица не скрываются от органов предварительного следствия и (или) суда [7]. Пути реализации указанных положений определены подп. 16.9 п. 16 Концепции как законодательные мероприятия по ограничению оснований применения заключения под стражу и расширению применения меры пресечения в виде залога в качестве альтернативы заключению под стражу [2]. Но призывы к применению залога так и останутся в директивах и концепциях, если не будет закреплен в законе механизм, обязывающий орган уголовного преследования во всех случаях решения вопроса о заключении под стражу подозреваемого, обвиняемого разрешать вопрос и о возможности применения в конкретном случае залога <4>.
<4> Мы не исключаем, что в данном качестве может выступать другая мера пресечения. В теории уголовного процесса имеется позиция, согласно которой альтернативой заключению под стражу является домашний арест и даже любая иная предусмотренная законом мера пресечения. Не приводя в данном случае всех аргументов в пользу приоритетности в этом случае именно залога, мы исходим из проверенной жизнью практики органов уголовного преследования и суда зарубежных стран.
Но такому явлению необходимо найти поддержку в действующем отечественном законодательстве. Согласно ст. 124 УПК залог применяется в качестве только самостоятельной меры пресечения, т.е. безальтернативно к заключению под стражу. При таком подходе применение залога малоперспективно и возможно только гипотетически или в ничтожно малом количестве. Это обусловлено, во-первых, дефицитом мотивации залогодателя для внесения залога, во-вторых, сознательным игнорированием в силу вышеуказанных причин этой меры пресечения правоприменителем. Законодательное закрепление и практика применения залога в различных государствах выделяют два направления реализации его в качестве альтернативы заключению под стражу. Наиболее распространенным является ходатайство подозреваемого, обвиняемого или иного лица об освобождении под залог заключенного под стражу. Второй вариант решения вопроса о применении залога возникает и запускается по инициативе прокурора, соответственно суда при разрешении ими ходатайства органа уголовного преследования о заключении подозреваемого, обвиняемого под стражу. Так, в большинстве стран, в том числе СНГ (в Российской Федерации – ст. 106, 108 УПК, в Украине – ст. 182 УПК и т.д.), закреплен судебный порядок санкционирования мер процессуального принуждения, в частности, таких как заключение под стражу, что обусловило инициирование залога судом. В связи с тем что в Беларуси указанную функцию выполняет прокурор (п. 14 ч. 5 ст. 34, ч. 2 ст. 119, ч. 4 ст. 126 УПК), считаем необходимым предоставить ему право инициирования залога. В первом из вышеизложенных вариантов применения залога ходатайство, как и любые другие ходатайства, заявленные в порядке ст. 136 УПК, может иметь место на любом этапе производства по уголовному делу, но в случае, когда к подозреваемому, обвиняемому была применена мера пресечения в виде заключения под стражу. Второй подход требует создания таких законодательно установленных предпосылок, которые поставили бы орган уголовного преследования перед фактом в обязательном порядке при рассмотрении вопроса о заключении под стражу или о продлении его сроков одновременно ставить и вопрос о возможности замены заключения под стражу залогом. Суть данного подхода заключается в том, что прокурор, решая вопрос о даче санкции на заключение под стражу, при изучении соответствующих материалов уголовного дела, а в некоторых случаях и при допросе подозреваемого, обвиняемого (ч. 3 ст. 126 УПК) одновременно рассматривает вопрос и о возможности применения к нему залога, о чем делает отметку на постановлении о заключении под стражу. Орган, ведущий уголовный процесс, объявляя данное постановление подозреваемому, обвиняемому в порядке ч. 3 ст. 119 УПК, обязан разъяснить ему право заявить ходатайство об освобождении под залог, а при поступлении этого ходатайства – определить размер залога и вынести постановление об изменении меры пресечения при условии, что в уголовном деле не появились обстоятельства, исключающие применение залога. Предложенный подход нейтрализует сознательное игнорирование залога следователем, органом дознания и позволит усилить гарантии прав подозреваемого, обвиняемого.
Реализация двух указанных направлений применения залога предполагает их взаимосвязь. Если прокурор не усмотрел возможности применения залога при санкционировании заключения под стражу, то это не исключает права подозреваемого, обвиняемого, иного лица заявить в последующем ходатайство об освобождении из-под стражи под залог, в том числе в ходе судебной проверки законности и обоснованности применения заключения под стражу (ст. 144 УПК), и права органа уголовного преследования или суда изменить меру пресечения (ч. 4 ст. 119 УПК).
