Сложности в определении наличия неоконченного преступления при косвенном умысле, как представляется, кроются в том, что законодатель не разделяет прямого и косвенного вида умысла при квалификации преступлений, которые завершились общественно опасным последствием.
Например, умышленное противоправное лишение жизни другого человека признается убийством как в том случае, когда смерть причинена целенаправленно, так и в том случае, когда смерть стала сознательно допускавшимся побочным результатом деяний, не направленных на причинение смерти.
Законодатель, видимо, счел излишней дифференциацию ответственности по видам вины в Особенной части Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК), полагая достаточным учитывать виды, а в некоторых случаях даже формы вины при назначении наказания.
Это объединение в одной статье прямого и косвенного умысла приводит некоторых авторов к мысли о необходимости единого подхода и к оценке поведения, которое привело к наступлению общественно опасных последствий. Учитывая, что одно и то же преступление может быть неоконченным, оно должно признаваться таким и при прямом, и при косвенном умысле.
Российский законодатель дал основания для подобных рассуждений еще и потому, что сформулировал определение оконченного преступления без конкретизации форм и видов вины. По своему содержанию и объему понятие оконченного преступления соответствует понятию совершенного преступления, для которого действительно не имеют значения ни формы, ни виды вины. Но если оконченным может быть преступление с любой формой вины, то и неоконченным должно быть преступление с любой формой вины.
Законодательная “несхоластика”, или дословное определение оконченного преступления: “Преступление признается оконченным, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом” (ч. 1 ст. 29 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК России)).
У преступлений, совершаемых с косвенным умыслом, а также совершаемых по легкомыслию или небрежности, вне всякого сомнения, “содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом”. И какой из этого можно сделать вывод? Никакой иной, кроме того, что преступления, совершаемые с косвенным умыслом, а также совершаемые по легкомыслию или небрежности, также являются оконченными, а потому могут быть и неоконченными.
Более того, указания на форму вины нет и в определении неоконченного преступления (собственно и определения-то как такового нет). Умысел упомянут только в определении приготовления и покушения, да и то без конкретизации, какой вид умысла имеется в виду.
В УК также не определены ни форма, ни вид вины в неоконченном преступлении: нет в отечественном УК такого понятия, как неоконченное преступление. Однако в ст. 13 УК приготовление к преступлению определено как умышленное создание условий для совершения конкретного преступления. Согласно же ч. 1 ст. 14 УК покушение на преступление представляет собой умышленное действие или бездействие лица, непосредственно направленное на совершение преступления.
Между тем закрепление преступлений, совершаемых с прямым и косвенным умыслом, в одной статье не должно затушевывать наличие существенных различий в содержании двух вариантов совершения преступления одного и того же вида. Акцент на этих различиях тем более необходим, что они являются основанием для различных подходов к криминализации общественно опасного поведения.
Прежде всего различен механизм причинения общественно опасных последствий при наличии прямого и косвенного умысла. В постановочном плане это различие может быть определено следующим образом:
- при прямом умысле поведение виновного есть процесс непосредственного наступления общественно опасных последствий, которые желаемы виновным и являются целью его деяния, названного преступлением в соответствующей статье;
- при косвенном умысле поведение виновного направлено либо на непреступный результат, либо на образующий другое преступление результат, его достижение осуществляется способами, которые могут повлечь общественно опасные последствия. Эти последствия являются побочным или сопутствующими преступным результатом поведения.
Теперь подробнее. В ментальный период развития преступления происходит возникновение и становление прямого умысла на его совершение. Содержательно данный процесс состоит в формировании программы будущей деятельности по совершению преступления. Эта программа отображает в первую очередь преступный результат, к которому стремится замыслитель.
Данный результат может быть материальным последствием (причинить смерть, обратить чужое имущество в свою собственность) или быть беспоследственным (дать взятку), что не влияет на единство социально-психологического процесса преступного поведения.
Указанный будущий результат предстоящей деятельности с точки зрения теории функциональных систем является системообразующим фактором, избирательно вовлекающим в свою орбиту структурно-функциональные элементы, которые в совокупности должны обеспечить достижение результата.
