В целях сокращения кредиторской и дебиторской задолженности и оптимизации расчетов субъекты предпринимательской деятельности в хозяйственном обороте заменяют реальное исполнение обязательств иными юридическими инструментами. Наиболее часто используемыми являются прекращение обязательств зачетом, новацией либо замена стороны в обязательстве в результате уступки права требования или перевода долга. Оценивая риски при заключении подобного рода сделок, как и при заключении любых сделок, стороны должны удостовериться, что соблюдаются требования законодательства, установленные для всех видов сделок и для таких сделок в частности. Однако существуют риски, которые в момент совершения сделки минимизировать соблюдением требований законодательства недостаточно. Речь идет об абзаце втором части первой статьи 109 Закона Республики Беларусь от 13.07.2012 N 415-З “Об экономической несостоятельности (банкротстве)” (далее – Закон о банкротстве), которым установлено, что сделки должника, в том числе совершенные должником до момента открытия в отношении его конкурсного производства, по иску управляющего признаются хозяйственным судом недействительными в случае, если они были совершены в течение шести месяцев до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения хозяйственным судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), если эти сделки влекут предпочтительное удовлетворение имущественных требований одних кредиторов перед другими кредиторами, возникших до совершения этих сделок. Несмотря на то что добросовестность участников гражданских отношений презюмируется, в момент совершения сделки необходимо удостовериться в том, что у должника отсутствуют признаки экономической несостоятельности, поинтересоваться структурой и субъектным составом его кредиторов и состоянием его расчетов с другими кредиторами, а также быть уверенным в том, что должником или его кредиторами не будет начато производство по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) в отношении должника в течение шести месяцев после совершения сделки. Получить подобного рода гарантии в момент совершения сделки не представляется возможным.
В приведенном далее примере из судебной практики затронуты интересы четырех субъектов хозяйствования: УП “Ш”, ООО “ВС”, ОДО “Т”, ООО “Д”. Между указанными субъектами имели место следующие правоотношения. УП “Ш” на основании договора поставки передало ООО “ВС” материалы, за которые последнее в установленный договором срок расчет не произвело. По договору перевода долга ООО “ВС” свой долг перед УП “Ш” перевело на ОДО “Т”, предусмотрев в договоре перевода долга, что ОДО “Т” принимает на себя долг в счет выполнения обязательств перед ООО “ВС”.
УП “Ш” являлось заказчиком по договору генерального подряда с ООО “Д”. ОДО “Т” выступало субподрядчиком по договору с ООО “Д”. УП “Ш” уступило ООО “Д” право требовать с ОДО “Т” ранее переданный ему долг, при этом согласно договорам уступки права требования ОДО “Т” заявило о зачете своего требования к ООО “Д” об оплате стоимости выполненных работ в счет исполнения своего денежного обязательства по оплате стоимости поставленных материалов.
В 2013 году хозяйственным судом г. Минска рассмотрен иск ООО “ВС” к ОДО “Т” при участии третьего лица УП “Ш” на стороне ответчика о признании договора перевода долга недействительным и применении последствий недействительности в виде взыскания с ОДО “Т” денежных средств в сумме 91,0 млн. руб., составляющих стоимость материалов, переданных от ООО “ВС” к ОДО “Т”.
Позиция истца состояла в следующем.
15.04.2011 ООО “ВС” (первоначальным должником), ОДО “Т” (новым должником) и УП “Ш” (кредитором) заключен договор перевода долга, согласно которому на ОДО “Т” переведен долг по обязательствам ООО “ВС”, вытекающим из договора поставки, в размере 91,0 млн. руб. При этом одним из пунктов договора перевода долга стороны предусмотрели, что ОДО “Т” принимает на себя долг в счет выполнения обязательств перед ООО “ВС”, вытекающих из поступления материалов 15.04.2011. То есть между ООО “ВС” и ОДО “Т” был произведен зачет встречных однородных требований.
Так как 07.07.2011 в отношении ООО “ВС” возбуждено производство по делу о банкротстве и открыто конкурсное производство, а договор перевода долга заключен в течение шести месяцев до начала конкурсного производства и результатом заключения договора перевода долга является преимущественное удовлетворение требований ОДО “Т” перед другими кредиторами (зачет), на основании ст. 112 Закона Республики Беларусь от 18.07.2000 N 423-З “Об экономической несостоятельности (банкротстве)” (далее – Закон N 423-З) истец просил признать недействительным договор перевода долга и применить последствия его недействительности.
