В статьях действующего Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) термин группа лиц трактуется в разных значениях. В части 12 статьи 4 УК этот термин по общему правилу охватывает собой две формы соучастия: совершение преступления организованной группой (ст. 18 УК) и совершение преступления в соисполнительстве, представленном двумя его разновидностями – группой лиц без предварительного сговора или группой лиц по предварительному сговору (ст. 17 УК). Именно в этом смысле понимается совершение преступления группой лиц в следующих статьях Особенной части действующего УК: ч. 3 ст. 130, п. 15 ч. 2 ст. 139, п. 9 ч. 2 ст. 147, ч. 2 ст. 149, ч. 2 ст. 166, ч. 2 ст. 167, ч. 2 ст. 333, ч. 2 ст. 339, ч. 2 ст. 344, ч. 2 ст. 438, ч. 2 ст. 440, ч. 2 ст. 441, ч. 2 ст. 443.
Вместе с тем в ч. 12 ст. 4 УК имеется законодательная оговорка “если иное не оговорено в статье Особенной части настоящего Кодекса”. Изучение статей Особенной части УК показывает, что иное понимание группы лиц в большинстве случаев использовано законодателем в различных вариантах дифференциации уголовной ответственности. И с учетом формы соучастия и вида соисполнительства, как правило, групповому участию в совершении преступления придается разное квалифицирующее значение. Законодатель в этом случае использует два подхода:
1. В статье Особенной части УК в качестве квалифицирующего обстоятельства выделяется совершение соответствующего преступления группой лиц, а в качестве особо квалифицирующего обстоятельства – совершение преступления организованной группой (ч. 2 и 4 ст. 205, ч. 2 и 4 ст. 206, ч. 2 и 3 ст. 207, ч. 2 и 4 ст. 209, ч. 3 и 4 ст. 294, ч. 2 и 3 ст. 323, ч. 2 и 3 ст. 327, ч. 3 и 4 ст. 328, ч. 2 и 3 ст. 329, ч. 2 и 3 ст. 430 УК).
2. В статье Особенной части УК в качестве квалифицирующего обстоятельства выделяется признак совершения соответствующего преступления группой лиц по предварительному сговору, а в качестве особо квалифицирующего обстоятельства – совершение преступления организованной группой (ч. 2 и 3 ст. 181, ч. 2 и 3 ст. 182, ч. 2 и 3 ст. 208, ч. 2 и 4 ст. 210, ч. 2 и 4 ст. 211, ч. 2 и 4 ст. 212, ч. 3 и 4 ст. 228, ч. 2 и 3 ст. 246, ч. 2 и 3 ст. 289, ч. 2 и 3 ст. 291, ч. 3 и 4 ст. 295, ч. 2 и 3 ст. 311, ч. 2 и 3 ст. 376 УК).
В первом случае группа лиц понимается в узком смысле этого слова – только как соисполнительство, независимо от наличия или отсутствия предварительного сговора (ст. 17 УК). Во втором – законодатель, учитывая природу соответствующих преступлений, не придает группе лиц без предварительного сговора квалифицирующего значения.
В некоторых постановлениях Пленума Верховного Суда Республики Беларусь обращается внимание судов на строгое соблюдение положений ст. 17 и ст. 18 УК при квалификации преступлений по признакам группы лиц, группы лиц по предварительному сговору или организованной группы <1>. С учетом специальных признаков субъекта преступления эти положения в некоторых постановлениях высшей судебной инстанции конкретизируются <2>.
<1> Пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 N 15 “О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества”.
<2> Пункты 11 и 14 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26.06.2003 N 6 “О судебной практике по делам о взяточничестве” (Судовы веснiк. – 2003. – N 3).
