Едва ли не общим местом в науке уголовного права является определение исполнителя преступления как субъекта, исполнившего деяние объективной стороны состава преступления или деяние, указанное в статье Особенной части Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК Республики Беларусь). Лица, только содействовавшие исполнению главного деяния в процессе его исполнения, признаются пособниками. Соответственно и исполнительство определяется как совершение исполнителем деяния объективной стороны состава преступления, пособничество же образуют все вспомогательные действия для исполнения преступления. При этом содействие исполнению в большинстве случаев авторы допускают до исполнения объективной стороны состава преступления, и в процессе исполнения преступления, и даже после исполнения преступления.
Например, в последнем учебнике по Общей части белорусского уголовного права действия исполнителя определены так: “Непосредственное совершение преступления предполагает единоличное выполнение лицом в полном объеме объективной стороны некоего конкретного преступления (тайное завладение чужим имуществом (кража), умышленное лишение жизни другого лица (убийство), сокрытие налоговой базы, незаконная порубка деревьев и т.п.).
Непосредственное участие в совершении преступления совместно с другими лицами выражается в выполнении лицом объективной стороны соответствующего преступления совместно с другими лицами. Лица, выполняющие объективную сторону преступления совместно, называются соисполнителями, а совершаемые ими деяния – соисполнением преступления (соисполнительством)” <1>.
<1> Уголовное право. Общая часть: учеб. / Н.Ф.Ахраменка [и др.]; под ред. И.О.Грунтова, А.В.Шидловского. – Минск: Изд. центр Белорус. гос. ун-та, 2014. – С. 232.
В научно-практическом комментарии к УК Республики Беларусь исполнитель определен как лицо, “которое непосредственно совершает преступное деяние, составляющее (образующее) объективную сторону преступления, предусмотренную диспозицией статьи Особенной части УК” <2>.
<2> Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Н.Ф.Ахраменка [и др.]; под общ. ред. А.В.Баркова, В.М.Хомича. – 2-е изд., с изм. и доп. – Минск: ГИУСТ БГУ, 2010. – С. 58.
В полном курсе уголовного права находим следующие утверждения.
“Исполнитель сам непосредственно своими действиями (бездействием) или посредством использования других лиц (не достигших возраста уголовной ответственности и невменяемых) совершает объективную сторону преступления. Организатор, подстрекатель и пособник, задумав и подготовив все необходимое к совершению преступления, все-таки в большей степени зависят от “мастерства”, умения, способностей непосредственно исполнителя, т.к. ему отведена главная роль при воплощении в жизнь намеченного” <3>.
<3> Полный курс уголовного права: в 5 т. / под ред. А.И.Коробеева. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2008. – Т. 1: Преступление и наказание / Ю.В.Голик [и др.]. – 2008. – С. 582.
“Отграничение исполнителя от других видов соучастников происходит достаточно просто. Только исполнитель своими действиями (или бездействием) выполняет объективную сторону преступления. Некоторые сложности могут возникнуть при разграничении действий исполнителя от пособника, который активным образом содействовал наступлению преступного результата. Здесь важно установить, кем исполнены основные действия, а кем – вспомогательные, дополнительные, представленные в виде помощи, для более успешного воплощения чужих намерений. Пособник, как правило, ближе всех находится к исполнителю, но в его действиях, так же как и в действиях других соучастников, нет в полном объеме выполненной объективной стороны преступления, он лишь способствует исполнителю, чтобы у того все получилось наилучшим образом” <4>.
<4> Там же. – С. 583.
Выполняющий основные действия – исполнитель, вспомогательные – пособник. Так ли все просто, как утверждают авторы, если они вынуждены оговариваться, что в действиях пособника “нет в полном объеме выполненной объективной стороны преступления”? Нет в полном объеме – это значит, есть частичное выполнение объективной стороны, но хоть и частичное, это все же выполнение объективной стороны, что является не чем иным, как исполнительством.
М.И.Ковалев утверждает следующее: “Исполнение преступления представляет собой выполнение состава преступления, инкриминируемого всем соучастникам преступления”. Далее автор делает уточнение: “…конститутивным признаком соисполнительства является хотя бы частичное осуществление каждым соисполнителем объективной стороны состава преступления”, – и приходит к заключению: “Таким образом, признак участия в совершении преступления является отличительным признаком соисполнительства” <5>.