Образующие структуру материальные элементы (один субъект или соучастники, предметы, орудия, средства и т.д.) будут целенаправленно действовать и применяться (функционировать) способами, определяемыми содержанием замышляемого преступления с учетом особенностей конкретной обстановки и обстоятельств его совершения.
В совокупности структура и функции элементов преступной деятельности представляют собой содержание программы совершения преступления, которая сквозь уголовно-правовую призму рассматривается как прямой умысел на совершение преступления.
Как видим, преступное содержание пронизывает все преступление, совершаемое с прямым умыслом: и сам замысел, и деяние, и последствия (результат). Преступный характер присущ процессу совершения преступления в любой и каждый момент его осуществления. При прямом умысле поведение виновного не просто прямо и непосредственно направлено на причинение общественно опасных последствий – поведение виновного есть не что иное, как процесс непосредственного причинения таких последствий или достижения преступного результата.
Именно по этой причине деятельность, направленная на преступный результат, признается преступлением вне зависимости от того, как далеко продвинулся виновный по пути реализации преступного замысла.
С первым шагом реализации прямого умысла на совершение преступления субъект стал на преступный путь, т.е. стал преступником. И он будет оставаться преступником на протяжении всего пути к достижению преступного результата. Прерывание преступной деятельности в любой момент от ее начала и до завершения будет признаваться именно преступлением, хотя и неоконченным. В зависимости от стадии прекращения преступления – приготовлением либо покушением.
При совершении преступления с косвенным умыслом также создается программа предстоящей деятельности, однако преступный результат не является ее системообразующим фактором. Потому не осуществляется и избирательный отбор структурно-функциональных элементов для достижения такого результата, т.е. не формируется программа причинения преступного последствия.
Системообразующим фактором является другой результат, который может быть социально положительным (например, охрана имущества), социально нейтральным или даже направленным на совершение преступления, но иного (например, уничтожение имущества общеопасным способом).
При косвенном умысле есть умысел, но нет замысла на совершение преступления. Поскольку допускаемый при косвенном умысле результат не является желаемым для виновного лица, постольку оно не предпринимает специальных мер для достижения общественно опасных последствий.
Исходя из этого поведение субъекта не является процессом причинения преступного результата. Такой результат находится на периферии сознания и деятельности и по механизму образования рассматривается как побочный результат основной деятельности.
С точки зрения содержательной или преступно-содержательной совершаемое при наличии косвенного умысла деяние является процессом не причинения вреда, как при прямом умысле, а создания опасной обстановки для объекта уголовно-правовой охраны.
Существенные различия в содержании деяний при совершении одного и того же преступления с прямым и косвенным видом умысла позволяют задаться и непривычным вопросом о необходимости различия объекта уголовно-правовой охраны применительно к преступлениям, совершаемым с прямым и косвенным умыслом.
При совершении преступления с прямым умыслом объект преступления – общественные отношения по поводу самих социальных ценностей, на которые оказывается непосредственное воздействие деянием, указанным в соответствующей статье.
При совершении преступления с косвенным умыслом объект преступления – общественные отношения по поводу обеспечения безопасных условий существования социальных ценностей или просто правила безопасности.
Непривычность же вышеназванного вопроса состоит в том, что логическим следствием из него будет необходимость установления дифференцированной ответственности за преступления с прямым и косвенным умыслом. Должны быть созданы самостоятельные статьи с самостоятельным содержанием:
- при прямом умысле ответственность наступает за непосредственное причинение преступного результата соответствующим деянием. Ненаступление последствий будет влечь ответственность за неоконченное преступление;
- при косвенном умысле на преступный результат ответственность наступает за умышленное нарушение мер безопасности. При фактическом наступлении общественно опасного результата ответственность будет наступать за те же повлекшие его действия.
В качестве примера рассмотрим убийство. Для соотносимости результатов сравнения будем производить его при прочих равных условиях, для чего изберем одно и то же деяние – выстрел из ружья.