Правильное решение вопроса о применении залога зависит не только от предпосылок, обуславливающих его применение, но и от законодательно закрепленных обстоятельств, исключающих такое решение. В качестве их, в частности, могут выступать нарушение подозреваемым, обвиняемым ранее примененной меры пресечения, не связанной с лишением свободы, за совершение тяжкого или особо тяжкого насильственного преступления, а также преступления, которое может быть признано судом в качестве опасного или особо опасного рецидива. Поэтому наше предложение об обязательности при рассмотрении вопроса о применении меры пресечения в виде заключения под стражу одновременно решать и вопрос о возможности применения залога не означает обязанности положительного его разрешения.
2. Оптимальное решение вопроса о применении залога зависит не только от законодательных предпосылок его применения, но и в первую очередь от оснований.
Часть 1 ст. 117 УПК закрепляет универсальные основания применения мер пресечения – это наличие фактических данных, свидетельствующих о том, что подозреваемый, обвиняемый могут: скрыться от органа уголовного преследования и суда; воспрепятствовать предварительному расследованию уголовного дела или рассмотрению его судом, в том числе путем оказания незаконного воздействия на лиц, участвующих в уголовном процессе, сокрытия или фальсификации материалов, имеющих значение для дела, неявки без уважительных причин по вызовам органа, ведущего уголовный процесс, совершить предусмотренное законом общественно опасное деяние; противодействовать исполнению приговора. В соответствии со специальной нормой ч. 1 ст. 124 УПК, регламентирующей залог как меру пресечения, целевым назначением залога является обеспечение только явки по вызовам органа, ведущего уголовный процесс, т.е. усеченный перечень универсальных оснований, безусловно, снижает востребованность практиками данной меры пресечения. К тому же обвиняемый, подозреваемый и лицо, выступающее в роли залогодателя, особо не рискуют потерей залога, так как он обращается в доход государства согласно ч. 3 ст. 124 УПК только в одном случае – уклонения подозреваемого или обвиняемого от явки по вызову органа уголовного преследования и суда. Уклонение от явки по вызовам, как правило, предшествует сокрытию обвиняемого от органов, осуществляющих уголовный процесс, следствием чего является последующее приостановление производства по уголовному делу (п. 2 ч. 1 ст. 246 УПК). Статистика свидетельствует, что более чем по 4,0% к общему числу приостановленных уголовных дел основанием приостановления было сокрытие обвиняемого от органа, ведущего уголовный процесс. А это одна из самых распространенных и действенных форм противодействия ходу расследования и рассмотрения уголовного дела в суде. Вместе с тем данное основание применения меры пресечения, как и остальные, указанные в ст. 117 УПК, не относится законодателем к основаниям для применения залога. Такой подход не имеет места ни к одной иной мере пресечения, что следует признать и нелогичным, и необоснованным, с чем согласились 26% опрошенных нами следователей (Щерба, Т.Л. Залог как мера пресечения в уголовном процессе: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Т.Л.Щерба. – Минск, 2013. – 169 л. (Л. 149)). На эту проблему уже обращали свое внимание П.В.Мытник [8, с. 35], несколько позже О.А.Антонова, Д.Г.Цыганков [9, с. 7], В.Лагойский [10, с. 59] и др.
Адекватными альтернативами залогу являются такие меры пресечения, как личное поручительство (ст. 121 УПК), отдача несовершеннолетнего под присмотр (ст. 123 УПК), которые схожи по ряду критериев: они напрямую связаны с участием иных лиц, которые берут на себя обязательство по обеспечению в ходе расследования и судебного разбирательства надлежащего поведения подозреваемого, обвиняемого, и в случае неисполнения данного обязательства несут уголовно-процессуальную ответственность в виде денежного взыскания (ч. 1 ст. 134 УПК). Общность их и в том, что обеспечение правомерного поведения подозреваемого, обвиняемого данными мерами пресечения достигается путем получения соответствующих гарантий, как правило, иных лиц. Еще в УУС указывалось на схожесть таких мер пресечения, как залог и поручительство (ст. 424 – 429) [5]. Разница между ними заключается лишь в том, как заметил В.А.Михайлов, что при залоге мотивы неуклонения от органов уголовного преследования и суда носят непосредственный характер, а при поручительстве – опосредованный [11, с. 142]. К этому следует добавить, что при залоге гарантия надлежащего поведения заключается не в письменном обязательстве лица – поручителя, а во внесении денежных средств. Денежные средства, внесенные в депозит органа уголовного преследования или суда при применении залога, по сути являются адекватными обязательству третьего лица при личном поручительстве или отдаче несовершеннолетнего под присмотр обеспечить правомерное поведение подозреваемого, обвиняемого, заключающееся в том, что подозреваемый, обвиняемый, находясь на свободе, не скроется от органа уголовного преследования и суда, не будет препятствовать расследованию дела или рассмотрению его судом и не будет заниматься преступной деятельностью. Реальная угроза потери заложенного имущества сдерживает в рамках дозволенного поведение подозреваемого, обвиняемого не менее существенно, чем моральная ответственность перед поручителями. Высокая степень заинтересованности подозреваемого, обвиняемого в сохранении залога подтверждается эмпирическими данными. Так, согласно нашему анкетированию уголовных дел залог изменялся на другую меру пресечения всего в 16% случаев (Щерба, Т.Л. Залог как мера пресечения в уголовном процессе: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Т.Л.Щерба. – Минск, 2013. – 169 л. (Л. 154)). Из них только единожды залог был изменен на заключение под стражу в связи с нарушением обязательств, вытекающих из залога. Причем суд, рассматривая данное дело об обращении залога в доход государства в порядке ст. 134 УПК, не нашел оснований для обращения его в доход государства, т.е. фактически не признал наличие нарушения обязательств со стороны обвиняемого, возложенных на него мерой пресечения [12]. В остальных случаях залог изменялся судом на заключение под стражу в связи с назначением наказания в виде лишения свободы (82%) и изменением квалификации преступления на более тяжкое (9%), т.е. в связи с обстоятельствами, не связанными с нарушением обязательств, вытекающих из залога. Следовательно, при равенстве всех основных исходных данных должны быть одинаковыми и основания. Поэтому представляется обоснованной синхронизация оснований применения залога с основаниями таких мер пресечения, как личное поручительство и отдача несовершеннолетнего под присмотр, которые коррелируют в целом с вышеуказанными основаниями, закрепленными в ст. 117 УПК.