Вместе с тем есть неопределенность в позиции судебной практики по этому вопросу при квалификации хулиганства, совершенного группой лиц. В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 24.03.2005 N 1 “О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве” отмечено: “Судам надлежит иметь в виду, что хулиганство признается совершенным группой лиц, если в его совершении принимали участие несколько лиц в качестве соисполнителей. Как соисполнительство квалифицируется согласованное и объединенное единым умыслом выполнение участниками группы различных хулиганских действий, которые в своей совокупности образуют все признаки объективной стороны данного состава преступления”. При таком судебном толковании группы лиц нет четкости относительно хулиганства, совершенного организованной группой. В соответствии с положениями ч. 9 ст. 16 УК участники организованной группы признаются соисполнителями. Но фактически такого рода соисполнительство может выражаться в иных действиях, не имеющих отношения к непосредственному выполнению объективной стороны хулиганства (пособнические действия и т.д.). Поскольку в ст. 339 УК иное не оговорено, то группа лиц при совершении хулиганства (ч. 2 ст. 339) согласно ч. 12 ст. 4 УК должна рассматриваться в собирательном значении этого понятия.
В законотворческой практике последних лет наблюдается стремление законодателя устанавливать ответственность за совершение преступления по предварительному сговору и организованной группой в разных частях соответствующей статьи УК. Хотя необходимо отметить, что четкой последовательности в этом нет. Так, в первоначальной редакции п. 5 ч. 2 ст. 181 и п. 6 ч. 2 ст. 182 УК 1999 года предусматривалась ответственность за торговлю людьми и соответственно за похищение человека, совершенные группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Но Законом Республики Беларусь от 04.05.2005 N 15-З “О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь по вопросам усиления ответственности за торговлю людьми и иные связанные с ней правонарушения” совершение названных преступлений организованной группой было выделено в особо квалифицированный вид торговли людьми и похищения человека. Казалось бы, законодатель проявил стремление к дифференциации ответственности за групповое преступление. Но этим же Законом была изменена редакция ст. 343 УК (распространение порнографических материалов или предметов). В части третьей статьи 343 УК в настоящее время установлена повышенная ответственность за действия, предусмотренные частями 1 или 2 статьи 343 УК, совершенные группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой. В российской уголовно-правовой литературе было высказано мнение о том, что такого рода конструкция квалифицирующего признака совершения преступления группой лиц является наиболее оптимальной <3>. Однако не следует забывать, что совершение преступления организованной группой есть проявление организованной преступности, и это обстоятельство должно быть особо обозначено в уголовном законе посредством установления более строгих рамок уголовной ответственности.
<3> Быков В.М. Совершение преступления группой как квалифицирующий признак // Право и политика. – 2000. – N 6. – С. 45.
Проведенные обзоры следственно-судебной практики показывают, что часто допускаются ошибки в квалификации совершения группового преступления <4>. В основе ошибочной квалификации иногда лежит неадекватное понимание работниками правоприменительных органов признаков группы лиц по предварительному сговору и организованной группы. В основном этот вопрос связан с пониманием признака устойчивости группы. Данный признак, характеризующий организованную группу, в последнее время стал предметом обсуждения на страницах юридической печати. В российской уголовно-правовой литературе в целях проведения отграничения организованной группы от группы лиц по предварительному сговору обсуждается вопрос о возможности введения в законодательное определение организованной группы формализованного критерия для расшифровки показателя признака устойчивости. Предлагается устойчивость группы рассматривать как систему (три и более) преступных посягательств <5>. Этот подход находит поддержку и среди некоторых правоведов в Республике Беларусь. Так, Н.Саванович, подчеркивая важный момент в понимании организованной группы – ее “способность осуществлять более или менее продолжительную преступную деятельность”, – отмечает, что преступная деятельность участников организованной группы должна выражаться в “систематическом совершении преступлений” <6>.
<4> Пташник В., Данилюк С. О судебной практике по делам о преступлениях, совершенных организованными группами // Судовы веснiк. – 2000. – N 1. – С. 54 – 56; О следственной и судебной практике по делам о преступлениях, совершенных организованными группами, бандами и преступными организациями (по материалам обзора) // Судовы веснiк. – 2003. – N 4. – С. 33 – 36.
<5> Галиакбаров Р. Квалификация преступлений по признаку их совершения организованной группой // Российская юстиция. – 2000. – N 4. – С. 48; Досюкова Г.В. Уголовно-правовые, криминологические и социально-психологические особенности форм соучастия в сфере экономической деятельности // Государство и право. – 2005. – N 8. – С. 36.
<6> Саванович Н. Понятие преступной деятельности // Судовы веснiк. – 2004. – N 3. – С. 53.