Ответчик и третье лицо исковые требования не признали, указав, что сам договор перевода долга не повлек преимущественного удовлетворения требований кредитора ОДО “Т”, так как существо и цель соглашения о переводе долга состоят в перемене лиц в обязательстве, при этом целью и результатом соглашения является перевод должником своего долга на другое лицо (п. 1 ст. 362 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК)), а не получение кредитором какого-либо исполнения. Пункт договора, на который ссылается истец как на зачет, повлекший преимущественное удовлетворение требования ОДО “Т”, исходя из его буквального прочтения не содержит в себе обязательных элементов, необходимых для квалификации этого пункта как соглашения (заявления) о зачете встречных однородных требований (ст. 378, 381 ГК). Таким образом, соглашение о зачете между сторонами является незаключенным, однако такое обстоятельство не является основанием для признания договора перевода долга недействительным, так как в силу презумпции возмездности в гражданских отношениях соглашение является безвозмездным при наличии прямого указания об этом в соглашении.
Судом исковые требования удовлетворены в полном объеме. При вынесении решения суд обосновал его п. 7 постановления Президиума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 28.04.2010 N 14 “О некоторых вопросах признания недействительными сделок должника в деле об экономической несостоятельности (банкротстве)” (далее – постановление N 14), указав, что по основанию, указанному в ст. 112 Закона N 423-З, могут быть оспорены только такие сделки должника, которые влекут предпочтение в удовлетворении имущественного требования, возникшего до совершения сделки. К предпочтительному удовлетворению требований может привести сделка, направленная на обеспечение исполнения обязательства должника перед кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки, а также сделка, которая привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требования кредиторов по обязательствам, возникшим до ее совершения.
Поскольку судом установлено, что на момент заключения договора перевода долга у истца имелась просроченная задолженность перед работниками по заработной плате, перед Минским городским управлением Фонда социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь, другими юридическими лицами, в том числе подтвержденная решениями судов, в соответствии с п. 1, 2 Порядка расчетов между юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями в Республике Беларусь (далее – Порядок расчетов), утвержденного Указом Президента Республики Беларусь от 29.06.2000 N 359 (далее – Указ N 359), суд пришел к выводу о том, что в нарушение очередности, установленной Порядком расчетов, истец погасил имевшуюся дебиторскую задолженность перед ответчиком. При этом суд указал, что именно произведенный зачет, а не договор перевода долга между ООО “ВС” и ОДО “Т” повлек предпочтительное удовлетворение требований ответчика перед другими кредиторами истца, которые имеют право на первоочередное удовлетворение своих требований. В связи с изложенным доводы ответчика и третьего лица суд посчитал несостоятельными.
Суд указал, что в соответствии с п. 2 ст. 168 ГК при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой стороне все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить в натуре – возместить его стоимость в деньгах. Несмотря на то что по договору перевода долга сторонами, кроме прекращения денежных обязательств зачетом и перехода прав и обязанностей, ничего получено не было, в качестве последствий недействительности договора перевода долга суд применил взыскание с ОДО “Т” в пользу ООО “ВС” денежных средств в сумме 91,0 млн. руб.
Решение суда обжаловалось в апелляционную инстанцию. При рассмотрении жалобы третьего лица в апелляционной инстанции истец заявил суду о возвращении иска в части применения последствий недействительности оспариваемого договора, в связи с чем в этой части решение суда первой инстанции было отменено, а исковые требования в этой части оставлены без рассмотрения. В отличие от первой инстанции суд апелляционной инстанции исследовал вопрос о фактическом исполнении новым должником – ОДО “Т” обязательства перед УП “Ш” по оспариваемому договору, установив, что сумма 91,0 млн. руб. была получена УП “Ш” от ОДО “Т”.
Подтвердив правильность выводов суда первой инстанции о недействительности договора перевода долга по тем же основаниям, суд апелляционной инстанции, однако, указал, что материалы дела указывают на то, что заключенный договор перевода долга обеспечил получение УП “Ш” в счет исполнения перед ним обязательств ООО “ВС” денежной суммы преимущественно перед другими кредиторами с неудовлетворенными требованиями. То есть, по мнению суда, кредитором, получившим преимущественное удовлетворение требований перед другими кредиторами истца, является не ОДО “Т”, а УП “Ш”. При этом статус сторон в процессе не изменялся. Соответственно все доводы о том, достигнуто или нет соглашение о зачете между ООО “ВС” и ОДО “Т”, суд отклонил с важными указаниями на то, что вопрос о зачете применительно к ч. 1 ст. 112 Закона N 423-З мог бы иметь значение, если бы он прекращал обязательство (полностью или в части) ООО “ВС” перед УП “Ш”, в частности путем уступки ему права требования к третьему лицу. Далее в постановлении апелляционной инстанции указано, что договор перевода долга зафиксировал замену стороны (должника) в обязательстве. Но на довод апеллянта о том, что замена должника не повлекла и не может повлечь предпочтительное удовлетворение в пользу кредитора, судом указано, что существенным является то, что новый должник ОДО “Т” удовлетворил требования УП “Ш” и перечислил кредитору 91,0 млн. руб.