<5> Уголовное право. Общая часть: учеб. для вузов / отв. ред. И.Я.Козаченко. – 5-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. – С. 285.
Исполнение есть часть характеристики преступления в его внешнем проявлении. Состав преступления, в свою очередь, есть совокупность юридически значимых признаков, характеризующих деяние как преступление, или правовая модель преступления. Но признаки состава не выполняются, они устанавливаются в исполнении преступления. В уточнении автор справедливо указывает на осуществление объективной стороны, но объективная сторона – это всего лишь одна четвертая часть элементов состава преступления, а не весь состав. Итоговый же вывод о том, что “признак участия в совершении преступления является отличительным признаком соисполнительства”, сложно признать, поскольку не только исполнитель, но и все иные соучастники участвуют в совершении преступления, что прямо подчеркнуто даже в законе.
Очевидно, что под участием в совершении преступления М.И.Ковалев подразумевал выполнение части деяния объективной стороны состава преступления, которое он ранее именовал деянием совершения преступления <6>. Что же есть осуществление объективной стороны? И в этом уточненном определении появляется неопределенность в виде отсутствия единого критерия: “При этом, разумеется, следует учитывать характерные особенности компонентов, образующих объективную сторону состава преступления” и “…при этом всегда надо учитывать характерные особенности описания в законе элементов состава преступления” <7>. Когда же дело доходит до учета особенностей, то возникает полный простор для авторских интерпретаций, о чем будет идти речь несколько ниже.
<6> Ковалев, М.И. Соучастие в преступлении: в 2 ч. / М.И.Ковалев // Учен. тр. Свердл. юрид. ин-та. – Свердловск, 1962. – Т. 5. – Ч. 2: Виды соучастников и формы соучастия в преступлении. – С. 35.
<7> Уголовное право. Общая часть: учеб. для вузов / отв. ред. И.Я.Козаченко. – 5-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. – С. 285.
А.П.Козлов считает, что исполнением является “совершение действия, составляющего объективную сторону вида преступления, сформулированного в Особенной части УК” <8>. “С этих позиций, – утверждает автор, – особых трудностей в понимании исполнения преступления не возникает, оно зависит от толкования объективной стороны вида преступления”. Отсутствие трудностей в понимании исполнения преступления с лихвой компенсируется их избытком в толковании “объективной стороны вида преступления”. Уже только на грани начала этой стороны необходимо учесть 8 авторских критериев, далее сама объективная сторона и, наконец, окончание. “Поэтому автор рассмотрел особенности окончания преступления в зависимости от особенностей оформления вида преступления в законе: а) с усеченным, б) с формальным и в) с материальным составами”. К этим видам добавлены “особенности исполнения и в других разновидностях преступлений, например, единичных сложных – продолжаемых, длящихся и с двумя или более последствиями”. Лакмусовая бумажка результативности рассмотрения: “Момент окончания исполнения в преступлениях с материальным составом изучен, в частности, на примере кражи. И здесь автор приходит к выводу о фиктивности определения момента окончания исполнения, о деформации исполнения в той или иной части, что влечет за собой ущемление тех или иных прав потерпевшего и необоснованного расширения или сужения объема исполнения” <9>. Наиболее исследованный вид преступления имеет фиктивное окончание и деформированное исполнение, что расширяет или сужает объем исполнения, да еще и права потерпевшего ущемляет…
<8> Козлов, А.П. Соучастие: уголовно-правовые проблемы [Электронный ресурс] / А.П.Козлов. – Режим доступа: http://law.edu.ru/book/book.asp?bookID=124748. – Дата доступа: 28.02.2014.
<9> Там же.