Представляется, что законодательная формализация термина “устойчивость группы” через признак систематичности не даст судебной практике демаркационного критерия для отграничения групповых вариантов совершения преступления. Наоборот, это создаст другие проблемы. Во-первых, в действующем УК признаку систематичности придается несколько иной смысл. В статьях Особенной части УК систематичность употребляется в двояком значении: либо как признак продолжаемого преступления (ст. 128, ч. 1 ст. 145, ч. 1 ст. 154, ч. 1 ст. 173, ч. 1 ст. 455), либо как признак, характеризующий провоцирующее поведение потерпевшего, которое само по себе не всегда является противоправным (ст. 141, 150). Во-вторых, предлагаемая трактовка устойчивости группы войдет в противоречие с институтом повторности. Представляется, что судебное толкование, содержащееся в постановлении Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 25.09.2003 N 9 “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с созданием и деятельностью организованных групп, банд и преступных организаций” (далее – постановление от 25.09.2003 N 9), является достаточным для того, чтобы идентифицировать наличие устойчивости группы. Вопрос здесь не столько в понимании уголовно-правовых признаков организованной группы, сколько в их доказывании. О наличии признака устойчивости, как отметил А.В.Барков, “должно свидетельствовать установленное по делу намерение преступников совершить в будущем неопределенное количество преступлений, или несколько конкретных преступлений, или хотя и одно, но продолжаемое преступление” <7>.
<7> Барков А. Правовая оценка групповых преступлений // Судовы веснiк. – 1997. – N 1. – С. 54.
В целом следует признать положительной наметившуюся в уголовном законодательстве тенденцию в дифференциации уголовной ответственности за совершение группового преступления. Установление более строгой ответственности за преступления, совершенные организованной группой, соответствует уголовной политике в сфере борьбы с организованной преступностью и позволяет суду индивидуализировать наказание соучастникам.
Однако придание двойного значения в статьях действующего УК понятию группы лиц порождает ряд существенных противоречий.
- Во-первых, при разном понимании группы лиц в уголовном законе не совсем понятны критерии дифференциации уголовной ответственности за совершение группового преступления. Эта проблема ярко просматривается в статьях, устанавливающих ответственность за однородные по своему характеру преступления. Так, ч. 2 ст. 333 УК предусматривает уголовную ответственность за незаконные действия с целью сбыта сильнодействующих или ядовитых веществ, совершенные группой лиц. Группа лиц в этом случае понимается в соответствии с общим подходом, предусмотренным ч. 12 ст. 4 УК. Но в случае совершения незаконных действий с целью сбыта в отношении наркотических средств, психотропных веществ или прекурсоров уголовная ответственность дифференцирована в зависимости от формы группового участия в совершении этого преступления (ч. 3 и ч. 4 ст. 328 УК).
- Во-вторых, объединение на законодательном уровне в рамках группы лиц соисполнительства и организованной группы нивелирует общественную опасность как самого группового преступления, так и лиц, участвующих в его совершении. Нет необходимости объяснять, что по степени общественной опасности преступление, совершенное организованной группой, отличается от преступления, совершенного группой лиц по предварительному сговору, еще больше оно отличается от преступления, совершенного без предварительного сговора.
Представляется, что объединение в рамках группы лиц двух форм соучастия недопустимо. Вместе с тем российский ученый В.М.Быков, отмечая отрицательные стороны такой конструкции группы, подчеркивает и ее положительные моменты: такой подход существенно упрощает квалификацию преступлений, правоприменителю нет необходимости тратить дополнительные усилия для установления точного вида преступных групп, так как квалификация от этого не меняется <8>. Такой подход вызывает возражения. Квалификация преступления должна строиться не на утилитарных интересах следственно-судебной практики, а на принципах уголовного закона. Конечно, существующие подходы в криминализации деяний и дифференциации ответственности объективно отражаются на квалификации преступлений. Но правотворческий процесс должен соответствовать основополагающим принципам уголовного закона: справедливости, равенства всех перед законом, законности.
<8> Быков В.М. Совершение преступления группой как квалифицирующий признак // Право и политика. – 2000. – N 6. – С. 45 – 46.