3. Не получило единообразного восприятия правоприменителем и учеными и закрепленное в ч. 1 ст. 116 УПК такое целевое предназначение мер пресечения, как обеспечение ими исполнения приговора. Наиболее распространенным вариантом понимания целевого назначения указанной нормы было обеспечение мерами пресечения наличия осужденного, оставленного на свободе, на момент исполнения уголовного наказания и иных мер уголовной ответственности, то есть исполнение взятого им обязательства не скрываться от органов уголовного преследования и суда. Как правило, одним из вопросов, разрешаемых в приговоре, является вопрос, связанный с возмещением вреда, причиненного преступлением, с уплатой штрафов и других имущественных взысканий. В целях обеспечения данных взысканий закон предусматривает наложение ареста на имущество (ст. 132 УПК).
Вместе с тем предлагаются и другие источники удовлетворения имущественных взысканий. На практике имеют место случаи использования залоговой суммы в целях обеспечения исполнения приговора. Так, в 4% изученных нами уголовных дел залог был обращен в уплату штрафа, а в 2% – в счет гражданского иска. В этом плане правоприменительная практика согласуется с подп. 16.9 п. 16 Концепции, предусматривающим возможность обращения залога в счет погашения гражданского иска [2]. Это позволяет отнести к основаниям применения залога и возможность подозреваемого, обвиняемого противодействовать исполнению приговора в части имущественных взысканий.
Особую актуальность данная проблема приобретает в связи с курсом государства, обозначенным в послании Президента Республики Беларусь А.Г.Лукашенко белорусскому народу и Национальному собранию Республики Беларусь “Белорусский путь: патриотизм, интеллект, прогресс”, на сокращение количества осужденных к лишению свободы за счет применения альтернативных видов наказания [13]. Среди них наиболее перспективным представляется штраф. По обоснованному утверждению экономиста, нобелевского лауреата Г.С.Беккера, “штрафы обладают рядом преимуществ перед другими формами наказаний: они экономят ресурсы, одновременно компенсируют обществу нанесенный ему ущерб и наказывают преступников” [14, с. 341]. Как отмечает заместитель Председателя Верховного Суда Республики Беларусь В.Калинкович, денежному штрафу в 2011 году “в общей сложности подвергнуты 15,8% осужденных”, что не вполне соответствует потенциалу данного наказания и предоставленных законом возможностей его применения [15, с. 8]. Удельный вес штрафа в структуре наказаний в качестве дополнительного наказания вырос с 0,4% в 2008 году до 7,1% в 2012 году [16, с. 55]. Четко ориентированный курс Республики Беларусь на оптимизацию уголовного процесса в направлении повышения его эффективности при минимизации затрат государства позволяет предположить, что тенденция увеличения доли штрафа в общей структуре наказаний в дальнейшем будет прогрессировать. В такой ситуации закономерно встанет вопрос об обеспечении исполнения приговора в части имущественных взысканий, т.е. взыскания штрафа. В связи с тем что меры пресечения применяются и в целях обеспечения исполнения приговора, логично предположить, что при соответствующей корректировке ст. 124 УПК залог станет оптимальной мерой пресечения для обеспечения исполнения наказаний за преступление, предусматривающее санкцию в виде штрафа. Наш прогноз основывается на результатах анкетирования. Так, 85% опрошенных следователей указали, что залог целесообразно применять при совершении преступления против собственности, 79% – против порядка осуществления экономической деятельности, 61% – против безопасности движения и эксплуатации транспорта, 57% – против экологической безопасности и природной среды, 50% – менее тяжкого преступления против человека, 45% – преступления против информационной безопасности, 38% – преступления против общественного порядка и общественной нравственности, 37% – преступления против интересов службы, 3% респондентов указали иные виды преступлений (Щерба, Т.Л. Залог как мера пресечения в уголовном процессе: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Т.Л.Щерба. – Минск, 2013. – 169 л. (Л. 150)). Следует отметить, что большинство санкций перечисленных видов преступлений предусматривают наказание в виде штрафа.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Международный пакт о гражданских и политических правах: принят резолюц. 2200 А (XXI) Генер. Ассамблеи, 16 дек. 1966 г. // ИБ “КонсультантПлюс: Беларусь” [Электронный ресурс]. – Минск, 2014.