Вначале в герменевтических целях несколько слов об объекте преступления. Преступление представляет собой не что иное, как нарушение установленного в обществе порядка взаимодействия между людьми по поводу тех или иных социальных благ, т.е. нарушение общественных отношений. Именно эти общественные отношения и являются объектом преступления, первым элементом его состава.
В юридической литературе особенно последних лет довольно настойчиво утверждается, что объект преступления не общественные отношения, а правовые нормы, интересы, отдельные лица или какое-то множество лиц, материальные или нематериальные ценности, блага и т.п.
Нарушение общественных отношений осуществляется преступником путем воздействия на социальное благо, по поводу которого существует конкретное общественное отношение. Это очевидное положение вызывает соблазн признать объектом преступления социальные ценности. И действительно, убийца посягает непосредственно на жизнь человека, а не на какие-то невидимые, а потому непонятные общественные отношения. Точно так же вор похищает имущество, а не отношения собственности. Однако по этому поводу следует заменить, что нельзя опускать научное представление об объекте до бытового представления о нем как о предмете, который доступен чувственному восприятию и с которым можно ознакомиться посредством пальпации.
С точки зрения уголовно-правовой науки преступление не направлено против общественных отношений. Преступление само по себе есть нарушение общественных отношений, оно представляет собой не что иное, как охраняемое общественное отношение с измененным содержанием.
Установление объекта преступления определенного вида предполагает необходимость всякий раз выявлять нарушаемое общественное отношение посредством конкретизации его субъектов, содержания и объекта – того, по поводу чего оно складывается.
Центральное место в структуре общественного отношения принадлежит социальным ценностям или благам, в связи с которыми возникают отношения между людьми. В общей теории права эти ценности именуются объектом общественного отношения. Они могут быть как материальными, так и нематериальными. Это честь и достоинство, здоровье и жизнь человека, имущество, объекты природы, деятельность граждан или организаций, общественная безопасность и иные социальные ценности или блага. При рассмотрении общественного отношения сквозь призму уголовно-правовой науки то, по поводу чего складывается общественное отношение, проявляется в виде предмета преступления (материального и нематериального).
Субъектами общественного отношения, содержание которого изменено преступлением, являются, с одной стороны, претенденты на социальные блага, с другой – владельцы этих благ. В качестве первых всегда выступают только достигшие соответствующего возраста вменяемые физические лица, в качестве вторых – физические или юридические лица. Если вступивший в общественное отношение претендент на соответствующее социальное благо нарушает порядок воздействия на него и совершает запрещаемое уголовным законом деяние, данный претендент превращается в субъекта преступления, а владельцы социального блага – в потерпевших.
Воздействие на социальные ценности и блага (приобретение, пользование и т.п.) осуществляется в соответствии с установленным в обществе порядком, который закрепляет права и обязанности участников общественных отношений. Эти права и обязанности, или порядок поведения, составляют содержание общественных отношений. Содержание объекта преступления позволяет конкретизировать меру должного поведения, или правило поведения, которое нарушается данным конкретным преступлением.
С точки зрения структуры объекта преступления поведение виновного лица представляет собой нарушение содержания охраняемого законом общественного отношения. Выявить это содержание – значит, описать должное или социально одобряемое поведение. Уголовно наказуемое поведение, которое описано в диспозиции статьи через характеристику объективной стороны состава преступления, в большинстве случаев является прямой противоположностью должного поведения.
Объект преступления есть важнейшая составная часть преступления, которая имеет свои строго определенные признаки, подлежащие точному установлению. Совершенно недопустимо произвольно формулировать признаки состава преступления. В полной мере это относится и к признакам объекта, которые, кроме всего прочего, играют решающую роль в очерчивании круга всех иных признаков состава преступления: и признаков объективной стороны, и признаков субъекта, и даже признаков субъективной стороны.
Определение жизни в качестве непосредственного объекта преступлений против жизни, несмотря на распространенность или общепринятость, совершенно ничего не дает для правильной квалификации, поскольку не содержит никаких указаний на конкретные признаки состава соответствующих преступлений.