Следует обратить внимание еще на несколько важных моментов. В некоторых статьях Особенной части УК в качестве квалифицирующего обстоятельства выделено совершение преступления организованной группой, но совершение этого же преступления по предварительному сговору либо без него не признается квалифицирующим обстоятельством (ст. 171, 171-1, 187, 221, 261-1, 290-1 и др.). В этой части не совсем понятно, почему, например, уничтожение или повреждение чужого имущества в соисполнительстве (ст. 17 УК) не признается квалифицированным преступлением в рамках ст. 218 УК, тогда как хулиганские действия, сопровождающиеся уничтожением или повреждением имущества, либо умышленное уничтожение или повреждение историко-культурных ценностей, совершенные даже группой лиц без предварительного сговора, влекут повышенную ответственность соответственно по ч. 2 ст. 339 или ч. 2 ст. 344 УК?
В таких случаях при совершении преступлений группой лиц по предварительному сговору или без него и отсутствии других квалифицирующих признаков уголовно-правовая оценка содеянного ограничивается применением той части статьи УК, которая предусматривает основные признаки соответствующего преступления. Но усиление ответственности при назначении наказания возможно только для лиц, участвовавших в совершении преступления по предварительному сговору. Пункт 11 части 1 статьи 64 УК не предусматривает совершение преступления группой лиц без предварительного сговора в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность. Учитывая, что в ч. 1 ст. 64 УК указан исчерпывающий перечень отягчающих ответственность обстоятельств, положения ч. 9 ст. 16 УК относительно повышенной ответственности соучастников реализуются не в полной мере.
Вместе с тем в других статьях Особенной части УК наблюдаем иной пассаж: в качестве квалифицирующего обстоятельства предусмотрено только совершение преступления группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 214, ч. 2 ст. 216, ч. 2 ст. 231, ч. 3 ст. 236, ч. 2 ст. 257, ч. 2 ст. 258, ч. 3 ст. 295-1 и др.). Можно понять отсутствие организованной группы в качестве квалифицирующего признака для некоторых обозначенных преступлений (например, применительно к приобретению либо сбыту материальных ценностей, заведомо добытых преступным путем (ч. 3 ст. 236 УК)). Но разве организованной группой не может быть совершен угон автодорожных транспортных средств, причинение имущественного ущерба без признаков хищения, обман потребителей и т.д.?
Отсутствие единого подхода к криминализации группового преступления в этом случае вынуждает судебную практику давать расширительное толкование признакам группы лиц по предварительному сговору. Так, Пленум Верховного Суда Республики Беларусь в п. 16 постановления от 25.09.2003 N 9 разъясняет: “Если норма Особенной части УК не содержит данного признака (организованной группы), содеянное квалифицируется как преступление, совершенное группой лиц или группой лиц по предварительному сговору (при наличии в диспозиции статьи УК таких признаков)… Совершение преступления организованной группой или преступной организацией в соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 64 УК в этом случае является обстоятельством, отягчающим ответственность виновных”. Подобного рода квалификация преступления, фактически совершенного организованной группой, стирает грань между соисполнительством и организованной группой как формами соучастия и противоречит положениям Общей части УК – ч. 12 ст. 4, ст. 17, ст. 18.
Затронутую проблему следует рассматривать шире. Во многих нормах Особенной части УК вообще отсутствуют какие-либо признаки, указывающие на повышенную ответственность за групповое участие в совершении умышленного преступления. Например, статья 282 УК не придает квалифицирующего значения незаконной охоте, совершенной группой лиц. Следует отметить, что в уголовном законодательстве многих государств групповая незаконная охота признается квалифицирующим обстоятельством <9>.
<9> Уголовный кодекс Российской Федерации. – М., 2002 (ст. 258); Уголовный кодекс Украины / Науч. ред. и предисл. В.Я.Тация, В.В.Сташиса. – СПб., 2001 (ст. 248); Уголовный закон Латвийской Республики / Науч. ред. и вступ. ст. А.И.Лукашова и Э.А.Саркисовой. – Мн., 1999 (ст. 112).