2. Об утверждении Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения: Указ Президента Респ. Беларусь, 23 дек. 2010 г., N 672: в ред. Указа Президента Респ. Беларусь от 30.12.2011 // ИБ “КонсультантПлюс: Беларусь” [Электронный ресурс]. – Минск, 2014.
3. Петрухин, И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе / И.Л.Петрухин; отв. ред. И.Б.Михайловская. – М.: Наука, 1989. – 256 с.
4. О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста: постановление пленума Верх. Суда Рос. Федерации, 29 окт. 2009 г., N 22: в ред. постановления Пленума Верх. Суда Рос. Федерации от 09.02.2012 // СПС “КонсультантПлюс: Версия Проф” [Электронный ресурс]. – М., 2014.
5. Судебные уставы 20 ноября 1864 года, с изложением рассуждений, на коих они основаны // Классика российского права [Электронный ресурс]. – 2014. – Режим доступа: http://civil.consultant.ru/reprint/books/ 118/191.html. – Дата доступа: 20.05.2014.
6. Конституция Республики Беларусь 1994 года (с изм. и доп., принятыми на респ. референдумах 24 нояб. 1996 г. и 17 окт. 2004 г.) // ИБ “КонсультантПлюс: Беларусь” [Электронный ресурс]. – Минск, 2014.
7. О развитии предпринимательской инициативы и стимулировании деловой активности в Республике Беларусь: Директива Президента Респ. Беларусь, 31 дек. 2010 г., N 4 // ИБ “КонсультантПлюс: Беларусь” [Электронный ресурс]. – Минск, 2014.
8. Мытник, П. Залог как мера пресечения / П.Мытник // Юстыцыя Беларусi. – 2001. – N 3. – С. 34 – 36.
9. Антонова, О.А. Совершенствование правового регулирования залога как меры пресечения / О.А.Антонова, Д.Г.Цыганков // Вестн. Акад. МВД Респ. Беларусь. – 2010. – N 2 (20). – С. 5 – 8.
10. Лагойский, В. Теория и практика применения залога как меры пресечения в уголовном процессе / В.Лагойский // Юстыцыя Беларусi. – 2005. – N 4. – С. 59 – 61.
11. Михайлов, В.А. Меры пресечения в советском уголовном судопроизводстве: учеб. пособие / В.А.Михайлов. – М.: Акад. МВД СССР, 1991. – 189 с.
12. Архив суда Железнодорожного района г. Витебска за 2010 г. – Уголовное дело N 1/583.
13. Лукашенко, А.Г. Белорусский путь: патриотизм, интеллект, прогресс: послание Президента Респ. Беларусь белорус. народу и Нац. собранию, 8 мая 2012 г. // ИБ “КонсультантПлюс: Беларусь” [Электронный ресурс]. – Минск, 2014.
14. Беккер, Г.С. Человеческое поведение. Экономический подход / Г.С.Беккер. – М.: ГУ ВШЭ, 2003. – 671 с.
15. Калинкович, В. Строгое соблюдение принципа презумпции невиновности – центральная задача, стоящая перед судами / В.Калинкович // Суд. весн. – 2012. – N 2. – С. 3 – 9.
16. Гуров, С. О практике назначения судами уголовного наказания в виде штрафа, а также рассмотрения уголовных дел об уклонении от уплаты штрафа (по материалам обзоров) / С.Гуров, Л.Дулько // Суд. весн. – 2013. – N 1. – С. 54 – 62.
17. Химичева, О.В. О некоторых проблемах применения залога на досудебном производстве по уголовным делам / О.В.Химичева, Ю.Б.Плоткина // Рос. следователь. – 2008. – N 11. – С. 9 – 11.
18. Василевич, Г.А. Некоторые аспекты применения уголовного и уголовно-процессуального законодательства: идеи, предложения, критический взгляд / Г.А.Василевич. – Минск: Право и экономика, 2013. – 396 с.