Между тем автор, скорее всего, интуитивно определил верное направление в понимании различения исполнительства и иных видов участия. Ему принадлежат следующие рассуждения: “Иные соучастники (организаторы, подстрекатели, пособники) не могут исполнять преступления, они лишь создают условия для исполнения преступления; создание условий возможно до исполнения преступления, во время исполнения преступления или после исполнения преступления. Разумеется, два последних варианта тесно привязаны к первому, поскольку они обусловлены предварительным сговором, на основе которого часто и возникает соучастие; и тем не менее, фактически они существуют самостоятельно (лицо обещает укрыть преступника, и этого достаточно для возникновения соучастия; однако, кроме этого, оно еще и фактически укрыло преступника, что уже как бы и не имеет значения для признания соучастником, т.е. возникает два вида пособничества, последнее из которых приобретает некоторую самостоятельность). При этом само совпадение исполнения и создания условий во времени и пространстве не отождествляет их, не делает их равными по опасности. Другое дело, что они объединяются и степень их сорганизованности дает нам возможность создать из исполнения и создания условий нечто единое” <10>.
<10> Там же.
Верными, или, как часто утверждал сам автор, истинными, видятся следующие утверждения: “Иные соучастники (организаторы, подстрекатели, пособники) не могут исполнять преступления” и “совпадение исполнения и создания условий во времени и пространстве не отождествляет их, не делает их равными по опасности… они объединяются и степень их сорганизованности дает нам возможность создать из исполнения и создания условий нечто единое”.
Действительно, на стадии и в процессе исполнения преступления нет иных соучастников, кроме соисполнителей, имеющиеся различия в исполнении деяния и создании условий в процессе исполнения касаются степени опасности, но их содержание (и это главное, а не степень) “дает нам возможность создать из исполнения и создания условий нечто единое”.
Однако далее рассуждения в этом направлении обрываются и вместо создания этого “нечто единое” автор утверждает о невозможности функционального разграничения пособника и исполнителя преступления, а потому предлагает ликвидировать вторую разновидность исполнителя как фикцию пособника-исполнителя. И далее все то же пособничество на стадии исполнения: “На взгляд автора, группа лиц без предварительного сговора осуществляется и путем соисполнительства, и путем распределения ролей (удержание за руки при убийстве)” <11>.
<11> Там же.
С.Н.Наумов предлагает именно осуществление деяния объективной стороны состава закрепить в качестве критерия определения исполнителя и соисполнителей преступления: “Предлагается в понятии исполнителя преступления заменить оценочный признак “непосредственность”. Необходимо указать в законе: “Исполнителем преступления признается лицо, полностью осуществившее общественно опасное деяние, предусмотренное статьей Особенной части настоящего Кодекса, либо выполнившее общественно опасное деяние, предусмотренное в статье Особенной части настоящего Кодекса, совместно с другим лицом (соисполнителем)…” <12>.
<12> Наумов, С.Н. Оценочные признаки соучастия в преступлении: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / С.Н.Наумов; Кубан. гос. аграрный ун-т. – Краснодар, 2009. – С. 7.
Явится ли выходом из проблемной ситуации реализация подобных подходов к определению исполнительства? Вместо ответа на заданный вопрос предложим ответить на некоторые иные.
Есть множество преступлений, существенно отличающихся от простых вариантов их проявления, наподобие ударил ножом – исполнитель убийства, держал жертву за руки – пособник убийства. Кто будет пособником, а кто исполнителем фальшивомонетничества из тех, кто изготавливает клише, размешивает краску, наносит на бумагу водяные знаки, управляет печатным станком, обрезает купюры, “старит” их и т.п.? Кто будет пособником, а кто исполнителем незаконной порубки деревьев из тех, кто пилит дерево, толкает дерево в нужном направлении, обрезает сучья, нарезает стволы, вытаскивает деревья к месту погрузки и т.д.? Кто будет пособником, а кто исполнителем публичных призывов к осуществлению террористической деятельности или публичного оправдания терроризма с использованием средств массовой информации из тех, кто является автором воззваний, организует их публикацию, дает разрешение на публикацию, тиражирует материалы соответствующего содержания, разносит такие материалы и т.д.?
Крайне неудобным вопросом для принятия формулы “исполнитель тот, кто совершил деяние” является определение исполнителя в преступлении со специальным субъектом, когда часть действий, образующих объективную сторону состава преступления, исполняется общим субъектом.
Подобные прямолинейные формулы появляются в связи с рассмотрением какого-либо элемента или признака состава преступления вне системного подхода и анализа состава преступления как совокупности взаимоопределяющих признаков.