Утверждение, что не сама по себе жизнь является объектом преступления, нисколько не умаляет ее ценности или социальной значимости. Признание объектом преступления тех или иных общественных отношений по поводу жизни человека всего лишь указывает место этой социальной ценности в структуре признаков состава преступления.
Совершая убийство с прямым умыслом, субъект желает причинить смерть другому лицу, для чего наводит на жертву ружье, целясь в жизненно важный орган, например сердце, затем спускает курок и производит выстрел. Выпущенная пуля причиняет повреждение, не совместимое с жизнью. Человек убит. Механизм причинения общественно опасного последствия – выстрел из ружья прямо в сердце, повреждение которого влечет смерть.
Соответственно изложенной содержательной стороне содеянного непосредственным объектом убийства как преступления, совершаемого с прямым умыслом, являются общественные отношения, определяющие порядок отнятия жизни у другого человека. Есть правомерные случаи причинения смерти или, что одно и то же, правомерные случаи лишения человека жизни (война, исполнение приговора, необходимая оборона и т.п.). Все остальные случаи лишения жизни будут неправомерными. Не случайно в понятии убийства белорусский законодатель указал такой его признак, как противоправность. Нельзя не отметить, что это единственный объект, который в полной мере отражает содержание преступления – убийства как целенаправленного отнятия чужой жизни.
При причинении смерти с косвенным умыслом, как уже отмечалось, субъект непосредственно не направляет своих действий на совершение убийства. Иными словами, он не целится в жертву, чтобы отнять жизнь. С точки зрения содержательной действия виновного при косвенном умысле представляют собой не что иное, как умышленное нарушение мер безопасности жизни человека, повлекшее заведомое наступление смерти другого человека. Таким образом, с точки зрения объекта преступления субъект вступает в отношения уже не по поводу лишения жизни, а по поводу обеспечения безопасности жизни другого человека.
Существует множество разнообразных предметов, орудий, механизмов, веществ, способов действия и т.п., которые таят опасность причинения смерти человеку. Отмеченное свойство породило их характерное название – источники повышенной опасности. Есть и предметы, специально предназначенные для, как витиевато выражаются военные, поражения живой цели, а по сути – для причинения смерти. Эти предметы – оружие. В силу неизбежности использования указанных опасностей в процессе жизнедеятельности выработались определенные правила обращения с ними, дабы нейтрализовать смертоносное воздействие. Всякий, кто использует опасные для жизни других людей предметы, обязан соблюдать меры безопасности.
Отличается и механизм причинения смерти потерпевшему при убийстве с косвенным умыслом: само деяние создает опасность для жизни другого человека или ставит его в опасность причинения смерти. В силу отсутствия прямой направленности деяния на убийство смертельный исход при косвенном умысле является побочным результатом деятельности, направленной на получение иного результата.
Следовательно, содержание нарушаемых общественных отношений при убийстве с косвенным умыслом составляют права и обязанности по обеспечению безопасности жизни другого человека. Именно эти отношения или отношения именно с таким содержанием и являются объектом убийства, совершаемого с указанным видом вины.
И при причинении смерти по неосторожности объектом преступления выступает не жизнь человека, а общественные отношения, содержание которых образует определенный порядок поведения, обеспечивающий безопасные условия жизни другого человека.
Отличительная черта данного объекта заключается в том, что поведение субъекта не направлено прямо и непосредственно на жизнь человека. Субъекты охраняемых общественных отношений взаимодействуют по поводу иных социальных ценностей (объектов общественного отношения).
Особо следует подчеркнуть, что в данном случае субъекты не вступают в отношения по поводу лишения жизни другого человека. Так, стреляя в животное во время охоты, охотник не направляет свое поведение на жизнь другого человека (как это имеет место при убийстве). Однако он использует для добычи зверя оружие, которое опасно в том числе для жизни человека. Поэтому и выработаны меры предосторожности обращения с оружием, например запрет на стрельбу в населенных пунктах, по невидимым целям и т.п.