В действующем УК законодатель предусматривает повышенную ответственность, как правило, за групповые насильственные или корыстные преступления. Но и в этом плане нет последовательности. Есть преступления, которые имеют родовые признаки, но дифференциация уголовной ответственности тем не менее различна. Например, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору и (или) организованной группой выделены в качестве квалифицирующих обстоятельств в ч. 3 ст. 171-1 (принуждение к продолжению занятия проституцией), ч. 2 и ч. 3 ст. 208 (вымогательство), ч. 2 и ч. 3 ст. 246 (принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения), ч. 2 ст. 384 (принуждение к выполнению обязательств). Вместе с тем в Особенной части УК есть еще одиннадцать специальных норм, которые предусматривают ответственность за различные варианты принуждения (принуждение к даче органов или тканей для трансплантации (ст. 163), принуждение к забастовке либо к отказу от участия в ней (ст. 200) и др.). Ни в одной из этих норм не предусмотрена повышенная ответственность за принуждение, совершенное группой лиц. Такой избирательный подход законодателя в криминализации ответственности за совершение групповых преступлений трудно объяснить. Отсутствие единых критериев криминализации неизбежно порождает проблемы в квалификации групповых преступлений. В частности, в судебной практике уже давно возник вопрос о том, как квалифицировать действия участников преступления в случае совершения преступления группой лиц (в том числе и организованной группой), если в соответствующей статье Особенной части УК совершение преступления группой лиц не предусмотрено в качестве обязательного или квалифицирующего признака. В период действия ст. 171 УК 1960 года, основные положения которой впоследствии были воспроизведены в ст. 17 и 18 УК 1999 года, Научно-консультативным советом при Верховном Суде Республики Беларусь по этому вопросу была дана следующая рекомендация: в таких случаях действия каждого участника преступления квалифицируются в отдельности как действия исполнителя без дополнительной ссылки на ст. 171 УК 1960 года <10>. Косвенно этот подход нашел свое подтверждение в п. 16 постановления от 25.09.2003 N 9.
<10> Судовы веснiк. – 1998. – N 4. – С. 13.
Но в уголовно-правовой литературе по этому вопросу были высказаны иные точки зрения. А.Ю.Чупрова и С.И.Мурзков, анализируя аналогичную проблему в рамках российского уголовного законодательства, считают: “Если же состав преступления не предусматривает его совершение организованной группой, то тогда содеянное должно квалифицироваться по правилам о совершении преступления в сложном соучастии. Деяние исполнителя квалифицируется по конкретной норме Особенной части без ссылки на ст. 33 УК РФ” <11>. Однако многие российские ученые придерживаются иного подхода: в таком случае групповое преступление необходимо квалифицировать по статье Особенной части с обязательной ссылкой на соответствующую часть ст. 35 УК в зависимости от того, членом какой группы был соисполнитель <12>. Подобный подход в квалификации предлагается и в отечественной литературе: если в статье Особенной части УК совершение преступления группой лиц не указано в качестве основного или квалифицирующего признака преступления, то при квалификации преступления необходимо делать ссылку соответственно на ст. 17 или 18 УК <13>. В рамках рассматриваемой проблемы этот подход в квалификации является, на наш взгляд, верным. Ссылка при квалификации преступления на ст. 17 или 18 УК в таком случае подчеркивает уже на уровне квалификации преступления то обстоятельство, что преступление было совершено в соучастии, и ориентирует следственно-судебную практику на выяснение роли каждого соучастника, что должно учитываться при определении меры уголовной ответственности.
<11> Чупрова А.Ю., Мурзков С.И. Квалификация преступлений, совершенных организованной преступной группой // Уголовное право. – 2000. – N 6. – С. 29.
<12> Кладков А. Квалификация преступлений, совершенных в соучастии // Законность. – 1998. – N 8. – С. 27; Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. – СПб., 2001. – С. 356; Благов Е.В. Применение уголовного права. – СПб., 2004. – С. 226 и др.
<13> Уголовное право. Общая часть: Учебник / Под ред. В.М.Хомича. – Мн., 2002. – С. 206, 208.