Тот факт, что одни соучастники непосредственно выполняют объективную сторону состава преступления, а другие участвуют в ее выполнении опосредованно, привел некоторых исследователей к мысли о том, что в соучастии все участники непосредственно или опосредованно являются исполнителями преступления. Исходя из такой логики в соучастии есть только один вид соучастников – соисполнители. И если соучастники – это соисполнители, то соисполнители – это соучастники. Весьма “полезная”, нельзя не отметить, классификация.
Так, Е.А.Галактионов утверждает буквально следующее: “Сущностными признаками соучастия являются совместность и согласованность; каждый соучастник есть исполнитель (юридически) какой-либо фактической роли, т.е. суть соучастия – соисполнительство по предварительному (до момента фактического окончания преступления) сговору” <13>. Эту же мысль автор выражал в автореферате докторской диссертации: “Таким образом, мы приходим к выводу, что при соучастии в преступлении все соучастники являются равноправными исполнителями (в юридическом смысле) и различаются только по характеру выполняемых функций или поставленных целей, т.е. сущность соучастия – соисполнительство. Любой соучастник, согласившийся участвовать в своеобразном “трудовом коллективе”, есть соисполнитель” <14>.
<13> Галактионов, Е.А. Проблемы совершенствования уголовного законодательства о соучастии в преступлении / Е.А.Галактионов // Уголовно-правовая защита конституционных прав человека (к 15-летию Конституции России): материалы междунар. науч.-практ. конф., Санкт-Петербург, 26 – 27 мая 2009 г. / Балтийский ин-т экологии, политики, права; Балтийский ин-т иностранных языков и межкультурного сотрудничества. – СПб., 2009. – С. 34.
<14> Галактионов, Е.А. Соучастие и организованная преступная деятельность: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.08 / Е.А.Галактионов; М-во внутр. дел Рос. Федерации, С.-Петерб. ун-т. – СПб., 2002. – С. 8, 23.
Еще более конкретно по этому поводу высказался А.В.Плужников, которому принадлежат следующие слова в его же кандидатской диссертации: “Рассмотрев признак соучастия “участие в совершении преступления нескольких лиц”, автор пришел к выводу, что под совершением преступления необходимо понимать не только выполнение его объективной стороны, но и совершение иных необходимых действий, связанных с этим (организация преступления, руководство его совершением и т.д.), а под исполнителем преступления – не только лицо, исполнившее объективную сторону преступления, но и других лиц, совершивших иные необходимые для этого действия. Признание лиц, участвовавших в совершении преступления, независимо от исполненной ими функциональной роли его исполнителями позволяет признать само преступление совершенным в соучастии и при наличии у него только одного исполнителя (объективной стороны преступления), если в его совершении участвовали и иные лица” <15>. При этом “диссертант предлагает подразделять исполнителей на непосредственных и посредственных, относя к последним организатора, подстрекателя и пособника”, а в качестве критерия деления соучастников на виды предложены виды “причинной связи, существующей между содеянным ими и конечным преступным результатом, которая может быть объективной, субъективной и смешанной” <16>.
<15> Плужников, А.В. Соучастие в преступлении: проблемы соучастия общего и специального субъекта: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / А.В.Плужников; М-во юстиции Рос. Федерации, Рос. правовая акад. – М., 2008. – С. 12.
<16> Там же. – С. 15.
Вольно или невольно, но в данном случае допущена подмена тезиса. Участие в совершении преступления посредством содействия исполнителю вовсе не означает исполнения преступления вне зависимости от того, назовем мы такое исполнение непосредственным или посредственным. Все соучастники совершают преступление, за что только и может наступать уголовная ответственность. Но не все соучастники исполняют преступление посредством исполнения объективной стороны состава совместного преступления.
По сути, нивелирует значение деления соучастников на виды рассмотрение соучастия как группового совершения преступления. Для подобного уравнивания соучастия и группы используется социологическое понимание группы лиц. Например, Н.Г.Иванов, видя тождество понятий “соучастие” и “группа”, предложил исключить различия в выполнении ролей в преступлении и квалифицировать как совершенные группой преступления с участием одного исполнителя и соучастника иного вида <17>.
<17> Иванов, Н. Соучастие в правоприменительной практике и доктрине уголовного права / Н.Иванов // Уголовное право. – 2006. – N 6. – С. 32.