Подобные правила безопасности существуют и применительно ко всем иным опасным объектам, способам действия и т.п. Одни из этих правил нормативно закреплены, другие являются общепринятыми, третьи должны формируются субъектом самостоятельно с учетом специфики таящейся в способе действия опасности для жизни человека.
Правила безопасности в отдельных областях деятельности человека в силу их особой важности выделены в качестве самостоятельных объектов преступлений. Речь идет о таких правилах, как правила по обеспечению безопасности жизни и здоровья детей; безопасности движения и эксплуатации транспорта; безопасности при обращении с генно-инженерными организмами, экологически опасными веществами и отходами; правила производственно-технической дисциплины и безопасности на объектах, связанных с использованием ядерной энергии; требования экологической безопасности и ряд других.
Указанный порядок использования опасных для жизни другого лица предметов, т.е. порядок, обеспечивающий безопасность чужой жизни, нарушается при причинении смерти по неосторожности, становясь непосредственным объектом преступления.
Составляющее содержание указанного порядка поведение выступает в качестве объективного критерия неосторожной формы вины. Данный критерий отвечает на вопрос, какая мера предосторожности нарушена поведением субъекта. Установив данную меру, что обязательно для любых неосторожных преступлений, можно ответить на другой вопрос – что или какое правило поведения было непосредственным объектом преступления.
Отмеченные особенности объекта преступления помогают более четко выявить особенности объективной стороны состава причинения смерти по неосторожности. Законодатель уклонился от описания деяния, ограничившись указанием на факт причинения смерти. Однако такое деяние может и должно быть определено. Этим деянием является не что иное, как нарушение правил охраны или безопасности жизни другого человека.
Такое определение объективной стороны через содержание объекта, во-первых, позволяет прямо указать на отличие рассматриваемого преступления от убийства, которое непосредственно направлено на причинение смерти.
Во-вторых, что особо важно, вынуждает конкретизировать, какие конкретно правила поведения в сфере безопасности жизни другого человека были нарушены. Если это нормативно закрепленные правила безопасности, необходимо указать пункт нормативного акта, определяющего поведение в какой-либо сфере жизнедеятельности. Если это правило не закреплено, следует сформулировать общепринятую или принятую в конкретной сфере деятельности норму должного поведения и указать, в чем выразилось ее нарушение.
Необходимость конкретизации нарушения должного поведения связана с тем, что при отсутствии такого нарушения есть все основания для постановки вопроса об отсутствии вины причинителя смерти, т.е. о случайном ее причинении, что служит основанием для признания поведения причинителя смерти непреступным и непривлечения его к уголовной ответственности.
Таким образом, при прямом умысле непосредственно на причинение общественно опасного результата виновный прямо направляет не только помыслы, но и реализующие их действия. Субъект руководит ими как единым процессом совершения преступления, осознавая свои деяния как общественно опасные и противоправные, т.е. преступные.
С учетом содержания и целенаправленности деятельности по совершению преступления с прямым умыслом каждый шаг субъекта по реализации преступного замысла представляет собой составную часть преступления. По этой причине каждый такой шаг обладает всеми признаками, присущими преступлению, является преступным и остается преступным даже при недостижении преступного результата.
Именно в силу преступности деяния и его результата при совершении преступления с прямым умыслом любой части содеянного достаточно для наступления уголовной ответственности. Естественно, что при этом учитывается, полностью или частично объективированы в содеянном признаки состава преступления, и при прекращении преступления до его юридического окончания содеянная часть оценивается как неоконченное преступление в виде приготовления либо покушения.
В свою очередь, при косвенном умысле охраняемые ценности затрагиваются помыслами и действиями виновного не прямо, а по касательной. Причиняемые последствия будут побочным результатом основной, если так можно выразиться, иной прямоумышленной деятельности.
Эта основная деятельность не есть преступление (по крайней мере не то преступление, которое образует причинение возможного побочного результата). Меры, специально направленные на причинение общественно опасных последствий, в таком случае не предпринимаются. Содержание действия субъекта образует умышленное создание опасной для социальных ценностей обстановки при безразличном отношении к наступлению смерти.