Сторонами судебные решения в кассационном порядке не обжаловались. Между тем уплата новым должником денежных средств кредитору, которые, по мнению апелляционной инстанции, в указанном деле являются существенными, фактически не производилась.
ООО “Д” участия в деле не принимало. Однако после участия в первом судебном заседании по второму приводимому в материале делу и получения копий судебных постановлений ООО “Д” направляло надзорную жалобу на состоявшиеся судебные решения по первому делу, поскольку для ООО “Д” было важно установить действительность договора перевода долга, по которому ему впоследствии было уступлено право требования.
В качестве доводов в надзорной жалобе было указано на то, что ООО “Д” не было известно о рассмотрении иска между ООО “ВС” и ОДО “Т”, а также на то, что обстоятельство, которое апелляционная инстанция посчитала существенным, фактически не имеет места. Новый должник ОДО “Т” не удовлетворял требований УП “Ш” и не перечислял кредитору 91,0 млн. руб., и эти обстоятельства существовали на момент рассмотрения дела судом как первой, так и апелляционной инстанции и не учтены при рассмотрении дела. Фактически УП “Ш” 31.08.2011 и 01.12.2011 уступило ООО “Д” право требования исполнения обязательств от ОДО “Т”. С уступкой прав были частично зачтены обязательства УП “Ш” перед ООО “Д” по договору генерального подряда, а ОДО “Т” заявило ООО “Д” о зачете своих требований по оплате стоимости выполненных работ в счет исполнения уступленных требований.
Далее ООО “Д” указывалось, что нельзя признать обоснованным вывод суда апелляционной инстанции о том, что кредитором, получившим преимущественное удовлетворение, является УП “Ш”, поскольку отсутствует факт удовлетворения требований УП “Ш” от нового должника, а также из системного прочтения ст. 112 Закона N 423-З, ч. 1 п. 5, п. 7 постановления N 14 следует, что под сделками, влекущими преимущественное удовлетворение требований кредитора, понимаются не любые сделки (действия), а сделки (действия) должника, являющегося должником согласно как ст. 1 Закона N 423-З, так и ст. 1 Закона о банкротстве. Действия ОДО “Т” по отношению к УП “Ш” не являются действиями должника, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, а соответственно не могут влиять на недействительность договора перевода долга.
Заявитель в надзорной жалобе указал, что при необоснованности решения суда о недействительности договора перевода долга один из выводов суда первой инстанции является обоснованным и законным, а именно: произведенный зачет (а не договор перевода долга) между ООО “ВС” и ОДО “Т” повлек предпочтительное удовлетворение требований ОДО “Т” перед другими кредиторами истца, которые имеют право на первоочередное удовлетворение своих требований. Исходя из ст. 154, 378, 167 – 169 ГК судом мог быть рассмотрен вопрос о недействительности зачета как сделки, а не всего договора перевода долга.
Надо отметить, что подход, изложенный ООО “Д” в надзорной жалобе, подтверждается и п. 5 постановления N 14, согласно которому под сделками должника, которые могут быть оспорены по специальным основаниям, установленным Законом N 423-З, понимаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, а также действия, выразившиеся в исполнении обязательств (погашение должником долга в пользу кредитора, передача должником имущества в собственность кредитора), или иные действия, влекущие такие же правовые последствия (зачет, новация, отступное). По указанным основаниям могут быть оспорены действия (сделки), совершенные кредитором в одностороннем порядке (например, зачет).
Еще обращает на себя внимание (о чем заинтересованными лицами не указывалось) применение судом к отношениям, в которых отсутствуют расчеты денежными средствами, Указа N 359. Указ N 359 применен как документ, устанавливающий очередность исполнения обязательств, однако в соответствии с п. 2 Порядка расчетов установлена очередность платежей только при осуществлении расчетов с текущих (расчетных) счетов и никаких ограничений или правил относительно зачетов, новаций, перемены лиц в обязательствах не содержится.