Синонимичность группы лиц и соучастия Н.Г.Иванов совместно с И.И.Косаревым даже предложил законодательно закрепить в определении соучастия: “Для соучастия характерно как соисполнительство, так и распределение ролей. Коль скоро соучастие и группа лиц имеют аналогичную характеристику, следовательно, и группа лиц характеризуется как соисполнительством, так и распределением ролей. Следовательно, если группе лиц присущи те же характеристики, которые предложены в ст. 32 УК Российской Федерации (а иначе вряд ли возможно), тогда соучастие и группа лиц – одно и то же. В данной связи мы полагаем необходимым изложить ст. 32 УК Российской Федерации в такой редакции: “Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц (группа лиц) в совершении умышленного преступления” <18>.
<18> Иванов, Н.Г., Косарев, И.И. Хулиганство и хулиганские побуждения как правовой феномен: монография / Н.Г.Иванов, И.И.Косарев. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2011. – С. 108.
Позицию Н.Г.Иванова поддержал М.В.Панкратов: “Таким образом, любое соучастие, независимо от того, простое оно или сложное, представляет собой деятельность группы, умышленно и совместно совершающей преступление” <19>. Признание группового преступления качественно своеобразным проявлением соучастия проиллюстрировано автором случаем из судебной практики Гатчинского городского суда Ленинградской области, который осудил С. за пособничество групповой краже, совершенной по его просьбе тремя не достигшими возраста уголовной ответственности детьми. При этом автор отрицает применение к данному случаю посредственного исполнительства, ссылаясь на свое же указание выше и приравнивая его к верной позиции Верховного Суда Российской Федерации: “Как уже было указано выше, соучастие – понятие, которое полностью совпадает с понятием группы, может принимать лишь одну форму – форму группы. Такую же, с нашей точки зрения, верную позицию занимает и Верховный Суд Российской Федерации” <20>. В результате проведенного автором анализа оказалось, что группа малолетних или невменяемых должна рассматриваться как проявление и в пределах соучастия, которое, в свою очередь, “полностью совпадает с понятием группы, может принимать лишь одну форму – форму группы”. Очевидно, автор полагает, что в группе нет необходимости во взрослости и вменяемости.
<19> Панкратов, М.В. Особенности совершения преступления в группе с лицом, не подлежащим уголовной ответственности / М.В.Панкратов // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. – 2013. – N 4. – С. 65.
<20> Там же.
Не для всех видов групп любое соучастие является соисполнительством, – так полагает Л.Л.Кругликов, по мнению которого такое соисполнительство начинается с группы лиц с предварительным сговором. Некоторое теоретическое неудобство в связи с признанием иных соучастников соисполнителями легко преодолимо с использованием слова “как бы”: “Дело в том, что ни в ч. 2, ни в ч. 3 ст. 35 УК об исполнителях (в отличие от ч. 1 статьи) речи не идет. Это позволяет сделать вывод, что группа с предварительным сговором и организованная группа налицо не только при соисполнительстве (это наиболее “классический” вариант), но и при сложном соучастии. Возникает вопрос, на каком основании называют исполнителем лицо, выполняющее иную функцию (роль)? Ведь это прямо противоречит дефиниции исполнения, зафиксированной в ч. 2 ст. 35 УК. Можно поэтому говорить, что в групповом преступлении участник как бы является исполнителем, т.е. приравнивается к нему” <21>.
<21> Кругликов, Л.Л. Использование фикций в определении преступной группы // Проблемы совершенствования юридической техники и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе: сб. науч. статей / отв. ред. Л.Л.Кругликов; Яросл. гос. ун-т им. П.Г.Демидова. – Ярославль, 2006. – Вып. 1. – С. 14.
А чтобы функционально-ролевые различия не препятствовали признанию всех соучастников как бы исполнителями, Л.Л.Кругликов на основании ст. 35 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации) выводит групповую форму соучастия. Соисполнительство необходимо только для ч. 1 ст. 35 УК Российской Федерации, но “начиная с группы лиц по предварительному сговору законодатель не считает эту черту строго обязательной: достаточно совместного участия двух или более лиц в едином преступлении (ч. 2 – 4 ст. 35). Такова воля законодателя” <22>.