При косвенном умысле отдельные шаги приведшего к преступному результату поведения сами по себе не являются преступными. Потому при отсутствии преступного результата они также не рассматриваются в качестве преступных и, следовательно, не могут образовывать неоконченное преступление ни в каком виде.
Введение уголовной ответственности за действия при косвенном умысле к ненаступившему результату означало бы, что ответственность наступала бы за мысленное допущение результата или безразличное отношение к нему при отсутствии действий, прямо направленных на причинение результата.
Аналогичным образом и при неосторожности субъект не направляет свое поведение на преступный результат даже при наиболее опасном виде неосторожной формы вины – легкомыслии. Напротив, субъект предпринимает меры противодействия таящейся в способе действия опасности с целью ее нейтрализации либо рассчитывает на реальные обстоятельства, способные предотвратить наступление общественно опасных последствий.
При небрежности же и вовсе нет никакого знания о возможных общественно опасных последствиях. Не считая свои действия общественно опасными, субъект не осознает их и как преступные. Не совершая преступления, он просто не может ни приготавливаться к преступлению, ни покушаться на его совершение.
Уместно вкратце напомнить всем известный пример из судебной практики со сторожем склада горюче-смазочных материалов, который во избежание проникновения посторонних лиц на склад подключил проволочную изгородь к сети напряжением 220 В. Чтобы убедиться в отсутствии опасности для жизни людей, сторож голыми руками прикасался к изгороди – воздействие тока было неопасным. С единственной доступной для прикосновения к проволоке стороны сторож повесил предупреждающий об опасности щит, с трех других сторон склад окружало болото и густой кустарник. Погибла женщина, которая разыскивала в кустарнике заблудившуюся корову (промокшая в болоте обувь оказалась слишком плохим диэлектриком).
Можно ли сказать, что, изготавливая щит с предостерегающей надписью и прикасаясь голыми руками к находящейся под напряжением изгороди, сторож приготавливался к причинению смерти другому человеку? А к чему приготавливался или на что покушался водитель автомобиля, который в темноте не заметил запрещающий дорожный знак? В результате допущенной небрежности он мог бы проехать без происшествий, наехать на пешехода, попасть под грузовик и погибнуть. Между тем во всех подобных случаях применяется правило о том, что не видящий смерти для себя не видит ее и для других. Естественно, что речь идет об одной и той же опасности.
Попутно следует заметить, что, если считать возможными стадии при косвенном умысле и неосторожности, виновный будет поставлен в худшее положение в сравнении с лицом, действующим с прямым умыслом, поскольку не сможет добровольно отказаться от преступления, не зная, что совершает именно данное преступление.
Изложенное позволяет сделать вывод, что последовательное поэтапное движение к преступному результату возможно только в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом, при котором есть преступный замысел, включающий желаемый результат, и совокупность деяний, прямо направленных на его достижение. Следовательно, стадии совершения преступления и виды неоконченных преступлений существуют исключительно в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом.
Все сказанное о различии преступлений, совершаемых с прямым и косвенным видом умысла либо по легкомыслию и небрежности, тем не менее, оставляет чувство некоторой недосказанности в отношении косвенного умысла и неосторожности при ненаступлении общественно опасных последствий. И эта недосказанность заключается в том, что при отсутствии направленности на преступный результат соответствующие деяния создают угрозу его наступления, а потому являются общественно опасными.
Казалось бы, общественная опасность есть – значит, должна быть и уголовная ответственность. Но при отсутствии преступного результата ответственность может наступать только за неоконченное преступление, а потому необходимо распространить положения о стадиях и неоконченных преступлениях на преступления, совершаемые с косвенным умыслом и по неосторожности.
Так ли уж необходимо? Нет такой необходимости. Гнев в отношении нарушителей правил безопасности праведен, вот только методом решения проблемы ни в коем случае не должна выступать аналогия права, запрещенная уголовным законом (ч. 2 ст. 3 УК).