Представляется, что при существующем законодательном подходе в регламентации ответственности за преступление, совершенное группой лиц, в процессе расследования и рассмотрения уголовного дела необходимо давать развернутую формулу квалификации, в которой должны находить отражение как соответствующая форма, так и вид соучастия. Во исполнение п. 4 ст. 10 УК и в целях обеспечения принципа индивидуализации ответственности каждого соучастника при квалификации групповых вариантов совершения преступления целесообразно использовать следующие правила:
1. Если в статье Особенной части УК не предусмотрено квалифицирующих признаков, повышающих ответственность за групповое участие в совершении преступления, но реально преступление было совершено группой лиц либо организованной группой, то содеянное следует квалифицировать соответственно со ссылкой на ч. 1 или ч. 2 ст. 17 либо на ч. 1 ст. 18 УК. При совершении преступления организованной группой в таком случае помимо ссылки на ст. 18 целесообразно в квалификации преступления делать ссылку и на соответствующую часть ст. 16 УК.
2. Если преступление было совершено группой лиц без предварительного сговора, но в применяемой к конкретному случаю статье Особенной части УК квалифицирующим признаком признается совершение преступления группой лиц по предварительному сговору (п. 5 ч. 2 ст. 181, п. 6 ч. 2 ст. 182, ч. 2 ст. 208 УК и др.), то содеянное подлежит квалификации со ссылкой на ч. 1 ст. 17 УК.
3. Если в статье Особенной части УК квалифицирующим признаком является группа лиц (ч. 12 ст. 4) и иное в этой статье не оговорено (п. 15 ч. 2 ст. 139, п. 9 ч. 2 ст. 147, ч. 2 ст. 339 УК и др.), то содеянное, в зависимости от фактического наличия признаков соответствующей формы и разновидности соучастия, следует квалифицировать по части статьи Особенной части УК, содержащей данный признак, со ссылкой соответственно на ч. 1 или ч. 2 ст. 17 либо ч. 1 ст. 18 УК.
4. Если в статье Особенной части УК в качестве квалифицирующего обстоятельства выделяется совершение соответствующего преступления группой лиц, а в качестве особо квалифицирующего обстоятельства – совершение преступления организованной группой (ч. 2 и 4 ст. 205, ч. 2 и 4 ст. 206, ч. 2 и 3 ст. 207 и др.), то при квалификации преступления, совершенного группой лиц (в соисполнительстве), следует делать ссылку соответственно на ч. 1 или ч. 2 ст. 17 УК, а при совершении преступления организованной группой – на соответствующую часть ст. 16 УК <14> без ссылки на ст. 18 УК.
<14> Иной подход закреплен в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 25.09.2003 N 9 “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с созданием и деятельностью организованных групп, банд и преступных организаций”.
5. Если в статье Особенной части УК в качестве квалифицирующего обстоятельства выделяется только совершение преступления организованной группой (ст. 171, 187, 221 и др.), то при квалификации преступления, совершенного организованной группой, содеянное следует квалифицировать по соответствующей части статьи УК без ссылки на ст. 18, но с указанием соответствующей части ст. 16 УК, а при совершении преступления в соисполнительстве – по части первой статьи Особенной части УК (при отсутствии иных квалифицирующих обстоятельств) со ссылкой на соответствующую часть ст. 17 УК.
В плане de lege ferenda существующие проблемы квалификации и в целом уголовной ответственности за совершение групповых преступлений следует решать с позиции системного подхода. Упразднить рассмотренные противоречия в криминализации групповых преступлений можно только путем изменения норм уголовного законодательства, регламентирующего ответственность за групповые преступления.
Поскольку положения ч. 12 ст. 4 УК содержат предпосылку нарушения принципов уголовного закона (ст. 3 УК) при криминализации общественно-опасных деяний, совершенных несколькими лицами (соисполнителями), существующее понятие группы лиц следует исключить из ст. 4 УК.
Вопрос о дифференциации ответственности за преступления, совершенные в соисполнительстве и организованной группой, следует решать комплексно с учетом всей системы статей Особенной части УК. Возможны следующие законодательные модели регламентации ответственности за преступления, совершенные группой лиц.
Первая модель: в статьях Особенной части УК не выделять квалифицирующих признаков совершения группового преступления. Вопрос о повышении ответственности за преступление, совершенное группой лиц (соисполнительство) либо организованной группой, решить в целом в Общей части УК путем изменения правил назначения наказания. В этом случае целесообразно на законодательном уровне установить пропорциональное ужесточение наказания с учетом формы группового участия в преступлении. При этом увеличение размера наказания должно превышать максимальный предел санкции той части статьи УК, в которой описаны основные признаки соответствующего преступления. Такой вариант предполагает в целом концептуальное изменение принципов дифференциации ответственности за преступления с иными отягчающими обстоятельствами.