К сожалению, по существу надзорная жалоба не была рассмотрена, так как, несмотря на ходатайство заявителя о восстановлении пропущенного срока и применении ч. 2 ст. 300 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь, Верховный Суд Республики Беларусь посчитал, что обжалуемые судебные решения не препятствуют принятию законного решения по другому делу, а приведенные заявителем причины пропуска срока для обжалования не являются уважительными.
В последующем в 2014 году решением хозяйственного суда г. Минска удовлетворены исковые требования ОДО “Т”, находящегося на момент обращения в суд в стадии банкротства, к ООО “Д” о взыскании денежной суммы, состоящей из стоимости выполненных, но не оплаченных работ, процентов за пользование чужими денежными средствами и пени по договору субподряда.
Ответчик исковые требования не признал и указывал, что в результате зачета, о котором заявил истец, обязательства по оплате стоимости выполненных работ прекращены в полном объеме. В частности, зачет встречных требований между истцом и ответчиком имел место на основании двух договоров уступки права требования от 31.08.2011 и от 01.12.2011, по которым третье лицо уступило ООО “Д” право требовать от ОДО “Т” исполнения обязательств по уплате денежных средств, вытекающих из договоров поставки. Согласно договорам уступки права требования ОДО “Т” заявило о зачете своего требования об оплате стоимости выполненных работ в счет исполнения своего денежного обязательства по оплате стоимости поставленных материалов.
На момент рассмотрения судом дела имелось вступившее в законную силу решение хозяйственного суда г. Минска по первому делу о признании недействительным договора перевода долга, которым на ОДО “Т” был переведен долг перед УП “Ш”. В свою очередь УП “Ш” уступило право требовать этот долг ООО “Д” (ответчику). При наличии такого решения судом исковые требования были удовлетворены ввиду того, что погашение задолженности ответчика перед истцом путем зачета встречных однородных требований не могло состояться ввиду передачи третьим лицом ответчику недействительного требования и отсутствия у истца в связи с этим денежного обязательства перед ответчиком. Следовательно, задолженность ответчика перед истцом за выполненные им работы по договору субподряда не погашена до настоящего времени и подлежит взысканию.
Судом при вынесении решения применены нормы материального права ст. 290, 353, 311, 366, 656 ГК. Несмотря на то что сторонами судебное решение не обжаловалось, такое решение вызывает некоторые вопросы.
В соответствии с п. 1 ст. 353 ГК первоначальный кредитор может передать иному лицу (новому кредитору) лишь принадлежащее ему требование. Исходя из указанной нормы, суд в решении указал, что в противном случае имеет место передача недействительного требования. Полагаем, что более точно было бы утверждение о том, что в противном случае имеет место передача требования, не принадлежащего кредитору, что не влечет возникновение денежного обязательства у истца перед ответчиком. Недействительность самого требования не следует из того, что оно не принадлежит лицу, которое его передает. Для недействительности самого передаваемого требования необходимо наличие либо недействительность сделки, создающей это требование, либо отсутствие требования ввиду неисполнения третьими лицами обязательств, влекущих возникновение требования. Сделкой, создающей требования, является не договор перевода долга, а первичный договор поставки, а договор перевода долга меняет стороны в этом требовании.
Но более важным в рассматриваемом судебном споре является то обстоятельство, что в мотивировочной части судом приводятся аргументы о фактических обстоятельствах и правовых основаниях, по которым суд делает вывод о несоответствии законодательству проведенных истцом зачетов. При этом истец в обоснование своих требований согласно материалам дела таких аргументов не приводит, более того, вывод о невозможности и недопустимости, т. е. о несоответствии законодательству, зачета как сделки, влекущей прекращение обязательств истца (ст. 154, 378, 381 ГК), возможен исключительно при рассмотрении спора о недействительности сделки (ст. 167 – 169 ГК), а истец таких требований не заявлял ни в отношении договоров уступки права требования, ни в отношении зачетов. Суд по своей инициативе факт ничтожности сделок в решении не устанавливал и последствия ничтожности не применял.
В результате рассмотрения дел ОДО “Т” перечислило ООО “ВС” денежные средства в сумме 91,0 млн. руб., а в последующем ОДО “Т” получило денежные средства в сумме 91,0 млн. руб. от ООО “Д” как стоимость выполненных, но не оплаченных работ. В свою очередь ООО “Д” может получить эту же сумму от УП “Ш” по договору генподряда. А вот УП “Ш”, однажды выразившее согласие на перевод долга (с чего все и началось), несмотря на то что обладает статусом кредитора по первоначальному договору поставки, денежных средств от ООО “ВС” получить не сможет ввиду банкротства последнего.