<22> Там же. – С. 15.
Представляется, что с использованием приема приравнивания через использование “как бы” можно получить вывод только о как бы воле законодателя, но если даже его воля действительно такова, то остается констатировать, что воля законодателя как бы выражена.
В противовес уравниванию соучастия и группы И.П.Малахов утверждает их содержательную самостоятельность: “Соучастие в преступлении и групповое причинение вреда (групповое посягательство) закону и практике известны как разные явления, имеющие каждое свой предмет и самостоятельное уголовно-правовое значение. Поэтому и в теории вопрос о них должен быть предметом самостоятельного научного исследования и решения” <23>.
<23> Малахов, И.П. Соучастие и групповая организованная преступность / И.П.Малахов // Правоведение. – 1994. – N 5 – 6. – С. 126.
В самостоятельных или разных явлениях автор обнаружил и разные виды преступников: “Участник преступления и участник группового причинения вреда (группового посягательства) закону и практике известны как разные виды преступников. Первый – соучастник, второй – исполнитель. Определение, виды и признаки соучастников указаны в нормах Общей части УК, участников групповых посягательств (группового причинения вреда) – в нормах Особенной части. К первым применяются нормы закона о соучастии, ко вторым – нормы УК, призванные для борьбы с групповой и организованной преступностью. Соответственно этим нормам должны решаться и вопросы об их ответственности за содеянное, включая вменение тех либо иных сопутствующих признаков и обстоятельств, указанных законом. А это значит, что если при соучастии речь идет о вменении соучастникам объективных и субъективных признаков преступления, то при групповых посягательствах – о вменении участникам групп и сообществ объективных и субъективных признаков указанного законом вреда. Поэтому данный вопрос, несмотря на кажущуюся однозначность, и решается практикой по-разному. Отождествление и смешение в теории тех и других является основной причиной существующих здесь разногласий” <24>.
<24> Там же. – С. 126 – 127.
Начнем с того, что в УК Республики Беларусь нет видов преступников. Но даже если их выводить, то вначале необходимо разобраться с соотношением понятий “соучастник” и “исполнитель”. Если это разные виды преступников, то исполнитель не является соучастником. Кто же тогда в соучастии исполняет объективную сторону состава преступления? Если это не исполнитель, то остаются подстрекатель, организатор и пособник, но они потому так и называются, что не исполняют и не являются исполнителями. А разделение совершаемых в соучастии и группой лиц преступлений и вовсе вызывает недоумение: почему соучастники совершают преступление, а групповые преступники всего лишь причиняют вред, хотя и указанный законом?
Видит в группе две формы соучастия Р.А.Сабитов, который отметил, что “многие ученые придерживаются мнения, согласно которому группа лиц по предварительному сговору предполагает соисполнительство”, и возразил: “Сравнительный анализ ч. 1 и 2 ст. 35 УК позволяет заключить, что совершение преступления группой лиц по предварительному сговору возможно как в форме соисполнительства, так и соучастия с распределением ролей” <25>.
<25> Сабитов, Р.А. – Указ. соч. – С. 345.
В.В.Мальцев к самим соучастникам подходит как к виду соучастия и усматривает множество форм соучастия с разделением ролей: “При подходе к соучастникам как к виду соучастия становится вполне ясным, что через посредство ст. 33 УК законодатель определяет формы соучастия с разделением ролей, ибо вне совместно совершенного преступления такое деление имеет лишь историко-теоретическое, гипотетическое значение. Поскольку вариантов форм соучастия с разделением ролей больше, нежели при соисполнительстве, а их выделение обычно не имеет значения для характера общественной опасности совершенного деяния, постольку единственным приемом нормативного выражения этих форм и является предложенный законодателем в ст. 33 УК” <26>.
<26> Мальцев, В.В. Проблемы соучастия в преступлении / В.В.Мальцев. – С. 32.
Необходимым дополнить перечень видов соучастников новым соучастником считает В.В.Васюков: “Развивающаяся социальная реальность обозначила необходимость введения в установленную законом систему видов соучастников новой фигуры – участника организованной группы, в связи с чем необходимо дополнить ст. 33 УК частью 6 следующего содержания: “6. Участником организованной группы признается лицо, входящее в организованную группу, независимо от выполняемой им роли в совершении организованной группой преступлений или в деятельности организованной группы” <27>.