Превышение максимального предела, предусмотренного в санкции соответствующей статьи (исключая правила назначения наказания по совокупности приговоров в виде лишения свободы), нетипично для уголовного законодательства Республики Беларусь. Но сложившиеся стереотипы иногда ломаются. Например, 8 декабря 2003 г. российский законодатель, исключив из уголовного законодательства институт повторности, кардинально изменил правила назначения наказания по совокупности преступлений. Согласно ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации при назначении наказания по совокупности преступлений окончательное наказание может превышать максимальный срок или размер наказания, предусмотренный за наиболее тяжкое из совершенных преступлений.
По данной модели возможны и иные возражения. Например, не все умышленные преступления могут быть совершены группой лиц. Но этот вопрос связан не столько с правовой регламентацией, сколько с фактом совершения преступления. Так, не во всех преступлениях возможно покушение. Однако это не ставит под сомнение институт покушения на преступление, который нормативно закреплен в Общей части УК.
Вторая модель: в статьях Особенной части УК выделить в разных частях одной и той же статьи соответствующие квалифицирующие признаки.
Реализация этого варианта неизбежно влечет увеличение нормативного материала в статьях Особенной части УК. При его реализации следует учитывать несколько важных моментов.
Во-первых, санкции за квалифицированные групповые преступления должны быть логически выстроенными с учетом вида, характера и степени общественной опасности соответствующего преступления.
Во-вторых, конструирование квалифицирующих и особо квалифицирующих обстоятельств за совершение группового преступления должно быть выверено с позиции законодательной техники. При этом квалифицирующие признаки группового преступления должны быть соотнесены с другими квалифицирующими признаками преступления. Эту проблему можно проиллюстрировать на примере конструкции ч. 2 и ч. 3 ст. 376 УК, предусматривающей повышенную ответственность за незаконные изготовление, приобретение либо сбыт средств для негласного получения информации. Часть третья ст. 376 УК устанавливает ответственность за “действия, предусмотренные частями первой или второй статьи 376 УК, совершенные организованной группой”. Но в части второй ст. 376 УК предусмотрена ответственность за “те же действия, совершенные повторно, либо группой лиц по предварительному сговору, либо должностным лицом с использованием своих служебных полномочий”. Невозможно объяснить, какое отношение к ч. 3 ст. 376 УК имеет совершение этого преступления по предварительному сговору. В контексте организованной группы не понятно, какое значение имеет указание на совершение этого преступления должностным лицом с использованием служебных полномочий. Согласно части 9 статьи 16 УК участники организованной группы признаются исполнителями независимо от их роли в совершенных преступлениях. Возникает вопрос и с повторным совершением преступления. Дело в том, что единичный факт совершения преступления признается совершенным организованной группой, если ее участники в дальнейшем намерены были продолжать совместную преступную деятельность. Но в силу конструкции ч. 3 ст. 376 УК совершение организованной группой незаконных действий, связанных с негласным получением информации, поставлено в зависимость, в частности от признаков, указанных в части второй статьи 376 УК, что создает вопросы в аспекте уголовно-правовой оценки.
Третья модель: криминализация совершения преступления организованной группой и совершения преступления в соисполнительстве должна строиться на разных законодательных подходах. В рассматриваемом аспекте заслуживает внимания предложение Н.А.Савановича об исключении из статей Особенной части УК квалифицирующего признака “совершение преступления организованной группой” и установлении в отдельной статье Особенной части УК ответственности за “создание организованной группы либо участие в ней” <15>. Такой подход вполне логичен в контексте совершенствования уголовно-правовых средств в борьбе с организованной преступностью. Законодательная регламентация ответственности за совершение преступления в соисполнительстве в таком случае может быть построена на одном из сформулированных выше подходов.
<15> Саванович Н.А. Организованная группа как форма соучастия в уголовном праве Республики Беларусь: автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук: 12.00.08. – Минск, 2007. – С. 14.