<27> Васюков, В.В. Виды соучастников в уголовном праве России: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 [Электронный ресурс] / В.В.Васюков; С.-Петерб. гос. ун-т. – СПб., 2008. – 18 с. – Режим доступа: http://law.edu.ru/book/book.asp?bookID=1308525. – Дата доступа: 05.09.2015.
Следует ли различать в соучастии исполнителя и иных соучастников – это вопрос, относящийся к проблеме дифференциации уголовной ответственности. С этой позиции законодатель может принять или не принять деление соучастников на виды, уравняв всех их в правовом значении.
Такое уравнивание, следует отметить, имеет место в законодательстве ряда стран.
Так, Уголовный кодекс штата Техас (далее – УК штата Техас) содержит главу 7, которая называется “Уголовная ответственность за поведение другого лица”. Из данного названия следует, что законодатель разделяет основания ответственности исполнителя и пособника как явления фактического порядка, поскольку основанием ответственности одного лица (исполнителя) является совершение преступления, а основанием ответственности другого лица (пособника) является поведение исполнителя. Оба ответственных лица признаются участниками посягательства: “Лицо подлежит уголовной ответственности в качестве участника посягательства, если такое посягательство совершается его собственным поведением, поведением другого лица, за которые первое лицо подлежит уголовной ответственности, или поведением того и другого” (ст. 7.01 (a) УК штата Техас).
Однако различия фактического характера между исполнителями законодатель штата счел не имеющими юридического значения, о чем прямо указал непосредственно в законе: “Настоящей статьей отменяются все традиционные различия между пособниками и исполнителями посягательства, и каждому участнику посягательства может быть предъявлено обвинение в совершении данного посягательства, и он может быть осужден без указания на то, что он действовал в качестве исполнителя или пособника” (ст. 7.01 (c) УК штата Техас) <28>.
<28> Уголовный кодекс штата Техас / науч. ред. и предисл. И.Д.Козочкина; пер. с англ. Д.Г.Осипова, И.Д.Козочкина. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2006. – С. 84.
В Уголовном кодексе Австрии находим § 12, который называется “Рассмотрение всех соучастников преступления как исполнителей” и имеет следующее содержание: “Не только непосредственный исполнитель совершает наказуемое деяние, но и каждый, кто склоняет другое лицо исполнить его или иным образом содействует его выполнению” <29>. Впрочем, рассмотрение это более номинальное, поскольку уже в следующем параграфе прокламируется “самостоятельная наказуемость соучастников” и утверждается: “Если в совершении деяния участвовало несколько лиц, то каждое из них должно получить наказание в пределах своей вины” <30>.
<29> Уголовный кодекс Австрии / науч. ред. и вступ. ст. С.В.Милюкова; предисл. Э.О.Фабрици; пер. с нем. Л.С.Вихровой. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2004. – С. 50.
<30> Там же.
Уголовный кодекс Франции, признавая соучастником преступления “лицо, которое сознательно своей помощью или содействием облегчило его подготовку или завершение” либо “спровоцировало преступное деяние или дало указания на его совершение” (ст. 121-7 Уголовного кодекса Франции), в ст. 121-6 закрепил следующее положение: “Соучастник преступного деяния в определении ст. 121-7 наказывается как его исполнитель” <31>.
<31> Уголовный кодекс Франции / науч. ред. Л.В.Головко; пер. с франц. Н.Е.Крыловой. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002. – 650 с.
Законодатель, конечно же, может себе позволить и, как показывает практика, периодически позволяет изменения белорусского и российского законодательства, особенно если под это подводится ученая база.
Вместе с тем нельзя путать уравнивание в правовом значении с фактическим равенством. Каким бы ни хотелось нам видеть законодательное определение видов соучастников, нельзя отрицать того очевидного факта, что по характеру и степени общественной опасности организаторы и исполнители, с одной стороны, и подстрекатели и пособники, с другой стороны, находятся в разных “весовых” категориях, а потому и наказание им должно отмеряться разное, если, конечно, мы не хотим омертвить принцип справедливости уголовной ответственности.